Category Archives: Russia and the rest of the world / Россия и остальной мир

Дм. Быков о Владимире Высоцком

Дмитрий Быков: Владимир Высоцкий – кумир страны, которая его уничтожила

00:05  25 июля 2019  «Собеседник+» №01-2019

Фото в статье: Global Look Press
Фото в статье: Global Look Press

Считается, что Высоцкий, чей день рождения мы празднуем каждый год 25 января, – самый популярный российский бард, а может быть, и поэт, а может, и актер. Короче, что он такая же бесспорная часть национального пантеона, как Гагарин, и что бесспорных-то их там всего двое.

Товарищ Сталин переусердствовал по части кровопролития, а Николай Второй, напротив, недоусердствовал; все остальные до национальных кумиров недотягивают. Между тем, если вдуматься, современному россиянину, особенно если ему меньше 50 и он не жил при советской власти, известно о Высоцком очень немногое, и притом весьма приблизительно. Чем дальше отодвигается советский контекст, тем меньше вообще понятно, что это было такое.

Актуальность

Жизнь Высоцкого – сорок два с половиной года – описана едва ли не по минутам, его наследие издано полностью, есть десятки биографических книг, лучшая из которых – работа Владимира Новикова в серии «ЖЗЛ». Новые публикации появляются еженедельно, фонограммы систематизированы, связи отслежены, тайн не осталось. При этом все труднее понять, каким образом и за что страна так полюбила этого человека и почему именно его.

Много говорили в свое время о том, что Россия брежневская, которая начала чтить и запоздало благодарить ветеранов, не имела права называть себя преемницей России-победительницы, что она не стоит самой себя (про нынешних пропагандистов, присвоивших Победу, говорить нечего). Думаю, Россия сегодняшняя еще меньше достойна Высоцкого.

Песни Высоцкого были сложными, и сам он был каким угодно, но не плоским. За эту сложность его и любили, а за что его любить нынешним? Только за художественное качество? Но это, как ни странно, вещь относительная, оно во многом зависит от сходства читательских и авторских миров. Чтобы это качество оценить, надо считывать цитаты, отсылки, намеки – все те разноплановые средства, которыми Высоцкий общается со слушателем (читателя ему при жизни не досталось). Да и потом, чтобы оценить стихи Высоцкого, нужен навык чтения стихов; а чтобы оценить песню, надо понимать отличия ее от стиха на уровне самой поэтической ткани. Если читать стихи Высоцкого сегодня, в отрыве от музыки и от той жизни, – очень часто уже и современник его не понимает, что в этом находили. Рифмы иногда виртуозные, а иногда бедные; мысль часто не доведена и брошена, со строчками удивительного совершенства соседствуют небрежные и банальные, и стоило ли так надрываться, чтобы это высказать? Все это в целом до удивления похоже на тогдашнюю жизнь: надрыв страшный, и надрыв этот был во всем – в отношениях родителей и детей, в супружеских изменах, в дикой радости от выезда в ближнюю социалистическую заграницу, а уж Париж был вообще иной мир, – и все это из-за таких обычных, элементарных, в сущности, вещей! Как морской камень играет всеми красками только под водой, так и жизнь, и сочинения Высоцкого цветут только в той среде, а вынь их из нее – начинаешь думать, что Боб Дилан и уж подавно Жак Брель как-то интереснее… Многим современным читателям и зрителям вообще непонятно, что находили в Высоцком, почему хоронили как народного героя, почему каждый его концерт, не говоря об автографе, становился воспоминанием на всю жизнь, почему просто увидеть его было знаком особой удачи. Никто из российских рок-кумиров и поп-звезд не знал ничего подобного – даже Алла Пугачева.

Причины славы

Их несколько. Во-первых, он это время выражал с максимальной полнотой – иногда жертвуя формальным совершенством или глубиной; потому что это время, при всей своей сложности, было наивно. Тарковский – величайший режиссер в российской истории – обладал наивным мировоззрением советского интеллигента, повторял банальности, интересовался антропософией. Высоцкий отражал – и отчасти разделял – все увлечения советской интеллигенции: самиздат и подпольная литература, программа «Очевидное – невероятное», слухи о Бермудском треугольнике, о говорящих дельфинах, о переселении душ и других тайнах йогов, об инопланетянах… Нет интеллектуальной моды, культурного поветрия или паранаучной глупости, которые прошли бы мимо него. В этом смысле он «Жертва телевидения» – в той же степени, что и его лирический герой. И так же, как этот герой, он был одержим спортом – не на уровне занятий, хотя форму поддерживал, а на уровне болельщицкого, телевизионного интереса. Советский человек был лишен почти всех развлечений – блокбастеров, заграничных путешествий, азартных игр, реальной политики и реального бизнеса, – поэтому обмирал по спортивной гимнастике, хоккею и даже шахматам; и Высоцкий сочинил никак не меньше спортивных песен, чем упражнений на оккультные и псевдорелигиозные темы.

Во-вторых, он разделял общесоветское – а на самом деле общерусское – представление о том, что сейчас мы, да, в упадке, но когда-то были – и когда-то будем – еще о-го-го. Отсюда культ прошлого, чаще всего военного, и вера в будущее; отсюда уверенность, что сейчас-то мы в странном доме, «погруженном во мрак», но есть и другие дома, «где люди живут».

Картины настоящего у Высоцкого всегда пасмурны: «Траву кушаем, век на щавеле, скисли душами, опрыщавели, да еще вином много тешились, разоряли дом, дрались, вешались…»Атмосфера современности – не просто сумрачная, а больная:«И затеялся смутный, чудной разговор: кто-то песни орал и гитару терзал, и припадочный малый – придурок и вор – мне тайком из-под скатерти нож показал…» Но в прошлом мы были настоящими, даже великими. Это теперь мы недостойны себя («Я полжизни отдал за тебя, подлеца, а ты жизнь прожигаешь, Иуда!»). Но рано или поздно мы выправимся: наше прошлое и будущее всегда прекрасно, это настоящее лучше не вспоминать.

В-третьих, он обладал выдающимся пластическим, изобразительным даром. Тут помогала актерская наблюдательность: точность деталей, характеристик, реплик, память на приметы времени. Такие песни, как «Диалог у телевизора» – а телевизор вообще играл в советской жизни исключительную роль именно в силу дефицита других радостей, – дают нам исключительно точный портрет советской семьи со всеми ее интересами, увлечениями и конфликтами, от моды на джерси до художественной самодеятельности. «Москва – Одесса» и «Через десять лет» – про хронические невылеты и неприлеты, задержки и отмены, зависания вместо перелетов – именно потому поднимаются до глобальной метафоры застоя, что поразительно точны в частностях: «В буфете взяли кожу индюка. Брр! Теперь снуем до ветру в темноту… удобства во дворе, хотя декабрь, и Новый год летит себе на ТУ»Хронику семидесятых он писал с дотошностью репортера, хотя и с отвращением интеллектуала.

Это, впрочем, касается не только семидесятых: лучшая, на мой взгляд, его песня, и даже не столько песня, сколько поэма с прихотливым и сложным построением – «Баллада о детстве» – сохранила множество примет сороковых и ранних пятидесятых: не только вещи вроде трофейных кофточек «с драконами да змеями», но и слова, и слухи, и классические бытовые ситуации.

В-четвертых (хотя в сущности во-первых), это все-таки очень хорошо сделано с профессиональной точки зрения; не всегда и не везде (ровности наш зритель не одобряет, как и чрезмерного формального совершенства, и абсолютного благозвучия), но в большинстве случаев это очень хорошие песни, обладающие главным достоинством жанра – они запоминаются, и их хочется подхватить. Спеть Высоцкого лучше Высоцкого невозможно, но петь его про себя, особенно в момент физического усилия, трудной дороги, даже болезни, – идеально. Они преодолевают усталость и физическую слабость, они заряжают энергией и силой. Да, хриплый голос, несколько расстроенная гитара (он срывался, когда ему пытались ее настраивать «правильно»), да, забываемая иногда строчка, чтобы у зала была возможность подсказать, – но эти несовершенства входят в канон. Это в основном длинные, многословные баллады, но в короткой не выговоришься и не расскажешь сюжет – они длинны, как русские вагонные разговоры, потому что рассчитаны на большие русские расстояния.

Достоинства песен Высоцкого – внятная и сильная фабула, прямота высказывания (у блатных песен, по собственному признанию, он учился именно этой прямоте – «чтобы сразу входило не только в уши, но и в души»), энергичный и точный язык, масштабность метафор, внезапность и ударность концовок, почти неизменно точный выбор кульминации (она обязательно есть в песне – тот интонационный взлет, ради которого все и рассказывается) плюс, конечно, исполнение, ценность которого не в надрыве, крике, хрипоте, а в прекрасном мощном голосе неповторимого тембра, в замечательном владении инструментом, в способности выкладываться на самом проходном концерте и в любой аудитории, официальной или домашней. Прибавьте артистизм, естественный для профессионала, воспитанного в Школе-студии МХАТ, на курсе Массальского, который считал его одним из самых упорных и одаренных своих студентов: Высоцкий прошел отличную школу и героев своих умел очертить не только одной фразой, но и одной интонацией. В таких песнях, как «Тот, который не стрелял» или «Баллада о брошенном корабле», актерское исполнение – неотъемлемая составляющая общего успеха: каждая песня Высоцкого – выверенная психологическая миниатюра.

Пятая важная составляющая его успеха не так проста, и состоит она, на мой взгляд, в универсальности его дарования – и в принципиальном отказе от профессиональной узости. Высоцкого, думаю, любят в России за то, что он представляет нации ее идеальный образ: мы любим не только тех, с кем нам нравится разговаривать, или спать, или появляться на людях, – а тех, с кем нравимся себе. Россия любит не столько Высоцкого – было бы наивно ожидать от массового слушателя/читателя такой продвинутости, – сколько свои черты, воплощенные в нем.

5 говорящих фактов

  • С 1960 года Высоцкий играл в Театре Пушкина, потом в Театре миниатюр. В 1964-м поступил в только что созданный театр Юрия Любимова (режиссер получил и фактически создал с нуля Театр драмы и комедии на Таганке, основой которого стал его курс в Щукинском училище). На Таганке Высоцкий почти сразу стал ведущим актером, сыграв главные роли в «Жизни Галилея» Брехта, «Гамлете» Шекспира. В последние годы – Лопахина в «Вишневом саде» Чехова, Хлопушу в «Пугачеве» Есенина, Свидригайлова в «Преступлении и наказании» по Достоевскому.
  • Первую песню – «Татуировка» – написал в июле 1961 года. А ровно 19 лет спустя, в июле 1980 года, – последнюю: «Грусть моя, тоска моя» (вариации на цыганские темы).
  • С 1964 года регулярно выступает с концертами, иногда подпольными, иногда легальными от Москонцерта. Скандалы, связанные с подпольной организацией концертов, сопровождали Высоцкого всю жизнь. Значительную часть жизни находился под прямым наблюдением спецслужб, неоднократно вызывался для предупредительных бесед, регулярно получал угрозы, но репрессиям не подвергался.
  • За всю жизнь опубликовал в СССР одно стихотворение (в сборнике «День поэзии», 1975 год) и выпустил семь дисков-миньонов с песнями. Материал для диска-гиганта был записан (с ансамблем под управлением Георгия Гараняна), но издан только посмертно.
  • Высоцкий дал порядка 1100 концертов в СССР и за рубежом (дважды гастролировал в Америке, заезжал в Канаду, десятки раз выступал в Париже), собирал стадионы, сыграл более чем в 20 фильмах, в том числе получил звездную роль капитана Жеглова в пятисерийном детективе «Место встречи изменить нельзя» Говорухина и роль Дон Гуана в «Маленьких трагедиях» Швейцера. Но не имел ни званий, ни наград, оставаясь официально только «артистом Театра на Таганке».

Главная тема

Главная тема Высоцкого, неизменная во всех его сочинениях, – сильный человек в слабой позиции. Главная заслуга Высоцкого – не узколитературная, а скорее общественная. Мы воспринимаем себя такими, какими нас написал Высоцкий: мы сильная страна, которой не везет.

Не повезло ей с климатом, географией, властью, даже плюсы ее вроде огромных богатств оборачиваются минусами (об этих богатствах – угле, тюменской нефти, северном золоте – Высоцкий тоже успел написать немало). Она такая огромная, что не умеет собой распорядиться. И герой Высоцкого – такой сильный, что не может ладить с людьми и потому обречен. Эта позиция неизменна и в иронических вроде бы песнях – таких как «Я был душой дурного общества», – и в надрывно-исповедальных вроде «Кони привередливые». Это же было главной темой любимовского «Гамлета»: этот человек мог бы стать своим в университете, откуда его вытащили в Эльсинор, или в ХХ веке, который он предвидит, но задыхается в средневековье. Он мог бы победить в честной схватке, но бессилен среди интриг. Он мог бы реализоваться в любви, но и любимую делают агентом короля, заставляя доносить на Гамлета, играть против него. Сильный, безусловно главный и лучший герой поставлен в условия, в которых вся его сила бесполезна.

Таков же лирический герой большинства песен Высоцкого. Такова же в его песнях Россия, которая умеет воевать, но не умеет выживать.

Этот герой существует в условиях горчайшей несвободы, постоянного давления – и то, что для всех остальных нормально, для него неприемлемо. Он буквально скован по рукам и ногам,как рассказывает о том «Баллада о гипсе» («Вот по жизни я иду загипсованный, каждый член у мене расфасованный»). И дело не в отсутствии каких-то свобод и прав – нет общества, в котором личность такого масштаба чувствовала бы себя комфортно; на Западе не лучше, да вдобавок еще и без языка. Уделом такого героя становится одиночество, поскольку разделить судьбу ему не с кем.

Участь заключалась в том, чтобы стать героем, рано ушедшим и вечно чтимым; никакой участи, кроме жертвенного служения и ранней гибели, не было. У Высоцкого были свои гефсиманские моменты, когда он пытался изменить участь, – но Родина должна была его сожрать, иначе ей не на кого стало бы молиться. Его судьба безупречно выстроена по этим мифотворческим лекалам.

Наследие

Облик Высоцкого-человека как бы дробится на множество его театральных и песенных масок: такое чувство, что жить ему было негде и некогда – он все время либо играл, либо пел, либо гастролировал, и непонятно, когда вообще успевал сочинять (около 600 песен, в том числе 200 для фильмов и спектаклей). Ближайшими его друзьями в разное время были одноклассник Игорь Кохановский, научивший его играть на гитаре, режиссер Левон Кочарян, таганские актеры Иван Дыховичный и Иван Борт­ник, французский и американский художник ленинградского происхождения Михаил Шемякин, – но глубокой душевной близости не было, кажется, ни с кем, кроме Шемякина и Марины Влади (в последний год, возможно, с Оксаной Афанасьевой).

Почти не сохранились его суждения о прочитанных книгах, о литературных и кинематографических пристрастиях; по большей части они шаблонны. Он во многом доверял старшим – и прежде всего Юрию Любимову, сформировавшему его вкусы и эстетику не только в театре. Удивительное дело, но и ответы в его знаменитой анкете выдают общеинтеллигентские, даже банальные вкусы, единственный по-настоящему интересный ответ – о любимом запахе: «Запах выгоревших волос». Любимый писатель – Булгаков, любимый поэт – Ахмадулина, ненавистная личность – Гитлер и ему подобные, если бы пришел к власти – отменил бы цензуру, если бы получил миллион – устроил бы банкет… Очень типичный представитель, и именно потому в нем так легко узнавали своего: Россия в шестидесятые – семидесятые была страной интеллигентов в первом поколении. Все вспоминают его гениальность, но о человеческих поступках – почти никто. Известно, что он всегда старался помогать диссидентам, в том числе деньгами, но сам «политикой» никогда не занимался и от резких высказываний, особенно за границей, принципиально воздерживался. Дело было не только в повышенном чувстве опасности и в установке на легализацию, но и в том, что по мировоззрению Высоцкий был вполне советским человеком. Лишь в последние годы, когда ситуация в СССР становится попросту невыносимой и отъезды делаются массовыми, он позволяет себе вызывающе нелояльные поступки вроде публикации в альманахе «Метрополь» и пишет несколько отчаянно резких песен: «Охота с вертолетов» (как бы вторая серия «Охоты на волков»), «Мой черный человек в костюме сером», «Райские яблок­и».

Символ России

Представление о Высоцком как о кумире аудитории чересчур примитивно. Он обречен был стать не только кумиром этой страны, но и ее жертвой; не только ее символом, но и ее собственностью. Ему хотелось, согласно той же анкете, чтобы везде пускали, и это отчасти осуществилось; но это «везде пускали» срабатывало – и имело смысл – только внутри огромной клетки, в которой он действительно был абсолютно свободен, а вне ее существовать не мог. Бродского, например, такая судьба испугала, и он предпочел вырваться – и потому никогда не знал такой липкой всенародной любви.

Высоцкого и раздражала, и мучила, и подпитывала эта всеобщая любовь, в том числе любовь начальничков, заставлявших его подсаживаться к их щедро накрытым столам. Гибельное противоречие заключалось еще и в том, что для сохранения всенародной любви он обречен был оставаться полуподпольным и полузапретным, гонимым и нелегальным, иногда травимым, и это мешало ему осуществиться в полной мере. К сорока двум годам театр его тяготил, он вполне реализовался в профессии, песни сочинялись все трудней (хотя и становились явно глубже), он хотел прекратить или сократить гастрольную деятельность, осуществиться в прозе, к которой подступался на протяжении последнего десятилетия, в сценариях, в режиссуре – и уже обдумывал первую кинопостановку («Зеленый фургон» по Козачинскому на Одесской студии). Но как раз этой реализации ему и не давали – он не мог перепрыгнуть на следующую ступень; он был востребован только в качестве народного певца, всероссийского Володи, «нашег­о Высоцкого», с которым все выпивали, вместе сидели или хоть росли в одном бандитском дворе. Такой славы не было ни у кого из поэтов-шестидесятников – но и такой рабской зависимости от аудитории не было ни у кого из них.

Высоцкий горько расплатился за максимальную известность: последние годы его отмечены страстным желанием соскочить со всех наркотиков – со славы, с безудержной саморастраты, с постоянного существования на разрыв аорты в условиях дефицита времени и сил, – но другой жизни он не знал и научиться ей не мог. Наркотиком был сам этот образ жизни – потому что такая страна, как Россия, не предполагает другого всенародного героя. О том, как страшна ниша единственного поэта, много писал и говорил Пастернак – и сумел-таки из нее выскочить. Высоцкий в конце жизни начал понимать, что и сама эта участь – кривая, и слава – больная, и страна – явно патологическая и порождающая патологии: тогда он написал «Историю болезни», где сказаны самые горькие слова:

Вы огорчаться не должны,
для вас покой полезней,
– Ведь вся история страны
– история болезни…
У человечества всего
то колики, то рези,
И вся история его
– история болезни.
Живет больное все бодрей,
все злей и бесполезней
И наслаждается своей
историей болезни.

Новая жизнь

Будущее у Высоцкого есть. Россия будет усложняться – и все лучше понимать Высоцкого, который поставил ей и себе ряд точнейших диагнозо­в. Но ужас в том, что способность ее к выздоровлению не гарантирована. Очень возможно, что она и впредь захочет оставаться собой, жить в матрице, смотреть новогодние комедии, слушать бардов и страдать похмельем. Тогда она, как Высоцкий, обречена на катастрофы в тот самый момент, когда интеллектуальный уровень ее становится достаточен, чтобы выскочить из матрицы. Всякий раз на пороге новой жизни она будет делать что угодно, вплоть до распада, лишь бы не становиться другой: примерно так поступил и сам Высоцкий в 1980 году, когда – я хорошо это помню – изо всех щелей повеяло другой жизнью, так и не насту­пившей.

Чем дальше от него – тем ближе к этой новой жизни, которую он приближал и которой бы не выдержал.

Выдержим ли мы?

Оригинал

Опубликовано 26.07.2019  12:54

«Вы нам русачков, русачков давайте!»

Почему выявление евреев стало наиважнейшей проблемой в послевоенном СССР

13:17 07 июля 2019            Леонид Млечин журналист, историк

___________________________________________________________________________________________________

Иосиф Сталин. Фото: wikimedia.org

В день, когда Сталин отмечал свое семидесятилетие, 21 декабря 1949 года, ленинградская писательница Вера Панова сделала ему подарок. Преподнесла свой роман «Спутники» с автографом: «Человеку всеобъемлющего сердца и высшей справедливости, указавшему мне смысл моей жизни и цель моего труда, — Иосифу Виссарионовичу Сталину — с безграничным уважением».

Сталин книгу прочитал. Кое-что нашло отклик. Например, он подчеркнул слова автора: «Еще двух недель не прошло, как началась война, а казалось, что она длится годы». И на полях написал: «Да».

Вождь прилежно дочитал книгу до последней страницы. Ознакомился и с выходными данными: «Отпечатано с матриц под наблюдением майора Заводчикова В.П. Технический редактор Коновалова Е.К. Корректор Тепер М.С.».

Нерусскую фамилию корректора подчеркнул. Произвел несложные арифметические расчеты. И на полях написал 1/3. Надо понимать, сделал для себя вывод: в книжном деле одна треть — евреи. Это был конец 1949 года, который начался масштабной пропагандистской кампанией, которую расценили как антисемитскую.

Фото из архива автора

Массовые чистки

До войны антисемитизм не поощрялся. Он вспыхнул в военные годы.

Ответственный редактор «Красной звезды» генерал Давид Ортенберг вспоминал, как начальник главного политуправления Красной армии приказал:

— Подписывать газету будете фамилией «Вадимов».

Это вождь не захотел, чтобы «Красную звезду» подписывал еврей, объяснил:

— Не надо дразнить Гитлера…

Антисемитизм был сердцевиной немецкой пропаганды, которая твердила: «Германия ведет войну против евреев, так зачем же вам защищать евреев, которые вас угнетают?»

И было решено сделать евреев менее заметными. Редко какое указание исполнялось партийными чиновниками с таким энтузиазмом!

Начальник управления пропаганды и агитации ЦК Георгий Александров доложил в политбюро о необходимости очистить культуру от евреев: «В искусстве преобладают нерусские люди (преимущественно евреи)».

Осенью 1943 года знаменитую актрису Фаину Раневскую не утвердили на одну из ролей в фильме «Иван Грозный», потому что «семитские черты у Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах».

Сменивший в 1947 году Александрова на посту руководителя агитпропа ЦК Михаил Суслов, секретарь ЦК и будущий член политбюро, начал чистку средств массовой информации от евреев, методично проверяя одну редакцию за другой. Дальше намечалась чистка творческих союзов, учреждений культуры, учебных и научных заведений.

