Category Archives: About politics, etc / О политике и др

Тутбаю не пропадать желаем

Пишет Анна Вячеславова в fb (25.09.2020)

Друзья, а давайте-ка не будем игнорить ситуацию с тутбаем. Это реально важно.

Нельзя делать вид, что то, что происходит – ОК. И что «нувыжепонимаете». Хватит, наделались, навыжепонимались.

Я наблюдаю интересную картину. Сейчас уже значительно меньше людей говорят «вы всё равно ничего не измените и ни на что не повлияете» – и последние события об этом явственно говорят. И вроде бы общенациональное вытравливание из себя выученной беспомощности идёт полным ходом и вполне успешно.

Но не все так просто и быстро («ни в коэм случаи нильзя расслаблятца» (с)). Эта нечисть – выученная беспомощность – ужасно коварна. Она может мимикрировать под разные неявные формы. Например, белорусы уже значительно реже говорят «а что я могу» (многие), но по-прежнему периодически говорят «ай, не очень-то оно нам и надо». На самом деле суть одна. Отказ от своей возможности влиять. Но здесь он прикрыт самообъяснением, почему по этому поводу не стоит расстраиваться.

Так вот насчёт угрозы закрытия тутбая слышу две вещи в основном – ну что тут сделаешь и ничего страшного, есть же телеграм.

Начну с конца. Отдельные скопления инфы в сети – это хорошо, но это не СМИ и заменить СМИ они не могут.

Во-первых, СМИ несёт ответственность за то, что публикует, а значит, фильтрует информацию на предмет фейков и избегает дезинформации, насколько это возможно.

Во-вторых, роль блогеров в современном мире важна, но не стоит всё же её переоценивать, блогер не журналист, у которого есть специальная подготовка, подразумевающая как минимум спецнавыки по сортировке, компоновке, упорядочиванию материалов, их организации в доступную и удобную для восприятия и отслеживания хронологии форму с возможностью мониторить все смежные вопросы.

В-третьих, несмотря на то, что у нас для независимых СМИ и так созданы условия, близкие к бесправью, так или иначе удостоверения, пресс-карты журналистов и т. д. иногда всё же дают им доступ туда, куда у не-журналистов доступа нет, даже в сегодняшних обстоятельствах.

В-четвёртых, журналисты могут делать запросы к разным официальным лицам и получать от них хоть какие-то комментарии.

В-пятых, журналисты – это наши глаза, они имеют профессиональную технику, которая позволяет запечатлеть то, что без этой спецтехники мы или увидели бы в плохом качестве с потерей данных, или не увидели бы вовсе. Плюс это фиксация улик совершающихся на улицах города преступлений.

Ну и в-шестых, это просто символ, свидетельство, отражение положения вещей относительно возможности высказываться и знать достоверную информацию, некое внегласное соглашение о допустимом уровне свободы слова, и вообще о её возможности.

Таким образом, позволяя запросто закрывать СМИ, мы молча соглашаемся с тем, что:

– против нас будет развёрнута ещё более интенсивная информационная война, с помощью вбросов в те же тг-каналы, которая будет работать на запугивание, деморализацию и разжигание общественных конфликтов (при отсутствии авторитетных источников информации машина пропаганды это поворачивает на раз-два, см о том, как (дез)информация влияла на поступки людей в процессе мировых войн, как-нибудь отдельно про это напишу, там очень много интересного, но если коротко, кто управляет информацией – тот управляет и общественными процессами, с помощью управления инфо-потоками можно как загасить войну, так и её разжечь, впрочем, аналогично с любым другим явлением или процессом. Надо понимать, что эти люди ни перед чем не остановятся ради своей власти. Не удивлюсь, если завтра окажется вдруг, что вы едите детей и за это вас надо изолировать в бункер – и что это можно будет вполне убедительно обосновать в отсутствие независимых СМИ так, что вы сами в это поверите, не говоря про общественность.

– у нас не будет возможности обращаться за комментариями вообще ни к каким официальным лицам, у которых, соответственно, отпадёт необходимость давать эти комментарии, а, значит, и необходимость чувствовать хоть какую-то ответственность за свои слова и действия (да, отпадёт ещё больше и вообще у всех разом, гарантируя любую, самую безумную, вседозволенность на местах в рамках заданной идеологии).

– у нас не будет возможности наблюдать часть зверств на улицах города и делать на их основании правильные выводы о происходящем, в результате мы будем, во-первых, дезориентированы, а, во-вторых, окажется сильно проще со временем объяснить самим себе, что нам всё это привиделось (это довольно просто сделать, у психики работают защитные реакции относительно любого болезненного материала, который попадает в неё, это эволюционно оправдано, такой себе пси-анальгетик, эти механизмы нельзя контролировать сознанием, если какому-то болезненному опыту не находится подкрепление в реальности, наша психика утилизирует его как ошибку системы – «убеждает» нас, что ничего страшного на самом деле не произошло). Ну, например, что ситуации, когда тридцать человек в форме могут крушить чью-то машину дубинками лишь потому, что могут, просто не может быть.

– ряд преступлений и лиц, их совершающих, будет скрыт с глаз долой и что, соответственно, будет подразумевать возможность избежания наказания, а значит, беспредел можно будет наращивать.

– символически будет утверждено полное отсутствие свободы слова и возможности публичного высказывания, будет официально закреплено отсутствие необходимости освещать то, что кто-то не посчитает нужным освещать относительно событий любого уровня важности для населения (сокрытие всяких тайногураций, статистики по ковиду и их производных станут транслироваться как норма), будет официально признано наступление информационной тьмы и по сути провозглашена сдача одного из значимых бастионов влияния на общественные процессы – инфопространства.

Так вот, возвращаясь к реакции людей на атаки на СМИ. Почему СМИ – это не просто телеграм-каналы и их важно отстаивать именно как СМИ, по сути весь текст выше. А что насчёт «ничего не сделаешь»?

А все очевидно. Тут от нас в очередной раз ожидают всё той же выученной беспомощности. Это вообще крайне удобный вариант, чтобы народ именно так постоянно сам бы себя и осаждал от любых действий, убеждая себя, что они бессмысленны. И поддерживают это состояние у народа так тщательно именно потому, что на самом деле всё ровно наоборот. Как только случаются действия – люди начинают влиять на происходящее, о ужас. Да, иногда нужно очень много действий, а также их многократное повторение. И тем не менее.

Изменения начинаются именно с действий. Отстаивание своих интересов и прав начинается именно с действий.

Что можно сделать с тутбаем? Для начала хотя бы не молчать об этом. Не давать своего молчаливого согласия на предлагаемые «перспективы».

Делать вопрос максимально гласным и максимально однозначно показывать к нему своё вполне конкретное отношение. Недовольство и солидарность.

Возмущение, негодование, несогласие – министерству (дез)информации.

Поддержку, благодарность, признательность – журналистам.

И делать это повесткой и инфоповодом – высказываний, постов, прогулок, народного творчества.

А то ведь может показаться, что белорусы и не против совсем, чтобы их СМИ закрывали по щелчку? Может, им те СМИ и не нужны никакие? И свобода слова и информирования – слишком тяжёлая ноша для них (по принципу «меньше знаешь – крепче спишь», «промолчишь – за умного сойдёшь»)?

PS. Пост родился в связи с притеснениями тутбая, но касается всех остальных СМИ, которые подверглись или подвергаются давлению сегодня.

* * *

Краткая хроника преследования

Министерство информации Беларуси 7 августа 2020 г. вынесло письменное предупреждение порталу TUT.BY за материал «Какие нарушения увидели наблюдатели и что сказал ЦИК?»

Ровно месяц спустя министерство вновь предупредило портал TUT.BY за статью «Комитет госконтроля сможет выплатить крупные премии работникам, которые проявят себя в резонансных делах».

9 сентября министерство информации вынесло очередное предупреждение ООО «ТУТ БАЙ МЕДИА» — за статью «К редактору TUT.BY пришли силовики. На ее дочь завели уголовное дело о массовых беспорядках».

Несколько дней спустя последовало и четвёртое предупреждение – за материал под названием «Белорусская таможня попросила подтвердить, что в „Гарри Поттере“ нет призывов к свержению власти» (опровержение см. здесь).

18 сентября министерство направило в экономический суд исковое заявление о прекращении деятельности tut.by как сетевого СМИ – заседание назначено на 8 октября. Не дожидаясь решения суда, министр информации 29 сентября издал приказ о приостановке для TUT.BY возможности использовать с 1 октября 2020 года статус сетевого издания.

Пикет в поддержку задержанных журналистов напротив здания МВД Беларуси, 03.09.2020.

От belisrael.info. С нашей точки зрения, tut.by – один из крупнейших информационных ресурсов Беларуси, активно читаемый и в Израиле – в последнее время стал более острым и оперативным. Вряд ли случайно то, что 1 сентября его журналисты Надежда Калинина и Алексей Судников (наряду с другими) были задержаны при выполнении профессиональных обязанностей – во время шествий в центре Минска. Их посадили под арест по обвинению в координации протестов и выпустили только трое суток спустя. 13 cентября задержали корреспондента tut.by Владимира Гридина – и вместе с другим фотожурналистом, Александром Васюковичем, «оформили» уже на 11 суток ареста.

Конечно, редакция допускала некоторые ошибки, но у какого из СМИ их нет? В целом «тутбай» работает добросовестно, и министерству информации следовало бы всячески поддерживать портал национального масштаба, а не гнобить его, уподобляясь тому самому МВД.

Опубликовано 30.09.2020  22:20

Л. Погодина. НЕ НОЙ!

28 СЕНТЯБРЯ 2020

Не ной!

ПАРАЛЛЕЛЬНО АКЦИЯМ ПРОТЕСТА В БЕЛАРУСИ ПРОХОДИТ «ПАРТИЗАНСКИЙ» МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ «НЕНОЕВ КОВЧЕГ» — В ЛЕСНОЙ ГЛУШИ И ПОСРЕДИ ОЗЕРА, НО ЗА НИМ МОЖНО СЛЕДИТЬ В ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИИ. ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН? РЕПОРТАЖ ЛЮДМИЛЫ ПОГОДИНОЙ

текст: Людмила Погодина

Detailed_picture© Людмила Погодина

 

Пока по всей Беларуси продолжаются непрерывные протесты, в 171 километре от Минска и в 104 километрах от Витебска, посреди Черейского озера, возник плот-сцена, на котором почти без свидетелей весь август проходили концерты белорусских музыкантов — от классики до эмбиента. 26 сентября эти концерты на воде возобновились — их можно смотреть в прямой трансляции и в записи на YouTube-канале «Неноев ковчег».

— Ты в эфире. Ты не в эфире. Зеленка. Кто остановил траву? — из-за временных стен в основании деревянной башни, которая, как маяк, стоит прямо на берегу озера, доносится голос Матвея Сабурова. Сегодня он командует трансляцией концерта этно-трио «Троiца». В полной темноте посреди озера, на ковре из мха и в свете прожекторов, сидят музыканты. Вокруг них курсируют невидимые лодки — штук пять. Все, кто поместился на лодки, и есть зрители. Кроме них и волонтеров, оставшихся на берегу у башни, здесь никого нет.

Проект «Неноев ковчег» делают супружеская пара — режиссер театра Катя Аверкова и режиссер-клипмейкер Матвей Сабуров, а также команда и волонтеры фестиваля Sprava, который должен был пройти здесь, в деревне Белая Церковь, летом 2020-го, но не случился из-за пандемии. Пока мы идем через слякоть по темной лесной тропе в сторону лагеря, где располагаются кухня, обеденный стол, туалеты, «отель» и прочие полевые удобства, Аня Волк — член команды и «специалистка по всему» — рассказывает, как попала сюда в первый раз:

— Я приехала в 2018 году как волонтер. Сначала неделя волонтерской подготовки, потом два дня фестиваля, и все это время я периодически оказывалась у ребят на планерках. Меня заметили, поняли, что я делаю много всяких вещей и надо меня брать в команду. Ну и как-то так получилось — сдружились все, и вот мы неразлучны уже три года.

«Неноев ковчег» говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса.

Последние пять лет Аня училась в Праге, закончила учебу в июне, вернулась в Беларусь и почти сразу снова оказалась на берегу Черейского озера:

— Я приезжала весной, во время коронавируса, в Минск. Тогда мы еще не могли понять, хотим мы делать фестиваль Sprava или нет. Потом я уехала на месяц обратно в Прагу, и тогда почти каждую неделю организаторы созванивались и решали — отменяем фестиваль, переносим на следующий год? В итоге отменили, а через неделю звонят: «Ну, короче, мы написали проект — фестиваля не будет, будет “Неноев ковчег”! Целый месяц фестиваль!»

Техническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня ВолкТехническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня Волк
© Людмила Погодина

 

О том, как появилась идея «ковчега», рассказывает Катя Аверкова:

— Когда мы придумывали этот проект и начинали его реализовывать, была повестка коронавируса. И этот «Неноев ковчег», который дрейфует посреди морей с девизом «Не ной!», — он говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса. Мы думали о том, что зрители будут приезжать к нам на лодках и это классный ход, который автоматически подразумевает дистанцию. Поэтому мы специально спрятали наш «ковчег» так далеко, чтобы его не было видно с берега, чтобы там не собирались люди.

В лагере французский повар Борис уже приготовил ужин, но трансляция из-за погоды началась позже, поэтому все заметно напряжены и прием пищи откладывается — Матвей и техническая часть команды все еще в работе. Спрашиваю у Кати: откуда в белорусской деревне французский шеф-повар?

— Когда мы делали первый фестиваль, мы хотели, чтобы это был фест классных фриков. Чтобы он был аутентичным не только с точки зрения музыкального оформления, но в том числе и кулинарно. И вот однажды в местной газете «Чырвоны прамень» увидели статью про повара Бориса, который живет в деревне Стражевичи в доме с петухом. Я говорю: «Слушай, Матвей, поехали с ним познакомимся. Вдруг он на Sprava приедет — это же прикольно! Где-то в пяти километрах от нас в какой-то деревне живет француз!» Мы о нем ничего не знали, но, когда в соседней деревне живет француз, ты можешь у любого спросить, где его искать, и тебе покажут. Так мы к нему приехали. Борис в парнике копался в помидорах, тогда-то мы и поняли, что он ни по-русски не говорит, ни по-английски.

Архитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеряАрхитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеря
© Людмила Погодина

 

За несколько лет Борис стал визитной карточкой местной культурной кухни и теперь появлялся не только на фестивале, но и на школе архитекторов, а сейчас готовил для команды «Неноева ковчега» пасту, салаты и свежевыловленную щуку.

