Category Archives: Беларусь

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.7)

Предыдущие части 12 45, 6

От ред. belisrael

4 июля исполняется 80 лет известному шахматисту, тренеру и теоретику Альберту Капенгуту. В предверии юбилея он прислал очередной материал воспоминаний. Хочется пожелать ему доброго здоровья, оптимизма, хотя это и не так просто в нынешнее время, а также оставаться таким же принципиальным в отстаивании исторической правды. 

 

1978 год

В конце июня в Даугавпилсе стартовал очередной отборочный к чемпионату СССР . Среди 64 участников было только 7 гроссмейстеров, но сейчас, спустя почти полвека, я насчитал 24! В «Шахматы» (Рига) №18 в обзоре турнира напечатана рубрика «Подарки в день рождения» и сопутствующий текст: «У двух мастеров – В. Купрейчика и А. Капенгута – дни рождений пришлись на время турнира. Обоим судейская коллегия преподнесла сувениры, но и сами юбиляры позаботились о подарках. Купрейчик, не без помощи мастера Э. Магеррамова, «подарил» себе эффектную победу. Капенгут был «скромнее»: он решил, что пол-очка против чемпиона Европы среди юношей, вице-чемпиона Москвы мастера С. Долматова  – тоже неплохо. Мирное соглашение было заключено задолго до предусмотренного регламентом 30-го хода, но на сей раз судья не возражал…».

К этой ситуации подходит название одной из моих статей «Правда, только правда, но… не вся правда». Перед началом тура 3 июля была зачитана пышная телеграмма-поздравление Купрейчику, подписанная директором республиканского шахматно-шашечного клуба. На следующий день судьи поздравляют меня, но телеграммы нет, и масса моих друзей пристает с вопросом: «Почему?». Пришлось отшучиваться: « Купрейчик –  национальный герой, и его поздравляют с днем освобождения Минска, а меня поздравлять с днем независимости США, что ли?». Однако в этой безобидной, на первый взгляд, истории, как в кривом зеркале, можно разглядеть контраст в восприятии своих лидеров местным руководством.

1978 год

Газета «64» №29 20-26 июля 1978 года подводит итоги: «Единственную путевку в высшую лигу завоевал самый юный участник турнира бакинец Г. Каспаров. Это выдающийся успех 15-летнего школьника. Чемпион Узбекистана И. Иванов также набрал 9 очков, но уступил Каспарову по системе коэффициентов Бухгольца. Иванов совершил, кажется, невозможное. Начав турнир с двух поражений, он в последующих одиннадцати партиях набрал девять очков. Право сражаться в первой лиге завоевали набравшие по восемь с половиной очков А. Капенгут, В. Купрейчик, А. Михальчишин, А. Панченко   и В. Цешковский. За чертой призеров – отставшие на пол-очка (в порядке мест по Бухгольцу) С. Палатник, Л. Альбурт, С. Долматов, С. Макарычев , Н. Рашковский  и К. Лернер». «Шахматы в СССР» №10 за 1978 год, стр.10 отмечает: «Расчетливо вели борьбу А. Михальчишин и А. Капенгут. Они завершили турнир без поражений, одержав по 4 победы».

Для тех, кто интересуется историей шахмат в Беларуси, несколько слов о Леониде Ильиче Прупесе (почти Брежнев!).

Директор республиканского шахматно-шашечного клуба Леонид Ильич Прупес

С первых дней войны участвовал в боях за Могилев в сводном батальоне НКВД. Затем в партизанской бригаде «Беларусь» был заместителем начальника особого отдела. После войны стал чемпионом республики по легкой атлетике, впоследствии заслуженный тренер БССР, более 20 лет возглавлял Минскую областную физкультурную организацию, а потом руководил республиканской спортивной базой. На сайте «Партизаны Беларуси» сохранилась автобиография героя.

На самом деле его отчество – Израилевич. В элите республики его терпели из-за партизанского прошлого, но только до пенсионного возраста, «сослав его к своим». За десятилетия руководящей работы виртуозно смотрел, куда ветер дует, старался не делать резких движений. Придя в шахматный клуб, открытый еще в 1959 году, он сменил непотопляемого Рокитницкого и первое время прислушивался исключительно к советам незаменимого завхоза Абрама Моисеевича Сагаловича – ведущего судьи в Белоруссии. Я уже писал о нем.  На войне Сагалович остался без ног, с усилиями передвигался на протезах, но для подавляющего большинства любителей был верховным авторитетом в течение нескольких десятков лет. При новом директоре, не разбиравшемся в нашем виде спорта, он был своего рода «серым кардиналом». Однако через пару лет ЛИ поднаторел в конъюнктуре и снова «держал нос по ветру».

На фоне успехов нельзя было забывать и об обязанностях. Вместо тренировочного сбора к первой лиге, мне поручили подготовку сборной республики к XY Всесоюзной Спартакиаде школьников. Шефство было возложено на комсомол. Достаточно было одного моего визита к зав. отдела спорта ЦК ЛКСМБ  Рыженкову  (тогда еще Володе – будущему министру спорта, чтобы нас устроили в пансионат «Юность» на Минском море, где ребята могли не только заниматься шахматами. Выделялись Петя Корзубов и Андрей Ковалев. Продуктивные занятия сыграли свою роль – команда заняла 1 место! Однако поехать с ними я не мог из-за участия в первой лиге и лавры достались другим. Кстати, вскоре Петя на юношеском первенстве мира (декабрь 1978 г. – январь 1979 г.) занял четвертое место.

За неделю до начала первой лиги я послал телеграмму в Ашхабад  организаторам с просьбой принять меня на несколько дней раньше для акклиматизации, но отрицательный ответ получил не я, а гостренер Мочалов, не соизволивший поставить меня в известность. Хотя командировал Спорткомитет БССР, о тренере пришлось просить родной «Спартак», но больше, чем командировочные 2,6 руб. они платить не могли. Оставалось приглашать кого-то из своих. Я выбрал Веремейчика, незадолго до этого ставшего мастером с моей помощью, начавшейся ещё со времён нашей «очень важной» партии командного первенства Белорусского политехнического института среди факультетов в 1967 году, её фрагмент можно увидеть в «Теоретик, Игрок, Тренер» на стр.386.

В первом туре черными я играл со старым партнером Игорем Ивановым. На 21-м ходу предложил отравленную жертву фигуры. Он прельстился, не заметив временной жертвы ферзя на 26-м ходу. В начале турнира голова была ещё как в тумане, и продумав 40 минут над потенциальным матом, я попал в цейтнот и занервничал. Лишняя пара слонов соперника и, при случае, встречные угрозы чёрному королю заставляли найти форсированное решение и, вместо мата надо было ограничиться просто выигранной позицией. Вместо этого я загнал белого короля на h6 при полной доске фигур, где он оказался в безопасности. Пришлось ограничиться вечным шахом.

Чтобы компенсировать расходы по поездке, я предложил Володе оформить совместные комментарии, используя мои подборки, и напечатал в журнале «Шахматы» (Рига) №3 за 1979 год.  Как оказалось, в нашей гостинице остановилась турецкая съемочная группа. От нечего делать Веремейчик познакомился с кем-то, пригласившим Володю на роль стражника без слов. Я дал добро на это развлечение и он 2 недели снимался в кино!

Вскоре я простудился и пропустил несколько туров. Дальше пропускать не мог и вынужден был в неважном состоянии играть со Свешниковым  в день доигрывания. В дебюте черными я на 5-м ходу пожертвовал пешку, применив разработанный мной гамбит.  Освободившиеся от отложенных участники с интересом смотрели на нашу позицию. Особенно эмоционально наблюдал Гургенидзе. Прямо на сцене я у него спросил после 7-го хода: «Бухути, узнаешь?» Он ответил: «Что-то страшно знакомое, не могу понять!» Как все же цвет меняет позицию – он не мог узнать свой коронный вариант! Ведь эта жертва пешки уже встречалась…с переменой цвета, только черная ладья еще стоит на f8, а у грузинского гроссмейстера уже на е1! На 14-м ходу Женя предложил ничью, а я хотел побыстрее вернуться в постель и согласился, но пришлось еще доигрывать до 30 ходов. По дороге в гостиницу Свешников спросил, встречался ли 5-й ход черных.

Евгений Свешников с женой и автор в Хаммеровском центре в Москве во время чемпионата СССР 1988 г

            Естественно, я сослался на свою статью. «Нет. Там этого хода нет». Я не поверил, и он в гостинице показал журнал «Шахматный бюллетень» за 1974, № 3 стр. 63–67, и варианта действительно не было. Я не знаю, как у других авторов, но для меня тема закрывается с последней точкой в рукописи. Конечно, надо ее отослать, увидеть публикацию, наконец, получить гонорар, но все это, как бы «за кадром», не имеет отношения к содержанию. Естественно, я не выверял журнал по рукописи. Потом я спрашивал редактора, милейшего Германа Самуиловича Фридштейна, и он признался, что какую-то «галиматью» выкинул из-за нехватки места. Хотя он был большим педантом, на него невозможно было обижаться.

Туркменские нравы дали себя знать – врачом турнира была оформлена дама, имевшая смутное представление о медицине, в чем ей неудобно было признаться, и от обыкновенной простуды довела до воспаления легких. Тут на дыбы встал главный судья Уфимцев, наотрез запретивший выбывать из турнира. Это было тяжелое испытание!

В 1979 году в издательстве «Беларусь» вышел очередной сборник «Стратегия, тактика, стиль», посвященный республиканским шахматам 70-х. Предыдущие – «Дома и за рубежом» в 1968г. и «Шахматисты Белоруссии» в 1972г.- в основном освещали 60-е. Я послал свежую книжку своему корреспонденту в США международному мастеру Сэйди, в свое время врачу-профилактику Роберта Фишера. Мы играли на турнире в Люблине в 1973 году, где я применил интересную новинку уже на 6-м ходу.  Антони рассказывал немного о себе. Он ливанец, христианин-маронит, с болью рассказывал, как Организация освобождения Палестины разрушила его цветущую родину. В ответе на бандероль он заметил: «Так ты в Белоруссии король!». Увы, для этой оценки надо было жить в Калифорнии!

Когда я попал в США в 2000 году, на World Open в Филадельфии приобрел монументальное исследование гроссмейстера Эндрю Солтиса. Его считают одним из самых плодовитых шахматных писателей, он является автором или соавтором более 100 книг… 

Soviet Chess 1917-1991

            Среди кучи ссылок на меня, на стр. 344 Э. Солтис пишет: «Albert Kapengut, perhaps the best Byelorussian player of the 1970s…». Воистину, «нет пророка в своем отечестве!»

Начало 1979 года было омрачено конфликтом, о котором мало кто знал. Обычно я предпочитал приглашать «варягов» не менее чем за месяц до начала очередного Мемориала Сокольского. На этот раз я был рад приезду своего друга Юры Разуваева. Однако за несколько дней до старта ему подвернулась поездка в Италию. Озадаченный потерей ключевого гостя, я спросил, не может ли он сосватать вместо себя кого-нибудь из друзей-мастеров. Последовала долгая пауза, и растерянно-извиняющимся голосом он произнёс: «А у меня, кроме тебя, не осталось друзей-мастеров.» Для спасения призового фонда, на заседании федерации за несколько дней до старта, я предложил 14-м мастером включить Любошица, трижды игравшего ранее. Список участников был утвержден. Не был против и Купрейчик, однако в день жеребьевки он выразил сомнение в целесообразности этого. Замотанный всевозможными проблемами перед началом турнира, я отмахнулся, ответив лишь, что он не возражал при голосовании. Заведшись, Витя пишет заявление в Спорткомитет БССР, где категорически возражает против участия ветерана, вплоть до отказа играть.

На следующий день я поставил в известность председателя Белсовета «Спартак», созвонившегося тут же с зам. Председателя Спорткомитета республики. Они приняли решение в тот же день повторно собрать федерацию с их участием. Кворума не было, но Мисюк объявил об изменении своей позиции из-за ультиматума лидера сборной. Любошиц был утвержден почетным судьей. Я опасался реакции Борсука, потерявшего много времени из-за ненужного скандала, но в его глазах прочел сочувствие и понимание с кем мне приходится работать. Остаток дня я завис на телефоне, фрахтуя недостающего участника, готового тут же вылететь. Нервотрепка не прошла бесследно, и я отстал на очко от Вити, разделив 2-е место с Дыдышко. Некоторым утешением было блестящее выступление чемпиона Белсовета Бори Малисова, выполнившего мастерскую норму.

Настала пора задуматься о перспективе. После описанного цирка со всей очевидностью стало понятно, что «лбом стену не прошибить», ни «штатный чемпион», ни счет личных встреч ничего не изменят – шахматная карьера зашла в тупик и надо в жизни что-то менять. Напрашивался отказ от дальнейшей борьбы за место в элите страны. Поэтому звонок 8-го чемпиона мира с предложением стать секундантом в претендентском цикле попал в нужный момент. Первым делом я поинтересовался, могу ли при этом сыграть в отборочном к ч-ту СССР, куда я выбыл из первой лиги. Таль тут же пообещал международный турнир взамен (конечно, потом Миша свое слово не сдержал). Вопрос о моих условиях, заданный напряженно искусственным голосом, я обратил в шутку: «Одиночный номер». Я надеялся на 15-летний стаж дружеских отношений и безоговорочно верил ему.

Потом директор Латвийского шахматного клуба Н. Захаров объяснял мне технологию выбора секунданта, включающую проверку в КГБ возможности выезда за рубеж, и я понимал, откуда ноги растут, когда за 3 чемпионских титула подряд мне не дали ни одного турнира даже в соц. странах. Хотя, когда через год, вернувшись с матча Таль – Полугаевский, я получил приглашение зав. спортивной редакции Белорусского телевидения рассказать об этом, Володя Довженко проболтался, что меня, наконец, вычеркнули из «чёрного списка», но объяснять подробнее категорически отказался.

На работе в «Спартаке» согласились с моим продолжительным отсутствием. Второй тренер Наум Каган договорился с директором Дворца культуры профсоюзов о переносе работы нашего клуба в их помещение, и иногда я читал там лекции для нашего актива. Попутно Наум помогал с квалификационными материалами.

После выхода в конце 70-х закрытого постановления ЦК КПСС об увеличении выхода шахматной литературы, Республиканская Федерация получила соответствующий запрос, и с подготовленными предложениями Шагалович и я пришли к зам. председателя Госкомиздата БССР. В ходе обсуждения В.Ф. Борушко удивился, почему я сам не предлагаю что-нибудь написать. Я сослался на работу с Талем, но пообещал по окончании написать серьезную монографию, которая и была внесена в план. Вскоре с аналогичной идей обратился зав. редакцией “ФиС” Витя Чепижный, но я отказался, наивно предполагая, что дома будет легче с редактированием.

Неожиданно возникли трудности – гос. тренер БССР Мочалов не захотел отпускать меня с тренировочного сбора команды республики, попортив немало крови мне и Мише. При учреждении этого поста инструктор республиканского спорткомитета Евгения Георгиевна Зоткова с санкции руководства предлагала мне перейти сюда, (аналогичное предложение в 1975 году поступало из Ленинграда, я уже писал об этом однако, как я понимал, турнирная практика резко сократится, хотя в то время трудно было представить, как изменится моя спортивная жизнь после отказа.

В конце концов я доказал зам. председателя Спорткомитета БССР, что работа с экс-чемпионом мира, мягко говоря, не менее полезна для подготовки к Спартакиаде, чем «бить баклуши» на сборе под Минском, и оказался в Юрмале. Быстро пролетел сбор и началась Спартакиада народов СССР.

Недостаток опыта работы секундантом сказался. В партии с Евгением Владимировым черными я пошел на вариант, в котором на сборе придумал интересную новинку и не смог перестроится. После партии извинился перед Мишей, но неприятный осадок остался.

Конец 70-х

В 1979 г. очередная Спартакиада была для КГБ генеральной репетицией будущей Олимпиады, и знакомый по сборам в минском мотеле чекист Федя появился на нашем турнире, первым делом спросив у меня о пресс-баре. Потом, впрочем, мне сказали, что через год он поймал шпиона и был награжден орденом.

В полуфинале запомнилась партия с чемпионом Европы по переписке Говбиндером. Очень медленно разыгрывая дебют, он повторял мою партию с Дорфманом трёхлетней давности. Оставалось только догадываться, на что он хочет поймать. Я наметил контрольным 23-й гроссмейстерский ход белых, не зная который заранее шахматист его уровня может найти с трудом только после длительного раздумья, однако он был сделан сразу, что подтвердило мою мысль, что позиция возникла не случайно, несмотря на 2 часа времени, истраченного Говбиндером.  Дело в том, что в “Шахматы в СССР” за 1976 г. №9 стр.12 опубликованы примечания мастера А. Чистякова к упомянутой встрече, где дальнейшая борьба получила неточное освещение. Однако ещё при совместном анализе с Иосифом мы видели, как игру чёрных можно усилить. Партия продолжалась ещё 6 ходов, а заключительная позиция тремя годами ранее стояла на доске у меня дома! Я решил обыграть парадокс и прокомментировал в “Шахматы в СССР” за 1979 г. №10 стр. 13, 21. (см. партию№58).

В последнем туре полуфинала мы встречались с Арменией. Москва и Грузия обеспечили себе первый финал, а от нас зависели наши партнёры, боровшиеся с Казахстаном за второй. В конечном счёте всё решал Боря Марьясин, который предпочёл отложить, хотя мог выиграть сразу. Начав переговоры с Ваганяном, он всё же испугался обстановки в команде. Впоследствии поэтому друг Рафика «главный спартаковец» Женя Кузин исключал Борю из любых кандидатских списков на участие, где бы там не было. Однако казахи, которых мы пустили во второй финал, отплатили чёрной неблагодарностью, сплавив в последнем туре финала матч узбекам 1- 8.

Перед последним туром, в котором встречались Латвия и Белоруссия, Таль попросил меня зайти к нему. Он как бы нехотя предложил ничьи на двух досках (по просьбе Гипслиса), но поставил условие, что свою партию он играет, хотя и с гарантированным результатом. Таль в разменном варианте славянской защиты долго мучил Купрейчика. Тот после тура сказал мне, что никогда больше в подобных сделках не участвует и был абсолютно прав. Лучше всех в команде сыграл Мочалов 6,5 из 9, хуже других– Купрейчик 3,5 из 9.

Встреча с 8-м чемпионом мира в АН БССР. Минск 79 г  

Сразу после Спартакиады начался сбор в Юрмале.

Конечно, по эффективности прежде всего вспоминается моя идея, реализованная против Полугаевского, задавшая тон блестящему выступлению Миши, но можно напомнить о поединках с Романишиным (прокомментирована мной в сборник «Межзональные турниры Рига-79 и Рио-79» стр.92-94), Меднисом и Римсдейком, где Таль применял мои разработки. О событиях после триумфа в Рижском межзональном, когда 8-й чемпион мира стал третьим, покорившем вершину 2700 после Р. Фишера и А. Карпова, я  рассказывал. Однако здесь кое-какие моменты освещу подробнее.

Конечно, я разделял эйфорию, охватившую Мишу и близких, однако не мешало бы подумать и о дальнейших планах. Зная нашего героя, я понимал, что он видит свой матч с Карповым, но работа, необходимая для достижения цели, оставалась за кадром. Поскольку в этом цикле статей я стараюсь осветить мою шахматную жизнь в рамках республики, остановлюсь только на его приезде в Минск. При обсуждении календаря Таль захотел через полтора месяца сыграть в чемпионате СССР. Я безуспешно пытался отговорить его. Его статусу в этот момент мог соответствовать только очередной титул, а это “бабушка надвое сказала”. Поэтому наивным выглядит диалог

«В. Р. И нужен был Талю, уже попавшему в претендентский цикл, этот чемпионат?

Ю. Т. Мне кажется, Таль хотел отблагодарить минчан за ту помощь, которую ему оказывал в межзональном турнире Альберт Капенгут (кстати, помню, как Таль стоял в дверях клуба Дзержинского после тура, курил и жаловался Капенгуту: «Зевнул колоссальный темп!»). Или же посчитал, что лучшим способом поддержания формы перед матчем со Львом Полугаевским для него, Таля, будет игра.»

Естественно, ему хотелось расслабиться после трудной для него самодисциплины до и во время межзонального, но он в очередной раз “слетел с катушек”. Апофеозом были недельные гастроли где-то в Полтаве, откуда Таль прилетает «с корабля на бал» в Минск на турнир высшей лиги. совершенно простуженным, считая себя обязанным стать чемпионом. Это всегда трудно, а при недомогании — вдвойне.

На чемпионате СССР 1979 г. у нас не было такого обилия справочных материалов, как на межзональном, поэтому нам приходилось больше полагаться на его феноменальную память. Например, перед партией с Геллером, покончив с завтраком, Миша сосредоточился и начал бормотать: “Где Фима играл последний год?”. Насчитав 4 турнира, он начал вспоминать по порядку все партии, сыгранные там нужным цветом. “Так, он проиграл в этой системе, да и в похожей встрече, хоть и выиграл, но стоял подозрительно”. Наметив 4-5 точек соприкосновения репертуаров, он начал новый круг. “А что в этой позиции было сыграно интересного за последнее время?”. Ботвинник, который в последние годы жизни работал над созданием «электронного гроссмейстера», дал этому феномену своеобразную оценку: «С точки зрения кибернетики и вычислительной техники, Михаил Таль – устройство по переработке информации, обладающее большей памятью и большим быстродействием, чем другие гроссмейстеры; в тех случаях, когда фигуры на доске обладают большой подвижностью, это имеет важнейшее, решающее значение.”

В итоге, после 15 минут такой активности, которой я не уставал поражаться, мне поступал заказ найти конкретные партии, и мы приступали к анализу во всеоружии, причем КПД был очень высок – новинки сыпались как из рога изобилия. Я немало времени провёл за доской с великими шахматистами, но Таль был уникален! Как следствие, в турнирах его талант раскрывался полнее, ибо подобный выбор дебютной стратегии эффективнее многочасовой подготовки соперников.

Фото Миша с Жанной в полулюксе гостиницы «Минск» 1979

         В такие минуты я с горечью вспоминал время, потерянное на десятки, если не сотни часов нашего блица в 1964-66 гг. Ведь займись мы тогда подобными анализами, Таль мог бы гораздо полнее реализовывать свой гигантский потенциал, растраченный порой почём зря, да и мне бы это не помешало. А ведь я говорю только о нескольких годах его творчества!

Мое обращение к глав. врачу республиканского физкультурного диспансера мало что дало Мише, избалованного вниманием медиков. Пришлось даже пропустить партию третьего тура против Романишина, оказавшуюся роковой для экс-чемпиона мира. Во время очередного доигрывания, когда игралась пропущенная встреча, Геля и я сидели в девятом ряду, когда Миша в цейтноте на 38-м ходу опустил коня на е3, потом тут же его подобрал и поставил на f6. Я успел пробормотать ей:” Он подставлял коня!” и побежал за сцену. В комнату участников заходят игроки, отложившие партию, начинается анализ. В ключевой позиции происшествия, Таль искусственным голосом, пытаясь быть непринуждённым, произнёс:” Я чуть было не подставил коня”. Надо было видеть долгий кинжальный взгляд Олега в ответ. У столика в тот момент стоял судья из Гомеля Феликс Гилютин, ничего не сказавший, а чуть поодаль был зам. главного судьи Лева Горелик. Потом он мне сказал:” Таль как бы выронил этого коня, но я рад, что не стоял рядом”. Спустя несколько недель мы с Романишиным вдвоём парились в Новогорске на Олимпийской базе. Зашла речь об инциденте. Мой приятель, с которым играли ещё 12 лет назад, со злостью на партнёра произнёс:” Если бы я знал, что за моей спиной стоял Аршак, я, конечно же, заявил бы об этом. Но полагаться на незнакомого судью, возможно преклоняющегося перед авторитетом экс-чемпиона мира, я не мог себе позволить”.

Я думаю, что раздвоенность между желанием выиграть турнир любой ценой и предательством любимого дела всей жизни сослужили плохую службу (А как назвать иначе?). Достаточно было при доигрывании после одиннадцатого тура вместо желательных трех очков в четырех партиях, которые выводили на первое место, взять лишь полтора, чтобы «посыпаться» не останавливаясь.

Еще в начале нашей работы проскакивала обида на Карпова, от гонорара за работу в Багио до дележа в Монреале. (Геля говорила, что Миша не мог себе позволить обогнать чемпиона мира.) Думаю, что это послужило мощным тонизирующим фактором для подготовки и игры в межзональном.

Апофеозом был визит чемпиона мира в Минск на несколько дней во время 47-го чемпионата СССР. Их комнаты в гостинице “Минск” были почти рядом, но никаких контактов не было. Карпов прилетел в Минск, чтобы встретиться с главой республики Машеровым. Интересен протокол этой встречи. По рассказу Толи, формально его пригласил, кажется, председатель Совета министров республики, не интересовавшийся шахматами, но вскоре зашёл Петр Миронович и в ходе разговора пообещал новый шахматный клуб, документы на который пару лет путешествовали по кабинетам.

Я думаю, что мой друг Юра Разуваев в ходе работы с будущим чемпионом мира с восторгом отзывался о моей библиотеке по живописи, особенно в своё время его восхитили альбомы галереи Сукарно. Толя, сам собиравший книги по искусству, позвонил, и мы договорились о его визите, но потом он всё же ещё раз звякнул, что не сумеет выбраться.

Впрочем, я был так поглощен работой с Талем, что обращал мало внимания на остальное, хотя приметил шустрого мальчугана, перескакивающего через ступеньки в зале клуба Дзержинского, где меня самого когда-то принимали в пионеры. Во время турнира в «Советском Спорте» появилась статья Ю. Васильева о сессии школы Петросяна с теплыми словами об одиннадцатилетнем Боре Гельфанде, и, услышав от мэтра советской шахматной журналистики А. Рошаля негативный отзыв, вызванный, на мой взгляд, его отношениями с Тиграном и Юрой, я подумал, сколько еще в будущем будет рикошетить на Боре!

Поскольку я жил в 5 мин. ходьбы как от гостиницы «Минск», так и от клуба Дзержинского, а Геля предпочитала кормить Мишу домашней едой, то довольно часто местом подготовки, используя обширную библиотеку со свежими западными изданиями, а также обеда и отдыха перед очередным туром стала моя квартира, а, поскольку жена уезжала на работу в НИИ ЭВМ (не скажу, что ей такой режим гостей нравился), то Геля готовила что-то сама. Как-то я вспомнил, как жалел о книгах одного из своих учителей, так и не подписанных Сокольским, и попросил, вроде бы, моего друга подписать свои и был ошеломлен его категорическим отказом. Вспомнил, как на аналогичную просьбу также у меня дома реагировал Багиров: «Но ведь я их тебе не дарил!», хотя тут же подписал.  Увидев, какое это произвело на меня впечатление, Таль предложил компромисс – подписать их моему десятилетнему сыну. Изредка такие вспышки – попытки трансформации наших отношений в более доминантные случались и ранее.

Не скрою, мне было приятно слышать на закрытии межзонального:” Я пользуюсь случаем, чтобы выразить огромную благодарность минскому мастеру А. Капенгуту, который очень помог мне в подготовке дебютов, и в анализе позиций.”  “Шахматный межзональный Рига-79” №20 стр.3.

За анализом М.Таля и его секунданта А.Капенгута наблюдают участники межзонального Л.Любоевич и Ф.Тройс, а также А.Войткевич, помогавший при подготовке к турниру  

Однако, после серии таких, вроде бы мелких эпизодов, мне не мешало бы задуматься, хотя в то время я еще безоговорочно верил ему.

Несколько месяцев после чемпионата СССР были «под завязку» заполнены подготовкой и матчем Таля с Полугаевским, о чем я подробно рассказал в статье «Глазами секунданта» (некоторые фрагменты повторяются и в других материалах).

Я не случайно повторил название своего отчета в “Шахматы, шашки в БССР” №4 за 1980 г. стр. 7-9. На заседании редколлегии Купрейчик назвал статью украшением номера. Журнал издавался уже полгода, но, к сожалению, нам запретили ставить №№, ибо он издавался под фиговым лепестком «информационно-методического сборника». Всего вышел 61№. Не знаю, чья роль в «его рождении» оказалась решающей, но слышал о помощи известного писателя, возможно, Ивана Шамякина, неравнодушного к шахматам. В его дневниках это проскальзывает («Патоличев и Крапива сели в кабинете играть в шахматы», упоминание относится к 1955г.). Другая версия – «пробитый» [в Москве] через Кирилла Мазурова при помощи Максима Танка».

При распределении обязанностей в редколлегии я взялся за теоретический раздел, причем не только регулярно публиковал свои материалы, но и старался расширить круг авторов, особо горд появлением статьи будущего чемпиона мира! Также привлек спартаковцев А. Парнаса и И. Эпштейна, хотя работа над их статьями требовала значительно больше времени, чем написать самому. Не случайно Петя Корзубов, вспоминая уже в этом веке наш журнал, упомянул и мой труд.

К слову, возвращаясь к дискуссии на сайте и На одном из заседаний редколлегии при обсуждении только что вышедшего журнала, я заметил, что первым белорусским гроссмейстером стал 6-кратный чемпион БССР А.С. Суэтин, на что Купрейчик снисходительно заметил: «Этот вопрос согласован в ЦК».

Ещё один момент. Один любитель написал: « Ён не пра лік у бітвах двух тутэйшых “К”, і ўсё-ткі: чэмпіянаты БССР & мемарыялы Сакольскага 1970-79 гг далі перавагу Аліка над Віцем “+3”, не “+6. Дарэчы на пошук вынікаў турніраў – з кніг “Стратегия, тактика, стиль”, “Мемориалы Сокольского” сайта патраціў мінут 5-7».

Купрейчик -Капенгут

Ему невдомёк, что в БССР 60-80 гг. регулярно проводились не только командные первенства республики, как среди областей, так и обществ, а также и столицы. Даже в «Теоретик, Игрок, Тренер» на стр.386.  можно увидеть «очень важную» партию командного первенства Белорусского политехнического института среди факультетов в 1967 году (с Веремейчиком). Несколько раз мы с Витей встречались даже на первенстве города среди ВУЗов, не говоря уже о матчах «Динамо» – «Спартак» или всесоюзных турнирах. Вспомнил об этом, чтобы дать совет критику хотя бы полистать подшивку нашего журнала, чтобы уточнить для себя счёт. К слову, Купрейчик в середине 90-х был расстроен, но не мог возразить, когда, в силу ситуации, как капитан Олимпийской команды Беларуси, я был вынужден напомнить ему баланс нескольких десятков наших встреч.

Весной 1980 года в Судаке состоялось очередное командное первенство ЦС ДСО «Спартак». Я уже рассказывал об аналогичном в 1974 г., когда команда в составе Капенгут, Вересов, Марьясин, Веремейчик, Головей, Арчакова разделила первое место с ленинградцами. Веремейчик вспоминает (правда, перепутав года): «…обошли команду Москвы, которая имела тогда в составе Петросяна, Лейна, Григоряна, Затуловскую. Те даже на закрытие не пришли».

Володя мог и не знать, что на публикацию и обсчет результатов Тигран наложил табу, ибо в соперничестве первых досок Рашковскому и мне удалось обогнать экс-чемпиона мира.

На этот раз к трём ветеранам – Капенгуту, Веремейчику и Головей прибавились Артишевский, Батюта и Цифанская.

Команда Белсовета ДСО «Спартак»: А.Капенгут, Ф.Батюта, Т.Головей, Л.Цифанская, В.Веремейчик и С.Артишевский

Опять слово Володе: «Перед последним матчем мы отставали от команды Москвы на 2 очка и встречались с ней в последнем туре. Нам предложили ничью. Яков Ефимович Каменецкий, который был тогда нашим представителем, сказал, что, наверное, нужно соглашаться.

Я.Е. Каменецкий отмечает нашу победу

А мы с ребятами из команды сели, посудачили и решили, что нет большой разницы, займем мы второе место или третье, будем бороться за первое. На следующий день вышли на тур, выиграли со счетом 4: 2 и стали чемпионами». Немного странным выглядит в мемуарах игнорирование роли старшего тренера Белсовета, не только всё время «державшего руку на пульсе», но и в обоих турнирах выигравшего первую доску, по принципу «…с глаз долой, из сердца вон».

Судак 1980

Во время соревнований мы выбирались в горы и однажды, в полутьме я оказался в полшага от стометрового отвесного обрыва – «Есть упоение в бою, И бездны мрачной на краю».

Т.Головей и А. Капенгут в крымских горах. Фото Ф.Батюты

В заключение хочу повеселить читателей забавной ситуацией. В купе по дороге домой с Т.Головей, Л.Цифанской и Л.Лысенко мы играли в преферанс. Люба незадолго до турнира не очень удачно вышла замуж. За окном уже мелькают пригороды её родного города, и она произносит с тоской: «Киев неумолимо приближается!»

Продолжение следует

Опубликовано 01.07.2024, 19:56

Другие материалы автора:

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

Альберт Капенгут. История одного приза

Альберт Капенгут. Глазами секунданта 

Альберт Капенгут. Победа над Талем

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.6)

Предыдущие части 12 4, 5

Хочу напомнить читателям, хотя ранние главы этого цикла перекликаются с книгой «Теоретик, Игрок, Тренер» (но не тождественны), последние только изредка дублируют отрывки.

В чемпионате республики 1976 года я сделал только 5 ничьих, причем с участниками из нижней половины таблицы – сказалась застарелая болезнь недооценки партнеров, уступающих в классе. Витя отстал на очко, проиграв не только мне, но и Юферову с Мочаловым.

Это фото, подаренное Купрейчику, могло напомнить ему предыдущую за несколько месяцев встречу, но здесь он также просмотрел эффектный удар, а затем растерялся в тактических осложнениях

В апреле 1976 г. в Тбилиси прошёл очередной Кубок страны среди обществ. Кавказское гостеприимство вылилось в гигантский банкет в древнейшем городе Грузии Мцхете, построенном на слиянии Куры и Арагви. Несколько часов мы пировали на открытом воздухе рядом с храмом XI века Светицховели и могли любоваться ещё более старым Джвари на другом берегу реки. Когда я занимался с Наной Александрией, она привезла в Минск в подарок чеканку с видом монастыря на доске, как она сказала, из того, что там осталось.

Запомнилось, как Боря Гулько в долгой буфетной очереди в гостинице “Сакартвело” увидел в мусорной корзине обрывок газеты с шахматной диаграммой, разгладил её и начал решать. Очень интересной получилась партия с Дорфманом. Спустя полгода в Минске он выиграл 1-ю лигу, где я руководил пресс-центром, и Болеславский сказал: “Смотрите, Алик, восходит звезда первой величины”.

Пресс-центр 1 лиги, Минск, 1976 г. Нина Гавриловна Болеславская печатает обзор руководителя пресс-центра А. Капенгута. Сидит демонстратор (будущий ММ) Валерий Смирнов

На следующий год Иосиф стал чемпионом СССР,  но затем отработанные методы чекистской верхушки советских шахмат сломали его карьеру, так же, как и Псахису, Мише Гуревичу, Чернину  и многим другим.

Этому знаменательному для Минска событию предшествовала основательная встряска. В газете «Знамя Юности» была напечатана статья Г. Вересова, В. Купрейчика и В. Холода «Ни шагу… вперед», перепечатанная «Советским Спортом» и даже «Шахматы» (Рига) №21 за 1976 год. (В отличие от газет, эту перепечатку легко найти.). Авторы убедительно говорят о застое в шахматной жизни республики, иллюстрируя фактами, и непосвященного читателя охватывает волна возмущения. Однако центр тяжести критики смещен со Спорткомитета БССР, делавшего непозволительно мало для нашего вида спорта, на общественный орган – республиканскую федерацию, не имеющую ни финансов, ни штатных работников. К слову, «А судьи кто?». Оба автора – члены президиума федерации, отнюдь не замеченные в активном вкладе в ее работу, порой даже не представлявшие составы комиссий, которые они якобы возглавляли.

Статья троих

Безусловно, ситуацию с клубом можно считать критической. Я даже не говорю о сравнении с Дворцами шахмат в Ереване и Тбилиси, Домом шахматиста в Таллине и, конечно, клубами в Москве и Ленинграде. Правда, говоря о Латвии, авторы поверхностно отмечают второстепенное направление работы. Мне, прослужившему в Риге несколько лет, работа местного клуба известна в деталях.  Когда в 1966 году А.Н. Кобленц  возглавил разворованное хозяйство клуба, он наладил производство магнитных досок и шахмат, получив деньги для поддержки дышащих на ладан периферийных клубов, для чего создал Республиканский объединенный шахматный клуб, отказавшись от государственного финансирования не только клубов, но также всех соревнований. Маэстро организовал выпуск шахматной литературы, которая при огромных тиражах оставалась дефицитом, но поскольку в Советском Союзе по идеологическим соображениям книги невозможно было печатать не централизовано, то пришлось ограничиться ротапринтами тиражом в 2 000 экз. Кобленц добился большого помещения в старой Риге под методический кабинет, где много перспективных шахматистов пополняло пять(!) различных картотек. К слову, хотя масштаб университета шахматной культуры нам и не снился, справедливости ради надо отметить, что все же Рокитницкий «с барского плеча» иногда «отстегивал» оплату лекций для кандидатов в сборную.

А статистика результатов сборной с 1963 по 75 гг. нуждается в расшифровке. Третье место в 1963 году было спортивным подвигом, а не нормой. В реальности мы не могли бороться на равных с командами Москвы, России, Ленинграда и Украины. Несколько уступали Грузии и Латвии. Поэтому наш диапазон от 5 до 7 места, но многое зависело от жеребьевки. При попадании в группу с парой из большой четверки мы были обречены на второй финал, а занять там первое место еще надо постараться.

Кстати, тогда в 1963 году, после приема у В.Ф. Шауро Гавриил Николаевич пальцем не пошевельнул, чтобы подготовить запрошенный хозяином кабинета проект постановления ЦК КПБ о развитии шахмат. Об «успешном выступлении» Вересова на Спартакиаде 1967 года – 0,5 из 5, было сказано немало, а меня из-за этой Спартакиады республика оставила без участия (и, скорее всего, еще, как минимум одной, золотой медали) во Всемирной студенческой Олимпиаде. Да и партия Купрейчика с К. Григоряном в последнем туре Спартакиады Народов СССР 1972 года лишила нас первого места во втором финале.

В конечном счете цель тройки была достигнута – А.И. Шагалович подал в отставку. Купрейчик отомстил за попытку заменить его Шерешевским в первенстве СССР среди молодых мастеров 1974 года!

Если попытаться взглянуть на работу Федерации шахмат БССР изнутри, то бросается в глаза систематическая работа юношеской, судейской, квалификационной комиссий, а также и по переписке, композиции, а существование остальных только на бумаге, причем я говорю это, основываясь на 30-летнем членстве в президиуме федерации. Например, будучи постоянно членом тренерского совета, я был приглашен на его заседание только один раз в 1984 году, когда потребовалось после отказа ряда мастеров заставить Гельфанда играть в Спартакиаде БССР, стартующую в день его возвращения домой. Правда, я допускаю мысль, что в случаях возможного проблематичного обсуждения на президиуме, нужные для гос. тренера решения оформлялись протоколами тренерского совета.

Я уже рассказывал, как в начале 70-х мне понадобилось создать картотеку спартаковцев – кандидатов в мастера. После очередных перевыборов, по-моему, в 1972 году, я заменил Диму Ноя во главе квалификационной комиссии и расширил документацию на всю республику. Ранее писал, что в начале 1960 года в БССР было 7 мастеров и только 5 кмс, а норму можно было выполнить лишь в финале чемпионата республики. Но лёд тронулся, и за десятилетие их число выросло больше чем на порядок. Вначале мы утверждали норму КМС в турнирах, а также проверяли наличие 2 кандидатских баллов, но вскоре это стало ненужным.

Запомнилось несколько нестандартных ситуаций. В спартаковских турнирах выполнил норму политэмигрант из Ирана Хакшенас. Хотя он неплохо говорил по-русски, у меня (единственного судью и секретаря на 14 столиков) не было времени выяснять его подноготную, но я не сомневался, что он должен быть в контакте с КГБ. Неожиданно Мочалов объяснил мне, что его кураторы возражают против присвоения. Долгие годы судейскую коллегию возглавлял Лёва Горелик. Когда он выполнил норму, против присвоения резко выступил Витя Купрейчик. Аргументов против не было, но документы отложили. В кулуарах я поинтересовался у Лёвы, может был судейский конфликт, но Горелик предположил другие мотивы. Возможно, на следующем заседании Вити не было, и все прошло автоматически.

Переписочников чаще всего возглавлял Яков Ефимович Каменецкий.  Вспомнил забавную ситуацию. У нашего ветерана всегда находилось много недоброжелателей из-за острого пера, и при очередных выборах его забаллотировали. Когда начали распределять комиссии, выяснилось, что возглавить переписку некому. Пригласили ЯЕ на заседание и спросили, может ли он продолжить возглавлять этот специфический вид шахмат, не будучи членом президиума. Каменецкий горячо начал: «Вот, когда унижают и оскорбляют…». Дима Ной прервал его: «А когда Вы других унижаете и оскорбляете, это как?». Тот отмахнулся: «Это – другое дело!», вызвав всеобщий хохот.

Не думаю, что раскрою большой секрет, если напишу, что в то время переписочники охотно спрашивали эпизодического совета у практиков. Например, я предполагаю, что какой-то вклад в победы Г. Несиса внес его подопечный А. Халифман. Многие помогали известному меценату Й. ван Остерому. В 70-е у меня порой консультировались спартаковцы: чемпион Европы А. Парнас, призер Я. Каменецкий, участники отборочных к чемпионатам и кубку мира А. Габрилович, Г. Шмуленсон и др., а иногда даже динамовец Э. Балендо. Некоторые партии, которые игрались по моим рекомендациям, я печатал с примечаниями, иногда даже в Информаторе.

Все же в чем-то статья, (а, скорее, постановление ЦК КПСС) помогла – Каменецкий пробил выход странички “64” в газете “Физкультурник Белоруссии»

Я считал своим долгом печатать в “ФБ” творческие отчеты об участии во всесоюзных, а иногда и в международных соревнованиях, хотя “злые языки” трактовали это по-другому: “В. Р. …И сам Альберт Зиновьевич не брезговал публикациями в советских изданиях”.

Спорткомитет БССР согласился на проведение в Минске 1 лиги. Громадную роль в ее успешном проведении сыграл тогдашний председатель городской федерации Л.Н. Христофоров. Будучи членом коллегии Министерства промышленного строительства, он уговорил министра отдать актовый зал почти на месяц.

На переднем плане Рашковский – Карасев, руководитель пресс-центра А.Капенгут наблюдает за встречей Купрейчик – Чехов

Газета «Советская Белоруссия» пригласила меня сделать несколько еженедельных обзоров. Я старался в маленький объем воткнуть максимум информации. После третьего обзора меня пригласил ответственный секретарь и, с трудом сдерживая улыбку, рассказал про летучку накануне, когда главный редактор – член ЦК КПБ, обсуждая очередной №, оставил за собой сокращение на несколько строк моего обзора. Он не подозревал, что там слова были как шестеренки в часовом механизме, и, промучившись несколько часов, распорядился гнать меня взашей. Для меня это было признание журналистской зрелости!

К слову, в то время я уже несколько лет сотрудничал с журналом «Промышленность Белоруссии».

«Промышленность Белоруссии»

Однако в какой-то момент на совещании идеологического актива республики П.М. Машеров коснулся этого издания, которое: «…печатает что угодно, от уроков английского до истории шахмат в БССР, только не то, для чего оно было создано».

Я уже рассказывал, что Болеславский терпеть не мог ходить по кабинетам, но всюду его встречали с огромным уважением. Например, ИЕ со смехом рассказывал мне про заседание штаба по подготовке республики к Спартакиаде народов СССР 1975 г., который возглавлял первый заместитель председателя Совета министров БССР Владимир Фёдорович Мицкевич. Когда все расселись, заслуженный тренер СССР Генрих Матвеевич Бокун, возглавлявший тогда спорт, спросил у ВФ: «С кого начнем?”, не сомневаясь в выборе фехтования как коронного для Белоруссии олимпийского вида спорта, и был шокирован ответом: “О чем речь, когда здесь сам Болеславский”.

Я это вспоминал, когда этот член Бюро ЦК КПБ со свитой приехал на турнир. Я уговорил его сесть за доску и поставил знаменитый пешечный этюд Рети, который он решил, но при следующей позиции начал бегать глазами по сторонам, кто его спасет. В ходе дальнейшей беседы мы акцентировали проблему нового помещения для шахматного клуба, и он не только пообещал, но и реально пробивал решение, принятое еще до визита А. Карпова в Минск в 1979 году.

Наш земляк выступил неплохо, но в высшую лигу не попал. Вспомнил рассказ Юрия Тепера: «Хорошо помню фразу одного моего знакомого во время первой лиги чемпионата СССР 1976 г. в Минске: «Ни Капенгут, ни Болеславский помогать Купрейчику в чемпионате не будут».

После отставки Шагаловича стал остро вопрос о кандидатуре председателя федерации. Было ясно на опыте Гольденова, Суэтина, Зворыкиной, что выбор из собственной среды не работает. Был брошен клич искать влиятельную персону со стороны. Мой друг Саша Любошиц, отдыхая в Сочи, познакомился с членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР Николаем Семеновичем Мисюком.

Мисюк и Любошиц, 1976

Как мне говорили со стороны, положение в элите зав. Кафедрой нервных болезней Медицинского института пошатнулось. Его сотрудник Арнольд Гурленя, о котором писал ранее, как я слышал, в свое время женился на Наташе Машеровой, и Николай Семенович был в фаворе, по квоте республики его выбрали в АМН СССР. Однако злые языки шептались, что к первому секретарю ЦК КПБ попала информация о их совместных похождениях, и он выгнал зятя. Мисюку хотелось реабилитироваться в глазах руководства, потому зондаж Любошица встретил взаимопонимание. Дальше по цепочке – Саша поговорил со мной, я с Болеславским, затем вчетвером собрались у ИЕ. Вскоре на заседании федерации утвердили нового председателя.

В конце года очередной мемориал Сокольского впервые проводился по новой формуле, заложенной в упомянутое закрытое постановление ЦК КПСС по развитию шахмат, продублированное заинтересованными организациями. (Я думаю, что именно благодаря ему такой резонанс обрела статья трех, процитированная вначале). Среди многих полезных нововведений для нас ключевым стал статус подобных соревнований, резко облегчающий финансирование их проведения. Раньше надо было из кожи вон лезть, чтобы обеспечить приглашенным, как правило, сильнейшим мастерам страны, по несколько оплаченных лекций с сеансами. В постановлении были регламентированы 3 категории турниров. Для нашего мемориала (по низшей категории) предусматривалось участие 14 мастеров, позволяющее «Спартаку» выплачивать денежные призы. По-прежнему ключевым осталось приглашение 2 КМС – победителей пирамид отбора по «Спартаку» и по республиканскому календарю. Поскольку к участию мы стали привлекать не только мастеров – кандидатов на участие в сборной республики, но и мало играющих, можно было ограничиться тремя приглашенными. Старожил турнира Володя Савон повторил прошлогодний успех, а финалисты чемпионатов СССР Янис Клован и Эдик Бухман разделили 3-4 места, устроив белорусским участникам суровый экзамен. По «спартаковской» пирамиде в турнир попал Веремейчик. Еще со времен учебы в БПИ я взял над ним шефство, посылал на «спартаковские» турниры, несколько раз содействовал его участию в мемориалах. Для выполнения мастерской нормы Володя попросил меня не обыгрывать его в последнем туре, хотя итог предыдущих встреч был разгромный.

В феврале 1977 г. случилось несчастье – умер И.Е. Болеславский. Снова, как 11 лет назад после смерти отца, меня вызвали из Вильнюса в Минск. На похоронах мне даже не дали слова. Нелепейшая смерть этого милого, обаятельного человека была для всех тяжелым ударом, но по-настоящему начинаешь постигать утрату через годы.

Перед несостоявшимся матчем Карпова с Фишером в 1975 г. С. Фурман  заказал ИЕ широкий обзор современного состояния теории. После преждевременной кончины Болеславского перед матчем в Багио, Семен Абрамович предложил мне сделать работу учителя, но я не обладал его энциклопедическими знаниями, и мы договорились о свободном поиске.

Письмо С.А. Фурмана

Когда я сдал эту работу, меня тут же попросили сделать еще одну. К тому времени я ежегодно печатал 3-4 теоретические статьи, зачастую перепечатываемые за рубежом. Еще в 1972 году Болеславский вез готовящиеся к печати теоретические работы к Спасскому перед матчем с Фишером. В начале 1978 года я работал над продолжением статьи по системе Анлийского начала, названной впоследствии моим именем. Меня попросили предоставить этот материал Карпову для подготовки к матчу с Корчным, гарантируя возможность публикации после матча. Когда же после Багио я предложил рукопись в журнал, редактор “Шахматного бюллетеня”, милейший Герман Самуилович Фридштейн, который был большим педантом, попросил справку, что чемпион мира не возражает против публикации. Я махнул рукой на этот облом, и статья пополнила ряд других моих неопубликованных материалов.

В 1984 г., уже работая в штабе чемпиона мира, я напомнил Толе об этих материалах, и выяснилось, что первый, с 30 новинками под “злодея”, до него не дошёл. Я заметил, что одну из новинок применил Полугаевский на Спартакиаде в 1979 г., хотя шахматист его уровня, безусловно, мог и сам найти эту идею. Чемпиона мира это задело, и он в тот момент захотел разобраться в детективной ситуации с утечкой, однако впереди был матч с Каспаровым.

Завоевав признание как известный теоретик, стал получать приглашения и на тренерскую работу. Я уже как-то писал, что побывал в роли тренера Гуфельда на 33-м чемпионате CCCР, однако не скажу, что мне это понравилось. В предыдущей главе я рассказывал о работе с Аршаком Петросяном. Запомнилось, как еще в 1962 году в Тбилиси Вахтанг Ильич Карселадзе  указывал на 12-летнюю Нану Александрия, как будущую соперницу Ноны Гаприндашвили, что в тот момент казалось немыслимым. В какой-то момент 1976г. Нана обратилась ко мне за помощью. Я провел несколько сборов, но не был готов к большим масштабам работы с ней и рекомендовал обратиться к Марику Дворецкому.