Руководитель отдела науки ЦК Юрий Жданов, сын члена политбюро и зять Сталина, бил тревогу:

«Среди теоретиков физиков и физико-химиков сложилась монопольная группа: Ландау, Леонтович, Фрумкин, Френкель, Гинзбург, Лифшиц, Гринберг, Франк, Компанеец и другие. Все теоретические отделы физических и физико-химических институтов укомплектованы сторонниками этой группы, представителями еврейской национальности. Например, в школу академика Ландау входят одиннадцать докторов наук; все они евреи и беспартийные… Лаборатории, в которых ведутся работы по специальной тематике, возглавляются на восемьдесят процентов евреями».

Перечисленные младшим Ждановым ученые принесли советской науке мировую славу и сыграли важную роль в создании ракетно-ядерного оружия. Однако руководитель отдела науки ЦК не только не испытывал благодарности к людям, столь много сделавшим для родины, но и требовал проведения чисток по расовому признаку. В ЦК составили таблицу: кто в Академии наук еврей, выделив академиков, членкоров, докторов и кандидатов наук.

Юрий Жданов. Фото: wikimedia.org

Академик Игорь Тамм, будущий лауреат Нобелевской премии по физике, представил список талантливой молодежи генералу Николаю Павлову, заместителю начальника Первого главного управления при Совете министров (первый главк занимался созданием ядерного оружия).

Генерал Павлов окончил институт общественного питания и прежде возглавлял Саратовское управление НКВД. Он недовольно сказал академику Тамму:

— Что же тут у вас одни евреи! Вы нам русачков, русачков давайте!

Зять-еврей опасен

Все министерства получили указание ежегодно представлять в аппарат ЦК отчеты о кадровой работе с обязательным указанием национальности ответственных работников. Даже самым далеким от политики стало ясно, что ЦК интересует только количество евреев и хороший отчет — тот, который свидетельствует об избавлении от работников-евреев на сколько-нибудь заметных должностях.

Аппарат ЦК составлял специальные таблицы, которые показывали, как стремительно сокращается количество евреев в руководящих кадрах союзных и республиканских ведомств.

Выявлением евреев — наиважнейшая проблема для пережившей войну страны! — лично занимались высшие руководители государства.

4 июля 1950 года министр госбезопасности генерал Виктор Абакумов отправил записку второму человеку в партии — члену политбюро и секретарю ЦК Георгию Маленкову:

«В клинике лечебного питания Академии медицинских наук СССР создалась атмосфера семейственности и групповщины. По этой причине из 43 должностей руководящих и научных работников клиники 36 занимают лица еврейской национальности».

Георгий Маленков свою дочь Волю выдал замуж за Владимира Шамберга, сына старого друга и сослуживца. Когда начались гонения на евреев, Маленков позаботился о том, чтобы брак дочери с молодым Шамбергом был молниеносно расторгнут.

Владимир Шамберг рассказывал, как он вернулся домой, и горничная передала ему конверт с запиской от Воли. Жена сообщала мужу, что они должны расстаться. Он пытался найти ее и поговорить, но она не захотела. В полной растерянности он ушел к родителям. 12 января 1949 года начальник личной охраны Маленкова отвез его в суд, оформил развод, забрал паспорт и выдал новый — без следов регистрации брака с дочкой Маленкова. Любовь и дружба ничто, когда речь идет о карьере и о расположении вождя.

Внутренний враг найден

Понятие «холодная война» с течением времени утратило свой пугающий смысл. Но ведь это было время, когда обе стороны психологически уже вступили в войну горячую. И Сталину нужно было настроить людей на подготовку к войне, обозначить внешнего врага и связать его с врагом внутренним.

Накануне массового террора неизменно формируют большую группу врагов — тогда не нужно доказывать вину каждого. Кулаки, вредители, троцкисты… Теперь — евреи. Это сразу поднимало заговор на мировой уровень. Ведь за евреями, объясняли пропагандисты, стоят Израиль и Соединенные Штаты.

Подлинная причина преследования советских евреев, столь неожиданного для страны, разгромившей нацистскую Германию, жестокого убийства художественного руководителя Государственного еврейского театра Соломона Михоэлса, процесса над членами Еврейского антифашистского комитета, ареста «врачей-убийц» состоит в том, что Сталин решил объявить евреев американскими шпионами.

Вячеслав Малышев, заместитель председателя Совета министров по машиностроению, записал слова вождя, сказанные им в узком кругу, — на заседании президиума ЦК 1 декабря 1952 года:

— Любой еврей — националист, это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли США. Они считают себя обязанными американцам. Среди врачей много евреев-националистов.

На совещаниях армейских политработников объяснялось, что следующая война будет с Соединенными Штатами. А в Америке тон задают евреи, значит, советские евреи — «пятая колонна», будущие предатели.

Они уже и сейчас шпионят на американцев или занимаются подрывной работой… Подготовку к большой войне следует начать с уничтожения внутреннего врага. Это сплотит народ.

10 апреля 1951 года министр госбезопасности Абакумов обратился к Сталину с предложением снять с должности и убрать из Москвы Героя Советского Союза генерала Николая Осликовского (и обеспечить за ним «тщательное наблюдение»):

«Нас беспокоит то обстоятельство, что, являясь начальником Высшей офицерской кавалерийской школы, Осликовский участвует в подготовке лошади для принимающего парад на Красной площади. Поскольку ряд лиц из числа еврейских националистов, которые были близко связаны с Осликовским и вели с ним антисоветские разговоры, — арестован, то как бы он не сделал какой-нибудь пакости».

Генерал Осликовский был буквально влюблен в вождя. И его заподозрили в намерении совершить террористический акт против Сталина! С помощью лошади? Но в той атмосфере послание Абакумова не показалось безумным.

Давняя ненависть? Паранойя?

Историки пытаются понять: зачем вообще все это понадобилось Сталину? Что это было — крайнее выражение давней ненависти к евреям? Паранойей?

Профессор Владимир Наумов, разбиравший сталинские документы, рассказывал:

— Один из обвиняемых по делу «врачей-вредителей» профессор медицины Этингер в юности учился в гимназии в Витебске. Многие его соученики тоже стали врачами. Сталин потребовал принести ему список выпускников витебской гимназии и сам пометил, кого допросить, а кого сразу арестовать…

В те годы Сталин приглашал к себе следователей МГБ и объяснял, что и как надо делать. Сам придумывал, какие вопросы должны задавать следователи своим жертвам на допросах. Сам решал, кого и когда арестовать, в какой тюрьме держать. И естественно, определял приговор.

Илья Эренбург. Фото: wikipedia.org

Писатель Илья Эренбург, столько сделавший для победы, задавался вопросом:

«Я впоследствии ломал себе голову, пытаясь понять, почему Сталин обрушился на евреев. Я.З. Суриц мне как-то рассказывал, что еще в 1935 году, когда он был нашим послом в Германии, он докладывал Сталину о политике нацистов и среди прочего рассказывал о разгуле антисемитизма.

Сталин вдруг его спросил:

— Скажите, а немецкие евреи действительно настроены антинационально?

Мне кажется, что Сталин верил в круговую поруку людей одного происхождения; он ведь, расправляясь с «врагами народа», не щадил их родных.

Да что говорить о семьях; когда по его приказу выселяли из родных мест целые народы, то брали решительно всех, включая партийных руководителей, членов правительства, Героев Советского Союза.

В таком случае следует предположить, что он обрушился на евреев, считая их опасными: все евреи связаны одним происхождением, а несколько миллионов из них живут в Америке».

Письмо профессора Белкина

Сформировалась когорта профессиональных антисемитов — выгодное дело! От евреев избавлялись как от конкурентов. После подметных писем и открыто антисемитских выступлений освобождались места и должности. «Выявляли» и тех, у кого был небольшой процент еврейской крови, и тех, кто был женат на еврейках.

Многолетний глава Союза композиторов СССР Тихон Хренников рассказывал мне, как по этой причине он каждый день находил в почтовом ящике мерзкие письма: «Тиша-лопух, Тиша попал под влияние евреев, Тиша спасает евреев».

Рафаил Белкин. Фото: wikipedia.org

Профессор Р. Белкин обратился к Сталину с письмом. Он предлагал отказаться от паспортного определения национальности, обращал внимание на то, что живущие в России евреи уже ничем не отличаются от русских:

«Ассимиляция евреев, особенно интеллигенции, настолько глубока, что нередко подростки еврейского происхождения узнают, что они не русские, только при получении паспорта… Они воспитаны на советской русской культуре. Они не отличаются по условиям своего быта от коренного населения. Они считают себя русскими людьми, отличаясь от последних лишь паспортными данными. Изменился и психический склад, исчезли и некоторые остатки национального характера, свойственного евреям в прошлом. Не пришло ли время ликвидировать искусственное паспортное обособление русских людей еврейского происхождения от русского народа?”

Помощник вождя Александр Поскребышев переадресовал письмо секретарю ЦК Маленкову. Тот велел своему аппарату подготовить ответ. Отдел экономических и исторических наук и вузов ЦК партии заказал справки в Институте языкознания и Институте философии Академии наук СССР.

Институт языкознания доложил в ЦК, что «русская нация не может включать в свой состав лиц иной национальной принадлежности». За исключением тех, кто «обрусел и давно утратил в результате смешанных браков связи со своей прежней национальностью».

Институт философии отчитал профессора Белкина: «Вы совершенно неправильно считаете искусственным отличие евреев от русского народа. Русский народ является ведущей нацией среди всех наций СССР. Товарищ Сталин назвал русский народ выдающимся народом. Евреи имеют не только «паспортное» отличие от русских».

Иначе говоря, все решает кровь, раса… Судьба человека полностью определяется его биологией, кровью… Разделение народов на более и менее достойных быстро приобрело расовый характер. Эти настроения подтачивали единство государства. В союзных и автономных республиках внимательно следили за тем, что происходит в Москве. Если одним можно прославлять величие своего народа, своего языка и своей культуры, то и другие не отстанут. Откровенный национализм в конце концов погубит Советский Союз.

Это было лишь начало

Оперативники и следователи Министерства госбезопасности уверились в изначальной вине евреев, в их природной склонности к совершению преступлений, в готовности предать Родину.

Процесс по делу Еврейского антифашистского комитета был процессом над людьми, которых объединяло только одно: они были евреями. Им ставили в вину то, что они писали на родном языке, хранили старые книги на идиш и иврите, просили сохранить школы с преподаванием на еврейском языке. Малограмотный следователь, увидев, что писатель Абрам Коган правит ошибки в тексте собственного допроса, избил его: знает, подлец, русский язык, а пишет на еврейском!

Следствию нужно было что-нибудь серьезное — подготовка покушения на Сталина, шпионаж, диверсии, а эти люди, даже когда их били, ничего такого придумать не могли. Они играли в театре, писали стихи, лечили больных… 13 из 15 обвиняемых расстреляли.

Одно дело закончилось, а уже затевалось новое. 13 марта 1952 года следственная часть по особо важным делам МГБ постановила начать следствие по делу двухсот тринадцати человек, на которых были получены показания в ходе следствия по делу Еврейского антифашистского комитета.

Помощник начальника следственной части по особо важным делам подполковник Павел Гришаев распорядился взять в разработку «активного еврейского националиста и американского шпиона», а в реальности — замечательного писателя-фронтовика Василия Гроссмана. В тот же список вошли театральный режиссер Александр Таиров, поэты и прозаики Самуил Маршак, Борис Слуцкий, Илья Эренбург…

Но самой страшной стала всесоюзная кампания по выявлению «убийц в белых халатах».

Дело сразу приобрело антисемитский характер, поскольку большинство арестованных медиков были евреи. Страну охватила настоящая истерия.

«В стране стремительно нарастала волна антисемитизма, — вспоминал полковник Георгий Санников, который тогда служил в Министерстве госбезопасности Украины. — В киевском городском транспорте в это же утро было зафиксировано несколько случаев физической расправы над евреями. Несколько человек с выраженными семитскими чертами выбросили на ходу пассажиры трамвая… В самом густонаселенном евреями районе города Киева — Подоле — произошли два еврейских погрома».

И это было лишь начало. 16 января 1953 года секретарь парткома № 1 МГБ СССР Сергей Аставин (в войну секретарь обкома комсомола, а в будущем посол в Исландии и на Кипре) доложил секретарю ЦК Маленкову:

«Коммунисты и сотрудники оперативных управлений и отделов МГБ СССР отмечают совершенно правильную суровую критику в адрес органов государственной безопасности, которые вовремя не вскрыли террористической организации среди врачей. Высказывалось мнение о том, что в органах МГБ работает еще немало лиц еврейской национальности, на которых имеются серьезные компрометирующие материалы, однако они переводятся с места на место, а вопрос об увольнении их из органов не решается».

Отпущенных на свободу — арестовать!

После смерти Сталина арестованных врачей выпустили. Инициативу проявил ставший министром внутренних дел Лаврентий Берия. Им двигало не стремление восстановить справедливость и освободить невинных. Ему нужно было другое — убрать тех, кого он не любил. И создать себе репутацию народного заступника. Товарищи это понимали и поспешили от него избавиться.

После ареста Берии собрали партийный актив МВД. Во всех управлениях и отделах министерства провели партийные собрания. Чекисты единодушно клеймили недавнего начальника. Но вовсе не за пытки и расстрелы невинных людей!

Напротив, требовали возобновить «дело врачей» и другие остановленные Берией оперативные и следственные дела. Арестовать тех, кого отпустили на свободу после смерти Сталина. В Главном управлении контрразведки говорили, что «вражеская деятельность врачей доказана, и вносили предложение — просить руководство министерства пересмотреть решение об их освобождении».

Жаловались на заместителя начальника 5-го Управления генерал-майора Бориса Трофимова. Чем же вызвал недовольство недавний заместитель начальника ГУЛАГа?

«При рассмотрении дел на еврейских националистов пытался их вражеские действия оправдать какой-то общей обстановкой, якобы созданной в стране. Малограмотный человек, отстал от чекистской работы. Будучи на явке с агентом, заявил ему, что в СССР якобы существует режим притеснения евреев».

Один из следователей 1-го Главного управления обратился в ЦК:

«В передовой «Правды» указано, что Михоэлс оклеветан. На самом деле это не так. На него имелись серьезные агентурные и следственные материалы, свидетельствующие о его вражеской деятельности против Советского государства. Отдел по обслуживанию медицины сокращен до отделения не более десяти человек на весь Советский Союз. Таким же путем сокращен отдел по разработке еврейских буржуазных националистов. Да и вообще проводилась линия, будто бы евреи не ведут вражеской работы».

Аппарат не сомневался, что страна вернется к сталинским временам. Многолетняя антисемитская кампания не пропала втуне.

Оригинал

Опубликовано 07.07.2019  23:04

Зьміцер Ветразь. Будзь тройчы клятай ты, вайна…(бел/русс)

ТРЫ СТАРЭЙШЫХ ЛЕЙТЭНАНТЫ,

АФІЦЭРСКІ ГОНАР

АЛЬБО БУДЗЬ ТРОЙЧЫ КЛЯТАЙ ТЫ, ВАЙНА

 

Мой дзед пайшоў ваяваць з Полацку на чацвёрты дзень вайны. 26 чэрвеня 1941года пасля бамбёжкі немцамі Бяцкага аэрадрому паляцеў на адным з “СБ” – нешматлікіх ацалелых хуткасных бамбавікоў  у бок Масквы. Ён не быў кадравым вайскоўцам, але да вайны скончыў у Менску электратэхнічную вучэльню, і яго адразу накіравалі ў войскі сувязі. Падрабязна дзед ніколі не любіў нічога распавядаць. Пералічваў гарады: Смаленск, Вязьма, Гжацк, Мажайск … Рэкагнасцыроўка, перафармаванне ў Саранску і абарона Масквы… 1-й Прыбалтыйскі, 3-й Беларускі, Каўнас, Кенігсберг… Паўтараю, дзед вельмі не любіў гаварыць ні аб вайне, ні аб узнагародах, ні аб тым, як даслужыўся да звання старэйшага лейтэнанта! Калі я прасіў яго распавесці аб тым, часта ўсё скончвалася адной фразай: «Такая в-в-вайна была, т-такая в-вайна б-была…» Рукі ў яго пачыналі трэсціся, на вачах з’яўляліся слёзы, на вусны клалася пячатка маўчання…

Ведаю толькі, што майго дзеда – перакананага камуніста – усю вайну захоўваў маленькі сподні крыжык, які дала яму бабуля на развітанне, шчыра верыўшая ў Бога. А саму бабулю ўсю вайну захоўваў абразок Пачаеўскай Божай маці, які і зараз вісіць у чырвоным куце нашай хаты! Гэты абразок дапамагаў бабулі з двума малалетнімі дзецьмі перажыць і спаленне вёскі, дзе яна ратавалася ў сваякоў пасля таго як у самым цэнтры Полацку разбамбавалі іх кватэру, і канцлагер у Спаскім мястэчку, і жыццё ў лясах, і ў боркавічскім падполлі, і ўшацкую блакаду ў партызанскім атрадзе… Але дзед не верыў у Бога, памятаю як ён абураўся: “Які ж гэта Бог, калі дазваляе немцу малога рабенка кідаць у студню!”

…З вышыні пражытых гадоў я, зразумела ж, ужо не пагаджаюся з дзедам, ведаю, што Бог – гэта Каханне! А каханне гідзіцца гвалту, яно нікога не можа ў прынцыпе прымусіць да чаго б ні было, наадварот – кожнаму даруе волю, падае выбар. І ўсе людзі ўсё жыццё сваё, штодзённа выбіраюць – вырашаюць як, нашто, на чыім баку, фармальна, ці нефармальна змагацца: на баку любові, дабра, волі і тварэння або на баку зла, нянавісці, рабства і разбурэння!

 

 

Не ведаю як жыў тады мой дзед, якія рашэнні прымаў у якіх сітуацыях, толькі Бог выратаваў яго ў тым пекле. Хоць аб сваім апошнім дні вайны дзед толкам нічога і не памятаў, толькі гаварыў, што калі пад Кенігсбергам вёз пошту на сваім “нябесным ціхаходзе” “У-2” на яго “…як наляцелі “Юнкерсы”, як далі!..” Я пытаў: “Дык ты прызямліўся, саскочыў з парашутам?”  Магу толькі выказаць згадку, што адбылося ні то, ні другое. Мусіць, ён проста зваліўся разам з самалётам, і застаўся жывы толькі дзякуючы ўсё той жа праславутай ціхаходнасці апошняга! Але на цэлы год пасля таго дзед страціў магчымасць гаварыць, і бабуля ціха адпойвала яго з лыжачкі пасля шпіталя, дзе ён сустрэў нашую перамогу. Дзесяцігоддзямі пазней, дзядуля “апраўдваўся” перада мнойю, хаваючыся ад бабулі з кілішкам самаробнага віна: “Ня думай, я – не пьяніца, і п’ю ж я не замнога, простая з той вайны мне баліць усё цэла і, толькі калі выпьеш крыху, становіцца лягчэй. Будзь яна клятай, тая вайна!..”

…………………………………………………………………………………………………………………………………

Я нарадзіўся з алоўкам за вухам, як жартавала маці, прынамсі, заўсёды спаў з ім, клапатліва пакладзеным пад падушку, таму што вельмі любіў маляваць. У дзяцінстве – абажаў мадэлізм і досыць рана зразумеў, што жадаю стаць дызайнерам. Скончыўшы наваполацкую музычную школу, скончыў і профільны фізмат клас, а адразу пасля сярэдняй школы пайшоў і скончыў Наваполацкі політэхнічны інстытут.

Але мая краіна сказала мне – вораг на парозе дружалюбнага Афганістана і трэба рыхтавацца да вайны. Здароўе ў мяне, ледзьве не як у ва ўсякага “гнілога” інтэлігента, было не лепшым, і пасля заклічнай камісіі мяне адправілі ў шпіталь на абследаванне, збіраліся камісавать. Але я катэгарычна не пагадзіўся, я нібы адчуваў нейкую няёмкасць, віну перад вялікай воінскай ахвярай майго, да таго часу ўжо назаўжды адыйшоўшага ад нас дзеда, яго гонарам – гонарам малодшага афіцэру! А пасля інстытута, пасля тэрміновай службы і адмысловых збораў, мне прама ткі “свяціла” стаць такім жа, апрыёры не карумпаваным, як зараз бы сказалі, малодшым афіцэрам дзедаўскага Савецкага войска, і я са страхам і радасцю прыняў выклік лёсу! Са страхам, таму што працягласць жыцця танка ў сучасным баю ў сярэднім складае 4 хвіліны, таму што быў малады, а з вайны часам вяртаюцца ў такім стане, што лепш было б зусім не вярнуцца!.. Але! Доўг – ёсць доўг! Гонар – ёсць гонар! Трэба значыць трэба! …Гэдак вось і стаў скрыпач танкістам!

Не будзем успамінаць статутныя і не статутныя “нягоды і пазбаўленні” службы, але канчаткова я выйшаў у запас у свае 26-ть. Прычым, не толькі са званнем старэйшага лейтэнанта, але і з адмарожанымі ныркамі ды пальцамі ног. Дасталося на палігонах пад Барысавам і Бабруйскам, пад Асіповічамі і Дрэтуньню: дваццаць месяцаў “палявога жыцця” пакінулі аб сабе памяць. Нам танкістам прыходзілася ў любое надвор’е круглы год двойчы ў тыдзень рабіць шматкіламетровыя, часта пешыя, марш-кідкі на сутачныя (дзённыя і начныя) страляніны. І гэта не лічачы вучэнняў! Дагэтуль трунным холадам у пазваночніку аддаюцца тыя зімы. Але Бог мілаваў і мяне: я не патрапіў у Афган на яшчэ больш страшэнную, чым дзед вайну – вайну грамадзянскую! Будзь двойчы клятая яна!

А шмат пазней, ужо ў XXI стагоддзі, я прама заяўляў у ваенкамаце: “І не прапаноўвайце мне садзіцца ў танк па-баявому: занадта шмат у мяне сваякоў ва Ўкраіне і Расіі! Клянуся гонарам афіцэра – я не буду страляць ні ва ўкраінцаў, ні ў расейцаў: раптам патраплю ва ўласнага брата! Будзь двойчы клятай вашая вайна!!”

……………………………………………………………………………………………….

Пражыў я доўгае, напружанае, плённае, цікавае жыццё. Стаў кіроўным канструктарам завода “Вымяральнік”, стварыў сваю будаўнічую фірму, атрымаў яшчэ адно вышэйшае, вучыўся сам і настаўляў другіх, распрацаваў свой кірунак у педагогіцы і пад заслону працоўнай дзейнасці пайшоў… у пралетарыі на “Нафтан”! Проста, каб зарабіць на жыццё. Як атрымалася, гэта – найбольш эфектыўны спосаб: ні перад кім не схіляючысь, не ашукваючы і не ўгаворваючы, не абкрадваючы і не зневажаючы нікога, ўзяць – і заробіць!