— На фестивале всегда много работы, и это требует очень много людей — минимум 30 волонтеров, — рассказывает Катя про разницу в организации двух мероприятий. — Пять или шесть из них всегда дежурят на кухне посменно. У нас обычно есть огромные чаны, в которых все время готовится минимум на 50 человек. Потому что кроме 30 волонтеров есть еще команда фестиваля — минимум 15 человек. Мы разрабатываем меню, и у нас есть начальник кухни. А сейчас на «Неноевом ковчеге» нет потребности совершать большие подвиги по уборке территории, и в среднем это четыре-пять волонтеров в день. Странно, если они еще и будут себе готовить. Мы поняли, что нет смысла набирать 10 человек, чтобы пять из них готовили еду. Иначе получится, что мы работаем, чтобы есть. Поэтому мы попросили Бориса нам в этом помочь.

— Завтра у нас один человек. Баян. И дерево, — трансляция закончилась, и на берегу уже обсуждают планы на следующий день. — Надо еще посмотреть, что за дерево. Станет дерево, сядет баянист.

То, что мы делаем, — это реально крутой контент.

— Прогноз погоды: с 14:00 ливень, — читает прогноз кто-то из волонтеров.

— Значит, надо совершить сверхусилие и начать трансляцию в 13:00. Поставить дерево и зачистить плот от мха, — констатирует Матвей.

— Я встану в 10 и начну готовить! — вызывается Илья, который, помимо прочего, отвечает за картинку с воздуха.

— Все зашибок. Спасибо. Простите, если на кого накричал — я не со зла, — извиняется Матвей за резкость в процессе работы. Все смеются, собирают аппаратуру, и у нас появляется время поговорить. Мы усаживаемся на двух креслах из фестивального запорожца рядом с режиссерской рубкой. Спрашиваю, кто все эти люди, которые несколько лет помогают Матвею превращать забытую деревню в культурный центр.

— В первую очередь, это Катя Аверкова — моя супруга. С ней мы железняк, а дальше у нас плотная бригада. Серега Кравченко — с ним мы составляем музыкальную программу и архитектурные решения. Все здесь построено по его проектам. Алина Крушинская — наш PR, копирайтер, а в прошлом году на фестивале она вела волонтерский лагерь из 100 человек — это ее личностный level-up как интроверта. Кристина Грекова — наш SMM. Макс Осипов — дизайнер и, в общем, идеолог, который очень много формулирует, много на себя берет. Вообще всех людей, которые с нами работают, отличает то, что они много на себя берут. Им это в кайф. Вот Макс Квартальный — технический директор фестиваля, и сейчас это главный человек на «Неноевом ковчеге». Он делает свет, звук, видео, съемки, трансляции. Илья, наш спортсмен-дронщик, я и звукач/оператор Саша Мухомор — это наш pull, который отвечает за картинку и звук. Аня Волк — начальник нашего всего. Держит на своих плечах с 24 июля весь этот лагерь. Макс Шумилин — из «Шантрапы», всех этих проектов классической музыки с Павлом Кузюковичем (Пафнутием Кузюкяном), среди которых — пианино на плоту; с нашей помощью оно дожило до рояля на плоту в центре этого озера. Шумилин у нас — главный человек по баням, по водным построениям и по классической симфонической музыке. Это его тема…

© Людмила Погодина

 

Нас перебивают крики с озера. Вскоре к берегу причаливает лодка, с нее на берег сходит еще несколько человек, среди них Глеб.

— Глебедь-крикун. Я про Глебедя забыл сказать! Наш электроцех и вообще человек, которому говоришь: «Глеб, слушай, вот XLR, по-моему, не работает». У него загораются глаза: «О, работа!» А еще Лешка — наш главный энергетик, который все тут мутит. Гриша. Егор Ветер — это наш инженер, который налаживает wi-fi на километры. Столько людей делает столько разных дел, и все они со своими скилами странными, которых нет у меня, — и это круто.

— Какая твоя главная задача здесь?

— В этом проекте моя главная задача — снимать кайфовые видео. Последние пять лет я был на спаде этой волны, занимался фестивалем и социальной деятельностью. Я снимал какие-то телевизионные программы чуть-чуть по работе, но мне не хотелось снимать. Как 20 лет назад перехотелось играть музыку — и я сохранил это фоном. И мне казалось, что я уже вышел фоном на режиссерскую деятельность, а тут меня вдохновило существенно. То, что мы делаем, — это… надо быть скромным, но это реально крутой контент. В смысле, я не думал, что у нас это получится. Это клево. Это уникально. И меня лично — я говорю только о себе — меня это заряжает на долгие-долгие месяцы вперед.

© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, какой концерт для Матвея стал самым важным за август. Отвечает — самый первый:

— Когда мы поставили рояль, у нас заболела пианистка, и мы нашли за день пианиста — преподавателя голландской консерватории — из Бреста, он здесь отдыхал. И был ветер, дождь, стоит закутанный рояль. Первая трансляция — жопа. Семь часов вечера — непонятно, будет все или не будет. И потом мы решаем: будет, вроде прояснилось. И вот он появился здесь такой тихий, сел за этот рояль, играет первую ноту… А я сижу в монтажке и просто впадаю в транс. Когда пишешь и сохраняешь что-то — это одно, а когда ты выходишь онлайн — даже если эфир смотрят всего три человека, пофиг — это совсем другие внутренние ощущения. Я помню, что у меня был какой-то биохимический шторм в голове. Я такой счастливый был. Из-за того, что так круто все получилось. Мне попало в самое сердце. И бывает, знаешь, такая эйфория, когда все такие родные, все такие крутые, все обнимаются. Один из самых счастливых дней в моей жизни, на самом деле.

Начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны.

Потом были и другие концерты, среди них — «Улица Мира» со Светланой Бень, эмбиентный проект JJ.OK.

— За два дня случилась группа NaviBand, которую я, в общем, сам никогда особо не слушал. И вот они приезжают, такие котики-котики, хорошие. И они так звучат, и они какую-то такую программу привезли, что пол-лагеря плакало. В этом есть что-то очень трепетное. Это так просто. Они все приезжают с этими смартфонами, фейсбуками, где у них всякие страшные страшности, и вот начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны, оптимизма. Вообще музыкантам свойственно играть музыку, и их это вдохновляет. А людям свойственно слушать, и это тоже как бы немного пылесосит всю эту пыль, мусор, который накапливается. Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

— Как ты сам относишься к этому фону?

— Я не был в Минске с конца июля. Я слежу за новостями раз в несколько дней. Я понимаю, что, на самом деле, я могу быть самым эффективным человеком для себя и для чего-то потенциально не моего, делая то, что мне нравится делать. В смысле, я запланировал и не могу от этого отказаться. Мне хочется это делать. Я сопереживаю происходящему и не выношу насилия. Я не выношу агрессии. Меня это в людях всегда расстраивает.

Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

Спрашиваю, кто построил эту башню, возле которой мы сидим.

— Башню? Это прошлогодний проект. Опять же, я забыл сказать — нас до хера, понимаешь. Это Захар Аверков, Катин брателла. Он бригадир строителей, с Виталиком Волошиным вдвоем. И еще четыре-пять столяров из их кампухи. Я уехал в Минск — был фундамент. Приехал через сутки из Минска — стоит башня. Все это строится три дня. Плот построили за два с половиной дня. Пляж построили за два с половиной дня. Сцену — за три. Они не хотят строить ленд-арты. «На хрен ленд-арты, давай что-нибудь такое… Башню? Зашибись! Давай башню!» В следующем году дирижабль будут строить.

— А сейчас из этого выросла настоящая режиссерская рубка.

— Да это вообще настоящее партизанское телевидение. Это охеренно большая сумма разных усилий и разных любовей. При этом я не знаю, за кого Волк голосовала. Мне до сраки.

— Что ты там не знаешь! Ты меня уже месяц видишь! — смеется Аня.

— (голос со стороны) За кого ты голосовала?

— За Тихановскую, — Аня поворачивается к Матвею: — Я вот видела, за кого ты проголосовал.

— Сам я собирался проголосовать против всех, как обычно. Сижу, а вокруг меня все «тихановцы». В деревне по всем бабушкам ездит председатель сельсовета с урной. Ну и ко мне как бы, к дедушке. Вот они урну эту приносят, дают бюллетень, а они сидят вокруг меня, и я, даже не задумываясь, так — чик — и за Тихановскую. И такой беру, сворачиваю и спрашиваю: гармошкой? А председатель говорит: «Да как хочешь, так и сворачивай».

Я не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями.

— Но я поняла, что ты имеешь в виду, — говорю. — Люди здесь не по этому принципу объединяются.

— Да-да. Но, я думаю, очень важное дело, когда надо поговорить об этом. Я понимаю, почему люди так озлоблены — потому что происходят правда бесчеловечные вещи, за гранью гуманизма, но такого много в Беларуси. Я закончил с верой во что-либо после коронавируса. Поведение этой страны в эпоху коронавируса мне не кажется вообще нормальным. В смысле — ВООБЩЕ. Жертвы на улицах среди демонстрантов мне не кажутся дороже бабушек и дедушек, которые умирали в незнании в марте-апреле. Мне кажется, это то же самое. Та часть даже была страшнее существенно. Но я, опять же, не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями. Я все же думаю, что важная вещь — это создание.

Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды "Неноева Ковчега" (справа) на башне
Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды “Неноева Ковчега” (справа) на башне
© Людмила Погодина

 

У Матвея шуршит рация: «Приходите, пожалуйста, мы ждем вас».

Мы собираемся возвращаться в лагерь на ужин. Там нас ждет Катя.

После концерта все выглядят уставшими, но очень веселыми. С одной стороны стола Максим Квартальный, технический директор «Ковчега», затягивает что-то собственного сочинения: «…в пруду для мидии, мидии, мидии, Ермошиной хламидии…» Кто-то подхватывает: «Лидия Ермошина такая нехорошая». Рядом со мной Катя настукивает по столу мелодию из дуэта Параси и Филимона («Трембита»):

— Кабы вашу я лопату где-нибудь достала,
Я нашла бы ту тропинку да с землей сровняла,
А потом бы вышла в поле я в ночную пору
И закинула б лопату за крутую гору.
— Разговаривать с вами,
Парася Никаноровна, просто невозможно!
— Да, ухаживать за мной надо осторожно…

От дубка до дубка синий, синий гай, гай. Ой ди-ри-ди-ми-ди-дай. Ри-ди-ми-ди-дай-дай. Откуда я знаю эту песню дурацкую? Кто-нибудь знает эту песню? Топни раз, топни два — не споткнись о кочку! Ой трава-мурава, цветики-цветочки!

Чтобы вырваться из всей этой застольной оперетты, мы уединяемся в «отеле» — под тентом, под которым расстелен ковер, расположены три матраса и стоит обогреватель.

— Катя, ты живешь в этой деревне?

— Да, в деревне Белая Церковь. Восемь лет. По жизни я театральный режиссер, езжу по различным городам, странам и театрам — ставлю спектакли. А еще я композитор, работаю проектно и возвращаюсь сюда. И минимум раз в год делаю что-то большое здесь — типа фестиваля Sprava или вот сейчас «Неноева ковчега».

Катя рассказывает и одновременно играет с крохотной улиткой, которую нашла внутри «отеля».

— Вообще я директор социально-культурного учреждения «Сердце справа», которое является организатором и фестиваля, и всех наших проектов, в том числе «Неноева ковчега». Просто то, чем я занимаюсь, не очень интересно слушать: я занимаюсь бухгалтерией, бюджетами, логистикой и организацией. Заставляю волонтеров везде стелить ковры, собирать цветочки, чтобы было красиво, и убираться на кухне. Думаешь, мне интересно сидеть в этих тоннах папок и бумаг? Это ужасно! Еще я делаю афиши. Дежурю на лагере. Я делаю все. Я делаю трансляции иногда. Ставлю камеру с ребятами, то есть решаю непосредственно режиссерские задачи. А еще, когда не хватает еды, я готовлю еду на кухне. Здесь и правда все всё делают.

Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, как удается сосуществовать с той реальностью, которая вокруг.

— Очень сложно лично мне. Кстати, я не думаю, что мы все сходимся в одной какой-то позиции, но я за себя скажу. Мне было сложно с самого начала проекта. Еще до выборов было понятно, что это немножко… неуместно. Неуместно пускать чрезмерную рекламу, просто потому что людям это было не нужно — другая повестка. Мы все знали, что будет 9 августа, и дальше никто ничего не знал. Мы не могли даже предположить. Решили — все, давайте просто ждать. И после 9 августа, когда началось все это мракобесие и весь этот ад, было очень страшно. Про проект думать невозможно. Мне, например, стало понятно, что сейчас точно нельзя быть вне контекста и делать вид, что ничего не происходит. С другой стороны, мы взяли продуманную паузу на первую неделю и постепенно из нее вышли — опубликовали, что мы поддерживаем мирные протесты, после каждой ссылки на видео у нас есть объявление о сборе средств общереспубликанской помощи пострадавшим в результате действий правительства. И сейчас я понимаю, что многие люди боятся жить вне этой повестки. Это удивительная вещь — люди боятся вообще что-то спросить в интернете, допустим, про стоматолога. Все обязательно извиняются: мол, как я могу думать, говорить и делать что-то еще. У меня тоже было такое чувство вины. Мы перезвонили каждому музыканту, чтобы уточнить их намерение участвовать.

Любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака.

Катя рассказывает, что концерт «Петли пристрастия» перенесся на осень и только два коллектива сказали, что не в состоянии сейчас играть — может быть, позже.

— Но все остальные сказали, наоборот, что они очень хотят. Это касается «Улицы Мира», Беньки и других музыкантов. Например, Паша Кузюкович сказал: «Ребята, я ездил к изолятору в Жодине, забирал людей, и я понимаю, что любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака». Поэтому ребята, которые здесь выступают, как раз и используют этот посыл. Возможно, это кому-то поможет ощутить силы, переключиться. Если внимательно посмотреть все эти выступления, они все об одном и том же, на самом-то деле. Но они говорят на другом языке — на языке искусства, а не политических заявлений.

Вторая функция проекта (по словам Кати — основная) — это дать возможность выступить артистам, которые уже полгода сидят без работы и без творческой реализации, снять для них качественный видеоматериал и подарить.