В Кисловодске-1976 занимаюсь с Наной, рядом Леня Верховский

Когда-то перед одной из партий я показал Тамазу Георгадзе одну кривую новинку, однако Подгаец опроверг её за доской. Тем не менее тбилисец доверял моим знаниям в дебютной стадии и однажды даже приехал ко мне в Минск позаниматься. Апофеозом наших отношений была история с материалом для “Modern Chess Theory”. Грузинский шахматист ехал в Англию и я попросил его передать мою статью. Он «перевыполнил» просьбу – издал как свою, соответственно и гонорар забрал. Несколько лет назад в Нью-Йорке на матче Карлсен – Корякин вспоминали с Альбуртом работу на международном турнире в Одессе , где у себя дома Лева выполнил гроссмейстерский балл, но на первой лиге у меня дома выступил неудачно. Готовились к партии в его квартире на Льва Толстого, потом я возвращался в «Аркадию» на трамвае. В ходе подготовки к Марику Цейтлину, одессит показал свежую идею в остром варианте защиты Алехина, которую постоянно применял. В трамвайной тряске я мысленно возвращался к намеченному варианту и вдруг увидел эффектную жертву фигуру за белых, заканчивающую игру. Срочно на полпути вышел, нашел телефон-автомат и успел предупредить. Запомнилась партия Альбурта с Бронштейном, дважды откладывавшаяся, где Лева записанным 77-м ходом пожертвовал слона. Когда начали смотреть, я нашел отличную возможность за партнера и пришлось искать ничью. Однако маститый гроссмейстер не ожидал жертвы и быстро проиграл.

Похожая ситуация случилась в том же городе спустя 12 лет на чемпионате СССР, где я был с Гельфандом, а Илюшка Смирин – с Ильей Ботвинником. Партию последнего тура с Ваганяном мой бывший ученик отложил в позиции, близкой к ничье. Его тезка к моменту откладывания уже набрался, и мы смотрели втроем. Нашли крепость, и я пошел спать. Очевидно, уже во сне я увидел, что стойка пробивается, вскочил, но по телефону ребят не нашел. Пришлось проверять комнаты их друзей, чтобы откорректировать. К слову, в нашей среде находки такого рода во сне не такая уже редкость!

Приезжали заниматься и другие. Доводилось работать и со сборными республик. Как-то в Паланге я занимался с мужской командой Литвы, а Миша Цейтлин – с женской. Оригинальный путь избрал А. Гипслис. Меня пригласили тренером команды Латвии на сбор с просьбой прочитать цикл лекций по Анти-Бенони. Айвар все конспектировал, а потом я увидел свои анализы на страницах 5-го тома Югославской энциклопедии, естественно, под его именем. Периодически приглашали читать лекции на профсоюзных семинарах тренеров высшей квалификации.

В очередном чемпионате БССР  не играл Купрейчик, и борьба развернулась между прошлогодним чемпионом и Юферовым. Наша встреча была отложена в безрадостной позиции, но в силу обстоятельств доигрывалась незадолго до финища. Участникам и прессе ситуация с лидерством казалась неясной, ибо они не подозревали, что я нашел шансы на спасение, и не только повторил прошлогодний успех, но и оторвался на 1,5 очка от Сережи, которого на финише нагнал Слава Дыдышко. В сердцах, мой конкурент признался в своем убеждении о разнице в нашей силе … «на цвет». Т.е., если он играет белыми, то равная игра…До тех пор я не слышал такого сравнения.

Как всегда, в «Спартаке» начальство обращало внимание на выступления в чемпионатах ЦС. В предыдущей главе я рассказал, как команда Белсовета ДСО «Спартак» разделила первое место на командном чемпионате общества в 1974 году в Москве. На этот раз в Киеве мы все-таки отстали от россиян. Вскоре сильнейшие спартаковцы встретились в личном чемпионате, который мне удалось выиграть в третий раз, но этот раз в дележе.

Партия Жидков – Капенгут

Оба стали чемпионами ЦС ДСО «Спартак», Фрунзе 1977 г.

Забавно, что в 1970 году с нами делил еще Гена Сосонко, но победитель определялся по Бергеру, зато в 1975 году  я обогнал Игоря Иванова на пол-очка. Тогда еще ленинградец, он меня поражал, когда делал ход, менял очки, брал лежавшую рядом скучнейшую, на мой взгляд, книгу Теккерея “Ярмарка тщеславия” и с увлечением читал, не вставая из-за доски. После ответа партнера все повторялось в обратном порядке. Я не удержался и спросил об этом. Он пожал плечами и ответил: “ Я каждый ход как бы решаю логическую задачу. Выдав результат, моя голова чиста”.

Для полноты картины еще один штрих. Во время моих игровых странствий по Союзу я старался всюду записываться в библиотеки, очаровывая дам, которые имели все права отказать временному читателю, и даже получал доступ к полкам. В Челябинске я взял с собой Игоря, памятуя о его интересе к чтению. Тот попросил посоветовать что-то. Когда мы вышли из библиотеки, он достал из-за пазухи несколько рекомендованных книг и, заметив что-то в моих глазах, добавил: “А что, Софья Власьевна не обеднеет” – “Что-что?” – “Ну, Советская власть”. При первой же, заработанной победой над А. Карповым, поездке за рубеж на Кубу, он отказался лететь с Ю. Разуваевым  в пользу следующего рейса, дозаправлявшегося в Канаде, и там сбежал.

Вскоре состоялся очередной Мемориал Сокольского. Как я уже писал выше, формула для установления денежных призов разрешала участие только 2 кмс – победителей отборочных пирамид федерации шахмат БССР и Белсовета “Спартака”, который финансировал турнир. У всех на слуху блестящая победа 15-летнего Каспарова в этом состязании в 1978 г., с которой обычно начинается его послужной список. В книге «Мой шахматный путь. 1973-1985» Гарик замечает, что его допустили к участию только благодаря просьбе М. Ботвинника. К нашему позору, помогло не это обращение к спортивному руководству республики, имеющим отдалённое представление о личности автора письма, а разрешение зампредседателя Спорткомитета СССР В. Ивонина, позволяющее бухгалтерии позиционировать Каспарова как мастера, чтобы его участие не отразилось на выдаче денежных призов. Поскольку я сам занимался этим оформлением, то очередной легенде должен быть положен конец, хотя Гарик, я думаю, просто не знал этих деталей.

Далее он пишет: «Во время жеребьевки я с некоторым замиранием сердца разглядывал грозных соперников: неоднократные финалисты чемпионатов страны Анатолий Лутиков (гроссмейстер!), Альберт Капенгут (замечательный теоретик и тренер), Виктор Купрейчик, Янис Клованс и Александр Захаров, а кроме них – десяток крепких мастеров, практически вся белорусская рать».

Капенгут -Захаров

С юным вундеркиндом приехала целая команда – тренеры Никитин и Шакаров и, конечно, мама. Когда я их пригласил к себе, первым делом Гарик ринулся к библиотеке, где было немало свежих томов, изданных на Западе. Пришлось Аиде его оттаскивать, когда сели за стол. О старте будущего чемпиона мира вспоминает Александр Никитин: «…первые же его партии потрясли всех – болельщиков, тренеров и, главное, самих участников. Турнир сразу стал заметным событием в спортивной жизни города. На Каспарова пошли зрители. Игра бакинца выделялась необычайной свежестью и какой-то загадочной силой. От хитроумных маневров его фигур у соперников буквально кружилась голова. Соревнование он провел вдохновенно…» Все же, в какой-то момент возраст сказался. Гарик вспоминает: «…в 9-м обиднейшим образом выпустил местного кандидата в мастера Валерия Смирнова, чего долго не мог себе простить. За несколько ходов до контроля у меня был начисто выигранный эндшпиль, но когда я прогуливался по сцене, Альберт Капенгут дружески шепнул мне на ухо, что в гостинице меня ждет второй том романа «Граф Монте-Кристо» (книгу принесла родственница Капенгута – мастер Тамара Головей). Я так обрадовался, что сразу же «поплыл», и вместо элементарного выигрыша получилась ничья». Тем не менее уже за 5 туров до финиша юноша выполнил норму мастера! Обычно всесоюзная пресса обходила наш турнир стороной. На этот раз газета «Советский Спорт» снизошла: «Восьмой мемориал Сокольского удался особенно. Накал борьбы был необычайно высок: из 153 партий лишь 60 закончились вничью. Героем турнира стал чемпион СССР среди юношей Гарик Каспаров из Баку. Так уж получилось, что не мастера экзаменовали школьника, а школьник давал урок мастерам!».

Каспаров и Никитин, примерно, во время Мемориала

Вскоре прошел очередной чемпионат БССР. Несмотря на участие Купрейчика, как и в прошлом году конкуренцию составил только Юферов. Все же мне удалось обогнать его на очко. Сережа мрачно констатировал: «У нас штатный чемпион».

Если же подходить совсем серьёзно, то вспоминается недавнее интервью Бориса Марьясина программе «Шахматное ретро», когда он простодушно сказал: «Капенгут у нас всё выигрывал». Возьмем статистику по чемпионатам CССР, то Витя к этому времени играл 3 раза, 6,5 из 22 , 3,5 из 15 и 6 из 17,  всюду последнее место. У меня только 2 раза – 10,5 из 21 и 9,5 из 21. Он набрал 16 из 54 (30%), я – 20 из 42 (47%).

Если же взять статистику по чемпионатам БССР и Мемориалам Сокольского 70-х годов, то разница по результатам соперников еще более впечатляющая, счёт личных встреч (+6) соответствующий, но на международные турниры по плану республики ездил исключительно Витя, а автору, так и не получившему в свое время международного звания, по достижении 35-летного возраста, впрочем, как и другим, вообще запретили участие во всесоюзном календаре.

Подпевалы, типа горе-историка шахмат в БССР (по газетным вырезкам) В. Рубинчика пытались объяснить счёт: «Как будто кто-то отрицал, что Капенгуту, когда он жил в БССР, случалось побеждать за доской Купрейчика, который на 5 лет моложе!». Для сведения псевдоисториков я написал в книге Теоретик, игрок, тренер, стр. 390: «Не раскрою большого секрета – я обратил внимание на способного мальчика ещё со времени сеанса одновременной игры М.М. Ботвинника в 1962 году и, когда Витя стал кандидатом в мастера, предложил приезжать ко мне поработать.

Ботвинник задумался над ходом в партии против Вадима Мисника. Рядом сидят Толя Ахремчук и Витя Купрейчик. Подсказывают Капенгут и Миша Павлик

 Даже после моего перевода в Прибалтийский округ приказом Р.Я. Малиновского я достаточно часто бывал дома и назначал ему встречи. Когда пришло время играть между собой, я предложил делать короткие ничьи, но к 1968 году боевой характер известного задиры захотел бури». Да и для сравнения напомню, что Каспаров и Гельфанд выигрывали Мемориалы Сокольского в 15 лет!

Продолжение следует

PS.

От редактора belisrael

В конце публикации А. Капенгут неодобрительно высказывается о В. Рубинчике, многолетнем авторе материалов на сайте по различным белорусским вопросам, в начале прошлого года исчезнувшего с сайта, и его можно понять, после того, как тот в комментариях в ютюб на “Шахматном ретро” беседы с А.К. написал:

Well, я не ўзор бескампраміснасці. Але ці стаў бы пасля 24.02.2022 выдаваць сваю кнігу пад грыфам федэрацыі шахмат Расіі (прыўладнай суполкі, дзе сярод куратараў – Пяскоў, Шайгу & Co.), ці хваліўся б гэткім выданнем на ўвесь свет? Не стаў бы і не хваліўся.

Well, я не образец бескомпромиссности. А вот стал бы после 24 февраля 2022 издавать свою книгу под знаменем федерации шахмат России (привластной организации, где среди кураторов – Песков, Шойгу и Со.) или хвастался такой публикацией на весь мир? Не хвастался бы и не хвалился.

Добавлю, что книга была написана и отправлена в издательство 4 года назад. И второе, 3 марта 2022 ведущие шахматисты России обратились к Владимиру Путину. Они призвали прекратить войну на Украине.

“Ошибка может привести к роковой точке невозврата”.

Соответствующее письмо подписали 33 шахматиста из Российской Федерации. Также против войны высказались ряд др. известных шахматистов.

.
Опубликовано 02.03.2024, 23:13
.
Другие материалы автора:

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

Альберт Капенгут. История одного приза

Альберт Капенгут. Глазами секунданта 

Альберт Капенгут. Победа над Талем

Альберт Капенгут. Победа над Талем

В 4-й части воспоминаний я рассказал о победе над Талем, но ограничился диаграммой позиции, где я пожертвовал коня. Сейчас появилась возможность познакомить читателя со всей партией (с повторением преамбулы).

В 1972 г. в преддверии Всесоюзной шахматной Олимпиады в Вильнюсе проходил традиционный матч-турнир столиц Прибалтики и Белоруссии. Рига приехала основной сборной республики без А. Гипслиса. Когда мы встретились в первый день до жеребьёвки, Таль был в гриме прямо с Ленфильма, где пробовался на роль главного героя в фильм “Гроссмейстер”.

Регламент был жёсткий, партии доигрывались с перерывом в пару часов.  При встрече он предложил ничью любым цветом в случае, если жребий сведёт нас в этот вечер, но подчеркнул, что речь идёт только о дне приезда. После откладывания мы пошли покушать, но в одном из лучших вильнюсских ресторанов для нас не нашлось мест. Мы попросили Микенаса позвонить.

Владас Ионович Микенас – заметная фигура в советских шахматах. Ещё в 30-е годы он переиграл почти со всей элитой как лидер команды Литвы. Микенас был одним из немногих шахматистов своего времени, имевших почетный ничейный счет с чемпионом мира Александром Алехиным (1:1 при трёх ничьих). Участник 10 чемпионатов СССР. В 70-80 гг. был арбитром самых престижных состязаний, включая матчи на первенство мира. Страстный филателист, «заразивший» Петросяна, Полугаевского, Багирова. В Литве ему посвящена марка. Мы часто общались, я бывал у него дома на улице Шило в Вильнюсе.

После звонка нас накормили. Миша, привыкший к своей исключительности, всегда очень болезненно воспринимал подобные моменты, они выбивали его из колеи, внутренняя реакция на такие ситуации зашкаливала. Вот и сейчас в очередной раз любимец миллионов меня поразил – он не мог вспомнить позицию с Микенасом, отложенную два часа назад! Но не всегда же в борьбе за возврат трона его будут окружать тепличные условия!

Наша встреча состоялась в последнем туре в решающем матче за первое место.

Альберт Капенгут – Михаил Таль

Испанская партия C67

Кубок столиц Прибалтики и БССР, Вильнюс 02.1972

1.e4 e5 2.Nf3 Nc6 3.Bb5 Nf6 4.0–0 Nxe4 5.d4 Be7 6.Qe2 Nd6 7.Bxc6 bxc6 8.dxe5 Nb7. За два года моей службы в армии в Риге, куда я был переведён приказом министра обороны, мы сыграли, я предполагаю, несколько тысяч партий в блиц. Ещё после предыдущей встречи в 39-м чемпионате страны, где его первый ход был 1.g3, Миша сказал, что не хотел встревать со мной в теоретическую дискуссию. Сейчас выбор старинного варианта Рио-де-Жанейро говорит о том же.

9.Nd4.

 

8-й чемпион мира был глубоким психологом. Конечно, я знал вариант лишь понаслышке. Только потом я прочитал, что сильнее 9.Nc3 0–0 10.Re1⩲.

9…0–0 10.Rd1 Bc5. С Винавером Тейхман и Цукерторт  играли 10…Qe8.

11.b4?! Спустя много лет мне не нравится этот кавалерийский наскок, ослабляющий свой ферзевый фланг.

Ещё сомнительнее 11.Nxc6? Qh4 12.b4 (12.g3?! Qa4 13.Nd4 Bxd4 14.b3 Qb4 15.c3 Bxc3 16.Ba3 Qa5 17.Nxc3 Qxa3 18.Nd5 Nd8 19.Nxc7 Rb8–+; 12.Nd4 Bxd4 13.g3 Bxf2+ 14.Qxf2 Qh5 15.Nc3 Nd8⩱) 12…Qxf2+ 13.Qxf2 Bxf2+ 14.Kxf2 dxc6 15.Bf4 a5 16.c3 h6 17.Nd2 Be6⩱.

11.Nc3 Re8 12.Qh5 Qe7 13.Bf4 Bxd4 14.Rxd4 d5 15.Bg3 Nd6! 16.Re1 Nf5 17.Rdd1 Qb4 18.Rb1 Be6⇄ Парма – Смыслов, Москва 1971 – «Информатор» 12/260.

11…Bxd4. Конечно не оправдана жертва ферзя 11…Bxb4?! 12.Nxc6! dxc6 (12…Qh4?? 13.g3+–) 13.Rxd8 Rxd8 14.c3±.

12.Rxd4 Re8. Ясно, что чёрным нужно освобождающее движение пешки «d», но на один или два шага? В более поздней партии Харанди – Пахман, Манила 1976 известный теоретик предпочёл немедленное 12…d5.

a) 13.Qh5?! g6 (к равенству вело 13…a5!? 14.bxa5 Rxa5 15.Nd2 Ra6 16.Ne4 Qd7 17.Be3 Qe6 18.Ng5 Qg6 19.Qxg6 hxg6=) 14.Qh6 f6 15.Rh4 Qe7 16.Nd2 fxe5 17.Nf3 Rxf3 18.gxf3 Nd6 19.Qg5 Qxg5+ 20.Bxg5 Nf5 с более чем достаточной компенсацией;

b) Сильнее 13.c4!? f6 14.cxd5 fxe5 15.Rd1 cxd5 16.Nc3 c6 17.b5 Bd7 18.Qxe5 (18.bxc6 Bxc6 19.Qxe5 Re8 20.Qf4 Nc5 21.Be3 Ne6 22.Qg4⩲) 18…Rf5 19.Qg3 Na5 20.bxc6 Bxc6⩲.

 

13.Nc3.

a) 13.Bb2

a1) 13…d5 14.Nd2 ) с идеей 15.Qh5 g6 16.Qh6 Rxe5 17.Re4!) 14…Nd6! 15.f4?! (15.c4!?⇄) 15…Qe7 (15…Nf5!? 16.Rd3 Ba6 17.c4 Qb8⩱) 16.Qf2 Nf5 17.Nb3! Nxd4 (Ерменков – Николац, Люблин 1976 – «Информатор» 22/283) 18.Bxd4!? Qxb4 19.f5;

a2) 13…a5!? (хочется использовать чересчур ранний выпад b2-b4) 14.Nd2 axb4 15.Qf3 Rxe5 16.Rf4 d6!? 17.Qxc6 (17.Bxe5? dxe5 18.Rxf7?? Nd6 19.Qxc6 Ra6–+) 17…Re6 18.Qf3 Qe8 19.Rxb4 c5 20.Rf4 (20.Rxb7? Bxb7 21.Qxb7 Rb8–+) 20…Bd7=;

b) На 13.Nd2 опять напрашивается 13…a5!? (13…c5 14.bxc5 Nxc5 15.Nf3 Ne6 16.Rd1 Bb7 17.Qd3 Bc6 18.Nd4 Nxd4 19.Qxd4 Файбисович – Лейн, Воронеж 1969 19…Rb8 20.Bf4 a5 с несколько более перспективной позицией для чёрных; 15…Bb7!?) 14.Qh5 d5 15.exd6 axb4 16.Bb2 cxd6 17.Rxb4 d5 18.Rf4 (18.Rh4? Bf5!∓) 18…f6 19.c4 Be6 20.cxd5 Qxd5 21.Qxd5 Bxd5 22.a4 Nc5. Шансы чёрных предпочтительнее.

13…d6. В случае 13…d5?! 14.b5 Na5 (14…Bd7 15.Bf4M) 15.bxc6 Nxc6 16.Rxd5 Qe7 17.Be3 Nxe5 18.Bf4 Ng6 19.Qxe7 Nxe7 20.Rc5⩲ белые сохраняют инициативу.

14.Bf4 c5. Возможно 14…Qe7 15.Re1 Bf5 16.exd6 Qxe2 17.Rxe2 Rxe2 18.Nxe2 cxd6 19.Bxd6 Bxc2 20.f3 f6 с минимальной инициативой у белых.

15.bxc5 Nxc5.

Примерно в этот момент я перекинулся парой слов со своим приятелем по двухлетнему пребыванию в Риге Толиком Шмитом, игравшим рядом на второй доске, и выразил недоумение Мишиным выбором дебюта. Тот прокомментировал слова экс-чемпиона мира на собрании команды о том, что, если матч будет складываться хорошо, он сделает ничью, и посоветовал не упускать шансы.

16.Bg3 Qg5? Грубая ошибка! После партии Таль объяснял, что он ориентировался на 17.Nе4 и приводил варианты, ведущие к уравнению.

Необходимо играть 16…f6 17.f4 Qe7 18.Qh5 Be6 (приемлемо и 18…Bb7 19.Re1 Qd7 20.Red1 Qc6 21.Nd5 Nd7 22.exd6 cxd6 23.Qg4 Qc8) 19.Re1 dxe5 (19…Qf7 20.Qf3 Rad8 21.Red1 fxe5 22.fxe5 Qxf3 23.gxf3=) 20.fxe5 f5! 21.Nd5 Bxd5 22.Rxd5 c6 23.Bh4 Qf8 24.Rd6 Ne4 25.Rxc6 Rxe5=.

17.Nd5O Qd8. После 17…Ba6 18.Qg4! чёрные не успевают спасти качество: 18…Qxg4 19.Rxg4 dxe5 (19…h5? 20.Nf6+ Kf8 21.Nxe8 hxg4 22.Nxc7+–) 20.Nf6+±.

18.Qh5 Re6. Практически единственный ответ. Слишком опасно 18…Bb7? 19.Rh4 Bxd5 20.Qxh7+ Kf8 21.Rg4! g5 (21…Ne6 22.Bh4 g5 23.Rxg5! Nxg5 24.Qh6+ Kg8 25.Bxg5+–) 22.Rd1 f6 23.Rxd5 Qe7 24.Qh8+ Kf7 25.Qh5+ Kf8 26.h4+–.

Сомнительно 18…Nd7?! 19.f4 Bb7 (19…Nb6 20.Bh4 Qd7 21.e6! Qxe6 22.Re1+–) 20.Bh4 f6 21.exf6 gxf6 22.Rc4±.

 

19.Nf6+!? Трудно удержаться, чтобы не дать такой шах Талю, но не мешает рассмотреть другие продолжения.

19.exd6 cxd6 20.Bxd6!? (20.Nf4 Re8 21.Rad1 Qf6 22.h3±) 20…Rxd6 21.Ne7+! Kh8 (21…Qxe7 22.Qxc5 Rxd4 23.Qxe7 Be6+–) 22.Nc6 Qe8 23.Qxc5 (23.Rxd6?! Nb7!) 23…Rxd4 24.Nxd4±;

19.Rf4!? Qf8 20.Nxc7 Rh6 21.Qe2 dxe5 22.Qxe5 Rb8 23.Rd1±;

19.Rh4! Rh6 (19…h6 20.Rf4 – теперь понятно, зачем 19.Rh4 – 20…Qf8 21.Nxc7 Rxe5 22.Qd1 Rb8 23.Rc4 Rb7 24.Bxe5 dxe5 25.Nd5 Be6 26.Qf3 Qd6 27.Rxc5! Qxc5 28.Nf6+ gxf6 29.Qxb7+–) 20.Nf6+ Qxf6 21.exf6 Rxh5 22.Rxh5 g6 (22…gxf6 23.f3+–) 23.Rh4 Be6 24.a3 Bf5 (24…Rb8? 25.Rb4+–) 25.Rc4 Be6 26.Rb4 a5 27.Rb2±.

19…Rxf6!? Конечно, плохо 19…gxf6? 20.Rg4+ Kf8 21.Qxh7 Ke7 22.Rg8 Qxg8 (22…Qd7 23.exf6+ Rxf6 24.Re1+ Ne6 25.Qg7+–) 23.Qxg8 dxe5 24.Re1 a5 25.Qg4 Rb8 26.Qc4 Rc6 27.f4 Be6 28.Qc3 Rb4 29.fxe5 fxe5 30.Qxe5+–.

20.exf6 Qxf6. Поразмыслив в этой позиции, я понял, что ради «красного словца» – эффектного хода – продешевил. (Впрочем, это я перенял у своего оппонента, иногда злоупотреблявшего «красотой»). Сейчас не так просто наметить план. В лагере чёрных нет заметных слабостей, поэтому сначала надо разменять тяжёлые фигуры, чтобы активизировать короля. Но это не так просто сделать.

Когда-то, по-моему, на 39-м чемпионате СССР, после успешного старта, кто-то из журналистов спросил меня, в чем разница между сильным мастером-финалистом и гроссмейстером. Немного задумавшись, я ответил, что в отдельных компонентах он может не уступать, но привел пример – позиционная жертва качества. Безусловно, мастер понимает рациональность подобного решения, но в нем сидит неуверенность в своей технике для дальнейшего поддержания равновесия. (Естественно, речь идет о начале 70-х, когда число гроссов только перевалило за двадцатку.) Однако и титулованным не просто в течение длительного времени поддерживать баланс.

В книгу включены также партии с Тукмаковым (№26) и Неем (№38), где соперники жертвовали ладью за легкую фигуру и долгое время поддерживали приемлемую игру. Хотя мне удалось их выиграть, анализ показывает нереализованные возможности партнеров, лишний раз подтверждая дискуссионный тезис. В то время непревзойденным мастером позиционной жертвы качества был Тигран Петросян, а в 90-е Боря Гельфанд восхищался умением Володи Крамника играть позиции с нарушенным материальным равновесием.

21.Re1.

  1. a) А. Халифман в книге «Mikhail Tal Games-III, 1962–1972», 1995–ChessStars рекомендует 21.Rad1

a1) 21…Be6 22.Bh4±. Продолжу анализ: 22…Qf5 23.Qxf5 Bxf5 24.c4 a5 25.f3 Bd7 26.R4d2 Ne6 27.Bf2 Bc6 (27…Rb8? 28.c5!) 28.Rb1 h6 29.Rdb2±;

a2) 21…h6 22.Qe2 Bd7 (22…Bf5 23.f3 Ne6 24.R4d2 Qc3 25.Bf2 Rb8 26.Qe3 Qxe3 27.Bxe3 Rb4 28.c4 Ra4 29.Kf2 a5 30.Rc1 Ra3 31.c5!±; 22…Be6 23.Qd2 a5 24.a3 Bd7 25.Rf4 Qg5 26.h4 Qg6 27.Rb1±) 23.f3 a5 24.Qd2 Ne6 25.Rc4 Qg5 (25…a4 26.Rb1 Qf5 27.Be1 Kh7 28.Qd3 Qg6 29.a3 Ra6 30.Rb8±) 26.Qxg5 hxg5 27.h4 Bb5 28.Rc3 gxh4 29.Bxh4 a4 30.Rb1 f6 31.Be1 (31.Rxb5? Nd4=) 31…Bd7 32.Kf2±;

  1. b) Возможно, точнее Qd5!? Bb7 22.Qc4 Ba6 (22…Bc8 23.Bh4 Qe5 24.Qd5 Qxd5 25.Rxd5 Bb7 26.Rdd1±) 23.Qb4 Ne6 24.Rdd1 Qf5 25.Qb3 Qc5 26.Qd5 Qxd5 27.Rxd5±.

21…Be6 22.c3.

 

Думаю, что возникшая позиция ближе к ничьей, хотя белые и владеют инициативой.

22…Rb8?! Не в характере Таля сюрпляс на месте – ему скучно, рижанин начинает искать способы сделать ничью самому и, в конечном счёте, нарывается.

Чёрные обошли очередную ловушку: 22…Bxa2?! 23.Bh4 Qg6 24.Qf3! Rc8? 25.Rg4 Bd5 (25…Qc2 26.Rxg7+ Kxg7 27.Qg4+ Qg6 28.Qxc8+–; 25…Qh6 26.Bg5! Qg6 27.Bf6+– или 26…Qh5 27.Rge4!) 26.Qg3 Qh6 27.Bg5 Qg6 28.Be3 Qf6 29.Bd4+–. Относительно лучше 24…Rf8 25.Rg4 Qd3 26.Bf6 g6 27.Qf4 Nd7 28.Rg3 Qc4 29.Qf5 Nxf6 30.Qxf6+–.

Возможно, сильнейшее в этой позиции – 22…a5!? Чёрные не только готовят захват линии «b», исключив Rb4, но и трансформируют отсталую пешку в силу. Сейчас преждевременно 23.Bh4?! Qg6, и белые ещё не готовы к размену, не захватив вертикаль «b» и не обезопасив пешки ферзевого фланга.

Однако возможно начать перегруппировку с 23.Qe2 Bd7 24.h3 Rb8 25.Qd2 h6 26.f3 Qg5 27.Bf2 Qxd2 28.Rxd2 Ne6 29.Be3 Bc6 30.Ree2⩲.

После 23.h3 h6 не слишком удачно 24.f4?! Qf5 25.Qxf5 Bxf5 26.Bf2 Ne6 27.Rd5 g6 28.Bd4 a4 (28…Nxf4?! 29.Rxa5!) 29.g4 Bd3 30.Be3 Be4 31.Rb5 a3⩲. При 24.Qe2 белые имеют относительную свободу действий, но как ей воспользоваться!? Ферзей разменять не сложно, но от размена ладей чёрные решительно уклоняются: 24…a4 25.Kh2 Bd7 26.Qb2 Qf5 27.c4 Bc6 28.f3 Ne6 (28…Nd3? 29.Qb1+–) 29.Rd2 Ra5 30.Qc3 Rc5 31.Rb2 Qg6⩲.

23.Bh4 Qg6 24.Qxg6 hxg6 25.Rb4 Rxb4?! (25…Rf8 26.Reb1 Bxa2 27.Ra1 a5 28.Rb2 Bc4 29.Rxa5±) 26.cxb4 Nd3 27.Re4 Bxa2.

 

28.b5!? Эту идею экс-чемпион мира просмотрел! Однако здесь максимум для белых – равное число пешек на одном фланге, что не гарантирует победу.

Таль ориентировался на 28.Re7?! Nxb4 29.Rxc7 a5 30.Ra7 Nc6 31.Ra6 Nd4 (31…Bd5 32.Bg3±) 32.Rxa5 Bc4 33.f3 f6⩲. Несмотря на оптимистичные оценки Stockfish 14, не уверен, что этот эндшпиль можно выиграть.

28…Ne5?! При правильной игре чёрные отдают пешки «а» и «с» за пешку «b», после чего белым надо искать шансы на выигрыш, связанные с цугцвангом, когда чёрные вынуждены добровольно отдавать пешку «d».

28…Be6 29.Ra4 Bd7 30.Rxa7 Bxb5 31.Rxc7 d5±.

28…d5!? Игра не носит форсированный характер, поэтому здесь и в дальнейшем приводим примерные варианты. 29.Re8+ Kh7 30.Re7 Kg8 31.Rxc7 Bc4 32.Rb7 (32.Rxa7 Bxb5 33.Be7 Nf4 34.h4 Ne6 35.f3⩲) 32…Nc1 33.f3 d4 (33…Ne2+ 34.Kf2 Nc3 35.Rxa7 Nxb5 36.Ra8+ Kh7 37.Be7±) 34.Bg5 Nb3 35.Kf2 f6 36.Rxa7 Bxb5 (36…fxg5?! 37.b6 Nc5 38.Rc7 Nd3+ 39.Kg3 Ba6 40.Rd7 Nc5 41.Rxd4±) 37.Bf4 d3 38.Rb7 Nd4 39.Bd2 (39.Be3 g5 с идеей 40.Bxd4?? d2∓) 39…g5 40.Bc3±.

29.Ra4?! Ответная неточность. Правильно 29.f4!? Nd3 30.Re8+ Kh7 31.Re7 Bc4 32.Rxc7 Bxb5 33.Rxf7 Kg8 34.Rxa7 Nxf4 35.Bg3 Ne2+ (35…Ne6 36.Bxd6±) 36.Kf2 Nxg3 (36…Nc3 37.Bf4 Ne4+ 38.Ke3 Nf6 39.Bxd6±) 37.Kxg3 d5 38.Rb7 Bd3 39.Kf4+–. Белый король в конце концов проникает на f8.

29…Bb3 30.Rxa7 Bc4 31.Rb7. Чёрные ещё должны потрудиться, чтобы разменять пешки.

31…f6 32.Bg3 Nf7 33.f3 Kf8.

 

34.Be1?! Меня увлекла идея дополнительного давления на пешку с7 после Bа5, однако сейчас подходящее время, чтобы сначала раскачать пешечную структуру королевского фланга.

34.h4!? Nh6 (34…g5 35.h5 Nh6 36.Rxc7 Bxb5 37.Bxd6+±)

a) 35.b6 cxb6 36.Bxd6+ Kg8 37.Rxb6 Nf5 38.Ba3 Bd5 (38…Nxh4?? 39.Rb4+–) 39.Rb8+ Kh7 40.Rb4±;

b) 35.Kf2!? Nf5 36.Bf4 Kg8 (36…Nxh4 37.g4 g5 38.Bd2 Ke8 39.Ba5+–) 37.g4 Nd4 38.Bxd6! cxd6 (38…Nxb5 39.Bxc7 Nxc7 40.Rxc7 Bd5 41.Ke3+–) 39.b6 Bd5 40.Rb8+ Kf7 41.b7 Bxb7 (41…Ne6 42.Rf8++–) 42.Rxb7+ Kf8 43.Rd7 Nb5 44.Ke3+–.

34…Nd8 35.Rb8. Можно уже остаться с равными пешками на королевском фланге. 35.Rxc7 Bxb5 36.Bb4 Nf7 37.Rb7 Be8 (37…Ba4 38.h4 Kg8 39.Rb6 g5 40.hxg5 Nxg5 41.Bxd6±) 38.h4 g5 39.hxg5 Nxg5 40.Bxd6+±.

35…Ke7.

 

36.Ba5?! Опять, как и пару ходов назад, точнее 36.h4!? g5 37.hxg5 fxg5 38.Bc3 g4 39.fxg4 g6. Белые в конечном счёте пробивают эту стойку – при короле в центре и слоне на а5, переведя ладью на h7 и оттеснив чёрного короля на последнюю горизонталь, играют b5-b6. Затем, используя угрозы королю, вытесняют чёрного слона с диагонали b1-h7 и выигрывают пешку g6.

36…Kd7 37.Kf2 Ne6. В случае 37…g5 белые достаточно быстро выигрывают пешку, оставаясь с хорошими перспективами: 38.g3 Ne6 39.Bc3 Ke7 40.b6!? cxb6 41.Rb7+ Ke8 42.Rxb6 Kd7 43.Bb4 d5 44.Rd6+ Ke7 45.Rxd5+±.

То же самое и после 37…d5 38.Bb4 g5 39.Bf8 Ne6 40.b6 Ba6 (40…cxb6 41.Bxg7!±) 41.Ba3 cxb6 42.Rxb6 Bc4 43.Rd6+ Ke7 44.Rxd5+±.

38.Ke3. Опять можно было легко получить знакомую позицию: 38.b6!? cxb6 39.Rxb6 g5 40.Bb4 d5 41.Rd6+ Ke7 42.Rxd5+±.

38…Bf1. Мало что меняло 38…g5. Вот примерный вариант 39.Bc3 d5 40.g3 Kd6 41.Bd4 c5 42.bxc6 Kxc6 43.f4 gxf4+ 44.gxf4 Kd7 45.Bb2 (с идеей f5) 45…d4+∞ 46.Bxd4 Nxd4 47.Kxd4 Bf7 48.Rb7+ Ke8 49.Kc5 Kf8 50.Kd6±.

39.g3 g5.

40.f4! Задача белых – организовать проходную по линии «h». Хорошо и 40.h4!?

40…gxf4+ 41.gxf4 Bh3 42.b6?! Неудачное время для основного ресурса белых. Намного точнее 42.Ra8!? d5 43.Ra7 d4+ 44.Ke4 Bg2+ 45.Kf5 Kd6 (45…Bh3+?! 46.Kg6+–) 46.Kg4 (с идеей f5) 46…g6 47.f5 gxf5+ 48.Kxf5+–.

42…cxb6 43.Rxb6 d5. Таль рад любой подвернувшейся возможности проявить активность и проходит мимо 43…Nd8!? 44.Bb4 Nf7 45.Kf3 Ke6⩲.

44.Bb4 d4+ 45.Ke4 Bg2+?! Упорнее 45…g6 46.Kf3 Bf5 47.h4 d3 48.Rd6+ Ke8 49.Bc3 Ke7 50.Ra6 Kf7 51.Ra7+ Ke8 52.Bxf6 Nxf4! 53.Kxf4 d2 54.Ra8+ Kf7 55.Rd8 Kxf6 56.Rxd2+–.

46.Kf5 Bh3+ 47.Kg6 Nxf4+ 48.Kxg7+–.

48…f5. Или 48…Bg2 49.Rd6+ Kc7 (49…Ke8 50.h4 Bf3 51.Bd2 Nh5+ 52.Kg6 Ng3 53.Bf4 Be4+ 54.Kxf6 Nh5+ 55.Kg5 Nxf4 56.Kxf4 Bh7 57.Rxd4+–) 50.Ra6 (50.Rxf6?? Nh5+=) 50…Nd5 51.Bd2 f5 52.h4 f4 53.h5 Be4 54.h6 f3 55.Ra3! f2 56.Ra7+ Kd6 57.Rf7 Ne3 58.Rxf2 Nf5+ 59.Kf6+–.

49.Rd6+ Kc7 50.Kf6 Ne2 51.Ke5 f4. Легко выиграно после 51…Ng1 52.Rg6 Bg4 53.Kxd4+–.

52.Ba5+ Kb7 53.Rb6+ Kc8 (53…Ka7 54.Rb3+–) 54.Rb3 Bg4 55.Kd6. Неожиданно чёрный король оказался в матовой сети.

55…Nc3 56.Bxc3 dxc3 57.Rxc3+ Kd8 58.Rc4 Ke8 59.Rxf4. Чёрные сдались.

            Как следствие, белорусская команда обогнала латвийскую, а в турнире первых досок я оторвался на 2 очка из трёх партий. Когда я рассказал об этом своему другу, автору книги «Математика на шахматной доске» Жене Гику (здесь я рассказывал историю его женитьбы), он тиснул на одном из сайтов этот эпизод как задачку, но для «красного словца» заменил Микенаса и Лудольфа на Кереса и Штейна, вызвав нездоровую дискуссию. Через месяц на Всесоюзной олимпиаде Миша отреваншировался.

Опубликовано 28.01.2024, 13:31

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.5)

Предыдущие части 12 4

Я продолжаю писать о событиях шахматной жизни в Белоруссии, как правило, не вошедших в напечатанную книгу.

На фоне турнирных баталий настала пора рассказать об основной работе. После выхода Алексея Павловича Сокольского на пенсию в 1969 году, я был оформлен на его место инструктором-методистом Дома физкультуры ДСО «Спартак».

Памяти Алексея Павловича Сокольского

 Причем название своей должности я узнал, только занявшись оформлением тренерского стажа много лет спустя. Главной заботой была реализация спортивного календаря Миноблсовета и Белсовета.

Я уже рассказывал как, воспользовавшись приездом в Минск руководителя профсоюзных шахмат Якова Герасимовича Рохлина, бессменный тренер сборной СССР И.Болеславский, Председатель Федерации шахмат БССР А.Шагалович и я (на правах 4-хкратного чемпиона мира среди студентов в командном зачете) на приеме у секретаря Белсовпрофа Спартака Александровича Аржавкина  добились проведения в годовщину смерти Сокольского важнейшего турнира, ставшего традиционным мемориалом. Попутно хозяин кабинета распорядился, чтобы «Спартак» постоянно возглавлял развитие шахмат в профсоюзах республики.

Помещение методического кабинета Дома физкультуры после рабочего дня отдавалось нам. Одним из первых я провел командный турнир профсоюза работников гос. учреждений. Хорошо запомнил команду МИДа, а в ней будущего министра иностранных дел Мартынова, за которым забегала надменная красавица-жена в шикарном норковом манто, странно выглядевшем в нашем кавардаке. Знакомство с другим членом этого коллектива – Соболевым, даже пригодилось потом, в начале 90-х. Мою жену в Варшаве обокрали, а он помог вернуть загранпаспорт.

Команда Госплана, в которой играл будущий кмс В.Клюкин, также помогала в нашей работе. Мой приятель разработал чертежи недорогого шахматного столика, но заказ не принимали из-за отсутствия дефицитного шпона, наряд на который «с гаком» обеспечили новые знакомые.

Но одним календарем начальству мил не будешь, а вести занятия «по Сокольскому», пуская на самотек «кто придет», никого не устраивало. В то же время Республиканский клуб с «непотопляемым» Рокитницким, практически ничего не делал для массы перворазрядников, ограничиваясь традиционными полуфиналами ч-та Минска, а норму КМС можно было выполнить только в финале.

В течение нескольких лет я выстроил стройную пирамиду, в конечном счете кандидатом в мастера можно было стать даже в круговом полуфинале ч-та Миноблсовета, а «морковкой» для КМС стала возможность пробиться через сито отбора в Мемориал Сокольского, да и играть в Минске особо негде было. В промежутке между турнирами я читал лекции, а главное, полагаясь на активистов, помогающих с судейством, я мог уезжать на свои соревнования.

Лекция в «Спартаке» первая половина 70-х.

Со временем у меня появилось убеждение, что большинство перворазрядников, после института бросившее активную игру, защитив диссертацию, с удовольствием вернутся к любимой игре и быстро поднимут свою квалификацию.

Безусловно, потребовалось создать картотеку членов нашего клуба и долгими часами «висеть» на телефоне, собирая составы с нормой, но «цель оправдывает средства». Конечно, для начальства ежегодные 3-4 новых КМС до поры до времени обеспечивало статус наибольшего благоприятствования.

И судья, и секретарь. Начало 70-х

Для отношения к шахматам в «Спартаке» очень полезным оказалось выступление команды республики в чемпионате страны по шахматной композиции, ставшей двухкратным чемпионом СССР. Костяк сборной составляли спартаковцы. Капитан команды мой друг Гриша Шмуленсон  также играл и по переписке и часто обращался ко мне за советом. Я пробил для композиторов сбор в спортивном лагере «Стайки» для подготовки к следующему чемпионату. Со временем Гриша эмигрировал в Израиль и стал там популярным юмористом.

Конечно, приходилось чем-то жертвовать. Я уже писал, как после армии восстановился в БПИ и мне быстро оформили свободное посещение занятий с индивидуальным графиком сдачи экзаменов и зачетов, но окончательный выбор профессии в сочетании с рождением сына делали диплом инженера чем-то малозначащим. Дотянув до 4 курса, я оставил попытки завершить образование, хотя мой диплом техникума до сих пор находится в БПИ, а на стенде сильнейших спортсменов еще десятилетия красовался мой портрет.

Фото со стенда БПИ с никелированным значком мастера спорта СССР

Рассказ был бы не полным, если бы я не упомянул подвижническую деятельность Лазаря Моисеевича Ангеловича, инженера Промэнергопроекта, посвящавшего все свободное время шахматам в Политехническом. Традиционные командные межфакультетские соревнования привлекали не только студентов, но и преподавателей. Безусловно, для шахмат это был лучший ВУЗ столицы. Большего энтузиаста трудно было найти. Достаточно сказать, что именно ему перед отъездом я передал громадный архив газетных вырезок, накопленный за десятилетия.

Отдавая долги «alma mater» – сеанс на 42 досках в Белорусском политехническом институте

Я уже писал, как после смерти А.П. Сокольского договорился с Республиканской научно-методической библиотекой по физкультуре и спорту о покупке осиротевшей библиотеки. В последующие 15 лет в многочисленных поездках по Союзу я старался пополнять шахматный фонд. (К сожалению, после развала СССР он был разбазарен). Не то, что они любили шахматы, но старались перейти в следующую категорию по объему, обеспечивая более высокие ставки. Удалось даже пробить подписку за валюту на «Schach-Archiv», с трудом выдираемый на сборы команды республики.

Уже со второго мемориала Сокольского я договорился с библиотекой о печати ротапринта со всеми партиями, заложив расходы в смету. Спустя несколько лет я не мог смириться с потерей партий первого турнира. Оказалось, папка с документацией была сдана в гос. архив. Я сделал соответствующие письма и добрался до нее, но оказалось, что все партии при оформлении передачи выкинули. Только Коля Царенков, которому в свое время я одолжил папку, переписал дебюты всех встреч.

В конце 1973 года вновь надо было организовывать очередной Мемориал Сокольского. Проведение предыдущего я доверил (поскольку сам играл в 40-м ч-те СССР) Якову Ефимовичу Каменецкому , заметному персонажу в послевоенной шахматной жизни республики. С его именем связано много личных воспоминаний, заслуживающих отдельной статьи, хотя кое-что читатель может почерпнуть в публикации.

До появления в 1976 году широко известного постановления заинтересованных организаций, базировавшегося на закрытом постановлении ЦК КПСС, о развитии шахмат в СССР, приглашение известных мастеров, не говоря уже о гроссах, было связано с финансовыми обязательствами, как правило, выливающимися в  организацию сеансов, а имя приглашающего было своего рода гарантией. Потому столь важны личные контакты. На этот раз мне удалось заполучить своего друга чемпиона СССР 1971 года гроссмейстера  Володю Савона , с которым в период 1964-66 гг. мы проводили по полгода вместе на Всемирных студенческих олимпиадах, тогда ещё закрытых первенствах страны среди молодых мастеров, личных и командных армейских соревнованиях, а также на бесчисленных учебно-тренировочных сборах. Володя тогда погружался в игру настолько, что его почти не оставалось для кипящей вокруг жизни.

Он не был большим интеллектуалом, его непосредственность иногда вызывала улыбку, но харьковчанин был искренним добрым парнем и, если бы федерация на самом деле заботилась о пополнении большой сборной, то, начиная с участия 20-летнего юноши в 29-м чемпионате СССР (Баку, 1961) могла, выделив ему несколько международных турниров, снять с него заботу о титуле, как средстве обеспечить себя. Не сомневаюсь, что в этом случае его талант заиграл бы новыми красками.

Владимир Савон на 39-м чемпионате СССР, Ленинград 1971

Уже после того, как он стал чемпионом СССР, его послали в Чили. Там Савон сыграл в небольшом турнирчике в Ла-Серена, а потом к нему обратился второй человек в компартии Родриго Рохас и попросил бесплатно поездить по глубинке с выступлениями, чтобы поддержать социалистическое правительство Альенде и продемонстрировать солидарность и дружбу советского народа. Володя мотался в тяжелейших условиях по 2-3 сеанса в день, но был искренне горд своей миссией. Я думаю, что никто больше из наших гроссмейстеров не был способен на это.

Еще я пригласил своих одноклубников: прошлого, по службе в Прибалтийском военном округе, будущего гроссмейстера Юзика Петкевича  и тогдашнего, по игре в «Спартаке» и за него – Валерия Жидкова , с которым год назад играли в финале ч-та СССР.

Мне удалось с результатом 9 очков из 13 в очередной раз выиграть мемориал. Мой главный оппонент в белорусских турнирах – Витя Купрейчик, выступил ужасно, 4,5 и предпоследнее место. Кстати, в книге «Мемориалы Сокольского» Минск, 1989 г. на стр. 187 приводится статистика всех лет с маленьким нюансом – поскольку число турниров у всех разное, то логично подсчитать %, однако, поскольку одним из авторов был Е. Мочалов, это сделано не было. Я не поленился подсчитать. Капенгут -12 мемориалов 104,5 из 144 = 72,6%.  Купрейчик – 6 мемориалов 51 из 85 = 60% .

Этот результат имел последствия. Зашел как-то в Спорткомитет БССР к Е.Г. Зотковой, но ее вызвали к начальству. От скуки ожидания, мой взгляд остановился на лежащей на столе бумаге, и я с удивлением прочитал: «…в связи с неудачным выступлением В.Купрейчика на 4-м Мемориале Сокольского просим в п-ве СССР среди молодых мастеров заменить его на М.Шерешевского. Председатель Федерации шахмат БССР А.Шагалович.» В то время Витя много пил и часто забегал ко мне стрельнуть 5 руб. на бутылку. Когда я рассказал про это письмо, хмель как рукой сняло. Я посоветовал сразу позвонить гос. тренеру по молодежи Быховскому, ибо оставалась неделя. Толя нашел ему место, и Витя выиграл этот турнир. Вскоре после того на Федерации обсуждалось ходатайство о присвоении 1 тренерской категории Шагаловичу и мне. Купрейчик выступил против. В кулуарах я поинтересовался у Вити, почему? Он смутился, но объяснил свое желание насолить первому наставнику, а я попался под руку, чтобы замаскировать истинные намерения. С подобной «логикой» в дальнейшем я сталкивался не раз.

К этому времени стало ясно, что отсутствие представления на присвоение ММ на конгрессе не случайно. Осознание случившегося привело к мучительной боли изнутри, которую не удавалось погасить. Чтобы облегчить своё состояние, я твердил себе о месте евреев в этой стране, “всяк сверчок знай свой шесток”, и прочие банальные истины, но не отпускало. Я начал ломать в себе честолюбивые планы, подпитывающиеся десятилетними успехами. Только когда я сломал стержень уверенности в себе, стало полегче, но какой ценой… Я не мог мобилизовать себя за доской, а главное, исчезла способность максимальной концентрации, что я почувствовал, с треском завалив чемпионат республики, ранее выглядевший лёгкой прогулкой. Через десятые руки до меня дошло, что Батуринский  распорядился выкинуть мои документы.

Летом нас ожидало командное первенство ЦС ДСО «Спартак». Я договорился с Вересовым о проведении сбора вдвоем в Доме творчества писателей в Королищевичах. Я подписал смету, а ГН, используя старые связи, достал путевки. Я взял с собой свежий «Информатор» и Гавриил Николаевич с упоением начал анализировать все подряд, начиная с первой партии. Результаты вносил в школьную тетрадку, забытую в конце сбора. Как-то он уговорил меня составить компанию в преферанс с его старинным приятелем. Женившись, я перестал играть в карты, ибо не хотелось обыгрывать друзей, а с другими не садился. Я понимал, что вечерами ветерану скучновато и согласился. Однако писатель, проигрывая, начал нервничать и, как следствие, позволил себе антисемитский выпад. Я заставил себя доиграть, отказался взять выигранный рубль(!)  и, когда мы остались одни, попросил больше его к нам в комнату не приглашать. ГН за все время не проронил ни слова, но мне показалось, что оценил мою сдержанность. К слову, примерно в этот период Вересов изредка брал книги из моей библиотеки, но каждый раз возвращал их в срок.