І вось, падыйшоўшы да свайго шасцідзесяцігоддзя, адрабіўшы 42 гады на краіну, у тым ліку 15-ть па трохзменнаму графіку ў атмасферы серавадароду і шчолачы, ВУГ, ВВГ і іншых “радасцяў” нафтаперапрацоўкі, “мая” краіна заявіла мне: “На пенсію – на агульных падставах – у 63!” І гэта пры ўсім тым, што ні для каго не сакрэт: сярэдняя працягласць жыцця мужчын у Наваполацку – 59 гадоў! І хто не ведае, што наш горад па колькасці шкодных выкідаў стаіць на першым месцы ў Беларусі (каля 50 млн. т. у год), больш чым ў два разы апярэджваючы другі па шкоднасці Менск? Не, проста цікаўна, а ці дацягвае разумнік, які прыдумаў такую нялюдскасць з пенсіямі, узроўнем свайго IQ хоць бы да 55-ці балаў, як малпа Джудзі? Ох, як хочацца на правах бласлаўлёнага ім “нябожчыка” яму сказаць: “Гэта з табой, пачвара двухногая, сядзячая у цяпле і святле, – “на агульных падставах”?  Дык давай памяняемся, калі табе аднолькава!”

Так і стаў я “потомственным” пенсіянерам: спачатку абяцалі адпусціць у 50-т, потым («па “другим спіску”) – у 55-ть, потым – у 60-т, потым – у 63! Усё “потом” ды “потом”…

Але, як у нас гавораць: “Галоўнае – абы не вайна!” Будзь клятая яна!

Вось мой швагер – мой аднагодак – не змог яе перажыць. Дакладней ён выжыў у Афгане, вярнуўшыся з цукровым дыябетам і букетам іншых хвароб, але галоўнае – з хваробай душы! Не змог перажыць перажытага там – павесіўся, пакінуўшы двух малалетніх дзетак…

Але можа быць менавіта дзякуючы яму, я і засвоіў тады для сябе страшэнную ісціну: вайна не бывае ўчорашняй, не бывае яна і заўтрашняй! Вайна – заўсёды сярод нас! І ўсе мы, ледзь ці не кожны дзень і кожную гадзіну робім свой выбар: “Я – з Чорнымі або з Белымі?” І кожны дзень і ў кабінетах, і на палях бітваў ідзе смяротная непрымірымая вайна. І не бывае вайны справядлівай. І самая злая вайна ідзе ў сэрцах людзей. І там, дзе перамагаюць Чорныя, гіне Чалавек у чалавеку! Чалавек становіцца нелюдьдзю!

І у душах тых, хто прыдумаў нашу пенсійную “рэформу”, несумнеўна перамаглі чорныя сілы! Іх душы памерлі, і значыць, па азначэнні гэта ўжо не людзі – зомбі-нелюдьдзі! А людзі загінулі, іх няма. На вайне, як на вайне! Будзь клятай яна! Будзь клятай вайна!

Але і тады я яшчэ не мог зразумець галоўнага.

………………………………………………………………………………………………

Я зразумеў гэта галоўнае літаральна толькі ўчора.

На светлае свята Вялікдзень, цудоўным вясновым днём я спяшаўся ў спартовы комплекс “Садко” на сваю апошнюю ў сезоне гульню ў валейбол. Там мы завадчане – энтузіясты здаровага ладу жыцця, сярод якіх я, мабыць, самы “сталы”, збіраемся па нядзельных вечарах. І я сапраўды спяшаўся, таму што прыйшлося шмат папрацаваць на лецішчы, сустрэць свята. Але я не мог падвесці таварышаў: усе ж ведаюць, што валейбол гульня камандная. Не прыйдзі хоць бы я адзін – гэта была бы ўжо іншая гульня, калі была б наогул! І я – спяшаўся!

Але тут здарылася непрадбачанае. Перад самым “Садко” мяне спынілі… Не-не, не гопнікі з падваротні – міліцыянты! Справа ў тым, што вуліца “Юбілейная” вельмі вузкая і кароткая – усяго метраў каля 6-ці ў шырыню і 400-сот – у даўжыню. Але яна мае чатыры пешаходных пераходы, тры з якіх размешчаныя на адной яе палове, а чацвёрты – толькі на іншым канцы. Хто дадумаўся так нераўнамерна іх размясціць гісторыя, як кажуць, “замоўчвае”! Але вуліца мае два скрыжаванні – заезды ў прылеглыя двары, і пешаходы натуральным чынам выходзячы да іх перасякаюць яе ў зонах утварыўшыхся раздарожжаў. Аднак, дарожныя службы “ўзаконілі” пераход толькі на адным раздарожжы, а вось іншае, якое выводзіць да Паліклінікі №1, базе Хуткай дапамогі, басейну “Садко”, Дому гандлю, Дзяржстраху, СПА-салону, фотастудыі ды іншым установам – забыліся. З такой “алагічнай непамятлівасцю” не пагодзіцца ні адзін разумны чалавек, і людзі заўсёды пераходзілі і пераходзяць тое раздарожжа, нягледзячы на адсутнасць адпаведнай разметкі. Вось і я там хаджу ўжо паўсотню гадоў!

Але ў гэты раз мяне спынілі. Не, не так, як гэта бывае на раздарожжах, дзе ў адсутнасць святлафора, чарговасцю пераходу кіруе рэгуліроўшчык. “Слугі народу” подла хаваліся ў сваёй іншамарцы ў раёне аўтастаянкі каля Дзяржстраха. Мне, натуральна, было не да іх, я агледзеўшыся ў абодвы бакі, не без здзіўлення адзначыў, што вуліца была цалкам пустою – на ёй не было ні машын, ні людзей. Мабыць, усё святкуюць Вялікдзень, вырашыў я і спакойна перайшоў “Юбілейную”. Але не тут-та было, карэта ахоўнікаў “парадку” плыўна спынілася побач са мною, з яе павольна выйшаў міліцыянт і ветліва прапанаваў мне адысці з ім у бок, каб скласці пратакол.

Я спрабаваў яму тлумачыць, што спазняюся, што не стварыў аварыйнай сітуацыі, што ўсё тут ходзяць, але афіцэр нічога не слухаў. Трэба сказаць, што за лічаныя хвіліны пакуль ён афармляў сваю адзіную старонку, наша раздарожжа перасекла яшчэ цэлых пяць (адкуль яны толькі ўзяліся) чалавек! Але ўсіх іх спыняў паплечнік міліцыянта, прыстройваючы да мяне ў чаргу. Я спрабаваў ківаць свайму візаві на маіх неадвольных саўдзельнікаў, фактычна пацвярджаўшых маю правасць, але г-н старэйшы лейтэнант (Не мог я тады назваць яго “таварышам” – тамбоўскі воўк яму таварыш!) быў няўмольны. “Я толькі раблю сваю працу!” – абыякава паўтараў ён.

І тут я ўспомніў пра свайго дзеда і злавіў сябе на думцы, што мімаволі параўноўваю міліцыянта з сабой: “Так, яму таксама гадоў 26-ть як і мне калісьці, і ён таксама падыходзіць мне ва ўнукі, як я свайму дзеду калісьці, і ён таксама старэйшы лейтэнант, і ён таксама выконвае свой доўг”…  Стоп. Тут логіка мая спынялася, нешта ў ёй не “зрасталася”… І тут я зразумеў то галоўнае ў катэгорыях “вайна”, “доўг”, “гонар афіцэра”, якое ніяк не прыходзіла мне ў галаву раней! Прычым тут “доўг” падумаў я, калі місія любога афіцэра, любой краіны – абараняць! І не проста стаяць на варце бяззбройных людзей, а арганізоўваць яе, кіраваць ёй – ён жа не проста радавы салдат!..  А гэты, стаяўшы перада мною старлей, толькі і бубніў: “Пытанні па арганізацыі пераходу не да мяне. Я проста раблю сваю працу!”

Як “вечны студэнт” я выдатна ведаў, што ў царскія часіны 25 студзеня ў Татьтянін дзень, паліцыі катэгарычна забаранялася перашкаджаць “радавацца жыццю” хай нават і ў вусцілку п’яным студэнтам. Ёй загадвалася толькі прымаць магчымыя меры деля дастаўкі загуляўшых да іх месцаў жыхарства!.. У царскія часы, тым не менш, баявыя афіцэры лічылі ніжэй сваёй годнасці падаваць руку жандарскім, проста не лічачы іх пасаду годнай павагі, годнай звання афіцэру! Але гэта ж калі: у нас жа сёння – суверэнная дэмакратычная рэспубліка, зусім не калонія Расійскай імперыі!.. А тут, мала таго, што ў нас аднялі адзіны, першы з трох наступных пасля велікоднай нядзелі, традыцыйна святочных дзён самога галоўнага для хрысціяніна свята, дык на прастадушных грамадзян духоўныя дэгенераты яшчэ і адкрылі планамернае паляванне!

Можа быць, хтосьці ”дабразычліва” й зазначыць: “Дык мент жа як раз і засцерагаў цябе, палохаў караючы, каб ты ў іншы раз не патрапіў пад колы, прымаў прэвентыўныя меры, так сказаць!” Але, дазвольце, ужо я та цвёрда ведаю з педагогікі: усякае пакаранне павінна быць адэкватна і супамерна злачынству інакш яно прынясе толькі дыдактагенічную шкоду – пакрыўдзіць, абразіць, пасее ў ахвяры недавер, жорсткасць, нянавісць да ката, адцуранне ад праблемы! Чаго даможацца такая міліцыя – непавагі і пагарды народа да наяўнай улады? Гэтага яна жадае?!

Ды і ў чым склад майго злачынства – у тым, што не падпарадкаваўся бесталковай дарожнай службе, у тым, што парушыў валюнтарысцкі, адарваны ад рэальнасці пункт правіл дарожнага руху, напісаны яшчэ ў саўдэпаўскі застой нейкім самшэлым паперамаракам?! Ох, як добра калісьці мой дзед, паўтаруся, перакананы камуніст, гаварыў у гэтым кантэксце аб самім Генеральным сакратару Л.І.Брэжневе: “Парахня ў старога абабка з заду сыпіцца, а ен яшчэ ткнецца добрых людзей розуму вучыць!.. Самому на прыем у зямельны аддзел са справаздачай час збірацца!!”

А гэты сённяшні старэйшы лейтэнант?.. Можа яму псіхалагічна ўжо і не 26-ть, а ўсё 76-ть, як дзядзьку Лёню? Можа ён ужо і не ў стане крытычна мысліць, нешта “падвяргаць сумненню”? Няўжо яму як і мне трэба пражыць такое доўгае жыццё, каб зразумець усю жудаснасць яго ж самога ўласнага злачынства!.. І пасля ўсяго гэтага ён жадаў бы яшчэ лічыць сябе афіцэрам – увасабленнем розуму і гонару, галоўнай сілы і надзеі – абаронцам краіны?!.. Ён, ці бачыце, проста “робіць” сваю працу…

“Якая ж паскудная ў цябе, ўнучок, праца” – толькі і падумаў я тады аб ім!  Не ведаю, змог ці ён прачытаць гэта ў маіх вачах.

…Дабраўшыся, нарэшце, да спартзалы я з радасцю зазначыў, што мае хлопцы сапраўды чакаюць толькі мяне, а значыць, гульня адбудзецца!.. Але гэта ўжо, вядома, была “не тая” гульня. І я, вядома, падзяліўся сваёй “навіной” з сябрамі. Але тыя мяне проста збянтэжылі: “Мяркуеш ты – першы, каго абрабавалі гэтыя бандыты? Яны ж толькі й выконваюць як у савецкія часы “план нарыхтовак” па правапарушэннях. Ім зверху даводзіцца лічба, якую яны павінны “адпрацаваць” да канца месяцу апроч асноўнай працы, а ты сваімі пытаннямі псуеш ім смак заробку “алею на хлеб”! Нават не спрабуй ім нешта тлумачыць! Ты што з дубу зваліўся? Прычым тут свята, правілы, прычым тут сумленне, гонар, прычым тут правапарушэнні – ім проста трэба заробіць! Ну, а, як гаворыцца: “Быў бы чалавек – артыкул знойдзецца!..”

Валейбол наш даўно скончыўся. Але вушы мае ўсё раздзірала фраза: “Пры чым тут гонар?!”  І ўсё гэта – ў самы вялікі дзень, у дзень Светлага Уваскрэсення Хрыстова!.. “Ды дзе жа ж ты, Пане Божа?!” – бяздоннымі вачыма пытаў я ў бяздоннага Неба…

Афіцэрскі гонар! Як жа ж так можна аб ім?! Гэта што значыць, што я, што мой дзед жылі дарма? Дарма клаліся касцьмі ў славу сваёй Радзімы?! Не задумваліся ні аб сваім жыцці, ні аб сваім здароўі, ні, тым больш, аб нейкім “алеі на хлеб?” Старэйшы лейтэнант дзед – праліваў кроў за сваю краіну, за сваіх грамадзян. Старэйшы лейтэнант унук – праліваў пот, рыхтуючыся ваяваць у чужой грамадзянскай вайне, але абараняючы інтарэсы сваёй краіны. Старэйшы ж лейтэнант прапраўнук перасягнуў усіх – раскочваючы на пэрламутавым казённым лімузіне пралівае чарнілы на пратаколах і слёзы без віны вінаватых суграмадзян!!

О, Божа, куды коціцца звар’яцелая мая краіна?! Якая жахлівая метамарфоза адбылася з ёй, з воінскім гонарам яе афіцэраў… Не-не, спадары! Няўжо нашы сучасныя камандзіры не маюць за плячымы ні воднай ВНУ? У любой жа з іх, на ўсіх факультэтах вывучаюць філасофію, якая, стоячы на платформе ці матэрыялізму то, ці ідэалізму пагаджаецца з тым, што галоўны закон Прыроды – Закон адлюстравання! Прасцей кажучы: “Як гукнецца, так і адгукнецца!” І любая агрэсія – асуджана ўжо таму, што нараджае сустрэчную, яшчэ больш магутную агрэсію: “Сеючы вецер – іжне буру!” Вось таму ўсялякае зло – і прыдуркавата, і самагубна! І ўсякі агрэсар – самазабойца! А ўжо ў дзяржавы, якая абрала ахвярай сваёй агрэсіі ўласны народ, проста няма і не можа быць ніякай будучыні! І хтосьці яшчэ не верыць у канец свету!?

О, будзь ты клятай, вайна айчынная – з ворагам-чужынцам! Будзь двойчы клятай вайна грамадзянская – з ворагам-земляком! Але будзь ты тройчы клятай, вайна дзяржаўная – вайна ўзброенай дзяржавы з бяззбройным уласным народам! Так, у рэшце рэшт, я зразумеў што яно – самае страшнае ў сутнасці вайны.

Любая вайна пачынаецца і скончваецца ў душах людзей. Любая вайна, ці ўнутраная, ці знешняя – нараджае ланцуговую рэакцыю – распальвае іншыя новыя войны! І самым страшэнным вынікам бітваў становіцца следства перамогі чорных сілаў у душы чалавека: гэты нелюдьдзь пачынае вайну з уласным асяроддзем, з уласным народам!.. А ці бывае, наогул, “чужы” народ, калі… ўсе людзі, як вядома, – браты?!

Вось, аказваецца чаму моўчкі плакаў мой дзед, вось чаму не мог гаварыць аб вайне: ён, відавочна, проста шматкроць, нібы зноўку паміраючы, адчуваў гэты жах, гэтае галоўнае следства любой вайны на ўласнай скуры!

Будзь тройчы клятай ты, вайна!!!

……………………………………………………………………………………………

Прайшло некалькі сумных дзён, усе ж памятаюць Эклезіяста: “Вялікія веды – вялікі сум!..”

Але вось зазваніў мой тэлефон, і тое, што я пачуў у трубцы, было, мабыць, адной з самых вялікіх і шчаслівых нечаканасцяў у маім жыцці: “Вас турбуе той міліцыянер, які спыніў Вас за пераход вуліцы ў неналежным месцы ў нядзелю… Прабачце, але гонар афіцэра не дазваляе мне ваяваць са сваім народам, я проста не жадаю пусціць сабе кулю ў лоб на прыканцы свайго жыцця, а таму не магу “даць ход” пратаколу па Вашай справе, якой па-сутнасці і не было! Будзь то войска, будзь міліцыя – мы закліканы абараняць людзей! Дык ведайце: і ў міліцыі не ўсе афіцэры вузкалобыя продажныя стварэнні з адной звілінай ад фуражкі, гатовыя за трыццаць срэбнікаў душыць уласны народ, які, нягледзячы ні на што, нас усё яшчэ корміць! Так што, можаце спаць спакойна… А ў гарвыканкам усё ж падыдзіце з патрабаваннем перанесці адзін з пераходаў у больш запатрабаванае месца!”

……………………………………………………………………………………………..

Вось, думаю я з таго часу…

Можа быць і сапраўды толькі афіцэрскі гонар – дзіцё сумлення, якое жыве ў душы кожнага добрага чалавека, і абароніць, выратуе гэты свет ад самазнішчэння…

Ці я ўсё ж яшчэ нешта не разумею? Як думаеце?..

Тут і скончваецца наша дзіўная гісторыя, якую распавёў мне адзін мой стары знаёмы.

Вы скажыце – так не бывае?.. Але ж як жа, як гэтаму не верыць: такое ж нельга прыдумаць! І хіба вы не выклікнеце разам са ўсімі старэйшымі лейтэнантамі свету: “Будзь тройчы клятай ты, вайна, – вайна з бяззбройным народам!!!”

Ці ўсё гэта мне сапраўды прыснілася?..

Пэўна, старэю!

 

2019

 

==============================================================================

Змитер Ветразь

ТРИ СТАРШИХ ЛЕЙТЕНАНТА,

ОФИЦЕРСКАЯ ЧЕСТЬ


ИЛИ БУДЬ ТРИЖДЫ ПРОКЛЯТА ВОЙНА…

Мой дед ушёл воевать из Полоцка на четвёртый день войны. 26 июня 1941года после бомбёжки немцами Бецкого аэродрома улетел на одном из «СБ» – немногих уцелевших скоростных бомбардировщиков  в сторону Москвы. Он не был кадровым военным, но до войны окончил в Минске электротехническое училище, и его сразу определили в войска связи. Подробно дед никогда не любил ничего рассказывать. Перечислял города: Смоленск, Вязьма, Гжатск, Можайск … Рекогносцировка, переформирование в Саранске и оборона Москвы… 1-й Прибалтийский, 3-й Белорусский, Каунас, Кенигсберг… Повторяю, дед очень не любил говорить ни о войне, ни о наградах, ни о том, как дослужился до звания старшего лейтенанта! Когда я просил его рассказать о том, часто всё заканчивалось одной фразой: «Такая в-в-война была, т-такая в-война б-была…» Руки у него начинали трястись, на глазах появлялись слёзы, на губы ложилась печать молчания…

Знаю только, что моего деда – убеждённого коммуниста – всю войну хранил маленький нательный крестик, который дала ему бабушка на прощанье, искренне верившая в Бога. А саму бабушку всю войну хранила иконка Почаевской Богоматери, которая и сейчас висит в красном углу её – нашего – дома! Эта иконка помогла бабушке с двумя малолетними детьми пережить и сожжение деревни, где она спасалась у родственников после того как в самом центре Полоцка разбомбили их дом, и концлагерь в Спасском городке, побег и жизнь в лесах, и в борковичском подполье, и ушачскую блокаду в партизанском отряде… Но дед не верил в Бога, помню как он возмущался: «Які ж гэта Бог, калі дазваляе немцу малога рабёнка кідаць у студню!»

…С высоты прожитых лет я, конечно, уже не соглашаюсь с дедом, знаю, что Бог – это Любовь! А любви претит насилие, она никого не может в принципе принудить к чему бы то ни было, наоборот – каждому дарует свободу, предоставляет выбор. И все люди всю жизнь свою, каждодневно выбирают – решают как, за что, на чьей стороне формально, неформально ли сражаться: на стороне любви, добра, свободы и созидания или на стороне зла, ненависти, рабства и разрушения!

Не знаю как жил тогда мой дед, какие решения принимал в каких ситуациях, только Бог спас и его в том пекле. Хоть о своём последнем дне войны дед толком ничего и не помнил, только рассказывал, что когда под Кенигсбергом вёз почту на своём «небесном тихоходе» «У-2» на него «…як наляцелі «Юнкерсы», як далі!..» Я спрашивал: «Так ты приземлился, спрыгнул с парашютом?»  Могу только предположить, что произошло ни то, ни другое. Видимо, он просто упал вместе с самолётом, и остался жив лишь благодаря всё той же пресловутой тихоходности последнего! Но на целый год после того дед потерял дар речи, и бабуля тихо отпаивала его с ложечки после госпиталя, где он встретил нашу победу. Десятилетиями спустя, дедушка «оправдывался» передо мной, прячась от бабушки с рюмкой самодельного вина: «Ня думай, я – не пьяніца, і пью ж я не замнога, проста з той вайны мне баліць усё цела і, толькі калі выпьеш крыху, становіцца лягчэй. Будзь яна клятай, тая вайна!..»

…………………………………………………………………………………………..

Я родился с карандашом за ухом, как шутила мама, по крайней мере, всегда спал с ним, заботливо уложенным под подушку, потому что очень любил рисовать. В детстве – обожал моделизм и достаточно рано понял, что хочу стать дизайнером. Окончив новополоцкую музыкальную школу, окончил и профильный физмат класс, а сразу после средней школы пошёл и окончил Новополоцкий политехнический институт.

Но моя страна сказала мне – враг на пороге дружественного Афганистана и нужно готовиться к войне. Здоровье у меня, едва ли не как у всякого «гнилого» интеллигента, было не лучшим, и после призывной комиссии меня отправили в госпиталь на обследование, хотели комиссовать. Но я категорически не согласился, я словно чувствовал какую-то неловкость, вину перед великой воинской жертвой моего, к тому времени уже навсегда ушедшего от нас деда, его честью – честью младшего офицера! А после института, посредством срочной службы и специальных сборов, мне прямо таки «светило» стать таким же, априори не коррумпированным, как сейчас бы сказали, младшим офицером дедовской Советской армии, и я со страхом и радостью принял вызов судьбы! Со страхом, потому что продолжительность жизни танка в современном бою в среднем составляет 4 минуты, потому что был молод, а с войны иногда возвращаются в таком состоянии, что лучше было б вовсе не вернуться!.. Но! Долг – есть долг! Честь – есть честь! Надо значит надо! …Так вот и стал скрипач танкистом!