— Это помощь артистам в дальнейшем продвижении, потому что, когда все эти времена политические, коронавирусные закончатся, людям нужно будет заново искать работу. И третье (это то, чего мы не планировали, но что получается): люди, приезжающие сюда, — будь то артисты, волонтеры или зрители, которые вырываются из этой повестки на день-другой, — они совсем не воспринимают это как какое-то веселье. Но они определенно отдыхают, перезаряжаются, чтобы включиться заново с новыми силами. Поэтому я думаю, что все не зря.

Источник

Читайте также:   

13 августа 2020

«Надоело терпеть все это»

ПОЧЕМУ БЕЛОРУССКИЕ МУЗЫКАНТЫ ПОЧТИ ЕДИНОДУШНО ВЫСТУПИЛИ ПРОТИВ РЕЖИМА ЛУКАШЕНКО

Опубликовано 29.09.2020  18:45

Снова минские наблюдения от В. Р.

Историк и правозащитник Владимир Хильманович заметил вчера на сайте «Радыё Рацыя»: «Все политические предсказатели уже не раз были посрамлены событиями, опровергающими политические прогнозы, – событиями, которые происходят в Беларуси в этом парадоксальном, необычном, аномальном 2020 году».

Возможно, я за четверть века привык выживать в условиях аномальности, поэтому чересчур эмоционально на происходящее не реагирую. Хотя, конечно, есть доля правды в шутке, опубликованной недавно в «Комсомольской правде»: «Для полного комплекта нужно, чтобы в этом году на Земле высадились инопланетяне».

Cогласен с коллегой Гарбацким: «во французской традиции политической науки чётко прописано, что политическая наука не предвидит будущее, а лишь предлагает возможные тенденции развития». Однако после франко-белорусского факультета ЕГУ я постоянно живу в Беларуси и поддаюсь влиянию среды (а также четверга, пятницы и т. д.) – иногда делаю осторожные прогнозы. Как правило, мне за них не стыдно.

Вот прогнозец из текста 22.05.2020:

Вангую, что вскоре за В. Бабарико «впишется» С. Алексиевич – она любит такого уровня околополитические проекты (например, одобрительно высказывалась о А. Милинкевиче и Т. Короткевич).

Светлана Алексиевич, 29.05.2020: «Могу сказать, что Виктор Бабарико мне очень нравится Мне кажется, что у Бабарико есть шансЭто очень сильная личность. Я представляю себе такую власть [Беларуси] будущего: президент — Виктор Бабарико, премьер — Кирилл Рудый».

Писал 05.06.2020 и 15.06.2020:

По мне, так в этом году не будет ни падения диктатуры (шансы на то, что Лукашенко уйдёт, выше статистической погрешности, но не дотягивают до 50… и даже до 40 процентов), ни краха экономики.

Вообще, гражданской войны у нас не будет; может быть такая «борьба за мир», при которой камня на камне не останется…

Из «послевыборного» (13.08.2020):

Предполагаю, администрации РБ, наделавшей кучу ошибок и получившей массу чувствительных оплеух, вскоре удастся кое-как стабилизировать ситуацию, даром что со скрипом и не без уступок в «неглавных» сферах… А протесты? Они, как водится, перейдут в «партизанскую фазу»: нашим людям не привыкать.

23 сентября минский «анахорет и мизантроп» Пётр Резванов нежданно откликнулся, имея в виду «тайную» инаугурацию Лукашенко: «Вольф Рубинчик писал о партизанской фазе протестов; кажется, Рыгорыч тоже решил попартизанить!..» Ну правда же, не зря я прочил Петра на место развлекателя Евгения Перлина, ушедшего с БТ… 😉

История с муралом и бело-красно-белым флагом в одном из минских дворов, стартовавшая в середине августа (а не в начале, как сообщал Роман Васюкович на сайте «Настоящего времени»), – одно из подтверждений того, что насчёт «партизанской фазы» я не ошибся. Чуть ниже – вести с полей места событий.

О грустном (20.08.2020):

Если (точнее, пожалуй, «когда») напор желающих перемен иссякнет, как он иссяк в 2001 г., «блудные сыновья» вернутся в лоно официоза. И легко найдут себе оправдание…

Прошёл месяц – и от своего августовского заявления («Лукашенко – не мой президент») фактически отрёкся «предводитель легкоатлетов». Более 600 человек не отозвали свои подписи под коллективным требованием спортсменов к властям, но бегунья Арзамасова таки отозвала… А ведь есть неплохая русская народная пословица: «Не дав слова, крепись, дав – держись».

* * *

Недель уж пять длится «война правок» на «Площади Перемен» – в столичном дворике между Сморговским трактом, Каховской и Червякова. Поначалу она велась больше в игровой форме, но в сентябре появились пострадавшие. За Степана Латыпова из дома № 1 по Сморговскому тракту, задержанного 15.09.2020, кажется, взялись серьёзно. Телепомойки (не хочется даже упоминать названия этих каналов) вскоре после задержания выпустили о нём сюжет – якобы Степан, имевший доступ к ядам, хотел отравить «силовиков» дифосфином, чтобы те «блевотиной зашлись».

На тутбае можно найти «разбор полётов» с мнениями химиков о том, почему «говорящая спина» МВД лажанулась. Очевидно, идеологи, которым надоела активность «махновского двора» (выраженьице придумал не я, а М-к из «президентской газеты»), распорядились найти компромат на активиста, а «лучшие сыщики» думали не долго…

Характерна тенденция – приписывать оппонентам то, в чём повинны сами. Кто-то из властных «кукловодов» 9 сентября придумал замазать граффити битумом, от которого шло тяжёлое амбре на весь двор, а затем поставить милиционеров охранять будку. Не исключено, что из-за того дежурства «стражи порядка» получили лёгкую степень химического отравления, пожаловались начальству… Свалить последствия своей глупости на человека, имевшего нахальство спросить у «стражи» документы, было уже делом техники.

Не утверждаю, что предприниматель Латыпов – белый и пушистый. Если у него в биографии более 90 административных правонарушений, то, наверное, особой любви к «ментам» он не испытывает. Но одно дело – не доверять и зубоскалить (миллионы людей не доверяют, а зубоскалят ещё больше), другое – готовить преступление.

В этой истории, как и во многих других, необходимости взятия гражданина под стражу не усматривается. Похоже, задача заведённого уголовного дела иная – предостеречь, а точнее, запугать жителей «мятежных» домов, да и протестующих вообще. Из той же дерьмовой оперы – недавняя публикация от имени МВД «звонков трудящихся» с предложением жёстче карать «подлецов» и «недобитых».

Раньше СТВ, кажись, было более-менее пристойным каналом. Но как же низко нужно было пасть, чтобы утилизировать 95-летнего ветерана Великой Отечественной войны, живущего в Полоцке, натравив его на минскую молодёжь (Николай Сушков называет протестующих «врагами народа и государства» и пафосно твердит о том, что им выплачивают по 10, 15 или 40 долларов). Человек воевал в Украине, встречался, как он говорит, с «бендеровцами», а его возмущение подвёрстывают к рассказу о бело-красно-белом флаге… Коли это «объективное информирование зрителей», то я, пожалуй, Папа Римский. Утешает одно: на ютубе ролик набрал за неделю менее 100 просмотров (при 418 тыс. подписчиков канала :))

Машина пропаганды и репрессий бьёт в последнее время по самым разным категориям: по фотожурналистам, актёрам… Добралась и до адвокатов. Речь в первую очередь о кандидате юридических наук Максиме Знаке, арестованном 9 сентября (объявил голодовку), об Илье Салее и Людмиле Казак, защищавших Марию Колесникову.

Хорошо, что десятки белорусских адвокатов солидарны с арестованными. 16.09.2020 они выдали видеообращение, где расставили точки над «і»:

Нам не позволяют увидеться с гражданами, которые задержаны. Нас не уведомляют о времени и месте рассмотрения административных дел в суде. Нам не позволяют фотографировать материалы дела и не обращают внимания на грубые ошибки. В судах опрашивают сотрудников в масках и считают, что это законно. Наших граждан наказывают административными арестами, содержат в тяжелых условиях, избивают, угрожают увольнениями…

Жаль, что пока это всё – глас вопиющих в пустыне. Вчера «силовики» схватили в центре Минска одну из солидарных (упомянутую Л. Казак) и отправили на Окрестина под надуманным предлогом. Не удивлюсь, если схватят защитников Казак… и защитников защитников… и так до тех пор, пока состав минской городской (а то и республиканской) коллегии адвокатов не исчерпается 🙁

Ну, а «Двор Перемен» держит оборону, несмотря на «конские» штрафы от санслужбы и мелкие пакости от идеолухов, вроде срезания белых ленточек с забора. Вчера утром ленточки массой лежали на земле, добавив работы дворникам. Поразмыслив, я не стал предлагать фото к публикации на сайте, т. к. оно может стать поводом для преследования… самих местных товариществ («не уследили»).

Позавчера весь день провисел новый мурал с изображением С. Латыпова. К утру 24.09.2020 вандалы его ободрали, но вечером жители собрались на перформанс – надевали «маску Латыпова», показывали фотографу «викторию», махали флагом с будки. Активистов, надо признать, было заметно меньше, чем пару недель назад. Диджеи теперь «переносные», картонные – жители & гости двора фотографировались и с ними. Перед перформансом снова играли какие-то музыканты…

Мурал, утром 23 сентября; кто-то сподобился повесить флаг и шарики на фонарь

Были бы евреи Минска столь же активны и солидарны – синагога на Димитрова-три, снесённая 19 лет назад, стояла бы до сих пор.

Немного о деле главреда «Нашай Нівы» Егора Мартиновича, задержанного 23.09.2020. «НН» – издание, мягко говоря, не идеальное, но обвинение в клевете на замминистра внутренних дел Барсукова, как убедительно показал адвокат Сергей Зикрацкий, высосано из пальца. Во всяком случае, такие вопросы («клевета – не клевета») должны решаться в рамках гражданского процесса.

Полагаю, идеологи, прячущиеся за силовиками, мстят не за случай с замминистра, а за то, что «НН» оказалось одним из первых изданий, которое раскрыло лживость официальной статистики, связанной со смертностью от COVID-19. Имею в виду публикацию 6 сентября: в данном случае редакция сработала на отлично. Получилась оплеуха всем тем, кто трындел об успешном опыте Беларуси, у которой-де целый мир должен учиться, как избежать смертности от коронавируса. Мощная оплеуха всем, начиная с «главного».

Ежедневное число заболевших – и, главное, число неизлечённых – в Беларуси опять растёт, даже по официальным данным (допустим, что при Пиневиче им чуть больше доверия, чем при бывшем министре здравоохранения Каранике). Активных носителей снова тысячи, а смертей уже 807. Два с половиной месяца назад, после объявления о «победе» над вирусом, умерших было почти вдвое меньше…

П. Резванов сообщает о «Рекомендациях по профилактике коронавирусной инфекции (COVID-19) в организациях», с 21.09.2020 поступающих в госучреждения из минздрава и предназначенных «для обеспечения исполнения субъектами хозяйствования, включения (при необходимости) в территориальные Комплексные планы мероприятий по предупреждению распространения инфекции COVID-19 в Республике Беларусь в период подъёма заболеваемости острыми респираторными инфекциями (осенне-зимний период 2020-2021 годов)». Малочитаемый заголовок навевает грустные мысли о том, что стратегии не будет и во время «второй волны»: её заменят бюрократическое шаманство на 20 с лишним страницах и акты героизма отдельных медиков. «Несчастна та страна, которая нуждается в героях», говаривал тов. Брехт.

Курьёзно выглядит реакция Павла Латушко и Ольги Ковальковой на «инаугурацию» 23 сентября: «Мы готовы незамедлительно приступить к переговорам с премьер-министром Беларуси и председателями комиссий Палаты представителей о назначении даты новых выборов и временном управлении страной на переходный период». За месяц с гаком существования Координационного совета его представителям не удалось заинтересовать высоких чиновников «переговорами» – маловероятно, что эта схема сработает в ближайшее время. Тем более что г-жа Тихановская не провела собственную инаугурацию, да и вообще уклоняется от «шапки Мономаха». Обращение КС от 24.09.2020 («Давайте начнем диалог и не допустим раскола среди белорусов!») столь же наивно: «А Васька слушает, да ест».

Популярным стало мнение о том, что представительство белорусского народа сейчас формируется «снизу», через домовые и дворовые комитеты. Мысль заслуживает внимания, но такие комитеты есть далеко не везде, и к моменту их создания (не говоря уж о переговорах лидеров между собой) должен быть готов некий «рамочный» документ. Увы, Конституция, принятая 15.03.1994 Верховным Советом Беларуси, осталась в прошлом.

Если Координационный совет не выработает эффектную и эффективную альтернативу проекту Конституции, который пишется в недрах президентской администрации (и Верховного суда…), то резолюции Европарламента и прочих уважаемых организаций ему вряд ли помогут…

Нечто можно было бы почерпнуть из книги «Беларуская хрысціянская дэмакратыя. 1917-2017», где опубликована программа БХД, – партии, «воспитавшей» ту самую Ольгу Ковалькову. В обширной программе (с. 138-196), принятой в июне 2015 г., много спорного, но немало и здравых идей.

Вольф Рубинчик, г. Минск

25.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.09.2020  20:20

ТВОРЫ ЯЎГЕНА ЗАМЯЦІНА (2)

Першая казка пра Фіту

Завёўся Фіта самаадвольна ў падполлі паліцэйскай управы. Складзены былі ў падвал старыя паперы, і чуе ўчастковы Пятровіч – нехта ўсё шкрабецца, пагруквае. Адкрыў Пятровіч: пыл, не прачхаесся, і выходзіць шэранькі, прыпылены Фіта. Полу – пераважна мужчынскага, чырвоная сургучная пячатка з нумарам на вяровачцы боўтаецца. Кропельны, бы немаўля, з выгляду самавіты, лысаваты, з брушкам, акурат надворны саветнік, і твар – не твар, а так… Фіта, адным словам.

Дужа ўпадабаў Фіту Пятровіч. Усынавіў яго ўчастковы і тутсама, у кутку, у канцылярыі, пасяліў – і гадаваўся Фіта ў кутку. Панацягаў з падвалу старых рапартаў, адносінаў за нумарам, у рамачках у куточку сваім развесіў, свечку запаліў – і моліцца паважна, адно пячатка шамаціць.

Аднойчы Пятровіч, бацька названы, прыходзіць, а Фіта, бач, да чарніліцы прыпаў і смокча.

– Гэй, Фіцька, ты чаго ж, вісус, робіш?

