Category Archives: Russia and the rest of the world / Россия и остальной мир

Прощай 2021, здравствуй 2022 год

Заканчивается год 2021, который оказался крайне сложным и депрессивным для многих людей в мире. Ковид, противостояние России со странами Европы и Америкой, угроза войны с Украиной, поддержка кровавого белорусского режима, наступление на права человека. Усилившиеся внутренние проблемы в Израиле, цинизм и безнравственность политиков и обслуживающих их журналистов, что давно стало нормой, отсутствие веры в справедливость.
.
В какой-то мере этому можно было бы противостоять публикациями на сайте, что стараются делать наши авторы, но таких крайне мало, чему есть объяснение. Любая работа должна быть оплачена и только самые небезразличные могут себе в ущерб тратить время и силы, чтоб по мере возможностей улучшать мир. Не первый год задаю себе вопрос почему многие люди, имея возможности, наплевательски относятся к чужому труду. Более того, это относится к тем, кого знаю многие десятилетия, кто может похвалить меня как за прошлое, так и за сайт, но стоит только задать вопрос, а почему за много лет так и не сделал элементарного и хоть как-то помог, чтоб сайт не существовал вопреки всему, чтоб можно было поощрять авторов и привлекать новых.
.
Один на это тут же по телефону отреагировал: «ну это твои проблемы». Иные умники ничего другого не придумывают, как слать мне по ватсаап или в мессенджере в фейсбуке разный мусор. И хотя я  уже ничему не удивляюсь, каждый год задаю один и тот же вопрос, что произошло с людьми? Конечно, с одной стороны это наследие жизни в той уже давно не существующей стране, и привычка урвать халяву там, где это возможно. Для кого-то это началось с получения посылок от давно эмигрировавших родственников, для др. после Чернобыля, а также того, что после своей эмиграции или репатриации в Израиль сами получили немалую помощь, но чтоб в ответ проявить элементарную порядочность, тут уж ни за что.
.
И разговор не только о прямой финансовой помощи. Ведь чего проще взять и написать историю семьи, поделиться проблемами и удачами, рассказать об увлечениях, публиковать материалы сайта в соцсетях, пересылать их по эл. почте, в различных мессенджерах. Именно так сейчас все и развивается.
.
Я знаю, что есть люди, особенно в серьезном возрасте, каждый день ждущие материалы сайта, которые поддерживают их интерес к жизни. Например, Наум Рошаль, живущий в Америке, которому в июле исполнилось 95 лет, продолжающий вести активный образ жизни, посещающий спортивный комплекс, ежегодно делающий пожертвования. К наступающему Н.Г. он прислал добрые пожелания всем своим землякам, а также читателям сайта.
.
Среди авторов прежде всего должен назвать живущих в Беларуси, неутомимого Вольфа Рубинчика, Инессу Ганкину, Владимира Лякина, Семена Гофштейна из Иерусалима.
Из сотен опубликованных материалов, приведу несколько:
.
.
В наступающем 2022 году, все-таки, надеюсь на значительно большую активность читателей, новых авторов, публикаций на самые разные темы. Поддерживайте свое физическое и душевное здоровье, счастья, благополучия, удачи!
.
Ред. belisrael
.
Опубликовано 31.12.2021  20:48
PS.
.
8 декабря исполнилось 30 лет со дня подписания Беловежских соглашений.
.
В то время, живущий в Мозыре, учитель сельской школы Семен Гофштейн, а с 2007 в Иерусалиме, написал юмореску
 .

ЗДАРЭННЕ Ў ПУШЧЫ

(гумарэска)

Узяў Шушкевіч дубальтоўку,

А гэта шчэ было зімой,

Ды паляваць пайшоў на воўка,

Мароз трашчаў аж божа ж мой…

Куды падзецца Станіславу,

Ад холаду яму капут,

Тут, можа, выпіць бы на славу,

Ды дзе у лесе крама тут?

Пячэ мароз праз цела тлушчу,

Не чуе ног, не чуе рук,

Ды бачыць, як брыдуць па пушчы

Два хлопцы — Ельцын і Краўчук…

Вось падыйшлі бліжэй, пытаюць:

«Ты трэцім будзеш?» — Ну але ж!

— Гарэлку, мабыць, хлопцы маюць,

Як ім адмовіш, грэцца трэ’ ж…

У леснiковую хаціну

Зайшлi тры бравых хлапчукi,

I мемарандум праз хвіліну

Падпісан імі вось такі:

Жылі мы ўсе ў вялікай згодзе,

За стол адзін нас не ўсадзіць,

Дык хай у кожным агародзе

Свой прэзідэнт цяпер сядзіць…

Няхай сядзіць і грэе пуза,

І радуе рабочы клас,

Садружнасць хай замест Саюза

Навекі будзе тут у нас…

* * *

І расчынілі ў пекла дзверы,

Бо стала не жыццё, а – гэ…

Жылі мы ўсе ў СССРы,

Пакутуем у СНД…

1991 г.

.