Не будем вспоминать уставные и не уставные «тяготы и лишения» службы, но окончательно я вышел в запас в свои 26-ть. Причём, не только со званием старшего лейтенанта, но и с отмороженными почками и пальцами ног. Досталось на полигонах под Борисовом и Бобруйском, под Осиповичами и Дретунью: двадцать месяцев «полевой жизни» дали себя знать. Нам танкистам приходилось в любую погоду круглый год дважды в неделю делать многокилометровые, часто пешие, марш-броски на суточные (дневные и ночные) стрельбы. И это не считая учений! До сих пор гробовым холодом в позвоночнике отдаются те зимы. Но Бог миловал и меня: я не попал в Афган на ещё более страшную, чем дед войну – войну гражданскую! Будь дважды проклята она!

А много позже, уже в XXI веке, я прямо заявлял в военкомате: «И не предлагайте мне садиться в танк по-боевому: слишком много у меня родственников в Украине и России! Клянусь честью офицера – я не буду стрелять ни в украинцев, ни в россиян: вдруг попаду в собственного брата! Будь дважды проклята ваша война!!»

……………………………………………………………………………………………

Прожил я долгую, напряжённую, плодотворную, интересную жизнь. Стал ведущим конструктором завода «Измеритель», создал свою строительную фирму, получил ещё одно высшее, учился сам и продвигал науку, разработал своё направление в педагогике и под занавес трудовой деятельности пошёл… в пролетарии на «Нафтан»! Просто, чтобы заработать на жизнь. Как оказалось, это – наиболее эффективный способ: никому не кланяясь, не обманывая и не уговаривая, не обворовывая и не унижая взять – и заработать!

И вот, подойдя к своему шестидесятилетию, отработав 42 года на страну, в том числе 15-ть по трёхсменному графику в атмосфере сероводорода и осернителей, щелочи, ВСГ, УВГ и прочих «радостей» нефтепереработки, «моя» страна заявила мне: «На пенсию – на общих основаниях – в 63!» И это при всём том, что ни для кого не секрет: средняя продолжительность жизни мужчин в Новополоцке – 59 лет! И кто не знает, что наш город по количеству вредных выбросов стоит на первом месте в Беларуси (порядка 50 млн. т. в год), более чем в два раза опережая второй по вредности Минск? Нет, просто любопытно, а дотягивает ли умник, который придумал такое изуверство с пенсиями, уровнем своего IQ хотя бы до 55-ти баллов, как обезьяна Джуди? Очень хотелось бы на правах благословлённого им «покойника» ему же сказать: «Это с тобой, тварью двуногой, сидящей в тепле и светле, – «на общих основаниях»? Ну, так давай поменяемся, если тебе одинаково!»

Так и стал я «потомственным» пенсионером: сначала обещали отпустить в 50-т, потом (по «второму списку») – в 55-ть, потом – в 60-т, потом – в 63! Всё «потом», да «потом»…  Но, как у нас говорят: «Главное – абы не война!» Будь проклята она!

Вот мой шурин – мой ровесник – не смог её пережить. Точнее он выжил в Афгане, вернувшись с сахарным диабетом и букетом других болезней, но главное – с болезнью души! Не смог пережить пережитого там – повесился, оставив двух малолетних деток…

Но может быть именно благодаря ему, я и усвоил тогда для себя страшную истину: война не бывает вчерашней, не бывает она и завтрашней! Война – всегда среди нас! И все мы, едва ли не каждый день и час делаем свой выбор: «Я – с Чёрными или с Белыми?» И каждый день в умах, в квартирах, в кабинетах, на полях сражений идёт смертельная непримиримая война. И не бывает войны справедливой. И самая страшная война идёт в сердцах людей. И там, где побеждают Чёрные, погибает Человек в человеке! Человек становится нелюдью!

И в душах тех, кто придумал нашу пенсионную «реформу», точно победили чёрные силы! Их души умерли, и значит, по определению это уже не люди – зомби-нелюди: люди погибли, их нет. На войне, как на войне! Будь проклята она! Будь проклята война!

Но и тогда я ещё не понимал главного.

……………………………………………………………………………………………

Я понял это главное буквально только вчера.

На светлый праздник Пасхи, чудесным весенним днём я спешил в спорткомплекс «Садко» на свою последнюю в этом сезоне игру в волейбол. Там мы заводчане – энтузиасты здорового образа жизни, среди которых я, пожалуй, самый «степенный», собираемся по воскресным вечерам. И я действительно спешил, потому что пришлось потрудиться и задержаться на даче, встретить праздник… Но я не мог подвести товарищей: все же знают, что волейбол игра командная. Не приди хотя б я один – это была бы уже другая игра, если была бы вообще!

Но тут случилось непредвиденное. Перед самым «Садко» меня остановили… Нет-нет, не гопники из подворотни – милиционеры! Дело в том, что улица «Юбилейная» очень узка и коротка – всего-то порядка метров 6-ти в ширину и 400-сот – в длину. Но она имеет четыре пешеходных перехода, три из которых расположены на одной её половине, а четвёртый  – лишь на другом конце. Кто додумался так неравномерно их расположить история, как говорится, «умалчивает»! Но улица имеет два пересечения – заезды в прилегающие дворы, и пешеходы естественным образом выходя к ним пересекают её в зонах образовавшихся перекрёстков. Однако, дорожные службы «узаконили» переход лишь на одном перекрёстке, а вот другой, выводящий к Поликлинике №1, базе Скорой помощи, бассейну «Садко», Дому торговли, Госстраху, СПА-салону, фотостудии и другим учреждениям – забыли. С такой алогичной забывчивостью вряд ли согласится хоть один нормальный человек, и люди всегда переходили и переходят тот перекрёсток, несмотря на отсутствие соответствующей разметки. Вот и я там хожу уже пятьдесят лет!

Но в этот раз меня остановили. Нет, не так, как это бывает на перекрёстках, где в отсутствие светофора, очерёдностью его пересечения управляет регулировщик. «Слуги народа» подло прятались в своей иномарке в районе автостоянки у Госстраха. Мне, естественно, было не до них, я осмотрелся в обе стороны и не без удивления отметил, что улица оказалась совершенно пуста – на ней не было ни машин, ни людей. Видимо, все празднуют Пасху, решил я и спокойно перешёл «Юбилейную». Но не тут-то было, карета блюстителей «порядка» плавно остановилась рядом со мною, из неё неспеша вышел милиционер и вежливо попросил меня отойти с ним в сторону, чтобы составить протокол.

Я пытался ему объяснять, что опаздываю, что не создал аварийной ситуации, что все здесь ходят, но офицер ничего не слушал. Следует заметить, что за считанные минуты пока он оформлял свою единственную страницу, наш перекрёсток пересекло ещё целых пять (откуда они только взялись) человек! Но всех их останавливал другой милиционер, пристраивая ко мне в очередь. Я пытался указывать своему визави на моих невольных соучастников, фактически подтверждавших мою правоту, но г-н старший лейтенант (Не мог я тогда назвать его «товарищем» – тамбовский волк ему товарищ!) был неумолим. «Я только делаю свою работу!» – невозмутимо твердил он.

И тут я вспомнил о своём деде и поймал себя на мысли, что невольно сравниваю милиционера с собой: «Да, ему тоже лет 26-ть как и мне когда-то, и он тоже годится мне во внуки, как я своему деду когда-то, и он тоже старший лейтенант, и он тоже выполняет свой долг»…  Стоп. Здесь логика моя останавливалась, что-то в ней не «складывалось»… И тут я понял то главное в категориях «война», «долг», «честь офицера», которое никак не приходило мне в голову ранее! Причём тут «долг» подумал я, если миссия любого офицера, любой страны – защищать! И не просто стоять на страже, а организовывать её, руководить ей – он же не  рядовой солдат!..  А этот, стоящий передо мнойю старлей, только и бубнил: «Вопросы по организации перехода не ко мне. Я просто делаю свою работу!»

Будучи «вечным студентом» я прекрасно знал, что в царские времена 25 января в Татьянин день, полиции категорически возбранялось мешать «радоваться жизни» пусть даже и в стельку пьяным студентам. Ей предписывалось только принимать возможные меры для доставки загулявших к их местам жительства!.. В царские времена, тем не менее, боевые офицеры считали ниже своего достоинства подавать руку жандармским, просто не считая их должность заслуживающей уважения, достойной звания офицера!

Но это когда: у нас же сегодня – суверенная демократическая республика, вовсе не колония Российской империи!.. А тут, мало того, что у народа был отнят единственный, первый из трёх последующих после пасхального воскресенья, традиционно праздничных дней самого главного для христиан праздника, так на простодушных граждан духовные дегенераты ещё и открыли планомерную охоту!.. Или я чего-то не понимаю? Да и неужто что-то изменится, если трактовать эти гримасы «социальноориентированного» государства как-то по-другому?!

Может быть, кто-то «доброжелательно» и заметит: «Так мент же как раз и оберегал тебя, пугал наказывая, чтоб ты в другой раз не попал под колёса, принимал превентивные меры, так сказать!» Но, позвольте, уж я-то твёрдо знаю из педагогики: всякое наказание должно быть адекватно и соразмерно преступлению иначе оно принесёт лишь дидактогенический вред – обидит, оскорбит, посеет у жертвы недоверие, нелюбовь, обозлённость, отторжение и к палачу, и к проблеме! Чего добьётся такая милиция – неуважения и презрения народа к существующей власти? Этого она хочет, этого добивается?!

Да и в чём состав моего «преступления» – в том, что не пошёл на поводу у бестолковой дорожной службы, в том, что нарушил волюнтаристский, оторванный от реальности пункт правил дорожного движения, написанный ещё в совдеповский застой каким-то замшелым крючкотвором?! Ох, как хорошо когда-то мой дед, повторюсь, убеждённый коммунист, говаривал в этом контексте о самом Генеральном секретаре Л.И.Брежневе: «Парахня ў старога абабка з заду сыпіцца, а ён яшчэ ткнецца людзей розуму вучыць!.. Самому на прыём у зямельны аддзел са справаздачай час збірацца!!»

А этот сегодняшний старший лейтенант?.. Может ему психологически уже и не 26-ть, а все 76-ть, как дяде Лёне? Может он уже и не в состоянии критически мыслить, что-то «подвергать сомнению»? Неужто ему как и мне нужно прожить такую длинную жизнь, чтобы понять всю чудовищность его же собственного преступления!.. И после всего этого он хотел бы ещё считать себя офицером – олицетворением ума и чести, главной силы и надежды – защитником страны?!.. Он, видите ли, просто «делает» свою работу…

«Какая ж гнусная у тебя, внучок, работа» – только и подумал я тогда о нём!  Не знаю, смог ли он прочитать это в моих глазах.

…Добравшись, наконец, до спортзала я с радостью заметил, что мои ребята действительно ждут только меня, а значит, теперь игра состоится!.. Но это уже, конечно, была «не та» игра. И я, конечно, поделился своей «новостью» с друзьями. Но те меня просто ошарашили: «Думаешь ты – первый, кого ограбили эти бандиты? Они же только и выполняют как в советские времена «план заготовок» по правонарушениям. Им сверху доводится цифра, которую они должны «отработать» к концу месяца помимо основной работы, а ты своими вопросами портишь им вкус зарабатываемого «масла на хлеб»! Даже не пытайся им что-то объяснять! Ты что с луны свалился? Причём тут праздник, правила, совесть, честь, правонарушения! Причём?! Им просто надо заработать! Ну, а, как говорится: «Был бы человек – статья найдётся!..»

Волейбол наш давно закончился. Но уши мои всё разрывала фраза: «Причём тут честь?!»  И всё это – в самый великий день, в день Светлого Воскресения Христова!.. «Да где же ты, Господи?!» – бездонными глазами спрашивал я у бездонного Неба…

Офицерская честь! Как же так можно о ней?! Это что значит, что я, что мой дед жили напрасно? Зря костьми ложились во славу своей Родины?! Не задумывались ни о своей жизни, ни о своём здоровье, ни, тем более, о каком-то «масле на хлеб?» Старший лейтенант дед – проливал кровь за свою страну, за своих граждан. Старший лейтенант внук – проливал пот, готовясь воевать в чужой гражданской войне, но защищая интересы своей страны. Старший же лейтенант праправнук превзошёл всех – раскатывая на перламутровом казённом лимузине проливает чернила на протоколах и слёзы без вины виноватых сограждан!!

О, Боже, куда катится сумасшедшая моя страна?! Какая чудовищная метаморфоза произошла с ней, с воинской честью её офицеров… Нет-нет, господа! Неужто наши современные командиры не имеют за плечами ни одного ВУЗа? В любом, ведь, из них на всех факультетах изучают философию, которая, стоя ли на платформе материализма ли, идеализма соглашается, что главный закон Природы – Закон отражения! Проще говоря: «Как аукнется, так и откликнется!» И любая агрессия обречена, потому что порождает встречную, ещё более мощную агрессию: «Сеющий ветер – жнёт бурю!» Вот потому-то всякое зло – и слабоумно, и самоуничтожимо! И всякий агрессор – самоубийца! А уж у государства, избравшего жертвой своей агрессии собственный народ, просто нет и не может быть никакого будущего! И кто-то ещё не верит в конец света!?

О, будь ты проклята, война отечественная – с врагом-чужаком! Будь дважды проклята война гражданская – с врагом-земляком! Но будь ты трижды проклята, война государственная – война вооружённого государства с безоружным собственным народом!

Так, наконец-то, я понял что оно – самое страшное в сущности войны.

Любая война начинается и заканчивается в душах людей. Любая война, внутренняя ли, внешняя ли – порождает цепную реакцию – разжигает другие новые войны! И самым страшным результатом сражений становится следствие победы чёрных сил в душе человека: этот нечеловек начинает войну с собственным окружением, с собственным народом!.. А «чужого» народа-то и не бывает вовсе: все люди, ведь, братья!..

Вот, оказывается почему молча плакал мой дед, вот почему не мог говорить о войне: он, очевидно, просто многократно, словно заново умирая, испытывал этот ужас, это главное следствие любой войны на собственной шкуре!

Будь трижды проклята война!!!

………………………………………………………………………………………..

Прошло несколько печальных дней, все ведь помнят Екклесиаста: «Большие знания – большие печали!..»

Но вот зазвонил мой телефон, и то, что я услышал в трубке, было, пожалуй, одной из самых больших и счастливых неожиданностей в моей жизни: «Вас беспокоит тот милиционер, который остановил Вас за переход улицы в неположенном месте в воскресенье… Простите, но честь офицера не позволяет мне воевать со своим народом, я просто не хочу пустить себе пулю в лоб к концу своей жизни, а потому не могу «дать ход» протоколу по Вашему делу, которого по-сути и не было! Будь то армия, будь милиция – мы призваны защищать людей! Так знайте: и в милиции не все офицеры узколобые продажные твари с одной извилиной от фуражки, готовые за тридцать серебряников душить собственный народ, который, невзирая ни на что, нас всё ещё кормит! Так что, можете спать спокойно… А в горисполком всё же сходите с требованием перенести один из переходов в более востребованное место!»

………………………………………………………………………………………..

Да, думаю я с тех пор…

Может быть и действительно только офицерская честь – дочь совести, живущей в душе каждого доброго человека, и защитит, спасёт этот мир от самоуничтожения…

Или я всё же всё ещё что-то не понимаю? Как думаете?..

Здесь и заканчивается наша удивительная история, которую рассказал мне один мой старый знакомый.

Вы скажете – так не бывает?.. Но как же, как этому не верить: ведь такое нельзя придумать!  И разве вы не воскликнете вместе со всеми старшими лейтенантами мира: «Будь трижды проклята война – война с безоружным народом!!!»

Или всё это мне действительно приснилось?..

Наверное, старею!

2019

Опубликовано 29.06.2019  01:45

Сергей Лола. “Моя Грузия”

На прошедшей в Тель-Авиве в феврале нынешнего года ежегодной туристической выставке , как обычно была большая грузинская делегация, в числе которой и Сергей Лола. 

В связи с новым российско-грузинским кризисом, от которого большие потери понесет туристическая область, я попросил Сергея ответить на ряд вопросов. 

– Для тебя было неожиданно произошедшее? Какие ощущения, известно, что в самой Грузии грядут политические перемены.

– Для меня неожиданостью не была реакция общества на депутата Российской Государственной думы, усевшегося в кресло спикера парламента Грузии, она является адекватной. В стране, где 20% территорий оккупированно, где было пролито много крови начиная с 92 года и повторно эту рану расковыряли в 2008 году, я бы сказал, что реакция даже лояльная. Относительно реакция официального Кремля, это так же предсказуемо, даже уже является закономерностью. Как только в грузинской экономике появляется малейшая стабильность и рост, у них появляются санкции: то вино, то боржоми, то мандарины, теперь туризм и опять вино, за визовый режим для граждан Грузии промолчим, это отдельная тема. А вот проведение этого мероприятия в парламенте страны с участием определённых лиц очень удивило и показало неуважение организаторов к народу нашей страны.  По ощущениям я бы процитировал фразу из фильма Синьор Робинзон  «что, опять про море?» Касательно политических перемен, мне кажется они у нас постоянны, мелкие ротации, замена официальных лиц и т д.  По большому счёту, я особо не успеваю следить за внутреней политикой, так как практически всегда в работе, в делах в офисе иногда до 3 ночи, в общем в рабочем графике. Ну и плюс ко всему меня никогда не интересовала сфера, где отсутствует логика! Когда у меня есть свободное время, я уделяю его семье, а если хочу посмотреть телевизор, то смотрю Animal Planet, Discovery либо что-то связанное с юмором. Если оценить ситуацию в целом, то негативный след будет, но это не смертельно. Российский зомби ящик туристам уже не помеха, так как за последние несколько лет тут побывало больше 2-х миллионов россиян и все счастливы и рады, вот это сарафанное радио работает безотказно!!! Так как в Грузии к гостям относятся с особым почтением, есть фраза «гость он от бога» в отдельности к русскоговорящему туристу, так как у нашего народа много общего, у взрослого поколения это воспоминания из детства и молодости, у молодежи это истории родителей о веселых буднях молодости и многое другое. Я бы назвал сферу туризма мостом мира между народами, который развивается, строится и соединяет народы.  Так же я вижу положительные моменты в сложившейся ситуации: турсектор протрезвеет, рынок очистится от некачественого произвадителя услуг, аферистов, сезонных турфирм и так далее. В общем сфера станет крепче и качественнее.

– Как восстанавливалась туристическая отрасль после событий 2008. Сколько времени потребовалось?

–  В 2008 году я вернулся в Грузию из Европы буквально за месяц до конфликта, как раз прощупывал туристический и отельный сектора. Но в августе все накрылось. Тогда пострадал тут больше всего частный сектор, так  как они взяли кредиты для ремонта или постройки мини-отелей. Но в то время весь турпоток был построен на соседних странах.  Сейчас в Грузию едут со всех уголков земного шара.  В 2008 году всё было пагубно: туризм просто испарился, особенно для морских курортов, которые жили двумя месяцами летом, а зимой замирали в ожидании следующего. В конце 2008 я переехал в Киев, там тоже были свои нюансы, безработица, обвал гривны, но было чем себя занять. Было сложно, но опыт, приобретённый в те годы в сложных условиях, пригодился в будущем. В принципе, благодаря этому опыту, украинская туриндустрия для меня как открытая книга на сегодняшний день. Этот рынок стал и остаётся одним из моих приоритетных по возращению в Грузию. Рынок туризма начал оживать в 2010 год. Как по мне, заново вдохнуло жизнь в туризм строительство международного проекта отеля Шератон в Батуми, а вернее его открытие! Он стал визитной карточкой города на то время и знаменем, что в Батуми безопасно. За ним подтянулись и другие сетевые бренды, привлекательная инвестиционная политика, реклама, и все это в совокупности, ну и все закрутилось, завертелось.

– Расскажи когда ты пришел в туризм и о компании в которой работаешь. Что предлагаете туристам?

– В туризм я попал случайно в 2000 году на Мальте. В  конце концов я забросил мечту стать инженером и пошел на менеджмент.  В туризме как и в сицилийской мафии, если тебя приняли в семью, то покинуть её можно только вперёд ногами!  Все начиналось с банального мальчика на побегушках. В 2008 году я планировал открыть в Грузии свою компанию, но по факту это произашло в 2013. Думаю, что морально я созрел именно в тот год, ну и цифра 13 мне по душе. На сегоднешний день мы чуть подросли, теперь DEGEORGO GROUP уже не маленькое агентство с 1 сотрудником, а группа компаний с представительствами в Азербайджане, Армении, Украине и Швейцарии. Так же наша сфера деятельности расширилась и вышла за рамки туризма. Но все же туристическая сфера для нас осталась как самое любимое дело.  Грузинский офис работает сугубо на приём туристических масс в Грузию, спектр услуг очень широкий. Есть отдел корпоративного туризма (MICE), есть отдел индивидульных запросов, есть отдел, который работает с чартерными программами или с блочными местами, экскурсионный отдел. В связи с большим спросом мы даже открыли риелторскую контору для индивидуальных туристов. Можно сказать, что мы можем покрыть любой сегмент и предоставить любую услуг на территории Грузии.

– Из того что я слышал, россияне в большинстве своем врядли вместо Грузии поедут в Крым, но им придется добираться обходными путями, неся дополнительные расходы и терять время на перелет. В тоже время они смогут выбрать др. направления. Намечает ли ваша компания какие-то льготы, чтоб немного компенсировать убытки туристов из России. Каков поток туристов из Израиля и др. стран? Можешь назвать первую пятерку? Знаю, что ты недавно участвовал в турвыставке в Берлине.  

– Из наших опросов среди туристов во время или после отдыха, мы сделали вывод, что гость, кто был к Грузии, в Крым врядли поедет, так как качество услуг здесь и отношение к людям на данный момент на много выше. Гости из России ездили до 2008 года и после, в основном добираясь на машинах, до сих пор большая часть потока туристов так и добираются. Сегодня ехал в офис и видел в городе больше половины машин с российскими номерами, так что авиаэмбарго им не помеха. Относительно компенсаций сейчас ведём диалог с отелями о спецценах для всех гостей из России. Со стороны государства обещали субсидии на транспортные перевозки россиян из аэропортов Армении и Азербайджана в Тбилиси.  Относительно потока туристов он меняется по сезонам, но в среднем на государственном уровне рекордсмены Армения, Азербайджан, Турция, там в среднем по 1-1,5 миллиона визитёров в год.  В нашей компании рекордсмены по последним годам Украина, Казахстан, Беларусь, Армения, Азербайджан и страны ЕС, и с 2018  добавилась Россия.  Касательно Израиля в нашей компании поток очень маленький, так как мы все ещё не нашли постоянного партнёра, или он нас не нашел, смотря с какой стороны посмотреть, я думаю все ещё впереди, так как мы только начали заниматся израильским рынком.

 

– Да, в Берлине был в этом году, и ещё на 7 выставках, включая Тель-Авив, в мае был во Франкфурте.  Как говорится, немецкая пунктуальность!!! У них всегда все чётко! Кстати с Берлина мы привезли очень много контрактов на 20-21 год. Рынок ЕС от бывшего совка отличается очень сильно. Это стабильный, чёткий и требовательный потребитель, который все планирует заранее.  Рыног СНГ это как американские горки? 7 пятниц на неделе и никакой стабильности, но есть свой шарм работы с ними, всегда в тонусе! 