– А чарнілы, – кажа, – п’ю. Мне ж таксама трэба чагосьці.

– То добра, пі, усё адно казённыя.

Так і харчаваўся Фіта чарніламі.

І да таго дайшло – смешна нават сказаць: пасмокча пёрка ў роце – і піша. З Фітавага ратка – чарнілы самыя настаяшчыя, як ва ўсёй паліцэйскай управе. І ўсё Фіта розныя рапарты, адносіны, прадпісанні крэмзае і ў сябе развешвае.

– Ну, Фіта, – кажа ўчастковы, каторы названым бацькам, – быць табе губернатарам.

Што прадказаў Пятровіч, то і выйшла: увадначас зрабіўся Фіта губернатарам.

А год быў цяжкі – ну які там год, той самы: і халера, і голад.

Прыкаціў Фіта ў губерню на кур’ерскіх, адразу абывацеляў сабраў – і давай разносіць:

– Гэт-та што ў вас такое? Халера, голад? У – я вас! Чаго глядзелі, што рабілі?

Тыя пачухваюцца:

– Дык мы што, мы нічога. Дахтуры вось – халерку выганялі трохі. Ізноў жа да смаленскіх па хлеб пасылаць…

– Я вам – дахтуры! Я вам – смаленскіх!

Пасмактаў Фіта пяро:

“Прадпісанне № 666. З дадзенага чысла, уступіўшы належным чынам ва ўладу, голад у губерні мною строга адмяняецца. Катэгарычна прадпісваецца жыхарам адгэтуль быць сытымі. Фіта”.

“Прадпісанне № 667. З дадзенага чысла пастаноўлена мною неадкладнае спыненне халеры. Зважаючы на вышэйсказанае, неадкладна звальняюцца тыя, хто самавольна называе сябе дактарамі. Тыя, хто незаконна абвяшчае сябе хворымі на халеру, маюць атрымаць законную цялесную кару. Фіта.”

Прачыталі прадпісанні ў царквах, расклеілі па ўсіх платах. Жыхары адслужылі падзячны малебен і ў той самы дзень збудавалі Фіту манумент на базарным майдане. Фіта шпацыраваў паважны, лысаваценькі, з брушкам, пячаткай памахваў ды ўсё папырхваў: бадай так індык ходзіць і чыркае крыламі па пылу.

Мінуў дзень, потым другі. На трэці – бач ты, халерны з’явіўся проста ў Фітавай канцылярыі, стаіць там і курчыцца – от жа, не разумее народ сваёй карысці. Загадаў Фіта выдаць яму законную цялесную кару. Ды халерны сышоў – і ў проціўрадавы спосаб памёр.

І пайшлі, і пайшлі мерці – ад халеры і ад голаду, і ўжо паліцыянтаў не хапала для ўтаймавання злачынцаў.

Пачухаліся абывацелі і гуртом вырашылі: дактароў вярнуць і па смаленскі хлеб паслаць. А Фіту з канцылярыі выцягнулі і вучыць пачалі – па-мужыцку. Народ жа неадукаваны, цёмны.

І расказваюць, скончыўся Фіта гэтаксама не па-сапраўднаму, як і ўзяў пачатак: не крычаў і нічога такога, а толькі ўсё менш і менш, і таяў, як надзіманы амерыканскі чорт. І засталася толькі чарнільная пляма ды тая самая сургучная пячатка з нумарам.

Паглядзелі местачкоўцы: антыхрыстава пячатка. У анучку загарнулі, каб рукамі не чапаць, і закапалі край цвінтарнай агароджы.

1917

Другая казка пра Фіту

Указам Фіта адмяніў халеру. Жыхары вадзілі карагоды і працвіталі. А Фіта двойчы на дзень хадзіў у народ, зюкаючы з таксоўшчыкамі і адначасна з любасцю пазіраючы на манумент.

– А што, браткі, каму манумент, ці ведаеце?

– Як, паночку, не ведаць: пану выконваючаму Фіту.

– То ж бо. Ці не трэба вам чаго? Усё магу, мне нядоўга.

А быў таксапарк ля самога сабора. Паглядзеў кіроўца на манумент, на сабор, дый кажа Фіту:

– Ды вось, гаманілі мы надоечы: дужа ўжо нам вакол сабора ездзіць нязручна. Каб праз плошчу напрасткі…

Было ў Фіты правіла: усё для народу. І быў Фіта розумам хуткі, бы куля. Зараз у канцылярыю за стол – і гатова:

“Гэтым наяўны гарадскі сабор невядомага паходжання прадпісваю прыбраць неадкладна. На месцы вышэйназванага сабору заснаваць прамаезджую дарогу для таксоўшчыкаў. Для прадухілення забабонаў выкананне вышэйвыкладзенага даручыць сарацынам. Падпісаў Фіта”.

Раніцой жыхары так і самлелі:

– Сабор-та наш, людцы! У сарацынах увесь – зверху данізу: і на ўсіх пяці галовах, і на крыжы вярхом, і па сценах, чыста мухі. Ды чорныя, ды голыя – адно вяровачкай падперазаныя, і хто зубам, хто шылам, хто дручком, хто таранам – толькі пыл курэе.

І ўжо сініх галоў няма, і на сінім – зорак срэбраных, і чырвоная старадаўняя цэгла крывёю праступіла на белагрудых мурох.

Жыхары слязьмі захліпаюцца:

– Бацюшка Фіта, дабрадзею ты наш, злітуйся! Ды мы ўжо лепш кругалём ездзіць будзем, толькі сабор наш, госпадзі!

А Фіта ходзіць гогалем – паважны, з брушкам, на сарацынаў пазірае: тыя шчыруюць – аж гай шуміць. Спыніўся Фіта перад жыхарамі – рукі ў кішэнях:

– Дзівакі вы, абывацелі. Я ж – дзеля народу. Паляпшэнне шляхоў зносінаў для таксоўшчыкаў – жыццёвая патрэба, а сабор ваш – што? Так, фінціклюшка.

Тут успомнілі жыхары: не так даўно прыходзіў па сабор Мамай татарскі. Ад Мамая адкупіліся – мо і ад Фіты адкупімся. У складчыну паслалі Фіту ясак: трох дзевак найпрыгажэйшых і чарнілаў чвэртку.

Раззлаваўся Фіта, затупаў на жыхароў:

– А ну, зараз жа псік адсюль! Віш, Ма-май! Мамай ваш – мямля, а ў мяне сказана – і аман.

І сарацынам памахаў ручкай: пакуй, браткі, па поўнай, ужо статак дахаты ідзе.

Зайшло сонца – ад сабору застаўся адзін друз. Уласнаручна нарысаваў Фіта крэйдаю па лінеечцы прамаезджую дарогу. Усю ноч сарацыны шчыравалі – і на досвітку пралегла праз базарны майдан дарога. Простая, паглядзець прыемна.

У пачатку і ў канцы дарогі ўсталявалі слупы, размаляваныя ў пастарункавы чарнільны колер, а на слупах надпісана:

“Такога-та года і чысла невядомы сабор знішчаны выконваючым абавязкі Фітам. Ім жа пабудавана гэтая дарога са скарачэннем шляху таксоўшчыкаў на 82,6 аршыны”.

Базарны майдан быў нарэшце прыведзены ў культурны выгляд.

1917

Трэцяя казка пра Фіту

Жыхары паводзілі сябе зусім добра – і а пятай гадзіне Фіта абвясціў волю, а паліцыянтаў адмяніў назаўсёды. Ад пятай гадзіны апоўдні ля паліцэйскай управы, на ўсіх скрыжаваннях і вартах – паўсюль стаялі вольныя.

Жыхары жагналіся:

– Маці святая, дажылі-такі. Зірні: у скуранцы стаіць. Замест мундзіра – у скуранцы, га?

А галоўнае што: вольныя ў скуранках сваю справу ведалі, чыста мянтамі нарадзіліся. У пастарунак цягнулі, у пастарунку – і ў рэпу, і пад дыхавіцу – ну ўсё як мае быць. Жыхары ад радасці плакалі наўзрыд:

– Слава табе, Госпадзе! Давялося – не хто-небудзь, свае б’юць, вольныя. Стой, браткі, ватоўку скіну: вам гэтак па спіне будзе зручней. Лупі, браткі! Та-ак… Слава табе, Госпадзе!

Адзін перад адным ламіліся жыхары навыперадкі пасядзець у астрозе. Да таго там стала добра – слоў няма. І абшукаюць цябе, і на замочак зачыняць, і ў вочка зазірнуць – але ж усе свае, вольныя: слава табе, Госпадзе…

Аднак неўзабаве месцаў бракаваць стала, і пускалі ў астрог толькі тых жыхароў, каторыя больш пашаны маюць. А іншыя ля ўвахода ночы напралёт дзяжурылі і квіткі ў астрог перакупалі ў фарцы.

Якія ўжо тут парадак і стабільнасць! І прадпісаў Фіта:

«Злодзеяў і душагубаў прадпісваю выгнаць з астрога з ганьбай на ўсе чатыры бакі».

Злодзеяў і душагубаў выгналі з астрога на ўсе чатыры бакі, і ахвотныя жыхары патрохі ў астрозе размясціліся.

Абязлюдзелі вуліцы – адны вольныя ў скуранках; неяк яно не чапляе. І выдаў Фіта новы ўказ:

«Гэтым указам усім жыхарам прадпісваецца найстражэйшым чынам няўхільная свабода песнапенняў і шэсцяў у нацыянальных строях».

Вядома, калі што ў навіну – яно цяжкавата. І для палягчэння невядомыя людзі ўручылі кожнаму жыхару пад распіску тэкст прыблізнага зместу. Але жыхары ўсё-ткі саромеліся і хаваліся па завуголлях: цёмны народ!

Пусціў Фіта па завуголлях вольных у скуранках – вольныя пераконвалі жыхароў не саромецца, паколькі цяпер – воля, пераконвалі ў карак і пад дых. Урэшце пераканалі.

Увечары – як Вялікдзень… Ды што там Вялікдзень!

Паўсюль спявалі адмыслова запрошаныя салаўі. Паўзводна, у нагу, крочылі жыхары ў нацыянальных строях і каля кожнага ўзводу вольныя з пушкай. Аднагалосна і натхнёна жыхары пяялі, згодна з тэкстам прыблізнага песнапення:

Слаўся, слаўся, наш добры цар,

Богам нам дадзены Фіта-гаспадар.

А часова выконваючы абавязкі Фіта кланяўся з балкона.

З прычыны нечуванага поспеху жыхары тутсама, ля Фітавага балкона, пад кіраўніцтвам вольных, у аднагалосным узвесяленні пастанавілі – увесці штодзённую паўзводную свабоду песнапенняў ад гадзіны да дзвюх.

У тую ноч Фіта ўпершыню спаў спакойна: жыхары відавочна і хутка прасякаліся духам асветы.

1917

Апошняя казка пра Фіту

А быў яшчэ ў горадзе прамудры аптэкар: чалавека зрабіў, ды не як мы, грэшнікі, а ў шклянцы, ці ж яму чагосьці нe ведаць?

І распарадзіўся Фіта аптэкара даставіць.

– Скажы ты мне, будзь ласкавы: і чагой-та мае людзі ў неслужбовы час ходзяць сумныя?

Зірнуў прамудры аптэкар у акенца: каторыя хаты з канькамі, каторыя з пеўнікамі, каторыя жыхары ў нагавіцах, каторыя ў спадніцах.

– Вельмі проста, – адказвае Фіту. – Хіба гэта парадак? Трэба, каб усё аднолькавае. Наогул.

Так – так-так. Жыхароў – паўзводна за горад усіх, на выган. І ў пустым горадзе – агонь з усіх чатырох старон: дашчэнту выгарэла, толькі плеха чорная – ды манумент Фіту пасярод.

Усю ноч пілы пілілі, малаткі грукаталі. Пад ранак – гатова: барак, накшталт халернага, даўжынёю ў 8,215 км, па бакaх – закуткі з нумарамі. І кожнаму жыхару – масянжовую бляху з нумарам і шэрага сукна ўніформу з іголачкі.

Як гэта ўсё пашыхтавалася ў калідоры – кожны ля свайго шастка, бляхі на паясах – бы жар-птушкі, аднолькавыя ўсе, быццам новыя шэлегі… Да таго добра, што наколькі ўжо Фіта моцны, і тое ў носе заказытала, сказаць нічога не сказаў. Рукою махнуў – і ў свой пакойчык, № 1. Слава табе, Госпадзе, цяпер і памерці можна…

Раніцою, ледзь развіднела, яшчэ і званок не забомкаў (па званку ўставалі) – а ўжо ў дзверы № 1 грукаюць:

– Дэпутаты там да Вашай міласці, па неадкладнай справе.

Выйшаў Фіта: чацвёра ва ўніформе, пашанотныя такія жыхары, лысыя, у гадох. Паясны паклон Фіту.

– Ды вы ад каго дэпутаты?

І загаманілі шаноўныя – усе чацвёра адразу:

– Гэта што ж такое – ніяк немагчыма – гэта непарадак нейкі… Ад лысых мы, значыцца. Гэта, значыць, аптэкар кучаравы ходзіць, а некаторыя пад польку, а мы – лысыя? Не-е, ніяк немагчыма…

Памеркаваў Фіта – памеркаваў: паводле кучаравага ўсіх – не параўнаць, рабіць няма чаго, трэба паводле лысых раўняць. І сарацынам адмашку даў. Наляцелі – набеглі з усіх бакоў: усіх – нагала, і мужчынскі пол, і жаночы, усе – як калена. А прамудры аптэкар – дзіўны стаў, аблізаны, як кот з-пад дожджыка.

Яшчэ і пастрыгчы ўсіх не паспелі – зноў Фіту патрабуюць, ізноў дэпутаты. Выйшаў Фіта маркотны: якога шчэ ражна?

А дэпутаты:

– Гы-ы! – адзін у кулак. – Гы-ы! – другі. Макраносыя.

– Ад каго? –прабурчэў Фіта.

– А мы, ета… Гы-ы! Да вашай міласці мы: ад дурняў. Гы-ы! Жадаем, знычць, каб, знычць, усім, ета значыць, раўнамерна…

Хмара хмарай вярнуўся Фіта ў № 1. Па аптэкара.

– Чуў, брат?

– Чуў… – галасок у аптэкара баязлівы, галава ў сітцавай хустачцы ад холаду. Нязвыкла стрыжанаму.

– Ну, то што ж нам цяпер?