В преддверии очередного, на этот раз, Кубка страны среди обществ в Москве в 1974 г. “Спартак” провёл свой командный смотр там же, и ситуация с экс-чемпионом мира, о которой я рассказывал в предыдущей части, повторилась. Он переиграл меня, но просмотрел контрудар. И в этот момент, абсолютно неожиданно для меня, Т. Петросян предложил ничью, которую я тут же принял и спросил удивленно, а что белым делать после 26…Nc4 с последующим надвижением пешки «b»? Опять это произошло при зрителях, и его неудовлетворенность своим решением, спровоцированным незапланированной тактикой, снова вылилась на меня.

Ещё больше он переживал, проиграв Рашковскому белыми в староиндийской защите в 20 с небольшим ходов. К слову, в соперничестве первых досок Нёме и мне удалось его обогнать, но на публикацию и обсчет результатов Тигран наложил табу, а Эдик Шехтман даже не сумел включить эти поединки в полное собрание партий экс-чемпиона мира. Лишь в начале века я получил запрос из «New in Chess» с просьбой сообщить детали турнира, однако в mega database 2023 их по-прежнему нет. Для наших читателей могу сообщить, что команда в составе Капенгут, Вересов, Марьясин, Веремейчик, Головей, Арчакова разделила первое место с ленинградцами.

На сборе меня поразил Толя Лейн, непринуждённо рассказывавший о намерении эмигрировать. Мне казалось, что в то время, когда людей за одно подобное желание пропускали через поголовно осуждающие собрания и увольняли с работы, в нашей профессии, казалось, надо было молчать до последнего, и его раскрепощённость ставила меня в тупик. Семилетняя борьба Бори Гулько за выезд была ещё впереди.

Анатолий Лейн на 39-м чемпионате СССР, Ленинград 1971

На Кубке Петросян не отбывал номер, как некоторые, а был настоящий лидер команды. Я вспоминаю, как Тигран мгновенно нашел выигрывающий план с жертвой пешки в моей партии из матча против «Молдовы» после того, как я не сумел победить! Все команды жили в гостинице “Россия” напротив Кремля и ребята дружно общались, невзирая на различные интересы команд.

К этому времени активный член сборной республики Юферов окончил работу по контракту в Группе советских войск в Германии, и мы были заинтересованы удержать его в Белоруссии. В то время Советский Союз охватило поветрие картотек. Я убедил Болеславского, что при нашем отставании, как минимум, на 10 лет от соседей, необходимо догонять, и он договорился с Рокитницким о работе над картотекой. Количество экземпляров периодики возросло втрое, а Сережа резал и клеил карточки, когда клуб пустовал.

Я рассказал ему, как в детстве мы помогали Суэтину, обяснил эстонский вариант – там использовали перфокарты для ЭВМ, поделился опытом работы в Латвии. Кобленц добился большого помещения в старой Риге под методический кабинет, где много перспективных шахматистов пополняло пять(!) различных картотек – по дебютам, по партнерам, комментированные партии и статьи и т.д.  С юмором поведал о картотеке рижского Дома офицеров, когда я там служил, подчеркнув, что в то же самое время члены сборной ПрибВО А. Шмит, Л. Гутман и Е. Кузьмичев работали и над своими базами. Конечно, показал, как предпочитаю делать для себя, когда карточка служила лишь промежуточным вариантом.

Я охотно делился своей системой с учениками. Особенно выделялся Сережа Артишевский, чьими трудами пользовались Р. Ваганян, Н. Александрия и, конечно, М. Таль. Один из моих подопечных, кандидат медицинских наук – патологоанатом Юра Неборак создавал картотеку Сицилианской, в основу положив книгу Кобленца, и пополнял ее. Перед отъездом из Белоруссии он подарил ее мне. Когда в Минск приехал Аршак Петросян заниматься перед отборочным к чемпионату среди юниоров в 1973 году и захотел освоить шевининген, то я достал с антресолей чемодан с Юриной базой, чем поверг его в ужас. Много лет спустя он еще вспоминал этот эпизод.

В 1964 г. на сборе перед чемпионатом мира среди студентов я впервые увидел табличную нотацию у Володи Багирова, а вскоре приобрел одну из жемчужин своей библиотеки “Handbuch des Schachspiels”, von Bilguer 1916 г. издания, ставшую прообразом моих подборок. Интуитивно я понял, что делать записи надо на отдельных листах. Спустя много лет я с сочувствием листал амбарные книги Эрика Аверкина, который обесценил этим свою гигантскую работу, ибо пополнение заполненных тетрадей превращалось в каторгу. В Алма-Ате на матче Таль – Полугаевский, увидев обилие подборок, подготовленных Артишевским по заказу Таля, только переехавший в Ригу Багиров радостно воскликнул: “Как родные!”

“Handbuch des Schachspiels”, von Bilguer 1916 г. издания

 В моем варианте главную роль играла “шапка”, куда желательно было поместить как можно больше ходов, чтобы сократить техническую работу на ненужных повторах. Особым цветом выделялись ходы специфически для конкретной страницы, где четверть места внизу резервировалось для примечаний. К началу нашей работы с Гельфандом появились в продаже тетради – разъемные скоросшиватели, более компактные, чем мои большеформатные листы в клеточку на 4 страницах, и Боря начал в них фиксировать свою подготовку. Промежуточным этапом были карточки, заполняемые из первоисточника. Спустя несколько лет Боря лишь подготавливал каркас и карточки, а его отец брал черновую работу на себя. Основной элемент системы – по мере заполнения одна страничка заменялась на 4-5. К началу компьютерной эры у него накопилось свыше 20 тетрадей, и он уже выбирал нужные для очередного турнира. Вот что написал впоследствии сам Гельфанд: «Особое внимание в работе над шахматами Альберт Зиновьевич уделял систематизации информации; особенно это было важно в дебютной подготовке до появления серьезных компьютерных баз. До начала 1990-х годов это обеспечивало мне огромное преимущество перед конкурентами, так как идеи Капенгута давали более систематическое видение шахмат, дебютной теории.»

Первоначально идея подборок возникли для подготовки теоретических статей в «Шахматный бюллетень» и «Шахматы» (Рига), где каждый год появлялось по несколько моих материалов. В то время редакция рижских  «Шахмат» в порядке обмена получала много изданий со всех концов земного шара. А. Гипслис, за бутылку коньяка, разрешал мне копаться в его закромах, и я там и сям находил перепечатки. Как-то в мою библиотеку попала переплетенная годовая подписка американского журнала с перепечатками 3 моих статей из «Шахматного бюллетеня». Увы, гонорар мне не доставался, ибо СССР не подписал конвенцию об авторском праве!

В начале 70-х мы с Исааком Ефремовичем много работали над комментированием партий, вначале только в «Информатор», потом и что-то в “The Chess Player”, с которым я начал контактировать с 1972 г. Помимо белорусских турниров, я привозил избранные поединки с соревнований, где играл. Часть из них Болеславский отбирал для работы. Дома я находил соответствующие ссылки на предшественников, и только после этого начинался совместный анализ, который потом оформлял и отсылал. Поэтому сложилась ситуация, когда ИЕ встречался со мной индивидуально, а с Купрейчиком, Дыдышко, Мочаловым, Шерешевским и Юферовым в другие дни.

К слову, с издателем “The Chess Player” Тони Гиллэмом сложились хорошие неформальные отношения. Сам или совместно с ИЕ прокомментировал там 314 партий.

издатель “The Chess Player” Тони Гиллэм

Однажды я попросил Юру Балашова получить у него за меня 50 фунтов. Его жена Лена Шмидке вручила мне взамен гульдены, которые были выведены из обращения. Только спустя 15 лет Боря Гельфанд сумел заменить их в центральном банке Нидерландов.  Взамен гонораров Тони присылал шахматную литературу, а если что-то оставалось, то и подобранные мной по каталогам альбомы по живописи. Однажды по своей инициативе он, увидев на большой распродаже громадный том «Импрессионизм» выслал его, не дожидаясь заказа.

Мой заочный друг предложил издательству «Pitman» выпустить мою книгу по Модерн Бенони еще в начале 70-х, они прислали запрос в ВААП (Всесоюзное агентство по охране авторских прав, монополист по изданию книг советских авторов за рубежом). Их консультант – гроссмейстер Котов предпочел предложить другого автора. Аналогичные ситуации возникали еще много раз.

На 5-й Мемориал Сокольского я пригласил опять Валеру Жидкова, а также героя 40-го ч-та СССР Мишу Мухина, и одного из будущих секундантов Гарика Женю Владимирова и Сашу Бангиева. В эти же сроки в Ленинграде проходил 42-й ч-т страны, где ужасно сыграл Купрейчик.

К этому времени с постоянными жалобами на глаза я попал к главному офтальмологу Минска, поставившему мне страшный диагноз – опухоль мозга. (К счастью, ошибочный.) Пришлось добиваться энцефалограммы на единственном в республики аппарате. Я рассказал об этом ИЕ, он посочувствовал, заодно попросил не претендовать на первую доску. Учитель не хотел лишних проблем, хотя за пару месяцев до нашего разговора Витя набрал только 3,5 из 15 в чемпионате СССР. Чтобы подсластить пилюлю, он добавил, что если мне врачи запретят играть, то возьмёт вторым тренером. Я поделился ситуацией со здоровьем с моим приятелем в то время Серёжей Юферовым.

В преддверии Спартакиады народов СССР 1975 г. в Риге Болеславский договорился с Латвийским клубом о проведении учебно-тренировочного сбора для нашей команды на Рижском взморье. Взамен ИЕ, занимаясь с нами, ещё читал лекции хозяевам. Я подробно описывал дальнейшие события, ограничусь только самым важным. Во время сбора Нина Гавриловна умудрилась огорошить Серёжу ближайшим приездом дочки Тани “к нему”. Сказать, что он был напуган, мало – одним словом, она “из Савла сделала Павла”. Он знал, как Купрейчик тяготился ведущей ролью Болеславского в белорусских шахматах, и они написали совместное заявление в ШВСМ, отказываясь заниматься у ИЕ. Попутно возражали против моей кандидатуры в качестве второго тренера.

Тем временем я принял участие в чемпионате ВЦСПС. Охотно и в дальнейшем принимал в них участие, особенно, когда их организовывал Яков Герасимович Рохлин, очень колоритная фигура советских шахмат.

Яков Герасимович Рохлин

Именно он придумал изречение якобы Ленина: «Шахматы – гимнастика ума», существенно помогавшее в советской действительности. Его дореволюционное прошлое в гимназии очень помогала при общении с власть имущими. В одном из таких турниров нам даже давали талоны на такси! Ни на чемпионатах страны, ни при заграничных выездах такого сервиса я не видел. Игралось достаточно легко, никуда не надо было отбираться. Два раза я завоёвывал серебряные медали, однажды ещё – бронзовую.

Чемпионат ВЦСПС, Ярославль 79 

Победители играют с «беленьким» и «черненьким» Козловами.

По итогам чемпионата была сформирована команда для поездки в Варшаву на матчи. Хозяева были удивлены моим появлением на 2 доске, ожидая в качестве лидера. В их команде я увидел Витковского, уже потерявшего свою должность. Стефан извинился за молчание, ибо не мог написать правду, ведь должен был поддерживать хорошие отношения с Москвой. Конечно, он подтвердил отсутствие моих документов а конгрессе, даже, по его словам, сам спрашивал о них.

С.Витковский (в светлом костюме) наблюдает за партией А.Капенгут – З.Дода. Варшава 75г.

Ян Адамский пожаловался мне на конфликт годичной давности на турнире в Люблине. С его описанием можно познакомиться на Youtube (“Tal Resigns, and then his Wife WINS the Game!”)

Эту же историю повторяют много сайтов.

«На турнире в Польше в 1974 году Таль играл белыми с Адамским. Оба соперника попали в цейтнот. Флаг Адамского упал, но Таль к этому моменту потерял фигуру и сдался. Однако тут жена Таля сказала: «Черные не сделали 40 ходов». Арбитр вмешался и присудил победу Талю, поскольку флаг упал до того, как он сдался. Адамский подал протест, но он был отклонен. Таль выиграл турнир».

Когда я стал Мишиным секундантом, Геля с гордостью рассказала, как она отстояла очко (при отрыве от второго призёра на 3 очка!). Я думаю, что её “медвежья услуга” нанесла удар по репутации, которую экс-чемпион мира ценил, пожалуй, побольше других коллег: “Так Талю в Польше в 1974-м году простили, что он сдался в партии против Адамского, и позволили выиграть…”. (В. Корчной “Шахматы без пощады”).

Чемпионат БССР 1975 года проходил в Гомеле по швейцарской системе. С результатом 7 очков из 9 первое место занял чемпион Ленинграда 1966 года бывший мастер Евгений Рубан, в 1964 году  в чемпионате Белоруссии с прекрасным результатом 12 из 15, пропустивший вперед только Болеславского.

Он также принимал участие в матчах с ГДР, регулярно посещал занятия сборной на квартире у гроссмейстера. Однако на заседании федерации Вересов настойчиво призывал к признанию чемпионом следующего участника. Я пытался аргументировать, что человек отсидел свое по статье за мужеложство, а за поступок, несовместимый со званием мастера, Рубана лишили его. Но начинал турнир он полноправным участником и признание участником вне конкурса противозаконно. ГН практически согласился с моими доводами, но повторял, какой ущерб шахматам принесет чемпион-пидарас! В итоге большинство с ним согласилось. Кстати, кто-то в печати заявил, что председатель федерации несет ответственность за ее решения. Этот человек незнаком с уставом, согласно которому у председателя такой же голос, как и у остальных.

Капенгут – Рубан ч-т БССР Минск 1974

Спартакиада Народов СССР состоялась в июле в столице Латвии. Рига для меня была хорошо знакомым городом, в котором я провел несколько лет, но на этот раз гостиница была на другом берегу Даугавы, да и напряжённый регламент не позволял вылазки в центр, хотя играли мы в Мюнстерской избе – одном из красивейших зданий старой Риги со времен Ганзейского союза.

Мне удалось выиграть первую партию Спартакиады у Марика Рудерфера в излюбленном варианте системы Паульсена в 21 ход, получив за нее приз. Ещё одна награда досталась за самую красивую партию с жертвой ферзя против Олега Павленко.

Однако, несмотря на 1-е место на 2-й доске во втором финале, я проиграл Корчному и Полугаевскому, невольно подтвердив свои мысли об отсутствии максимальной концентрации, потерянной после отказа послать документы на ММ в ФИДЕ и усугублённой новыми обстоятельствами, о которых я подробно рассказал в главе о Болеславском.

Сенсационная победа России над москвичами 8,5-0,5 предопределила результат главного финала. Забавно, что смета главного турнира года ставила запасных, в интересах команд более сильных, чем 7-я доска, в неравное положение к другим участникам. В нашей сборной обижен был Шерешевский. Пришлось запасному ленинградской команды Тайманову дать телеграмму председателю Спорткомитета СССР, чтобы восстановить справедливость.

Основательно помолодевшая команда не имела шансов выйти в первый финал в конкуренции с Россией и Ленинградом, но во втором не должна была уступать узбекам. Неудачно выступили лидеры Купрейчик и Головей – по 2,5 из 9, зато блестяще сыграла Таня Костина – 8 из 9. Вскоре она вышла замуж за чемпиона мира среди юниоров 1975 года Валеру Чехова и переехала в Москву.

Для меня итоги турнира имели неожиданные последствия. В облсовете ДСО «Спартак» шахматы захотели выжить из методического кабинета и не нашли ничего умнее, чем, обвинив в провале на Спартакиаде Народов СССР, снизить мне нагрузку, аргументируя ответственностью общества за этот вид спорта. При первом же разговоре с председателем миноблсовета в ответ на его: «…он не должен объяснять свои действия», мне пришлось стать в позу и произнести: «Как руководитель советского учреждения, он обязан аргументировать свои решения». Пришлось прибегнуть к помощи Е.Г. Зотковой, которая подчеркнула, что плановые задания определялись до жеребьевки, но группа с Россией и Ленинградом не оставляла нам шансы на успех, и Спорткомитет БССР претензий не имеет, к тому же я лично не только занял 1-е место на 2-й доске во втором финале, но и получил два специальных приза. Не помогло. Пришлось обращаться к председателю Белсовета В.И. Борсуку. Гроза подчиненных, он несколько робел перед моей интеллигентностью и удавалось в его кабинете решать наши вопросы поразительно легко. Он рассвирепел, вызвал своего зама и приказал немедленно вернуть мне зарплату. Оказалось, я в роли лакмусовой бумаги попал в эпицентр кабинетной борьбы покровителей обоих, которая продолжалась несколько месяцев. В конце концов Владимир Игнатьевич победил, и бывший председатель Миноблсовета Г.Х. Миннуллин стал простым инструктором учебно-спортивного отдела Белсовета. Хотя мы с ним никогда не возвращались к этому эпизоду, а может, именно поэтому, отношения стали со знаком плюс. Благодаря этой «войне», в Миноблсовете ДСО «Спартак» я «пробил» вторую ставку и пригласил на работу своего друга сильного КМС Наума Кагана, переехавшего из Борисова, неоднократного участника мемориалов и чемпионатов БССР. Это разгрузило меня от текущих турниров с нормой КМС и для спартаковского актива я стал ограничиваться лекциями. Все же из методического кабинета нас вытурили и пришлось на личных контактах договариваться с ДЮСШ ГорОНО, чтобы проводить наши турниры по вечерам в их помещении.

Шефская помощь в порядке компенсации.

В очередном YI мемориале Сокольского опять согласился играть чемпион СССР 1971 года Володя Савон, сумевший отреваншироваться за предыдущее выступление и выиграть турнир. Также я пригласил своих друзей на Всемирным студенческим Олимпиадам Мишу Подгайца  и Эдика Бухмана, а также Аршака Петросяна, которого в 1973 году тренировал на отборочном к ч-ту мира среди юниоров, и его нового тренера Олега Дементьева.

Партии с Купрейчиком всегда были чем-то особенным, но эта далеко не безошибочная встреча стоит особняком. В ней, как в волшебном зеркале, можно преломить многие наши поединки.

Альберт Капенгут – Виктор Купрейчик

Французская защита C03

6-й Мемориал Сокольского, Минск 01.1976

1.e4 e6. Наши партии, как правило, носили принципиальный характер, и значительно чаще, чем обычно, я избирал французскую защиту, чтобы минимизировать свой контроль над творческой фантазией соперника.

2.d4 d5 3.Nd2 Be7.

В то время история варианта только начиналась. В Белоруссии полезный выжидательный ход быстро приобрёл популярность. Поскольку его практика измеряется тысячами партий, я ссылаюсь только на свои – за оба цвета.

4.Bd3.

I. 4.e5?! (неточность, сразу оправдывающая выжидательный ход чёрных, которые при других продолжениях должны это ещё спровоцировать) 4…c5 5.c3 cxd4 6.cxd4 Qb6 7.Ndf3 Bd7 8.Ne2 Bb5 (8…h5) 9.Nc3 (9.a4!?) 9…Bxf1 10.Kxf1 Nc6 11.g3 h5 12.h3 Nh6 13.Kg2 Nf5 14.Ne2 Kd7 15.a3 Rag8 16.Qd3 g5 17.g4 Nh6 18.Nh2 hxg4 19.hxg4 f5 20.exf6 Bxf6⩱ М. Пршибыл – Капенгут, Брно 1991.

II. 4.Ngf3 Nf6 5.e5 Nfd7 6.c3.

6…c5 7.Bd3 Nc6

a) Стандартную ошибку сделал В. Цешковский – 8.Qe2?! cxd4 9.cxd4, допустив 9…Nb4 10.0–0 (10.Bb1? b6∓) 10…Nxd3 11.Qxd3 b6 12.Re1 a5 13.Nf1 Ba6 14.Qe3 Qc7 15.Bd2 Qc2 16.b3 Ba3?! (16…0–0⩱) 17.Bc1 Be7 18.Bd2 Ba3 19.Bc1 Be7 20.Bd2, ничья, Цешковский – Капенгут, Ашхабад 1978;

b) 8.0–0 Qb6 (8…g5!) 9.dxc5!? Nxc5 10.Bc2 10…Qc7 (10…g5!?) 11.Re1 b6 12.Nb3 a5 (12…Ba6?! 13.Nbd4 Rc8 14.Nxc6 Qxc6 15.Nd4 Qd7 16.Qg4± Рашковский – Капенгут, Спартакиада народов СССР, Москва 1963) 13.Nbd4 Ba6 14.a4 (14.Nxc6 Qxc6 15.Nd4 Qd7 16.Qg4±) 14…Nxd4 15.Nxd4 h5 16.h3 Nd7 17.Qf3 Bc5 18.Nb5 Bxb5 19.axb5 Rc8 20.Qg3 g6 21.Ra4± Толонен – Капенгут, Ярославль 1979.

III. 4.c3.

a) 4…Nc6 5.Ngf3 Nf6 6.Bd3 b6?! 7.Qa4! 0–0?! (7…Bd7 8.Qc2 dxe4 9.Nxe4⩲) 8.Qxc6 Bd7 9.Qb7 a5 10.Ne5 (10.e5!? Ne8 11.Be2 Rb8 12.Qa6 b5 13.a4 Ra8 14.axb5!! Rxa6 15.bxa6 a4 16.b4) 10…Rb8 11.Qa6 Ra8 12.Nxd7 Rxa6 13.Nxf6+ gxf6 14.Bxa6 dxe4 15.Nxe4+– Мих. Цейтлин – Капенгут, Ярославль 1979;

b) 4…dxe4 5.Nxe4 Nd7 6.Nf3 Ngf6 7.Bd3 0–0 8.Neg5!? c5 (8…h6 9.h4) 9.Qc2 h6 10.h4!? cxd4 11.cxd4 e5 12.Bc4 (12.Be3 Qa5+ 13.Kf1 exd4 14.Bxd4 b6 Капенгут – Марьясин, Минск 1982 15.Bh7+ Kh8 16.Kg1 Bb7 17.Bf5 Bxf3 18.Bxd7 Be4 19.Nxe4 Nxd7 20.Qc6! Ne5 21.Qc7 Qb4 22.Bxe5 Qxe4 23.Qxe7 Rfe8 24.Bxg7+±) 12…e4? (12…exd4∞) 13.Nxe4 Nxe4?! (13…Nb6 14.Bb3 Bb4+ 15.Nc3 Bg4=) 14.Qxe4 Nf6 15.Qd3 Bb4+ 16.Kf1⩲ b5 17.Bb3 Bb7.

18.Bxh6! Ne4 (18…Be4? 19.Qxb5+–; 18…Bxf3 19.Qg6 Ne8 20.gxf3 Qxd4 21.Rg1 Rc8 22.Qf5±) 19.Qxb5 Rb8 20.Qh5 (20.Be3+–) 20…Qf6 (20…gxh6 21.Qg6+ Kh8 22.Qxh6+ Kg8 23.Ng5! Nf6 24.Qg6+ Kh8 25.Bxf7 Be4 26.Nxe4 Rxf7 27.Qxf7 Nxe4 28.Qh5+ и Qg4+–) 21.Be3+– Капенгут – Бегун, Минск 1982.

4…c5.

4…Nc6.

a) 5.c3 dxe4 6.Bxe4! Nf6 7.Bf3 0–0 (7…Nd5!? с идеей е5) 8.Nc4 Nd5 (8…Bd6!) Ne2 b6 (9…b5!? 10.Ne3 Na5 11.0–0 c6 12.b3 Qb6 13.g3 Rd8 14.Nxd5 exd5 15.Nf4=; 9…Nb6!? 10.Qd3 Nxc4 11.Qxc4 Bd6 12.0–0 Qh4 13.g3 Ne5!=) 10.0–0 Bb7 11.Re1 b5 12.Ne3 Na5 13.Nxd5 Bxd5 14.Bxd5 exd5, ничья, Розенталис – Капенгут, Даугавпилс 1983;

b) 5.Ngf3 Nb4.

b1) 6.Bb5+ Bd7 7.Be2 Ba4 8.b3 dxe4 9.Nxe4 Bc6 10.Neg5 Bf6 (10…Nd5!? 11.Bd2 Bxg5 12.Bxg5 Ngf6 13.Bd2 Ne4 14.Ne5 Ndc3 15.Bxc3 Nxc3 16.Qd3 Nxe2 17.Kxe2 Qd6=) 11.c3 Bxf3 12.Nxf3 Nd5 13.Qd2 Nge7 14.Ba3 Ng6 (14…a5) 15.0–0 (15.g3!?) 15…Be7 (Капенгут – Марьясин, чемпионат БССР, Гомель 1978) 16.Bb2±;

b2) 6.Be2 dxe4 7.Nxe4 Nf6 8.Nxf6+ Bxf6 9.0–0⩲ 0–0 10.c3 Nd5 11.Bd3 Qe7 (11…Bd7 12.Qe2 c5 13.dxc5 Qc7 14.Ng5 Bxg5 15.Bxg5 Qxc5 16.Qe4 f5 17.Qe5 Qc7 18.Rfe1 Qxe5 19.Rxe5 h6 20.Bd2 Rac8 21.Rd1 Rfd8 22.Bc2 Nb4 23.cxb4 Rxc2 24.Bc3 Rc8 25.g4 Ba4!= Бегун – Капенгут, Минск 1983).

5.dxc5 Bxc5. 5…Nf6 6.e5 Nfd7 7.Qg4 Nxe5 (7…0–0 8.Nb3 Nxe5 9.Bxh7+!? Kxh7 10.Qh5+ Kg8 11.Qxe5 Na6∞) 8.Qxg7 Bf6 9.Qg3 Nbd7 10.Ne2 Nxc5 11.0–0 Bd7 12.Nf4 Ncxd3 13.cxd3 h5 14.Nb3 (14.Re1) 14…h4 15.Qe3 Ba4 16.Re1 Bxb3 (16…d4!?) 17.axb3 Nc6 18.Nxe6 fxe6 19.Qxe6+ Qe7 20.Bg5 Bxg5 21.Qg6+ Kd7 22.Qf5+ Капенгут –– Черепков, Минск 1983, и партнёры согласились на ничью.

6.Ngf3 Nf6 7.e5.

7…Ng4!? Новинка, неожиданная для меня. Даже спустя почти полвека в Mega Database 2023 есть только две партии третьеразрядных игроков. В случае 7…Nfd7 возникает широко известная позиция системы Тарраша с лишним темпом (Bf8-e7-c5) у белых.

8.0–0 Nc6 9.Qe2 f6. К неясной игре ведёт 9…Qc7 10.Nb3 Bb6 11.Bb5 0–0 12.Bxc6 bxc6 13.h3 Nh6 14.Bxh6 gxh6 15.a4 a5.

10.Nb3. Наиболее естественно 10.exf6 Nxf6 11.a3 0–0 12.b4 Nd4 13.Qe5 Nxf3+ 14.Nxf3 Bd6 15.Qe2±.

10…Bb6 11.exf6 Qxf6 12.c4!? Начало оригинального плана. Проще было сыграть по стандарту: 12.Bg5 Qf7 (12…Qxb2 13.Rab1 Qc3 14.Nfd4±) 13.h3 h6 14.Bd2 Nf6 15.Be3 0–0 16.Bxb6 axb6 17.Ne5⩲.

12…dxc4 13.Bxc4 0–0 14.Bg5 Qg6 15.Bh4. Неплохо и 15.Nbd2!?

15…Kh8 16.Bg3 e5.

17.Rad1? Ужасный ход, сделанный из общих соображений. «Благими намерениями вымощен путь в ад». Необходимо было 17.Rae1 (занимаясь основной слабостью чёрных – изолированной пешкой) 17…Bd7 18.Bd3 Qh5 19.Nbd2⩲.

17…e4! 18.Nh4 Qe8 19.Rd5? Продолжение порочного плана. Меньшим из зол было 19.h3□ Nf6 20.Bd6 g5 21.Nc5 gxh4 22.Bxf8 Qxf8 23.Nxe4 Bf5⩱.

19…Be6. Ещё сильнее 19…e3! 20.f3 Nge5 21.Bb5 Qe7 22.Bxc6 Nxc6 23.Rh5 Qf7 24.Rb5 Be6 25.Rxb6 axb6 26.Qxe3 Qf6–+.

20.Rg5? Три плохих хода ладьёй – достаточно, чтобы последовало наказание! Тяжелой остаётся позиция после 20.Rb5 e3 21.Bxe6 Qxe6 22.f4 Rad8 23.Kh1 Nf6 24.Nf3 Ne4 25.Ng5 Nxg5 26.Rxg5–+.

Эту позицию можно встретить в массе учебников по тактике, а некоторые авторы даже выдают возможный вариант за произошедшее в партии.

Эффектным ударом 20…Bxc4! 21.Qxc4 Ne3! чёрные могли выиграть: 22.Qc3 (22.fxe3 Bxe3+ 23.Kh1 Rxf1+ 24.Qxf1 Bxg5–+) 22…Qe7 23.Rh5 Qf7–+, и обе ладьи остаются под боем.

20…Ne3?! Витя допустил перестановку, считая, что так ещё проще.

Я сидел за доской, не поднимаясь, около 40 минут. Участники Мемориала, посмотрев разок на позицию, уже не обращали внимание на столик, больше смотрели на меня, зная о принципиальном характере наших поединков, кто с сочувствием, а кто и со злорадством. Но всем казалось, что я бессмысленно сижу в нокдауне. Только Олег Дементьев, переведя взгляд с меня на позицию и назад, увидел напряжённую работу мысли. Постоял ещё немного, но должен был идти делать ход. Я потом забыл его спросить, досчитал ли он весь вариант. Во всяком случае Витя, ничего не подозревая, ходил победителем. Однако я хорошо знал своего соперника, одна из характерных особенностей которого – широчайший разброс тактических трюков на протяжении всей партии. Но тут вступает диалектика, своего рода принцип Гейзенберга в шахматах: при ширине охвата страдает глубина расчёта, всё надо тщательно проверять. Конечно, такая работа чрезвычайно трудоёмка, но «овчинка стоит выделки». Счёт наших встреч «+6» говорит сам за себя!

Это фото, подаренное Купрейчику, могло напомнить ему предыдущую за несколько месяцев встречу, но здесь он также просмотрел эффектный удар, а затем растерялся в тактических осложнениях.

При подготовке книги к печати я решил показать здесь ещё один пример, где я посчитал дальше:


После 13.h4 позиция выглядит угрожающей, но можно сыграть 13…Qc7 14.f4 Ne7 с приемлемой игрой. Я нашёл очередную дыру в Витиных фантазиях.

13…Nxh4!? 14.Qg4 Ng6 15.Bxg6 fxg6.

16.Rxh7!? (безусловно, надо проверять 16.Qxg6+!? hxg6 17.Rxh8+ Kf7 18.Rxd8 Rxd8=) 16…Bxf2+! Вот почему я принял жертву пешки.

17.Ke2 (17.Kxf2? 0–0+! 18.Bf4 Kxh7 19.Rh1+ Kg8 20.Kg3 g5!?∓) 17…Rxh7 18.Qxg6+ Kf8 19.Qxh7 Qh4 20.Qxh4 Bxh4= Купрейчик – Капенгут, Минск 1978.

Кстати, композитор В. Прыгунов даже составил этюд (1990), используя эту идею.

1.e7+ Kf7 2.e8Q+ Kxe8 3.f7+ Kf8 4.Be7+ Kxe7 5.f8Q+ Kxf8 6.0–0+ с выигрышем.

В итоге на 20…Ne3 последовало, как «гром среди ясного неба»:

21.Bxe6! Nxf1 22.Ng6+! hxg6 23.Qxe4 Nxg3 24.hxg3 Bxf2+ 25.Kh2.

Неожиданно роли переменились. Как играть чёрным? Как спасаться от мата? Растерянный Купрейчик сыграл не лучшим образом.

25…Rf7?! Можно отдать ферзя в попытке построить обороноспособную крепость: 25…Qxe6 26.Qxe6 Rf6 27.Qe2 Raf8, но, скорее, речь идёт о технических трудностях.

Большую часть моих раздумий я пытался досчитать до конца 25…Rf4!? 26.gxf4 Nd8. Здесь у белых выбор между 27.Bd5 Qxe4 28.Bxe4 Ne6 29.Rg4 g5 30.fxg5 g6 31.Bxb7± и 27.Rxg6 Nxe6 28.Qxe6 (28.Rxe6?? Qh5#), например: 28…Rd8 (28…Rc8 29.Qh3+ Kg8 30.Rg5 Rc2 31.Qd3+–) 29.f5 (29.g4 b5 30.f5 Bb6⩲) 29…Qg8 30.g4 Qxe6 31.Rxe6 Bh4 32.Nc5 Bf6 33.Re2±.

После слабого ответа белые выигрывают ферзя.

26.Qxg6 Nd8 27.Bxf7 Qxf7 28.Rh5+ Kg8 29.Qh7+ Kf8 30.Rf5 Ke7. Ещё хуже 30…Bb6 31.Qh8+ Ke7 32.Rxf7+ Kxf7 33.a4+–.

31.Qh4+! Надо не забывать, что белый король ещё в матовой клетке, поэтому они не торопятся забирать ферзя!

31.Rxf7+ Nxf7 32.Qe4+ Kd6 33.Qf4+ Ne5 с угрозой Rh8.

31…g5!? Очередная ловушка: 31…Kd7? 32.Qxd8+!+–.

Плохо 31…Qf6? 32.Rxf6 gxf6 33.Qe4+ Kf7 34.Qh7+ Ke6 35.g4 (грозит Qf5+) 35…Bb6 36.Qf5+ Ke7 37.Nc5 Bxc5 38.Qxc5+ Kd7 39.Qc3 Ke6 40.Qc7+–, и чёрные никак не могут наладить координацию оставшихся фигур.

32.Qb4+ Ke8 33.Rxf7 Nxf7 34.Nd2. Перевод коня в центр доски оптимизирует координацию с ферзём. Легко выиграно и после 34.Nc5 Bxc5 35.Qxb7! Rd8 36.Qb5+ Rd7 37.Qxc5+–.

34…Rd8 35.Ne4 Bd4 36.Qxb7!? Точнее 36.g4!

36…g4.

Витя собрался и изыскивает хоть какие-то угрозы белому королю.

37.b4?! Застарелая болезнь легкомысленных ходов в выигранных позициях. Сильнее 37.Nc5! Rd6 38.Qe4+ Ne5 39.Ne6! Rxe6 (39…Bxb2? 40.Ng7+ Kf7 41.Qb7++–) 40.Qxd4 Re7 41.Qd5+–.

37…Kf8 38.Nc5 Rd6 39.Qb8+ Ke7?! Надо было переходить в коневой эндшпиль без двух пешек: 39…Kg7!? 40.Qxd6 Nxd6 41.Ne6+±.

40.Qxa7+ Ke8 (40…Kf6 41.a4 Rd5 42.Qb6+ Rd6 43.Qc7 Kg7 44.Qxd6+–) 41.Qa8+ Ke7 42.Qe4+ Ne5 43.Qf4 Nf7 44.Nb3!+– Bb6 (44…Rh6+ 45.Qxh6 Nxh6 46.Nxd4 Kd6 47.a4+–) 45.Nc5 Rh6+ 46.Kg1 Rg6 47.Qe4+ Kf6 48.Kf1 Kg7. Черные сдались.

Между прочим, хороший учебный пример для рейтинга около 2000. Ребята легко находят комбинацию. Следует вопрос: «Имеет ли значение перестановка ходов?»

К слову, незадолго до своего бегства, Виктор Львович готовился к Гастингсу в спортлагере “Стайки” под Минском с Витей Купрейчиком. Памятуя, что ему урезали стипендию после первого матча с Карповым, я организовал в двух шагах от моего дома двойное выступление (около 100 руб. при его месячной стипендии в 170 руб.), попросив вместо двух сеансов выступить пооткровеннее. Корчного понесло, и он произвёл скорее негативное впечатление на априори своих поклонников. Один из них не выдержал и спросил, как можно так отзываться о Тале. “Злодей” попытался смягчить впечатление, но тут же произнёс: “У меня с ним счёт 5:5 – пять выиграл, остальные -ничьи. Я его насквозь вижу, он не успеет подумать, а я уже знаю о чём”. Любопытно, что в этот отрезок времени счёт был уже значительно больший, но ленинградец использовал талевскую же формулу из интервью сразу после первого матча с Ботвинником.

Продолжение следует

Купить книгу Теоретик, игрок, тренер в России

в Беларуси

Для Европы и Израиля связаться в Риге с книжным магазином Intelektuāla grāmata

Об авторе и вышедшей книге с 3.40 до 7.30 мин.

Опубликовано 08.01.2024, 13:05

Обновлено 12.01.2023, 11:13

Другие материалы автора:

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

Альберт Капенгут. История одного приза

Альберт Капенгут. Глазами секунданта

 

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч.4)

Предыдущие части 1, 2,

Продолжаю делиться своими воспоминаниями о шахматной жизни в Белоруссии

(чтоб увеличить шрифт на обратной стороне обложки, кликните на нее)

Четырехлетняя работа над книгой подошла к концу, она уже в типографии и можно сосредоточиться на событиях в республике, как правило, оставшихся за бортом, хотя что-то, бесспорно дублируется, особенно в этом фрагменте о периоде 1971-73гг.

В сентябре 1971 года я успешно дебютировал в финале 39-г-о чемпионата СССР.

Подробнее главу из книги можно прочитать на сайте e3e5

Партия Капенгут – Балашов, 39-й ч-т СССР, Ленинград 1971г. откладывается

Как награду за ч-т предложили сыграть в традиционном матче с второй в мире в то время сборной Югославии в Ереване, причём его формула оказалась экспериментальной. Женщины на этот раз сражались отдельно в другом городе. 6 мужских (с 2 запасными) и 3 юношеские доски играли 6 туров по шевенингенской системе. Не придумали ничего лучшего, чем черные и белые дни.

Для акклиматизации нас вызвали на несколько дней раньше. Запомнилась прогулка со Штейном, когда Лёня с энтузиазмом доказывал нерациональность фишеровской расстановки в Модерн-Бенони с ферзём на е7. К этому времени культ будущего чемпиона набрал силу, и было любопытно, как трехкратный чемпион страны не боится “ни бога, ни чёрта”. К слову, я был не согласен с ним, и через несколько месяцев применил эту идею против Т. Петросяна, а потом ещё и ещё. В «Chess Base magazine» #107 я с удивлением прочитал в комментариях турецкого гроссмейстера С. Аталыка про этот план: «…is called Kapengut Benoni for some reason».

Л.Штейн, стоит Ю.Николаевский. 39-й ч-т СССР, Ленинград 1971г.

В свободный день нас возили на высокогорную базу Спорткомитета СССР в Цахкадзоре, построенную к Олимпийским играм в Мехико в 1968 г. Опрометчиво я посулил нашим гостям хороший банкет, памятуя кавказское гостеприимство, но увы… Драголюб Минич на обратном пути не выдержал: ”Я пьян, я пьян от этой кислой воды…” Жуткое впечатление у меня осталось от печей для экстренной сгонки веса. Внутри перед дверцей топки типа русской печи маленькая ступенька для рук и головы. Меня ещё долго преследовали ночные кошмары, как будто я лежу внутри.

Жили мы в гостинице “Ани”. Один шеф-повар обожал шахматы, и нас встречали как королей, а другому было наплевать, и его отношение передавалось официантам. После тура мы ужинали глубоким вечером, выбор был ограниченным, и Керес заказал глазунью, попросив для нее ложечку. Тот благополучно забыл, а нам не с руки было начинать кушать без него. В конце концов мы все-таки съели что-то, а ПП все ждал ложечку.

В партии с чемпионом мира среди юношей 1961 г. Бруно Пармой я применил интересную новинку, подготовленную ещё к прошедшему первенству страны, однако в какой-то момент сыграл неточно, и он сумел уравнять. Через полгода я поймал на эту идею Тукмакова и выиграл важную встречу для выхода в следующий чемпионат Союза

В №47 «64» за 1971 г. Айвар Гипслис написал: «Весь вечер зрители с большим вниманием следили за острой схваткой Марович – Капенгут. Уже в дебюте советский мастер пожертвовал две фигуры. Но в какой-то момент Капенгут сыграл не самым энергичным образом и упорной защитой белым удалось отразить грозный натиск…»

Немного об одной из своих лучших новинок.

В преддверии командного чемпионата СССР 1969 года в Грозном я организовал двухнедельный сбор под Минском, где в гордом одиночестве вникал в тонкости системы фианкетто Модерн Бенони. По количеству найденных идей эта вылазка стала «болдинской» осенью, естественно, моего масштаба. На базе привезенной со сбора тетради с анализом новых идей я решил подготовить статью, которая чуть позже была напечатана в «Шахматном бюллетене» № 7 за 1971 г., где я указывал эту возможность. Обычно в своих статьях я к каждой рассматриваемой партии только давал оценку и рекомендацию, но здесь попробовал также наметить пути развития инициативы за черных. Но, хотя на сборе я разработал вариант досконально, мне было жалко публиковать его, и я ограничился общей фразой: «Возможно, игру черных в какой-то момент можно усилить» – правду, только правду, но… не всю правду! Это постоянная проблема для активных игроков: что-то нужно оставлять… на потом.

Напряженнейшая партия была отложена. Я просил помочь с анализом официального тренера нашей команды Славу Осноса, но он объяснил, что в его обязанности входит только помощь Корчному. Через несколько лет мы жили в одном номере, и я мог оценить его остроумие. Например, по поводу присвоения звания «заслуженный тренер РСФСР» после их расставания он заметил: «Алименты на Корчного». Перед партией с Наной Александрией он, теряясь перед интересной женщиной, свел подготовку к просмотру в зеркале разных вариантов одежды. Окончательно разозлившись на себя за это: «Разрядился, как петух», он так и не мог сконцентрироваться и проиграл.

В итоге я анализировал с нашей молодежью – Белявским и Аршаком Петросяном, игравшими на юношеских досках. Саша нашел этюдное решение, к сожалению, за моего соперника.

После официального заключительного банкета в ресторане часть народа поднялась к югославам в люкс. Я практически не пил, но мне было интересно пообщаться с корифеями в неформальной обстановке. Матанович предложил сотрудничество с “Информатором”, а потом поинтересовался, почему закрывают “Шахматную Москву”. Я рассказал версию об обзоре выступления чемпиона мира перед дипломатами, когда Спасский заметил: “Советский рынок пуст, поэтому наши гроссмейстеры предпочитают ездить за рубеж”. Возможно, цензор подумал о нехватке турниров, но, конечно, нашлись доброжелатели, обратившие внимание соответствующих органов. Я прокомментировал, что, может, и не стоило “дразнить гусей”. Тут же сидевший рядом, казалось, отключившийся Корчной неожиданно встрепенулся и высказал глубокую мысль: “Ты не прав. В наше время каждый должен фрондировать, насколько может себе позволить. Иначе быстро закрутят гайки”. Спустя полвека, подготавливая рукопись к печати, я узнал, что причиной послужило письмо в ЦК Тиграна Петросяна.

В начале 1972 года я увлекся идеей шахматного кинолектория. С письмом от Федерации я договорился с директором кинотеатра «Новости дня» на ул. Энгельса о показе заказанных им в Госфильмофонде лент о матчах Ботвинника, «Вечно второй» о Кересе, «Большие сражения на маленькой доске» – о недавно прошедшем чемпионате СССР в Ленинграде. Гвоздем программы стала одна из новелл фильма «Семь шагов за горизонт», где Таль дает сеанс вслепую. Условием директора был выкуп всех мест в зале на 4 вечера, естественно, за мой счет. Пришлось развернуть бурную активность, обзвонить массу народа, в результате на руках осталась лишь незначительная часть билетов. Мне обеспечили микрофон и по ходу просмотра я кое-что комментировал, вызывая дополнительный интерес, особенно, когда моя физиономия мелькала на экране.

Михаил Таль в научно-популярном фильме “7 шагов за горизонт” (Киевнаучфльм, 1968 г.)

Конечно, эта свистопляска на пару недель оторвала меня от подготовки. В 1972 г. в преддверии Всесоюзной шахматной Олимпиады в Вильнюсе проходил традиционный матч-турнир столиц Прибалтики и Белоруссии. Рига приехала основной сборной республики без А. Гипслиса. Когда мы встретились в первый день до жеребьёвки, Таль был в гриме прямо с Ленфильма, где пробовался на роль главного героя в фильм “Гроссмейстер”. Регламент был жёсткий, партии доигрывались с перерывом в пару часов.  При встрече он предложил ничью любым цветом в случае, если жребий сведёт нас в этот вечер, но подчеркнул, что речь идёт только о дне приезда. После откладывания мы пошли покушать, но в одном из лучших вильнюсских ресторанов для нас не нашлось мест. Мы попросили Микенаса позвонить, после чего нас накормили.

Миша, привыкший к своей исключительности, всегда очень болезненно воспринимал подобные моменты, они выбивали его из колеи, внутренняя реакция на такие ситуации зашкаливала. Вот и сейчас в очередной раз любимец миллионов меня поразил – он не мог вспомнить позицию с Микенасом, отложенную два часа назад! Но не всегда же в борьбе за возврат трона его будут окружать тепличные условия!

В последнем туре победитель матч-турнира определялся во встрече Латвия – Белоруссия. Я играл белыми с Талем. За два года моей службы в армии в Риге, куда я был переведён приказом министра обороны, мы сыграли, я предполагаю, несколько тысяч партий в блиц. Ещё после предыдущей встречи в 39-м чемпионате страны, где его первый ход был 1.g3, Миша сказал, что не хотел встревать со мной в теоретическую дискуссию. Сейчас выбор старинного варианта Рио-де-Жанейро говорит о том же. Тем ни менее мне нравилась моя позиция. Примерно в этот момент я перекинулся парой слов со своим приятелем по двухлетнему пребыванию в Риге Толиком Шмитом, игравшим рядом на второй доске, и выразил недоумение Мишиным выбором дебюта. Тот прокомментировал слова экс-чемпиона мира на собрании команды о том, что, если матч будет складываться хорошо, он сделает ничью, и посоветовал не упускать шансы. После 18 ходов я сыграл

 

19.Nf6+!? Трудно удержаться, чтобы не дать такой шах Талю, однако, поразмыслив в этой позиции через ход, я понял, что ради «красного словца» – эффектного хода – продешевил, забрав качество. (Впрочем, это я перенял у своего оппонента, иногда злоупотреблявшего «красотой»). Сейчас не так просто наметить план. В лагере чёрных нет заметных слабостей, поэтому сначала надо разменять тяжёлые фигуры, чтобы активизировать короля. Но это не так просто сделать.

Когда-то, по-моему, на 39-м чемпионате СССР, после успешного старта, кто-то из журналистов спросил меня, в чем разница между сильным мастером-финалистом и гроссмейстером. Немного задумавшись, я ответил, что в отдельных компонентах он может не уступать, но привел пример – позиционная жертва качества. Безусловно, мастер понимает рациональность подобного решения, но в нем сидит неуверенность в своей технике для дальнейшего поддержания равновесия. (Естественно, речь идет о начале 70-х, когда число гроссов только перевалило за двадцатку.) Однако и титулованным не просто в течение длительного времени поддерживать баланс. Все же, к 60-му ходу мне удалось реализовать материальный перевес. Как следствие, белорусская команда обогнала латвийскую, а в турнире первых досок я оторвался на 2 очка из трёх партий.

Когда я рассказал об этом своему другу, автору книги «Математика на шахматной доске» Жене Гику, он тиснул на одном из сайтов этот эпизод как задачку, но для «красного словца» заменил Микенаса и Лудольфа на Кереса и Штейна, вызвав нездоровую дискуссию.

Через месяц на Всесоюзной олимпиаде Миша отреваншировался в решающем матче  полуфинала и мы не попали в первый финал. По сравнении с предыдущим командным турниром наш состав сильно омолодился. Из ветеранов остались только Вересов, в качестве запасного сыгравший только одну партию, и Ройзман на 7-й доске.

Первой напряжённой встречей в Москве стала острейшая партия с Петросяном, завершившаяся вничью. Тигран был очень расстроен, но, когда я имел глупость показать при зрителях выигрыш после 28. Nd3!! (он не видел этого хода), то по-настоящему разозлился. Если раньше при встрече мы мило улыбались и обменивались рукопожатием, то после этого он старался меня не замечать, а в крайнем случае сухо кивал. Но, поскольку мы через 2 года играли вместе за «Спартак», прежние отношения восстановились.

Запись партии Тиграном Петросяном. Видно, как он нервничал в конце

Январёв в своей книге писал: “Что и говорить, обидная ничья, но, как ни странно, она сыграла в творческой судьбе Петросяна положительную роль. После того, как в 1969 году его многолетнее сотрудничество с Болеславским прекратилось, Петросян как действующий гроссмейстер нуждался в обновлении дебютного репертуара, в притоке свежих идей. Именно партия с Капенгутом (прямо Петросян об этом не говорил, но упоминал 1972 год) послужила толчком к такому обновлению.”

Во втором финале запомнилась партия с Кересом. В какой-то момент я пожертвовал пешку, но Пауль Петрович прошёл мимо сильнейшего продолжения, и игра выровнялась. Я предложил ничью, он принял. Начали смотреть, лидер эстонской команды предположил, что в заключительной позиции у него получше. Я возразил: “Если бы я хоть на секунду предположил, что у меня похуже, я никогда не посмел бы предложить Вам ничью”. Он мило улыбнулся и согласился с моей оценкой.

Я не оставил себе копию, не сомневаясь, что она появится в бюллетене, но неожиданно редакция пропустила партию лидеров. Спустя несколько лет уговорил своего приятеля Иво Нея поискать её в архиве Кереса. В 1990 г. в Литве Гельфанд готовился к матчу претендентов с Николичем. Саша Хузман попросил посмотреть эту партию и с удивлением обнаружил, что моя идея осталась новинкой 18 лет спустя.

Повеселю читателей забавным эпизодом. В тот день я играл с Борисенко на отдалении от главного финала, где Гуфельд применил с Полугаевским мою разработку, но комизм ситуации был в том, что они оба не слишком хорошо помнили эталон.

Еще в 1961 году, когда я увидел новинку Левы в партии со Штейном, в голову пришла любопытная жертва пешки. Самое забавное, пролежавшая 7 лет идея пригодилась во встрече с учителем: мой тренер включил анализ нашей партии в монографию, изданную в ГДР. Через несколько лет я в очередной раз поймал на вариант своего приятеля Володю Тукмакова, не читавшего свежую работу мэтра. Как сказал мне Ясер Сейраван: «Гроссмейстеры книг не читают, они их только пишут!». Полугаевский в статье “Жаркие дни в Ростове” в №11 спецвыпуска ЦШК “Международные встречи” на стр.14-15 подробно остановился на дебюте этой встречи и, разочарованный, написал после 22-х ходов “… и здесь соперники неожиданно согласились на ничью, что, откровенно говоря, не делает им особой чести”. (Последний ход я сделал не лучший и предложил ничью, а Володе стоило нервов понимание, что очередной раз влетел на мою разработку).