Спасибо за интервью. Беседовал редактор belisrael Арон Шустин

Я хотел бы, чтоб во время, когда руководство одной страны с имперскими амбициями нарушает все международные нормы, которые отражаются в том числе и на ее гражданах, больше проявлялось солидарности с малыми странами. В данном случае с Грузией, и потому надеюсь, что данное интервью поспособствует тому, что те, кто не собирался в этом году поехать в Грузию, поменяют свои планы. А после посещения, присылали свои рассказы, которые будет опубликованы на сайте belisrael.  

Sergei Lola

Director

Parnavaz Mephe st № 73, App. 32 6010

Batumi, GEORGIA

Cell: +995 574 08-63-22  / +995 557 76-60-04

Skype: ser_georgio

E-Mail: serg@dgg.ge

Сайт: www.dgg.ge

Опубликовано 27.06.2019  21:05

 

Пскоў як куфар са старымі трантамі / Псков как сундук со старым барахлом

Чым радзей удаецца падарожнічаць, тым большую каштоўнасць набывае кожнае падарожжа. Сёлета з жонкай вырушылі ў расійскі Пскоў. Убачыў нямала новага, ну і старога таксама. Дзіва што: гораду вайсковай славы звыш 1100 гадоў, ён старэйшы за Маскву, Мінск, Віцебск… На беразе ракі Вялікай, што цячэ праз Пскоў, усталяваны велізарныя металічныя літары: «Россия начинается здесь» – дзяржава, значыць, пачынаецца з іхняй зямлі. Ды што там Расiя: «Всем известно, что земля начинается с кремля», пісаў нейкі прыдворны савецкі паэт. І хто возьмецца сцвярджаць, што ён меў на ўвазе не пскоўскі крэмль, aka Кром? 🙂

Вонкава горад даволі неахайны, што зусім скора будзе прадэманстравана. Таму спярша меркаваў назваць гэты матэрыял: «Пскоў як горад-хаос». Потым падумаў: а калі мясцовыя пакрыўдзяцца? Да чужых крыўдаў я нібыта ўжо і прызвычаіўся, але, праўду кажучы, няма ў мяне падстаў рабіць паспешлівыя вывады – знаходзіўся ў Пскове ўсяго два дні і адну ноч. Дый раптам хаос пануе не ва ўсім горадзе? Так што глыбокага аналізу тут не будзе; магу толькі падзяліцца ўражаннямі і адчуваннямі.

Першае адчуванне такое – рамонту ў Пскове падлягаюць не асобныя будынкі, як у нашых гарадах, а суцэльныя вуліцы. Напрыклад, вуліца Льва Талстога, дзе мы і атабарыліся…

У гэтым шэдэўры сучаснага дойлідства пад хостэлам доўгі час змяшчаўся і кантактны заапарк. Праўда, заапарк ужо не адзін месяц як зачынены, таму адпаведных водараў і гукаў у наш нумар не паступала (увогуле, гаспадары паводзілі сябе вельмі далікатна; цаню і самаiронію тых, хто ахрысцiў  хостэл «Алькатразам»).

Нярэдкія для Пскова карцінкі з іншых вуліц. Шыльда на правым здымку: «Пскоўская абласная кансалтынгавая кампанія» 🙂

Старажытная сцяна з «Баторавым праломам» і іншымі цікавосткамі, што атачала горад гадоў 500 таму, паціху рассыпаецца…

Затое зюганаўцы не спяць у шапку – выставілі каля сцяны свае стэнды. Апошні раз я бачыў вывешаную для публічнага чытання газету «Правда» гадоў 30 таму: было такое дзіва ў Мінску недалёка ад плошчы Якуба Коласа.

Карацей, калі камусьці ахвота ахутаць сябе настальгіяй – гэта ў горад на Пскаве і Вялікай. Тут, паглядзеўшы на аўтавакзал, дзе ўсцяж лупіцца тынкоўка, на старыя двух-трохпавярховыя будынкі на суседніх вуліцах, прагуляўшыся па кварталах з абцерханымі хрушчоўкамі ў гістарычным цэнтры, наша лаўрэатка пры жаданні магла б напісаць працяг «Часу сэканд-хэнд». А на ўездзе ў Пскоў перад вайсковай часцю (здаецца, там служаць небезвядомыя дэсантнікі) стаіць стэнд са словамі «начальніка зямлі рускай»: маўляў, граніцы Расіі нідзе не канчаюцца… Для кагосьці тое было б яшчэ адной нагодай паразважаць пра агрэсіўныя памкненні пуцінскай РФ; для мяне ж гэта – проста прычына, каб лішні раз пасмяяцца з ідэалагічнай бязглуздзіцы ў нашых суседзяў.

Аёй, дарагія расіяне, вы не можаце планетарый у абласным горадзе давесці да ладу (на фота бачныя далёка не ўсе расколіны ў падмурку і сценах), якая там тысячагадовая імперыя з «глыбінным народам»?

У гэтым падвальчыку месціцца «выставачная зала».

Па-мойму, і ў суворых пскавічоў-«скабароў» не бракуе пачуцця гумару…

Графiці ў розных раёнах горада. Дальбог, я ні пры чым!

Зрэшты, большасць людзей заклапочаная надзённымі праблемамі, і нават у дзень незалежнасці Расіі (мы трапілі ў Пскоў акурат 12 чэрвеня) народных гулянняў са сцягамі – або проста сцягоў на балконах – я не бачыў. Хіба што дзе-нідзе віселі афіцыёзныя палотнішчы… І рыхтаваліся канцэрты самадзейных калектываў.

А яшчэ ў абласным горадзе ёсць музей Леніна, да якога мы не дабраліся. Малады Ільіч жыў у Пскове тры месяцы ў 1900 годзе, займаўся падрыхтоўкай «Іскры»… Што-што, а гэты эпізод у яго жыццяпісе мне блізкі – сам жа выдаваў газетку ў пачатку 2000-х (з яе, аднак, не разгарэлася полымя).

«Я сябе пад Леніным чышчу».

Хіба дзеля той падпольнай газеты, задуманай у Пскове, адна з вуліц завецца «Пляханаўскі пасад» (чаму менавiта «Пляханаўскі», а не Ленінскі, лянота ўдакладняць; мо таму, што вуліца Леніна ў горадзе ёсць, і ганарлівы помнік правадыру на цэнтральнай плошчы, перад Пскоўскім універсітэтам, – таксама). Выглядае ж «пасад» прыкладна так:

Нарэшце, сэрца Пскова – Кром і прылеглы да яго старажытны Даўмонтаў горад. Паміж імі – не больш і не менш як захаб, іначай кажучы, захабень. Гэта ўмацаванне, што мае выгляд калідору, – хітрамудрая пастка для патэнцыйных агрэсараў. Усё гэта рэальна чапляе…

Паміж мурамі можна пасядзець на траўцы, забыць пра мітусню, пагрузіцца ў думкі пра былое і вечнае. Прыгожыя фоткі з розных ракурсаў – тут (вядома, не мае; аўтар зрабіў іх у 2013 г., але, здаецца, з таго часу мала што змянілася).

Спадабалася, што тлумачэнні да карты пададзены не адно па-руску і па-ангельску, а і шрыфтом Брайля. У маскоўскім Крамлі тры гады таму такога не было – тамака налягалі на кітайшчыну.

Ужо на выхадзе. Надакучыла летняя спякота? Абдымі снегавіка!

Звонку муры і вежы крамля чамусьці ўражваюць менш – яны не раз рэстаўраваліся, і нямала ў іх дэкаратыўнасці, штучнасці нейкай… Як пісаў Сяргей Даўлатаў пра 1970-я гады («Запаведнік»): «Наноў атынкаваныя муры крамля навявалі тугу… Крэмль нагадваў вялізных памераў макет». І яшчэ ўспомніўся анекдот, вычытаны ў «іранічнага назіральніка» Вадзіма Зелянкова: «Турыст: “Скажыце, ці праўда, што гэты замак – пятнаццатага стагоддзя?” Экскурсавод: “Не, замак шаснаццатага, а вось царква, якая будуецца побач, будзе пятнаццатага!”»

Блізу ракі Вялікай, даволі-такі бруднай і пахкай, трэба быць гатовым да таго, што разважаць пра вечнае прыйдзецца пад крыкі чаек. Не тое каб у Мінску іх не было, але ў Пскове іх проста безліч, і лямантуюць тыя кірлі на ўсё горла! Паспяхова канкуруючы з галубамі ды вераб’ямі.

Яшчэ адно прыемнае месца ў горадзе – парк Куопіа, нешта кшталту піцерскага Летняга саду, але без статуяў. Там я папросту адпачываў, зусім не думаючы пра фатаграфіі. Каму цікава даведацца пра гісторыю гэтага «фінскага» парка (Куопіа – першы горад-пабрацімец Пскова, ажно з 1966 г.), зазірніце сюды.

Пра адзін нязроблены здымак у раёне парка я-такі шкадую – на беразе Пскавы самотна пасміхалася Грамячая вежа пачатку ХVI ст. Вышыня амаль 30 метраў.

З іншага боку, 12.06.2019 сфоткаў пікет у падтрымку арыштаваных. За пікетоўцам – княгіня Вольга з унукам Уладзімірам (помнік 2003 г.) Пра Мілушкіных раней не чуў; чытайма пра іх тут.

Сталовых у Пскове быццам бы хапае, але тое, што мы там елі, пазітыўных эмоцый не выклікала.

Прынцып «навізны не ўводзіць, старызны не рушыць» у дзеянні.

Супермаркеты – у адрозненне ад цэркваў – трапляюцца не на кожным кроку, і паводле асартыменту саступаюць мінскім.

Аднойчы мы паснедалі ў кафэ з прыемным, як бы французскім антуражам…

Трымае яго чалавек з Вялікіх Лук – гэта райцэнтр Пскоўскай вобласці, як кажуць, адзін з найбольш заможных (В. Лукі выжываюць за кошт прадукцыі мясакамбіната). Агулам жа Пскоўшчына – традыцыйна бедны край, жыхары якога паціху перабіраюцца ў Піцер або яшчэ кудысьці.

Усё ж землякоў тут памятаюць, шануюць. Знаны фізік Ісак Кікоін вучыўся ў Пскове на пачатку 1920-х гадоў, і за гэта яму – бюст! (А на будынку школы ёсць і мемарыяльная дошка.) Пра пушкініста Гордзіна даведаўся ўпершыню, але таксама, напэўна, заслужаны чалавек.

Дэпрэсіўнасць рэгіёна выражаецца і ў тым, што на будынках нярэдка можна ўбачыць трафарэтныя надпісы з прапановамi замаўляць «спайсы» – часам так і пішуць, часам жа юзаюць эўфемізмы тыпу «солі». Тыя самыя людзі запрашаюць на працу «кур’ерам» (тысяча долараў за месяц; удвая вышэйшая за звычайны заробак). Як высвятляецца, упершыню гэтыя аб’яўкі ад наркадылераў з’явіліся ў Пскове пазалетась – з таго часу паліцыя ці то стамілася з імі змагацца, ці то ўвайшла ў долю… Не хацелася б верыць ні ў першае, ні, асабліва, у другое.

Спайсы ў горадзе ёсць, а вось ракаў у гэтым cпакуслівым бары не аказалася… 🙁

Пакідаў горад без асаблівай скрухі, з некаторай палёгкай. Нічога падобнага не адчуваў, калі з’язджаў з Гродна, Магілёва, Пінска, Чарнігава, дый нават Смаленска, які мы наведвалі ў 2013 г. Цяпер сяджу і думаю: так, у куфар са старымі трантамі зазірнуць бывае цікава… раз на пяць, дзесяць гадоў. Вобраз, вядома, не арыгінальны – належыць хіба Андрусю Горвату (праўда, ён параўноўваў з куфрам беларускую вёску, і шукаў там скарбы сярод парахні; я ж скептык, і на скарбы не разлічваю). Іншая асацыяцыя, звязаная ў мяне з Псковам, – святлафор, у якога гараць усе тры агні адразу. Гэта ўжо нешта з Жванецкага.

Яшчэ штрышок: на мяжы з Беларуссю, ля Езярышча, у аўтобус залазілі расійскія памежнікі, правяралі пашпарты пасажыраў. Беларусы ж ад пашпартнага кантролю ўстрымаліся, хаця з улікам распаведзенага вышэй лагічна было б, каб дакументы правяралі менавіта прадстаўнікі больш «дысцыплінаванай» краіны. А папраўдзе, мала сэнсу ў гэткім кантролі пасярод ночы; кантрабандысты й нелегалы ў фірмовых аўтобусах не ездзяць, прабіраюцца цераз мяжу «казінымі сцежкамі». Відаць, без імітацыі бурапеннай дзейнасці ў любімых дзяржорганах– аніяк.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

18.06.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Здымкі аўтара і С. Рубінчык

********************************************************************************

Чем реже удается путешествовать, тем большую ценность приобретает каждое путешествие. В этом году с женой отправились в российский Псков. Увидел немало нового, ну и старого тоже. Еще бы: городу воинской славы свыше 1100 лет, он старше Москвы, Минска, Витебска… На берегу реки Великой, которая течет через Псков, установлены огромные металлические буквы: «Россия начинается здесь» – государство, значит, начинается с их земли. Да что там Россия: «Всем известно, что земля начинается с кремля», писал какой-то придворный советский поэт. И кто возьмется утверждать, что он имел в виду не псковский кремль, aka Кром? 🙂

Внешне город довольно неопрятный, что совсем скоро будет продемонстрировано. Поэтому сперва предполагал назвать этот материал: «Псков как город-хаос». Потом подумал: а если местные обидятся? К чужим обидам я вроде уже и привык, но, по правде говоря, нет у меня оснований делать скоропалительные выводы – находился в Пскове всего два дня и одну ночь. Да и вдруг хаос царит не во всём городе? Так что глубокого анализа здесь не будет; могу только поделиться впечатлениями и ощущениями.

Первое ощущение такое – ремонту в Пскове подлежат не отдельные здания, как в наших городах, а сплошные улицы. Например, улица Льва Толстого, где мы и кинули кости…

В этом шедевре современного зодчества под хостелем долгое время помещался и контактный зоопарк. Правда, зоопарк уже не один месяц как закрыт, поэтому соответствующих ароматов и звуков в наш номер не поступало (в общем, хозяева вели себя очень корректно; ценю и самоиронию тех, кто окрестил хостель «Алькатразом»).

Нередкие для Пскова картинки с других улиц. Вывеска на правом снимке: «Псковская областная консалтинговая компания» 🙂

Древняя стена с «Баториевым проломом» и другими интересными местами, что окружала город лет 500 назад, потихоньку рассыпается…

Зато зюгановцы держат руку на пульсе – выставили у стены свои стенды. Последний раз я видел вывешенную для публичного чтения газету «Правда» лет 30 назад: было такое чудо в Минске недалеко от площади Якуба Коласа.

Короче, если кому-то хочется погрузиться в ностальгию – это в город на Пскове и Великой. Здесь, посмотрев на автовокзал, где сплошь шелушится штукатурка, на старые двух-трехэтажные здания на соседних улицах, прогулявшись по кварталам с обшарпанными хрущевками в историческом центре, наша лауреатка при желании могла бы написать продолжение «Времени секонд-хэнд». А на въезде в Псков перед войсковой частью (кажется, там служат небезызвестные десантники) стоит стенд со словами «начальника земли русской»: мол, границы России нигде не заканчиваются… Для кого-то это было бы еще одним поводом поразмышлять о агрессивных устремлениях путинской РФ; для меня же это – просто причина, чтобы лишний раз посмеяться над идеологической несуразицей у наших соседей.

А-яй, дорогие россияне, вы не можете планетарий в областном городе привести в порядок (на фото видны далеко не все трещины в фундаменте и стенах), какая там тысячелетняя империя с «глубинным народом»?

В этом подвальчике располагается «выставочный зал».

По-моему, и у суровых псковичей-«скобарей» хватает чувства юмора…

Граффити в разных районах города. Честное слово, я ни при чем!

Впрочем, большинство людей озабочены насущными проблемами, и даже в день независимости России (мы попали в Псков как раз 12 июня) народных гуляний с флагами – или просто флагов на балконах – я не видел. Разве что кое-где висели официозные полотнища… И готовились концерты самодеятельных коллективов.

А еще в областном городе есть музей Ленина, до которого мы не добрались. Молодой Ильич жил в Пскове три месяца в 1900 году, занимался подготовкой «Искры»… Что-что, а этот эпизод в его жизнеописании мне близок – сам же издавал газетку в начале 2000-х (из нее, однако, не разгорелось пламя).

«Я себя под Лениным чищу».

Видимо, из-за той подпольной газеты, задуманной в Пскове, одна из улиц называется «Плехановский посад» (почему именно «Плехановский», а не Ленинский, лень уточнять; может, потому, что улица Ленина в городе есть, и гордый памятник вождю на центральной площади, перед Псковским университетом, – тоже). Выглядит же «посад» примерно так:

Наконец, сердце Пскова – Кром и прилегающий к нему древний Довмонтов город. Между ними – не больше и не меньше как захаб, иначе говоря, захабень. Это укрепление, что имеет вид коридора, – хитромудрая ловушка для потенциальных агрессоров.

Всё это реально цепляет… Между стенами можно посидеть на травке, забыть о суете, погрузиться в мысли о прошлом и вечном. Красивые фотки с разных ракурсов – здесь (конечно, не мои; автор сделал их в 2013 году, но, кажется, с тех пор мало что изменилось).

Понравилось, что пояснения к карте даны не только по-русски и по-английски, а и шрифтом Брайля. В московском Кремле три года назад такого не было – там налегали на китайщину.

Уже на выходе. Надоела летняя жара? Обними снеговика!

Снаружи стены и башни кремля почему-то впечатляют меньше – они не раз реставрировались, и немало в них декоративности, искусственности какой-то… Как писал Сергей Довлатов про 1970-е годы («Заповедник»): «Вновь оштукатуренные стены кремля наводили тоску… Кремль напоминал громадных размеров макет». И еще вспомнился анекдот, вычитанный у «иронического наблюдателя» Вадима Зеленкова: «Турист: “Скажите, правда ли, что этот замок – пятнадцатого века? Экскурсовод: “Нет, замок шестнадцатого, а вот церковь, которая строится рядом, будет пятнадцатого!”»

Близ реки Великой, довольно-таки грязной и пахучей, нужно быть готовым к тому, что рассуждать о вечном придется под крики чаек. Не то чтобы в Минске их не было, но в Пскове их просто множество, и вопят те птички во всё горло! Успешно конкурируя с голубями и воробьями.

Еще одно приятное место в городе – парк Куопио, что-то вроде питерского Летнего сада, но без статуй. Там я попросту отдыхал, совершенно не думая о фотографиях. Кому интересно узнать об истории этого «финского» парка (Куопио – первый город-побратим Пскова, аж с 1966 г.), загляните сюда.

Об одном несделанном снимке в районе парка я-таки жалею – на берегу Псковы одиноко усмихалась Гремячья башня начала XVI в. Высота около 30 метров.

 

С другой стороны, 12.06.2019 сфоткал пикет в поддержку арестованных. За пикетчиком –  княгиня Ольга с внуком Владимиром (памятник 2003 г.) Про Милушкиных раньше не слышал; читайте о них здесь.

Столовых в Пскове вроде бы хватает, но то, что мы там ели, позитивных эмоций не вызвало.

Принцип «новизны не вводить, старизны не рушить» в действии.

Супермаркеты – в отличие от церквей – попадаются не на каждом шагу, и по ассортименту уступают минским.

Однажды мы поели в кафе с приятным, как бы французским антуражем…

Держит его человек из Великих Лук – это райцентр Псковской области, как говорят, один из наиболее состоятельных (В. Луки выживают за счет продукции мясокомбината). В целом же Псковщина – традиционно бедный край, жители которого потихоньку перебираются в Питер или еще куда-то.

Все же земляков здесь помнят, ценят. Известный физик Исаак Кикоин учился в Пскове в начале 1920-х годов, и за это ему – бюст! (А на здании школы есть и мемориальная доска.) Про пушкиниста Гордина узнал впервые, но тоже, наверное, заслуженный человек.

Депрессивность региона выражается и в том, что на зданиях нередко можно увидеть трафаретные надписи с предложениями заказывать «спайс» – иногда так и пишут, иногда же юзают эвфемизмы типа «соли». Те самые люди приглашают на работу «курьером» (тысяча долларов в месяц; вдвое выше обычного заработка). Как выясняется, впервые эти объявки от наркодилеров появились в Пскове в позапрошлом году – с тех пор полиция то ли устала с ними бороться, то ли вошла в долю… Не хотелось бы верить ни в первое, ни, особенно, в другое.

Спайсы в городе есть, а вот раков в этом завлекательном баре не оказалось… 🙁

Покидал город без особой грусти, с некоторым облегчением. Ничего подобного не испытывал, когда уезжал из Гродно, Могилева, Пинска, Чернигова, да даже из Смоленска, который мы посещали в 2013 г. Сейчас сижу и думаю: да, в сундук со старым барахлом заглянуть бывает интересно… раз в пять, десять лет. Образ, конечно, не оригинальный – принадлежит вроде бы Андрею Горвату (правда, он сравнивал с сундуком белорусскую деревню, и искал там сокровища среди трухи, я же скептик, и на клады не рассчитываю). Другая ассоциация, связанная у меня с Псковом, – светофор, у которого горят все три огня сразу. Это уже что-то из Жванецкого.

Еще штришок: на границе с Беларусью, у Езерища, в автобус залезали российские пограничники, проверяли паспорта пассажиров. Белорусы же от паспортного контроля воздержались, хотя с учетом изложенного выше логично было бы, чтобы документы проверяли именно представители более «дисциплинированной» страны. Правду говоря, мало смысла в таком контроле посреди ночи; контрабандисты и нелегалы в фирменных автобусах не ездят, пробираются через границу «козьими тропами». Но, видимо, без имитации бурной деятельности в любимых госорганах – никак.

Вольф Рубинчик, г. Минск

Примечание переводчика: в русском тексте нет указаний на гиперлинки (на слове “здесь” и ряд др.). Если интересно, смотрите  в белорусском оригинале.

Опубликовано 18.06.2019  15:47

Вспоминает Натан Вершубский

Узник Сиона Натан Вершубский: адвокат Виктор Медведчук подставил меня в 1985-м

Один из последних узников совести в СССР, осужденный за «кражу» книг из синагоги на Подоле, автор рассказов, получивший известность под псевдонимом Абраша Лукьяновский, раввин Натан (Носон) Вершубский выступил по приглашению главного раввина Киева и Украины Якова Дова Блайха на месте «преступления» — в Главной синагоге Киева. О соблюдении шабата в советском вузе, стукачах в кипах и операх в погонах, аресте и следствии, подставе от адвоката — Виктора Медведчука — и вмешательстве в судьбу узника Маргарет Тэтчер — в эксклюзивном интервью для «Хадашот».