– Ды што-што: цяпер ужо чаго там. Назад нельга.

Перад вечаровымі модламі прачыталі загад жыхарам: быць усім чмурнымі дурнямі раўнамерна – ад заўтрашняга дня.

Войкнулі жыхары, а што будзеш рабіць: супроць начальства хіба пойдзеш? Разумныя кніжкі апошні раз паселі чытаць, да самага вечаровага званка ўсе чыталі. Па званку спаць палеглі, а раніцай усе ўсталі – чмурныя. Весялосці – поўныя штаны. Локцямі адзін аднаго падштурхоўваюць – гы-ы! Гы-ы! Толькі і гутаркі – зараз вольныя ў скуранках цэбар з кашай прыкоцяць: каша ячная.

Прагуляўся Фіта ў калідоры – восем кіламетраў і сто дваццаць пяць метраў, бачыць – вясёлыя. Ну, адлегла: цяпер ужо ўсё. Прамудрага аптэкара ў закутку абняў:

– Ну, брат, за парады дзякуй. Век не забуду.

А аптэкар Фіту:

– Гы-ы!

Во якая справа: адзін застаўся. Аднаму за ўсіх думаць.

І толькі Фіта зачыніўся ў № 1 – думаць, як ізноў у дзверы. І ўжо не грукаюць, а папросту ломяцца, лезуць, гахаюць:

– Э-э, брат, не, не ашукаеш! Мы хоць і чмурныя, а таксама, знычць, разумеем… Ты, брат, тожа чмурэй. А то віш ты… Не-е, брат!

Лёг Фіта на ложак, заплакаў. А рабіць няма чаго.

– Бог ужо з вамі, ладна. Дайце часу да заўтра.

Увесь дзень Фіта сярод чмурных цягаўся і ўсё дурэў патрошкі. І к ранку – гатоў, ходзіць і – гы-ы!

І зажылі шчасліва. Няма на свеце шчаслівейшых, як чмурныя.

1917

Пераклаў з рускай В. Рубінчык (арыгіналы тут)

Апублiкавана 23.09.2020  21:09

Говорят звёзды белорусского спорта

«Страна узнает про каждого Максима, который будет звонить на наши телефоны». Топы белспорта — о давлении

 

Звезды белорусского спорта записали обращение к белорусским спортивным чиновникам, в котором призвали прекратить на них давление.

— Чиновники белорусского спорта, пришло время обратиться и к вам. Не за закрытыми дверями, как вы любите, а публично, чтобы слышали и знали все.

Вы приходите к честным спортсменам и угрожаете им. Давите, запугиваете, заставляете забирать свои подписи и отказываться от своих слов. При этом сами трясетесь, боясь потерять свое тепленькое кресло. Мы-то это видим.

Вы угрожаете здоровью наших семей и детей. Значит, завтра ваши фамилии будут звучать во всех СМИ. Потому что мы говорим и будем говорить правду открыто. Так, как есть.

Страна узнает про каждого Максима, который будет звонить на наши телефоны. Мы не забираем свои слова обратно, потому что это ваши трусливые методы.

Убирая голос одного спортсмена, знайте, что на его место придут двое, а вместо двух — четверо, — сказали топы белорусского спорта.

В видеоролике снялись:
  • Александра Герасименя, трехкратный призер олимпийских игр, чемпионка мира и Европы по плаванию;
  • Константин Яковлев, главный тренер ГК «Витязь», многократный чемпион Беларуси;
  • Василий Хомутовский, бывший тренер брестского «Динамо», чемпион Беларуси по футболу;
  • Андрей Кравченко, призер Олимпийских игр, чемпион Европы и призер чемпионатов мира по легкой атлетике;
  • Артур Удрис, бронзовый призер чемпионата мира, трехкратный чемпион Беларуси по волейболу;
  • Степан Попов, чемпион мира и Европы по самбо;
  • Иван Ганин, двукратный призер чемпионатов мира, многократный чемпион Беларуси по кикбоксингу;
  • Елена Левченко, призер чемпионата Европы по баскетболу;
  • Александра Романовская, чемпионка мира по фристайлу;
  • Егор Мещеряков, чемпион Беларуси и Украины по баскетболу. 

==============================================================================

Читайте еще:

Известный спортсмен: «Если мы не отстоим свободу сейчас, в стране всё будет только хуже»

4 сентября 2020 13:00  SPORT.TUT.BY

 

Баскетболист национальной сборной Беларуси и питерского «Спартака» Никита Мещеряков стал одним из тех немногочисленных спортсменов, которые открыто осудили действия власти еще накануне выборов и продолжили выходить на мирные акции протестов после 9-го августа. Журналист SPORT.TUT.BY Виктория Ковальчук поговорила с Никитой о том, чем его удивили белорусы летом 2020-го, почему наш народ больше нельзя назвать «памяркоўным» и что он думает об эмиграции.

 

***

Светлана Куделич: «Меня легко можно выбросить из сборной, не помнить мои медали и рекорды!»

23 сентября 2020  9:58  SPORT.TUT.BY


Многократная чемпионка Беларуси, серебряная призерка чемпионата Европы бегунья Светлана Куделич написала эмоциональный пост в Instagram, где вспомнила свой тяжелый марафонский забег на прошлогоднем чемпионате мира в Катаре, а затем рассказала о том, что ее исключили из сборной.

Чемпионат мира, Доха. Вылезли напоминания. Прошел год! От воспоминаний меня бросает в дрожь. Но помню всё, как будто это было вчера… Так больно, тяжело, невыносимо жарко мне еще не было никогда в моей долгой, нелегкой карьере!

У меня был выбор — сойти или продолжить мучения при 40 градусах и 80% влажности!
Я продолжала бежать, потому что это чемпионат мира, я представляю свою страну — Республику Беларусь — и не имею права ее недостойно представить! Об этом многие из руководителей напоминали нам, хотя мы сами все знаем.

Жертвуя собой и своим здоровьем, я преодолела эти долгие, страшные, невыносимо тяжелые 42 км! Мое обезвоженное, уставшее тело плюхнулось на раскаленный асфальт!

Я была счастлива, что сделала, я выстояла, я добежала! Поверьте, это было сложно.
Не каждая сильная и титулованная спортсменка была на финише в тот день, многие лежали вдоль трассы, многих уносили на носилках! Это ужасное зрелище…

Так вот, прошел год и я понимаю одну простую вещь — мое уважение и любовь не взаимны! Меня легко можно выбросить из сборной и уволить с работы! Можно не помнить мои медали, пьедесталы, рекорды, кровь и слезы! Можно всё им, и ничего нельзя нам!

А нет, можно — выполнять все то, что приказывают. И только попробуй ослушайся, попробуешь высказать свое мнение — быстро распрощаются! Вот такие законы в моей любимой Беларуси, — написала спортсменка.

 

Опубликовано 23.09.2020  18:29

ТВОРЫ ЯЎГЕНА ЗАМЯЦІНА (1)

Ад перакладчыка. Яўген ЗАМЯЦІН (1884–1937) быў народжаны ў расійскай глыбінцы, а памёр на эміграцыі, у Парыжы. Яго славуты раман «Мы» (1920) – прадчуванне таталітарнай улады, спалучанай з тэхнакратычным кантролем над асобай. Мяркую, што казкі ды прыпавесці Замяціна таксама досыць актуальныя для беларускага грамадства – нават праз сто гадоў паcля іх напісання.

Я. Замяцін

Студэнцкі сынок

– Калі я вырасту, тата, я буду балаголам… І ў мяне будзе многа, многа коней…

– Вечна ты лухту вярзеш, мілы…

– Якую лухту? Ты і сам будзеш задаволены, тата: калі ты памрэш, я сам адвязу цябе на могілкі!

<1914>

Крыніца

Карцінкі

Завітаў я да прыяцеля – грошай напавер прасіць. Ні яго самога няма ўдома, ні жонкі няма: выйшаў да мяне ў залу хлопчык, чысценькі такі.

– Вы пачакайце трошкі. Тата-мама зараз прыйдуць.

А каб не сумаваў я, пачаў мне хлопчык карцінкі паказваць.

– Ну, гэта вось што?

– Воўк, – кажу.

– Воўк, слушна. А вы ведаеце, воўк, ён траўку не кушае, ён авечкаў кушае…

І гэдак усе карцінкі тлумачыць падрабязна, ну, смерць – надакучыў. Пеўня раскрыў:

– А тутака што? – пытаецца.

– Тутака? Хата, – кажу.

Вылупіў мой хлопчык вочы, абамлеў. Крыху пазней сяк-так даў рады, знайшоў мне сапраўдную хату:

– Ну, а гэта што?

– А гэта – венік бярозавы, вось што.

Пасміхнуўся хлопчык ветлівенька і даводзіць стаў: хата – зярняткі не дзяўбе, а певень – дзяўбе, а ў пеўні жыць няможна, а ў хаце можна, а ў веніка дзвярэй няма, а ў пеўня…

– Вось што, – кажу, – мілы хлопча: калі ты зараз жа не сыйдзеш, я цябе ў вакно выкіну.

Паглядзеў мне ў вочы хлопчык, убачыў – праўда, выкіну. Зароў, пайшоў бабулі скардзіцца.

Выйшла бабуля ў залу і стала мяне дакараць:

– І як жа вам не сорамна, малады чалавек? За што вы мілага хлопчыка? Ён жа ж вам ісцінную праўду казаў.

1916

Арыгінал

Храпала

Трасянула – пасыпаліся згары зоркі, бы спелыя грушы. Апусцела неба, зрабілася як восеньская жоўтая пожня: толькі вецер над жоўтым шчаціннем гудзе несамавіта, і на ўскрайку, на далёкай дарозе, павольна паўзуць два чорныя чалавечкі-кузуркі. Так паўзлі ў пустым небе сонца і месяц, чорныя, бадай аксамітныя рызы на службе ў Вялікую Пятніцу: чорныя, каб святлей ззяла Уваскрэсенне.

Вось тут і папёр па зямлі Храпала. Ступакі мядзведжыя, калываецца, то на правую нагу, то на левую. Мёртвая галава вепрука – белая, зажмураная, лысая: толькі ззаду простыя космы, як у старца, да плеч. І на пузе – твар, накшталт чалавечага, з прыплюшчанымі вачыма, а дзе той пуп у людзей – разяўляецца пашча.

У полі пад азіміну араў дзед Качатыг. Штаны шарачковыя, кашуля зрэбная, валасы вяровачкой падвязаныя, каб у вочы не лезлі. Зірне ў неба дзед: жудасць. Аднак араць усё адно трэба. Такая ўжо справа.

І ззаду Храпала наперся на дзеда: вочы ў Храпалы толькі так, для парадку, а расплюшчыць не можа, прэ без разбору.

– Ты хто такі? – дзеду кажа; дзе пуп у людзей – разявіў Храпала пашчу – пузам гаворыць. – Ты чаго на маім шляху? – другую пашчу разявіў, вепрыную, – храп: адны дзедавы лапці навонкі.

Ледзь-ледзь чуць, як быццам з падзем’я, дзедаў голас:

– А хлеб як жа? Хлеба не будзе…

А Храпала – пузам:

– А мне напляваць… – толькі дзеда і бачылі.

На прасецы дзяўчынка Аленка збірала краскі – першыя званочкі веснавыя. Мільгаюць басыя ногі, белыя між званочкаў, і сама, як залаты званочак, заліваецца: пра свякруху-матухну, пра ліхога мужа, – за сэрца бярэ.

Спатыкнуўся Храпала на Аленцы:

– Ты чаго на дарозе? – храп: толькі пяткі босыя забіліся белыя.

З глыбі адно паспела гукнуць Аленка:

– А песня…

– А мне пляваць, – прабуркатаў пузам Храпала і апошняе заглынуў – белыя пяткі.

Дзе ні пройдзе Храпала – пустэча, і толькі ззаду яго застаюцца гурбы гною.

Так бы і звялося чалавецтва на зямлі, аднак знайшоўся тут чалавек, афеня, і прозвішча ў яго нейкае звычайнае, ці то Пятроў, ці то Сідараў, і нічога асаблівага, а проста кемлівы, яраслаўскі.

Прыкмеціў афеня: не абарочваецца Храпала, нацянькі прэ, не ўмее ён абарочвацца.

І з усмешачкай яраслаўскай паплёўся афеня ціхенька за Храпалам. Не дужа яно соладка, вядома: не прадыхнуць па калена ў гурбах тых самых, але затое – пэўная справа.

За яраслаўскім афенем і іншыя скемілі: зірк, а за Храпалам – чыста хросны ход, цугам ідуць. Хіба толькі дурні якія, зусім чмурныя, не паспяшалі за спіну Храпалаву ад Храпалы схавацца.

Чмурных дурняў Храпала жыва дакончыў і без харчоў скалеў, ясная рэч. А яраслаўскі народ зажыў прыпяваючы і Пану Богу дзякаваў: тлустая зямля стала, урадлівая ад гною, ураджай будзе добры.

1917

Рускі арыгінал

Бяка ды Кака

У пячурцы ў мужыка – пух качыны сох. І завяліся ў пуху Бяка ды Кака. Накшталт чорных тараканаў, аднак большыя, рук дзве, ног дзве, а язык адзін – даўжэ-эзны: пакуль маленькія былі, самі сябе спавівалі языком, заміж спавівача.

Файненькія такія, багамольныя – мужык проці ночы Траяручыцы паклоны б’е, а Бяка ды Кака ззаду – спіне мужыковай. Удзень з хаты смецце насілі; на прастольныя святы, у новых чырвоных кашульках, мужыка віншавалі. І да масленіцы было – як найлепей.

На масленіцу – прынёс брагі мужык: такая брага – усё дагары нагамі. Пысы, харчы, нячысцікі; вілкі – па гаршках, чарапкі; хата – перасмыкнулася і ходырам пайшла – куды вочы глядзяць. А мужык – без задніх ног і на пузе – агарак дагарае, патрэсквае: вось-вось мужыкова кашуля зоймецца.

Бяка ды Кака стрымгалоў кінуліся: агарак тушыць.

– Ды пусці ты: я патушу.

– Не, ты пусці: я…

– Я мужыка больш люблю; а ты – так сабе, я ве-едаю!

– Не, я больш. А ты Бяка!

– Я – Бяка? А ты – Кака! Што, ага?

Ды ў вус, ды ў рыла – і клубком па падлозе. Каталіся-каталіся, а ад агарка – кашуля, ад кашулі – мужык, ад мужыка – хата. І з мужыком, з хатай разам – Бяка і Кака: ад усяго – адна сажа.