В те времена еще не считались зазорным разговоры во время тура и вот, подбегает, запыхавшись, наш толстяк и сходу: “Какой порядок ходов был у тебя с Тукмаком?” Поскольку он всегда оставлял для меня повод сердиться на него, я не торопился отвечать и процедил один ход. На горизонте показался Полугаевский, и Эдик помчался за доску. Лева начал издалека: “ Знаешь, Алик, я погорячился, когда писал статью. Ты извини! А что у тебя дальше было?” Замаячила фигура Гуфельда, и лидер команды России отправился восвояси. Эти забеги продолжались ещё пару ходов – я получил удовольствие от таких мизансцен.

Ещё эпизод. Мы жили в гостинице “Останкино”. За несколько часов до последнего тура, в котором Белоруссия встречалась с Арменией, ко мне в местном ресторане подошел Карен Григорян и начал жаловаться, что у него не осталось денег на дорогу домой. Я отдал ему оставшиеся талоны на питание. Он тут же предложил ничью без игры сидевшему вблизи Купрейчику и на одолженные “на дорогу” заказал водку. Виктор последовал его примеру. Перед началом тура мы с Ваганяном уже сидели за своим столиком и услышали, как подошедший Карен, снимая пиджак, громко произнес: “Никаких ничьих”. Я подумал, что Григорян маскирует свои намерения перед командой, и был шокирован, когда он разгромил “не вязавшего лыка” белоруса. В результате мы проиграли матч и отстали на пол-очка от Эстонии, выигравшей второй финал. Лучше всех в команде сыграли Юферов (5-я доска, 6,5 из 8) и Костина (1-я девичья, 6 и 8).

Через несколько лет на первой лиге чемпионата СССР, где было запрещено соглашение на ничью до 30-го хода, Рашковский в цейтноте Клована предлагает ничью, но нужно сделать кучу ходов. “Как?” – шепчет на сцене тот. Нёма диктует. “А может, так?”. “Ян, я же не Карен!” Тут же последовал предложенный Нёмой вариант.

После шахматной Олимпиады СССР раздался звонок гос. тренера гроссмейстера Антошина, предлагающего заменить утверждённый для меня в плане спорткомитета страны за попадание в десятку на ч-те турнир в Нови-Саде на Кечкемет (Венгрия). В то время Югославия по оформлению была приравнена к капстранам, да и призы были соответствующими. Он дал понять: если документы на осеннюю поездку не будут готовы, то я останусь «на бобах». Худшие опасения косвенным образом подтвердились. Мне предоставили место в специализированной туристической группе на Олимпиаду в Скопле осенью, однако выезд «зарубили». Я понял – «Доктор Живаго» закрыл кап. страны надолго. Только в разгар перестройки я сумел опять посещать их.

Вторым участником от нашей страны оказался Суэтин, сразу предложивший перемирие на время турнира, хотя я и не считал себя в состоянии войны с ним. Он, очевидно, имел в виду период моего возвращения из армии, когда он, в качестве председателя республиканской федерации, возможно, опасаясь потенциальной конкуренции, старался представлять меня в глазах начальства в чёрном свете. Я поставил себе программу-минимум – выполнить норму международного мастера, однако это очень сковывало, я не мог максимально сконцентрироваться, не был приспособлен играть с оглядкой, что иногда приводило к легкомысленным решениям. На банкете после закрытия молоденькая девушка-демонстратор подошла и, тщательно выговаривая слова, произнесла: “Мой папа – советский офицер”. Холодный душ – напоминание о событиях 1956 года.

В августе в Одессе в полуфинале очередного зонального чемпионата СССР безусловным фаворитом был Штейн, однако приехавшая к отцу Женя Авербах спутала все карты, и Лёня даже не попал в финал, правда, место в межзональном было гарантировано. Жить ему оставалось меньше года и, как мне говорил Миша Таль, она последней видела блестящего шахматиста живым.

Турнир проходил в шахматном клубе, возглавляемом Эдуардом Валентиновичем Пейхелем, колоритнейшей фигурой, о котором я был наслышан ещё со времён студенческих олимпиад от Ромы Пельца. Когда там же я был тренером Альбурта на международном турнире 1976 г. и требовалось решить какой-то вопрос, Лёва нервничал, объясняя, что он не может зайти в кабинет директора с пустыми руками.

Незадолго до конца полуфинала я увидел его в действии. Мой приятель Марик Дворецкий попросил помочь с анализом тяжелой отложенной против Тукмакова, сохраняющего шансы на выход, и я нашёл интересную идею с реальными шансами на спасение. Обрадованный Марик пошёл на пляж, и там его обокрали. Он обратился за помощью к Пейхелю, а при доигрывании не избрал найденный план. На мой вопрос, почему он не использовал анализ, смущенно ответил: “У тебя же всё равно лучший коэффициент и попадаешь в финал в любом случае”. В итоге Володя зацепился за выходящее место с худшим Бергером, и Федерация допустила его в чемпионат страны, откуда Тукмаков вышел в межзональный. Интересно, что ни один из квартета гроссмейстеров нашего полуфинала не прошёл отбор.

40-й зональный чемпионат СССР в конце 1972 г. в Баку был организован безобразно, даже не печатался бюллетень. После критики в центральной прессе слегка подсластили пилюлю, раздав участникам растворимый кофе, но и здесь “восточное гостеприимство” было на уровне Оруэлла – все равны, но гроссмейстеры равнее, а наиболее титулованные ещё круче. У Володи Савона появилась шутка:” Ты двухбаночный или трёхбаночный?”

Победитель 39-го ч-та СССР В.Савон и призер М.Таль, Ленинград 1971г. На 40-м ч-те они поменялись местами.

После первого тура я возвращался в гостиницу в приподнятом настроении – оценка отложенной с Альбуртом радовала. За несколько ходов до контроля, пожертвовав пешку, я соорудил капкан для ферзя. Болеславский, сумевший ради меня вырваться на чемпионат от подготовки очередных переизданий своих дебютных монографий для ГДР, разделял оценку отложенной. Успокоенный результатом анализа, я уже собирался лечь спать, но тут ИЕ обнаружил парадоксальную возможность за белых. Посмотрели ещё, и мне стало не до сна. Любопытно, что Лёва и его тренер Игорь Платонов считали, что ничью должны делать чёрные. Однако жертва пешки была правильной, а ошибся я контрольным ходом. Весь анализ напечатан в “Шахматы в СССР” 1973 г., №2. Почти полвека спустя, рассказывая об этом, я включил модуль и, на глубине 48 полуходов, его оценка –5.18.

В первом ряду: А.Капенгут, Л.Альбурт, Е.Убилава, во втором: Г.Кузьмин и Е.Свешников. Одесса 1968г.

В следующей встрече с Зильберштейном прошёл дополнительную проверку вариант в системе Найдорфа, где незадолго до этого Спасский победил Фишера в матче на первенство мира. Детальный анализ нашей игры опубликовал Леонид Александрович Шамкович в статье “Жертвы, жертвы…”, “Шахматы в СССР” 1973 №3 стр. 3-6. В превосходно проведенной партии последним ходом я подставил ладью. Таль подошёл со словами: «Если во втором туре такое, то что дальше!?» Пришлось признаться Мише, что месяц назад похоронил мать и было не до шахмат. Вик. Васильев в «64» №47 за 1972 год написал: «А вот Капенгут допустил ошибку трагичную. Подставив в лучшей позиции ладью в партии с Зильберштейном, он прошёл в комнату участников и буквально свалился в кресло, выронив из рук книгу. Поднять её у него уже не было сил. Да, и в шахматах случается забивать мяч в свои ворота, и можно понять, каких страданий стоят такие ошибки…». В итоге вместо двух заслуженных побед досталось лишь пол-очка. После такого начала мне уже было трудно оправиться.

 М.Цейтлин, А.Капенгут, Л.Шамкович

В свободный день Тукмаков позвал Разуваева и меня в нелегальный ресторан. Его тёща лечила, если мне не изменяет память, сына владельца. Тот, безусловно, хотел нас угостить, но Володя чётко предупредил, что мы рассчитываемся сами. Забавно было смотреть на официанта, который не понимал, какие цены он должен называть гостям хозяина за браконьерскую осетрину на вертеле. Мой старый приятель Володя Багиров хмыкнул насчёт клички этого места – “Сортирный”.

После 8 туров единоличным лидером стал Васюков, но тут появился свежий “64” №48, где Вик. Васильев спрашивает его: “Скажите, почему вы часто расходитесь с партнёрами в оценке?” Он ответил: ”Может быть, потому, что я глубже оцениваю позицию”. Это интервью буквально взвинтило будущих партнёров, и Женя окончил турнир со скромным +2. Беглый анализ его результата поражает воображение – 9 из 10 белыми и только 2,5 из 11 другим цветом, причём 8 отложенных по ходу турнира, одна из них дважды.

Другим героем первенства стал чемпион страны среди юношей 1965 г. Миша Мухин. В 15-м туре в жутком цейтноте с Зильберштейном они отшлёпали, не считая, больше ходов, чем требовалось. Бдительный судья мастер Алик Шахтахтинский заметил, что флажок у Валеры упал, когда он делал 40-й ход, однако бакинец не успел их остановить. Позже за кулисами я случайно услышал, как главный судья Борис Баранов распекал подопечного за «несвоевременное» свидетельство, повлиявшее на турнирную гонку.

К сожалению, из-за двух, скажем так, сомнительных партий в последнем туре, алмаатинец не попал сразу в межзональный турнир, а матч-турнир он проиграл. Через несколько лет Миша умер молодым, так и не реализовав свой потенциал. 

Записывая грустные строки и оглядываясь на это, понимаешь, что мне ещё повезло. Казалось бы, рядовое событие, о котором сейчас расскажу, перевернуло мою жизнь, как я понял это лишь спустя несколько лет.

Весной 1973 г. в Москве собрали совещание тренеров высшей квалификации. Приехали и мы с ИЕ. Собрали весь цвет. Помню Кобленца, Эстрина, Ватникова, Столяра, одним словом, несколько десятков корифеев. Я не собирался выступать, но по ходу набросал несколько тезисов и за 10 минут выпалил их.

Начало 70-х

Сначала привлёк всеобщее внимание, заявив, что центр теоретической мысли перемещается на Запад. Помимо “Schach Archive”, с 1965 г. начал выходить в Белграде “Informant”, а с 1972 г. в Ноттингеме “The Chess Player”, и наши ведущие игроки предпочитают печататься там. Я предложил наладить обмен информацией внутри страны. Для этого обязать всех участников зарубежных турниров сдавать на пару дней для копирования турнирные бюллетени с партиями, распространяемые затем среди членов сборной. Начать работу над картотекой, используя опыт Латвии и Эстонии. Особое внимание призвал уделять рейтингу, в то время ещё не имевшему официального статуса, но уже несколько лет печатавшегося в Европе, спрогнозировав отставание, если не заниматься этим всерьёз.

Надо заметить, что кое-что из предложенного было реализовано, однако лишь спустя много лет. Верочка Стернина трудилась над картотекой. В середине 80-х стали ксерокопировать бюллетени. Однако я посягнул на святая святых: ведь реализация рейтинговой иерархии сужает возможности начальства “казнить или миловать” – распределять поездки!

Не случайно, после скорого введения рейтинга в документы ФИДЕ количество турниров для обсчёта не превышало 8, установленного международной федерацией бесплатного лимита, рационального для небольших стран, но не для лидера мировых шахмат. Наши чиновники этим виртуозно пользовались, сделав лимит священной коровой. Можно только догадываться, по какому принципу они отбирали эти турниры. Эдик Гуфельд мне как-то рассказывал, как, заинтересовав гостренера, ответственного за подачу материалов в ФИДЕ, удалось избавиться от обсчёта турнира, где он сыграл неудачно.

Перед полуфиналом очередного первенства страны во Львове я принял предложение двоюродного брата провести сбор в Нальчике. Он защитил докторскую в 30 лет и возглавлял отделение биофизики в БГУ. Когда ректор университета разогнал кафедру ядерной физики, профессор Габрилович не мог найти работу в Белоруссии и пришлось переехать на Северный Кавказ завкафедрой микробиологии и деканом медицинского факультета. В дальнейшем Изя стал членом-корреспондентом АМН. Попутно он поигрывал в шахматы, выполнил КМС и долгие годы возглавлял Кабардино-Балкарскую федерацию. Брат боготворил Болеславского и поселил нас у себя дома.

Член-корреспондент АМН. Председатель Кабардино-Балкарской федерации шахмат И. Габрилович

Как-то я ему пожаловался, что уже 5 лет отравляет жизнь постоянная усталость глаз, особенно во время турниров. Началось это во время Спартакиады профсоюзов 1969 года в Ленинграде, когда в полуфинале мне удалось обогнать Корчного. Врачи ничего не находили, кроме конъюнктивита, и всё сваливали на последствия армейского сотрясения мозга. Когда во Львове “сверление изнутри” вернулось, я не нашёл ничего умнее, чем заказывать капли с антибиотиком, которые довели меня до гноя из глаз. О нормальной игре не могло быть и речи.

Впоследствии я старался перед туром вести щадящий образ жизни, оберегал глаза от нагрузки как мог, но ничего не помогало. Схожие проблемы были у Юры Разуваева. Он пытался делать примочки из спитого чая. Настоящую причину я узнал только в 1982 г. в Сочи, где аспирантка, по-моему, Альбина Шумская, меряла кровоснабжение мозга членов сборной СССР, причём, в отличие от обычных реоэнцефалограмм по 4 точкам, она, по рекомендации своего руководителя-академика, меряла по 22! Популярно она объяснила, что по трем участкам, ответственным за зрение, ток крови значительно ниже нормы, а по четвертому получше, не всё равно недостаточно. Как с этим бороться, наша исследовательница не знала.  Хотя турнир я завалил, несколько хороших партий удалось сыграть.

Небольшой международный турнир в Люблине достался мне по плану республики, хотя подразумевался финал чемпионата страны. Так в Москве убивали двух зайцев, отчитавшись по двум линиям, выкраивая в распоряжение руководства лишнюю поездку для «своих». Проводили соревнования местные власти, но советские участники приезжали как гости Польской федерации – это вызывало различные недоразумения по дороге туда и обратно. Как-то по дороге в гостиницу с тура зашла речь о Цукерторте, родившимся здесь. Я слушал одним ухом и вдруг чисто рефлекторно напрягся, услышав: “Нет, он не был жидом, его отец был пастором“ (он крестился), однако тон и контекст исключали оскорбление. Будущий гроссмейстер Ян Плахетка ужасно разволновался, когда я напомнил о наших разговорах в 1968 г. о “социализме с человеческим лицом“. В Чехословакии так же, как и у нас, стали бояться за разрешение на выезд.

Случайно в Варшаве по пути домой я встретил их руководителя мастера Стефана Витковского с Мариком Дворецким. За обедом в русском ресторане “Тройка” в высотном здании Дворца культуры – подарке Сталина полякам, мне предложили поехать с Мариком в Поляница-Здруй – более респектабельный турнир, где можно было выполнить ещё один балл международного мастера, хотя достаточно и двух. Конечно, надо было ехать! Моего паспорта с визой для этого хватало. Но я знал, что вскоре будет конгресс ФИДЕ и боялся трудностей с предварительной, по-моему, за месяц, отправкой моего классификационного представления на конгресс. Конечно, можно привезти непосредственно на заседания, но для этого нужна добрая воля советского шахматного руководства, в наличии которой я сомневался.

 Дворец Культуры в Варшаве

Тем не менее, в опубликованных в “Советском Спорте” материалах конгресса, моя фамилия не значилась. Я тут же отправился в Москву. Председатель федерации Авербах, вроде бы хорошо ко мне относившийся после частых совместных прогулок по паркам Львова, констатировал лишь своё отсутствие на конгрессе, намекнул на незначительную роль и отправил к Батуринскому. Тот, в свою очередь, мямлил о приезде туда уже после рассмотрения классификационных вопросов и рекомендовал поговорить с Родионовым, представляющим там Союз.

Спустя полвека. А.Капенгут и Ю.Авербах. Флорида 2008г.

“Не солоно хлебавши”, я вернулся в Минск и попросил инструктора Спорткомитета БССР Евгению Георгиевну Зоткову отправить официальный запрос, оставшийся безответным. После повторного ей позвонили и рекомендовали больше не делать это. Я отправил документы в ФИДЕ заказным письмом с уведомлением о вручении. Через год после заявления о розыске мне выплатили компенсацию за “утерянное” письмо 11 руб. 76 коп. Написал также и Стефану Витковскому, но ответа не получил.

Осознание случившегося привело к мучительной боли изнутри, которую не удавалось погасить. Чтобы облегчить своё состояние, я твердил себе о месте евреев в этой стране, “всяк сверчок знай свой шесток”, и прочие банальные истины, но не отпускало. Я начал ломать в себе честолюбивые планы, подпитывающимися десятилетними успехами. Только, когда я сломал стержень уверенности в себе, стало полегче, но какой ценой… Я не мог мобилизовать себя за доской, а главное, исчезла способность максимальной концентрации, что я почувствовал, с треском завалив чемпионат республики, ранее выглядевший лёгкой прогулкой. Через десятые руки до меня дошло, что Батуринский распорядился выкинуть мои документы. Оказавшись на одном из туров Высшей лиги и разговаривая с друзьями в привилегированных местах, я встречал умоляющие взгляды администратора турнира Бори Рабкина, просившего меня уйти. Он прекрасно ко мне относился, но я увидел момент очередной взбучки ему от Батуринского, и до меня дошло.

Я не могу утверждать наверняка, но построил гипотезу, что на мое выступление на совещании, никак не затрагивающее директора ЦШК лично, кто-то обратил внимание, и, возможно, полковнику-прокурору пришлось оправдываться, за что и невзлюбил меня. Вряд ли это было указание КГБ. Учитывая мой характер, стоп-сигнал на дальних подступах к элите обошёлся ему малой кровью. Последующие остановки нежелательных талантов шли уже по проторенным тропам.

В книге «Профессия – шахматист» В. Тукмаков пишет о первенстве страны среди молодых мастеров 1970 года: «…у большинства спортивная карьера состоялась. Назову только имена будущих известных гроссмейстеров: Альбурт, Ваганян, Гулько, Джинджихашвили, Купрейчик, Разуваев, Романишин, Свешников, Тукмаков. Имена Дворецкого, Капенгута, Подгайца, почему-то гроссмейстерами не ставших, тоже хорошо известны.» Уверен, что автору этих строк прекрасно известно, почему!

Продолжение следует

Опубликовано 01.10.2023  12:49

Обновлено 02.10.2023  19:52

Другие материалы автора:

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

Альберт Капенгут. История одного приза

Альберт Капенгут. Глазами секунданта

 

***

Вышла книга А. Капенгут “Теоретик, игрок, тренер” Цена: 1200 руб.

Количество страниц: 496

30.10.2023  17:29

P.S.

От редактора belisrael

Подробно о партии с Талем из традиционного матч-турнира столиц Прибалтики и Белоруссии, проходившего в 1972 в Вильнюсе, автор рассказал в материале Победа над Талем, опубликованом на сайте 28 января 2024

 

Почему посол Лещеня не мог стать оппозиционером людоедскому режиму

Владимир Астапенко

Послушав бесуду с дипломатом Владимиром Астапенко, вспомнил, что после прошедших выборов августа 2020 и последующих трагических событий первым протест выразил бывший посол в Израиле и действующий в Словакии Игорь Лещеня. Но один продолжает свою активную оппозиционную деятельность, о Лещене же не вспоминают. Впрочем, иначе не могло быть, хотя в то время многие, особенно в Израиле, восхищались им.

Привет, это Мелкозёров, и у нас новая @malina_by. Гость – дипломат Владимир Астапенко, который в 2020 году был послом Беларуси в Аргентине, но ушёл из системы после выборов и насилия на улицах беларусских городов. Сейчас он входит в переходный кабинет и НАУ Павла Латушко и пытается свалить режим Лукашенко, на который работал 25 лет. Мощная история сильного человека. Мы поговорили о том, как режим Лукашенко забрал у Астапенко всё, что было нажито, как Лукашенко послал миссию Европейского союза и как он первый и последний раз ездил в Брюссель. Кринж – это призвание. Также Астапенко рассказал, как первым получил паспорт с «Пагоней», как вешал БЧБ в ООН, зачем КГБщники в посольствах и почему Козулин отказался от тёплой должности и пошёл в президенты.

***

“Девятого августа я для себя составил кодекс чести из двух постулатов, – вспоминает выборы президента Беларуси уже бывший теперь белорусский посол в Словакии Игорь Лещеня. – Как посол, назначенный действующим президентом, я должен был голосовать за него. И я это сделал. А второе – как гражданин, который не хочет нарушать законы, я решил, что не буду фальсифицировать итоги выборов. И я сделал это”.

Экс-посол: Голосовал за Лукашенко. Но голоса считал честно

Михаил Бушуев
9 сентября 2020 г.

Посол Беларуси в Словакии Игорь Лещеня ушел со своего поста, протестуя против действий властей после выборов президента и поддерживая протестующих в стране. Что он делает и думает сегодня – у DW.

“То, что вчера страшно, сегодня – нет”

По итогам голосования на избирательном участке в посольстве Беларуси в Словакии Александр Лукашенко получил только 12 процентов голосов, Светлана Тихановская – 80. Лещеня, с 2002 по 2006 годы работавший помощником Лукашенко по внешнеполитическим вопросам, не склонен проецировать данные результаты на всю страну, потому что, по его словам, “за рубежом избиратель более радикален”. Но эти цифры он рассматривает как “своеобразный маркер”.

Бывший посол Беларуси в Словакии Игорь Лещеня
Бывший посол Беларуси в Словакии Игорь ЛещеняФото: Igor Leschenja
.

Однако уйти с госслужбы кадрового дипломата с почти тридцатилетним стажем заставили не официальные итоги выборов, согласно которым якобы с огромным отрывом победил действующий руководитель страны Александр Лукашенко, а сцены насилия со стороны силовиков в отношении мирных протестующих. “Уже 10 августа, когда я посмотрел, что делается, шоковое состояние было. Но я посол, и пока остаюсь им по рангу. Посол может быть эмоциональным человеком, но не может быть эмоциональным послом”, – пояснил Лещеня в интервью DW.

По словам экс-дипломата, ему понадобились пять дней на принятие и оформление решения. “Я просто понял, что я как гражданин должен переступить через себя как посла. 2-3 дня жил с этой мыслью, мы это обсуждали с женой, нам было страшно. Но то, что вчера страшно, сегодня – нет”, – вспоминает Лещеня. Все свои дальнейшие действия, а именно текст видеообращения, он называет продуманным “нормальным чиновничьим расчетом”. “Если посмотреть, то там каждое слово было продумано”, – говорит экс-посол. Реакция на собственный демарш его удивила: “Не ожидал, что проснусь всемирно известным”.

Посол вернулся в Беларусь после отставки

После увольнения Лещеня вернулся на родину в Беларусь, хотя, по его собственным словам, в Словакии ему предлагали политическое убежище. “В отличие от других революционеров – нет, я еще не революционер (смеется. – Ред.) – я запасных аэродромов не готовил. Я вернулся. Я не выписал семью. Я уязвим – вот он я, вот мои дети, мои родители”, – сказал Лещеня. С уже бывшими коллегами после ухода со службы экс-дипломат, по его словам, связей не поддерживает.

“Но я чувствую тихую поддержку от коллег, где-то как-то – если случайно (встречусь. – Ред.). Я никому не звонил, и мне никто не звонит. Люди боятся”, – признался Игорь Лещеня. К тем коллегам, которые, как он, ушли с госслужбы, Лещеня относится с особым уважением: “Я их уважаю, преклоняюсь. У них не было такой возможности громко уйти, как у меня”.

Вернувшись на родину, никаких планов по новому трудоустройству Игорь Лещеня пока не строит, хотя добавляет, что в ближайшее время будет “пытаться оставаться в публичном пространстве”. Никаких угроз со стороны властей он, по собственному признанию, не получал, однако считает нынешнее свое положение шатким: “Мое заявление (размещенное в Youtube. – Ред.) – наверное, если аналитики в погонах его рассматривали, то сделали вывод, что я прошел по краю. Достоин увольнения, но пока не достоин узнать что-то новое о своем Жодино”, – продолжает Лещеня, намекая на следственный изолятор в этом городе, недалеко от здания которого он сейчас живет.

Что власти могут посчитать пересечением “красной линии”, то есть нарушением негласного запрета, трудно угадать, полагает он: “Нет ничего проще переместиться из уютной дачи в родном Жодино до изолятора – до него всего три километра. Ну вот скажу еще несколько не тех слов…”. Участвовать в массовых акцияхпротеста отставной дипломат не собирается, потому что считает это эффектным, но не эффективным шагом: “Я человек известный – могу на демонстрацию выйти в первом ряду. Ну, кто-то восхитится… А толку?”.

“Упущен момент, когда власть заколебалась”

Свое время Лещеня проводит за тем, что наблюдает за происходящим в стране и, как он выражается, пытается “делать свою политическую математику”. “Уравнения пока складываются не сильно удачные”, – делится бывший посол. Под “политической математикой” Лещеня подразумевает развитие ситуации в Беларуси, которое вызывает у него пессимизм.

Он считает, что “был упущен момент”, когда “власть заколебалась” – таким моментом Лещеня называет акции протеста на крупных белорусских государственных предприятиях. “Когда человек на улице, можно сказать, что он безработный и наркоман, но когда он возвращается в цех, он представитель гегемона и опора власти”, – отметил экс-посол.

Вероника Цепкало, Светлана Тихановская и Мария Колесникова на митинге, 19 июля
Вероника Цепкало, Светлана Тихановская и Мария Колесникова на митинге, 19 июляФото: picture-alliance/AP/S. Grits
.

Как и его коллега, бывший временный поверенный в делах Беларуси в Швейцарии Павел Мацукевич, который тоже ушел из МИДа в знак протеста, Лещеня уверен, что лидерам протестного движения следовало объединить усилия с представителями рабочих коллективов крупных белорусских заводов. “Когда три грации (Светлана Тихановская, Мария Колесникова и Вероника Цепкало. – Ред.) ездили по Беларуси, то теоретически, если бы с каждого третьего места у них был бы контакт с крупным заводом, то к выборам у них был бы уже самый настоящий координационный совет”, – рассуждает Игорь Лещеня.

В настоящее время дипломат с тревогой наблюдает за тем, что, по его выражению, протестное движение оказалось “само по себе, а Координационный совет – сам по себе”; тогда как власти в этих условиях играют на обострение. “Если уж нарисовать (результаты выборов. – Ред.), то 80 процентов, если уж подавлять (протесты. – Ред.), то, насколько я слышал, уголовные дела завели только на тех, кто обидел омоновцев. Пока ситуация грустная. Пользуясь системой видеонаблюдения, власти выхватывают самых активных из толпы”, – указывает бывший дипломат.

Похищение Колесниковой и “пожары на торфяниках”

Фактическое похищение и попытку выдворить члена Координационного совета по передаче власти Марию Колесникову он считает продолжением игры на обострение: “Поскольку у них (членов совета. – Ред.) не было критической поддержки, их по одному выщелкивают, скажем так”.

Тем не менее значительная часть общества “уже не смирится с тем, что было”, уверен экс-посол. Поэтому он исходит из того, что далее ситуация в Беларуси может развиваться по двум сценариям. “Совсем кончиться (протестное движение. – Ред.) не может. Либо временно уйдет вниз, либо будет провокация, после которой будут разговоры о пятой колонне. Беларусь была известна торфяниками, и белорусы знают, что такое пожары на торфяном болоте. Вы можете его сбить сверху, но внутри он будет тлеть”, – заключил Лещеня.

Оригинал

 

Экс-посол Лещеня:
«Идет игра вдолгую. А это означает, что должна идти работа с пассивным большинством».
Неожиданно трезвое и взвешенное интервью дал бывший посол РБ в Словакии Игорь Лещеня. Первый из дипломатов, уволенных за нелояльность режиму. И, похоже, первый из деятелей протеста, кто не побоялся указать на ошибки и недоработки КС оппозиции. Судите сами – несколько цитат.
▶️Если бы активных протестующих было бы 80%, как об этом изначально нам говорили лидеры Координационного совета, тогда бы не было вопроса об общенациональной забастовке. 80% активных — и нельзя сделать общенациональную забастовку? Это то, о чем я говорил: надо видеть то, что есть, а не то, что хочется.
▶️На четвертом месяце протестов мы не можем концентрироваться только на лозунге «Уходи!». Этого может быть достаточно, чтобы поддерживать в боевом состоянии 500−800 тысяч белорусов. Это много. Но меньше половины. Очень многие, кто за уход Лукашенко, все сильнее задумываются о том, что будет после. Как дипломат я убежден, что диалог — когда к нему созреет власть — был бы лучшим выходом в сложившейся ситуации.
▶️Сейчас три основные требования протестного движения — расследование насилия и издевательств, освобождение политических заключенных, проведение новых выборов — являются консенсусом большинства общества. Реальный диалог может быть, когда начнется расследование всех случаев насилия, превышения служебных полномочий со стороны силовиков. Это то, что у общества болит.
▶️Если говорить в принципе о чиновниках высокого уровня, то такому госслужащему очень важна перспектива. Чиновник должен понять, куда ведет этот лидер. Благодаря усилиям власти все потенциальные кандидаты-фавориты остались «котами в мешке». А это смущает действующих чиновников. Например, программа Тихановской сводилась к тому, что она должна победить, чтобы через полгода подготовить и провести новые выборы президента.
▶️Ресурс влияния Запада ограничен. Запад вправе использовать механизм личных санкций. Но это в большей степени моральное удовлетворение для оппонентов. Я всегда выступал против экономических санкций, потому что они бьют по народу. А те, кто является силовой опорой власти, будут беднеть в последнюю очередь. Поэтому настораживает, когда Пал Палыч Латушко на конгрессе белорусов заявил, что рабочие его уверили, что выдержат, если будут введены масштабные экономические санкции против госпредприятий. С какими рабочими они посоветовались? Они уверены, что с большинством посоветовались, а не меньшинством?
▶️Хозяину Дворца независимости путем выдавливания лидеров оппозиции в места западнее Бреста и Гродно удалось вписать Коордсовет и Тихановскую в традиционное противостояние между Москвой и Западом за влияние на Беларусь. У Москвы сработал стереотип противостояния Западу.
▶️Считаю, что любой демократически избранный президент Беларуси, если не захочет быть быстро свергнутым народом, будет просто вынужден проводить политику особых отношений с Россией. Поскольку имеется многоуровневая паутина экономических и межчеловеческих связей между нашими странами.
▶️Протестная повестка должна быть дополнена позитивной повесткой, которая могла бы объединить максимально возможное число граждан Беларуси. Надо сохранить достижения первых 30 лет формирования независимой Беларуси. Государство должно оставаться в тех сферах экономики, где оно эффективно. К этому наследию должны добавиться либерализация бизнеса, свобода волеизъявления, честные выборы, общественное обсуждение глобальных вопросов: будь то пандемия или строительство АЭС.
▶️У нас углубляется раскол в обществе. Этого нельзя допустить. Есть около 500−800 тысяч активных протестующих. Есть власть со своим аппаратом и их сторонники. И есть то большинство общества, которое желает видеть четкую, внятную перспективу.
*
Параллельно или перпендикулярно? Это свойство имеет место быть в конъюнктурной среде.
Игорь Александрович Лещеня- чрезвычайный и полномочный посол в Словакии до 24 августа 2020 года. Он в 1991 году закончил МГИМО. С 2002 по 2006 год работал помощником президента. Ну и так далее… Считает себя ТОП высокопоставленным чиновником. Сильно обиделся, когда не попал в Координационный совет. Считал,что если революция не происходит в течении недели,то она затягивается на долгое время. Сейчас предлагает каких-то представителей для ” круглого стола “. Вообщем это человек, очень далёкий от реалий и процессов, которые происходят у нас. У меня иногда такие люди вызывают улыбку на лице. Поскольку они сами себе дают оценку кто они, соответственно они надеются , что такое же впечатление будет и у других,что это незаменимые люди. Наивные и хитровыгнутые глупцы.
А сейчас несколько из личного…
Был у меня друг, который в своё время пытался три раза ввинтиться в эту систему.
Но ему давали отлуп, говорили фразу из известного фильма :” Приходите завтра”.
Но так сложилось,что я ему помог, поскольку знал человека как оказалось к которому он ходил. Он просто оболдел, когда после нашей встречи втроём ему сказали ,что он принят. Так мне за моё протеже хоть сдыдно не было: он отпослил
сверх два срока,и принёс инвестиций в двести миллионов долларов в страну. Да и страна там была не Словакия.
А ,что такого сделал Лещеня интересно за время работы для страны? Визы открывать,да на приёмах улыбаться,то для этого и МГИМО- бурсу заканчивать не обязательно. Ребята, не считайте беларуский народ идиотами. Вам могут дать авансом полномочия, но также их и лишить. Р.S. Без ложной скромности,я могу сегодня оптимизировать работу трёх министерств и сократить соответственно их бюджет на 300 % безболезненно. Но я не заявляю,что я такой вумный, потому как есть всегда люди умнее тебя. Вот так…

***

12 август 2021 г. 
Правозащитный центр “Весна” сообщил в четверг, 12 августа, что белорусскими властями арестован Игорь Лещеня – бывший посол Беларуси в Словакии и Израиле. По данным правозащитников, Лещеня помещен в СИЗО на Окрестина.
11 августа у дипломата прошел обыск.
Напомним, что в августе 2020 года посол Беларуси в Словакии Игорь Лещеня, ранее занимавший пост посла в Израиле, записал видеообращение, в котором выступил с осуждением насилия со стороны силовых структур своей страны. “Как и все белорусы, я шокирован историями о пытках и избиениях моих сограждан. На сайте TUT.by, на фотографии месива из кровоподтеков и синяков мы опознали одноклассника моей дочери, который точно никогда не был смутьяном. К сожалению, для этого были предпосылки. 15 лет назад у нас была открыта линия Сталина. И дело здесь не только в памяти о подвиге советского народа. Не менее важной причиной было имя Сталина. Затем у нас появился министр внутренних дел, которому форма офицера НКВД напоминала не о мясорубке 37-го года и ГУЛАГе, а о Дне победы. И вот теперь сотни моих соотечественников на себе почувствовали, что ряд сотрудников правоохранительных органов в полной мере восстановили традиции НКВД в толерантной, европейской Беларуси XXI века. Министерство иностранных дел, сотрудники которого защищают интересы страны за рубежом, часто приравнивают к силовым ведомствам. Силовики пытаются предотвратить вмешательство во внутренние дела страны извне. Но я точно знаю, что ключевыми составляющими сильного, сплоченного, не подверженного влияниям извне государства являются уважение воли народа, его языка, истории и культуры. В Словакии я представляю Беларусь и ее народ, который, согласно Конституции, является единственным источником власти в стране. Я солидарен с теми, кто выходил на улицы городов с мирными шествиями, чтобы их голос был услышан. Как уроженец города Жодино, я с вами, рабочие “БелАЗа” и “Кузнечного завода тяжелых штамповок”. Я искренне надеюсь, что будущее моей Беларуси будет основано на учете мнений всех слоев общества и представителей различных политических партий. Белорусы выстрадали это”, – сказал старейший посол Беларуси.
Вскоре после этого обращения Лещеня подал заявление об отставке. “Это логичный шаг, поскольку как посол я назначен действующим президентом и предполагается, что должен проводить определенную им политику. МИД считает, что выраженная в моем заявлении гражданская позиция, вышла за эти рамки”, – пояснял он тогда в комментарии для сайта TUT.BY.
В сентябре Александр Лукашенко лишил Лещеню дипломатического ранга чрезвычайного и полномочного посла “в связи с совершением поступков, порочащих государственную службу”.
В МИД Беларуси Игорь Лещеня работал с 1994 года. Занимал различные посты в аппарате ведомства, работал послом в ряде стран. В 1998-2002 годах был послом в Египте. С 2002 по 2006 года был помощником президента по внешнеполитическим и внешнеэкономическим вопросам. В 2006-2012 годам был послом в Израиле. Послом в Словакии был с 2016 по 2020 год.
.
В Минске арестован экс-посол Беларуси в Словакии и Израиле Игорь Лещеня
.
Через 10 дней Лещеню отпустили.

***

Приведу мой пост того времени:

12 августа 2021

В Беларуси не прекращаются задержания. На сей раз это 53-летний экспосол в Израиле и Словакии Игорь Лещеня.
.
С приездом Лещени в Израиль в середине 2006 особенно активизировалась связь с режимом главных деятелей трехбуквенной либермановской партии. Софа Ландвер, большая любительница прогуляться в Минск к своим дружбанам из лукашистского окружения, выражавшая бесконечную признательность диктатору, не изменила ему и после прошлогодних “выборов”. Не зря же ее сестрицу Нонну, “бесконечно талантливую, всемирно известного доХтара”, а по сути основательницу семейного лохотрона, в конце 2000-х принимал сам диктатор.
.
Во времена Лещени очень любил покутить в Минске бывший министр туризма Стас Мисежников, который после 15-мес. отсидки с 15 дек. 2017 неплохо себя чувствует и, как многие из 3-х буквенной партии, был среди пришедших 22 июня нынешнего года на сборище в отеле “Дан” в Тель-Авиве, организованное диктаторским посольством.
Плевать софам, стасам и сотням др. что творил самодур четверть века, особенно начиная с весны 2020, и совсем сорвавшийся с катушек вечером 9 августа после “выборов”, которые благодаря Лещене получили режим наибольшего благоприятствования и неплохо покормились.
.
Ну и фоточки в тему из ежегодных встреч в лесу Бен-Шемен в последний день Песах, превращавшиеся в гулянку с хорошим выпивоном и жрачкой посольских с “лучшими людьми Израиля”, на которые любили также слетаться “журнализды”.
.
На одном из фото Лещеня еще с одним продажным, любителем менять партии как перчатки, бесприципным, многолетним приближенным Нетаниягу, говорившим еще вчера лизоблюдские слова, а на следующий день перебежавший в новую, на коленке сварганенную “сионистскую” партию, и сразу начавший поносить Биби, “математиком и шахматистом” Вовой-Зеэвом Элькиным.
.
Это не должно забываться. Как мошенница Софа после встречи с Макеем в Минске 13 марта 2017 парила мозги бывшим “белорусам” в Израиле, что “проводит огромную работу и вот уже Беларусь готова возобновить консультации с израильской стороной о выплате пенсий бывшим ее гражданам немедленно, поскольку в стране намечаются признаки экономической стабильности. Более того, есть готовность и провести консультативные встречи с представителями соцслужб России для получения информации и опыта”.
.
Лещеня и Ландвер
.
Мисежников, Лещеня, баба Софа, хозяин трехбуквенной
.
.
Посредине бывший посол Израиля в Беларуси Зеэв Бен-Арье. В октябре 2008 года израильская полиция обратилась к правоохранительным органам Беларуси с просьбой провести расследование относительно нескольких фирм и банковских счетов, якобы имеющих отношение к Авигдору Либерману. Спустя некоторое время в Минске появился сам экс-министр иностранных дел Израиля (в то время он был рядовым депутатом кнессета).
.
18 февраля 2012 в Иерусалиме начался судебный процесс над бывшим министром иностранных дел Израиля. Он обвинялся в мошенничестве и злоупотреблении общественным доверием.
Именно Бен-Арье, утверждало следствие, и сообщил Либерману о запросе израильской полиции. В качестве благодарности через год после своего назначения министром иностранных дел Либерман посодействовал в получении Бен-Арье поста посла Израиля в Латвии.
Обвинительное заключение против Либермана было передано в суд 30 декабря 2012 года. Тогда же стало известно о закрытии «основного» дела против него.
Самое первое расследование связей Либермана с израильскими и иностранными бизнесменами было инициировано еще в 1998 году, но вскоре было закрыто. Расследование деятельности политика, которого подозревали в организации системы офшорных компаний после перехода на госслужбу, продолжалось около десяти лет и, по заявлениям полиции, было закончено в 2009 году.
На фоне разгоревшегося скандала в декабре 2012 Либерман был вынужден уйти в отставку.
В октябре 2012 года Бен-Арье был приговорен мировым судом Иерусалима к 4 месяцам общественных работ. Суд смягчил приговор, так как Бен-Арье заключил с генпрокуратурой внесудебную сделку.
.
Слева Роберт Илатов и Стас Мисежников, крайний справа Михаил Альшанский, многолетний председатель Белземлячества, верный лукашист, отправлявший в последних числах декабря 2010, когда весь мир видел кадры жестоких избиений и посадок сотен минчан, вышедших на мирный протест после фальсификации прошедших 19 декабря выборов, поздравление с уверенной победой от имени израильских “белорусов”
.
Лещеня с Элькиным, в дальнейшем предателем правого лагеря и перебежчиком
.
Снимки с ежегодных встреч выходцев из Беларуси в лесу Бен-Шемен в последний день Песах. Если в начале и середине 90-х собиралось много людей со всего Израиля, людям было интересно встретить своих земляков,  то постепенно все сошло на нет, и больше все напоминало сбор с хорошей выпивкой и закуской посольских и их друзей из либермановской трехбуквенной, на который слетались журналюги, любители приукрасить достижения лукашистов
.
Софа в Минске 13 марта 2017 во время встречи с Макеем. Слева сменивший Лещеню Владимир Сорокин, справа израильский посол в Беларуси Алон Шохам
.
Пост о луке баба софа опубликовала к ночи 13 августа 2020, но после многочисленных возмущений, убрала. Однако сказанного не вернешь, он быстро разлетелся
.
***
.
После долгого молчания и вскоре после начала войны в Украине Лещеня опубликовал в фейсбуке несколько постов, которые далеко не у всех вызвали восторг.
Ч.1. ВОЙНА – НЕ РЕШЕНИЕ. И НЕ НАШ ВЫБОР.
Национальная идентичность украинцев и белорусов во многом формировалась в период нахождения в пределах западноевропейской субцивилизации.
Нынешний конфликт России с «коллективным Западом» подчеркнул очевидное: и Украина, и Беларусь как государства, расположенные на водоразделе между Западом и Востоком Европы, могут успешно развиваться и быть по-настоящему независимыми только в условиях неконфликтных отношений между Россией и остальной частью европейского континента.
И являются заложниками этих отношений.
Причем в такой степени, что поднимающие общество на дыбы национальные, социально-политические или экономические проблемы сразу же получают серьезнейшее внешнеполитическое измерение. Под вопросом оказываются государственность и независимость.
Не говоря уже о проблеме геополитического выбора, которая в 2013 г. надломила Украину как государство.
Такие страны могут быть по-настоящему независимыми, только нащупав некий общественный консенсус по всем ключевым вопросам развития. Когда найден баланс между национальным и интернациональным.
Когда одна часть общества не ломается через колено в угоду другой. И на поддержание требуемого градуса ненависти не тратятся ресурсы, которые нужнее для решения других проблем.
Ни к чему хорошему не приводит неуважительное отношение к языку, культуре и традициям титульной нации. К трагедиям и смертям приводит ультранационализм.
Претензии России как правопреемницы СССР по поводу пяти волн расширения НАТО и очень устных обещаний тогдашнему перестроечному советскому руководству не делать этого, понятны и небезосновательны.
Но, не получит ли она по итогам операции в Украине обратный эффект? Явно есть те из новых участников НАТО, кто порадовался, что 5-я статья Североатлантического договора защищает их.
Внимательно – и не один раз – прочитал статью Президента России «Об историческом единстве русских и украинцев», а также его обращение от 21 февраля.
Да. Россия, если так можно сказать, была материнской республикой для остальных участников СССР. И большевики много сделали для развития национального самосознания у народов СССР в 20-е и в начале 30-х гг. прошлого века. Хотя, затем были и расстрелы национальной интеллигенции. И все вместе действительно представляли единый экономический организм, что подразумевало, как минимум, тесное экономическое взаимодействие новых независимых государств.
Тревожен вырывающийся из-под пассажей с критикой ленинских принципов национальной политики или решений сентябрьского 1989 г. пленума ЦК КПСС настоящий крик души: мол, если бы не эти ошибки, то все Вы были бы сейчас в составе России …
На этом фоне обязательные последующие тезисы о признании постсоветских реалий выглядят как написанная сухим языком ретуширующая заплатка.
.
Из комментов:
.

Svetlana Tsouri Kova 4 марта 2022  11:18

Я читаю и не понимаю, что случилось с Лещеней.
.
*
.
Ч.2 . ВОЙНА – НЕ РЕШЕНИЕ. И НЕ НАШ ВЫБОР.
Один радикальный шаг с одной стороны неизбежно ведет к своей противоположности с другой. Крайности смыкаются и превращаются в клубок взаимного насилия, который сложно распутать.
Белорусы никогда не поддержат ни героизацию С.Бандеры, ни идеологические воззрения многих бойцов Отдельного отряда специального назначения «Азов».
Но война все выпрямляет. Есть тот, кто вторгся на территорию другого государства. Причем и в тех регионах, которые никогда не относились к исторической Новороссии. И есть те, кто защищает свое Отечество.
Можно по – разному относится к В.Зеленскому, но он – демократически избранный президент. А, согласно пресс-секретарю российского МИД М.Захаровой, одна из задач операции – «привлечь нынешних «деятелей», марионеточный режим к ответственности за совершенные в течение этих лет преступления против мирных жителей, в том числе граждан Российской Федерации».
Нет такого «умного» и высокоточного оружия, которое во время войны не убивало бы людей.
И к 13 тысячам жертв 8-летнего противостояния на Донбассе добавляются новые сотни и тысячи. А к беженцам из Донбасса добавился несоизмеримо больший поток беженцев из Украины.
Здесь не должен работать принцип: если он так сделал, то и мне можно.
Кивают на американцев и европейцев. Да. Кровоточащей раной Европы стали войны на территории бывшей Югославии. Осуждению подлежат операции в Ираке, Ливии, да и многие другие. И, особенно, с учетом их последствий.
Но в случае с Украиной и Грузией – речь не просто о перекройке границ постсоветского пространства. И даже – не только о потенциальном распаде Украины.
Это – новые прецеденты перекройки границ в Европе.
А, значит, кто-то еще может решить, что и ему тоже можно.
Что касается Беларуси, то убежден, что это – не наша война.
Беларусь – не та страна, которая делит Европу на сферы влияния. И война не вызовет у белорусов прилива имперского величия.
«Только б не было войны!» – эта мысль всегда была последней линией внутренней защиты обычного аполитичного белоруса, что помогало ему переносить беды и несправедливости.
Страна скоро начнет жить по новой Конституции, где зафиксировано, что «Республика Беларусь исключает военную агрессию со своей территории в отношении других государств».
Для большинства представителей нынешних поколений белорусов нет никого ближе, чем россияне и украинцы.
Все должно решаться путем переговоров
.
Lennox Lennox 3 марта  20:40
.
Господин Лещеня, вспомните еще опричнину и осудите 😂. Что попало. Потом : как вы можете относится к Зеленскому? Он президент другой т е отличной от вашей страны. С таким же успехом вы можете как то относится к Макрону или Трампу – ни о чем. Совершенно позорные и невыполнимые для Украины минские соглашения, навязанные МИРНЫМИ ПЕРЕГОВОРАМИ И ЕСТЬ ПРЕДПОСЫЛКА!!! СЕГОДНЯШНЕЙ СИТУАЦИИ. И вы похоже считаете что можно упасть ниже минских соглашений =под бомбами выбор небольшой. Нет лозунгу миру мир. Обычно он идет после Крым наш. Не точно что все одинаково понимают что он значит.
.

Svetlana Tsouri Kova 4 марта 11:05

“Для большинства представителей нынешних поколений белорусов нет никого ближе, чем россияне и украинцы” – вы с ума сошли.
.
P.S.
.
В последние дни в фейсбуке появилась навязчивая реклама, которая кроме недоумения ничего не может вызвать, но судя по комментам у некоторых израильтян как раз наоборот. Скорее всего это из той самой либермановской конторы, кто и сейчас готовы  поддержать кровавого диктатора и рассказывать насколько спокойная и мирная жизнь в синеокой.
.
Теннисная академия в Беларуси с круглогодичным тренировочным процессом и проживанием в экологически чистом месте, приглашает детей и юниоров из Израиля.
– Команда профессиональных тренеров, подготовившая победителей Первенства Европы и турниров в сериях ITF, Tennis Europe и Российского теннисного тура, чемпионов Республики Беларусь
– Проживание в гостинице академии
– Комплексное сбалансированное питание
– Психологическая подготовка
Ждем вас в нашей академии!
Для консультации, пишите в Директ!
.
Опубликовано 28.09.2023 01:10

Лицо гомельской агентши режима и тех, кто ее поддерживал в 2019

На днях в Нашей Нiве был опубликован материал Как гомельская медсестра втирается в доверие,а потом доносит на людей (так как Наша Нiва заблокирована в Беларуси и не все могут ее читать, то ниже приведу полный текст статьи – А.Ш).

И сразу вспомнилось, что Жанна Пиковская отличилась еще в сентябре 2019, когда донесла на борисовчанку Нату Голову и ее танцевальный ансамбль “Жыдовачка”, после чего израильские Детали с помощью Марка Котлярского и недавно репатриировавшейся из Минска журналистки Кэрэн Вольман раздули огромный скандал.

Коллектив “Жыдовачка”, 16 декабря 2019

Но до того на belisrael 10 июля 2018 была перепечатана статья Волi Трубач

«Яўрэйскі» фільм Наты Голавай  (поскольку в последние годы белорусская диктатура зачистила все СМИ, то ссылка на оригинал битая, а потому и пропали все снимки А.Ш.)