— Рав Носон, как мальчик из московской интеллигентной семьи (отец — журналист, мама — инженер) стал «религиозным мракобесом»?

— Мои светские друзья о таких, как я, обычно говорят: «ударился в религию», почему-то считая, что к вере приходят лишь в поисках выхода из сложной жизненной ситуации. Но у меня было счастливое детство — я просто хотел исправить историческую несправедливость, восстановить прерванную еще отцами и дедами связь.

— И деды — в широком смысле этого слова — стремления не оценили? 

— В семье шла война по этому поводу. В свое время папа ушел на фронт добровольцем, обманув военкомат и приписав себе четыре месяца, которых ему не хватало до 16-ти. Оказался на передовой, дошел до Берлина, где его — уже 18-летнего — призвали на срочную службу. Бабушка написала Ворошилову — не помогло, еще три года отслужил в Германии.

Когда вернулся — вся грудь в орденах — мог поступать куда угодно, — ветеранов принимали без экзаменов. Выбрал филфак, мечтая стать журналистом, — и таки стал им. Но потом запретил нам — своим детям — идти по гуманитарной стезе. Я, впрочем, математику всегда любил, учился в физматшколе при МГУ, побеждал на олимпиадах по физике и математике, поступил в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ).

Мы спорили ночи напролет, отец был агностиком и убежденным коммунистом, но ничего не мог поделать с моей убежденностью и отчасти сам был в этом виноват — он с младых ногтей приучал меня к самостоятельности. Я с очень раннего возраста ездил в транспорте, папа учил меня всему — от правил выживания зимой в лесу до выбора друзей. И теперь не мог меня переспорить, когда я сам выбрал этот путь.

В кругу семьи, нач. 1970-х В 16 лет

— Одно дело — внутреннее сопротивление, синагога по праздникам, самиздат по ночам и иврит по самоучителю, и другое — практическое соблюдение заповедей. Как это совмещалось с учебой в советском вузе?  

— Непросто. Поскольку перед каждой субботой я должен был брать больничный в поликлинике МИИТ, то разработал свой метод имитации гипертонического криза. Простое самовнушение.

— И всегда по субботам?

— Старался, конечно, варьировать — иногда приходил в четверг. Это выручило меня, когда, в начале 1980-х, нависла угроза исключения из института, и я сыграл на опережение, взяв академический отпуск по состоянию здоровья.

— А за что исключить-то хотели?

— По совокупности. Во-первых, было известно, что я хожу в синагогу. Во-вторых, активно вербовал аудиторию для друга — Илюши Когана, который готовил прекрасные лекции по иудаизму для начинающих. Я приводил ему десятки людей — стояли в коридоре, стульев не хватало, и об этом тоже знали.

Был еще один грех. Я обнаружил кладезь еврейской литературы в Московской исторической библиотеке, куда пускали лишь историков и студентов профильных факультетов. И, благодаря ходатайству с кафедры общественных наук, стал завсегдатаем — для конспирации брал полдюжины книг, среди них лишь одну на еврейскую тему. Потом через ту же кафедру получил доступ в спецхран, где были и Еврейская энциклопедия, и «История евреев» Греца, и множество дореволюционных изданий. Полгода я оттуда не вылезал, пока в ректорат не пришло письмо от директора библиотеки со списком всех заказанных мной еврейских книг — именно еврейских, а не взятых для отвода глаз. Это был скандал. Исключали за гораздо меньшее.

— Как реагировали сокурсники, преподаватели?

— Некоторые приятно удивили. Помню, предстоял экзамен по высшей математике — «вышке», которого все боялись как огня. Преподаватель Григорий Иванович Макаренко — украинец из-под Полтавы по прозвищу Паче Чаяния. Захожу в аудиторию, Макаренко поднимает голову: «Дверь заприте, будь ласка…». И продолжает: «Вызвал меня вчера проректор Носарев. Знакомы с ним? Вижу — знакомы… Так вот велел мне поставить вам двойку. Я порядочный человек — делать этого не буду. Давайте зачетку, ставлю четыре. Позовите следующего, будь ласка…».

Гебэшника Носарева я знал прекрасно, у него был зуб на меня еще с тех пор, как этот чекист, по прозвищу Мюллер, увидел меня с магендавидом на шее. Но Макаренко оказался человеком каких один на миллион.

Профессор Григорий Макаренко

Ошибался я и в отношении нашего комсорга Сени, которого обходил за километр. В критической ситуации, когда меня хотели выгнать из института, этот парень с классической еврейской внешностью и фамилией встал и заявил, что комсомольская организация знает Вершубского только с хорошей стороны и не будет ходатайствовать об исключении. Я узнал об этом спустя много лет и был поражен…

— Вы — коренной москвич, но сели за «кражу книг» из синагоги на Подоле. Что привело в Киев в феврале 1985-го?   

— Начнем с того, что и мой дед-сапожник, и бабушка — киевляне, переехавшие в Москву в 1925-м. А я в Украине по еврейским делам бывал довольно часто. Мы в Москве были в те годы счастливчиками — нам было у кого учиться — во-первых, оставались еще старики, во-вторых, раз в две недели приезжали иностранцы. Была налажена целая система — люди из Лондона или  Манчестера, Нью-Йорка или Балтимора давали уроки иудаизма, привозили книги, тфилин, кошерный сыр, в конце концов. Дальше Москвы они редко выбирались, поэтому я и мои друзья чувствовали, что должны делиться этими знаниями. Тем более, что, будучи студентом МИИТ, я имел право на бесплатный проезд. Одни ездили в Прибалтику, другие — в Питер, а я выбрал украинское направление.

Да и невесту я нашел тоже в Киеве. Спустя год после свадьбы Марина была на девятом месяце беременности — и мы решили навестить ее родителей, живших на Сырце, — это была последняя возможность до родов. К тому же родители жены тоже начинали соблюдать, и им требовалась наша помощь. Так что я использовал отгулы, заработанные на овощной базе, и мы приехали.

Первым делом надо было поставить хупу тестю и теще, которые были женаты 25 лет. Для этого нужен миньян, а где собрать в Киеве десять соблюдающих евреев? Старики на подпольную хупу не пойдут — боятся. Значит, надо объехать всех сионистов, отказников, учителей иврита — тем и занимался.

— И где же вас взяли?

— Прямо у калитки синагоги. Только я вышел, два молодца, стоявшие у белой «Волги» с гэбэшными номерами, подхватили меня под руки и привезли на Владимирскую, 33. А потом целый день думали, что мне пришить. Идеи были разные. Грозились провести обыск в московской квартире и найти антисоветскую литературу. Я честно признался, что всю антисоветскую литературу из дома давно вывез. «А мы найдем», — услышал в ответ.

Здание КГБ УССР на Владимирской, 33

Как раз шла череда посадок — каждый месяц брали кого-то из религиозных евреев. Одного — это было в Самарканде — посадили за то, что он якобы избил председателя религиозной общины чайником по голове. На самом деле он преподавал детям традицию — это, действительно, было серьезно. У другого при обыске нашли пистолет «Вальтер» и патроны к нему — нашли сразу, видно знали, где искать, в отличие от хозяина, видевшего пистолет первый раз в жизни. К третьему — нынешнему спикеру Кнессета  Юлию Эдельштейну — пришли с обыском и, обнаружив благовония для авдалы, арестовали за хранение наркотиков. Пожилого киевлянина-еврея арестовали за избиение шести милиционеров в каком-то провинциальном городе, если не ошибаюсь, Новоград-Волынском, куда он приехал на могилу тестя. На что уж мне обижаться?

— Вы понимали, что этим может кончиться, были готовы к тому, что придется сесть?

— Абсолютно нет. Отец предупреждал: «Посадят», но я ему не верил. А верил в два мифа, рухнувших в момент ареста. Первый миф — сажают, мол, крупную рыбу, а я мелочь — с иностранными корреспондентами не встречаюсь, пресс-конференций не даю, петиций не подписываю, просто изучаю и преподаю Тору. Второй миф — о том, что людей запугивают, прежде чем взять, вызывают в ГБ, предупреждают о последствиях и т.д. Так тоже бывало, но не в моем случае.

— Насколько я понимаю, кто-то должен был дать на вас ложные показания, и их дали…  

— Именно так. Сейчас при входе в синагогу мы видим мраморные доски с именами спонсоров, а тогда красовалась одна крупная надпись — НАШ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Председателем был в те годы Мейше Пикман. Еще в Москве Липа Мешорер — сам в прошлом киевлянин, зная о том, что я езжу в Киев, предупреждал:  «Мейше — мусор еще с довоенных времен, у него руки по локоть в крови».

Впрочем, с Пикманом я не общался, а говорил с его замом — Мильманом. И когда в ГБ решили судить меня за кражу книг из синагоги, они просто привезли этих двух джентльменов и в соседнем кабинете при открытых дверях диктовали им текст заявления — я это слышал. Они написали все, что им велели: мол, я спрашивал, можно ли взять книги, они ответили, что нет, а я все равно их вынес. Надо понимать, что тогда во всех синагогах Советского Союза чердаки и подвалы были завалены старыми еврейскими книгами, свезенными детьми и внуками соблюдавших евреев — дома они были не нужны, эти буквы никто уже не помнил. В синагоге на Подоле они просто лежали на скамейках, на полу, на подоконниках — их ели крысы и на них гадили голуби — Мильман меня просил, забирай, что тебе нужно.

Cинагога на Подоле. В центре – председатель общины Пикман, справа – заместитель Мильман

Но если нужно посадить, то благовония превращаются в наркотики, под книжным шкафом находят «Вальтер», а пенсионер-еврей, как Шварценеггер, дубасит шестерых милиционеров. В моем случае четыре книги, найденные в сумке, оказываются украденными из киевской синагоги.

В суде (меня уже обрили, а до ареста я был с бородой) я спрашиваю Пикмана: «Вы меня помните, это я к вам подходил?»

— Да!

— А я был с бородой или без?

— Как в протоколе написано, так и есть.

— И все же, ответьте на мой вопрос.

— Я отказываюсь отвечать!

И судья удовлетворяет его отказ ответить. А мы с ним даже не знакомы, я говорил только с Мильманом, который не явился в суд по болезни…

— Вы простили этих людей?

— Даже не знаю, уместно ли говорить о прощении… На этих несчастных стариков было жалко смотреть — я не считал их врагами. Они стали лишь инструментом, не будь их — меня бы все равно посадили.

Я был сегодня в том суде — сейчас это Подольский районный суд на улице Хорива. А тогда уже после процесса какой-то сокамерник-урка, знавший на идише больше слов, чем я, сказал, что в этом зале судили Бейлиса… Хотя Википедия это не подтверждает.

— Адвокатом по вашему делу был очень известный ныне в Украине человек Виктор Медведчук. Какое он производил впечатление?  

— Мои родственники, разумеется, искали адвоката. Но все, к кому они обращались, узнав, что дело находится под контролем КГБ, наотрез отказывались меня защищать. Бабушка моей жены — в прошлом член Верховного суда УССР — сохранила связи в этой среде, но и ей отказывали. Отец нашел в Москве хорошего и смелого адвоката, который готов был взяться за мое дело, но честно предупредил, что ему просто не дадут доехать до Киева — вплоть до того, что поезд сойдет с рельс.

Пока кто-то не подсказал, мол, есть в Киеве один адвокат — сам капитан КГБ, но за такие дела берется. В результате, обратились к Медведчуку. Ни на что, он, разумеется, повлиять не мог, да и адвокат был никакой. Я сам, сидя в камере, штудировал УК СССР — и этим зарабатывал — за дневную пайку сахара составлял прошения зэкам, жалобы прокурору по надзору, требования о пересмотре дела и т.д. Точно так же я сам подготовил вопросы к экспертам по моему делу, оценившим «украденные» книги в 700 рублей, хотя они не могли прочесть, что там написано.

Ул. Хорива, 1980-е годы. Фото: starkiev.com

Медведчук не задал экспертам ни одного вопроса. Правда, каждый раз, приходя ко мне в Лукьяновскую тюрьму, он проносил в кармане рубашки кошерную шоколадку, упаковочку кошерного сыра и письмо от жены — хотя делать это был не обязан, в СИЗО письма запрещены.  Ничего мы с ним во время этих встреч не обсуждали — он ждал, пока я съем шоколадку, чтобы забрать обертку, и напишу ответное письмо  жене.

Впрочем, одну подлость он таки совершил. Несмотря на все его уговоры, я отказывался  признавать вину. А он настаивал — признаете вину — я подам на помилование. Уже в суде, когда я сидел в подвале в клетке для подсудимого в перерыве между заседаниями, Медведчук передал мне, мол, отец считает, что я должен признать вину. Контактов с отцом у меня не было, он вообще с трудом попал в зал заседаний. Когда зал открыли в 9 утра, все места уже были полностью заняты студентами юрфака. Открытый судебный процесс, на который в реальности никого не пускают. Папа предъявил паспорт — судят моего сына. Тогда одного студента отозвали, и мой отец занял его место.

В тот день Медведчук и передал мне просьбу отца. Поэтому, когда заседание возобновилось, я заявил о частичном признании вины. Уже после освобождения, услышав об этой истории, отец сделал большие глаза: «Я вообще никогда с твоим Медведчуком не разговаривал. И никогда бы не указывал, что тебе признавать, а что нет». Эту подлость я адвокату не простил. А в остальном он был просто почтальоном, приносившим мне шоколадки и письма от жены — в ходе следствия я съел две шоколадки и два ломтика сыра.

 Вначале прокурор требовал восьми лет лишения свободы, что за хищение четырех книг — даже очень ценных — все-таки перебор. И вдруг, на следующем заседании он с той же убежденностью просит всего два года. Что произошло? 

— В ГБ меня с самого начала склоняли к сотрудничеству. Когда только привезли на Владимирскую, то в обмен на согласие стучать вообще предлагали отпустить без протокола. После передачи дела в суд обещали два года (и освобождение через год) за подпись под документом о сотрудничестве. Откажешься — получишь свои восемь лет и выйдешь инвалидом… А у меня сын родился во время следствия. Я, тем не менее, отказался.

Все в руках Всевышнего. Через два года людей, предлагавших мне стучать, уже не было в живых, они — два опера и их начальник — погибли в ходе крушения теплохода «Адмирал Нахимов». А еще через пять лет не стало и той страны, безопасность которой они так рьяно от меня защищали.

С первенцем на руках Постер с требованием освобождения узника Сиона Вершубского, сер. 1980-х 

Существовало два способа борьбы за освобождение политзаключенных. Шумный: демонстрации, петиции, пикеты, воззвания — я просил обойтись без этого. И был путь тихой дипломатии. Он и сработал, правда, цепочка вышла достаточно длинной. Некий американский еврей-бизнесмен, летевший транзитом через Москву, узнал от друзей о моем деле, позвонил своему раввину в Балтимор, тот дернул кого-то еще — в результате раввин Манчестера встретился с главным раввином Великобритании лордом Якобовицем, который на приеме у королевы передал премьер-министру Маргарет Тэтчер список из восьми религиозных евреев, арестованных в последнее время в СССР. Я шел под седьмым номером.

Через какое-то время Тэтчер на встрече с Горбачевым передала ему этот список — никого не выпустили, но участь всех была значительно смягчена. Много лет спустя, листая свое дело, я обнаружил письмо от Генерального прокурора СССР Рекункова в Киев с указанием требовать в деле Вершубского двух лет лишения свободы, а не восьми. Соответственно, на следующее утро прокурор озвучил вказивку, а в политических процессах судья в точности удовлетворял требование прокуратуры. Как судили уголовников? Если статья предполагала от года до трех, и это первая ходка — давали два года. С политическими это не работало. Ни характеристика (а у меня, как ни странно, была хорошая характеристика с места работы), ни новорожденный ребенок ни на что не повлияли, хотя Медведчук пытался делать на это упор.

— Как вам сиделось?

— Я был мальчик-одуванчик из интеллигентной семьи, и вдруг — бац. Урки, блатные — статья-то уголовная. Дела тогда помечали — красная полоса в одну сторону — «склонен к побегу» (так называемый склонник), полоса в другую сторону — дело на контроле КГБ. Таких людей старались не держать в одной камере, постоянно переводили, в оперчасти боялись разлагающего влияния на других зэков. Поэтому, хотя по правилам я должен был сидеть с первоходами, в следственной тюрьме соседствовал с кем угодно — и с ворами в законе, и даже один день со смертником.

— Удалось сохранить себя?

— Я видел многих сломавшихся людей — это трудно понять тем, кто не сидел. И пришел к выводу, что эти два года в тюрьме помогли мне не сломаться и после освобождения.  Крамольная мысль иногда закрадывается — отправь эти гэбэшники меня в 1985-м не в Лукьяновскую тюрьму, а в израильскую иешиву — учить Талмуд — это не стало бы столь хорошей школой. Тюремный опыт дал мне сильную закалку. В книге я пишу о двух вещах, позволивших не сломаться. Во-первых, письма с воли. Люди, получавшие много писем, реже ломались. Как и люди религиозные. Те, кто имел связь со своими и связь со Своим. Когда человек чувствует, что он здесь не просто так, что Всевышний ведет его. В самые тяжелые моменты я думал, что оказался здесь по воле Всевышнего, и он знает, сколько я смогу вынести. Так и оказалось…

Беседовал Михаил Гольд

«Хадашот»,  №5, май 2019, ияр 5779        

Опубликовано 23.05.2019  15:58

Деградация белорусской науки…

Деградация белорусской науки: меньше учёных, больше менеджеров

За постсоветский период численность занятых в науке сократилась почти вдвое

Георгий Шкловский, 13 мая 2019, 15:54 — REGNUM

«В 2018 году 27,4 тыс. человек в 455 организациях занимались научными исследованиями и разработками»,сообщил 3 мая Национальный статистический комитет Белоруссии. Данные официальной статистики позволяют примерно оценить в ретроспективе темпы деградации интеллектуального потенциала бывшей советской республики за период «незалежнасци».

По данным Белстата, в прошлом году численность обучающихся аспирантов составила 5,4 тыс. человек. Аспирантуру окончили 857 человек, стали кандидатами наук 489 человек. В докторантуре обучались 572 человека, окончили её 69 человек, стали докторами наук 50 человек.

«Структура персонала, занятого научными исследованиями и разработками, в последние годы практически неизменна: исследователи — 65%, техники — 6,2%, вспомогательный персонал — 28,8%, — отметили в статкомитете. — Пятая часть всех исследователей имеет ученую степень: доктора наук — 626 человек, кандидата наук — 2829 человек». Среди исследователей женщины составили около 40% (доктора наук — 19,2% и кандидаты наук — 40,5%), а также 22,6% от общего числа исследователей были в возрасте до 29 лет включительно. В профессиональной структуре научных кадров преобладали специалисты в области технических и естественных наук. «Белорусские научные разработки успешно внедряются в машиностроении, приборостроении, энергетике, информационных технологиях, микробиологии, медицине, фармацевтике и других сферах, что свидетельствует о высоком уровне подготовки кадров», — проинформировал Белстат.

Здание Президиума Национальной академии наук в Минске

Даже если сравнивать с «лихими девяностыми», нынешняя ситуация говорит не в пользу политики, вот уже четверть века проводимой Александром Лукашенко. За последнее десятилетие прошлого века финансирование белорусской науки было сокращено в четыре раза, численность занятых в науке снижена до примерно 44 тыс. человек. В то же время стала резко наращиваться численность чиновников — в том числе в системе минобразования — а также нагрузка на профессорско-преподавательский состав вузов. Высшее образование стало переводиться на коммерческую основу, и уже в первые годы XXI века оно стало преимущественно платным.

За 90-е — начало 2000-х расширилась заочная форма обучения — вынужденная мера послевоенных лет, когда в силу объективных причин был острый дефицит доцентов и профессоров. Тогда требовалось ускоренными темпами подготовить максимально возможное количество специалистов, что не могло не сказываться на качестве. За профессорскую кафедру становились вчерашние аспиранты, читавшие «фондовые лекции» — написанные профессорами для озвучивания перед вчерашними фронтовиками и тружениками тыла. Во многих белорусских вузах такие лекции читаются до сих пор, как инновации преподносятся трансляции записанных лекций — фактически просмотр с возможностью конспектирования без возможности непосредственного общения с наставником.

Средняя зарплата в Белоруссии — среди самых низких в Европе. Показатель средней зарплаты занятых в науке и образовании Белстат учитывает в целом и общем, деля сброшенные в общий котёл нищенские зарплаты преподавателей (ассистентов) и доцентов с огромными по местным меркам зарплатами проректоров (как правило, в вузе их около пяти) и «пилящих» бюджет малозаметных работников пресловутых временных научных коллективов. К примеру, на разработку так называемой государственной идеологии из бюджета были выделены миллиарды, освоенные узкой группой лиц.

Не столько из-за злонамеренности соискателей учёных степеней и званий, сколько по объективным причинам в Белоруссии процветает банальный плагиат, пресловутые мелкотемье и мелкотравчатость. Даже беглый взгляд на темы защищённых диссертаций позволяет сделать вывод об их бесполезности для мировой науки. Однако это лишь часть проблемы, которая могла бы касаться конкретного «специалиста» или коллектива, если бы такие кадры не вмешивались в написание учебных программ и учебников, не выступали в качестве экспертов и не занимались другой деятельностью, где их участие приводит к катастрофическим последствиям.

В качестве примеров уместно привести Госкомитет судебных экспертиз, Следственный комитет и мининформации, где привлечение откровенно некомпетентных лиц к производству экспертиз и экспертных заключений выливается в шокирующие европейскую общественность запреты и годы лишения свободы для активистов гражданского общества. Прекрасно иллюстрируют состояние белорусской науки институты истории и философии НАН Белоруссии: в первом занимаются краеведением, а во втором — рефлексией на давно утратившие актуальность частные вопросы.

За весь постсоветский период белорусская наука не дала миру ни одного выдающегося учёного даже европейского масштаба. Нобелевскую премию смогла получить лишь Светлана Алексиевич, и это был громкий скандал, опустивший уровень самой премии. Белорусские вузы по-прежнему пребывают в аутсайдерах глобальных рейтингов, не имея при созданной ситуации шансов догнать не самые известные азиатские и африканские университеты. Индекс цитирования белорусских учёных чрезвычайно низок.

Наука и образование в Белоруссии поставлены на коммерческую основу по всем правилам латиноамериканской модели капитализма, которую почему-то называют «рыночным социализмом» или «белоруской моделью». Никто толком не может объяснить, что такое «рыночный социализм» — как и то, почему при отсутствии государственной идеологии почти две пятилетки её основы изучаются в белорусских вузах с выдачей дипломов по специальности «идеолог».