1920

Крыніца

АРАПЫ

На востраве Буяне – рэчка. На гэтым беразе – нашы, чырвонаскурыя, а на тым – іхнія жывуць, арапы.

Сёння зранку арапа іхняга ў рэчцы злавілі. Ну такі смачны, такі ўвесь філейны… Супу наварылі, адбіўных насмажылі – ды з цыбулькай, з гарчыцай, з маласольным нежынскім… Пахарчаваліся: паслаў Гасподзь!

І толькі леглі былі падрамаць – енкі, віск: нашага ўцягнулі арапы клятыя. Туд-сюд, а яны ўжо яго асвежавалі і на вугалях шашлык гатуюць.

Нашы ім – цераз рэчку:

– Ат, людажэры! Ат, арапы вы гэткія! Вы што ж ета, га?

– А што? – кажуць.

– Ды на вас што – крыжу няма? Нашага, чырвонаскурага, трэскаеце. І не сорамна?

– А вы хіба з нашага адбіўных не нарабілі? Чые тамака косткі ляжаць?

– Але ж ёлупы! Дык мы ж вашага арапа елі, а вы – нашага, чырвонаскурага. Няўжо ж такое мажліва? От чакайце, чэрці вас на тым свеце падсмажаць!

А іхнія, арапы, вочы белыя вылупілі, пасміхаюцца ды жруць сабе. Ну да чаго ж бессаромны народ, адно слова – арапы. І народзяцца ж на свет такія!

1920

Арыгінал

Пераклаў з рускай В. Р.

Апублiкавана 22.09.2020  13:51

Подлость, пошлость, солидарность

Перед «выборами» 9 августа, если помните (прошу прощения за малопочтительный оборот, но многие не помнят и того, что было вчера), в Минске были распространены листовки с «антипутинским» лозунгом начала 2010-х: «Мы не протестуем, мы тебя увольняем!»

Ясно было, что сразу «уволить» не получится. Но протесты громыхнули на весь мир – во всяком случае, о них знают в Европарламенте, в московском, псковском и тульском кремлях, в Конгрессе США… Даже израильский гроссмейстер Борис Гельфанд высказался 09.09.2020, пусть и обтекаемо, не без высокомерия: он-де в какой-то степени следит за событиями в Беларуси, откуда уехал 22 года назад, и сейчас «тот редкий случай», когда поведение жителей родного Минска вызывает у него уважение. «Нету агрессии друг против друга… Люди убирают за собой бутылки с водой», – молвил Гельфанд.

Другой давний эмигрант смотрит на события предсказуемо иначе. Из статьи Зенона Позняка, 15.09.2020 (пер. с бел.):

15 сентября постоянный комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы принял декларацию. Согласно декларации, ПАСЕ считает, что Беларуси нужен «демократический, широкомасштабный и инклюзивный политический диалог» с участием в нём гражданского общества для мирного выхода из кризиса. В Беларуси нужно провести реформы, начиная с реформы конституции

А вот что говорит руководитель дипмиссии Евросоюза Жозеп Боррель. Он считает, что выход – в политическом диалоге между властями и обществом. Началу такого диалога могла бы способствовать наблюдательная миссия ОБСЕ. «Однако мы не смогли связаться с белорусскими властями ни на каком уровне», – сокрушается Боррель.

Они не понимают элементарных вещей: Лукашенко ни с кем не будет говорить – ни с Европой (ни с Меркель, ни с Боррелем), ни с народом. Они не могут сообразить, что если режим лукафашизма поддерживает Москва и московский гэбизм, то Европа бессильна. А когда сообразят, начнут искать компромиссы с Москвой, чтобы вместе обуздать белорусскую революцию.

Сдержанно отношусь к заявлениям З. П. (почему – писал ещё года 4 назад, к примеру, здесь). Вместе с тем надо заметить, что доля истины в свежих его рассуждениях есть, и немалая. Очень вовремя подвернулся кое-кому в Минске полуторамиллиардный кредит, обещанный на днях, –он-таки продлит агонию режима и поможет сдержать… не революцию, но массовые протесты.

Доминанты поведения власть предержащих в этом месяце – подлость и пошлость. Я бы даже сказал, что пошлость иногда выходит на первый план.

Чем живёт «Беларусь сегодня», 18.09.2020

И сам «женский форум» в «Минск-Арене» 17 сентября, куда свезли тысячи людей из регионов, и кричалки на нём вроде «Света, ты украла наше лето!», и подмена певческого голоса на сцене, как в старом фильме с Норманом Уиздомом, – проявления пошлости. Хотел было написать «жуткой», но мне, скорее, смешно и противно.

Кто бы сомневался, что у этого «дважды заместителя», экс-министра информации, будет именно такое мненьице…

Противны и действия и. о. царя вроде указа 16.09.2020 о лишении дипломатического ранга Чрезвычайного и Полномочного Посла трёх «непослушных» сотрудников МИДа: двух бывших (Павел Латушко, Игорь Лещеня) и одного действующего (Василий Маркович, до 16 сентября – посол Беларуси в Латвии). Ранг присваивается за совокупность заслуг на госслужбе и сохраняется за отставными дипломатами пожизненно, что следует из указа «президента» РБ «О некоторых вопросах дипломатической службы Республики Беларусь» от 15.05.2008 (п. 42). Лишить ранга, исходя из документа, можно лишь действующего дипломатического работника (пп. 46, 52). Но когда Лукашенко останавливали подписанные им самим бумаги?

П. П. Латушко вообще ушёл из МИДа в начале 2019 г. – тогда к нему по службе, насколько знаю, не было претензий. «Обнулёж» его заслуг 2000–2010-х годов создаёт опасный прецедент и преподносит антиурок молодым дипломатам: нечего служить интересам государства, в т. ч. ради почётных званий-рангов, ведь так или иначе ценится лишь твоя лояльность конкретному лицу. И чем выше поднимаешься, тем больнее падать: разжалованный в августе посол РБ в Испании Павел Пустовой об этом тоже узнал…

Владимиру Макею, допустившему сентябрьский беспредел в отношении «своих людей» (именно при его руководстве МИДом Латушко 6 лет был послом в Польше и постпредом при ЮНЕСКО, а Лещеня 4 года – послом в Словакии), будь у него хоть капля самоуважения, следовало бы немедленно подать в отставку. Впрочем, и в 2018 г. я понимал, что наша нобелевская лауреатка по литературе сильно переоценивала министра: «Я смотрю на Макея как на трагическую фигуру. Неизвестно, чем кончится его желание другой Беларуси. Наверное, не без его помощи достигается этот пошаговый компромисс. Он один из думающих людей у власти». Фигурка-то на самом деле комическая – как и все, кто пытается слепить конфетку из лукашенского г..на. Какое там «желание другой Беларуси» у «скованных одной цепью»…

От беседы с П. Латушко, опубликованной 18.09.2020, осталось впечатление, что П. Л. пытается выгородить своего бывшего шефа, которого якобы пытается уничтожить Максим Рыженков (первый зам. главы администрации президента, тоже когда-то служивший в МИДе). Допускаю, что «молодые волки» ещё позубастее старых, но пусть они сами разбираются… С моей точки зрения, первоочередная задача – притупив зубы обеим стаям категориям хищников, устранить тот самый беспредел. Или «правовой дефолт», как изволил выразиться Андрей Казакевич.

Предмет гордости белорусских идеологов – погранкомитет оформил хасидам, стремящимся в Умань, выезд из Беларуси в Украину… Что при этом думает официальная Украина, в расчёт не принимается, ведь сам Лукашенко 15.09.2020 поручил договориться с ней о «зелёном коридоре»! У соседей карантин? «Пренебречь, вальсируем» 🙁 Зато ныне кто-то из хасидов благодарит человека, «доброго» за чужой счёт

Молодые спортсмены тоже получили свой антиурок. Главный тренер национальной сборной по фристайлу Николай Козеко, которого Лукашенко в апреле поздравлял с 70-летием, в августе возмутился из-за жёсткости в отношении демонстрантов, а в сентябре был лишён именной президентской стипендии. Более того, минспорта потребовало вернуть сумму стипендии за год 🙁

По большому счёту, не мне бы рассуждать об отношениях тренера с министерством, но Сергея Щурко, журналиста, который «собаку съел» в подобных вопросах, 14 сентября закрыли на 15 суток. Его российский коллега Игорь Рабинер в сердцах написал: «Моего давнего товарища Сергея Щурко, великолепного белорусского спортивного журналиста, одно из самых узнаваемых лиц культового Прессбола, автора благотворительных проектов, вчера посадили в минскую тюрьму… Насколько понимаю, Щурко никогда не был политически особо активным человеком, но последние события исчерпали терпение вообще всех белорусов».

Не всех… В ответ на заявление российских учёных от 12 сентября могучий текст опубликовал 17.09.2020 «Президиум Национальной академии наук Беларуси» на официальном сайте НАН. Сотни россиян заявили: «Мы возмущены решением руководства России о признании Александра Лукашенко избранным президентом Беларуси. Мы требуем отменить это решение и воздержаться от любого силового вмешательства в дела соседней страны. Определить легитимного президента может только воля граждан Беларуси, однако проведение свободных выборов несовместимо с репрессиями против политических оппонентов, развёрнутыми нынешним белорусским режимом». Им ответили.

«Народ полностью поддерживает действующего главу Государства», а «группе российских учёных лучше бы заняться решением своих проблем» – это пять! Забыли добавить, что в России негров линчуют 🙂

Массовые протесты против фальсификации выборов и насилия; Гродно, 16.08.2020, Минск, 30.08.2020

Деятели под ником «Президиум» хуже омоновцев и бойцов внутренних войск: последние, как правило, не обременены учёностью и будут рассказывать, что не понимали последствий преступных приказов, а первые… Чего ж вы прячетесь, ребята, гордящиеся «демократическим государством» и «результативной наукой»? Покажитесь публике.

Бюро президиума академии наук – пока ещё без балаклав

В президиуме ещё десяток (бывших?) учёных, но с них спрос поменьше – теоретически они могли и не знать о позорном воззвании. Вообще, множество (большинство?) сотрудников Академии не согласны с мнением «верхушки». Кто-то выходит на демонстрации, как старший научный сотрудник института истории, 35-летний кандидат наук Николай Волков, а кто-то по обыкновению хлопает дверью… Сегодня, 18 сентября, – последний рабочий день в должности директора института социологии НАН у другого кандидата наук, «драконоведа» Геннадия Коршунова. Два года руководил он институтом и, в частности, признал в июне, что весной 2020 г. уровень доверия «действующему президенту» составлял в Минске 24%, а ермошинскому Центризбиркому вообще доверяли только 11%. Вряд ли это признание понравилось работодателям Коршунова.

Н. Волков, Г. Коршунов. Фото отсюда и отсюда

Кстати, об истории. Не вдаваясь в подробности, поздравил бывших и нынешних «купаловцев» со столетием их театра, т. к. официальная дата его основания – 14.09.1920. Но въедливый Анатоль Сидоревич заметил в письме (получено 18.09.2020, пер. с бел.):

Театр родился в 1917 году, когда было создано Первое белорусское общество драмы и комедии во главе с Флорианом Ждановичем. Не позже 26 июня 1918 года труппа Ждановича получила статус государственного театра БНР, а сам Жданович – должность руководителя художественной части. Это значит, что он был далёким предшественником уважаемого Николая Пинигина.

Люди добрые, неужели вы настолько осовеченные, чтобы не знать, что белорусский театр в Минске появился в 1917 году до большевистского переворота? Не опоздали ли вы с празднованием его 100-летия более чем на три года? Да и какой праздник может быть, когда театру устроен настоящий погром, когда в его труппе нет ни Зои Белохвостик, ни Елены Сидоровой (ах, какая была из неё Наста Побегунская в «Тутэйшых»!), ни моего лицеиста Романа Подоляко?

Я не театровед, но всезнающая (смайлик) википедия говорит о том, что труппа Ждановича дала в 1920 г. не один, а два мощных побега: собственно Белорусский государственный театр и передвижной театр Голубка. В Азии существуют традиции, согласно которым возраст ребёнка отсчитывается от зачатия, но большинству из нас всё-таки привычнее считать возраст от момента рождения…

Упоминалось, что инсталляция в честь ОСВОДовцев на ул. Нововиленской в Минске примерно 10.09.2020 была забелена. Но вскоре на её месте появилась жизнеутверждающая надпись:

Фото 17.09.2020

15 сентября жёстко задержали одного из активистов минской «Площади Перемен», 40-летнего предпринимателя Степана Латыпова – ему «шьют» уголовное дело. «Когда Латыпова выводили из дома, жильцы встречали его как героя. Милиционерам они кричали “Позор!”» – да, это я слышал сам.

Несмотря на задержание, десятки жителей окрестных домов по-прежнему собираются вместе по вечерам. Например, 17-го перед ними выступала группа «Літы талер» (играет средневековую музыку). А 18-го кто-то с чувством юмора спародировал уничтоженный мурал:

Сейчас на знаменитой будке нету граффити с изображением «диджеев перемен», однако, помимо котиков, есть небольшие наклейки. На одной из них виден и С. Латыпов.

Шана това! А год сейчас будет 5781-й – «недостаточный», всего 353 дня.

Вольф Рубинчик, г. Минск

18.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 18.09.2020  21:12

Инесса Ганкина. Страхи и надежды двадцатого года (4)

Заметки интеллигента

Про местную повестку, или Возьмёмся за руки, друзья…

Наши политические новости с маршами, задержаниями, вытаскиванием людей из костёла и окровавленными лицами на сей раз уже молодых девчонок идут своим путём, и этими новостями заполнены свободные СМИ Беларуси. Но мой сегодняшний материал будет совсем о другом, а может, на самом деле и не о другом…

Для значительной части нашего общества характерно опасение остаться один на один с тектоническими процессами политических, экономических и социальных изменений, которые непременно придут на смену заржавевшей и изрядно надоевшей системе. Ведь в памяти старшего поколения осталось ощущение человека, оставленного на произвол судьбы в начале 1990-х годов, которое сменилось квазисоциалистической «защитой» дня сегодняшнего с её неработающими профсоюзами, кабальными контрактами, постоянным сокращением поля свободы, но при этом бесплатным средним образованием, неплохой бесплатной медициной и другими «печеньками» патерналистского государства. Вот и цитируют незащищенные социальные слои старую китайскую пословицу: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Цитируют и не видят, что из-под пресса единообразия уже вовсю пробиваются ростки гражданских социальных инициатив. Речь идёт, к примеру, о растущих как грибы объединениях жителей соседних домов.