31 марта 2019 Головой и ансамблю “Жыдовачка” была посвящена большая часть публикации

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (109)

После поднявшегося шума в Деталях, на belisrael были опубликованы три части материала:

В. Рубинчик. Ещё раз о слове «жыд» и названии группы «Жыдовачка» (1)

В. Рубинчик. Ещё раз о слове «жыд» и названии группы «Жыдовачка» (2)

В. Рубинчик. Ещё раз о слове «жыд» и названии группы «Жыдовачка» (2½

А как только  я начал размещать в фесбуке опубликованное на сайте (автор принципиально не имел своей стр.), то, как и Ната Голова, почувствовал на себе весь гнев “правильных” евреев. Этого же удостоился и покойный Юрий Зиссер, на стр. которого было очень жарко. Я тогда запомнил все, что там высказывалось. Сейчас пару час перечитывал и думал, как же эти люди, поддерживашие доносчицу, смотрят на на нынешнюю лукашистскую Беларусь и готовы ли покаяться за то, что им мил был русский мир? Скорее всего нет. Часть после начала захватнической бесчеловечной войны в Украине репатриировались в Израиль, некоторым, похоже, неплохо дома и потому пропагандируют еврейскую жизнь, которой можно заниматься и при военном преступнике. Были возмущенные и среди израильтян, и, конечно, мне не забыть, как негодовал и клеймил мозырянин, эмигрировавший в Германию и ставший там знатоком всего еврейского Iossi Schkr (Игорь Шкляр), бывший сосед хорошо известного читателем сайта по сборнику стихов, книге воспоминаний и обличению рашистских захватчиков, жителя Ерушалайма с 22 мая 1997 Семена Гофштейна, которому ныне исполнилось 89 лет. Он же после появления воспоминаний Гофштейна кидался дерьмом, а открыв фейковую стр. вообще не стеснялся в выражениях.

Снимок с Фб стр. Песина 6 июля 2020

Хорошо запомнился мне и полочанин Григорий Песин, который своими обличениями и оскорблениями отнял массу времени, так же как  и доведший Зисера, что тот его забанил.

Привожу пост от 21 сентября 2019 из ФБ на стр. Tamara Kurdadze 

Ну что сказат ь☝️!? Слово -не воробей. Вылетело… Два дня перед выходными были наполнены дискуссией. Всего несколько строк, а сколько эмоций! Очень хочется сказать спасибо за смелость и гражданскую позицию Жанна Пиковская, такой яркой и принципиальной!!!!Кэрэн Вольман  оставшуюся верной традициям и родным местам (Вы замечательная!). Так отрадно знать, что в этом мире есть Григорий Песин, Стары Моисеевич Габрэй, замечательный умница и просто красавец Максим Юдин  (Ирина Фридман  ты же знаешь, какой бриллиант в твоих руках?🥰🥰🥰), искромётный лёва ратнер  (Вы сделали мой день!!!!), тактичный, дипломатичный Марк Бернштейн, стойкий и последовательный Iossi Schkr, а также все- все -все причастные и понимающие, о чём это! Люди, СПАСИБО за то, что вы есть!
И, конечно, слихот:
Дорогие друзья, недруги и просто те, кто живет рядом, простите, если ненароком (уверяю, что без злого умысла) кого-либо обидела в уходящем году. Больше не буду!   

Виолетта Никитик и  Сяргей Доўгушаў, 7 мая 2021, Studziwody, Poland

Сяргей Доўгушаў, Чикаго, 22 октября 2022. Снимок Виолетты Никитик

Из сотен комментов где шла перепалка, нередко переливание с пустого в порожнее, приведу несколько:

Siarhei Douhushau Сяргей Доўгушаў 20 сентября 2019 в 22:48 (ныне живет в Варшаве)

Очень жаль, что так сложилась ситуация. Меньше всего хотелось этих конфликтов и оскорблений друг друга. Расскажу свою историю. После своей стипендии Gaude Polonia и возращения из Варшавы в Беларусь, я начал активно искать талантливых музыкантов, кто исполняет Jewish Music. Хотелось и у нас создать движение. Очень я впечатлился музеем По́лин (Muzeum Historii Żydów Polskich) и знакомство с известным иследователем еврейской музыки в Беларуси Zisl Slepovitch окрылило ещё больше. Специально приехал в Борисов послушать молодой коллектив Zhydovachka В них я увидел потенциал, именно я предложил сделать им страницу на fb и стал приглашать на наши праздники Zingeray זינגעריי. Коллектив многое делает для развития и популяризации еврейской музыки и танцев, особенно в своём городе. Anna Avota много времени посвятила поездкам на мастер-классы, изучению традиционных танцев. И вот встаёт теперь вопрос быть коллективу или не быть. Всех интересует название, а не смысл и то что наполняет коллектив. Я разбираюсь и понимаю историческое значение этого слова, и сегодня в фольклоре и в песнях встречаю в нормальном и естественном значении слово “жыдоўскі, жыдовачка”, понимаю и позицию тех, кого это слово оскорбляет. Но вновь все обсуждения приходят в тупик. Есть за и против. И как с этим жить? 🙁 7-8 ноября будет большое событие – Первый большой фестиваль клезмерской музыки Litvak Klezmer Fest . Хочется сделать праздник для всех. Программа очень масштабная. Решение принято не приглашать гурт “Zhydovachka” что бы не порождать новых конфликтов и скандалов

Юрий Зиссер 2 окт. в 03:34

Да, обсуждение (и это, и предыдущие) показывает, что евреи активно продолжают раздувать из мухи слона, создавая видимость борьбы с антисемитизмом. Где же вы все были в 2015, когда президент публично велел Шапиро “взять под контроль всех евреев, в том числе Зиссера”? Конечно же, шельмовать меня и безвестную провинциальную капеллу много храбрости не надо, потому что мы не можем ответить. Вашу бы энергию из виртуального русла в реальное. Особенно умилило предложение прислать результаты увековечения памяти евреев и развития культуры евреев Беларуси…в личку! Неужели в этом есть что-то тайное и постыдное, что надо скрывать от публики? 

Юрий Зиссер 4 окт. в 13:33

Меня из-за них уже все евреи зачислили в антисемиты.

Юрий Зиссер 4 окт. в 13:47

Юрий Зиссер В основном зачислили десятки израильтян и трое белорусских евреев: Пиковская, Песин и Курдадзе. Остальные эту тему давно проехали.

Юрий Зиссер 4 окт. в 15:21

Пиковская глубоко оскорбляла всех несогласных с собой, а Слеповича назвала каким-то неизвестным типом из Бруклина, который сует нос не в свои дела. Оба они высчитывали процент еврейской крови у участников капеллы. Песина за оскорбления мне пришлось забанить. Курдадзе мне нравится, каждый имеет право на свою точку зрения.

***

Обратил внимание, что на стр. доносчицы в этом году 25 июня с днем рождения поздравили 73 чел, среди которых у многих на аватарке лукашистская символика, есть и рашистская, а также несколько израильтян.

Было среди них и шедевральное от живущей в Минске витебчанки Ольги Казимировой:

30 августа в 18:44

ДОРОГОЙ НАШ ПРЕЗИДЕНТ!
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ! КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ, СЧАСТЬЯ, УСПЕХОВ ВО ВСЁМ И БЛАГОПОЛУЧИЯ! СПАСИБО ЗА МИРНОЕ НЕБО НАД ГОЛОВОЙ! ВСЕГДА ЛЮБИМЫЙ НАШ ПРЕЗИДЕНТ! 💖💖💖🇧🇾🇧🇾🇧🇾🎇🎆🎉🎉🎉  
.

А еще отметились поздравлением именинницы бобруйский равин Шауль Хабабо и жена минского равина Гриши, Ирина Абрамович. Впрочем, ожидаемо.

***

Как гомельская медсестра втирается в доверие, а потом доносит на людей

Закрытый суд над гомельской журналисткой Ларисой Щиряковой. Неизвестно, каким было ее последнее слово, что было в обвинении, что говорили прокурор и судья. Известно только, что после вынесения приговора Лариса выкрикнула: «Жыве Беларусь!» И известно имя главной доносчицы — Жанна Пиковская. Знакомые с женщиной рассказали о ее методах и роли в деле Щиряковой. И не только Щиряковой.

Лариса Щирякова (слева) и Леонид Судаленко станут политическими заключенными. Жанне Пиковской Лариса доверяла. Фото: социальные сети Жанны Пиковской

Лариса Щирякова (слева) и Леонид Судаленко станут политическими заключенными. Жанне Пиковской Лариса доверяла. Фото: социальные сети Жанны Пиковской

Вы никогда не слышали этого имени, это не известный человек, не медийная личность. Жанна Пиковская — 56-летняя медсестра отделения профилактики. Родом она из поселка Василевичи, того самого, бывший министр внутренних дел Юрий Захаренко, который был похищен в 1999 году.

Медсестра из «Белой Руси»

В поликлинике Пиковская руководит ячейкой «Белой Руси» — кажется, с 2021 года. Не частый случай: обычно такая честь выпадает заместителям по идеологии, главным врачам или профоргам. А тут — медсестра.

Среди групп, на которые она подписана в «Одноклассниках», — губопиковская группа, где публикуют унизительные видео с задержанными, и «Специальная библиотека Кузбасса» со слоганом «За Россию» на аватарке.

Но так было не всегда. К 2020 году она вращалась в совершенно других кругах. «Спасибо, читаю все от корки до корки», — оставила она пост в фейсбучной группе Независимого профсоюза РЭП, руководство которого сейчас в заключении, а сам он отнесен к экстремистам. А в 2018 году она фотографировалась с правозащитником Леонидом Судаленко и писала: «Мы все гордимся тем, что у нас есть такой гомельчанин!». Уже тогда на Судаленко рассылали клеветнические письма в стилистике, характерной для лукашенковских спецслужб. В 2021-м его арестуют и обвинят в помощи репрессированным обвинят в помощи репрессированным участникам протестов 2020-го.

«А в какой школе вы учились?»

Леонид Судаленко, который недавно вышел из заключения, вспоминает историю той фотографии, где он оказался вместе с Ларисой Щиряковой и Жанной Пиковской.

«Лариса как будто взяла над Жанной шефство — водила ее по всем мероприятиям. А та очень любила фотографироваться — то с одним, то с другим. Станет рядом и улыбается, будто лучшие друзья. Не прикажешь же ей «отойди», она же с Ларисой. Ко мне в подруги она особо не лезла. И Ларисе многие говорили, чтобы была осторожнее. Но она бесконечно доверяла людям, очень открытый она человек», — рассказал «Нашай Ніве» Судаленко.

«Лариса, сама искренний человек, не могла допустить, что искренность может быть деланной, фальшивой. Пиковская этим легко воспользовалась», — говорит другой знакомый Щиряковой.

«А в какой школе ты учился? — описывает манеру Пиковской углублять знакомство житель Гомеля Виктор, который пересекался с ней примерно в 2018 году. — «В такой-то и такой-то». — «А кто был твоим учителем языка?» — «Такая-то и такая-то». — «А ты знаешь, что она деньги брала и не возвращала, и ее за это время уволили?»

Она начинает говорить плохо о тех людях, которые для меня важны, это была ее манера, — рассказывает Виктор, в прошлом высокопоставленный менеджер. — Это такой способ манипулирования людьми, она его превосходно усвоила и им пользуется. Расчет, подсознание? Не знаю».

Жительница Гомеля Татьяна вспоминает, что Пиковская «могла писать в социальных сетях или позвонить и начать расспрашивать о чем-то, хотя мы в принципе мало знакомы. Расскажет что-то о себе, а потом спросит: «А у тебя как?» Словно ищет слабые места, на которые потом может надавить. Пыталась закрепить со мной дружбу, передавая какие-то подарки для детей.

Я часто слышала, что она раздает подарки: женщинам дарит, например, косметику, мужчинам — алкоголь. Кто-то на это ведется — мол, жалко ее, одинокая женщина, бродячими животными занимается, ищет себе занятия и компании. Но выглядело с ее стороны это навязчиво».

Андрей, еще один гомельский активист, имеет собственный опыт отношений с Пиковской: «Однажды она начала мне писать в социальных сетях о Ларисе Щиряковой. Мол, она такая конфликтная женщина и что я об этом думаю. Очевидно, хотела нас столкнуть».

Жанна Пиковская. Фото: ее социальные сети

Жанна Пиковская. Фото: ее социальные сети

«Да что она может мне сделать!»

Опрошенные «Нашай Нівай» гомельчане говорят, что Пиковская появилась на горизонте независимых организаций где-то с 2016 года. Она как-то одновременно стала очень активно себя предлагать в качестве активистки в разных структурах.

«Такое поведение лично для меня подозрительно. Я с нулевых помню несколько случаев, когда такие «активисты» потом признавались в сотрудничестве с органами», — говорит один гомельчанин.

Речь о знаменитых историях «агента «Эколога» и агента «Вектора», которые впоследствии раскаялись и признались о настоящих задачах, поставленных перед ними кураторами из Комитета государственной безопасности. А также об Андрее Зайцеве, 24-летнем активисте «Зубра» и человеке с психологическими проблемами, покончившем жизнь самоубийством в 2001 году, не выдержав позора сексотства. (Читайте также: Гомель, КГБ: был Вектор, теперь Эколог).

Жанна Пиковская какое-то время даже была заместителем председателя филиала Общества белорусского языка.

«Эта Пиковская всегда была поразительно активна. Если что-то устраивает еврейская община — она там, когда проходили курсы «Мова нанова» — она в первых рядах. И неважно, будь то экологическое мероприятие, или какой-то концерт или встреча, — Жанна всегда стремилась поближе познакомиться с организаторами, обо всем их расспрашивала. Складывалось впечатление, что она для кого-то собирает информацию. Я даже говорила Ларисе Щиряковой, чтобы была осторожнее с этой Жанной. Но Лариса, как человек очень добрый, просто отмахнулась: «Ай, да что она может мне сделать! Одинокий человек, держит животное-инвалида». А оказалось, что может», — характеризует Пиковскую гомельчанка Мария.

«Я лично раскусил ее очень давно. Я прихожу на «Мову Нанова», а она там активничает. О, думаю, может я зря плохо о ней думал?» — говорит еще один гомельчанин.

«Мы реагировали на ее присутствие на наших мероприятиях ровно: лучше знать, кто агент на самом деле, чем потом быть фигурантом уголовного дела», — говорит Андрей.

А как же она попала в заместители руководителя Общества белорусского языка? Кто ее рекомендовал, предложил? Нам не удалось найти человека, который бы это помнил. Если вы помните, знаете о том этапе, напишите редактору «Нашай Нівы» в ТГ или на nivanasha@proton.me. Или любому редактору или журналисту «Нашай Нівы», которого знаете лично. Большинство людей говорит: вряд ли кто-то лично, сама могла вызваться, а согласились, так как был кадровый голод, а тут человек сам предлагает свою кандидатуру.

Жанна Пиковская (слева) рядом с Ларисой Щиряковой (справа). Фото: социальные сети Жанны Пиковской

Жанна Пиковская (слева) рядом с Ларисой Щиряковой (справа). Фото: социальные сети Жанны Пиковской

Тайник с ноутбуком

Водоразделом стал 2021 год. Тогда Лариса Щирякова рассказала друзьям о случае, который заставил ее серьезно задуматься, кто же такая Жанна Пиковская. Дело в том, что в доме Щиряковой был тайник для ноутбука: после многочисленных обысков журналистка решила, что технику лучше прятать, так как ноутбуки и телефоны у нее несколько раз изымали.

Во время очередного обыска милиционеры направились к тайнику и забрали ноутбук. Тут Щирякова и вспомнила, что недавно разговаривала с Пиковской, на эмоциях секретничала и показала ей сокровенное место.

«Там им и место!»

С 2021 года Пиковская стала действовать иначе.

«Тактика у нее была такая: сначала она знакомится в соцсетях с человеком, потом начинает выспрашивать, что он думает о милиции, о Лукашенко, участвовал ли в протестах. И потом у людей были проблемы. А еще она могла найти в интернете аккаунты гомельских активистов и писать им что-нибудь вроде «ты негодяй, ты продал Родину», — рассказывает Мария, которая сама до 2021 года оставалась в городе над Сожем, а сейчас живет в стране Европейского союза.

Мария вспоминает также, что Жанна Пиковская подала в суд на одну из своих знакомых, которая негативно отзывалась о ней в социальных сетях.

«Был суд, и ту женщину наказали за оскорбление. Жанна очень гордилась и всем рассказывала, как она хорошо проучила свою приятельницу. Таких доносов, включая политических, она написала много», — говорит ее бывшая знакомая.

В своих комментариях Пиковская выражает радость, когда кого-то задерживают.

Пиковская сама призналась, что посещает КГБ, когда ей позвонил блогер Андрей Паук и представился сотрудником госбезопасности. «Сама приходила, неслась, мол, наведите порядок». Она призналась, что уже несколько человек были арестованы.

«Там им и место!» — заявила Жанна Пиковская.

 

Опубликовано 06.09.2023  18:19

Обновлено 7 сентября 07:21

В.Лякин. КРОВАВАЯ МЕТЕЛЬ НАД ВОЛКОВЫСКОМ (III)

Проддолжение. Предыдущие части здесь и здесь

Глава 8

Русский корпус генерала Остен-Сакена

Российский генералитет того времени был сплошь дворянским. Офицерский корпус также почти полностью состоял из представителей этого привилегированного сословия, пополнялся выпускниками трех кадетских корпусов и путем производства в чин из унтеров-дворян (редко и за особые заслуги – из крестьян и мещан). В их среде в порядке вещей считалось подставлять свою грудь под штык и пулю наравне с солдатской. Среди командного состава было немало иностранцев, в их числе и этнические французы (генералы К.О. Ламберт, А.Ф. Ланжерон, Э.Ф. Сен-При и др.). Офицерская жизнь, особенно в младших чинах, была довольно суровой. «К нам, – вспоминал современник, – тоже относились очень суровые законоположения. Бывало, назначали на несколько дней в бессменное дежурство, сажали под арест на хлеб и воду».

Глубокая бездна разделяла командиров и «нижних чинов». Рядовой состав пехотных частей пополнялся путем ежегодных рекрутских наборов среди крепостных и некоторых других податных сословий. Срок солдатской службы составлял тогда 25 лет. Телесными наказаниями его карали за все: от нарушений требований устава до потери мундирной пуговицы. За простую «отлучку со двора» наказывали сотней-двумя палочных ударов, за более серьезные проступки, бывало, забивали до смерти. При этом современники единодушно отмечали высокие боевые качества и моральный дух русского солдата, который в массе своей был убежден, что исполняет волю Божью по защите и расширению пределов православной державы. Храбрецы поощрялись, а малодушие считалось смертным грехом.

В регулярную кавалерию вербовали добровольцев «всякого состояния российских и иностранных свободных людей, в подушном окладе не положенных и другой службой не

~ 92 ~

обязанных». Срок службы рядового по первому контракту устанавливался в 6 лет. При его перезаключении и 15-летней выслуге, а также в случае «кто в деле с неприятелем будет ранен или изувечен так, что служить более не может», гарантировались различные льготы и давался земельный надел. Кого вербовали, и как происходила вербовка, весьма красочно повествует изданная в 1912 году полковая история Лубенских гусар. «По сохранившимся в полку запискам прослужившего в нем 50 лет ротмистра Могаюрова, вербовщики офицеры и унтер-офицеры с командами рядовых разъезжали по разным городам и ярмаркам, преимущественно юго-западного края, и всякими правдами и неправдами привлекали охотников на службу. Часто происходили курьезные случаи: иной барыне приходилось останавливаться среди улицы, так как кучер, лакей и форейтор, увидев вербовщиков, спешили записаться в гусары; иной купеческий сынок под влиянием Бахуса брал квитанцию вербовщика, а на другой день к последнему являлся отец новобранца и предлагал тысячи, чтобы спасти глупого сына от службы. Между прочими были завербованы отставные поручики Арбузов и Сарылев и коллежский регистратор Летов; надо думать, что они приняли «капитуляцию», как тогда называли поступление охотником, в ненормальном виде, потому что после подавали прошения об увольнении их от службы, но, несмотря на все их старания, им пришлось служить рядовыми. Подобный же случай повторился и с одним отставным офицером, неким поручиком Шараповым, который затем прослужил рядовым до 1818 года. Но больше всего недоразумений возникало с духовенством из-за дьячков, псаломщиков и семинаристов, которые уж чересчур охотно меняли свои длиннополые костюмы на коротенький гусарский доломан».

В 1812 году, после ряда серьезных неудач в предыдущих войнах с Наполеоном, русская армия была реорганизована по образцу французской (были созданы бригады, дивизии и

~ 93 ~

корпуса) и восприняла ее передовые тактические приемы. В действующей армии часть корпусов имели порядковые номера, некоторые (обычно переформированные) назывались по фамилиям своих начальников. Армейский корпус состоял, как правило, из 2-х дивизий пехоты (каждой придавался полк легкой кавалерии) и нескольких артиллерийских частей. Дивизия подразделялась на 3 бригады (две пехотные и егерская), бригада состояла из 3-х (позже 2-х) полков. Такое соединение имело несколько тысяч бойцов и вполне могло вести самостоятельный бой с превосходящими силами противника в течение 1-2 суток, до подхода подкреплений. Пехота делилась на тяжелую (гренадеры, линейная и морская пехота), легкую (егеря) и гарнизонные части. Полки носили названия различных областей и провинций империи (кроме егерских, имевших сквозную нумерацию от 1 до 50). Ими командовали шефы полков, а командиры полков фактически были у них заместителями. Полк состоял из 3-х батальонов, батальон из 4-х рот по 2 взвода (плутонга) в каждой. Гренадерские роты (по одной на батальон) были также в пехотных и егерских полках, комплектовались наиболее храбрыми, высокими и здоровыми солдатами, составляя их самые стойкие и надежные подразделения. По штатам военного времени в пехотном полку было 60 офицеров, 120 унтер-офицеров, 1980 рядовых и 274 нестроевых чинов (денщики, барабанщики, погонщики и др.).

Интересные детали строевой подготовки и повседневной жизни русской армии начала 19 века поведал историограф Белостокского пехотного полка капитан Е.П. Николаев. «Батальоны не имели нумерации, – пишет он, – а назывались: гренадерский – шефским, а два остальные – по фамилиям полкового командира и следующего за ним по старшинству штаб-офицера. Роты также не имели нумерации, а назывались по фамилиям старших начальствующих лиц, числящихся по списку в роте, что и порождало при справках невообразимую путаницу. Зачастую солдат не знал, где он служит, у кого он в

~ 94 ~

роте, и если в этом смысле желательно было добиться от него разъяснения, то спрашивали обыкновенно, кто у него фельдфебель, и только уже по фельдфебелю можно было добраться до ротного командира. Люди строились в три шеренги по ранжиру. Ранжировали роту с обоих флангов к середине. В первую шеренгу ставили самых высоких по росту, во вторую – самых низких, в третью – средних. Из числа унтер-офицеров роты один назначался фельдфебелем, один – каптенармусом и один – фурьером».

Перед самой войной в российской армии была проведена еще одна реорганизация, имевшая своей целью увеличение кадрового состава полевых армий. 1-й и 3-й батальоны полков были доукомплектованы до штатной численности личным составом вторых («запасных») батальонов, которые вскоре поступили на укомплектование двух отдельных резервных корпусов. Из армейских полков также были взяты их гренадерские роты, которые составили две сводно-гренадерские дивизии.

Рядовой пехотинец носил на двух перекрещивающихся выбеленных ремнях заплечный четырехугольный ранец телячьей кожи. В нем было нехитрое солдатское хозяйство: немного белья, бритва, щетка, принадлежности для стрельбы и чистки ружья, четырехдневный запас провианта (сухари и крупа) – всего 10-12 кг. На походе к ранцу крепился шанцевый инструмент (топор или лопата, кирка, мотыга). На ремне через плечо носилась фляга для воды и черная кожаная патронная сумка с 60-ю патронами (еще 75 штук на бойца возилось в полковом обозе). Из огнестрельного оружия наиболее массовым было отечественное гладкоствольное кремневое ружье образцов 1798 и 1808 годов со стальным трехгранным штыком. Имелось также немало купленных за границей, трофейных и даже раритетов столетней давности – всего 28 разнокалиберных модификаций. Средний вес ружья составлял около 5 кг, на конце ствола выбивался его номер, а на прикладе вырезался

~95~

номер роты и первая буква названия полка. Ружье обычно носилось на плече, иногда – на ремне за спиной. Ружейный патрон состоял из бумажной гильзы, порохового заряда и круглой свинцовой пули. «Для обучения в рекрутском депо стрельбе, – сообщает история Белостокского пехотного полка, – отпускалось на каждого человека по 20 зарядов. Курс стрельбы ограничивался пальбой с трех расстояний: 100, 150 и 200 шагов. Стреляли в мишень величиной чуть ли не в добрые ворота. По словам современников, в расстоянии 300 шагов можно было свободно расхаживать под пулями при полной уверенности в безнаказанности прогулки». Кроме ружья, у рядового пехоты был также тесак в ножнах. Унтер-офицер был вооружен ружьем и полусаблей, офицер – шпагой. Тяжелая пехота действовала, как правило, в сомкнутых боевых порядках, а егеря – в рассыпном строю на пересеченной местности.

Регулярная кавалерия подразделялась на тяжелую (кирасиры, драгуны) и легкую (гусары, уланы), иррегулярную представляли казаки и некоторые степные народы империи. Полк тяжелой кавалерии состоял из 5-и эскадронов (по 150 сабель каждый) двухротного состава, легкой – из 2-х батальонов пятиэскадронного состава, казачий полк – из 5-и сотен. По предвоенной реорганизации в тяжелой кавалерии «запасным» стал один из пяти, а в легкой – два из десяти эскадронов. Кавалерийский корпус включал в себя две дивизии и подразделение конной артиллерии. Форменная одежда кавалерии была более яркой и разнообразной, чем в пехоте. Кирасиры носили кожаные каски, колеты из белого сукна, кожаные панталоны, а в бою – черные железные кирасы (офицеры – медные, с позолоченной чешуей). Драгуны имели схожий с пехотным мундир и кирасирскую каску. Уланы отличались высокой четырехугольной шапкой польского образца с белым султаном и этишкетными шнурами, куртками и «чакчирами» (обшитыми кожей панталонами), короткими сапогами. Живописнее всех выглядели гусары. Их «доломан»

~ 96 ~

(мундир венгерского покроя) был расшит на груди в 15 рядов белым или желтым шнуром, а чакчиры в каждом полку были своего цвета. «Ментик» (короткая куртка), по цвету полка, отороченный мехом, одевался поверх доломана или крепился на левом плече шнурами. Кивер был с белым султаном, вместо шинели имелся серый плащ без рукавов. И, наконец, снаряжавшиеся за свой счет казаки носили полукафтанье и шаровары темно-синего цвета, высокую черную баранью шапку, а татары, башкиры и калмыки – одежду национального кроя. Снаряжение всадника регулярной кавалерии состояло из лядунки на 30 патронов, водоносной фляги, а также нескольких сенокосных кос на эскадрон. Конское снаряжение у кирасир состояло из немецкого седла черной кожи с мундштуком и убором, чепрака, чушки и серого суконного круглого чемодана.

У драгун, улан и гусар были венгерские седла черной кожи с мундштуком и убором, вальтрап и чемодан. Иррегулярная кавалерия обходилась без шпор и обозов (каждый всадник имел второго, запасного, коня под вьюком). Нижний чин регулярной кавалерии имел карабин, пару пистолетов и саблю (кирасир – палаш). Улану вместо ружья полагалась пика. Казаки были вооружены ружьями, пистолетами, саблями и пиками разнообразных образцов, башкиры – даже луком и стрелами (французы прозвали их «амурами»). Атака русской регулярной кавалерии на противника производилась сомкнутым строем в две шеренги или сомкнутыми колоннами, обычно с дистанции 250 – 300 метров. Драгуны сражались конными и пешими, гусары, уланы и казаки предназначались для быстрых атак, разведки и сторожевой службы.

Армейская артиллерия была сведена в бригады: полевые, резервные и запасные (в бригаде 3 роты, в роте 12 орудий). Она состояла из крупнокалиберных (калибр определялся по весу снаряда) полупудовых и четвертьпудовых «единорогов», 12-фунтовых, 6-фунтовых, и 3-фунтовых пушек. Орудийные расчеты и упряжки состояли из 13 человек и 6 лошадей, 10

~ 97 ~

человек и 4 лошадей, 8 человек и 2 лошадей соответственно. В артиллерии на каждое орудие полагалось по три двухколесных, в упряжке тройкой, зарядных ящика, где находилось 120 зарядов – ядра, гранаты, картечь. Батарейные роты обычно вели огонь из полевых укреплений, а легкие действовали непосредственно в боевых порядках пехоты.

Российские инженерные войска были представлены двумя пионерными полками и некоторым количеством понтонных рот, которые были распределены по действующим армиям, отдельным корпусам и крепостям.

Знамена имели полки тяжелой пехоты, в полках регулярной кавалерии были штандарты. Знаменщиком всегда был унтер-офицер из дворян, его ассистентами – заслуженные «нижние чины».

ОСТЕН-САКЕН (Сакен фон дер Остен) Фабиан Вильгельмович (Фабиан Готлиб) [20(31).10.1752 (по другим данным, в 1750), РевельЮ – 7(19).4.1837, Киев], государственный и военный деятель, генерал-фельдмаршал (1826), князь (1832)

Отдельный корпус под командованием генерал-лейтенанта Ф.В. Остен-Сакена был сформирован в октябре 1812 года из части войск 3-й Западной армии. В дальнейшем он оперировал в белорусском и украинском Полесье, имея главной задачей сковать находившиеся в этом районе австрийский и саксонский корпуса, прикрыть движение главных сил армии под командованием адмирала П.В. Чичагова к Березине. В сущности, это формирование представляло собой небольшую армию, составленную из корпусов генералов П.К. Эссена и М.Л. Булатова, дивизии (в документах упоминается как «корпусной резерв») генерала И.А. Ливена. Всего тут было 45 батальонов пехоты, 32 эскадрона регулярной кавалерии, 7 казачьих, башкирских и калмыцких полков, 8 артиллерийских рот, 1 пионерная рота – 27 тысяч штыков и сабель при 92 орудиях. Многие пехотные полки этого корпуса были значительно меньше своей штатной численности, т.к. накануне марша на север оставили по одному батальону для охраны границы на Дунае. «Из всех русских армий, – сообщают историографы Смоленского уланского полка, – Дунайская армия была самая боевая и, как писал Государь, – храбрая.

~ 98 ~

Беспрерывно шесть лет воевала она с турками, почти не разряжая ружей. Состав армии был превосходный. Она почти вся состояла из широкоплечих, усатых ветеранов века Екатерины, времен потемкинских и суворовских. Многие солдаты, прослужившие более 20 лет, имевшие 40-45 лет от роду, участвовали в приступах Очакова и Измаила, в сражениях под Рымником и Батином; те, служба которых простиралась не свыше 18 лет и которым было от роду до 39 лет, участвуя в приступе Праги и в сражениях под Брестом и Мацеевицами, разгромили Польшу. Такая армия смело могла состязаться с войском, покрытом лаврами пирамид, маренго и Ульма, была готова поддержать всей мощью своей богатырской груди и русского штыка всякое отважное предприятие ея вождя».

Пожалуй, это не было сильным преувеличением, и свидетельство тому находим в другой полковой истории, на этот раз Тверских драгун. Составлявший ее в конце 19 века эскадронный командир капитан И.А. Мартынов нашел в архиве документы, рассказывающие о приключениях унтер-офицера Мальцова и рядового Гречишникова, попавших в турецкий плен летом 1810 года во время осады русскими войсками крепости Рущук на Дунае. Несколько месяцев их держали в подземной темнице закованными в кандалы, затем турецкий военачальник Али-паша отправил русских в г. Янину на работы в своем поместье. «Несмотря на хорошее содержание, – пишет историограф, – Мальцов и Гречишников воспользовались слабым надзором и бежали в Афон, в один из богатейших греческих монастырей. Своим трудолюбием и отличным поведением Тверцы заслужили здесь общую любовь и уважение. Когда впоследствии за беглыми пленными явилась команда турецких солдат, то монахи подкупили их начальника, дав ему 1000 пиастров, и таким образом спасли своих единоверцев от возвращения в неволю. В 1812 году проезжие купцы принесли на Афон известие о заключении мира между Россией и Турцией. Унтер-офицер Мальцов тотчас обратился к

~99~

настоятелю монастыря с просьбой отпустить его и Гречишникова домой. Ни увещевания и просьбы всей братии, ни привольная жизнь в богатом монастыре – ничто не могло удержать верных своей присяге драгун, стремившихся к родному полку. Игумен приказал переодеть их в священническое платье, снабдил деньгами и благословил на дальний путь. После долгого, утомительного странствования Мальцов и Гречишников добрались, наконец, до Герцогства Варшавского и 13 марта 1813 года явились в свой полк, который в это время стоял в селении Туржино, принимая участие в блокаде крепости Торн. Шеф полка генерал-майор Бердяев тотчас возбудил ходатайство перед генерал-инспектором всей кавалерии Великим князем Константином Павловичем о награждении возвратившихся из плена. По представлению Его Высочества Император Александр I приказал унтер-офицера Мальцова произвести в офицеры, а рядового Гречишникова – в унтер-офицеры».

Эссен Петр Кириллович  [11(22).08.1772 – 23.09(05.10).1844, С.-Петербург], генерал от инфантерии (1819), граф (1833). Происходил из лифляндских дворян.

Корпус генерал-лейтенанта П.К. Эссена, сформированный на основе 8-й пехотной дивизии, имел в своем составе 6 полков пехоты (Шлиссельбургский, Староингерманландский, Архангелогородский, Украинский, Олонецкий пехотные и 37-й егерский), 8 полков кавалерии (Серпуховский, Владимирский и Тверской драгунские, Лубенский гусарский, донской казачий Рубашкина, 4-й Уральский казачий, 2-й башкирский, 1-й калмыцкий), 4 артиллерийские роты и половину пионерной роты. Всего – 14 батальонов пехоты, 16 эскадронов регулярной кавалерии, 20 сотен иррегулярной конницы. Петр Кириллович Эссен родился в 1772 году, происходил из дворян Лифляндской губернии. Благодаря поддержке влиятельных земляков уже 5-и лет от роду был записан вахмистром в элитный Лейб-кирасирский полк, а три года спустя стал прапорщиком в Гатчинском батальоне наследника престола. В 1790 году начал уже настоящую строевую службу, участвовал в кампании против шведов.

~ 100 ~

Хорошие деловые качества и личная храбрость юного офицера в сочетании с протекцией влиятельных лиц позволили ему делать успешную карьеру. В 1791 году он уже подпоручик, в 1793 году поручик, в 1793 году капитан, в 1795 году майор, в 1796 году подполковник и затем полковник, в 1798 году генерал-майор и шеф Выборгского мушкетерского полка. В составе корпуса генерал-лейтенанта А.М. Римского-Корсакова участвовал в Швейцарском походе, хорошо показал себя в боях при Цюрихе, Дизенгофе и Шафгаузене, был произведен в генерал-лейтенанты и награждён боевым орденом. После возвращения на родину короткое время был Выборгским военным губернатором, затем вновь в строю, командовал дивизией. В кровопролитном сражении с французами при Прейсиш-Эйлау молодой генерал и его бойцы стояли как скала, взяли 2 вражеских знамени, несколько пушек и тысячу пленных. Затем П.К. Эссен был направлен в Молдавскю армию, отлично проявил себя на войне с турками, заслужил ряд боевых наград, в том числе золотую шпагу «За храбрость». В 1812 году это был уже зрелый, опытный и уважаемый в армии военачальник.

Отдельно стоит упомянуть шефа входившего в состав этого корпуса Лубенского гусарского полка, прямого потомка византийского императора Алексея Комнина, личность в русской армии поистине легендарную. «Алексей Петрович Мелиссино, – вспоминал один из его сослуживцев, – был блистательнейший человек во всех отношениях: замечательного ума и образования, говорил отлично на пяти языках, храбр как лев, но запальчив, красавец. Он был так классически правильно сложен, что служил образцом знаменитому ваятелю Фальконету для монумента Петра Великого на Сенатской площади, для чего въезжал на одном из прекрасных коней своих на покатый мост, нарочно для сего у пьедестала скалы устроенный. За измаильский штурм награжден Суворовым орденом Св. Георгия 4-го класса; в 1812 и 1813 годах прославился своими блистательными ударами с Лубенским гусарским полком, им

~ 101 ~

самим, посредством вербовки, сформированным». В Волковысском бою генерал-майор А.П. Мелиссино фактически командовал всей русской кавалерией.

 Энгельгардт Григорий Григорьевич (9 апреля 1758 или 1759, Курляндская губерния — 21 февраля 1833, Кустовичи, Гродненская губерния) — генерал-лейтенант в отставке, отличившийся в войнах с Наполеоном

Другой участник этого боя, шеф входившего в корпус П.К. Эссена Староингерманландского пехотного полка генерал-майор Г.Г. Энгельгардт, к своим 52-м годам имел за плечами славное боевое прошлое. Небогатый дворянин Курляндской губернии, потомственный военный, он совсем юным вступил каптенармусом в столичный Измайловский полк, дослужился там до сержанта, и, воспользовавшись гвардейской привилегией, перешел поручиком в Невский пехотный полк. Отличился на войне со шведами (2 пулевые ранения), и в награду за доблесть был в 1790 году послан в Санкт-Петербург с донесением об очередной победе. Императрица Екатерина II наградила храбреца майорским чином, а сменивший ее на престоле император Павел I сделал усердного служаку полковником, затем генерал-майором, шефом Староингерманландского полка.

В сражениях с французами при Аустерлице, Прейсиш-Эйлау и Фридланде Г.Г. Энгельгард получил несколько ранений, был отмечен боевыми орденами и золотой шпагой «За храбрость». Затем, без перерыва, четырехлетняя война с турками, новые испытания и новые награды, выдвинувшие ветерана в ряд наиболее опытных и уважаемых российских генералов.

Булатов Михаил Леонтьевич [12(23).12.1766, д. Гудово Пронского у-да Рязанской губ., — 27.02(11.03).1825, Омск], российский государственный и военный деятель, генерал-лейтенант (1823)

Корпус генерал-майора М.Л. Булатова формировался на основе 16-й пехотной дивизии, включал в себя 9 полков пехоты (Вятский, Выборгский, Старооскольский, Охотский, Мингрельский, Галицкий, Камчатский пехотные, 29-й и 45-й егерские), 6 полков конницы (Переяславский и Смоленский драгунские, Чугуевский уланский, донские казачьи Власова и Горина, 2-й калмыцкий), 2 роты артиллерии и половину пионерной роты. Всего – 18 батальонов пехоты, 16 эскадронов регулярной кавалерии, 15 казачьих и калмыцких сотен. Михаил Леонтьевич Булатов, 1766 года рождения, происходил из небогатых рязанских дворян. Военную карьеру начал рядовым

~ 102 ~

солдатом лейб-гвардии Измайловского полка, выслужил унтер-офицерский чин, в 1781 году перевелся из гвардии поручиком во Владимирский пехотный полк. Все последующие должности и звания заслужил своей шпагой: сражался с кавказскими горцами, турками (особо отличился при штурме Измаила), поляками, французами, шведами, получал награды за храбрость.

В 1799 году произведен в генерал-майоры, одно время служил в Свите Его Императорского Величества по квартирмейстерской части (предшественник Генштаба). Весной 1808 года, командуя полуторатысячным сводным отрядом, был окружен у Револакса превосходящими силами шведов, принял неравный бой, в котором был трижды ранен и взят в плен. После возвращения на родину предстал перед военным судом, но был полностью оправдан. Затем командовал дивизией в составе Молдавской армии, обрел новую славу и награды в боях при Бабадаге, Силистрии, Шумле и Рущуке, а за Батинское сражение получил орден Св. Георгия 3-й степени. Летом и осенью 1812 года его солдаты вели успешные боевые действия против наседавшего врага, особенно отличившись при Владимире-Волынском.

Ливен Иван Андреевич (Иоганн Георг, 24.05.1775, Киев – 14.02.1848, Митава), граф (1799), светлейший князь (1826) генерал-лейтенант, кавалер орденов: Св. Андрея Первозванного, Св. Георгия 3-й степени, Св. Владимира 2-й степени. Имел серебряную медаль «В память Отечественной войны 1812 г.» на Андреевской ленте.

Наконец, «корпусной резерв» составляла пехотная дивизия генерал-майора И.А. Ливена (бывшая 10-я пехотная). Она включала в себя 5 полков пехоты (Белостокский, Крымский, Ярославский пехотные, 8-й и 39-й егерские) и две артиллерийские роты. Еще перед маршем на Волынь дивизия была ослаблена выделением в гарнизон крепости Хотин Курского пехотного полка. Иван Андреевич Ливен родился в 1775 году в семье лифляндского барона, российского генерал-майора. В возрасте 4-х лет был записан отцом на военную службу каптенармусом артиллерии, получил, не являясь в полк, чины сержанта и штык-юнкера. В 15 лет начал действительную службу прапорщиком в Семёновском лейб-гвардии полку. В 21 год И.А. Ливен уже поручик и адъютант цесаревича великого князя Александра Павловича. Определенные дарования и близость к будущему императору позволили ему в течение

~ 103 ~

нескольких лет стать графом, генерал-майором и шефом пехотного полка своего имени. Весной 1801 года в этой стремительной карьере по какой-то причине произошел сбой, молодого генерала лишили командования, определив «состоять по армии». Но грянула война с французами, в которой И.А. Ливен, в отличие от некоторых других «паркетных» генералов, показал себя толковым командиром, отважно сражался и был ранен при Прейсиш-Эйлау, награждён «в воздаяние отличного мужества и храбрости» орденом Святого Георгия 3-го класса. Затем успешно воевал с турками на Дунае, а в кампанию 1812 года отличился в боях при Устилуге, Любомле и под Брест-Литовском.

Командир отдельного корпуса своего имени, Фабиан Вильгельмович Остен-Сакен был самым пожилым из участвовавших в Волковысском бою генералов, на тот момент ему исполнилось уже 60 лет. Этот выходец из эстляндской дворянской семьи еще юношей вступил рядовым в Копорский пехотный полк, сражался с турками под Хотиным и вскоре был произведен в офицеры. Воевал в Польше, участвовал во взятии Бендер и Измаила, за проявленную распорядительность и храбрость имел золотую наградную шпагу и несколько боевых орденов. В 1798 году был произведен в генерал-майоры, а спустя два года – в генерал-лейтенанты. В Швейцарском походе, прикрывая отход русского корпуса после неудачного Цюрихского сражения, был ранен пулей в голову и попал в плен. Вернувшись в Россию, продолжил службу, сражался с французами в кампанию 1806 – 1807 годов. Не без содействия своего давнего недруга генерала Л.П. Бенигсена был обвинен в неисполнении боевого приказа и отдан под суд. Вернулся в строй лишь в начале 1812 года, получил корпус в 3-й Обсервационной (затем Западной) армии.

~ 104 ~

Глава 9

Дороги сошлись у Волковыска

Война разгоралась, захватывая все большие территории, приобретая небывалый размах. Русские 1-я и 2-я Западные армии, отступая с боями под натиском более многочисленного противника, соединились 22 июля (3 августа) под Смоленском. Здесь они парировали фланговый удар противника и после двухдневных боев за город ушли дальше на восток. Затем были Бородинская битва, занятие французами Москвы и безуспешные попытки Наполеона заключить с царем на любых условиях («лишь бы честь была спасена») мирный договор. Проведя в сожженной Москве 36 дней, французский император двинулся в обратный путь, что закончился, как известно, полной катастрофой.

Положение фланговых корпусов, прикрывавших главную, чрезвычайно растянувшуюся, коммуникационную линию «Великой армии» с самого начала кампании было весьма затруднительным. В Прибалтике 10-й корпус маршала Э. Макдональда вместе с союзным Прусским вспомогательным корпусом генерала Ю. фон Граверта блокировали группировку русских войск под командованием генерал-лейтенанта И.Н. Эссена. На севере Беларуси постоянно усиливавшийся подходящими подкреплениями русский 1-й отдельный пехотный корпус генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна сдерживал 2-й армейский корпус маршала Н. Удино. Затем на помощь ему поочередно подошли 6-й (Баварский) корпус маршала Л. Гувьон Сен-Сира и 9-й корпус маршала К. Виктора. На юге, в белорусском и украинском Полесье, против русской 3-й Западной армии  оперировали  6-й  (Саксонский)  корпус дивизионного генерала Ш. Ренье и Австрийский вспомогательный корпус генерала К. Шварценберга. На их крайнем восточном фланге, против Бобруйской крепости и стоявшего у Мозыря русского корпуса генерал-лейтенанта

~ 105 ~

Ф.Ф. Эртеля действовала польская дивизия генерала Я. Домбровского.

Еще 23 июня (2 июля), сразу после перехода российской границы, Ш. Ренье оставил одно подразделение (гренадерский батальон Браузе) гарнизоном в г. Белостоке. В июле его корпус был развернут для сдерживания противника на заболоченной, труднопроходимой местности по линии Брест-Литовск – Кобрин – Янов – Пинск протяженностью в 170 верст. Русские, перейдя в наступление, выбили 13(25) июля небольшой отряд саксонской кавалерии из Брест-Литовска, а 15(27) июля окружили и разгромили в Кобрине пехотную бригаду генерала Г. Кленгеля, пленив ее остатки. Спешивший туда на помощь Ш. Ренье опоздал и был вынужден отступить к Слониму, где соединился с Австрийским вспомогательным корпусом. Совместно они контратаковали 3-ю Западную армию П.В. Тормасова, навязали ему сражение 31 июля (12 августа) при Городечно, после чего заставили русских отступить до р. Стырь на Волыни.

Некоторое время, при установившемся равновесии сил, активных действий в этом районе не проводилось, но они возобновились после подхода с юга Дунайской армии. 22 сентября (4 октября), после отъезда А.П. Тормасова (его направили к М.И. Кутузову), адмирал П.В. Чичагов принял командование над объединенной 3-й Западной армией и повел наступление на Брест-Литовск. Город был взят без боя, противник ушел за Буг. 20 сентября (2 октября) занимавший район Пинска австрийский отряд генерал-майора И. Мора получил приказ присоединиться к главным силам своего корпуса, отступавшего под натиском русских с Волыни в южные поветы Гродненского департамента. С марша он послал в Слоним курьера предупредить Я. Конопку и А. Биспинга о грозящей их полкам опасности. А она была уже близка. Не дойдя до Брест-Литовска, австрийская бригада была атакована 23 сентября (5 октября) у Кобрина авангардом армии

~ 106 ~

П.В. Чичагова, после чего повернула к северу на Пружаны, оттуда прибыла 26 сентября (8 октября) в Беловеж, далее через Свислочь и Волковыск достигла 29 сентября (11 октября) естечка Мосты и переправилась там через Нёман. Два дня спустя генерал И. Мор прибыл в Гродно, где уже находился полк А. Биспинга.

Генерал Я. Конопка полученному предостережению значения не придал, и все тянул с выступлением своих гвардейцев из Слонима к Минску. В итоге подвергся на рассвете 7(19) октября внезапному нападению многочисленного отряда противника под командованием генерала Е.И. Чаплица, был разгромлен и сам попал в плен. Известно, что после этого русские высылали из Слонима разведывательные казачьи отряды до самого Новогрудка, которые затем отошли к Мостам и Деречину. О том, что примерно в середине октября в Волковыске «власть переменилась», свидетельствует письмо бывшего при армии П.В. Чичагова тайного советника К.Я. Булгакова(исполнял обязанности гражданского губернатора освобожденных территорий Гродненской губернии). «Я здесь продолжаю губернаторствовать, – пишет он своей жене 25 октября из Брест-Литовска. – Губерния моя ежедневно увеличивается очищением войсками нашими одного повета за другим, теперь уже Слоним и Волковиск чисты».

Более подробных сведений об этом первом возвращении русских войск в Волковыск не сохранилось. Можно предположить, что ситуация была подобно той, что и в близком Слониме. «Город Слоним, – вспоминал О.А. Пржецлавский, – по своему положению на большой дороге, составлял такой проходной пункт, что в нем одни войска беспрестанно сменялись другими. После Прусаков, Австрийцев, Саксонцев, появлялись Русские, а за ними опять разные Германцы. В крае, по распоряжению главного правителя великого княжества Литовского, находившегося в Вильне, дюка де Бассано, введены уже были учреждения и формы Наполеоновского правления. В

~ 107 ~

Слониме был подпрефектом тамошний помещик Феликс Броньский. У него всегда были готовы два мундира: один по Французской, другой по Русской форме, и он надевал то тот, то другой, делаясь попеременно, как Протей, то подпрефектом, то предводителем, смотря по тому, которой из воюющих держав войска вступали в его город. Он был как нельзя более на своем месте, одинаково приветливый и ладивший и с теми, и с другими. Он обладал замечательным даром слова и до того способен был проникаться по обстоятельствам своею двойною ролью, что в именины Наполеона (15 Августа), когда в Слониме были Саксонцы, он в церкви «каноников регулярных» сказал прекрасную речь и от сердечного умиления плакал; потом, когда осенью наступил какой-то царский праздник, и в Слониме были уже Русские, он, в той же церкви, произнес не менее трогательный спич, также с аккомпанементом слез».

Важное решение, имевшее следствием ряд крупных боев (в т.ч. и волковысский) на заключительном этапе кампании, было принято в столице Российской империи в конце августа 1812 года. Речь идет о т.н. «Петербургском плане» окружения и уничтожение на рубеже р. Березина отступающих из Москвы войск Наполеона, разработанном в окружении императора Александра I. К середине сентября курьеры доставили фельдмаршалу М.И. Кутузову, адмиралу П.В. Чичагову, генералам П.Х. Витгенштейну и Ф.Ф. Штейнгелю царские рескрипты с оперативными задачами для их войск, сроками и маршрутами выдвижения в назначенный район. Третьей Западной армии предстояло следовать через Брест, Пинск и Минск к Борисову и занять оборону по течению рек Улла и Березина. Ей отводилась роль «наковальни», на которую неизбежно попадет отступающая на запад через «борисовский коридор» вражеская армия. А «молотами» должны были стать преследовавшая ее главная группировка русских сил М.И. Кутузова и наступавшие с севера корпуса П.Х. Витгенштейна и Ф.Ф. Штейнгеля. Имея значительное

~108~

превосходство в силах над противником, русские армии должны были уже к 20 октября одновременными и скоординированными действиями окружить «Великую армию» в районе Березины и уничтожить ее. Задумка была, в общем, толковая, и, как известно, чуть было не удалась.

Между тем Саксонский корпус и Австрийский вспомогательный корпус отступили на территорию Герцогства Варшавского и стали у Дрогичина, прикрывая столицу. Здесь Ш. Ренье впервые в эту кампанию получил подкрепление – саксонскую маршевую часть майора фон Туммеля (1690 чел.) и французскую бригаду (3,2 тыс. чел.) из состава 32-й пехотной дивизии П. Дюрютта. Компенсировал свои предыдущие потери и австрийский корпус К. Шварценберга.