Нагрузка на преподавателей вузов за последнюю четверть века увеличена почти вдвое при том, что они остаются среди самых низкооплачиваемых категорий так называемых трудовых ресурсов (зарплата на ставку не дотягивает до $200 в эквиваленте). В результате, чтобы элементарно выжить, преподаватели ищут приработок, берут дополнительную нагрузку и рассматривают диссертацию не как результат научного исследования, а как оформление «хлебной карточки».

Впрочем, и у кандидата наук с учёным званием доцента в должности доцента кафедры зарплата на ставку ниже, чем в среднем по республике и почти в два раза ниже, чем у таксиста. Зарплата научного сотрудника белорусского НИИ сопоставима с зарплатой разнорабочего и кондуктора. Зато средние зарплаты госуправленцев и милиционеров почти в два раза выше средней по республике, что как бы намекает на приоритеты так называемой белорусской модели развития.

Динамика количественных показателей, позволяющих судить о темпах деградации белорусской науки и образования в Белоруссии, представлена в сборнике Белстата «Наука и инновационная деятельность в Республике Беларусь, 2018». В нём за период с 2011 года отражены сокращения численности занятого научными исследованиями и разработками персонала, охвата населения образованием, расходов на образование и зарплат работников данной сферы в соотношении со средней зарплатой, а также другие негативные тенденции, позволяющие сделать однозначный вывод об отсутствии позитивного будущего у проекта «Республика Беларусь».

Из этого сборника можно узнать, что, по данным Европейского инновационного табло (EIS-2018), выпуск аспирантов и докторантов в Белоруссии почти в три раза меньше, чем в Бельгии и Норвегии, почти в два раза — чем в Люксембурге и Хорватии, более чем в пять раз — чем в Дании. В этом рейтинге Белоруссия намного уступает даже Исландии и немного — постюгославской Македонии.

Доля МСП (малые и средние предприятия – belisrael), участвующих в совместных инновационных проектах, в общем числе обследованных организаций составила 0,5% в Белоруссии, 20,5% в Австрии, 28,6% в Бельгии. По этому показателю Белоруссия занимает последнее место — даже на Украине при Порошенко этот показатель составлял 1,5% (второе место с конца).

Доля расходов на НИОКР в коммерческом секторе в Белоруссии, по данным сборника Белстата, составляла 0,4% в ВВП, в Бельгии — 1,73%, в Германии — 2%, в Эстонии — 0,66%. При этом следует учитывать, что под научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими работами в белорусских отчётах может пониматься не то же самое, что и в немецких. Ситуация напоминает расчёт инфляции тем же Белстатом по исходным данным, которые рядовым белорусам представляются нереально заниженными.

В начале этой публикации процитирован отчёт Белстата с упоминанием 455 организаций, выполнявших научные исследования и разработки в 2018 году. В 2011 году таких организаций насчитывалось 501. Численность занятого научными исследованиями и разработками персонала сокращена с 31,194 тыс. человек (2011 год) до 27,4 тыс. человек (2018 год).

С 2011 года сокращена численность исследователей, заметно упало присутствие среди них обладателей докторских и кандидатских степеней. Резко сократилась численность студентов — при упоминании об этом власти кивают на «демографическую яму», предпочитая не замечать отток белорусов в иностранные вузы и совершенно иные показатели, например, Словении, где иностранных студентов намного больше, чем отечественных, — из-за качества образования.

Чем дольше Белоруссия будет пребывать в искусственном разделении, чем сильнее «белорусизаторы» её будут отдалять от России — тем сильнее будут проявлять себя тенденции деградации, тем в больший упадок будут приходить учреждения образования и науки. Подлинной науки будет становиться всё меньше, знания будут заменяться мифами о «возрождении» и якобы прекрасных перспективах, которым, как свидетельствует статистика, не суждено стать позитивной объективной реальностью.

Источник

Комментарий политолога

Со многим в «диагнозе», который поставил постоянный автор агентства «Regnum», увы, следует согласиться, хотя исходные данные не вполне точны. К примеру, я не стал бы однозначно утверждать, что в институте истории Национальной академии наук «занимаются краеведением». Уровень исследований там разный, но, скажем, школа археологов достаточно крепка, да и в иных отделах не так уж много «случайных» людей.

Вообще, о проблемах белорусской науки и образования говорилось за последние годы не раз; присоединялся к этим разговорам и я. Например, замечал в 2017 г., что количество учёных в Беларуси в 2011–2016 гг. снижалось примерно на тысячу в год… Что в бюджете РБ на 2018 г. доля расходов «на науку» по-прежнему составляла менее 1% (и даже не достигала скромного показателя 2011 г. – 0,7%). Собственно, об инновационном потенциале страны и перспективах внедрения научных разработок почти всё рассказывает табличка из упомянутого Г. Шкловским статистического сборника (с. 33):

Итак, желания что-то патентовать в Беларуси у изобретателей и рационализаторов в 2010-х годах было всё меньше. Да и четыре пятых местных организаций предпочитают работать по старинке – «без изотопов», как говаривал Анискин в популярном советском фильме.

Вместе с тем рецепт, который предлагает автор – воссоединение, если не «слияние в экстазе» с Россией – вряд ли полезен, хотя бы потому, что и у наших восточных соседей с наукой и образованием огромные проблемы.

Разумеется, чему-то можно поучиться у россиян; к примеру, я не вижу сейчас в Беларуси политологов уровня Екатерины Шульман. Однако наивно полагать, что в РФ у администрации существенно лучше отношение к преподавателям и исследователям (возможно, за исключением тех, кто работает на военно-промышленный комплекс). Ряд вопиющих фактов и оценок приведены, в частности, в открытых письмах профессора Саратовского госуниверситета Веры Афанасьевой и преподавателя из Москвы Ирины Канторович. По мнению четырёх сотен российских учёных, высказанному в декабре 2017 г., в их стране «создана громоздкая и неработающая система управления наукой».

«Покупка» учёных степеней влиятельными людьми – по-прежнему обычное дело в России, несмотря на все усилия «Диссернета». Доктрины, имеющие отдалённое отношение к научности, наступают, и априори даже более активно, чем в Беларуси. Общеизвестный факт – защита министром культуры РФ сомнительной по форме и содержанию докторской диссертации. В Беларуси, при всех идеологических извращениях, политики не так нахально «юзают» научные регалии; во всяком случае, А. Лукашенко не выдаёт себя за кандидата наук, как один небезызвестный российский деятель.

Короче говоря, ни к чему тушить пожар бензином. Если что-то и поможет белорусской науке, то реальная, а не фейковая либерализация экономики наряду с ликвидацией правового нигилизма, ведущего к несправедливому распределению средств и засилью бюрократов (ладно бы менеджеров!). Смею надеяться, что общество ещё способно реализовать эти задачи – конечно, по существу они имеют политический характер.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 14.05.2019  22:17

Отклик от сотрудника минского НИИ (перевод с бел.)

Да, материал «Регнума» не совсем правдивый. Президент уже несколько лет как повысил заработки представителям академической науки, и понемногу действие его указа распространяется на НИИ (правда, всё время звучат угрозы забрать деньги назад).

«Изобретателей и рационализаторов» сейчас действительно меньше, чем в СССР, но у восточной соседки проблема та же (поэтому там и спутники падают). Впрочем, и в США дела с космической отраслью обстоят не намного лучше – немного преувеличу, но если бы не Илон Маск, всё было бы безнадёжно… Другое дело, что с написанным о белорусской школе (начальной, средней и высшей) по большей части надо согласиться. Хотя, опять-таки, многие проблемы общие для всего СНГ, и если уж объединяться, то с Финляндией 😉

Где-то ближе к середине 2000-х нашему НИИ было сказано, чтобы наши темы не разрабатывались дольше, чем 2 года. Ничего фундаментального в таких рамках выполнить, конечно, нельзя. Опять-таки, мелкотемье, плагиат действительно присутствуют в Синеокой, но она и в этом не «белая ворона»…

Вот как-то так. 

Пётр Резванов 

15.05.2019  22:36

 

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (115)

Дзень добры – калі добры! Зноў адказам на мае прапановы, шпурнутыя ў сеціва тры тыдні таму, служыць жалезабетоннае маўчанне. Я ж яшчэ асобна тром дэпутаткам напісаў, каб супраціўляліся датэрміноваму роспуску парламента, – нуль рэакцыі. «Затое» знаны палітаглядальнік не знайшоў лепшага, чым запэўніць публіку, што «Парламенцкія выбары ў лістападзе зручныя і для ўладаў, і для апазіцыі. Верагодны каляндарны план гэтай кампаніі на рэдкасць камфортны… і збор подпісаў, і агітацыя прыпадаюць не на марозныя і апалітычныя калядныя канікулы, не на спякотнае лета, а на яшчэ цёплую і сытую восень» (12.05.2019).

Пакіну за дужкамі рэмарку пра цёплую і сытую восень (адкуль П. Быкоўскаму вядома, што чакае Беларусь праз паўгода?) Проста зафіксую: пасля пары сутак на Акрэсціна ў жніўні 2018 г. П. Б. разважае ў катэгорыях «камфорту» там, дзе гэта гучыць дужа фальшыва… Ну, выкацім гіпербалу: чарговую партыю іншадумцаў вязуць у канцлагер – а тут «альтэрнатыўны» журналіст пачынае радавацца таму, што крэслы ў вагонах гэтым разам мякчэйшыя і туалеты чысцейшыя.

Яшчэ раз і марудна: у цяперашніх умовах роспуск палаты прадстаўнікоў на 10 месяцаў раней за вызначаны Канстытуцыяй тэрмін будзе межаваць з дзяржаўным пераваротам. Намеры & дэкларацыі Лукашэнкі, Ярмошынай ды іншых «зацікаўленых» мусяць турбаваць «грамадзянскую супольнасць» хіба ў апошнюю чаргу: найперш трэба думаць пра тое, як сабраць сілы й даць адпор, зрабіць усё, каб парламент перастаў быць «спячым інстытутам». А навінам-бай кіну адно: калі вас дагэтуль я..ць пасля «белтаўскай справы», то хоць не падмахвайце…

Пра тое, чым ёсць сучасная «незалежная» журналістыка ў РБ, сказана так многа, што няма сэнсу паўтарацца. «Проста пакіну гэта тут» (С):

На хвілінку, ад Салігорска Мінскай вобласці да Светлагорска Гомельскай – мінімум 150 км.

Не без маркоты чарговы раз вярнуўся я з Гарадзеншчыны. І могілкі за Шчучынам, дзе гарою – нябожчыкаў з майго пакалення, і сам Шчучын, фактычна горад удоў… 44 месяцы таму захоўваўся далікатны спадзеў на тое, што Дзень беларускага пісьменства штось пераломіць у лёсе райцэнтра і акругі, але ж не. За гэты час насельніцтва Шчучынскага раёна скарацілася яшчэ на 2,5 тыс. чалавек, г. зн. звыш 5%. Прыкладна такія ж тэмпы скарачэння – у суседніх раёнах: Воранаўскім, Дзятлаўскім, Іўеўскім… Агулам жа на Шчучыншчыне за апошнія два дзесяцігоддзі «Вялікага Беларускага Шчасця» насельніцтва зменшылася на 23 тысячы чалавек, або на 37,3%. Для параўнання, у Калінкавіцкім раёне (недалёка Чарнобыль, экалогія так сабе…) – «толькі» на 13,4 тыс., альбо на 18,6%.

У 2017 г. у пераліку на 10 тыс. чал. колькасць дактароў у Шчучынскім раёне была 33,5, а па Гродзенскай вобласці – 48,6; колькасць бальнічных коек на 10 тыс. чал. – 74,9, а па Гродзеншчыне – 81,5… І вось што пісаў галоўны санітарны ўрач раёна: «Смяротнасць у працаздольным узросце склала ў 2017 годзе 686,69 на 100 тыс. насельніцтва, што вышэй за сярэднеабласны паказчык у 1,7 разы і вышэй за паказнік мінулага года на 11,5%». Bravo, шматгадовыя кіраўнікі Шчучраёна – Казяк, Ушкевіч, Ложачнік! Накіравалі…

Відаць, каб зберагчы раён ад ліквідацыі (чуткі пра ўзбуйненне даўно ходзяць), начальства дабілася, каб райцэнтр выглядаў больш самавіта: летась да яго далучылі тры суседнія вёскі. Цяпер можна ўводзіць у англійскую мову новы дзеяслоў: «to schuch in», г. зн. пашырацца як г. Шчучын, на роўным месцы. Ну і ў беларускай не будзе збыткоўным тэрмін «шчучынг» (займацца шчучынгам = падграбаць пад сябе тое, што «кепска ляжыць» ;))

Прадукцыя мясцовага масласырзавода раз-пораз блакуецца на расійскім рынку… Мо ў блакіроўцы i было палітычнае адценне, але насамрэч сыр і твораг, лагодна кажучы, не зусім тыя, што ў сярэдзіне 2000-х, калі я адмыслова шукаў іх у мінскіх крамах. І хто б уклаў у галаву менеджэрам, што кан’юнктурная налепка «75 год вызвалення Беларусі» на пакунку з творагам – абы-што? Лепшай прыкметай вызвалення быў бы выпуск харчоў, ад якіх не хочацца плявацца… Хоць бы як у Тураве, не?..

Прыватная кнігарня ў цэнтры Шчучына, пра якую пісаў у 2015 г., зачынілася; там аптэка цяпер. А во рэкламуе сябе вандроўны цырк – маўляў, «сайдзёт для сельскай местнасці»:

Вядома, цыркачы не абавязаны быць дактарамі філалогіі. Аднак інстынктыўны недавер правакуюць у мяне абяцанкі тыпу «самые присамые».

Так і не знайшлі за тры гады мясцовыя ўлады рэсурсаў і часу, каб павесіць дошку ў гонар Шарля дэ Голя, які, палонны, утрымліваўся ўлетку 1916 г. у Шчучыне-беларускім. Знаёмае развіццё падзей: спачатку «так-так», што значыць «можа быць», потым «можа быць», якое значыць «не». Тым часам накрыўся «медным тазам» адзін з буйных працадаўцаў – МПМК-166, дзясяткі работнікаў апынуліся на вуліцы. Карацей, сыплецца амаль усё: дэмаграфія, «культурка», медыцына, прадпрыемствы. Толькі ў блогу намесніцы рэдактара мясцовай раёнкі (11.05.2019; за двое сутак – ажно 12 праглядаў) усё вясёлкава: «Які яшчэ горад можа пахваліцца сучасным заводам для перапрацоўкі малочнай сыроваткі, фабрыкай для вырошчвання шампіньёнаў, сонечнымі электрастанцыяй, мотатрасай, стадыёнам для пляжных відаў спорту, школай веславання, школай пілотаў?»

Ачарненне – гэта не мая стратэгія, нямала добрага і ў Шчучыне. Вунь 9 мая гараджане, у т. л. юныя, «усклалі кветкі на брацкай магіле на тэрыторыі былога аэрадрома». Там, дзе 77 гадоў таму загінулі ад рук лап нацыстаў і іх памагатых 2060 яўрэяў.

А каля мінскага вакзала нешта сыпалася ўжо ў простым сэнсе. Не рызыкнуў бы я прайсці пад гэтымі балконамі на вул. Бабруйскай, 7…

Фота 09.05.2019

Публікую гэтыя здымкі, ведаючы, што некаторыя чыноўнікі пачытваюць «Катлеты & мухі». Глядзіш, аператыўна паправяць перад Еўрапейскімі гульнямі, бо сорамна ўсё-ткі. (NB: Аргумент пра гульні ды «прэстыж краіны» можа спрацаваць, а довады наконт (не)бяспекі ўласных грамадзян тут мала каго хвалююць.)

Нашумела – і, пэўна, яшчэ не скончылася – гісторыя з cотнямі тысяч (3-5 мільёнаў?) тон забруджанай расійскай нафты, дастаўленымі ў Беларусь. Нагадаю «вехі вялікага шляху»:

19.04.2019 дзяржаўны канцэрн «Белнафтахім» абвясціў аб тым, што ўжо некалькі дзён з Расіі паступае нафта з перавышэннем канцэнтрацыі хлорарганічных рэчываў у дзясяткі разоў. Расійская кампанія «Транснефть» прызнала наяўнасць праблемы.

22.04.2019 гукалі, што 20 красавіка праз няякасную нафту на Мазырскім нафтаперапрацоўчым заводзе зламалася частка абсталявання.

23.04.2019 прадстаўнік «Белнафтахіма» заявіў, што няякасная нафта дасягнула тэрыторыі Еўрапейскага Саюза. Афіцыйнае агенцтва БелТА, спасылаючыся на спецыялістаў, паведаміла, што паляпшэння якасці нафты (на тэрыторыі Беларусі) не назіраецца.

24.04.2019 Польшча спыніла прыём нафты з газаправода «Дружба» (пракладзенага па Беларусі). Прэс-сакратарка «Белнафтахіма» сказала, што яе арганізацыя «ўжо на працягу тыдня б’е трывогу ў сувязі з пастаўкамі няякаснай нафты, якая паступае з расійскага боку, цярпліва вядзе перамовы з «Транснефтью»… Нашы суседзі не сталі чакаць».

Скокнем на паўмесяца ўперад, і – вуаля! 11 мая робіцца вядома, што каля мільёна тон забруджанай нафты знаходзіцца ў Беларусі, яшчэ толькі «мае адбыцца вялікая тэхналагічная работа па выцісканні нафты, не адпаведнай ДАСТу». В. а. цара каментаваў падзеі так: «Расхлябанасць і бязладнасць на тэрыторыі Расіі… – і вялізная труба была забруджана атрутнай нафтай… Мы недаатрымалі пэўны прыбытак – мы вялізныя грошы страцілі. Гэта сотні мільёнаў долараў… Але я чарговы раз, калі бруд гэты пайшоў, пайшла атрутная нафта, забараніў спыняць участкі нафтаправоду, каб яшчэ большай шкоды Расіі не нанесці».

Няўжо месяц таму не было магчымасці паставіць заслон на шляху дзярма – тутэйшыя ж умеюць «ставіць заслоны» (ідэолагі, здаецца, адно гэта і ўмеюць)? Польшча здолела, а беларусы зноў апынуліся ў ролі мазахістаў, як у тым анекдоце пра цвік у крэсле… І што замінала за тры тыдні адпампаваць разбадзяжаную нафту назад? Ну так, «галоўны» ўжо даў адказ: ён «забараніў», хоць я ўпэўнены, што ў «Белнафтахіме» і ва ўрадзе многія схіляліся да жорсткага варыянту ў стасунках з расійскай фірмай. Матывіроўка забароны – «каб яшчэ большай шкоды Расіі не нанесці» – наводзіць на думку пра тое, што чалавек блытае нацыянальныя інтарэсы Беларусі і суседняй краіны… Чаго тады вартыя «грозныя» словы пра «расхлябанасць» у Расіі? 🙁

Калі ж гэта не чыста балбатня, то задумайся, чалавеча: як краіна з гэткай расхлябанасцю (нядаўная катастрофа суперджэта ў Шарамеццеве, ранейшы пажар у Кемераве, еtc, etc…) можа будаваць у нас атамную электрастанцыю? Так, будоўля амаль завершана, укладзена безліч грошай, але ці не пара спыніцца? Як найменш – правесці там незалежную праверку-рэвізію, у ідэале – арганізаваць усебеларускі рэферэндум наконт таго, ці патрэбная нам агулам тая Астравецкая АЭС?

I – cумна ад таго, што адна асоба зноў усё вырашае сама, а між тым прыпыняць пастаўкі ці не, вяртаць брудную нафту ці не, падаваць у суд на пастаўшчыкоў ці не – усе гэтыя пытанні ўваходзяць у кампетэнцыю ўрада (Савета міністраў), якому А. Лукашэнка летась абяцаў даць больш паўнамоцтваў. Сёлета ў красавіку-маі зноў высветлілася, што нічога не каштуюць у яго вачах ні парламент, ні ўрад… Што казаць пра нас, «простых смяротных», на якіх, скарэй за ўсё, і плануюць у адміністрацыі раскідаць выдаткі ад нафтавага інцыдэнту (як без судовага разбору з усімі экспертызамі, то добра, калі расійскі бок кампенсуе 10-20%).

*

На Дзень Перамогі ў Маскве пайшоў з жыцця 59-гадовы «тэлекілер». Сяргей Дарэнка быў адным з тых, дзякуючы каму я практычна перастаў глядзець ТV – пасля восені 1999 г. з яго вядомымі «наездамі» на Лужкова і Прымакова. Сумна, што чэл памёр; дзівіць толькі, што праз гэта столькі шуму, у тым ліку ў беларускіх выданнях. 19 красавіка памёр выдатны паэт, ганаровы грамадзянін Смаргоні Мар’ян Дукса (1943-2019), і? Многа распавядалі тутэйшыя пра яго і яго даробак?.. Усё па завядзёнцы, як у В. Гафта: «И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен / И пусть молчат, что умер наш Высоцкий…»

  

Гэты верш са зборніка «Горн прымірэння» (1993) – праўдзівы і для мяне самы важны; М. Дукса на фота з shliah.by

*

У сувязі з майсай, распаведзенай у мінулай серыі «К&М», ад старшыні Бел. ПЭН-цэнтра паступіла ведамка (02.05.2019): «Шаноўны Вольф, Паўла Севярынца выключылі на радзе 15 студзеня. Паведаміць пра выключэнне збіралася яму і іншым выключаным пасля чарговай рады 30 красавіка, але ў выніку паведаміла яму 22 красавіка, бо ён спытаўся ў мяне пра гэта ў месэнджэры. Ад жніўня мінулага году мы напісалі Паўлу некалькі лістоў з просьбай заплаціць складкі і папярэджвалі, што ў адваротным выніку мы будзем вымушаныя выключыць яго з ПЭНу. Павел адказаў толькі на адзін ліст і ў ім адмовіўся плаціць складкі праз нязгоду з “гейпрапагандай”, якой нібыта “займаецца ПЭН”». М-да, а Павел-то даводзіў у fb 22 красавіка: «Прычакалі Курапатаў, Вялікадню і, значыць, усмажылі» 🙁 З іншага боку, чаму кіраўніцтва ПЭНа не паведаміла яму пра выключэнне 16 або 17 студзеня?

Цытатнік

«Для лоўкага палеміста папросту не існуе рысаў, пунктаў гледжання і душэўных станаў, на якія няможна было б наляпіць цэтлік, які б самой назвай выкрываў пустэчу, тупасць і нікчэмнасць гнанага праціўніка» (Карал Чапек, 1931?)