Соседи начинают знакомиться сначала в интернетных чатах, потом лично, попутно обсуждая не только необходимость шлагбаума или детской площадки, но и варианты совместного проведения свободного времени, дворовых праздников и концертов, контроля над работой депутатов, экскурсий по своему району и тысячи других больших и малых дел. Самое важное во всей этой истории – отсутствие «указивки» сверху, организация по схеме «кто-то предложил». Люди сами всё обсуждают и всё вместе делают.

В этом случае остаётся только вспомнить фразу о «революционном творчестве масс», автором которой является В. Ульянов (Ленин), но ещё точнее к данной ситуации подходит бессмертная строка Булата Окуджавы, вынесенная в название статьи.

Предлагаю читателям от теоретического анализа перейти к знакомству с районными инициативами. Мне очень повезло с тем, что недавно представилась возможность побывать на празднике в старом минском районе Осмоловка. Пришла туда я фактически случайно, но настолько увлеклась происходящим вокруг, что спонтанно записала интервью с обаятельным Лёшей, сделала фотографии и видео, а придя домой, села писать текст, который вы сейчас читаете.

Чтобы всё происходящее сегодня было понятно, нужно сделать отступление и кратко рассказать об истории района. Осмоловка в теперешнем его виде, а это комплексная малоэтажная застройка, сформировался после войны. В тихих дворах в самом центре белорусской столицы, недалеко от театра оперы и балета, вырастает уже четвёртое поколение минчан. Я предполагаю, что общение в осмоловском дворе существовало всегда, но с 2016 года оно приобрело качественно иной характер…

Позвольте ещё одно лирическое отступление. Мои детские годы прошли в таком же районе малоэтажной застройки, где общение с ближайшими соседями было достаточно тесным. Я помню, как родители могли запросто оставить меня, пятилетнюю девочку, у тёти Ванды, а её сын Стасик, который был намного старше, давал мне пострелять из своего пистолета. Я помню, как уже в другом дворе моя тётя отправлялась в гости к христианской соседке с полной тарелкой мацы, а спустя какое-то время тарелка возвращалась к нам с крашеными яйцами. Это никоим образом не делало нас христианами, а Матрёну Игнатьевну иудейкой… Дружеские соседские связи выстраивали горизонтальные структуры, и, как я сейчас понимаю, зачастую противопоставляли себя официальной идеологии. Так, упомянутая Матрёна Игнатьевна вернулась в СССР после войны из Аргентины, куда уехала ещё из Западной Беларуси, и волей-неволей постоянно сравнивала эффективность капиталистической и социалистической экономики.

Но из мира воспоминаний перенесёмся в современный Минск. Осмоловка загудела и сплотилась по-настоящему, когда в их полный очарования район решили влезть с проектами уплотнительной застройки, частичного сноса и прочими радостями современной экономики, живущей по принципу «ломать – не строить» и мало заботящейся о сохранении культурно-исторической среды. От такой перспективы взвыли не только осмоловские старожилы, но и фактически вся интеллигенция Минска. В результате район удалось отстоять, а решение общей проблемы укрепило соседские связи.

На сегодняшний день Осмоловка – это уникальное пространство со своими традициями, дворовыми праздниками, особой местной повесткой и солидарностью. Чужой праздник описывать трудно, на нём надо побывать…

Дети, коты, собаки, вкусный общий стол, шарики и гирлянды правильной бело-красно-белой цветовой гаммы, «салон» причёсок, аквагрим и детский аниматор, музыкальные номера, в частности, прекрасный дуэт выпускников Академии музыки Кати и Михаила, и прочее, и прочее.

Катя и Михаил

А ещё общение, общение и вновь общение… К одежде людей прикреплены наклейки с
именами, и эти наклейки позволяют выстраивать популярные сегодня короткие
разговоры, активно завязывать новые, взаимно интересные знакомства. Так, после
пятиминутного разговора с архитектором Любовью, удалось выяснить, что нас
объединяет тесное знакомство с Линой Цивиной.

На самом деле, в определённых профессиональных кругах Минск является очень маленьким городом, где действует правило даже не шести, а трёх рукопожатий. Естественно, с учётом сегодняшней политической ситуации было бы смешно настолько выпасть из контекста, чтобы не обсудить эту тему с жителями района. На «выборах» 9 августа в соседней школе даже не был вывешен протокол, независимого наблюдателя не встретили там с распростёртыми объятиями, и т. д, и т. п.

Но было бы неверно думать, что у всех местных жителей существует полное политическое единомыслие. Пожилой человек с многочисленными планками на пиджаке, наблюдая за приготовлениями к празднику, возмущался соседями, которым не нравится сегодняшняя власть в Беларуси. Я уточнила, каким образом выстраиваются взаимоотношения с разными группами жителей района. Лёша отметил, что они постоянно ищут и находят ту самую местную повестку, в которой заинтересованы все.

В сегодняшнем Минске такого рода местные чаты появляются в большинстве районов города. Я тоже живу в центре Минска и с радостью участвую в обсуждениях местной повестки своего района. Можно, конечно, сказать, что такая активность некоторым образом отвлекает от политических процессов. Я же полагаю, что смена одного президента на другого не будет ничего стоить, если люди не научатся брать ответственность за свою жизнь на себя. От установки домофона и покраски скамеек, от экскурсии по своему району до праздника двора, все эти местные активности и инициативы имеют огромное и отнюдь не местное значение.

Закончить свой материал я хочу фотографией Мими из Осмоловки, которая должна расти в новой свободной Беларуси. Короче говоря, «возьмёмся за руки, друзья», и у нас всё получится.

Инесса Ганкина, г. Минск

Опубликовано 17.09.2020  20:26

Сопротивление не бесполезно

Миновали ещё одни «протестные» выходные. Сам я в походе на Дрозды не участвовал, но видел, как люди в касках и со щитами днём 13 сентября перекрыли мост через Комсомольское озеро у «дворца независимости»… Между прочим, весьма усложнив транспортное сообщение между Центральным и Фрунзенским районами для жителей и гостей белорусской столицы.

После прогулки по ул. Червякова посмотрел и на хвост колонны под бело-красно-белыми флагами, двигавшейся по тротуару ул. Орловской в сторону озера. Сначала люди переходили улицу как на зелёный, так и на красный сигналы светофора, а затем, наверное, решили не рисковать – и стали переходить только на зелёный 🙂

Многое в тот памятный день менялось и на «Площади Перемен». Когда с площадки убыли «силовики» (видимо, их отозвали защищать пресловутый дворец), к стене, где был мурал, прибыли дети, почти повторившие сюжет классического произведения. Ну, допустим, не классического, а общеизвестного на 1/6 суши во второй половине ХХ века.

Слева – репродукция картины Ф. Решетникова «За мир!» (1950); справа – то, что я сфоткал в Минске, 13.09.2020

Один хлопчик ещё и мелом на асфальте приписал: «Омону здесь нет места». Это было днём, а вечером, благодаря отсутствию милиции (вопреки тому, что писали, она отлучилась не на 15 минут), мурал был восстановлен…

Однако война правок продолжилась. Уже рано утром 14 августа многострадальная стена имела странный вид. Ну, хоть белые и красные шарики на будке сохранились.

Комментарий с аккаунта «Парціі памяркоўных цэнтрыстаў»: «Какая-то смесь раннесоветских агитационных плакатов и стилистики Поллака. Любители современного искусства заплатили бы немало денег за такую картину». Чуть позже остатки мурала коммунальщики всё-таки отодрали и покрыли будку светлой краской – под присмотром людей в форме, ясное дело. Срезали ленты с забора, а ещё после их визита на стене остались довольно паскудные надписи, сделанные по трафарету (жители их замазали в течение пары часов)… В общем, чиновнички идут на обострение.

Борьба против «наскальной живописи» в одной точке Центрального района привлекла массу внимания горожан – сработал «эффект Стрейзанд». Многие решили создать нечто подобное в своих районах. Так, недавно в городе были замечены «площадь Колесниковой», «сквер им. Нины Багинской» (напрасно – и Колесникова, и Багинская, слава Б-гу, живы), «квартал Солидарности» и «площадь Правды» (здесь никаких претензий). А на стенах подсобного помещения в районе бул. Шевченко «каноничный» мурал появился в уменьшенном виде.

Ненасильственное сопротивление принимает и иные формы. Помимо привычных уже флагов в окнах, в «правильные цвета» бывают окрашены деревья, ограды, столбы и даже теннисные столы на спортплощадке 🙂

Партизанство, упомянутое в одном из августовских материалов, рулит. Здесь бы и рявкнуть что-нибудь оптимистическое вроде «Этот народ непобедим!» Но я-то помню всплеск интереса к бело-красно-белым флагам (и значкам) после марта 2006 г., постепенно затухший к концу года. 14 лет назад из окон в разных районах города выглядывал портрет Александра Милинкевича

Осенью 2005 г. сей деятель говорил: «Если мы проиграем – будет полярная ночь”… Я боюсь, что закроют газеты, ликвидируют общественные организации, запретят партии». Его опасения не сбылись, но в 2020 г. страна действительно подошла к опасной черте. Запрет партий – не суперпроблема, отказы печатать газеты в Беларуси тоже ещё как-то можно пережить, но попытки власть предержащих выдавить «опасных людей» за границу выглядят крайне одиозно… Такие эксперименты способны отбросить страну на десятилетия назад.

Вот как это воспринимается с «той стороны» (официозная интернет-группа «Сообщество честных людей», 12.09.2020, некто Alexandr H.). Орфография оригинала сохранена:

Не вижу проблем, если кто-то решит уехать из Беларуси на волне политической истирии.

2 миллиона мексиканцев готовы завтра переехать в Беларусь только потому, что там не стреляют. И будут работать намного лучше.

Сельское хозяйство Канады только на них и держится.

Программисты у них не хуже. Танцы зажигательные, да и в футбол играют очень не плохо.

Язык за год выучат.

Написал-то фрик, но его поддержали довольно известные люди, близкие к «главной президентской газете». Госсекретарь совета безопасности проговорился в августе примерно о том же – его отправили в отставку, а мыслишка осталась… Cобственно, «истэблишмент» уже лет 10 насаждает в Беларуси нехитрую формулу: «Не нравится – уезжайте». Государство трактуется правящей группировкой как собственная фирма, спрос на продукцию которой неизменно высок и позволяет пренебречь «текучкой кадров» (нечто вроде «Макдональдса»). То, что подобная трактовка бесперспективна, до поры до времени не отменяет её действенность; даже более-менее здравомыслящие «менеджеры» иной раз полагают, что «на наш век работников хватит».

Чувствую, клин следует вышибить не уговорами, а другим клином, системе противопоставить систему… И в этом смысле разработка альтернативного варианта Конституции была бы, как минимум, небесполезна. Да, такие варианты в Беларуси разрабатывали разные политики и общественные деятели 2000-2010-х гг., но даже в совокупности эти деятели не могли сыграть роль «протопарламента», а вот Координационный совет мог бы. Наверное, взять на себя эту функцию членам совета следовало бы в первые дни, когда стало ясно, что на приглашения к переговорам «партнёры» склонны отвечать посадками (как в старом анекдоте о Сталине: «Ты ему цитату, он тебе – ссылку»). Может быть, и теперь не поздно: дерзкий поступок Марии Колесниковой, порвавшей на украинской границе паспорт ради того, чтобы остаться в Беларуси, оживил интерес к небанальным шагам и альтернативным проектам.

Столетие сегодня отмечает Купаловский театр. После министерского «наезда» в августе с. г. из него уволились все режиссёры во главе с худруком и большая часть актёров, так что учреждение культуры приостановило работу до ноября. Уволившиеся записали видео, переосмыслив «Сымона-музыку», и, как пишут, предпочитают держаться вместе:

Мы с театром выехали за грибами, это старая купаловская традиция, — рассказывает Еврорадио актер Павел Харланчук. — Так и отмечаем. Что по ситуации, всё абсурдно, сейчас мы находимся в театре абсурда, но я верю, что здравый смысл победит и мы будем работать… Такое неопределённое время: ни в одной пьесе, ни в одном романе я не слышал о таких событиях. Как будет дальше — кто его знает. Мне единственное нравится, что люди проснулись, что люди хотят действительно быть личностями, а не просто каким-то материалом для создания картинки того, что есть страна. Я надеюсь, что уже скоро мы оправимся от этого сна и выйдем из него достойным народом для этого мира и Бога.

Эх, не знал об интересе купаловцев к грибам! Пригласил бы их к себе: у нашего подъезда тоже можно собрать неплохой урожай 🙂

Не раз писал, что в Купаловском ставились спектакли с «еврейскими мотивами». Прежде всего, конечно, имел в виду «Поминальную молитву» по Шолом-Алейхему (лет 30 назад в роли матери Менахема-Мендла видел там саму Стефанию Станюту). Помнится, в «Местечковом кабаре» исполнялись песни на идише, а между песнями и танцами актёры пересказывали еврейские майсы. В спектакле-концерте «Вельтмайстер-аккордеон» (сначала назывался «Вторая мировая»), основанном на произведениях Марка Мермана, говорилось о судьбе Соломона Михоэлса. Добавлю, что в год открытия театр имел еврейскую труппу, и в сентябре 1920 г. она инсценировала пьесу Шолом-Алейхема «Люди». Белорусская труппа ставила «Рысь» Элизы Ожешко, русская – «Свадьбу» Антона Чехова.

Кстати, была у меня статья 2018 г. о том, что Михоэлс и его товарищи выступали в здании Купаловского, который в 1921–1926 гг. назывался Белорусским академическим театром…

Иллюстрации из газеты «Звезда» (лето 1923 г.), не вошедшие в ту статью

В итоге московский еврейский камерный театр даже прикрепили к БАТу на правах секции, о чём в августе 1923 г. было принято постановление Центрального исполнительного комитета БССР, зачитанное Антоном Балицким (в то время зам. наркома просвещения республики).

Пожалуй, имело бы смысл в одном из многочисленных коридоров здания на ул. Энгельса, 7 вывесить портреты Михоэлса и Грановского… Но теперешнее руководство просить об этом не стану. Товарищи «профессиональные евреи», если интересно, то вам и карты в руки. Мне же остаётся поздравить бывших и нынешних купаловцев с юбилеем, пожелав им не биз hундэрт ун цванцик («до 120»), а семь раз по столько!

Как набирали молодых актёров в студию БАТ (объявление из газеты «Звезда», август 1923 г.)