Русская армия простояла в окрестностях Брест-Литовска две недели, собирая продовольствие на предстоящий бросок к Березине. Оставив на месте для сковывания находящегося за Бугом противника усиленный корпус (фактически к тому времени армию) генерала от инфантерии Ф.В. Остен-Сакена, главнокомандующий, получив от царя «нагоняй» за промедление, повел 18(30) октября свои главные силы на северо-восток. Прощаясь, адмирал сказал генералу: «Беспокойте неприятеля и старайтесь завязать с ним дело, прежде чем я удалюсь на дальнее расстояние. Не теряйте его из виду».

Менее чем через сутки об этом узнал К. Шварценберг. Не медля, он переправил свой корпус через Западный Буг у Дрогичина и двинулся на Бельск, Волковыск и Слоним вдогон за колоннами П.В. Чичагова. Корпусу Ш. Ренье было поручено выдвинуться к м. Клещели у Высоко-Литовска для прикрытия правого фланга австрийцев от находившейся у Брест-Литовска группировки Ф.В. Остен-Сакена. Но и тот, выполняя данное ему поручение, не терял даром времени. Оставив для охраны губернского центра Белостокский пехотный полк, он направил свои войска двумя колоннами вначале по правому берегу Буга к

~109~

Нареву, а затем, преследуя отходивший Саксонский корпус, – на Беловеж и Порозов.

Мелиссино Алексей Петрович Родился в 1759 г. в С.-Петербурге, убит 15.08.1813 г. под Дрезденом. Награды: ордена Св. Анны 1-й ст., Св. Георгия 4-го кл., один иностранный;
золотая сабля «за храбрость» с алмазами.

В авангарде, которым командовал генерал-майор А.П. Мелиссино, были 37-й егерский, Лубенский гусарский, казачьи донской Чикилёва и 4-й Уральский полки при двух конных орудиях. Передвижения войск осуществлялись в основном по почтовым и проселочным дорогам, которые и полвека спустя, как свидетельствует отчет производившего военно-статистическое описание Гродненской губернии офицера российского Генштаба, осенью и в начале зимы были в очень плохом состоянии. «Дороги тут между октябрем и январем, – сообщает поручик, – бывают так дурны, что не только вывоз леса и лесоматериалов, но и подвоз по ним на рынки самых необходимых жизненных продуктов приостанавливается».

Последующие полторы недели маневров, частных боев и стычек двух противоборствовавших корпусов (русский был вдвое сильнее), стали прелюдией к двухдневному Волковысскому сражению. «Вчерашнего дня (20 октября по ст. ст. – В.Л.) поутру в 8 часов, – рапортовал начальник авангарда своему командованию, – атаковал я неприятеля, находившегося от местечка Высокого в четырех верстах, по дороге к Семятичи. Но как мы не имели позади себя подкрепления, чтобы отрезать им ход со стороны Буга, то продолжив сражение четыре часа, и не могли ничего более сделать, как вытеснить неприятеля с его позиции, преследуя более пятнадцати верст до непроходимых лесов и болот, куда неприятель скрылся и где он не мог быть мною далее преследован, по причине несостояния у меня егерей. При сем случае, кроме убитых, взято в плен венгерских гусар 75 человек, в числе которых есть довольная часть тяжело раненых. С нашей же стороны убит один казак и ранено шесть человек».

Серьезные боестолкновения передовых отрядов имели место 22 октября (3 ноября) возле Высоко-Литовска (ныне

~ 110 ~

г. Высокое), 27 октября (8 ноября) возле Рудни и 1(13) ноября под Горностаевичами. По ходу движения войск случались и менее масштабные, но столь же ожесточенные схватки, об одной из которых 80 лет спустя поведал историограф Чугуевского уланского полка поручик В.Н. Хлебников. «28 октября разъездами открыта неприятельская пехота, засевшая в стодоле (сарай для повозок и скота. – В.Л.), о чем и дано знать начальнику передового отряда, ротмистру Хмалдзеву, который и окружил ее с помощью двух эскадронов Чугуевского и Лубенского полков и частью казаков и калмыков. Осажденные защищались упорно; к тому же вскоре пришло известие, что идет небольшой отряд французской пехоты, с которым уже столкнулся разъезд, причем отхватил 7 пленных, а остальные, отстреливаясь, отступают к Плоскому. Тогда ротмистр Хмалдзев оставил калмыков наблюдать за осажденными, бросился по указанию разъезда к пехотному отряду и окружил его; тот потерял несколько человек убитыми и 57 пленными. С наступлением ночи, когда осажденные отказались от сдачи, стодолу зажгли; вместе с нею сгорели и храбрые ея защитники, кроме одного, решившегося выбежать».

Где-то рядом в эти дни сражались и входившие в тот же корпус генерала М.Л. Булатова кавалеристы Смоленского драгунского (позднее уланского) полка. «Наблюдая за действиями поляков, – читаем в их полковой истории, – наши разъезды рассеяли несколько банд литовских инсургентов». Скорее всего, этими «инсургентами» были конные жандармы, пешие егеря или национальные гвардейцы Гродненского департамента ВКЛ, к которым примкнули и другие патриотически настроенные добровольцы. Еще 23 октября Ф.В. Остен-Сакен направил командирам подчиненных корпусов приказ «отрядить часть войск под начальством опытного, деятельного и благоразумного начальника для истребления скопищ неблагожелательствующих нам поляков по дистанции от Бреста до Белостока и особенно стараться захватить

~111~

Беловежского помещика полковника Энгельгардта, управляющего шайками». Результаты этой войсковой операции неизвестны, потери ее участников были весьма ощутимыми. В полковой истории Лубенского гусарского полка поименно перечислены 2 раненых офицера, 8 погибших унтер-офицеров и рядовых, еще 25 гусар пропали без вести, «а кроме того попался в плен разъезд во главе с юнкером Канарским с 24 гусарами при трех унтер-офицерах».

Поручик 147-го пехотного Самарского (ранее Украинского) полка, составлявший в конце 19 века полковую историю, подошел к своей задаче весьма ответственно, собрал и переработал множество документов, подробно проследив боевой путь своих предшественников в 1812 году. «23-го октября «украинцы» с другими полками своего корпуса, – сообщает он, – прибыли в Высоко-Литовск и на следующий день готовились продолжить движение к д. Семятице, т.к. предполагалось, что еще не все неприятельские войска переправились через Буг. Поутру 24-го было получено неожиданное известие, что неприятельские корпуса не только успели переправиться через Буг, но находятся уже за Наревом и поспешно следуют к Волковыску, имея арьергард в д. Песках на р. Нареве. Узнав об этом, генерал Сакен переменил направление движения своего отряда на м. Беловеж. На этом пути находился обширный Беловежский лес, который сильно стеснял движение наших войск. Чтобы обеспечить свой тыл от нападений неприятеля, генерал Сакен выслал вперед корпус Булатова, приказав ему вытеснить неприятельский арьергард из д. Песок и прогнать его на правый берег реки Нарева. Только после того, как это было исполнено, Украинский полк вступил в Беловежский лес и 29-го октября достиг Беловежа, а на следующий день, продолжая движение через лес, перешел в Рудню. К тому времени саксонский корпус Ренье отступил от берегов Нарева к м. Порозову, а Шварценберг со своим корпусом был уже на пути из Волковыска к Слониму. Выйдя из

~ 112 ~

Беловежского леса, весь корпус генерала Эссена подошел к м. Порозову и, пройдя его, построился в боевой порядок у д. Горностаевич. Начальник отряда, генерал Сакен скрывал пока наши силы от неприятеля. Он ожидал прибытия корпуса Булатова, который, следуя сзади по той же дороге, не успел еще присоединиться к отряду. По прибытии Булатова генерал Эссен намеревался атаковать левый фланг Ренье с тем, чтобы отрезать его от войск Шварценберга следующих к Слониму; а чтобы облегчить нападение, решил немедленно овладеть лесом, лежащим впереди предполагаемого пункта атаки. «Украинцы» находились еще у Горностаевич, когда из отряда Эссена были высланы два егерских полка, которые зашли в лес, но были затем сильно атакованы неприятельской пехотой и встречены артиллерийским огнем, что заставило генерала Сакена направить к ним подкрепления. Неприятель сосредоточил жаркий огонь против леса, но подошедшие полки Украинский, Шлиссельбургский и Олонецкий вошли в лес и принудили неприятеля отступить. Заняв лес, Украинский полк и другие войска отряда с минуты на минуту ожидали прибытия отряда Булатова, но он подошел только ночью, чем воспользовался Ренье: осознавая опасность, угрожающую его флангу, противник отступил к Волковыску».

В красочных и весьма объективных воспоминаниях генерала К. Функа этот эпизод освещен более подробно, и несколько иначе. «О передвижениях корпуса Сакена мы тоже мало что знали. Рейнье продолжал марш без перерывов, двигаясь то вперед, то в сторону, чтобы избежать нападения превосходящих сил противника и не позволить Сакену последовать за князем Шварценбергом или двинуться на Варшаву. Мы ушли от Белостока, проследовали через болота Нарева и снова попытались приблизиться к австрийцам. 12 ноября (новый стиль. – В.Л.) мы заняли территорию, расположенную между двумя дорогами: из Пружан через Порозов на Волковыск и из Ружан через Подороск на

~ 113 ~

Волковыск. Под этим городом обе дороги сливались в одну, которая вела к местечку Мосты на Нёмане, а потом дальше в Гродно и Вильно; в самом городе она пересекались дорогой из Белостока, ведущей через Слоним и Несвиж в Минск и далее в Бобруйск. Обосновавшись в середине между дорогами на Порозов и Подороск, Рейнье оставил противника в неизвестности относительно того, намеревался ли он вступить в бой, объединиться через Волковыск с австрийцами или вернуться в Белосток. Он разместил свою штаб-квартиру в старом замке у местечка Лапеница, которое лежит в болотистой низменности и через которое на расстоянии получаса пути ведет широкая гать к протянувшейся с юга на север возвышенности. Здесь дивизии стали таким образом, что дорога из Подороска в Волковыск и лежащий на ней городок Изабелин остались у них сзади. Первый батальон полка Принца Фридриха Августа занял вместе с двумя эскадронами драгунов и двумя пушками под командованием майора фон Берга полка Поленца проход Рудня на болотах Нарева. Несколько дней назад там проходило сражение, и со слов пленных можно было заключить, что Сакен намерен снова объединиться со своим посланным для наблюдения за австрийцами корпусом, который еще не вышел из Ружан. Предполагалось, что он пройдет под городом Новый Двор через болота, и что дорога из Волковыска в Слоним была для нас еще свободна. Чтобы дать время подразделению под Рудней снова присоединиться к нам, Рейнье сделал привал под Лапеницей. Перед местечком на возвышенности стояла огороженная церковь, отделенная узкой долиной от невысоких холмов. Далее простиралась широкая, окаймленная лесом, равнина, по которой проходила дорога из Порозова в Волковыск. Отдельные участки леса простирались до самых холмов, на вершинах которых, на правом фланге, стояла наша конная разведка, наблюдавшая дорогу из Порозова.

Рано утром 13 ноября генерал-майор фон Габленц сообщил, что на ней показалось большое количество вражеской

~114~

пехоты и кавалерии. Ренье приказал второй дивизии немедленно продвинуться к местечку и занять батальоном и двумя пушками холм с церковью. Сам он поспешил к авангарду и прибыл туда в тот момент, когда он отступал под натиском русских; он послал генерал-лейтенанту Функу (мемуарист пишет о себе в 3-м лице. – В.Л.) приказ выдвинуть гренадерский батальон в долину под церковью, а сам остался впереди, чтобы наблюдать за врагом. При отступлении конный авангард дошел до второго из двух холмов, более удаленного от местечка, и отделенного от первого глубоким оврагом. Генерал Габленц, прибывший к гренадерскому батальону, при котором находился Рейнье, заметил, что русские могут захватить незанятый холм. Генерал Функ немедленно вывел на холм батальон легкой пехоты и занял также примыкавшую к нему рощу. Благодаря этому русские были задержаны, а саксонская кавалерия могла снова продолжить движение. Тем временем Рейнье побывал на обоих холмах, осмотрел позицию батальона легкой пехоты и распорядился удерживать до вечера отдельно стоявшую рощу. По его мнению, бой был окончен, потому что русские не имели с собой пушек и, вероятно, хотели лишь провести рекогносцировку. Уже повернувшись, чтобы двинуться в Лапеницу, он был задержан прибывшим из Волковыска дивизионным генералом Дюрюттом, который склонил его к попытке, не вызванной какой-либо необходимостью. Заросли на этом холме образовывали как бы подкову, один конец которой тянулся к занятой нашей легкой пехотой роще, а другой, гораздо больший, – в направлении спуска к местечку. Противник еще не полностью покинул это место, и Дюрютт хвастливо заявил, что два его французских батальона могут быстро очистить весь лес. Присутствие при этом разговоре военного юриста государственного совета, присланного герцогом Бассано из Вильно, чтобы осведомится о состоянии корпуса, придало этому заявлению оттенок скрытого упрека. Ренье вознегодовал и тут же приказал выдвинуть в боевую линию батальон Ангера,

~ 115 ~

обстрелять лес из двух пушек картечью и взять штурмом лес. Сам он поскакал к конной разведке, чтобы и там возобновить бой.

Между тем, русские были в лесу гораздо сильнее, чем мы предполагали. Заметив наше намерение, они начали скапливаться на одном из участков, чтобы атаковать нас с фланга; батальону пришлось разделиться и послать две роты направо. Чтобы достичь края леса, он должен был пройти расстояние почти в 500 шагов по густому, высотой по локоть, кустарнику. Русские егеря выждали, пока гренадеры запутаются в этом кустарнике и встретили их перекрестным огнем, от которого погибла лошадь майора Ангера, и было убито немало солдат. Возникла минутная заминка, но подоспевшие сюда командиры выправили ситуацию, и роты достигли края леса на обеих сторонах, не пытаясь, однако, продвинуться внутрь. Тем временем противник подобрался почти к самым позициям наших пушек, которые благодаря хладнокровным действиям офицера артиллерии лейтенанта Хирша были своевременно увезены.

Возвратившийся из авангарда Ренье счел необходимым поддержать войска на холме и послал им в помощь остаток дивизии, а именно два батальона, так как пятый был при конном авангарде. Гренадеры Шпигеля сразу поспешили через маленький участок леса, заняли его и повернули в лесу направо, чтобы атаковать большой участок с тыла, но встретили сильное сопротивление. Русские, казалось, восприняли нашу атаку как попытку отрезать их от дороги на Порозов, и поэтому выдвинули к лесу свои резервы. Их сильный огонь очень мешал гренадерам и подошедшему сюда батальону Безе обосноваться в большом участке леса, и бой тянулся уже несколько часов. Наконец, легкий батальон должен был выдвинуться из занятой им рощи и попытаться пробиться к своим. В то время как легкая пехота пробегала по открытому пространству, где она обстреливалась с фронта и фланга, можно было услышать, как

~ 116 ~

они кричат друг другу: не стрелять, положиться только на штыки. Они сдержали слово; не оглядываясь на упавших по дороге, они достигли указанного пункта, и врагу пришлось спешно покинуть большой лесной участок, чтобы не оказаться отрезанным. Штыки в этом случае действительно решали все, так как не имевшие их русские егеря в ближнем бою лишались преимуществ своего превосходного стрелкового оружия. Теперь русские отступали повсеместно, преследуемые саксонцами, которые ввели в бой все силы, оставив в резерве только две роты батальона Безе. Ренье тем временем продвинулся вперед с конным авангардом, и, определив ему место для ночевки, возвратился к пехоте. Он распорядился остановить преследование противника, с темнотой отвести войска обратно в лагерь, после чего обратился к генералу Дюрютту с вопросом: считает ли он теперь, что саксонцы могут сражаться сами, без его помощи? Доказательством этого послужила потеря второй дивизией 2 офицеров и 107 солдат убитыми и тяжело раненными, что, кажется, едва ли было упомянуто в посланном в Саксонию донесении об этом бое. Вероятно, бесполезность этого деяния и стала причиной его замалчивания; но войска не были виновны в том, что впустую демонстрировали храбрость в бою, и н~ справедливо лишались заслуженного признания.

Теперь мы были уверены, что Сакен был совсем близко, и Ренье должен был поменять свою позицию, не ожидая подразделения из Рудни. Наши раненые были еще вечером отправлены в Волковыск, а оттуда их переправили через Мосты в Гродно. Их состояние вызывало глубочайшее сочувствие; чтобы увезти их по совершенно испорченным внезапно наступившими сильными холодами дорогам, у нас не было иного транспорта, кроме здешних плохих крестьянских повозок, езда на которых была трудно переносимой даже для здоровых людей. Только немногие из несчастных достигли госпиталя, большинство раненых, даже тех, кто имел относительно легкие ранения, умерли в пути».

~ 117 ~

Генералу Ш. Ренье было вполне ясно, что на следующий день сюда от Пружан и Порозово подтянуться главные силы русских, и удержаться против их почти двукратного численного превосходства на этой позиции без помощи австрийцев ему, пожалуй, не удастся. Нужно было, не медля, искать более удобное место для неизбежного скорого сражения и звать на помощь корпус К. Шварценберга, благо тот еще находился относительно недалеко, в окрестностях Слонима.

Между тем, прибывший 25 октября (6 ноября) в Слоним, П.В. Чичагов получил донесение, что вслед ему идёт австрийский корпус. Это вносило нежелательные коррективы в пока довольно успешно выполнявшийся «петербургский план». Адмирал ускорил движение своих колонн в направлении Минска. А чтобы затруднить движение идущему вслед противнику, он распорядился, чтобы находившийся в арьергарде казачий отряд (5 сотен сабель) полковника А.И. Чернышева занял лежавшие на пути у австрийцев местечки Зельва и Деречин. Утром 27 октября (8 ноября) казаки вошли в Зельву, где полковник узнал от «еврейской почты», что Волковыск занят неприятелем, а в м. Мосты власти собирают людей и материал для устройства переправы через р. Нёман. Туда немедленно была послана часть отряда, казаки разогнали строителей и сожгли заготовленный лес. Разведка была выслана и к Волковыску, но на полпути разъезд увидал вдали идущую навстречу вражескую кавалерию (2 полка) и поспешил обратно. Прежде, чем австрийские гусары подошли к речке Зельвянке, все переправы через нее были уничтожены, а возле бродов засели русские стрелки. Вечером А.И. Чернышев получил новый приказ адмирала – установить связь с корпусом генерала П.Х. Витгенштейна. Пользуясь ночной темнотой, его отряд оторвался от противника, переправился через Нёман и двинулся к Лепелю.

~ 118 ~

Глава 10

День первый. Сквозь метель

В 3 часа ночи 2(14) ноября на биваках саксонского корпуса у местечка Лапеница, что в 6 верстах южнее Волковыска, барабаны пробили пехоте «общий сбор», а горнисты сыграли кавалеристам сигнал «седлать». Подгоняемые унтерами озябшие в холодной ночи, не выспавшиеся и голодные, солдаты нехотя поднимались с подстилок из сосновых ветвей у погасающих костров, наскоро перекусывали остатками вчерашнего ужина, разбирали составленное в козлы оружие и строились в ряды на перекличку. Погибших во вчерашнем бою солдат, кажется, так и не успели похоронить…

Час спустя корпус выступил на марш двумя большими колоннами. Первая шла к Волковыску прямой дорогой, Пружанским трактом через село Ясеновица, вторая – отклонившись правее, через местечко Изабелин на Ружанском тракте. Около 10 часов утра они достигли речки Волковыи, прошли через город и стали лагерем на равнине за его северной окраиной, где уже находилась французская дивизия П. Дюрютта. Проходя м. Изабелин, откуда на восток тянулась дорога к Слониму, командир саксонского корпуса отправил туда к генералу К. Шварценбергу своего адъютанта лейтенанта Вентимилля с последними новостями и настоятельной просьбой о помощи.

Осмотревшись, генерал Ш. Ренье, уже не сомневавшийся в неизбежности скорого боя с наседавшим противником, принял следующую диспозицию. В городе для охраны переправ был оставлен гренадерский батальон майора фон Шпигеля. Мосты при дорогах заняли ротой на каждом, другие переправы контролировали по несколько взводов, по ту сторону речки в качестве полевого караула находился гусарский эскадрон из полка фон Энгеля. На возвышенности широкого двора иезуитского костела Ш. Ренье распорядился поставить

~ 119 ~

артиллерийскую батарею, которая держала под прицелом все ведущие в город переправы. Остальные войска расположились на неширокой, но довольно протяженной равнине за северными окраинами города.

На западном, правом, фланге встала 21-я пехотная дивизия, на левом – 22-я пехотная дивизия, еще левее – кавалерия. За саксонской пехотой во второй линии находилась французская дивизия. Правый фланг позиции был защищен крутыми склонами возвышенности и рекой Росса, левый прикрывали болотистые берега речки Волковыя и близкий тут лес. Едва все перестроения были завершены, как в полдень за речкой, на высотах южнее города, замаячили передовые казачьи разъезды. Самые смелые из них пробовали подобраться к мостам, но после короткой перестрелки с полевым караулом противника отошли на безопасное расстояние.

Прибывшая раньше саксонцев к Волковыску 32-я пехотная дивизия доставила сюда из Белостока часть обозов и полевое казначейство 7-го корпуса. Получив доклад об этом, главнокомандующий распорядился выдать назавтра солдатам их давно не выплачиваемое денежное содержание. Во второй половине дня имело место незначительное, казалось бы, событие, имевшее, однако, весьма существенные последствия. Генерал Ш. Ренье, осмотрев отведенное ему для постоя жилье (кажется, это была усадьба шляхтича Немчинова на восточной окраине города), не пожелал в нем оставаться. Гродненский краевед Е.Ф. Орловский сообщает, что «ему не понравилась грязь в приготовленном для него доме, и он велел приготовить для себя другое помещение». Попавшие в неловкое положение волковысские власти предложили генералу роскошный фольварк Бискупицу шляхтича И. Гелвановского за восточной окраиной города, и он был не против. Но, как пишет в своих мемуарах К. Функ, «все его окружение настаивало на том, чтобы остаться в Волковыске. Начальник главного штаба и интендант не желали хлопот с перевозкой обозов и денег; офицеры штаб-

~120~

квартиры, которые радовались давно желанной возможности переодеться и отдохнуть, предвидели, что в Бискупице им придется довольствоваться очень малым; Дюрютт тоже не желал покидать свою хорошую квартиру (в плебании. – В.Л.), тем более что разведка польских повстанцев принесла, как верили, достоверное сообщение, что Сакен все еще находится в Порозове. Всеми убеждаемый Ренье согласился, наконец, против своей воли остаться хотя бы на эту ночь с другими генералами, интендантством и полевым казначейством в городе, прикрытом лишь полевым караулом. Тем не менее, он не был спокоен, велел держать своих лошадей оседланными, и так как около 11 часов вечера ему пришло на ум, что гренадеры Шпигеля, утомленные вчерашним сражением, не расположены к бодрствованию, приказал трем ротам французов сменить их на мостах». Волковысский краевед ксендз В. Толочко, работавший в начале прошлого века с документами костельного архива, однозначно свидетельствует, что на эту ночь Ш. Ренье и его генералы перебрались в здание плебании, находившееся у фарного костёла за речкой, при Слонимском тракте.

Пока саксонцы и французы обустраивались на новой позиции, густые колонны русских войск начали прибывать в Изабелин – местечко в 3,5 верстах юго-восточнее Волковыска. С двух сторон его торговой площади высились два внушительных каменных строения – католический храм и кальвинистский собор, вокруг располагалось с полсотни деревянных домов. Немного на отшибе стоял просторный господский двор местного владельца князя К. Грабовского (хозяин был в отъезде), который и определили под Главную квартиру Ф.В. Остен-Сакена. Сюда на исходе светового дня к нему прибыли добравшиеся кружным путем посланцы (их имена неизвестны) волковысского еврейского кагала. Среди различных сведений разведывательного характера они указали и дом, первоначально назначенный для постоя неприятельских генералов, вызвавшись быть к нему проводниками.

~ 121 ~

Возможность разом обезглавить весь вражеский корпус была слишком заманчивой, и упустить ее было нельзя. В штабе Ф.В. Остен-Сакена тут же составили план, по которому три отряда (в каждом батальон пехоты и сотня казаков) должны были под покровом темноты одновременно подойти к городу с разных сторон и внезапной атакой захватить его. Главная задача возлагалась на командира егерской бригады полковника И.П. Белокопытова, который должен был обойти со своим отрядом город справа, прорваться к штаб-квартире Ш. Ренье (о ее смене проводники не знали) и захватить его вместе с другими ночевавшими там генералами. Два других отряда возглавляли полковники О.М. Второв и В.Н. Шеншин. За передовыми следовали сильные резервные колонны с артиллерией. Около 8 часов вечера утверждённый Ф.В. Остен-Сакеном план операции был доведен до исполнителей, а за два часа до полуночи русские колонны в полной темноте двинулись почтовым трактом на Волковыск. Войскам было приказано продвигаться скрытно и без шума, чтобы не насторожить аванпосты противника.

Погодные условия способствовали внезапному нападению. «В эту ночь, – свидетельствует описание боевого пути 147-го пехотного Самарского (ранее Украинского) полка, – была ужасная погода. Шел снег и, вследствие сильного порывистого ветра, разыгралась метель. Войска с трудом продвигались вперед: ветер затруднял дыхание и пронизывал насквозь, леденя лицо и руки, а густые хлопья снега залепляли глаза и не дозволяли различать предметы в нескольких шагах, образуя сплошную снежную завесу. «Украинцы» незаметно подошли к спящему Волковиску. Осталось только перейти речку, на правом берегу которой стоял город, но шорох при подъеме рогатки у заставы перед мостом дошел до слуха часовых неприятельского пикета, стоявшего неподалеку, на правом берегу речки. Пикет начал стрелять и сделал тревогу, но «украинцы», не обращая внимания на саксонских часовых, продолжили движение. Они ворвались на улицы и разгоняли

~ 122 ~

встречавшиеся им на пути неприятельские отряды, которые собирались в различных местах и находились в страшном замешательстве. Непогода разыгрывалась все сильнее, до крайности затрудняя движения обеих сторон: случалось, что неприятель пропускал наши войска совершенно беспрепятственно, принимая их, вследствие метели, за своих, а некоторые из наших колонн сбивались с пути».

События 3(15) ноября в Волковыске хорошо освещены в записках К. Функа, и в его изложении неоднократно затем повторялись (с разной трактовкой) в работах российских и зарубежных военных историков. «В 2 часа ночи, – вспоминал генерал, – внезапно послышался страшный шум, крики «ура» казаков, и в дома полетели пушечные ядра. Полевое охранение было атаковано большими силами кавалерии, и, пока оно отбиваясь отходило к мостам, юные французские новобранцы, испугавшись топота копыт в темноте ночи, приняли саксонских гусаров за противника, выстрелили из своих ружей и бежали прочь. Теперь казаки, уланы и драгуны проникли в город, а за ними следом и многочисленная русская пехота. Все произошло настолько быстро, что они явились у штаб-квартиры почти в одно время с посланным вперед сообщением, и у Ренье уже не было времени сделать какие-либо распоряжения. Если бы не присутствие духа оказавшегося здесь офицера, лейтенанта фон Петриковски из второго легкого пехотного полка, то штаб-квартира была бы захвачена. Он собрал на берегу 30 своих солдат, тихо затаился у моста, отделенный от него узким притоком, пока не удостоверился, что услышал русские слова, и тогда внезапно открыл огонь. Враги, обстреливаемые с правого фланга, отхлынули, а уже перешедшие на ту сторону не рискнули продвигаться дальше. Тем временем в городе все проснулись; генералы Функ и Габленц быстрее всех были на месте, и хотя первый упустил свою лошадь, он пешком, прямо через сады, быстро достиг равнины перед городом, где встретил спускающийся из лагеря отряд. Это были роты гренадеров,

~123~

смененные несколько часов назад в карауле у моста, которые не нашли себе ни одной хижины для отдыха и расположились возле костров прямо на снегу. Разбуженный пушечным громом и выстрелами майор Шпигель повел их в город, чтобы обходными путями добраться до мостов. Генерал Функ спешно направил его туда, а сам с генералом Габленцем, который только что поднял тревогу в лагере, стал собирать на равнине войска своей дивизии. Приехавший сюда Ренье приказал ему послать вслед майору Шпигелю батальон легкой пехоты, а остальные подразделения выстроить одним флангом к городу, а другим – к возвышенностям так, чтобы фронт был повернут к дороге на Мосты, забитой множеством повозок.

Пока он отдавал этот приказ, русские пушечные ядра стали уже попадать в строй. Был ранен один офицер, погибли фельдфебель и несколько солдат. Ренье предположил, что это стреляют не русские, которые вряд ли еще так близко, а разогнанные французы, и поскакал назад, чтобы положить этому конец. Он натолкнулся на взвод и набросился со злобной руганью на офицера, который неподвижно стоял перед ним, когда внезапно его попутчик, майор фон Фабрис, узнал русских. Они быстро повернули коней, и тут же были обстреляны с расстояния нескольких шагов, но была ранена только лошадь генерала. Русские егеря, укрывшись между домами, обстреливали наш строй, и Ренье велел занять трактир и кладбище, а оставшимся подразделениям второй дивизии выстроиться на уступе возвышенности, чтобы иметь возможность оказать поддержку всюду, где это будет нужно. Сам он поскакал дальше наверх к лагерю. Глубокий мрак усугублялся густой снежной метелью, но решающий момент вскоре миновал, и дальнейшие события ожидались уже при свете дня».

Известно, что ведомые кагальными проводниками казаки и батальон 39-го егерского полка, сбив передовые посты боевого охранения противника, прорвались по восточному мосту через

~ 124 ~

Волковыю, окружили и захватили нужный дом, но Ж. Ренье и его штаба там не оказалось! Если бы командир наступавшей через центральный мост колонны полковник В.Н. Шеншин знал, что вражеские генералы ночуют южнее речки, в плебании у фарного костела, прямо по ходу его движения, Волковысский бой мог бы сложиться совсем иначе. Пожалуй, можно понять и русского поручика, что молча выслушивал брань случайно нарвавшегося на него Ж. Ренье. Ведь полно в штабах разной начальственной немчуры, поди, разберись в ночной темноте…

Действительно, у наполеоновских генералов были хорошие ангелы-хранители, в перестрелке у плебании погиб лишь один из адъютантов командира саксонского корпуса. Позже, составляя донесение в штаб 3-й Западной армии, имея сведения, полученные от пленных, Ф.В. Остен-Сакен указал, что «Ренье и Дюрютти спаслись, выпрыгнув в окно в рубашках». Наверное, так и было, ведь вспоминали участники боя о потом, что их генерал, встретив по пути в лагерь две роты полка Лекока, лично повел их в контратаку, «будучи полуодетым».

Габленц (von Gablenz) Генрих Адольф фон ; Дата рождения: 1762 или 1764 ; Дата смерти: 1835

Саксонский генерал Г. Габленц хотя и успел ускакать из плебании на коне, но будучи без сапог, затем сильно простудился и в тяжелом состоянии был эвакуирован в Варшаву.

С главной позиции наполеоновских войск в город дополнительно были отправлены несколько французских рот и 2-й батальон саксонского пехотного полка Фридриха Августа. Жестокий огневой и штыковой бой шел тут на протяжении нескольких часов. В одной из скоротечных схваток особо отличился рядовой Вятского пехотного полка Мисотников, захвативший знамя 2-го батальона полка Фридриха Августа. (Уцелевший, и даже серьезно не раненый знаменосец Штейнбах впоследствии был выгнан с позором из полка без выходного пособия и пенсии.) Хаос в городе еще больше усилился, когда стоявшая на иезуитском подворье саксонская артиллерийская батарея с рассветом открыла заградительный огонь по мостам

~ 125 ~

через Волковыю. Заговорили и многочисленные русские орудия, установленные к тому времени на Шведской Горе. По сообщению работавшего с местными источниками ксендза В. Толочко от массированного артиллерийского обстрела в городе вспыхнул пожар. Первой его жертвой стало деревянное здание синагоги, оттуда не успели спасти даже свитки Торы. Затем заполыхало и в других местах, сильный ветер разносил огонь на большие расстояния. Горели множество жилых домов и лавок, обратилась в пепел и деревянная православная церковь в предместье Заполье. Несчастные городские жители, спасая только детей, бежали, куда глаза глядят.

«Так как сам лагерь остался нетронутым, – продолжает К. Функ, – а была атакована лишь штаб-квартира, то поднятые по тревоге солдаты быстро и без замешательства заняли свою позицию. Преимущество войск с боевым опытом состоит в том, что они не теряют самообладания при обычном крике или отдельных случаях паники, и в таких ситуациях помогают привычка и отработанные до автоматизма действия. Юные необстрелянные новобранцы покинули бы свой лагерь, так же как и мосты; саксонцы спешили в ряды и уже стояли в боевом порядке, когда к ним прибыли их генералы. От таких войск можно было ожидать чего угодно, к тому же присутствие духа и быстрая реакция Ренье помогли выйти из сложившегося опасного положения. Возглавлявший русских генерал Эссен не достиг главной цели своего нападения, но мосты и большая часть города находились в его руках, и вследствие этого наша позиция была недостаточно прочной. Если бы враг не совершил ошибку, опоздав завладеть обоими боковыми мостами, то наша оборона была бы еще сложнее. Мост в пригороде саксонцы занять уже не могли, но их кавалерия немедленно поспешила к другим, которые находились вне города, и там опередила врага.

В самом городе царило дикое замешательство. Возчики ловили своих распряженных лошадей, переулки были заблокированы опрокинутыми и разбитыми повозками. Однако гренадеры и

~ 126 ~

батальон легкой пехоты расчистили проходы и выиграли время, чтобы очистить город от обоза. Пропало не более 3-4 фургонов, а все прочие, вместе с полевым казначейством и запасами интендантства, были благополучно отправлены в Мосты.

Наконец, оба батальона, сражаясь на каждом шагу в тесных улочках, и потеряв немало людей, вынуждены были уступить численному перевесу противника. С наступлением дня враги захватили весь город, но при этом были в таком расстройстве, что контратаковав, мы вскоре снова смогли отогнать их до ближайшего моста. Их некоторые небольшие подразделения, даже не находившиеся под огнем, занялись под покровом ночи грабежом; они проникали в дома и забирали у жителей припасы. Поэтому в 10 часов мы послали в город людей для сбора продовольствия и фуража. То, что вчера нельзя было купить ни за какие деньги, солдаты и обозные погонщики сегодня находили прямо на дороге – мешки с сахаром, целые кучи кофе бобов, которые рассыпали казаки, чтобы унести в мешках более ценные награбленные вещи, шубы, шерстяные пледы, рулоны сукна, водку.

Удалось отбить только меньшую часть города, а большую с существенным перевесом в силах удерживал Эссен. Это, вероятно, был единственный момент для возможного отступления, но при нехватке у нас кавалерии отступление привело бы к неудачному для нас сражению, а возможно и к полному поражению, так как враг захватил мосты и следовал за нами по пятам. Мы не могли потерять больше, если попытались бы захватить обратно утерянную позицию. Как только наступивший рассвет позволил оценить сложившуюся ситуацию, Рейнье разработал совершенно другой план, и его адъютант Шарле поспешил в расположенный в семи милях Слоним, чтобы призвать на помощь князя Шварценберга».

Это был уже второй гонец, посланный к командиру австрийского корпуса, и мчался он уже не с просьбой, а настоятельным требованием прекратить преследование армии

~ 127 ~

адмирала П.В. Чичагова и спешить на помощь погибающим союзникам. В бою на некоторое время наступила пауза, противники уточняли потери, корректировали свои планы и собирали силы. Снежная метель немного утихла, видимость улучшилась, и Ж. Ренье со своими генералами мог наблюдать в подзорную трубу тысячные колонны вражеской пехоты и кавалерии, многочисленные артиллерийские упряжки, все подходившие и подходившие к Волковыску со стороны Изабелина.

После обеда опять загремела перестрелка и возобновились ожесточенные стычки на окраине города. «Ренье вновь уступил улицы, – пишет К. Функ, – и ограничился обороной мостов вне города, а также позиций у кладбища и трактира. За последние два велась ожесточенная борьба; враг рассматривали их как передовые посты нашего лагеря и беспрерывно посылали туда свежие войска. Для саксонцев особенно опасным было время смены; чтобы дойти до кладбища, они должны были выдержать на нижнем склоне террасы прицельный огонь затаившихся между домами егерей, и можно было увидеть, как падал офицер, прежде чем его подразделение достигало своих постов.

В то же время наш конный авангард, который все еще удерживался по ту сторону мостов перед нашим левым флангом, оттеснялся превосходящими силами противника. Рейнье лично помчался туда; под его руководством кавалерия отступила на эту сторону речки. Для поддержки легкой пехоты был послан батальон линейного полка принца Антона и после упорной схватки, стоившей ему 2 офицеров, лейтенантов фон Цешау и фон дер Пфорте, а также многих людей, захватил важные посты на мостах.

За чередой этих отдельных боев, которые после полудня не прекращались ни на минуту, настал, наконец, вечер. В сумерках враг попытался обстрелять наш лагерь из тяжелых двенадцатифунтовых пушек, однако, вскоре прекратил огонь.

~ 128 ~

Их ядра пролетали над второй дивизией и падали на пустом пространстве за ней. В дивизии Ле Кока от них погибли несколько унтер-офицеров и солдат».

Несли потери и сражавшиеся в городе русские части. В этот день сложили свои головы командир батальона Украинского пехотного полка подполковник Шевкалов и немало его солдат, которые в одной из атак пробились почти до самого полевого лагеря саксонцев, но были вынуждены отступить к городской окраине. «Неприятель, – читаем в их полковой летописи, – успел между тем оправиться, и Ренье посылал свои войска в атаку, желая отнять у нас город. Большими массами обрушивался неприятель на «украинцев», которые встречали его громкими «ура» и постоянно опрокидывали. Они твердо держались всю ночь, несмотря на то, что против них был сосредоточен сильнейший огонь неприятельской артиллерии. Все прочие пункты впереди города были оставлены нашими войсками, но «украинцы» продолжали отстаивать свою позицию, пока приказание генерала Сакена не заставило их отойти к главным силам отряда, только-только прибывшим к Волковиску».

Известно, что штаб-квартира генерала Ф.В. Остен-Сакена, по крайней мере некоторое время, находилась «в доме, принадлежащем ксендзу Кирженевскому Волковысскаго Приходскаго Римско-Католическаго костела, отстоящего от части за городом». Возможно, имеется в виду та же плебания, где ночевал Ш. Ренье со своими генералами. Командующий русским корпусом отлично понимал, что к находящемуся в нескольких десятках вёрст австрийскому корпусу противником уже посланы гонцы за помощью и резонно опасался внезапного удара в тыл или фланг. Но ближе к вечеру выдвинутая в направлении Слонима казачья разведка доставила Ф.В. Остен-Сакену два десятка пленных австрийцев, которые показали, что их корпус продолжает движение за армией П.В. Чичагова.

~129~

Это было так и не так. Ровно в те же часы, когда допрашивали этих пленных, К. Шварценберг уже остановил свой корпус, и спешно двинул обратно к Волковыску кавалерийскую бригаду генерал-майора Ф. Фрелиха, пехотные дивизии фельдмаршал-лейтенантов Ф. Бьянки и Л. Траунтерберга. Это кардинально меняло соотношение сил участников Волковысского боя, в опасном положении оказывался уже русский корпус. Генерал-лейтенант Ф.В. Остен-Сакен этого пока не знал и принял решение продолжить сражение на следующий день. Командующий Саксонским корпусом также был полон решимости не уступать. Он уже знал от прибывшего к вечеру своего первого посланника лейтенанта Винтимиля, что помощь обязательно будет, и она близка.

На истерзанный, местами горевший город опустилась ночная мгла. «Те, у кого были еще продукты, – пишет К. Функ, – съедали их, не зная, смогут ли они насладиться ими завтра, но, все же случаев опьянения не наблюдалось; приведенные пленники, напротив, почти все без исключения напились до отупения. Войска легли спать, не выпуская из рук оружия, командиры среди своих солдат; Ренье поехал верхом в Бискупицу, чтобы отдохнуть там несколько часов». Потери обеих сторон за первый день боя были значительными и примерно равными. Воодушевленные первым успехом русские рассчитывали добиться на следующий день решительной победы. Французы, и особенно саксонцы, обозлённые потерей одного из своих знамен, рассчитывавшие на скорый подход подкреплений, тоже горели желанием поквитаться с врагом.

~130~

Окончание следует

Опубликовано 05..07.2023 10:58

В.Лякин. КРОВАВАЯ МЕТЕЛЬ НАД ВОЛКОВЫСКОМ (II)

Продолжение. Начало здесь

Глава 4

Тревожная неделя в июне

Достоверно известно, что первый документ с пометкой «Главная квартира. Волковыск» был подписан П.И. Багратионом в воскресенье 9(22) июня. Доставка документов в Главную квартиру и отправка таковых из нее осуществлялась круглосуточно. Из Вильно, где находились император Александр I, Военный министр и другие важнейшие сановники государства, прибыли очередные депеши. В секретном именном царском указе содержались полученные разведкой сведения о концентрации наполеоновских войск близ самой границы, предположение о неминуемом скором вторжении и повеление «быть войскам в ежеминутной готовности встретить неприятеля». Расширялся и круг поставленных Военным министром перед командованием армии задач, в частности по эвакуации из зоны боевых действий документации и материальных средств. Вполне возможно, что в этот же день, ближе к вечеру, генерал от инфантерии принял явившихся к нему с визитом чинов поветовой администрации или даже присутствовал с офицерами штаба на приеме в их честь у поветового маршалка.

В понедельник 10(22) июня главнокомандующий во исполнение полученных указаний разослал командирам корпусов и других входящих в состав армии частей секретный приказ. «На пространстве, занимаемом корпусом под начальством Вашим состоящим, – говорилось в нем, – старайтесь благовременнее узнать о земских чиновниках, кои хотя малое понятие могут дать о земле; и в случае отступления, ежели оно будет признано необходимым, и вы получите о том повеление, увезите таковых с собою, для того, чтобы неприятель затруднен был в своих распоряжениях при необходимостях взять с земли реквизицию, не найдя людей, могущих удовлетворить его намерения. Узнайте, где имеются архивы, и

~ 45 ~ 

из всех соберите в то же время списки ревизские, инвентари, статистические и другого рода сведения, кои каким либо образом могут служить неприятелю к соображению для налогов и реквизиций, и при отступлении увезите все сии с собою. Обязаны вы будете благовременно знать, где именно в пространстве корпуса вами командуемого есть и какого рода продовольствие, дабы при отступлении не оставить неприятелю ни малейших способов к продовольствию, ниже к транспортированию его запасов: для чего и должно будет благовременно иметь сведение о волах и лошадях крестьянских, фурманских, помещичьих и прочих состояний, дабы пред отступлением собрав их и нагрузив казенным и частным запасом, отправить вперед на пункты, к коим отступление определится; а остальное при самом отступлении истребить, не подвергая отнюдь грабежу прочего жителей имущества противузаконным насилием».

Был послан ответ М.Б. Барклаю де Толли, где среди прочего князь делился с Военным министром и своими опасениями. «Магазейны казенные могли бы быть перевезены, как зависящие собственно от распоряжений непосредственных главнокомандующего; но где взять даже и для сего подвод, занятых беспрестанно свозом реквизиционных требований и другими воинскими надобностями при движении войск, и какие принять меры против собственности тех людей, которые, отдав следующее по реквизиционному требованию за себя и за не имеющих, в остатке еще что-нибудь имеют? Легко быть может, что к тому времени, когда обстоятельства принудят нас к отступлению, поспеет на полях хлеб, то какие меры должно будет распространить на сие степень продовольствия; ибо посевы оного обыкновенно бывают в разных местах, и в таких, где войска проходить не будут и не могут. Я утвердительно сказать могу, что недостанет никаких способов к отъятию и истреблению всего, поелику и самые ужасные меры будут ничтожны пред пространством, по которому таковую операцию

~ 46 ~

производить потребуется. Ваше высокопревосходительство изволили также объявить волю Государя Императора, чтобы земских чиновников, могущих дать неприятелю понятие о способах земли, при отступлении увезти с собою, равно как инвентари, списки, статистические и другие сведения, могущие руководствовать неприятеля в соображении для налогов. Для получения о таковых людях сведений сделано мною приличное тому движение; но какие предстоят невозможности собрать тогда сих людей, а итого более получить в то время сведений в архивах и у многих частных людей имеющиеся? А между тем и самое точное выполнение, удостоверяет ли в пользах от него? Кроме сих чиновников, сколько в краю людей, могущих дать полное понятие о земле и способах ее? Редкой помещик не в состоянии дать достоверное сведение о целом уезде, редкой эконом даже, и сколько наконец в каждой деревне мужиков, могущих говорить о способах деревни своего жительства. Чем нахожу труднее выполнение сих обстоятельств, тем с большим усердием желаю оправдать точность моего внимания к оным».

Этим же днем датирована депеша, отправленная в далекий г. Мозырь командиру расквартированного там 2-го резервного корпуса генерал-лейтенанту Ф.Ф. Эртелю. Князь сообщал о решении высшего командования подчинить ему вверенные генералу войска, требовал срочного донесения в Главную квартиру в Волковыск сведений об их численности и дислокации. Этот частный эпизод дает наглядное представление о сроках и порядке доставке секретных бумаг в то время. Депеша была получена в Мозыре, лежавшем в глуби Полесских болот, четыре дня спустя, но Ф.Ф. Эртеля там уже не оказалось, он уехал в Херсонскую губернию инспектировать рекрутские депо. Замещавший его генерал-майор А.В. Запольский отправил затребованные данные в Волковыск с этим же курьером, а другого с полученной депешей – вслед командиру корпуса. Тот нашел Ф.Ф. Эртеля 25 июня (7 июля) в г. Овидиополе Херсонской губернии. И в этот же день рапорт А.В. Запольского

~ 47 ~

был доставлен в Главную квартиру 2-й Западной армии, находившуюся уже в местечке Мир Минской губернии. Между тем Ф.Ф. Эртель отправил из Овидиополя свой рапорт П.И. Багратиону, но доставлявший его офицер, узнав в Луцке в штабе А.П. Тормасова последние новости, взял направление на Пинск и Минск. В итоге эта адресованная в Волковыск депеша Эртеля попала в Главную квартиру армии 6(18) июля, когда та находилась уже в Бобруйской крепости, не так далеко от Мозыря.

Во вторник 11(23) июня в Волковыск была доставлена отправленная двумя днями ранее очередная депеша из Вильно.

В этот же день П.И. Багратион отправил письмо А.П. Тормасову с предложением приблизить его армию к г. Кобрину, а корпус Ф.Ф. Эртеля – к г. Пинску. «Я имею причины думать, – делился князь своими опасениями с главнокомандующим 3-й армией, – что неприятель предпринимая нападение на пределы наши, как знающий достоинство продовольственной части на Волыни, и ее готовность к содействию, без сумнения воспользуется пространством нас разделяющим, и ворвавшись у Влодавы или Бреста ударит в правый фланг армии, предводительствуемый вами». Так, собственно, и произошло, но неделей позднее, когда корпус К. Шварценберга перешел границу у Дрогичина, а корпус Ш. Ренье – у Белостока.

В ночь на среду 12(24) июня французы навели у г. Ковно через пограничную р. Нёман несколько понтонных мостов, по которым с рассветом на правый берег хлынул поток войск «Великой армии». Первые сведения о начале военных действий в Главной квартире 2-й Западной армии были получены, возможно, уже на следующий день, но неофициальные – от «еврейской почты». 12-го, наверное, в первой половине дня, П.И. Багратион отправил Военному министру в Вильно свои соображения и предложения по взаимодействию всех сосредоточенных на границе русских армий. «Имею честь получить копию высочайшего повеления, объявленного вами

~ 48 ~

генералу от кавалерии Тормасову, – пишет он, – относительно сосредоточения 3-х пехотных и 2-х кавалерийских дивизий при Луцке, и оставления для наблюдения австрийских границ у Староконстантинова 36-й дивизии с частию кавалерии. Не говоря, чтобы таковая позиция была невыгодна, я беру смелость со всею откровенностию предложить вашему высокопревосходительству мои мысли для доклада его императорскому величеству. Все обстоятельства заставляют меня думать, что неприятель, предпринимая нападение на пределы наши, как знающий достоинства продовольственной части в Волынской губернии и ее готовность к содействию, без сумнения будет искать воспользоваться пространством между мною и генералом от кавалерии Тормасовым, чтобы, ворвавшись у Влодавы или Бреста, ударить в правый фланг 3-й армии, и взять в тыл оной. А по сим уважениям кажется мне, что полезнее бы было, сосредоточив силы 3-й армии у Ковеля, правому флангу оной податься за Дивин на половину расстояния к Кобрину. В таковом соотношении третьей армии со второю мы найдем себя в способах к отражению неприятеля, как в противном очень разделенными для преподания взаимных пособий от одного другому. Резервный 2-й корпус, под командою генерал-лейтенанта Эртеля у Мозыря состоящий, слишком отдален, чтобы воспользоваться подкреплением от оного. Ибо в настоящее жаркое время едва ли в десять дней поспеет он в соединение к 2-й или 3-й армиям. По сему самому думаю, что расположение оного у Пинска, который оставаться должен позади линии, было бы удовлетворительнее».

В этот же день в Вильно поскакал еще один курьер с полученными от генерал-майора Е.Х. Ферстера материалами, относительно возведения укреплений в г. Несвиже. В сопроводительном письме к ним князь сообщал, что «по собственным соображениям, я не предвижу нужды в оном; но за всем тем, ожидать буду повеления, чтобы в точности исполнись оное».

~ 49 ~

 

В четверг 13(25) июня, курьер доставил П.И. Багратиону отправленное тремя днями ранее из Дубно письмо главнокомандующего 3-й Западной армией. «Неизвестность, в коей мы по сие время находимся, – писал А.П. Тормасов, – как почитать границы Австрии, заставляют нас быть в сем положении и держать войска сосредоточенными в четырех пунктах – Ковеле, Луцке, Дубно и Заславле, следовательно без особенного соизволения переменить моей позиции, по движению Главной армии о коих даже никакого сведения не получаю, я не могу». Поздно ночью в Волковыск была доставлена депеша № 286 за подписью Военного министра М.Б. Барклая де Толли с изложением царского «высочайшего повеления». Секретное предписание было отправлено рано утром 12-го, еще до того, как в Вильно узнали о вторжении вражеской армии. В нем говорилось: «Так как все силы неприятельские сосредоточены между Ковно и Меречем, и сего числа ожидается переправа через Нёман, то Государь Император высочайше повелеть соизволил, сообщить для соображения вашего сиятельства нижеследующие предложения: 1-е. Генералу от кавалерии Платову предписано сосредоточить свой корпус около Гродно и идти неприятелю во фланг. 2-е. Армия, вверенная вашему сиятельству, должна способствовать сему движению, обеспечивая тыл корпуса генерала Платова. 3-е. По получении сего, Армия вашего сиятельства должна быть собрана и совершенно готова к действиям по данным вам предписаниям. 4-е. Ежели 1-й Армии не можно будет дать выгодного сражения пред Вильною, тогда, присоединив к себе 1-й и 6-й корпуса, она будет сосредоточена около Свенцян, где, быть может, и дано будет сражение. Впрочем, если обстоятельства дозволят, то 1-я Армия от Свенцян и сама пойдет вперед атаковать неприятеля».