«Жыццёвы досвед вучыць нас, / Што дармавое пастаянна / Нам абыходзіцца не танна / І даражэе з разу ў раз» (Фелікс Баторын, 2015)

«Нішто не заганяе ў дэпрэсію так, як Тут няма пра што размаўляць, зверху ўсё даўно вырашана» (Рыгор Юдзін, 12.05.2019)

Вольф Рубінчык, г. Мінск

13.05.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 13.05.2019  18:11

Научная работа или пропаганда? Казус Екатерины Деревянко (Брянск)

00:02, 8 мая 2019

«Сказали, что пишу об антигероях. Решили тихонько избавиться»

Историк рассказала о советских предателях и их помощи фашистам. Теперь ее пытаются уволить

Бургомистр Локотского самоуправления Бронислав Каминский в окружении офицеров немецкой полиции

Бургомистр Локотского самоуправления Бронислав Каминский в окружении офицеров немецкой полиции
Фото: Wikipedia

 

Историк Екатерина Деревянко, сотрудница Брянского госархива, оказалась на грани увольнения из-за того, что чиновникам не понравилась «непатриотичная» научная статья о пособниках немецких оккупантов. Претензии предъявили несмотря на то, что работа основана на исторических документах. Деревянко упрекают в том, что она пишет об антигероях вместо того, чтобы заниматься, к примеру, знаменитыми брянскими партизанами. Коллеги-ученые вступились за Екатерину и ее право заниматься историей. В интервью «Ленте.ру» историк-архивист рассказала о сути претензий, о других пострадавших ученых и о проблеме освещения подобных тем.

«Передали претензию, что я пишу об антигероях»

«Лента.ру»: Расскажите, что, собственно, произошло с вашей статьей.

 

Екатерина Деревянко: В 2016 году была опубликована научная статья о Локотском округе, за подписью историка Екатерины Деревянко, а не работника Госархива. Это ключевой момент.

В нынешнем году в архив пришел запрос от Музея Победы [на Поклонной горе в Москве]. Они постоянно меняют экспозицию и попросили пополнить ее какими-то новыми документами. В качестве иных материалов я предложила свою статью — уже как работник госархива. Все материалы прошли рецензирование. Этим занимается департамент культуры, которому мы подчиняемся. Они могли бы завернуть мою статью, сказать, что она не в контексте, что она не подходит. Но ее пропустили свободно, и она пошла в музей с визой департамента культуры.

И вдруг возникли претензии. У кого?

Я точно не знаю. Через директора госархива я узнала, что есть некий академик, который написал разгромное письмо по поводу моей статьи. Мол, чуть ли не я сама — коллаборант. Еще мне передали претензию, что я пишу об антигероях вместо того, чтобы писать о героях.

Но это все на словах. Мне никто этого письма от академика не показал и его имени не назвал. Было бы интересно поговорить с ним, понять, в чем конкретно заключаются его претензии, подискутировать в переписке. Ведь так принято в научной среде уже многие века.

Как вы сами относитесь к этой своей статье? Хотите за нее биться?

Я не считаю изложенное в ней истиной в последней инстанции. К статье можно придраться. Можно поднять вопрос о том, почему я не включила вот это и это. Готова доработать материал, если получу к тому разумные доводы. Но никакой конкретики нет. У меня даже есть мнение, что никакого письма от академика нет, а просто кто-то из областной администрации на меня ополчился.

Давайте попробуем разобраться в сути претензий. Вы и правда пытались оправдать коллаборантов? В статье есть данные об экономических и культурных успехах администрации времен оккупации. Как это понимать?

Статья написана на основании документов Локотского самоуправления, в которых сами коллаборационисты описывали свою деятельность. Конечно, в этих текстах не могло быть самобичевания, самокритики. Они же писали о себе. Моя роль в том, что я эти документы ввожу в научный оборот, но я ни в коем случае не поддерживаю изложенные там идеи.

Да, Локотской округ был одним из самых больших административных образований коллаборантов. Там проживало около полумиллиона человек — по существу, это предатели. И я задаюсь вопросом: как это произошло? Где корень зла?

А моя статья — это лишь один из элементов огромной мозаики, который открывает взгляд на происходившее по ту сторону фронта. Конечно, этот элемент необходимо правильно разместить в общей картине. Этим может заняться кто угодно, ведь статья в открытом доступе. Она сугубо научная. Я в статье не пытаюсь проводить параллелей, где было лучше, а где хуже. Не пытаюсь обелить коллаборантов. Просто размышляю над причинами.

Эти люди — предатели и убийцы. Это люди, которые поддержали оккупантов. Они не только экономическую и культурную жизнь восстанавливали в округе, а проводили в жизнь репрессивную политику. Об этом также есть документы. Если мы в них заглянем, то увидим, что только в поселке Брасово сожжено и расстреляно почти шесть тысяч человек. Как же нам относиться к коллаборантам? Вариантов нет.

 

Но вас все равно попросили уволиться?

Сначала мне сказали, что необходимо переписать статью. Потребовали добавить туда акты ЧГК (Чрезвычайной государственной комиссии), чтобы мы могли аргументированно сказать начальству, что не поддерживаем предателей. Я согласилась, статью переписала. Но чиновники на этом не успокоились. Департамент потребовал меня наказать, а именно — перевести из Госархива в ЦДНИБО (Центр документации новейшей истории Брянской области — прим. «Ленты.ру»), бывший партийный архив. Пусть, мол, она идет туда и пишет о героях-партизанах.

Я уже была готова и на это согласиться, но начальство и этим не удовлетворилось. Решили от меня избавиться и тихонько уволить «по собственному желанию». Вот здесь я возмутилась, так как не считаю себя виноватой.

«Чиновники боятся этих тем»

Я занимаюсь наукой и имею право на мнение. У нас вообще-то свобода слова. И, опять же, я не настаивала на необходимости направить статью в музей. Департамент на стадии рецензирования мог ее остановить, но не сделал этого. А зачем тогда нужен этот фильтр? Почему они не возьмут ответственность за поставленную подпись?

Неприятно, что этот скандал наложился на основную тему, которой я занимаюсь, — историю Холокоста. Наша область в этом плане впереди планеты всей. Мы открыли «Аллею праведников» на набережной в центре города, и выставка у нас была «Дорогами памяти» — единственная и уникальная для России после Центра толерантности. Выставка эта посвящена Холокосту и оккупационному режиму на Брянщине.

 

Теперь мы хотим открыть музей Холокоста. Я как раз над этим сейчас работаю. Другими словами, планов много, и получается, что всей этой моей деятельности перекрываются ходы.

Освещение Холокоста тоже вызывает неприязнь у чиновников?

И Холокост, и коллаборация — это темы сложные для освещения, обсуждения и понимания. От исследователя они требуют профессионального подхода — без штампов, а от слушателей — некой подготовки, достижения определенного уровня восприятия.

Наши местные чиновники боятся этих тем и считают, что лучше их не трогать, не углубляться. Они хотят, чтобы мы занимались чем-то более известным, удобоваримым.

А конфликты ученых с чиновниками у вас в Брянске раньше были?

У нас было и такое, когда доставалось независимым историкам. Я говорю об Андрее Кукатове. Как-то он помогал немецкому ученому Штопперу, который работал у нас в архиве, а потом вернулся на родину и защитил там докторскую диссертацию. Труд Штоппера был впоследствии признан в России экстремистским материалом, а на Кукатова обрушились за то, что он привез из Германии снимки, сделанные немецким солдатом во время оккупации в Клинцах, у нас на Брянщине.

Понятно, что эти фотографии постановочные, и мы должны их рассматривать в соответствующем ракурсе. На них счастливые детские лица, танцы народного коллектива какого-то, и так далее. Однако они все равно имеют для нас определенную ценность, даже в краеведческом плане.

А Кукатова после открытия выставки в областной библиотеке обвинили в оправдании оккупационного режима. Экспозиция была со скандалом сорвана.

«Нельзя оперировать советскими штампами»

Давайте вернемся к коллаборантам. Каковы вообще были причины столь широкой поддержки оккупантов на Брянщине? Последствия Большого террора и коллективизации?

Да, до революции эти территории — Локоть, Брасово — принадлежали лично великим князьям Романовым. Соответственно, царская фамилия пыталась внедрить здесь передовые методы экономики, техническое оснащение. Такое отношение сформировало класс крепких, зажиточных крестьян. Поэтому коллективизацию здесь восприняли очень болезненно. Раскулачено было каждое второе хозяйство. Кого-то осудил НКВД, кого-то лишили земли и выслали, кого-то лишили избирательных прав.

Об этих проблемах хорошо знали немцы, и когда они пришли сюда, то с целью получения поддержки населения предложили свою программу — возвращение частной собственности и так далее. Конечно, в основном это просто декларировалось — немцы не собирались давать местным жителям никаких реальных прав, но появились выборные должности старост. Предпринимались и другие попытки заигрывать с населением путем налаживания бытовой жизни. Все это сопровождалось тотальной и продуманной до мелочей фашистской пропагандой. При этом, несмотря на все усилия оккупационных властей, в регионе существовало мощнейшее партизанское движение.

Об этом забывать нельзя. Об этом уже очень много написано, много сказано, но есть и свои сложности. Ведь были те, кто переходил с одной стороны на другую по нескольку раз. Были и такие, кто терроризировал местное население. Здесь тоже нельзя оперировать советскими штампами 50-х годов.

«Зарплата у меня смешная»

Что вы уже сделали, чтобы себя защитить?

Я рассказала о происходящем в соцсетях. Откликнулся наш местный телеканал «Городской», израильское телевидение ITON.TV, и завертелось обсуждение среди профессионалов, занимающихся исследованием темы коллаборационизма. Написаны письма в администрацию области, которые подкреплены рецензиями ученых-историков Дмитрия Жукова, Ивана Ковтуна, Григория Рейхмана. В них говорится, что можно обсуждать и дискутировать, но нельзя наказывать исследователя. Есть также открытое письмо на имя губернатора от Вячеслава Шатохина, который занимается изучением истории эвакуации евреев на территорию Средней Азии. Он юрист по образованию, работает в Америке.

Но я до сих пор не знаю, кто именно настаивает на моем увольнении, кому именно так сильно не понравилась моя статья.

Коллеги вас поддерживают или, наоборот, сторонятся?

У нас [в госархиве] всего несколько человек занимаются научной деятельностью. Они меня поддерживают. Другие погружены в работу технического характера и не в курсе происходящего.

В Госархиве Брянской области я тружусь с 1999 года. У меня много друзей и хороших знакомых среди российских ученых и в международной среде, так как я постоянно участвую в семинарах, конференциях, стажировках, как у нас, так и за границей. Мне очень приятно, что пишут и незнакомые люди, высказывают добрые слова в мой адрес. Видимо, тоже сталкивались с непрофессиональным, некомпетентным отношением российских чиновников.

Но ведь с вашей стороны были соблюдены все формальные процедуры. И как теперь быть другим ученым? С чисто бюрократической точки зрения — непонятно…

Да, получается, что раз они в департаменте это пропустили — значит, проявили халатность? Читали они статью или нет — мне неизвестно. Впредь я не буду направлять свои материалы куда бы то ни было через Госархив. В этом была ошибка. Нужно действовать как индивидуальный исследователь, тогда спрос будет только лично с тебя.

Почему вы, имея знакомства в Москве и за границей, продолжаете жить и работать в Брянске? У вас высокая зарплата?

Этой мой родной архив, и я очень хорошо знаю состав хранящихся тут документов, что позволяет мне успешно заниматься интересующими меня и востребованными темами. Здесь живут люди, с которыми мне удается заниматься разными серьезными проектами.

Зарплата у меня смешная, если честно, чтобы за нее как-то бороться. Я занимаюсь делом, которое люблю, и там, где мне хочется. Переезжать и увольняться я не собираюсь. Настроена на борьбу. Сейчас меня мотивирует желание отстоять свое право на дальнейшую исследовательскую деятельность.

Вы не думаете, что из-за всей этой истории брянские чиновники будут видеть в вас скорее общественного деятеля, чем историка?

Нет, я не хочу добиваться чьих-либо увольнений, наказаний для кого-то. Мне кажется, что чиновники задумаются и просто оставят меня в покое. В любом случае, мяч на их стороне.

Оригинал

Опубликовано 13:05.2019  13:34

Памяти Георгия Данелии (1930-2019)

Он оставил нам свой умный смех

На 89-м году жизни скончался известный кинорежиссер Георгий Данелия

4 апреля 2019, 20:45 — REGNUM

Нет такого человека, рожденного в СССР, которому было бы не знакомо творчество режиссера Георгия Данелии. Впрочем, оно не менее популярно и у более молодых поколений, по крайней мере, некоторые, самые яркие его фильмы. Автор остроумных комедий, добрый и талантливый человек, Данелия навсегда вошел в «зал славы» советского и российского кино.

Георгий Данелия

Георгий Константинович Данелия, был, можно сказать, сыном сразу двух столиц. Он появился на свет 25 августа 1930 года в Тбилиси (тогда еще Тифлисе), но всего через год его семья переехала в Москву. Отец его не имел отношения к искусству, он был инженером и строил знаменитое Московское метро. Зато вся остальная семья блистала талантами. Мать, Мария Анджапаридзе, работала на Мосфильме ассистентом и вторым режиссером, ее сестра Верико была актрисой театра и кино. Супруг Верико, Михаил Чиаурели, сочетал в себе множество дарований, он был кинорежиссером, сценаристом, актером и художником. Их дочь, двоюродная сестра Данелии Софико Чиаурели, по праву входила в число звезд советского экрана.

Как ни странно, в мир кино Георгий Данелия попал не сразу. Он окончил Московский архитектурный институт и даже какое-то время работал архитектором. Сниматься он начал сперва в массовке и лишь потом, поняв, что без кино прожить не сможет, поступил на Высшие режиссерские курсы. Сразу после их окончания в 1959 году, Данелия становится режиссером-постановщиком Мосфильма, которому посвятил всю свою жизнь.

Мальчик Серёжа

Первый же полнометражный фильм режиссера, «Сережа», снятый им в 1960 году вместе с И. Таланкиным, оказался ярким явлением в киноискусстве. Он рассказывал не о каких-то великих свершениях, а всего лишь о нескольких эпизодах из жизни обычного малыша, но сделано это было так искренне, с таким теплом и добрым юмором, что зрители сразу же полюбили фильм. Сцена из «Сережи» с «дядей Петей-дураком» стала практически мемом — что предварило судьбу других работ Данелии — прежде всего, конечно, фильма «Кин-дза-дза!», полностью разобранного на цитаты.

Между «Сережей» и «Кин-дза-дза!» были и другие фильмы, неизменно удачные и запоминающиеся, становившиеся лидерами проката. «Путь к причалу», «Я шагаю по Москве», «Не горюй!», «Джентльмены удачи» (в этом фильме Александра Серого Данелия выступил как сценарист), «Совсем пропащий» (по «Приключениям Гекльберри Финна»), «Афоня», «Мимино», «Осенний марафон»… Почти во всех своих фильмах Данелия появлялся сам в какой-нибудь эпизодической роли. Любимым актером режиссера был Евгений Леонов, их творческое сотрудничество началось с комедии «Тридцать три», где актер сыграл мающегося зубной болью главного героя — злосчастного обладателя 33-го зуба и ненужной ему научной славы. В дальнейшем Данелия приглашал Леонова практически в каждый свой новый фильм до самой смерти замечательного актера в 1994 году.

Евгений Леонов в роли Ивана Сергеевича Травкина

Творческую манеру Данелия отличает тонкий юмор, свежий и небанальный взгляд на мир в сочетании с психологической, а порой и философской глубиной, яркими образами героев, человечностью и лиризмом. Фантастическая комедия «Кин-дза-дза!» стала вершиной его творчества, именно в связи с этим фильмом чаще всего вспоминается имя режиссера. Несмотря на то, что в этом фильме, снятом в 1986 году, можно найти острую критику поздней советской действительности, это добрая сатира, лишенная того «чернушного» взгляда на жизнь, которая распространилась в российском кинематографе всего через несколько лет. Во многом этот фильм стал пророческим для эпохи 90-х, тяжелым грузом легшей в том числе и на искусство, когда действительно стало казаться, что «скрипач не нужен».

Работая на Мосфильме, Данелия не забывал о своих корнях. Сочные грузинские мотивы звучат в его фильмах «Не горюй» и «Мимино», грузином был и скрипач, один из героев «Кин-дза-дза!», блестяще сыгранный молодым Леваном Габриадзе. Режиссер с горечью воспринял события августа 2008 года, но (…) не позволил себе враждебных чувств — как и не встал ни на одну из сторон в украинских событиях 2014 года, оставшись советским человеком, для которого дружба между народами была естественной, как дыхание.

Леван Габриадзе в роли Гедевана Александровича Алексидзе (Скрипач)

За свое творчество Георгий Данелия был удостоен звания Народного артиста СССР, Государственных премий РСФСР и СССР, а в 1997 году он стал лауреатом Государственной премии России.

Георгий Данелия скончался 4 апреля 2019 года в одной из московских больниц, куда попал в феврале с тяжелым воспалением легких. Несмотря на усилия врачей, режиссер так и не смог оправиться от последствий болезни.

Марина Александрова

Источник

Прощайте, Георгий Николаевич!

Для моего поколения несколько лет назад наступил период плановых катастроф. Уходят из жизни те, без которых невозможно представить себя. И каждый из них — единственный.

Георгий Данелия… Произносишь имя — и улыбаешься целому миру, который возникает в душе.

Вычесть из нее «Не горюй!», «Мимино», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза»… — и это уже не ты. Минус любовь, минус ирония, минус ум, минус печаль…

Данелия — это, конечно, никакое не советское кино. Мало ли при ком писали Гоголь и Чехов! Это было — про нас, про людей, и снято с такой любовью, с таким юмором и таким знанием человека, что переживет любую пошлую злобу дня. Это кино — навсегда.

Прощайте, Георгий Николаевич! Какое счастье, что вы были.

Виктор Шендерович

Взято отсюда

«Ну хорошо, еврей я, еврей!»

«Вести», 04.04.19, 16:33

В Москве в возрасте 88 лет скончался выдающийся режиссер Георгий Данелия – автор культовых фильмов «Я шагаю по Москве», «Осенний марафон», «Афоня», «Кин-дза-дза!», «Мимино». Он был, пожалуй, первым из деятелей советского искусства, открывших Израиль для себя и миллионов зрителей.

Георгий Данелия родился 25 августа 1930 года в Тифлисе, однако вскоре его семья переехала в Москву. Закончив Московский архитектурный институт, в 1956 году он поступил на Высшие режиссерские курсы, где обучался в мастерской Михаила Калатозова. После этого работал режиссером-постановщиком «Мосфильма», где в 1960 году снял дебютную картину «Сережа».

В Израиль он впервые приехал в 1986 году – работать над сценарием фильма «Паспорт», который вышел на экраны спустя четыре года, совпав с началом большой алии. Официальная же премьера состоялась 21 августа 1991 года – в дни августовского путча ГКЧП.

Афиша фильма «Паспорт»

Сюжетная линия проста: хормейстер Яков Папашвили (его роль исполнил Жерар Дармон) с женой (Наталья Гундарева) собирается переезжать из Грузии в Израиль, на историческую родину его матери-еврейки. По пути с ним (но больше с его cводным братом, грузином Мерабом – belisrael.info) происходят разнообразные приключения, которые разворачиваются в СССР, Австрии, Израиле, Иордании, Сирии, Турции.

Тот визит в Израиль Георгий Данелия подробно описал в своей книге «Кот ушел, а улыбка осталась». В чем-то эту книгу можно считать приквелом (кинофильм или повествование, время действия которых происходит до событий ранее созданного произведения и предшествующие им по внутренней хронологии) «Паспорта». Приключения, которые пережил сам Данелия, собираясь 1986 году в Израиль из Советского Союза, могли бы стать основой для отдельного фильма.

«В 1986 году мы с Резо Габриадзе летели в Израиль изучать материал и писать сценарий для фильма “Паспорт”. На месяц я вез с собой 60 пачек сигарет “Аполлон”», – так начинает повествование Данелия. В своей книге он с юмором рассказывает, как получал разрешение на выезд в Израиль:

«Дипломатических отношений с этой страной у СССР не было, и командировать нас туда никто, кроме Общества дружбы с зарубежными странами, не мог. Председателем этого общества была первая женщина-космонавт, очаровательная Валентина Ивановна Терешкова. Мне посоветовали обратиться к ней. Встретила она меня приветливо и сказала, что ближайшая делегация в Израиль планируется только в следующем году. Но в конце лета в Иерусалим поедет на гастроли Омский хор, и она может устроить, чтобы и я поехал вместе с ним. Запишут как солистов, но суточные платить не смогут. Коллектив хороший, девчата не дадут с голода умереть. Ну и с собой можно консервы взять.

И я представил такую картинку. Иерусалим, на сцене концертного зала Омский хор. Статные, кровь с молоком, сибирячки исполняют песню «Степь да степь кругом…». Среди них – маленький лысый грузин, в шелковой красной рубашонке и желтых хромовых сапожках, старательно открывает рот. А сидящий в зале бывший ведущий советский кинокритик говорит бывшему советскому сценаристу: «Вон тот маленький, зелененький – это переодетый кинорежиссер Георгий Данелия…».

Впрочем, стать солистом Омского хора Данелии не было суждено. Он познакомился с работавшим в США израильским продюсером Менахемом Голаном, которого заинтересовал сюжет «Паспорта». Через неделю пришло приглашение для Данелии и Габриадзе и два билета первого класса «Эль-Аль» в Тель-Авив. В Госкино, где Данелия и Габриадзе появились с приглашением и билетами, сказали: «Летите куда хотите. Перестройка!»

«А переводчик, а суточные?» – спросил Данелия. И услышал в ответ: «Нет у нас денег! Переводчика и суточные пусть вам евреи дают, раз уж они такие богатые».

Данелия на встрече с Хаимом Герцогом

В книге Данелии еще много забавных эпизодов, связанных с пребыванием в Израиле. Его радушно встречали не только русскоязычные репатрианты, но и представители правительства. На прием его пригласил и президент Хаим Герцог.

Теплые чувства к Израилю Данелия сохранял до последних дней жизни. Эпизод, связанный с еврейским государством, он включил и в свой фильм «Мимино», когда герой звонит в Телави, а попадает в Тель-Авив.

Разговор с Телави. Эпизод из фильма «Мимино»

Эпизод этот, как вспоминал сам Георгий Николаевич, в Госкино рекомендовали вымарать. А когда Данелия не согласился, стали подозревать его в скрытом еврействе.

Вот как описал Данелия свой разговор с руководителем этой организации Филиппом Ермашем:

– Данелия, скажи честно, ты – еврей? Останется между нами. Слово.

– Да нет вроде.

– А чего тогда ты так держишься за этот Тель-Авив?

– Хорошая сцена, трогательная, смешная.

– Пойми, не то сейчас международное положение.

– И что?

– А говоришь, что не еврей.

– Ну хорошо, еврей я, еврей!..

Источник

Опубликовано 05.04.2019  13:18