Стремительно приближается ещё один юбилей, пусть и не столь круглый: 90-летие Владимира Короткевича. Пока у меня нету мыслей о праздновании, помимо изложенных летом с. г. в цикле «Квартал Караткевіча, Мальдзіса». Около 26.11.2020 постараюсь пересмотреть фильм о Юрасе Братчике по сценарию Короткевича, где среди «апостолов» фигурирует и еврей Раввуни.

Понятно, почему фильм был положен на полку: показ воинственного еврея, отбивающего атаки мусульман (пусть даже татар, пусть даже при помощи сковороды), после Шестидневной войны и разрыва дипотношений с Израилем являлся, с точки зрения советских идеологов, жуткой пропагандой сионизма…

На днях запустили интернет-петицию «Новые имена для улиц Минска: Калинина – в Быкова, Толбухина – в Короткевича», сомнительную по нескольким причинам. В принципе, я был бы не против, чтобы улица Калинина стала улицей Василя Быкова, но власти давно «заморозили» переименования в центре столицы – на уступки идут лишь в периферийных микрорайонах. «Попытка – не пытка?» Да, но появление улицы Владимира Короткевича в Минске маловероятно ещё и потому, что в городе с 1964 г. уже есть улица Короткевича (Дмитрия, начальника разведки подпольного горкома партии, замученного гитлеровцами в 1942 г.)…

Авторы петиции противопоставляют писателя маршалу Толбухину (1894-1949), чьи жизнь и достижения якобы «не имеют отношения к Минску и Беларуси». Фёдор Иванович Толбухин во Вторую мировую войну защищал Сталинград, а затем воевал в Украине и странах Центральной Европы, но тем самым помогал освобождению Беларуси от нацизма (неужели это уже необходимо доказывать?) И в Беларуси он воевал – правда, сто лет назад, во время «польской кампании»… Полагаю, сам В. С. Короткевич, последовательный антифашист, хлебнувший горя в 1941-44 гг., не согласился бы принять улицу «имени себя» взамен улицы Толбухина, где писатель и не жил никогда.

Осенью 2015 г., в относительно вегетарианское время, группа литераторов из Союза белорусских писателей направила письмо в Мингорисполком с предложением назвать улицу столицы именем одного из героев произведений Короткевича – Гервасия Выливахи или Алеся Загорского. Власти, судя по этому списку, приняли предложение к сведению, но поставили его «на паузу», как и многие другие идеи (любопытно, что федерация бокса в 2018 г. то ли поддержала меня, то ли самостоятельно заявила о желательности в Минске улицы Владимира Ботвинника). Добиваясь увековечения памяти замечательного писателя Короткевича в минской топонимике, лучше, по-моему, «продвигать» его героев… Хотите – спорьте.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

14.09.2020

Опубликовано 15.09.2020  01:16

«Белорусская революция»: два подхода (И. Олиневич, О. Лойко)

Здравствуйте. Меня зовут Игорь Олиневич, я бывший политзаключенный лукашенковского режима, автор книги «Еду в Магадан», где я описал пытки и издевательства над заключенными в тюрьме КГБ.

Когда я увидел первые фотографии истерзанных ребят с Окрестина, просмотрел те страшные кадры из РОВД, на которых людей выволакивали, словно скот, и ставили на колени со стянутыми за спиной руками, я узнал методы, до боли знакомые по собственному опыту. Когда-то меня самого каратели забивали дубинками толпой, били головой о бетонный пол, мучили жёсткими растяжками, водили по коридорам с заломанными руками, всячески унижали. Что ещё хуже, применяли изощрённые психические пытки и заставляли слушать, как мучают других. Прошло много лет, но чувство, что всё было как вчера.

Сейчас в сети полно рассуждений, что всплеск насилия со стороны карателей носил якобы спонтанный характер и даже был вызван местью в ответ на насилие со стороны демонстрантов. Это не так. Несколько лет, находясь в заключении, я изучал методологию репрессий, и утверждаю, что та вакханалия террора и зверств, которую каратели развернули на улицах наших городов — запланированная карательная акция по усмирению всего общества. Подчеркну, именно всего общества. Именно поэтому среди истерзанных в застенках оказалось так много заведомо случайных людей. Случайность и есть метод карательной акции, ведь страх только тогда всеобъемлющ и парализует волю, когда критерии отбора неочевидны, когда нет безопасной линии поведения… Карательная акция была спланирована, на её проведение был отдан приказ, цель — решительным жестоким ударом посеять страх и парализовать народную волю.

Фашисты просчитались. Вместо того чтобы стать на колени, белорусский народ нашёл в себе силы и воспрял духом. Конечно, Лукашенко имеет громадный опыт удержания власти, 26 лет как-никак. И несмотря на продолжающиеся массовые протесты, стачки и забастовки, тиран до сих пор у власти. Однако его песенка спета. Режим, держащийся исключительно на штыках, не прочен и не долговечен. Власть уже поддаётся! Мы все видели страх тирана на МЗКТ, мы все видели его клоунаду с автоматиком.

Граждане, несмотря на то, что его сольёт собственное окружение — не ведитесь! Никаких переговоров, никаких компромиссов, никаких кабинетных перестановок! Только немедленный уход Лукашенко и всей высшей номенклатуры власти, абсолютный и безоговорочный. Трибунал над августовскими мучителями за военные преступления.

Если старые элиты снова укрепят свою власть, не будет никакого расследования августовских преступлений. Для вида осудят нескольких самых одиозных карателей сверху и среди исполнителей. Остальные присягнут новой власти и будут дальше «служить народу».

Я говорю об этом потому, что уже выстроилась целая очередь на переговоры, уже хотят учреждать политические партии. Это разве серьёзно? О каких законных методах может идти речь, о какой процедуре отзыва депутатов и функционировании партий? Режим открыто пытает и убивает людей, лишь бы сохранить свою власть. Эта власть фашистская, оккупационная, государственные законы утратили даже формальную легитимность. С фашистами не разговаривают, с ними борются соответствующими методами.

Настоящая сила белорусской революции — в децентрализации и самоорганизации. Создавайте горизонтальные сетевые структуры по месту работы, учебы и жительства. Учреждайте собрания в каждом дворе, в каждом цеху, в каждом офисе, в каждом учебном заведении, в каждой больнице. Выдвигайте своих доверенных делегатов на более глобальный уровень — городской, межрайонный, областной; от цеха — к предприятию, от предприятий — ко всей отрасли в целом. Пусть делегаты будут под контролем ваших собраний, а любые комитеты и стачкомы — под контролем ваших делегатов. Не сверху вниз, как раньше было, а снизу вверх!

Когда вся страна покроется системой народных собраний, синдикатов работников, ассоциаций волонтёров, только тогда белорусский народ станет настоящим политическим субъектом, могущим определить общее будущее.

Без этого фундамента правящая номенклатура осмелеет и снова устремится к власти. Опыт посткоммунистических стран показывает, что вчерашние душители народной воли и палачи резво перекрасились, и вновь присвоили себе посты и собственность, естественно, под новыми знамёнами и лозунгами.

Чем лучше и прочнее мы самоорганизуемся сейчас на принципах прямой демократии, тем скорее и последовательнее мы построим истинное народовластие и страну для жизни.

Граждане!

Будущее — в наших руках!

Мы — народ! Фашизм не пройдёт!

Мы сильнее, и мы — победим!

Жыве Беларусь!

Опубликовано 09.09.2020. См. также видеообращение здесь

Новые белорусские. Как белорусы порвали шаблон и получили то, чего им не хватало годами 

Пишет Ольга Лойко, главный редактор политико-экономического блока новостей портала tut.by

Скромные, терпеливые, местами пугливые белорусы за месяц расцвели. Яркие, смелые, лёгкие на подъём и любую полезную движуху. Страна, которая напоминала отмытый и аккуратно, но скучно причёсанный Советский Союз, оказалась современной, креативной и стильной. ИТ-страна, краудэкономика — всё заработало, закрутилось в очевидном диссонансе с говорящими головами на экранах телевизоров и заполнившими улицы неизвестными в балаклавах, кепках и капюшонах.

Система подавления и запугивания работает на износ, и масштабы задачи очевидно превышают возможности и ресурсы. Если три сотрудника правоохранительных органов нужны для того, чтобы ночью охранять будку в одном из дворов Минска ради обеспечения порядка в виде чёрного квадрата на стене и противодействия воцарению хаоса в виде изображения «диджеев перемен», то сколько человеко-часов надо на срывание сотен флагов, срезание тысяч ленточек и задержание всё выходящих и выходящих на улицу и из себя мужчин и женщин, студентов и айтишников, журналистов и врачей. А ещё приходится отвлекаться на эмчеэсников, осводовцев, сигналящих водителей, рисующих на асфальте детей и их родителей, спортсменов, нобелевских лауреатов и католических архиепископов.

Уголовные дела возбуждаются пачками, административки льются рекой. Степень абсурдности претензий при этом значения не имеет. Как и соблюдение законов, хотя бы формальное. Президент же прямо сказал, мол, «иногда не до законов». Особенно когда в стране «осуществляется практически наглая интервенция», которая «подогревается изнутри» и «руководится извне» (сетевые острословы уже метко назвали эти опасные действия инструкцией к микроволновке).

Процессы абсурда (вроде суда над спасателями ОСВОДа, не туда высадившими вытащенных из воды участников акции, убегавших от силовиков) сменяются процессами мести, где бывший телеведущий ОНТ и глава президентского пула журналистов Дмитрий Семченко получает 15 суток. Семченко присутствовал на несанкционированном митинге ещё до увольнения, 16 августа.

— В то время я был начальником президентского пула, с журналистским удостоверением. Я был там, чтобы пообщаться с людьми, выяснить их мнение. Общался с теми, кто за действующую власть и против неё. Мне нужно было понять, что чувствует общество — от первоисточника. Я там был, но у меня не было транспарантов, я не выкрикивал лозунгов. На тот момент я был журналистом государственного телеканала ОНТ, — рассказывает Семченко.

Судья уточнила, был ли Дмитрий на митинге в рабочее время, а также каким образом и кто его туда направил. Очевидно, что шеф президентского пула вполне в состоянии самостоятельно принять решение о визите на любое мероприятие, примерно как шефу ГУБОПиКа Николаю Карпенкову не надо ничьих приказов, чтобы именем революции вынести стеклянную дверь кофейни. Отсутствие свидетелей правонарушения, совершенного опальным журналистом, судью не смутило. 15 суток.

После задержания смены ОСВОДа минчане пришли поддержать спасателей. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Отомстили? Напугали? Лично Семченко — вряд ли. Остальным до сей поры честным журналистам, поглядывающим на сторону, видимо, стоит намотать на ус. Но пугать тоже надо уметь. Страх и гнев — это рядом, и эмоция может оказаться не той, на которую рассчитывали. Вот задержали журналистов TUT.BY, БелаПАН, «Комсомольской правды». Мы испугались? Отнюдь. Разозлились, возмутились, разбили лагерь под РУВД, нарисовали плакаты, написали во все мыслимые инстанции, подробнейше описали судебные перипетии с анонимными свидетелями в балаклавах, переписанным протоколом и абсурдными обвинениями, которые не могли быть правдой как минимум в силу ограниченности человеческих возможностей и неотменимости законов физики. Отрефлексировали решение суда. Работать на акциях, и разрешённых, и наоборот, не перестали.

Несмотря на беспрецедентные масштабы насилия и давления, масштабы солидарности раз за разом их перекрывают. К примеру, уволенному сотруднику МЧС, сообщившему о готовящихся снятиях флагов по нескольким адресам, моментально нашли и бесплатного адвоката для оспаривания увольнения, и замену служебному жилью. И это не учитывая действие многочисленных фондов помощи, которые в последнее время так озаботили правоохранительные органы, что некоторые руководители фондов даже удостоились упоминания в официальном телеграм-канале МВД. Мол, вы ему деньги перечисляете, а он «разъезжает на такси в Минске и Гомеле, расплачивается в торговых центрах и увеселительных заведениях». Так мы и налоги платим, а нанятые за наш счёт силовики кошмарят недовольных.

Кстати, экономика протестующей страны — отдельная тема. В топке горячего августа сгорело 1,4 млрд долларов золотовалютных резервов, а доверие властям и рублю в сентябре не окрепло. Отток депозитов, перекрытие кредитования больно бьют по банковской системе, спасать которую дорого, а не спасать — ещё дороже.

Аналогично — с удушением бизнеса и с разделением его на лояльный и не лояльный власти. Лукашенко сам сделал недвусмысленную оговорку, мол, все бизнесмены равны, но будет учитываться «преданность государству». «У вас в подавляющем большинстве частники начали шататься. И не просто шататься: они, многие, которых я собственными руками создавал, подло себя ведут. Думали, власть другая будет, и побежали куда-то», — возмутился Лукашенко. Так что если хочешь работать, придётся перстень целовать.

Кто-то из реального сектора и не побрезгует, поцелует, спасая свои активы. А вот ИТ-гвардия, незаметно из гламурных мажоров ставшая мозгами и кошельками движения перемен, просочится сквозь «синие пальцы» режима, унося с собой людей, инвестиции, технологии — ту энергию свободной мысли, которая не подчиняется приказам людей в погонах, не строится под ружьё. В общем, панды в неволе — не размножаются.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Кроме экономики не забудем про эстетику процесса. Про ту разницу между безликой массой цвета хаки с колготками на голове и яркими девушками, неизвестно откуда хлынувшими на улицы: сами — в белом, губы — в алом, огонь в глазах. Про выходку Марии Колесниковой вообще молчу. Еще одна такая пленница, рвущая паспорта и шаблоны, — и силовикам потребуется психотерапевт и санаторий.

А с другой стороны — неблагозвучное #ямыбатька и убогие попытки объясняться в любви вождю в исполнении преимущественно силовиков и аграриев. Вроде и дело нехитрое, а тоже надо уметь. Чтобы и от души, и искренне, и без вот этого казенного «на практике доказана состоятельность стратегии руководства страны, и прежде всего, Главы государства Александра Григорьевича Лукашенко, сделавшего ставку на возрождение и развитие села».

И в противовес — море реальной помощи поддержки, теплых слов, солидарности, уважения и восхищения. Того, чего нам не хватало годами. Новые белорусские люди, они, наконец, долюбленные.

Источник (12.09.2020, 08:51)

Опубликовано 13.09.2020  16:09

***
Есть и такое мнение российского историка Шубина (04.09.2020): “В Беларуси случилась недореволюция”