Посоветовавшись со своим ближайшим окружением, П.И. Багратион отправил с тем же курьером ответ в Вильно. «Высочайшее повеление, вашим высокопревосходительством

~ 50 ~

объявленное от 12-го июня № 286, я имел счастие получить сего числа и, приступив к немедленному исполнению оного, непреложным долгом считаю представить на благоуважение Его Императорского Величества мои замечания. 1-е. Не зная, какое точно сделано генералу от кавалерии Платову направление, полагаю впрочем, что он не может иначе идти во фланг неприятелю, переправляющемуся между Мереча и Ковно, как правою стороною Нёмана; а потому мне остается только стараться опрокинуть те силы неприятельские, которые по нынешнему расположению своему на Тыкочин чрез Сураж вступят в наши границы. 2-е. Противостоять силам сего неприятеля я буду в состоянии. Но при взгляде на предположение собрать 1-ю армию у Вильно для отпора неприятелю, не имея у себя на правом фланге никакого прикрытия, по чрезвычайной отдаленности 6-го корпуса, и к армии 2-й едва ли принадлежащего существенно, я останусь в большой опасности, чтобы быстрым стремлением неприятеля на Вильно не только не быть отрезанным совершенно от 1-й армии, но даже от предначертанной мне линии отступления. Ибо одно верное обозрение карты доказывает, что по отступлении 1-й армии к Свенцянам неприятель, заняв Вильно, может предупредить отступление 2-й армии в Минск, и по краткости пути будет там прежде, нежели я достигну туда, отступая. 3-е. Если бы 2-я армия оставалась в первом ее состоянии, я бы мог, нанося часто вред неприятелю, уничтожать его, и в случае нужды избирать безопаснейший путь отступления. Но в настоящем ея числе, едва превышающем сильный корпус, я поставил себе в непременную обязанность, изъяснив предвидимые мною случаи, быть в готовности выполнять со строжайшею точностию посылаемые мне повеления. 4-е. Вашему высокопревосходительству известно, что связь, и до сей поры существовавшая между 2-й и 3-й армиями, не обнадеживала верным их соединением, но по предначертанным ныне предположениям для 2-й армии совершенно разрушилась.

~51~

Кобринский и Пинский магазейны, быв открыты, потребуют весьма благовременного истребления оных самыми строгими мерами; мосты и переправы между мною и 3-й армией подвергнутся той же участи, о чем предварительно представлять честь имею».

Тогда же за подписью П.И. Багратиона было отправлено письмо М.И. Платову с корректировкой его задач в свете только что полученных новых распоряжений. «В сих предначертаниях, – писал князь, – заключается Высочайшее повеление». Он просил донского атамана не медля проинформировать штаб армии о готовности казачьих полков к маршу в назначенное место и сообщить их маршрут, «дабы по сим и я соизмерять мог направление вверенной мне армии для обеспечения тыла корпуса вашего».

Наконец, в 7 часов утра пятницы 14(26) июня в Главную квартиру 2-й Западной армии примчалась конная эстафета со срочной и давно ожидавшейся депешей. «По высочайшему повелению имею честь уведомить ваше сиятельство, – сообщал М.Б. Барклай де Толли, – о неприятельской переправе на нашу сторону, близ Ковно. 1-я Западная Армия сосредотачивается в Вильно. Генералу от кавалерии Платову велено немедленно идти во фланг и тыл неприятелю. А действия вверенной вам армии, подкрепляя генерала Платова, должны соображаться с высочайшею волею, изложенной в отношении моем за № 286-м». Фельдъегерь привез также приказ императора Александра I армиям о начале войны. В штабе закипела авральная работа по передаче этого важного известия в войска. В подписанном главнокомандующем письме атаману М.И. Платову сообщалось: «Воля государя есть, дабы вы с вверенными вам полками беспокоили правый фланг и тыл неприятеля. Другое повеление, полученное мною, которого копию к вам препровождаю, извещает о переправе неприятеля чрез Нёман близ Ковно». Казачьему корпусу было предписано следовать на соединение с 1-й Западной армией.

~52~

Через несколько часов доставили другую, также подписанную Военным министром депешу, что предписывала при отступлении уничтожать, при невозможности вывезти, все собранные на местах припасы «не оставляя противнику ни малейших способов к продовольствию». В ней писалось, чтобы при отступлении войска повсеместно угоняли обывательских лошадей, уничтожали их повозки и упряжь, приводили в нерабочее состояние мельницы. Копии документов были сняты писарями штабной канцелярии, заверены ее директором Гаевским и немедленно отправлены в Главную квартиру 3-й Западной армии. К ним прилагалось письмо П.И. Багратиона А.П. Тормасову с просьбой перенаправить следующие из Украины обозы с продовольствием по новому маршруту, чтобы они не достались наступающему врагу.

В Главную квартиру в Вильно был направлен с секретными бумагами адъютант П.И. Багратиона подпоручик П.И. Муханов. Там был доклад о сделанных князем распоряжениях и предложения, которые, в случае принятия их верховным командованием, могли дать войне совершенно иной оборот, чем тот, что известен нам из военной истории. «Спешу уведомить ваше высокопревосходительство, для всеподданнейшего Государю Императору донесения: 1-е. Авангард войск вверенной мне армии расположен на биваке в местечке Яловке; прочие же войска соединены побригадно и готовы выступить по первому повелению. 2-е. Казачьи полки, содержащие кордоны от Владавы до Суража, остаются еще в их прежнем положении. 3-е. Поставив себя в беспрерывные сношения с генералом от кавалерии Платовым, какое сделано мною сего числа ему отношение здесь влагаю копию; из оной усмотреть изволите, что г. Платов тогда только уважит мое предложение – действовать согласно оному, когда не имеет особенного предписания, впрочем, и не имея особенного от вас, может быть затруднится, приняв мое отношение частным. Донеся таким образом о сделанных мною распоряжениях,

~ 53 ~

обращаюсь к вам с покорнейшею просьбою довести до сведения высочайшего следующее: Если благоугодно Государю Императору, чтобы 2-я армия, следуя прежде данным мне предписаниям, подкрепляя и защищая фланг генерала от кавалерии Платова, сохранила между тем верное сношение с 1-й армиею, то поспешите разрешить меня, и не далее времени, потребного на обратный приезд сего нарочного, чтобы я мог в ту минуту, собрав за Щару свои силы, отступить до Минска и сим упредить быстроту неприятеля. Но если бы благоугодно было Его Императорскому Величеству сделать диверсию, по сердечным чувствам и по делу известного мне воинства Российского выгоднейшую, которая иметь будет особенное влияние на всю Польшу и на движения союзных армий неприятельских, то я прошу разрешения, чтобы с корпусом генерала Платова и армиею, мне вверенною, которой соберется под ружьем до сорока тысяч, позволено было идти через Белосток, Остроленку в Варшаву».

Это был дерзкий, но вполне осуществимый план. Неожиданный удар соединенных сил 2-й и 3-й армий в правый фланг устремившихся к Вильно главных сил Наполеона заставил бы того поменять планы и ослабить натиск на 1-ю армию М.Б. Барклая де Толли. Впрочем, участник той кампании, ставший потом признанным военным теоретиком К. Клаузевиц считал, что предложенная П.И. Багратионом идея флангового наступления на мощную армию вторжения была изначально ошибочна, т.к. для его успеха потребовалось бы намного больше сил, чем имелось тогда в составе 2-й и 3-й русских армий. Как бы там ни было, случилось, что случилось – у истории нет сослагательного наклонения.

В тот же день за подписью князя в Луцк была отправлена депеша для А.П. Тормасова с последними новостями. «Войска мои, – писал один главнокомандующий другому, – частью в биваках, а другие готовы всякую минуту к выступлению. Бог да благословит наше начало и успехи каждого из нас!»

~ 54 ~

В субботу 15(27) июня П.И. Багратион отправил очередную, уже на имя царя, депешу, где просил новых инструкций в связи с изменением обстановки. В этот же день главнокомандующий получил распоряжение Военного министра с разрешением действовать по обстоятельствам. Был дан ответ М.И. Платову на его два запроса о снятии кордона. Атаману предписывалось начать движение на Лиду, Сморгонь и Свенцяны для действий в тыл и фланг противника, но князь просил его при этом стараться, «чтобы неприятель не мог отрезать дорогу к соединению с вверенной мне армиею».

К тому времени в ставке императора Александра I поняли, что исполнить отданное ранее распоряжение в полном объеме 2-я Западная армия не сможет. Был составлен и срочно отправлен в Волковыск новый приказ, предписывавший корпусу М.И. Платова двигаться «денно и нощно» к м. Свенцяны (там предполагалось дать генеральное сражение), а войскам П.И. Багратиона отходить на Минск и Борисов, имея «в виду, чтобы неприятель не мог отрезать вам дороги через Минск к Борисову».

В воскресенье 16(28) июня офицеры Главной квартиры составляли и отправляли в войска распоряжения и маршруты на предстоящее отступление. В числе поступившей в Главную квартиру корреспонденции была и разведывательная сводка от генерала А.П. Тормасова. Курьера накормили, дали ему немного отдохнуть и на свежем коне отправили обратно в Дубно с другой депешей. «Сего числа, – сообщал в ней П.И. Багратион, – я отступаю со всех пунктов расположения вверенной мне армии, и следую через Слоним к Минску. Кордонная стража от Владовы, расположенная по границе к Белостоцкой области, также отступает. Сим предваряю, чтобы ваше Высокопревосходительство принять изволили свои меры, и чтобы сношения со мной имели уже через Бобруйск в Минск». В штаб армии поступило отправленное накануне из Гродно обстоятельное донесениеМ.И. Платова.«Согласно с

~ 55 ~

предписанием вашего Сиятельства от 14-го с № 321-м, и сего числа с № 325-м, я последую с полками корпуса мне вверенного от Гродно по правой стороне течения реки Нёмана, через Лиду, имея примерно направление на Минск; если потребует того надобность, – я буду иметь сношение с вашим Сиятельством по назначению вашему, наблюдая налево от себя отрядом правый фланг неприятеля, стремящегося на 1-ю армию; я уверен, что правый же фланг вашего Сиятельства армии будет меня подкреплять».

К вечеру из Вильно привезли новые секретные бумаги, в том числе ответ М.Б. Барклая де Толли на предыдущие донесения и уже упомянутый приказ № 320, где сообщалось о выступлении русских войск 16-го числа Вильно к Свенцянам, уточнялись боевые задачи М.И. Платову и П.И. Багратиону. «Милостивый государь мой Матвей Иванович, – обращался в новом письме князь к донскому атаману. – С адъютантом Беервицем я получил уведомление вашего высокопревосходительства, что вы намерены отступить на Лиду. Основываясь на том, что ни я, ни ваше высокопревосходительство не можем делать важных диверсий во фланг неприятелю иначе, как по минской уже дороге, я предпринял мое направление по оной, и 18 числа сего месяца войска вверенной мне армии со всех пунктов настоящего их расположения выступят через Слоним, Несвиж к Минску». Наконец, наверное, уже в самом конце того длинного летнего дня, Военному министру в Свенцяны и в казачий корпус М.И. Платова из Волковыска были отправлены сообщения о том, что при отступлении армии «в Мостах мост будет истреблён и почта летучая снимается, ваших посланных прошу присылать через Клицы в Слоним».

Волковыск, да и весь повет, напоминал в те жаркие июньские дни потревоженный улей. Из города вывозилось имущество казенных учреждений и военных складов, больные из местного госпиталя, семьи русских чинов «присутственных

~ 56 ~

мест». Известно, что назначенных к высылке поветовых чиновников, выборных лиц из шляхты и прочих местных жителей отправили с казачьим конвоем вначале в Смоленск, потом в Москву, а оттуда в Тамбов, где они и находились почти до конца года. Именного списка по этим людям не найдено, однако в архиве сохранился аналогичный документ, подписанный 14 июня в Гродно М.И. Платовым. По нему эвакуации вглубь России подлежали губернский «маршалок» статский советник Грондзский, его ближайшие помощники Старжинский и Михаловский, т.к. «имеют познание области и присутствуют в областном комитете для военных повинностей». Из занимаемого казаками Бельского повета, например, вывезли почти все местное начальство: «маршалка» Венгеровского («распоряжается реквизициею»), городничего Милевича («знает состояние города»), исправника Боуфала и его помощника Полетило («знают состояние уезда»), казначея Каменского («имеет обширные познания о статистике») и еще 22 человек, занимавших различные общественные и административные должности. Затребованных подвод не хватало, и команды из Бугского казачьего полка рыскали в их поисках по Волковыску, окрестным фольваркам и селениям. Там, в свою очередь, все уже было подчистую конфисковано командованием биваковавших частей, и в итоге многого вывезти не успели.

Понедельник 17(29) июня был последним днем пребывания Главной квартиры 2-й Западной армии в Волковыске. В этот день войска 8-го (Вестфальского) корпуса «Великой армии» заняли Гродно и продолжили движение на Лиду и Ошмяны, создавая для русских угрозу флангового обхвата. В дополнение к этой 65-тысячной группировке путь к отступлению 2-й Западной армии могла перекрыть 50-тысячная сводная группировка маршала Л. Даву, что по приказу Наполеона должна была выступить 19 июня (1 июля) от Вильно тремя колоннами на Лиду, Ошмяны и Глубокое. Но так случилось, что командовавший вестфальцами младший брат

~57~

французского императора необоснованно задержался в Гродно на 4 дня, что, собственно, и спасло 2-ю армию от окружения.

В первой половине дня П.И. Багратион отправил в штаб 1-й Западной армии свое последнее письмо из Волковыска. «Вчерашний день в 8 часов пополудни, – говорилось в нем, – достигло ко мне отношение вашего высокопревосходительства от 15-го июня под № 320, и в то же самое время посланы повеления войскам 2-й армии о немедленном выступлении по данным маршрутам к Минску. Они пред сим имели предварительное повеление о скором выступлении, и быв в совершенной готовности, выступят без замедления. Повеление вашего высокопревосходительства к генералу от кавалерии Платову я отправил с нарочным; имея пред сим его уведомление, что против 17-го числа в полночь оставит он Гродно, и пойдет чрез Щучин на Лиду. Вследствии чего я оставляю сейчас Волковиск, имея путь вместе с войсками чрез Слоним и Несвиж к Минску и сего числа имею ночлег в Зельве. Генерал-майор Иловайский 5-й, по снятии кордонов, возьмет свой путь чрез Пружаны, Слоним, и в четыре марша соединится со мною. А коль скоро все казачьи полки примкнут ко мне, тогда я переправлю их на свой левый фланг в подкрепление корпусу генерала Платова и чтобы иметь с ним коммуникацию. Отступление 2-й армии прикрывают Ахтырский гусарский и Литовский уланский полки под командою генерал-адъютанта Васильчикова, быв подкреплены сводною гренодерскою дивизиею, под командою генерал-майора графа Воронцова. Кирасирским полкам посланы маршруты на следование в соединение к армии, а 27-й дивизии дано повеление остановиться в Минске и иметь свои предосторожности. Сам, коль скоро перейду Слоним, удвою марши, чтобы не быть отрезанным».

В три часа пополудни главнокомандующий вышел из своего кабинета в доме с колоннами во двор, заполненный штабными чинами, конвойными гренадерами и повозками, на 

~ 58 ~

которые спешно заканчивали погрузку имущества Главной квартиры. Князю подали верхового коня, быть может, на том самом месте, где 138 лет спустя установят его большой бронзовый бюст на каменном постаменте.

Между тем погода, бывшая до того на протяжении многих дней теплой и ясной, резко переменилась. Небо сплошь затянули низкие облака, начал накрапывать теплый летний дождик. (К ночи он превратится в ливень с сильной грозой, не утихавшей на протяжении нескольких дней.) Окинув последний раз взглядом красивый дом с колоннадой, где ровно неделю размещалась его ставка, генерал от инфантерии дал команду начать движение и тронул поводья коня. Ни сам он, ни сопровождающие, сюда уже не вернутся. Через две недели трагически погиб адъютант главнокомандующего подпоручик П.И. Муханов. Получив задание провести разведку сил противника у м. Романово, он, как гласит донесение, «одетый во французский мундир, был смертельно ранен казаком, принявшим его за неприятеля». Офицер так и не узнал, что накануне Военный министр М.Б. Барклай де Толли подписал приказ о его производстве в поручики.

Граф Э.Ф. Сен-При находился на Бородинском поле рядом с тяжело раненым П.И. Багратионом и сам получил тяжелую контузию. Сопровождал умирающего князя до с. Симы Московской губернии, где лично закрыл ему навеки глаза 12(24) сентября и организовал погребение в приделе местного православного храма (ныне останки полководца упокоены на Бородинское поле.) В конце года получил звание генерал-лейтенанта, и вновь отличился, командуя дивизией и корпусом в кампаниях 1813 – 1814 годов. Свидетельство присущего графу остроумия до сих пор находится в лежащем на левом берегу Рейна городе Кобленце. Летом 1812 года городские власти установили на одной из площадей массивную гранитную колонну с фонтаном у подножья и высеченной золотыми буквами надписью «В память о походе против России». 31

~59~

декабря 1813 года находившийся в авангарде русской армии корпус генерала Э.Ф. Сен-При форсировал Рейн и занял город. Проезжая на следующий день его улицами в сопровождении штабных чинов и раболепных членов магистрата, генерал увидел памятник и прочел надпись. Префект Ж. Дозан, по чьей инициативе, собственно, и поставили эту колонну, стал горячо заверять, что ее сегодня же снесут. Улыбнувшись, Сен-При сказал, что этого делать не стоит, будет достаточно лишь высечь внизу надписи дополнение: «Осмотрел, понравилось. Русский комендант города Кобленца. 1 января 1814». Что и было незамедлительно исполнено. Граф дошел военными дорогами до родной Франции и был смертельно ранен осколком вражеского ядра в бою за г. Реймс 13 марта 1814 года. Это была какая-то мистическая история. «Что удивительно, – писал на следующий день Наполеон в Париж своему старшему брату Жозефу, – Сен-При был ранен тем же самым канониром, который нацелил орудие и на Моро». Давний соперник Наполеона французский дивизионный генерал Ж.В. Моро (1763 – 1813), который тоже перешел на российскую службу, был смертельно ранен французским ядром 27 августа 1813 года в сражении при Дрездене.

Новые отметины от вражеского оружия получили: Ф.М. Оржанский при Бородино, Д.П. Дембровский под Москвой, Малоярославцем и Бауценом. У полковника С.Н. Марина от тягот походной жизни открылись старые раны (одна из двух аустерлицких пуль так и осталась в груди), он умер в начале 1813 года.

Адъютант П.И. Багратиона поручик Ф.Ф. Гагарин после Бородинской битвы попросился в строй, и к началу французской кампании 1814 года был штаб-ротмистром, командиром эскадрона Павлоградского гусарского полка. У городка Бери-о-Бак недалеко от Реймса 5 марта его полк был атакован и опрокинут тремя гвардейскими эскадронами личной охраны Наполеона. Подробности этого боя по понятным причинам

~60~

русскими его участниками не освещались, но за них это сделал в своих мемуарах французский бригадный генерал П. Дотанкур. «Вражеская кавалерия, – пишет он, – в панике бежала в сторону Корбени и далее. Даже самые старые кавалеристы никогда раньше или позднее не видели подобного бегства: 3 мили лошади беглецов и преследователей безостановочно мчались, пока не падали без сил. За Корбени, в одной из схваток с бегущими, один подофицер поймал Гагарина, русского князя, который, убегая, загнал трёх лошадей. Когда подофицер вел его к командиру эскадрона, тот кричал во весь голос: «Я князь Гагарин!» не переставая». Фёдор Фёдорович пробыл в плену недолго и дослужился впоследствии до чина генерал-майора. Он, наверное, мог бы достичь и большего, не будь отчаянным картёжником и дуэлянтом. Однажды на почтовой станции князь повздорил с каким-то проезжим чиновником и под дулом пистолета заставить его съесть дюжину рябчиков. Этот случай имел большую огласку и даже стал сюжетом одной из сцен в романе М.Н. Загоскина «Юрий Милославский». Семьи гусар так и не завел, скончался в Москве в 80-летнем возрасте.

Николай Старынкевич после гибели П.И. Багратиона некоторое время состоял с той же должности при генерале М.А. Милорадовиче. С декабря 1812 года служил в личной канцелярии фельдмаршала М.И. Кутузова, а после его кончины и при других главнокомандующих русской армией. За предполагаемые (не подтвердившиеся) связи с «декабристами» был арестован и провел восемь месяцев в одиночной камере, где написал автобиографические воспоминания «Жизнь моя с 1812 года, то есть со службы при армии, по июнь месяц 1825-го года». В дальнейшем карьера белоруса развивалась вполне успешно, он вышел в отставку с чином тайного советника.

А более всех из окружения П.И. Багратиона на военной и государственной службе преуспел Л.А. Перовский, позднее граф, генерал от инфантерии, министр внутренних дел и министр уделов Российской империи.

~ 61 ~

Глава 5

Несбывшиеся надежды

К вечеру 17(29) июня Волковыск непривычно опустел и затих. Оставленный в городе казачий разъезд направлял запоздавшие эстафеты по Слонимскому тракту в м. Зельва, где должна была заночевать Главная квартира П.И. Багратиона. На исходе дня туда со срочной депешей прибыл императорский адъютант полковник А.Х. Бенкендорф. Князю предписывалось идти на соединение с главными силами армии через Новогрудок и Вилейку, а при невозможности – отступать на Минск или Бобруйск. Главнокомандующий тут же отдал приказ на форсированный марш. «Пройдя с места 5 верст, – гласил он, – отдыхать час; отойдя потом 10 верст – 2 часа; перейдя 15 верст – 3 часа; винную и мясную порцию раздавать два раза в день. Иметь в виду, что быстрое движение покроет славою всех участвовавших в оном и заслужит благоволение Государя Императора». Пройдя за пять дней при изнуряющей жаре и грозовых ливнях сто пятьдесят верст, войска П.И. Багратиона переправились у м. Николаево через Нёман, намереваясь идти далее к Западной Двине.

Русских преследовала сильная вражеская группировка, а на отдалившиеся транспорты и небольшие воинские подразделения нападали уже сорганизовавшиеся отряды местной шляхты. Так, у д. Вишневка вблизи Зельвы они атаковали и разграбили русский обоз, взяли пленных, а 300 захваченных карабинов передали только что созданной новой администрации. «Все войско князя Багратиона, – напечатала в своем № 53 круто переменившая после прихода французов свой тон виленская газета «Курьер Литовский», – которое старалось соединиться с войском Барклая де Толли, кажется, уже отрезано, и не сможет к нему присоединиться. В своем бегстве он понес тяжкое поражение. Везде, где проходил, восставали граждане. Едва оставил Волковыск, как весь повет сплотился и

~ 62 ~

присоединился к Генеральной Конфедерации. В Янове местные жители повязали Москалей, бывших в охране магазинов, и передали последние в сохранности французам. Дороги полны дезертирами из войска Багратиона. Около Мостов, Рожанек и Солечников их полно. Спрашиваемые, зачем дезертировали, отвечали – нас французы так долго били, что теперь желаем лучше быть с ними, чем против них».

После занятия Гродно вестфальский король Жером Бонапарт, задержавшись на несколько дней в городе, двинул в погоню за русскими по тракту на Щучин и Новогрудок свой авангард – десятитысячный кавалерийский корпус генерала М. Латур-Мобура. В него входили составленная из поляков и саксонцев кирасирская дивизия генерала Ж. Лоржа, вестфальская бригада легкой кавалерии генерала Г. Хаммерштейна и польская дивизия легкой кавалерии генерала А. Рожнецкого. Первые разведывательные дозоры польских улан появились у Волковыска со стороны Лунно лишь 22 июня (4 июля). Как их встречало местное население, свидетельств не сохранилось, но имеются воспоминания командира 20-й бригады легкой кавалерии 5-го (Польского) корпуса «Великой армии» бригадного генерала А. Сулковского, который был явно разочарован приемом, оказанным им 17(29) июня жителями Гродно. «Вступали в город, – сообщает от в своем письме жене, – со слезами радости на глазах, но вскоре мой энтузиазм угас, когда увидел, что только представители муниципалитета приветствовали у моста наши подразделения, и была там еще пара хлопов с цветами, и, не считая их, можно было заметить выразительный холод, с которым нас принимали». Жители не без оснований полагали, что в хаосе войны некоторые из «освободителей» вряд ли удержаться от грабежей, в чем и оказались правы.

Саксонский корпус генерала Ж. Ренье перешел границу у Белостока еще позже и взял направление Свислочь-Слоним. Волковыск саксонцы проходили, задерживаясь на дневку, 3-

~ 63 ~

7(15-19) июля. «В конце июня или в начале июля, – пишет краевед В. Карпыза, – французы вступили в Волковыск. В городе назначили подпрефекта и учредили комитет, составленный в основном из местных жителей. Устроили госпиталь для раненых и больных в Волковыске, другой такой же в Изабелине и еще третий в Субачах Шидловецкой парафии.

В городе функционировала также почта, и был создан род милиции». Обошлось тогда в городе без эксцессов или нет, нам неизвестно, но в повете такое происходило. Еще в начале 20 века в костельном архиве м. Шидловичи (ныне д. Шиловичи западнее Волковыска) была найдена примечательная запись. «6.07.1812 г. с утра начался сильный грабёж, несколько десятков солдат в белых мундирах с красными обшлагами

(обмундирование саксонских пехотных полков Кенига и Низемойшеля из бригады генерала Г. Кленгеля. – В.Л.) напали на плебанский дом, забирали, что хотели, унижали жителей, двери ломали, замки отбивали, склянки, келишки, чашки – одни брали, другие разбивали, по всем углам шарили, одни после других приходили, до 13 человек избили, за женщинами гонялись». Неизвестно, как отнеслось к этому командование саксонского корпуса, и было ли вообще какое-то разбирательство, т.к. двадцать дней спустя эта бригада была окружена русскими войсками в Кобрине, понесла в бою громадные потери, а уцелевшие попали в плен.

С приходом наполеоновских войск на Беларусь тут оживились патриоты былого ВКЛ, инициировавшие учреждение новых властных органов. Жером Бонапарт назначил губернатором Гродно польского генерала А. Рожнецкого, но вскоре тот ушел со своими войсками дальше на восток, поручив этот пост генералу Л. Каменецкому. Этого сменил французский генерал Ж. Брён, назначенный маршалом Бертье приказом от 3 июля, но прибывший с прежнего места службы (г. Пиллау, Пруссия) лишь в начале августа. Генерал-губернатору подчинялись все находившиеся в департаменте войска, а также

~ 64 ~

вновь созданные Национальная гвардия и жандармерия. Личным распоряжением Наполеона 5 июля в помощь ему интендантом провинции был назначен военный чиновник аудитор Госсовета К. Шассенон де Кюрзе. Маршалком шляхты Гродненского департамента был переизбран бывший маршалок губернского дворянства Л. Панцержинский, который вместе с военными властями начал деятельно формировать новую власть в виде поветовых Рад (Советов) Конфедерации на местах.

Что происходило тогда в Волковыске, доподлинно неизвестно (документы сгорели), можно лишь предположить, что и тут спустя некоторое время после ухода русских войск шляхта собралась на очередной сеймик. Он мог проходить в парафиальном костеле, присутствовали там, кроме представителей шляхты со всего повета, и наиболее уважаемые, состоятельные горожане христианского вероисповедания. После богослужебной части собравшимся довели Акт Генеральной конфедерации, постановления Временного правительства ВКЛ, разъяснили порядок проведения тайного голосования по выборам депутатов на предстоящий сейм Генеральной Конфедерации. Затем участники сеймика подписали особый «присяжный лист». В нем говорилось: «Мы, жители Великого Княжества Литовского, жившие в провинции, во время неволи нашей Гродненской губернией названной, шляхта, духовный и светский люд, равно горожане, крестьяне и всякого звания местные жители, свидетельствуем перед Богом и всем светом, что попечением Светлейшего и Непобедимого Императора и Короля Наполеона и храбростью непобедимых войск его освобожденные от ярма неволи Московской и возвращенные Отечеству нашему, как только осведомлены были об учреждении Конфедерации всего Королевства Польского на сейме в Варшаве и прочтя в п. 4 и 5 этого Акта воззвание к объединению всех сынов Отечества, добровольно, единомысленно и неразрывно к ней присоединяемся, все относящиеся к этому правила свято соблюдать обязуемся и до

~65~

тех пор в этом Союзе пребывать обещаем и перед Богом присягаем, что пока Отечество наше из рук присвоителей не будет исторгнуто и воля народа такой Конфедерации не расторгнет». Волковысская шляхта посылала также двух своих представителей на департаментский сеймик в Гродно.

Первоначальные формы новой власти просуществовали лишь до середины июля и были распущены приехавшим в Гродненский департамент для формирования новых властных структур представителем находившегося в Вильно Временного правительства ВКЛ князем А. Гедройцем. Во главе гродненской гражданской администрации был поставлен уже упомянутый французский интендант, личность своевольная и капризная, заслужившая у окружающих прозвище «маленький император». Поветы по французскому образцу были переименованы в дистрикты (округа), волости – в кантоны. Волковысский повет состоял из семи более мелких административных единиц: собственно город и 6 сельских округов (по 5-6 парафий в каждом). В Волковыск, как и в семь других поветов Гродненщины, был назначен французский комиссар, имя его не установлено. Вся военная власть в повете была в руках назначаемого военным губернатором коменданта плаца, выполнявшего его поручения и ответственного за безопасность и порядок на подконтрольной территории. Вначале это были французские и саксонские офицеры, позже их сменили офицеры войск ВКЛ. Точных данных, кто и когда занимал эту должность в Волковыске, не найдено, последними, предположительно, могли быть капитан Я. Аренс или поручик Я. Освяцимский (оба назначены в середине сентября). Функции коменданта плаца и подпрефекта не были четко разграничены. Тут создавалась

также Административная комиссия, поветовый суд, подразделения Национальной гвардии и жандармерии. Городовой магистрат переименовывался в муниципалитет. Административная комиссия состояла из подпрефекта, 3-х комиссаров и секретаря.

~ 66 ~

Известно, что волковысским подпрефектом был местный шляхтич (имел свой дом в городе) Антоний Радовицкий. Обычно подпрефектом назначали кого-то из главных лиц прежней поветовой администрации: поветового маршалка, хорунжего или подкомория. Какую должность до прихода наполеоновских войск занимал А. Радовицкий, неясно. Помощниками подпрефекта были 2 поветовых советника из числа «уважаемых жителей», у секретаря был один помощник. Назначенные на эти должности лица не имели права от нее отказаться.

В середине октября в составе подпрефектур произошли новые изменения. Волковысскую, как и другие, численно увеличили и разделили на три отдела: 1-й – порядка, безопасности и справедливости; 2-й – продовольствия; 3-й – финансов, просвещения и религии. Каждый отдел имел председателя, 2-3 членов, секретаря и его помощника-канцеляриста. Таким образом, после реорганизации новую поветовую администрацию составляли подпрефект, 2 советника, секретарь и его помощник, а также чиновники трех отделов, всего около двадцати человек. В своем большинстве это были шляхтичи, ранее служившие хорунжими, писарями, судьями гродскими, земскими, граничными, асессорами. Из них в документах той поры персонально упомянуты лишь волковысский поветовый пограничный судья Викентий Оржешковский и владелец имения Лысков, поветовый хорунжий Адам Быховец. На годовое содержание чиновников из поветового бюджета выделялось 7 500 злотых. Были также более точно и полно определены задачи подпрефектуры. В круг ее ответственности входили жандармерия, почта, транспорт, размещение войск, внутренняя безопасность, а кроме того, сбор налогов, создание магазинов и надзор за ними, содержание лазаретов, вопросы просвещения и религии. Для усиления контроля за сбором налогов была создана специальная комиссия в составе подпрефекта, подкомория, хорунжего и председателя

~ 67 ~

земского суда. Она контролировала поступление денежных и материальных средств, проводила проверки на местах, имела право вызывать жандармерию для экзекуции неплательщиков. Как известно из доклада префекта Гродненского департамента в Вильно, все эти реорганизации на местах завершились в середине ноября. Что касается выборной должности поветового маршалка, то им в 1812 году был владелец имения Конно помещик Петр Биспинг. Неизвестно, однако, остался ли он на месте после ухода русских войск или эвакуировался вместе с ними. Последнее более вероятно, т.к. после войны его еще дважды избирали (и утверждали) на этот пост.

С июля до середины октября в г. Гродно и губернии дислоцировался батальон под командованием майора Я. Винницкого из польского 14-го пехотного полка дивизии генерала Я. Домбровского. Вторую половину лета и начало осени одна его рота стояла гарнизоном в Волковыске. Из сохранившихся во французском военном архиве документов известно, что в августе-октябре 1812 года 98 уроженцев Волковыска и повета (почти все из шляхетских семей) пополнили два гвардейских шеволежерских полка Наполеона: 1- й (польский) генерала В. Красинского и 3-й (литвинский) генерала Я. Конопки. В это же время во исполнение воли Наполеона и решения заседавшего в Вильно Временного правительства повет выставил своих людей в два полка регулярной армии ВКЛ. 19-й уланский полк штатной численностью в 981 человек формировался в г. Новогрудке и окрестностях. Туда поступали новобранцы из трех поветов Виленского департамента и пяти (в т.ч. Волковысского) поветов Гродненского департамента. Командиром полка в чине полковника был назначен К. Раецкий, помещик из-под Новогрудка. Майором у него был И. Каминский (из польского 13-го гусарского полка), шефами эскадронов – С. Растворовский (из польского 11-го уланского полка) и С. Потканский (из польского 1-го полка конных егерей). Волковысский повет

~ 68 ~

выставлял в новоформируемый полк от каждых находящихся на его территории 75 «дымов» (домохозяйств) одного кавалериста с конем и еще обеспечивал его суммой в 476 злотых 15 грошей на обмундирование. Предположительно, таковых набралось 70-80 человек.

20-й пехотный полк штатной численностью в 2 076 человек формировался в г. Слониме и окрестностях из рекрутов шести поветов (в т.ч. Волковысского) Гродненского департамента и одного повета Минского департамента. Его командиром в чине полковника стал владелец имения Струбница под Волковыском Адам Биспинг (младший брат Петра Биспинга). Майором полка был назначен Л. Глазер (до того шеф батальона польского 15-го пехотного полка), шефами батальонов – Г. Милберг и О. Валицкий (оба из 1-го полка Легиона Вислы), Я. Плончинский (из польского 12-го пехотного полка). По утвержденной правительством разнарядке каждый повет выставлял в пехоту определенное количество рекрутов (Волковысский – около двухсот), а также снабжал их на первое время одеждой, продовольствием и деньгами. «Со всего Новогрудского повета, – сообщал 24-го октября «Курьер Литовский», – жители прислали цвет своей лучшей молодежи; согласно установленных правил дали кантонистам одежду и белье, а сверх того еще темно-синие воротники, галстуки и металлические пуговицы; из патриотических побуждений добавили черные шелковые платки и башмаки. Его милость шеф 20-го пехотного полка Адам Биспинг, осмотрев такой набор обмундирования новогрудских кантонистов, двумя письмами от 21-го и 22-го сентября, и майор Глазер, принимавший кантонистов в Слониме, письмом от 21-го сентября, выразили Новогрудскому подпрефекту свою уважительную благодарность за эти пожертвования».

В центрах департаментов и поветов из местных жителей создавались подразделения (батальоны, роты) Национальной гвардии. Они предназначалась для поддержания там

~ 69 ~

общественного порядка, охраны казны, важных объектов городской инфраструктуры, государственной и частной собственности. В Гродненском департаменте такие части из горожан возрасте от 18 до 50 лет, вооруженных из французских арсеналов, но обмундированных за свой счет, было предписано сформировать в Гродно, Брест-Литовск, Каменце-Литовском, Кобрине, Лиде, Новогрудке, Пружанах, Слониме и Волковыске.

В последнем, насколько известно, такой роты создать не успели. Но другое  подразделение,  конная  жандармская  рота, ответственная за поддержание законности и порядка в повете, была сформирована здесь из шляхты и мещан уже в сентябре. По штату в ней числилось 107 человек (5 офицеров, 21 унтер-офицер, трубач, 80 рядовых). Командир роты в чине капитана утверждался в Вильно, другие офицеры выбирались общим голосованием мещан и землевладельцев. Они выполняли свои обязанности бесплатно «по причине уважения к чину, мундиру и почетной обязанности охранять собственность и безопасность жителей того повета, в котором служат». Список унтер-офицеров и рядовых жандармов составлялся в канцелярии подпрефекта (отказаться от службы было нельзя), зато они имели жалованье (один злотый в день) и оплачиваемый казной фураж для лошадей. Пофамильный список жандармской роты Волковысского повета не сохранился.

Уже основательно разоренный предыдущими российскими реквизициями повет был вынужден теперь отдавать последние материальные ресурсы другим пришельцам. В дополнение к прежним появились новые налоги: на торговлю рыбой, маслом, табаком, спиртным и т.д. Во второй половине июля по доставленной из Гродно разнарядке тут собрали полторы сотни лошадей для пополнения их убыли в «Великой армии». Чрезвычайно обременительной была и гужевая повинность: город был обязан ежедневно содержать в готовности к перевозкам войск и военного имущества не менее ста подвод. По распоряжению из Вильно от 8 августа в

~ 70 ~

Волковыске учреждался расходный магазин на 10 тысяч порционов, в который с каждого двора собирали по 40 гарнцев пшеницы и овса, по 2 гарнца гороха, по 80 фунтов сена, соломы и другое. В середине августа поступило новое указание – сдать в казну все имеющееся на складах и у жителей серое сукно домашнего изготовления (его стоимость обещали зачесть в счет податей) и две сотни зимних тулупов для новоформируемой армии ВКЛ. В начале сентября объявлено очередное требование властей: собрать в повете для военных нужд 2 тысячи тон зерна, 900 волов, по 1,5 тыс. тон сена и соломы. И уже в ноябре, накануне разгрома и сожжения города, гродненская префектура «спустила» сюда новое распоряжение из Вильно: одноразово собрать с каждого хозяйства по 1 гарнцу водки, 2 гарнца пшеницы и 1 пуду сена. Кроме того, за счет местных жителей содержались поветовая почтовая контора с установленным количеством подменных лошадей и два военных госпиталя (в Волковыске и Изабелине). С неисполнительными особо не церемонились – на такой двор начальство обычно присылало четырех солдат, которых хозяин должен был вплоть до погашения долга кормить, поить, да еще платить каждому по 12 злотых.

И все же многими эти почти невыносимые тяготы военного времени воспринимались как временные, преходящие, неизбежную плату за восстановленную независимость. Казалось, еще одна победа великого Наполеона – и будет заключен выгодный и почетный мир, наступит процветание. Новые власти торжественно отмечали государственные праздники былой Речи Посполитой, Французской империи и победы «Великой армии». С особым торжеством и размахом праздновали 15 августа 1812 года на Гродненщине день рождения Наполеона. «Поветовый город Волковыск, в делах Польши некогда славный, – читаем в № 70 «Курьера Литовского», – праздновал день рождения Найяснейшего Наполеона императора следующим образом. В 6 часов колокола

~ 71 ~

оповестили жителей об этом радостном и долгожданном событии. В 11 часов подпрефект повета с гражданами, генералом войск австрийских Пфанзеттером (предположительно это был генерал-майор Франц фон Пфлахер, командир пехотной бригады из двух полков. – В.Л.), с магистратом и цехами прибыли к костелу, где после богослужения исполнили гимн «Te Deum» («Тебя, Бога, хвалим»). После завершения торжественной церемонии, в которой ассистировал отряд из 14-го пехотного полка, у подпрефекта был дан обед на несколько десятков персон, где произносились соответствующие событию тосты. Вечером весь город был ярко освежен иллюминацией, особенно дома подпрефекта, плебана, ратуша, синагога. В этот день, что стал днем народного торжества, все местные жители молили Бога Заступника, чтобы Наполеона спас и благословил воскрешение Польши».

Несколько красочных штрихов к этой картине добавляет В. Толочко (1887 – 1942), служивший в начале 20 века викарием в Волковысском костеле и имевший доступ к его архиву. В 20-е годы прошлого века он опубликовал в журнале «Двухнедельник Децензии Виленской» статью «Бенефициум волковысский в 1812 году», где описал происходившие в городе 15 августа события, совпавшие с праздником Успения и Вознесения Девы Марии. Ксендз сообщает, что накануне костел и плебания были украшены гирляндами из цветов и другой зелени, а квартировавшие в городе солдаты вывесили флаги и государственные эмблемы Франции и союзных с ней государств. Глава парафии К. Кирженевский лично распорядился «на крыльце плебании, только несколько выше, чтобы проходу не мешало, повесить немалый полотняный транспарант с инициалом «N», обвитый гирляндой и с короной вверху, а внизу с надписью – Великому Императору». Викарий В. Толочно перечисляет по должностям собравшихся на следующее утро в костеле именитых прихожан: «маршалок,

~ 72 ~

новый подпрефект, судья и другие из общества волковысского, каморник, стряпчий, исправник, бурмистр и славные отцы скабината (судейские чины. – В.Л.) с женами и детьми в уборах отечественных, местные граждане (Сехенивы, Павесцы, Каленкевичи и другие), и конечно, имевший там свою квартиру французский генерал с адъютантами и офицерами штаба». Надо полагать, что насчет французского генерала викарий-краевед напутал, на тот день в пределах Гродненской губернии, а именно в Гродно, был лишь один такой, генерал-губернатор Ж. Брён, а в Волковыске находился австрийский генерал. «Торжественное богослужение, – продолжает В. Толочко, – проводил наш славный ксендз Кристоф Кирженевский, а проповедь, как кажется, произнес красноречивый ксендз Драгатт… Вдруг раздались громкие возгласы «Да здравствует император!» и веселые звуки марша. Французский генерал принял парад продефилировавших перед ним войск. На сытном обеде у ксендза Плебана много говорили о разных связях и альянсах, которые соединяли всегда Польшу и Францию. Французские горны сыграли прекрасную поэтическую мелодию вечерней зари… Одна за другой гасли на небе звезды и огни в домах волковыских жителей; наступала темная ночь, дышавшая ненастьем и бурей». (Похоже, Владислав Толочко вдохновлялся тут картинами знаменитой поэты «Пан Тадеуш» и недаром его еще при жизни именовали «последним гражданином Великого Княжества Литовского».) Двойной праздник, светский и церковный, был для жителей Волковыска одним из немногих светлых и радостных в этом памятном году. Никто из них и в страшном сне не мог себе представить, что станет с ними и с городом всего через три месяца.

~73~

Глава 6

Саксонский корпус «Великой армии»

Саксония, небольшое княжество в центре германских земель, зажатое между сильными соседями Австрией и Пруссией, обрела статус королевства по воле Наполеона после присоединения к возглавляемому им Рейнскому Союзу. Не без его влияния новоявленный король Фридрих-Август I взялся за модернизацию на французский манер своих государственных структур и вооруженных сил. Уже в 1809 году в очередной австрийско-французской войне саксонский корпус, бывший под командованием наполеоновского маршала Ж. Бернадота (впоследствии короля Швеции) хорошо показал себя в решающей битве при Ваграме.

Для похода в Россию королевство выставило около 25 тысяч солдат, хорошо вооруженных и обученных бойцов. Меньшая часть их воевали в составе 9-го армейского, 3-го и 4-го кавалерийских корпусов «Великой армии». Остальные (ок. 19 тыс. чел. с учетом прибывавших пополнений) составили 7-й (Саксонский) корпус армии вторжения, сформированный в начале марта 1812 года. К началу похода в его двух пехотных дивизиях и одной кавалерийской бригаде имелось 8 полков пехоты (гвардейский гренадерский, распределенный побатальонно в разные бригады; 5 полков линейной и 2 полка легкой пехоты), 3 полка кавалерии (гусарский и 2 шеволежерских), а также 50 орудий. Призывной контингент, состоявший в основном из молодых крестьян и горожан, имел перспективы по службе благодаря личным качествам, а также государственные социальные гарантии при увольнении из армии по возрасту или ранению.

Полки линейной пехоты были вооружены модификациями французского гладкоствольного ружья с кремневым замком и штыком (вес 4,7 кг, прицельная дальность стрельбы до 300 м). На вооружении легкой пехоты был несколько облегченный вариант этого ружья или французского

~74~

драгунского ружья со сходными характеристиками. Офицеры имели шпаги или сабли, конные – еще и пистолеты. Гусары были вооружены кавалерийскими карабинами, саблями и пистолетами, шеволежеры – еще и пиками. Немногочисленная артиллерия корпуса делилась на полковую, дивизионную и резервную. В полках имелось по четыре 4-фунтовые пушки, при дивизиях – еще по одной 6-орудийной батарее (четыре 6-фунтовые пушки и две 8-фунтовые гаубицы), резервную артиллерию корпуса составляли две такие батареи (12 орудий).

Обмундирование пеших гренадер саксонской гвардии составляли черная меховая шапка с налобной бляхой и белым нитяным этишкетом; красный мундир с воротником, лацканами, обшлагами и отворотами из темно-синего сукна. Эполеты были серебряные с бахромой. Полки линейной пехоты носили кивера (в элитных гренадерских ротах с красными перьевыми султанами, в прочих – с белыми помпонами). Белые суконные мундиры имели в разных полках разный приборный цвет отдельных элементов (воротники, лацканы, обшлага, отвороты), и разный цвет приборного металла (пуговицы, накладки и др.).

В полках Фридриха Августа и принца Клеменса приборный цвет был зеленый, но приборный металл разный: в первом – желтый, во втором – белый. В полку принца Антона приборный цвет был синий, приборный металл – белый. Линейная пехота носила белые панталоны, черные гетры и башмаки. Полки легкой пехоты имели кивера с зелеными султанами и нитяными этишкетами, латунными бляхами с номером полка. Мундир был из темно-зеленого сукна. Воротники и обшлага – черные с красной выпушкой; погоны и отвороты фалд – зеленые с красной выпушкой; пуговицы желтого металла с номером полка. Панталоны серые, черные башмаки. Артиллеристы имели кивера с красными султанами и этишкетами, зеленые мундиры с красными воротниками, лацканами, обшлагами и отворотами, зеленые панталоны, черные гетры и башмаки.

~ 75 ~

Саксонские шеволежеры носили черные кивера французского образца с белым султаном, красные мундиры с желтыми металлическими пуговицами, белые рейтузы, короткие черные сапожки со шпорами. Воротник, лацканы, обшлага и отвороты мундиров были разные: в полку принца Клеменса – светло-зеленые, в полку Поленца – светло-синие. В единственном на всю саксонскую армию гусарском полку обмундирование составляли кивера с белыми султанами и этишкетами, светло-синие доломаны с черными обшлагами и воротником, рядами белых шнуров на груди; такие же, но опушенные мехом, ментики; светло-синие чикчиры и короткие сапожки со шпорами.

«Для оснащения корпуса, – читаем у К. Функа, – средств не экономили: проявили заботу о создании условий для долгого военного похода, в частности, укомплектовали и оснастили медицинскую службу. Кавалерия была хорошо подготовлена; конная упряжь для орудий и повозок была в приличном состоянии; личный состав всех родов войск был бодрым, здоровым и в наилучшем расположении духа. Это радовало глаз и внушало самые прекрасные надежды. Бригадным генералам по утвержденному штату предоставлялся фураж для их верховых лошадей, а трём офицерам дивизионного штаба кроме установленного числа ординарцев щедрой рукой короля выделялась еще и двуконная карета и крытая повозка, запряженная четверкой лошадей, а уж главный штаб корпуса вел за собой целую вереницу карет, повозок и верховых лошадей. Офицеры шли воевать с желанием, и были рады предстоящему военному походу, надеясь, что многое сгладится, станет со временем лучше, и вообще человек должен стоить больше, чем его должность».

Сам мемуарист, командовавший в русском походе 22-й пехотной дивизией, отличившийся во многих боях на белорусской, украинской и польской земле, был храбрым солдатом и способным литератором. С портрета, датированного

~ 76 ~

началом 19 века, на нас смотрит вполоборота моложавый, стройный, приятной внешности офицер в гусарском доломане. Строгое и благородное, без тени надменности лицо, пытливый взгляд являют нам человека думающего, образованного, творчески одаренного. Карл Вильгельм Фердинанд фон Функ родился 13 декабря 1761 года в городе Шеппенштедт герцогства Браушвейг в семье дворян, выходцев из Швеции. С юных лет его готовили к военной карьере; и в 1780 году он начал ее лейтенантом в саксонском гвардейском полку «Гард дю Кор».

Однако несколько лет спустя молодой офицер стал откровенно тяготиться придворной службой с ее муштрой и парадами. К тому же он имел весьма независимый характер, из-за чего поссорился с командиром полка и вышел в отставку. Карл пошел по другой стезе, поступил в Геттингенский университет, подружился с И. Шиллером и И. Гете, печатался в «Литературной газете». В 1791 году, когда в Европе начали грохотать пушки, он вновь вступил на военную службу, на этот раз ротмистром в гусарский полк, и принял боевое крещение в Рейнской кампании. Но и литературные занятия не забросил, стал одним из авторов изданного в 1792 году капитального исторического исследования «История императора Фридриха II». К 1806 году он уже майор, старший адъютант генерала от кавалерии Г. Цейшвица, вместе с которым в несчастливой для пруссаков и союзных с ними саксонцев битве при Йене угодил в плен к французам.

И здесь в жизни К. Функа происходит удивительный и счастливый поворот. Каким-то образом он добился возможности поехать с вестями в Дрезден, где передал своему королю Фридриху Августу слова Наполеона о благосклонном к нему отношении, чем удержал от бегства из столицы. После заключения мира и союза с Францией он уже полковник, королевский флигель-адъютант, а затем и генерал-майор, инспектор кавалерии. Являлся одной из главных фигур масштабной реорганизации саксонской армии в 1810 – 1811

~ 77 ~

годах, за что был произведен в генерал-лейтенанты и поставлен во главе 22-й пехотной дивизии.

Командирами составлявших ее пехотных бригад были два заслуженных 50-летних генерала. Командир 1-й бригады (линейные полки Кайзера и Низемойшеля, гренадерский батальон Браузе) генерал-майор Г. Кленгель и большая часть его уцелевших после Кобринской катастрофы людей на момент Волковысского боя уже несколько месяцев были в русском плену. Небольшая часть бригады (батальон Браузе и 2 роты линейного полка Низемойшеля), находившаяся вне Кобрина, уцелела, была пополнена и сражалась до конца кампании. Командиром 2-й бригады (легкий полк Зарера, гренадерские батальоны Ангера и Шпигеля) был генерал-майор К. Зарер фон Зар. Он тоже не сражался при Волковыске, в октябре серьезно заболел и был отправлен на родину.

Карл Кристиан Эрдман фон Лекок (28.10.1767, Торгау – 30.6.1830, Брич, кантон Валлис)

Другой входившей в состав Саксонского корпуса пехотной дивизией командовал генерал-лейтенант К. Лекок, 45-лет от роду. Сын саксонского генерала, он начал службу в совсем еще юном возрасте в пехотном полку своего отца. В 1806 году подполковником во главе гренадерского батальона сражался при Йене, прикрывал отступление разбитой прусской армии, был ранен. За проявленную доблесть произведен в полковники, стал генерал-адъютантом саксонского короля и комендантом крепости Виттенберг. В 1809 году он уже генерал-майор и командир пехотной бригады, сражался на стороне французов при Ваграме, опять ранен. Активно занимался реорганизацией саксонской армии и обучением солдат и офицеров передовой военной тактике. Король Фридрих Август I произвел его в генерал-лейтенанты и намеревался поставить во главе формируемого корпуса, но у Наполеона на этот счет имелись свои планы. В итоге К. Лекок возглавил 21-ю пехотную дивизию и стал старшим саксонским генералом в корпусе. Командиром 1-й бригады (линейные полки Фердинанда и Клеменса, гренадерский батальон Либенау) этой дивизии был

~ 78 ~

заслуженный 57-летний генерал-майор Ф. Штейндель. 2-й бригадой (линейные полки Антона и Лекока) командовал опытный 45-летний генерал-майор К. Ностиц.

Включенную в состав корпуса 23-ю бригаду легкой кавалерии (шеволежерский полк Клеменса, легкоконный полк Поленца, гусарский полк Энгеля) возглавил генерал-майор барон Г. Габленц. Он родился в дворянской семье в 1764 году, довольно долго служил в младших офицерских чинах. С началом войны карьера пошла быстрее: в 1794 году он ротмистр гусарского полка, сражался на Рейне; в 1806 году майор, при Йене командовал уже двумя эскадронами. Три года спустя отличился в битве при Ваграме, был награжден за храбрость и стал полковником. Накануне русского похода получил эполеты генерал-майора и возглавил кавалерию корпуса.

Назначение командира 7-го («Саксонского») корпуса «Великой армии» состоялось, как уже было сказано, без учета мнения короля и было довольно неожиданным для его офицеров и солдат. «Пока имя человека, – пишет К. Функ, – который вскоре должен был принять командование над саксонцами, было тайной, но не являлось безразличным для его будущего ближайшего окружения. В конце февраля стало, наконец, известно, что дивизионный генерал граф Ренье назначен главнокомандующим саксонского корпуса. Он ещё в 1809 году, после битвы при Ваграме, стоял некоторое время во главе саксонских войск и тогда не особо стремился снискать их симпатии. Вина за нескрываемые обоюдно прохладные отношения, лежала, вероятно, на двух сторонах. Ренье считал, что его внезапный отзыв с комфортного поста военного министра Неаполитанского королевства был доказательством недоверия или злой воли Наполеона. Это назначение лишало его перспектив на славу или богатство по завершению похода, и, наверное, он перенёс часть своей антипатии на подчиненные ему войска».

~ 79 ~

На момент этого назначения 41-летний французский генерал уже был широко известен как своими военными талантами, так и зачастую непредсказуемыми поступками. Шарль Ренье родился в семье врача и учился на архитектора. Попав в водоворот революционных событий, вступил на военную службу рядовым канониром и быстро сделал блестящую карьеру, отличившись на полях битв в Германии, Египте, Италии, Испании и Португалии. Карл Функ, близко наблюдая своего начальника на протяжении нескольких месяцев русского похода, писал о нем следующее. «Замкнутость и уединенность были присущи его характеру, но они были также и следствием его внутренней самооценки. Он знал, что от природы полностью лишен внешней привлекательности, которая больше всего воздействует на людей. В юности, охваченный революционным угаром, он мог бы преуспеть на этом поприще. Будучи солдатом в то время, когда каждый француз носил оружие, ему ничего не стоило отличиться, так как его природные таланты опирались на прилежное изучение математики, военной географии, искусства, всех направлений высшей стратегии и инженерных знаний. Его продвижения по службе вначале было стремительным. Опыт, полученный в 17 походах, научил его обращать внимание на различные, казалось бы, незначительные мелочи. Лишь немногие военачальники могли сравниться с ним в осмотрительности, когда не упускаются из вида мельчайшие детали, в остроте и надежности взгляда, в быстром обзоре местности и редком знании тактики, позволяющим почти всегда точно определить намерения врага. Сила воображения позволяла ему удерживать в памяти все подробности и давала неисчерпаемые возможности для использования различных средств. Он всегда точно знал, что происходило, и что должно произойти в каждом пункте, он не заботился о своей безопасности, не терял в бою спокойствия и присутствия духа, что позволяло в решающие моменты быстро найти и правильно осуществить самое подходящее решение.

~ 80 ~

Кроме военных наук он охотно изучал историю, античность и современную французскую, английскую и итальянскую литературу. Он говорил лишь на французском и итальянском языках, но понимал испанский и латинский и за короткое время хорошо освоил немецкий. Вообще Ренье обладал отличными способностями к быстрому усвоению сути строения иностранного языка и к его пониманию, хотя не мог должным образом воспроизвести произношение. Он отказывался от услуг переводчиков-евреев с польского языка на немецкий, если они не дословно переводили сказанное. В обществе он часто смущал присутствующих, сидя в центре молча, и лишь когда какой-либо предмет общей беседы вызывал его интерес, он вступал в разговор и его высказывания всегда были правильными. Острый взгляд, красивый нос с горбинкой, даже правильные черты лица не придавали ему привлекательности, скорее вызывали неприязнь и производили отталкивающее впечатление холодной жестокости. Он был высокого роста, достаточно хорошо сохранился в свои сорок лет и мог считаться красивым мужчиной, но его сдержанность вызывала скорее чувство страха, чем глубокого уважения. На его характере отрицательно сказались жизненный опыт и не оправдавшиеся надежды. Будучи бунтарем, он ненавидел угнетение, но тот путь, по которому пошла революция, разрушил все его надежды, и подобно ряду других людей, которые не могли стать свободными, он стал деспотом. Привыкнув к постоянной победе себялюбия над добродетелью и честностью, он покрыл свое сердце твердым панцирем и больше не верил в справедливость и душевную доброту. Его тщеславие было задето предпочтением молодым выскочкам, в то время как он уже 15 лет занимал один и тот же пост. Он непрерывно сопротивлялся императору, и, не желая служить под командованием Сюше, без разрешения вернулся из Испании. Он знал, что стоит на зыбкой почве, на которой его удерживала только потребность Наполеона в его способностях».

~ 81 ~

Из воспоминаний самого мемуариста и еще нескольких участвовавших в этом походе саксонских офицеров известно, что с началом ноябрьских проливных дождей и холодов для них начался самый сложный период за всю кампанию. По разбитым, утопавшим в непролазной грязи белорусским дорогам едва можно было двигаться, к тому же солдаты совершенно износили свое обмундирование и обувь. После изнурительного дневного марша, разбив к вечеру на относительно сухом месте лагерь, батальоны высылали в окрестные селения подразделения фуражиров. Буквально всё, как вспоминали очевидцы, «нужно было брать силой: продукты, корм для лошадей, солому или снопы ржи для лагеря, дрова и даже кухонную посуду, так как наши котелки, которые пехотинцы носили с заплечными ранцами, давно были потеряны или прострелены в боях». Более того, оголодавшие, оборванные солдаты хватали в крестьянских хатах, мещанских домах, даже в церквях и напяливали на себя любую одежду. Вскоре «на марше можно было наблюдать самые необычайные одеяния: ризы священника, еврейские меха, женские уборы, а также шкуры и шерстяные пледы, которые опоясывались веревкой вокруг тела».

Генералам и офицерам, озабоченным сохранением хоть какой-то боевой готовности своих частей, приходилось закрывать на это глаза. Несмотря на столь досадные нарушения субординации, моральный дух саксонских солдат не был сломлен, дисциплина соблюдалась, отставших на марше и дезертиров практически не было. Но горе было оказавшимся в одиночестве или в малом числе вне строя или охраняемого лагеря. Саксонская кавалерия, уменьшившаяся к тому времени до 1,2 тыс. коней не могла угнаться за вездесущими, кружившими вокруг противника казаками. В их руки постоянно попадали фуражиры, курьеры, возвращавшиеся из госпиталей солдаты, и даже направлявшиеся в корпус из Саксонии и Польши обозы.

~82~

Глава 7

Штрафники Наполеона

Пьер Франсуа Жозеф Дюрютт (13.7.1767, Дуа, Нор – 18.4.1827, Ипр, Бельгия)

Одним из главных участников Волковысского боя являлась французская 32-я пехотная дивизия генерала П. Дюрютта. Она была сформирована в начале июля 1812 года в составе 11-го армейского корпуса маршала Ф. Ожеро и до осени располагалась гарнизонами в различных немецких городах. Дивизия состояла из трех бригад (в каждой по два полка) и трех артиллерийских рот неполного состава, всего 4 полка линейной и 2 полка легкой пехоты, около 9 тыс. человек и 16 орудий. Она считалась французской, но по численности и качеству набранного туда контингента не могла сравниться с другими сражавшимися в России французскими дивизиями «Великой армии».

Например, в 1-м армейском корпусе маршала Л. Даву накануне похода штатная численность пехотного полка (включая находящийся в депо батальон) составляла почти 4 тысячи человек, батальона – 840 бойцов, роты – 140. Командир полка имел, как правило, чин полковника, батальонами командовали шефы батальонов, ротами – капитаны. При штабе состояли майор (заместитель командира), 5 полковых адъютантов, квартирмейстер, финансист, офицер-«орлоносец» (знаменосец) с двумя ассистентами в унтер-офицерских чинах, два хирурга с помощниками, полковой оркестр и несколько военных ремесленников, всего 50 человек. Первая рота каждого батальона линейной пехоты была гренадерской, вторая – вольтижерской, еще четыре именовались фузилерными (или «ротами центра»). В подчинении у командовавшего ротой капитана были лейтенант и су-лейтенант (младший лейтенант), 14 унтер-офицеров, 121 рядовой и 2 барабанщика (у вольтижеров 2 горниста).

Бойцы отборных гренадерских рот имели высокие черные кивера с красным султаном, красные эполеты, красные

~ 83 ~

темляки на ножнах полусабли, синие мундиры с красными воротниками и обшлагами, белые штаны, черные (летом белые) гетры и башмаки черной кожи. Ремни снаряжения были из белой кожи, а на патронной суме крепился латунный вензель Наполеона с короной. Элитной считалась и вольтижерная рота, которая комплектовалась лучшими стрелками и обычно высылалась в застрельщики. Эти бойцы обучались умению быстро перемещаться по полю боя и поспевать за идущей рысью кавалерией. Они отличались мундирными воротниками желтого цвета, желто-зелеными султанами и эполетами, а также эмблемой в виде сигнального рожка на киверах и патронных сумах. Обмундирование фузилеров отличались от других рот красными, с белой выпушкой, воротниками. Гренадеры и вольтижеры носили на плечах эполеты, фузилеры – погоны. За спиной солдата висел четырехугольный кожаный ранец с закрепленной на нем ремешками сверху шинельной скаткой. Офицеры носили форму полков, но из более качественного материала. Знаками различия рядовых и унтер-офицеров были нарукавные нашивки, офицеров и генералов – эполеты, нагрудный офицерский знак и детали форменной одежды.

Полки легкой пехоты (предназначалась для маневренного боя, действий в рассыпном строю и прикрытия флангов) несколько отличались от линейных частей своей организацией, обмундированием и вооружением. Там первая рота называлась карабинерной, вторая – вольтижерской, прочие – «ротами центра». Обмундирование составляли черный кивер с ромбовидной бляхой, красным или желтым султаном; темно-синий мундир с красно-зелеными или желто-красными эполетами, красные воротник и обшлага; темно-синие штаны, черные гетры, башмаки (у офицеров сапожки).

Рядовые и унтер-офицеры французской линейной пехоты были вооружены гладкоствольным кремневым ружьем образца 1777 года, модернизированным в начале 19 века, с прицельной дальностью стрельбы до 300 метров. Это ружье калибром

~84~

15,5 мм, весом 4,7 кг имело длину 152 см, в походе носилось через плечо на погонном ремне белой кожи. Трехгранный штык длиной в 45-50 см обычно носился на плечевой портупее в ножнах, пока не поступала команда примкнуть его к ружью. Бойцы гренадерских и вольтижерных рот, кроме того, носили на плечевой портупее еще и полусаблю в ножнах. Пехотинец имел при себе в патронной суме 60 патронов и еще столько же было припасено для него в обозе. Пехотные саперы (несколько человек на роту) были вооружены карабином, саблей специального образца и топором. Музыканты полковых оркестров имели шпаги, ротные музыканты – полусабли. Полк легкой пехоты имел на вооружении полусабли и такие же, как и у «линейцев», ружья, за исключением вольтижерской роты, имевшей гладкоствольные карабины весом 3 кг, длиной (со штыком) 156 см, калибром 17,1 мм и прицельной дальностью стрельбы в 120 метров. Старшие офицеры и все офицеры элитных рот имели сабли, прочие – шпаги; те, кому полагалось иметь строевого коня – еще и пару пистолетов в седельных кобурах (ольстрах). Шестифунтовая пушка была калибром 95 мм, все ее металлические части красились в черный цвет, лафет, передок, зарядный ящик, фуры артиллерийского обоза – в оливково-зеленый. Канониры и обозники имели пехотное вооружение и снаряжение.

Обычно французская пехота сближалась с противником в колоннах и разворачивалась для боя в три шеренги по фронту. Атаковать могли сомкнутым строем, ротными или батальонными колоннами. Часто применяли т.н. «смешанный ордер», при котором боевая линия в центре формировалась из одного или нескольких батальонов, а на ее флангах были колонны, способные при кавалерийской атаке противника быстро свернуться в каре. В обороне пехота действовала в линейном или рассыпном строю. Широко применялась тактика «стрелковых масс». Это была широко развернутая линия строя из сведенных в пары бойцов, укрывавшихся в складках

~ 85 ~

местности. Один из них заряжал ружье, а второй стрелял, стараясь выбить в первую очередь офицеров противника.

Дивизия генерала П. Дюрютта, как уже было отмечено, в силу ряда причин являла собой лишь бледную копию лучших французских частей «Великой армии». Её полки имели не пять, как полагалось, строевых батальонов, а лишь по три. В них отсутствовали т.н. «элитные» гренадерские и вольтижерные подразделения, все роты были фузилерными. А главное, рядовой состав этой дивизии почти сплошь состоял из «уклонистов» – лиц, пытавшихся избежать военной службы, пойманных дезертиров и даже не горевших желанием воевать за Францию иностранцев. Один из полков («Вюрцбургский») был укомплектован этническими германцами – подданными подвластного Наполеону «Рейнского союза». В пяти других большинство составляли французы, уроженцы провинция Вандея, где были сильны симпатии к Бурбонам; итальянцы и голландцы из недавно присоединенных к Франции новых департаментов; включенные сюда насильственно испанские, португальские и хорватские военнопленные. Соответственно низкими были уровень воинской дисциплины и боевой подготовки. По этой причине Наполеон распорядился подобрать сюда командный состав из числа опытных, имевших хорошую боевую закалку французских офицеров и унтер-офицеров, служивших в гвардейских и лучших пехотных полках. Назначенные в Вюрцбургский полк дополнительно должны были хорошо владеть немецким языком, в Вальхернский – голландским, в прочие – итальянским и испанским.

В 1-ю бригаду 32-й пехотной дивизии входили Вюрцбургский линейный полк (ранее 3-й полк «Рейнского союза») и 36-й легкий полк (он же «полк острова Белль»). Член Рейнского союза Великое герцогство Вюрцбург (существовало на западе Баварии в 1806 – 1813 годах, невзирая на свое название, было маленьким), управлялось великим герцогом Фердинандом III. В 1809 году он, по настоянию Наполеона,

~ 86 ~

скомплектовал из своих подданных и направил на войну в Испанию пехотный полк, который к 1813 году почти весь там и полёг. Накануне похода в Россию император вновь потребовал от герцога исполнения союзнических обязательств. Тому пришлось подчиниться, но качественного призывного контингента уже не было, в новый полк силой набирали разных смутьянов и отбросы общества. 36-й полк легкой пехоты комплектовали примерно из такой же, склонной к побегам, публики, что и объясняет его дислокацию на острове Бель-Иль, в 14 км от побережья французской Бретани. Еще в 17 веке королевский суперинтендантом финансов Н. Фуке (известный всем по роману А. Дюма «Виконт де Бражелон») превратил его в неприступную крепость, а Наполеон, став императором, в честь своей первой жены переименовал этот клочок суши в «остров Жозефины». Впрочем, других красот, кроме названия, остров в 83 км2 не имел, даже ни одного деревца там не было – лишь скалы да песок. Понятно, с каким воодушевлением покидали его направлявшиеся в русский поход солдаты.

1-й бригадой командовал 40-летний П. Дево, сын аптекаря из маленького городка Вьерзон. Военную службу начал рядовым королевской пехоты. В 1792 году был уже капитаном гренадерской роты, воевал в Северной армии, имел несколько ранений. Скоро достиг звания подполковника, и как особо отличившийся, доставил в Париж ключи от сдавшегося города Намюра. С 1797 года воевал под началом генерала Бонапарта в Италии, затем отправился с ним в Египетский поход, где получил еще две раны при штурме турецкой крепости Акка. Вернувшись на родину, оказался в составе десантных войск на французской эскадре и в морском бою при Альжезирасе получил десятую по счету рану. В 1802 году в чине полковника участвовал в экспедиции на о. Сан-Доминго у берегов Америки, там вновь был ранен. Вернулся по состоянию здоровья во Францию и был произведен в бригадные генералы. До 1812 года служил комендантом о. Бель-Иль («Жозефины»).

~ 87 ~

Вторую бригаду 32-й пехотной дивизии составляли 131-й линейный полк («полк острова Вальхерен») и один батальон 35-го полка легкой пехоты. Большой, в 216 км2, остров Валхерен (ныне, после возведения дамбы, соединившей его с материком, является уже полуостровом) находился у юго-западных берегов Голландии. Летом 1809 года англичане высадили сюда большой десант, но дела их пошли неудачно, несколько месяцев спустя пришлось эвакуироваться. После этого французы основательно укрепили остров, сосредоточив здесь немало войск, в числе которых были и «штрафники». Командир этой бригады 39-летний полковник А. Мори был уроженцем Лангедока, военную службу начал рядовым в королевском пехотном полку. Революция открыла перед храбрыми и способными представителями простого народа невиданные ранее горизонты.

В 1791 году он уже командир роты, капитан в гренадерском полку. В 1799 году шеф батальона А. Мори в одном из боев угодил в плен к австрийцам, но сбежал через несколько дней. В 1807 году за храбрость (первым ворвался во вражеский редут осажденного Кольберга) был назначен майором 48-го линейного пехотного полка. Четыре года спустя стал командиром Вальхеренского пехотного полка, а затем и «островной» пехотной бригады.

Третью бригаду составляли 132-й и 133-й линейные полки, базировавшиеся одно время на острове Иль-де-Ре (85 км2) у юго-западного побережья Франции. Они имели особенность, о которой упомянул один из участников похода: «в полках острова Ре и Средиземноморском почти исключительно дети от 15 до 16 лет, и все же они лучшие из всей дивизии». Командир бригады 38-летний А. Жарри был сыном мелкого чиновника из департамента Франш-Конте. С началом революции решительный парень гренадерской стати вступил в Национальную гвардию, два года спустя получил первый офицерский чин и был переведен в один из пехотных полков. Начавшаяся война ускорила его военную карьеру: в 1792 году

~ 88 ~

уже лейтенант, год спустя – капитан и батальонный командир. Весной 1794 года, в разгар «якобинского» террора, офицер был по какому-то доносу арестован. Дело могло закончиться расстрелом или гильотиной, но Жарри бежал из тюрьмы и некоторое время скрывался. После смены правительства был реабилитирован и восстановлен в армии. Вскоре он уже полковник и начальник штаба дивизии, с 1805 года – командир бригады в гренадерской дивизии маршала Н. Удино. Отличился при осаде Данцига, в сражениях при Йене и Прейсиш-Эйлау, получил эполеты бригадного генерала. В 1809 году за Эсслинг и Ваграм Наполеон отблагодарил его баронским титулом. Затем были два года войны в Испании и назначение комендантом острова Иль-де-Ре.

Управиться с целой дивизией «штрафников» мог далеко не каждый военачальник, и такой был найден Наполеоном в лице 45-летнего дивизионного генерала П. Дюрютта. Этот уроженец г. Дуэ на севере Франции вступил во время революции волонтером в батальон департамента Нор, отличился в боях при Менине и Куртре, а за сражение при Жемаппе был произведен в офицеры. Проявил себя не только отчаянно храбрым строевым командиром, но и способным, думающим штабистом. За успешные действия при отражении англо-русского десанта в Голландии получил эполеты бригадного генерала. Затем вновь в огне, отличился в сражениях под Биберахом и Гогенлинденом, несколько раз был ранен, награждён орденом Почётного легиона, в 1803 году произведен в дивизионные генералы. В кампании 1809 года, сражаясь против австрийцев, войска П. Дюрютта совершили успешную переправу через реки Пьяве и Тальяменто, покрыв себя славой в жестоком штурме укреплений форта Мальборгетто. Редкий даже в те легендарные времена случай: дивизионный генерал лично повел в бой штурмовые колонны и ворвался во вражеское укрепление первым. Та долгая и кровопролитная схватка стоила атакующим сотен убитых, гарнизон же форта полег весь. Спустя

~ 89 ~

некоторое время П. Дюрютт блеснул отвагой и в битве при Ваграме. В 1812 году недолгое время был губернатором Берлина и одновременно командиром резервной дивизии.

Разумеется, при подготовке похода в Россию у Наполеона и мысли не было брать с собой эти ненадежные, составленные из «уклонистов» части, но затянувшаяся на необозримых просторах кампания и громадные потери «Великой армии» поменяли его решение. 20 сентября император подписал декрет, по которому «штрафные» полки изымались из состава 11-го корпуса маршала Ш. Ожеро и отправлялись в Варшаву, им присваивались номера регулярных частей.

Около месяца эта дивизия, переименованная из 4-й резервной в 32-ю пехотную, находилась на территории Герцогства Варшавского. Недостаточно укомплектованная и плохо снабжаемая, совсем не имеющая зимнего обмундирования, она, оставив один из полков в гарнизоне Варшавы, прибыла на Беларусь в начале ноября. «Они не привели с собой, – сообщает К. Функ, – ни артиллерии, ни кавалерии; пехотные батальоны пришли одни, и их вид не внушал нам большого доверия и согласия, которое царило между нами и австрийцами. Хотя внешне они выгодно отличались от саксонцев своим новым, только что сшитым в Берлине обмундированием, но уже с самого начала выделялись беспорядком и отсутствием воинской дисциплины. Этим трём новым полкам еще только предстояло заработать своих «орлов» (полковые знамёна. – В.Л.), в них было примерно 6000 солдат, к которым впоследствии присоединился еще один полк из Вюрцбурга. Дивизия состояла частью из новобранцев, юношей 15-17 лет, частью из иллирийцев и частью из испанских пленников, которых принудили к военной службе. Офицерам, призванным из запаса, недоставало влияния на эту необузданную толпу, а действительно хорошие унтер-офицеры в одиночку не были в состоянии усмирить людей, которые большей частью даже не понимали их язык. Генералы и

~90~

командиры частей их совершенно не сдерживали; они скакали на марше все вместе и спокойно смотрели, как группа в 40-50 человек на их глазах выходила из колонны и бежала через поля, чтобы ограбить захолустную деревню. Хуже всех были испанцы; они учиняли насилия над женщинами в господских дворах и почти каждый их шаг обозначался пожаром, так как они повсеместно поджигали ульи, чтобы полакомиться медом. О порядке движения колонн никто уже не думал, и считалось самой большой трудностью удержать марширующую дивизию в рядах. Французы отставали, располагались лагерем и снова соединялись, как им нравилось. Ночью они сбивались в банды, которые с горящими факелами шарили по амбарам и конюшням, выискивая скрытые под снопами пожитки местных жителей. Генералы, за исключением одного-единственного, отвечали дерзким надменным тоном на каждое вежливое возражение; только грубые замечания, которые они также получали достаточно часто, внушали им некоторое уважение к другим. К счастью, повсюду бродившие казаки и крестьяне вскоре освободили нас от части наших недостойных сотоварищей, взяв в плен некоторое количество отставших и грабителей. Испанцы и иллирийцы, если были пойманы, поступали на русскую службу, и спустя несколько недель французская дивизия была очищена от отбросов. Не сделав ни одного выстрела по противнику, она уменьшилась на треть».

Действительно, дивизионная строевая справка на 1 декабря показывает число находящихся в строю (с учетом потерь при Волковыске) в 6500 человек. Вместе с тем артиллерия дивизии увеличилась к этому времени до 24-х орудий, возможно, за счет трофейных.

~91~

Продолжение следует

Опубликовано 02.07.2023  12:47

 

 

 

 

 

Коллаборанты в Израиле. Кто они? (IV)

Предыдущие части 1, 2, 3

Думал, что 3-мя частями ограничусь, но оказалось, что есть еще примечательные особи. Совсем упустил из виду приехавшую 30 лет назад из молдавского Калараша, Полину Лимперт, обосновавшуюся в Ашкелоне и называющую себя “лучшим журналистом Израиля”, а еще и гидом.  Давняя поклонница рашенмира и их фюрера (в доковидное время видел ее на турвыставке вместе с молдавским земляком Йосефом Ройтманом, репатриировавшемся из Москвы в начале 70-х, тренере по самбо, а с приездом большой алии в году 91-92 как-то встретился с ним в офисе страховой компании на Ротшильд, где  заманивал спортсменов и тренеров обещанием помощи в трудоустройстве, а вскоре быстро понявшем, что надо пристроиться возле Щаранского, затем его земляка, хозяина трехбуквенной и всех др.политикаим-русим, с огромным стажем любителе путлеризма).

Уже когда все, что она выдала о себе в фейсбуке было собрано, на что было потрачено масса времени, попалось не менее интересное, опубликованное более года назад.

Ариэла Марина Меламед

Ябедничать буду… Хороший человек, журналистка… Израиль.
Только война с Украиной ей по сердцу. Уничтожение “нациков” и так далее… Около 500 общих френдов… Полина Лимперт
.
Вот девушка пишет, она же надеялась, что вы все прочтете:
“Россия не воюет против Украины. Россия не воюет против мирного населения. Россия воюет против неонацистской и необандеровской Украины. Как еврейка и как израильтянка поэтому – я помню, что необандеровцы и неонацисты вытворяли против евреев всю историю их жизни на Украине – я желаю России их победить! Не дай Б-г под видом беженцев неонацисты и необандеровцы приедут к нам в Израиль!”
.
Да, увы. и насчет Жириновского –
огромная личная потеря, я всегда очень уважала его как политика и журналиста, если хотите. Хотя он и не был журналистом в прямом смысле этого слова. Он был самый мужественный и честный политик, которого я знала.”
.
Приведу парочку из многочисленных комментов:
.
Там и о Жириновском очень проникновенно, и о Мисежникове, и о том, что в Израиле никогда не будет так хорошо, как в сссре. Еще один советский артефакт.
*
С этой дурой и идиоткой имел честь как то познакомиться. Каким то образом она даже удостоилась награды как журналистка. Носит на 9 мая колорадскую ленточку. Давно вышвырнул ее из друзей.
Я родилась еврейкой с русской душой, такой и умру. Как птица с двумя крыльями. Я и есть птица, и когда-нибудь, с журавлями…
Я, как еврейка, предана Стране, в которой я живу – Израиль, но русскую душу у меня не отнять, пока она меня не покинет сама. Люблю Россию, и с этим и уйду в лучший мир, когда придет время.
Аминь.
***
.

16 мая 2023

В свое время я работала как пиарщик с крупной гастрольной компанией, это было давно, лет 15 назад, и хорошо помню, пиарила гастроли Александра Филлипенко (Филиппенко – А.Ш.) в Израиле.
Тогда ему были рады все, я делала с ним интервью, и писала релизы, и общалась в ФБ – добросовестно и еще от души делала свою пиарную работу.
И вот Александр Филиппенко сейчас приехал на гастроли в Израиль. До этого пришли новости, что он эмигрировал из России в Литву и сейчас живет в Вильнюсе, сфотографировался в украинской вышиванке, и принял участие в русофобском спектакле “Как мы хоронили Сталина”, который и у нас в Израиле был показан, но с другими участниками.
С одной стороны, я бы хотела его увидеть, с другой стороны – как я могла пойти на очередное русофобское зрелище?
И я не ошиблась. Вот отчет с мероприятия, который написал Деда Саша, мне его прислали.

“Думаю, что любому интеллигентному человеку известно это имя.
Александр Георгиевич, который не выдержав того, что происходит в России (и это четкой линией прошло через весь вечер), уехал и теперь проживает в Вильнюсе, прилетел на несколько дней на Обетованную, чтобы встретиться со зрителями. Началось все не так как намечалось с Ашдода (перенесено на 19-е мая), а с Тель-Авива, где в зале “Клячкин” музея Израиля собрался полный зал тех, кто умеет ценить культуру и высокий уровень таланта (то есть “украинолюбов” и русофобов – П.Л.).
Вот что мне лично нравится в таких людях: несмотря на их величие, талант, заслуги и награды – они все время сомневаются “всё ли они сделали”, “а хорошо ли вот это стихотворение после этого”, “а все ли поняли и восприняли”? Вопросы, на которые, наверное, все сидящие в зале двухчасовое представление и аплодирующие стоя, однозначно ответили бы “Да, все было однозначно на высоте, вовремя и очень точно”.
Мне это выступление чем-то напомнило выступления Михаила Жванецкого, которому было крайне важно, чтобы зритель понял то, что он старался донести. И Филиппенко сделал все, чтобы донести. И юмор Зощенко и Жванецкого, и выдержки из Довлатова и Солженицына, и стихи Жени Беркович и Владимира Высоцкого, и многое другое. Он явно хотел успеть дать больше, больше, больше. Ну, а в качестве подачи, я думаю, вы не сомневаетесь.
В зале присутствовал Анатолий Белый”.

Сравнить Филлипенко с Жванецким и Зощенко – это перебор, они писали, а он читает. Блестяще, талантливо, но читает.

Поставить в программу вечера стихи “поэтки” (а на самом деле графоманки, сейчас приведу пример), конченой русофобки и плохого человека Жени Беркович (к сожалению, она еврейка, в нашем стаде паршивая овца), рядом с Довлатовым, Солженициным и Высоцким – это оскорбление Высоцкого, Солженицына и Довлатова. Они любили Россию, и никогда бы не писали бы ничего похожего на то, что извлекает из себя Женя Беркович.
То, что на концерт пришел Анатолий Белый с украинским флагом на профиле в ФБ – это показатель, кто там собрался.

Пойти на концерт Александра Филлипенко с таким содержанием и с такой публикой? Не уважать себя и опуститься на то дно, где сейчас пребывает Женя Беркович и солидарные с ней либералы-русофобы, самопровозглашенная российская и израильская интеллигенция, элита, которой они сами себя считают.
Никогда! Сама не пойду и вам не посоветую.

И почему такие концерты в Израиле разрешаются, а Розенбаума с Лепсом – нет? Чем их позиция русофобов лучше, чем позиция русофилов? Почему мы молча терпим такое положение вещей?

Басков и Лепс пообещали деньги за каждый подбитый танк Leopard

И вот одно из “гениальных” как считают либералы-русофобы со всего мира, и в том числе и из Израиля, “стихотворение” Жени Беркович:

“Летят по небу мобики
(это так Беркович называет мобилизованных – П.Л.)

В далёкие места

Внизу раскрыты гробики,

А сверху пустота

Летят по небу голые

Внизу говно и тлен

Могли бы стрельнуть в голову

Могли бы сдаться в плен

Могли войти в историю

Могли уйти в века

Занять другую сторону

Низвергнуть ЧВК

Могли восстать из ватников

Могли не есть, не пить,

Могли убить соратников

И Самого убить

Могли пуститься по миру

Могли любить котят

Но не смогли и померли

И вот летят, летят”.

Ну как, вам еще жалко Женю Беркович, если ее таки да отправят в места не столь отдаленные, и она составит компанию Навальному?

И интересно, читал ли эти стихи на концерте в Израиле Филлипенко?

из комментов:

Олег Гуревич  (донецкая республика)
Маргулян-это главный руссофоб.Я его заблокировал.Говорит и думает на русском и хает Россию.Хитрый армян.Как журналист он никакой,просто писун.Ото его стихия читать тупые детские СМСки на первом.Я уже 9 лет не слушаю это радию из за таких как он и марик кричевский.

Rabin Leonid (известный левак, друг террористов-пластелинцев)

Я написал у неё в ФБ, что пусть она репатриируется вместо того, чтобы быть жертвой репрессий тоталитарного режима. Будет мыть тарелки в ресторане в Петах-Тикве и наслаждаться свободой. Пообещал помощь в трудоустройстве. Она в ответ меня забанила. Это всё, что следует знать о Жене Беркович.

Валерий Жарнов (москва)

Я очень давно уважаю Александра Георгиевича Филипенко и не перестану сейчас его уважать ! Надеюсь его отъезд был ошибкой…Буду ждать его возвращения в Россию,которое обязательно произойдет !

Полина Лимперт
Пусть вернется. Но сначала покается.

Валерий Жарнов

Полина Лимперт  все ,что сделал Александр Георгиевич в кино,в театре и на сцене навсегда останется с нами,как пример высочайшего актерского мастерства. Это все- есть всенародное достояние !
Мир уже никогда не будет прежним , очень надеюсь,что справедливость в нем восторжествует с Победой России в этом жестоком противостоянии с Западом !
Давайте не будем гадать о судьбе людей,время покажет…

Александр Кобрин

Никто не запрещал гастроли Лепса и Розенбаума.
Просто был риск провокаций и потому отменили “по собственному желанию”…

***

Полина Лимперт,  9 мая

израильская ябатька

Послы поддерживающие войну в Украине. В центре лукашистский

венок от Леона Литинецкого, изввестного тем, что был главным рашистом в Израиле и награжденного военным преступником орденом дружбы

Примечательное фото. В 3-й части рассказывал о перебежавшем несколько лет назад из трехбуквенной в Ликуд, проводнике рашистского мира в Израиле и верном лукашисте, бывшем мозырянине Илье Левине, представляющемся работягой на ашдодском нефтезаводе, но при этом успевающем побывать на всех их мероприятиях. После публикации он стал резко огрызаться, нес абсолютную ахинею, а на его защиту встали некоторые ликудники. Ничего и сейчас не изменилось. Если присмотреться, то во 2-м ряду по центру стоит этот трудяга, а рядом с ним председатель координационного совета рашистских соотечествыенников Макс Перельштейн.  

Праздник День Победы над нацизмом в этом году ясно показал, под кем Израиль.
В свете новых открытий вашингтонского обкома войну с нацизмом выиграла Америка. А Россия, которая правопреемница СССР, которая 27 миллионами жизней заплатила за эту Победу? Вас тут не стояло, говорит Америка России и всему “просвещенному” миру, своим вассалам. Кто под ней, должен сделать соответствующие выводы и принять меры. И Израиль принял.
Недаром Авраам Гринзайд, Председатель Израильского Союза Ветеранов войны с нацимом, с горечью говорил мне, что он напрасно всю жизнь в Израиле боролся за 9 мая – День Победы над нацизмом. Добился государственного праздника и выходного дня. И все это зря.
Потому что теперь это принято праздновать 8 мая.
А я считаю, что некоторые страны скорбят, что Советский Союз, а не нацистская Германия, выиграла эту войну. Точнее не некоторые, а известно кто конкретно из стран бывшего Союза.
Позор таким странам как  Украина, Литва, Латвия, Эстония, Грузия, и, к сожалению, Молдавии под руководством румынской националистки Майи Санду! Они, наверное, считают, что им было бы лучше под немцами. Уж не говорю, что европейское еврейство было бы уничтожено полностью, но всех, кроме себя, представителей арийской расы, нацисты считали людьми низшего сорта, унтерменш, в том числе и прибалтов, и славян, и украинцев, и молдаван.
Это, по мнению фашистов были “недочеловеки”, большую часть которых надо было уничтожить, а остальных сделать рабами.
Сейчас, как и 78 лет назад, война идет опять же за это. Если бы победила Украина – а она исторически обречена на поражение, никакое оружие никогда ничего не решает, нужны солдаты, а воевать солдатами за Украину никто в мире не собирается, наемники не в счет, – то победил бы ее необандеровский и неонацистский режим. Который, прийдя из Галичины, захватил всю Украину. Это американцы постарались, пять миллионов долларов выделили на возрождение украинских националистов – последователей петлюры и бандеры, Нуланд на Майдане призналась, когда печеньки раздавала.
Поэтому Россия сейчас, как и тогда, 78 лет назад, стала последним рубежом для новых неонацистов и необандеровцев, и у нее нет никакого выбора. Только победить.

И главное не в том, что я, как еврейка и израильтянка, за Россию. Я за Россию, потому что мне еще не отшибло память, и я помню, как решали “еврейский вопрос” на оккупированеых нацистами территориях в бывшем союзе во время той войны, и кто и как его решал, и пепел Клааса стучит в мое сердце.

Я против нацизма, в каком бы виде он ни был и откуда бы он ни шел.

Сказки о том, что Украина воюет за демократию и свободу – это сказки. Это мир воюет против России на территории и руками Украины. Какая демократия, какая свобода есть сейчас на Украине при правлении диктатора Зеленского? Там за инакрмыслие сажают в застенки Всу, пытают, убивают… Закрыты все опозиционеые партии и Сми, идут гонения на христианские церкви, на русскоязычных, на священников, даже на бизнес, который по старинке ведется на русском языке… Что это, как не дискриминация, шовинизм, экстремизм, неофашизм и необандеризм?! Я просто пугаюсь, когда вижу, как необандеровцы идут факельным  шествиями по Крещатику в честь дня рождения бандеры, фашистского колабораниа и убийцы евреев!

Я такого не припомню за все 30 лет, что я живу в Израиле, и отмечают День Победы над нацизмом, (с 2017 года это государственный праздник и выходной день), чтобы никто из официального Израиля не приехал в День Победы над нацизмом к памятнику Свеча Памяти в Иерусалиме (который так торжественно открыли каких-то три года назад).
Не было ни представителей ирии, ни депутатов Кнессета, ни партийных лидеров, – особенно разочаровал Либерман, наверное, он решил, что теперь ему важнее поддержка заукраинских израильтян, их больше, ни организации “Ноар овед ве ломед”, которая традиционно приходила и помогала ветеранам просто идти…
Добрый день.
Были послы России, Армении, Азербайджана, Белоруссии (рашистка не хочет знать, что с 1991 г. страна называется Беларусь), Казахстана и Узбекистана. Была также заместитель Генерального директора МИД Израиля.
Русскоязычных русофобских Сми тоже, разумеется, не было. Они вообще считают, что Вторую мировую войну развязали Сталин вместе с Гитлером. Хочется у них только спросить: на кого работаете, ребята? Вам щедро платят Невзлин с Соросом?
Организаторы бессмертного полка Дмитрий Трапирова и Нахум  Лехтницкий от организации Израильского Анти фашиского движения и Влад Сурком мост памяти а так же их октивисты при координационной поддержке Сергея Юровского

Sofiya Zak (Бруклин, из Питера)

А ваша память «не отшибленая» не зочет вам напомнить что «еврейский вопрос « решается в Росии всегда! потому и уезжали и будут уезжать! хорошо быть за Россию и жить в Израиле! Я за День Победы! Справлять надо и помнить надо! Помнить все!!! И то почему мы не в Росии!

П. Л.:

Sofiya Zak а зачем столько злости? Я вот не люблю кого-то или что-то, я хоть слово злое против необандеровской и неонацистской Украины сказала?
Я за Россию, потому что она борется против современного украинского нацизма.
И сколько евреям зла сделала Украина – России не сравниться!
Езжайте на свою Украину, если вам она больше по душе!

Анна Кантор (Кирьят Бялик, из Ташкента)
Полина Лимперт погибают с обоих сторон,в 21 веке война это дикость!!!!

П. Л:

Анна Кантор дикость.
Но существование России кому-то, а именно Америке, не дает покоя. Наша война – это ее победа. Кому война, кому мать родна. Они стравили два братских народа и теперь потирают руки, считая денежки. Они озолотились на этой войне. И ее только американцы, но и украинское руководство, Зеленский миллиардером стал. Украину американцы с МВФ загнали в долги на три поколения вперед.

П. Л:

Sofiya Zak тогда вы ошиблись группой. Вам к украинцам. Мы считаем, что Украина есть воплощение нацизма. А Россия с ним борется.

до начала войны, конец января 2022                     и после 24 февраля, начало марта 2022

Из концерта в Ашкелоне в мае 2023

***

Ну и совсем уж неожиданно проявила себя журналистка Нелли Гутина

Пост от 17 июня

Мне жаль Зеленского. Есть такое понятие: :”Jew washing”. Мы в Израиле хорошо с этим знакомы – ведь в каждом анти- израильском движении на Западе есть обязательно евреи  в качестве наглядного доказательства что их анти- израэлизм не имеет ничего общего с антисемитизмом. То же самое с выбором Зеленского в качестве фронтмэна украинского бандеризма : ну какие мы нацисты , если у нас президент еврей ? Понимает ли это сам Зеленский? Можно только надеяться, что президент , угодивший в геополитическую западню , выкарабкается живым и в него не полетят камни за то что бросил в топку  стольких украинцев. И в этой связи я вспоминаю совет, который дал ему бывший глава израильского Временного правительства Беннет: ” Я бы на твоем месте капитулировал чтобы сохранить  жизни людей”

Тут все “замечательно”, в том числе опора на израильского недопремьера в кипе,срочно  прокатившегося в шабат к путлеру вместе с еще одним предателем правого лагеря, перебежчиком Элькиным, из сварганенного мошенническим путем правительства.

Приведу небольшую часть из почти 600 комментов

Faivel Kuras

Беннет не авторитет в подобных вопросах. Предсказательство дело опасное. Мы не знаем что с нами будет завтра , а он Зеленский демократически выбранный Президент который воюет с бандитом и диктатором.
.

Александр Черный

Нелли, давайте согласно законам иудаизма определим доя себя-еврей ли Зелинский? Ответ-нет. Он христианин, его семья той же религии, и право на репатриацию у него нет. Так что попытки причислить его к еврейскому народу ошибочны. Другое дело уроки истории. Как советовал в своем трактате “Государю” Нико Макиавелли, – если в вашем царстве кризис и нет финансов, пригласите еврея. Дайте ему права взимать налоги, открыть манафактуры, связаться с своими соплеменниками в других странах и наладить торговлю. А когда дела пойдут на поправку, бросьте его на растерзание черни, обвинив во всех грехах. Вальтер Ратенау-наглядный тому пример.
.

Alfred Porter

Nelly Gutina Неля, как хорошо что Беннет не министр обороны Израиля. С такими советами мы бы скоро барахтались в море.
.
Rabin Leonid (уже отмечавшийся в комм. под постом Лимперт, друг пластелинцев)
Российские требования к Украине были минимальны – нейтралитет и признание статуса Крыма и Донбасса. Это то, с чем жила Финляндия 70 лет рядом с СССР и Россией после 2-й Мировой войны. Даже Арафат соглашался на то, что будущее палестинское государство будет демилитаризованным, а его воздушное и морское пространство и погранпереходы будут под контролем Израиля. Все понимали, что это минимум, обеспечивающий безопасность Израиля. Точно так же Россия не может допустить появление американских баз под Харьковом с ядерными ракетами среднего радиуса действия. То, что Зеленский в таких условиях предпочёл переговорам войну – только его вина. Впрочем, выбора у него не было, он полностью под контролем Запада.
.

Efim Gil

Nrlly, Вы полагаете, что Зеленский должен был сдаться на милость путинским бандитам? Не думаю, что большинство граждан Украины раздяляют Ваше мнение.
.

Миленаа Милена

Какие же вы все мерзкие…и высказывания у вас такие же…низкопробные. Рассуждать о чем даже не понимаете..большого ума не надо. Ды и нет его…судя по вашим высказываниям. Если вас когда нибудь отдадут на волю арабам так вам и надо
.

Oleg Aranovich

Нелли а почему вы не предлагаете нам капитулировать перед Хамасом и Хизбаллой?
По той же логике…
Беннет конечно великий политик. Его каденция была долгой и запомнилась всему миру. Правда не припомню чем: экономическим скачком или оглушительной военной победой?
.

Яков Шехтер

Отдадут его под суд года через полтора два
.

Aar Sh

Яков Шехтер У нас тоже Биби хотят хорошо засудить, правда далеко не все израильтяне. Сам пост провокационный и явно пропутлеровский, а уж ссылка на некоего беннета, надо было только добавить еще одного предателя элькина, в составе тех двух “миротворцев”. Обвиняя Зеленского, что не обращал внимание на предупреждения, почему бы не вспомнить нашего либера, который накануне войны сказал, что скорее инопланетяне спустятся на землю, чем пу нападет на Украину.
.

Ира Полякова (Израиль)

А хотел ли украинский народ капитулировать??? Зеленский единолично этот вопрос не решает, это не Россия . И как бы на его месте поступил бы другой президент, если бы на его страну напала страна, которая обещала гарантии безопасности.? Все такие специалисты , критиковать ,советовать легко, попробуйте поставить себя на его место. Согласились бы с предложением в первые дни войны Байдена удрать в Америку ?
.

Ира Полякова

Беннет много брешет, ему нельзя верить, ни Путин ,ни Зеленский, да и никто в других странах не воспринимал его серьезно. А если он и сказал это ,значит ли его слова, что когда начнется война с Ираном , он бы сдался Ирану ???? .
.

Leon Weinstein

Нелли, я думал над этим тезисом. Как насчёт Франции, Чехословакии, Бельгии и так далее капитулировавшими чтобы люди не погибали. А вот американцы решили бороться за свою независимость от Англии и много людей умерли. Наверное они должны были сдаться, верно? Как насчёт входа ссср в Финляндию? Наверное должны были сдаться чтобы много финов не погибло. Какая у вас интересная психология непротивления любому злу.
.
Julia Goldenberg а территории Израилю тоже надо отдать, чтоб террактов не было? А почему быне отдать сразу Путину Молдову, Прибалтику, Грузию…он бырванул, если б не Украина. Ну, в целом, почему быне отдать террористам весь мир, чтоб они не убивали
.
Julia Goldenberg  (уроженка Баку, живет в Париже)
Rada Bukhman террористам не надо. А вот Путину- почему бы нет. В этом я с Вами соглашусь, пожалуй. 

Мастер Массажа Алекс Городин

1. Что, евреи второго сорта?, если еврей, то не “выпендривайся”? Сиди молча, не избирайся, а то, что скажут, как бы чего не вышло…что за чувство вины? Если так вести себя, то такое и отношение будет
2. Что эначит попрошайничает? Из этой логики, если страна маленькая и мало вооружения, то можно на неё нападать? А советский союз не получал помощь от западных стран во время второй мировой? И выиграл ли бы войну без помощи?
3. Некорректные сравнения, типа, сдача суэцкого канала ради мира не подходят под ситуацию в Украине. Суэцкий канал никогда не был территорией Израиля.
4. Минские соглашения были ловушкой, ими бы не закончились поползновения на захват Украины, иначе бы не было бы и аннексии Крыма и
Донбасса.
5. И с какой стати государство должно отдавать территории в обмен на мир, тем более сомнительный?
.
  • Городин Александр если бы прокремлёвский янукович не подарил бы россии-маме ядерное оружие, не надо было бы и с просьбами обращаться. Мне тоже не нравятся все эти рассуждения о Зеленском. Это задача граждан Украины разбирать его действия в качестве Президента. Наша задача как евреев его поддерживать.
  • Мастер Массажа Алекс Городин

    Irina Stelmach не янукович, а Кравчук в 1992 году. Да, никто бы не напал на ядерную страну. Но тот кто подписал будапештский меморандум обязаны предоставить гарантии безопасности без попрошайничества. А что зазорного стране вне коалиции просить о помощи? Странам НАТО не нужно никого просить, если на них нападут, так как ихний 5 пункт говорит о взаимопомощи.
    .
Для меня лично не имеет значения еврей он или нет. Но я не уверена, что это не имеет значения для,украинцев. Будем надеяться что не имеет. В любом случае комик стал трагиком и его дальнейшая судьба неизвестна.
.
Vladimir St  (Живет в г. Порту)
Nelly Gutina грымза ты вообще что такое ты лично знакома с этим человеком ты знаешь как украинцы к ними относятся, ты вообще когда была в Украине последний раз?
Наверно с одной кормушки с Кедми кормишься?!
Кремлевская подстилка

 

Dovid Aryeh

А мне жаль мадам Гутину. Приехала в Израиль, а так и не поумнела, перевезла свой совковый чердак с дерьмом и миазмами загадила фейсбук. Если мучит ностальгия чемодан вокзал Россия
.

Nelly Gutina

У меня только что был стрим с российской журналисткоц Аксиньей Гурьяновой. Я пыталасб обяснить что Зеленский , еврей он или не еврей, к Израилю никакого отношения не имеет.
.
Nelly Gutina а кто дал вам право говорить от имени Израиля ?!! Вы что-то совсем стали много на себя брать, что вы что кедми что Сатановский и другой кремлевский мусор … Вы может не имеете отношения к Израилю?!
Говорите свое личное мнение, а от имени Израиля скажут более заслуженные люди
.
Vladimir St брысь с моей доски