Карыкатура з часопіса «Вожык»

Обновлено и добавлено 01.01.2022  22:49

К 130-ЛЕТИЮ М. А. БОГДАНОВИЧА

Светлана Рубинчик. Военные мотивы в творчестве Максима Богдановича (18911917)

Продолжительное время в литературоведении господствовало представление о Максиме Богдановиче как о «певце чистой красы» (Антон Луцкевич), «жреце изящества» (Змитрок Бядуля), «госте с высокого неба» (Всеволод Игнатовский), отдаленном от шума современности. Энциклопедия 2011 г. [10] и критико-архивный сборник «Максім Багдановіч: вядомы і невядомы» [9] продемонстрировали «смены вех» в богдановичеведении, а также то, что, наверное, у каждого поколения «свой» Богданович, и к его творчеству можно подходить весьма по-разному. «Эстетический» и «утилитарный» подходы [9, с. 87] вряд ли противоречат друг другу, но мы бы хотели сосредоточиться именно на последнем и рассмотреть разные аспекты наследия поэта, в т. ч. не самые популярные.

Безуcловно, газетные тексты М. Богдановича, даром что они привлекали внимание исследователей уже десятилетия тому назад, менее известны, чем стихи – особенно хрестоматийные, включенные в сборник «Вянок». Всё же, на наш взгляд, и его публицистика во многом интересна и актуальна, она дает основание для определенных выводов, возможно, небесспорных.

Благодаря тому, что биография М. Богдановича прослежена подробно, можно с уверенностью утверждать: поэт рос гражданским лицом, далёким от армейских хлопот. То же следует сказать о его родителях и братьях. Семье Богдановичей, однако, выпало жить в эпоху больших потрясений. Российско-японская война 1904–1905 гг. ввиду своей локальности и удаленности оказала на юного Максима разве что опосредованное воздействие. До 1914 г., констатировал Григорий Железняк [9, с. 299], Богданович не писал стихи на военную тему. Но Первая мировая война не могла не отразиться на творчестве М. Богдановича, к тому времени спелого поэта и публициста. Переживал он не только за Родину, но и за младшего брата Льва (1894–1918), математика, который добровольно покинул Московский университет, поступил в Александровское военное училище и попал на фронт [6, с. 22].

На первом этапе войны М. Богданович, похоже, верил в её скорое завершение и выступал в роли апологета российских войск. Об этом свидетельствуют некоторые фрагменты из его брошюр, оперативно изданных в серии «Библиотека войны». В очерке об Угорской Руси говорится следующее: «Разбив австрийскую армию, русские войска прошли через Ужокский перевал и хлынули на горные долины по ту сторону Карпат. Теперь мы накануне “генерального разграничения” с нашими соседями» [4, с. 64-65]. Даже большим оптимистом оказался Богданович в очерке «Братья-чехи», апубликованном в том же августе 1914 г.: «В мировой войне, развернувшейся на наших глазах, победа явно начинает склоняться на сторону России и союзных с ней держав. Быть может, недалек уже тот час, когда Германии и Австрии будет нанесен решающий удар… славянские земли, входящие в состав названных немецких государств, должны быть в любом случае выделены из их границ. Это является заветной надеждой целого ряда славянских народов. Это необходимо для самой России» [4, с. 66].

Непросто в наше время оценить обоснованность следующих слов, касающихся надежд на единение славян: «Многие тысячи людей сейчас умирают на полях боев с мыслью о близости исполнения этих надежд» [4, с. 66]. Панславистские идеи летом 1914 г., несмотря на подъем патриотизма в разных слоях общества, всё-таки не увлекали даже российский офицерский корпус, не говоря о подавляющем большинстве солдат. По всей видимости, М. Богданович, студент юридического лицея в Ярославле, ещё не имел непосредственных контактов с бойцами, и писал очерки для московского издательства, руководствуясь возвышенными, а в то же время абстрактно-наивными представлениями о войне. Виленская редакция газеты «Наша Ніва», которая находилась значительно ближе к фронту и состояла из более зрелых людей, с самого начала высказывалась куда более скептически: «С востока плывут волны громадной российской армии, с запада – немецкой, и кто знает, не здесь ли – на наших полях – произойдёт страшная битва народов, такая кровавая, какой мир давно не видел?!…» (статья «Война началась») [11, с. 1]. Правда, в следующем номере та же «НН» прогнозировала, что «война не затянется: слишком много жертв забирает она, слишком много денег нужно на то, чтобы прокормить миллионные армии» (статья «На войне») [12, с. 1].

Следует отметить, что в первые месяцы многие интеллектуалы России – в частности, писатели – заняли проправительственную позицию, согласившись забыть о «внутренних распрях» [1, с. 10]. Однако вскоре они были разочарованы ходом событий. Утратил веру в скорое разрешение всемирного конфликта и пользу от войны для славянских народов и М. Богданович. На первом же году войны он сочиняет стихотворение «Ой, грымі, грымі, труба…», где передает трагедию бедолаги Янки и его жены: «Он нашёл другую жену, / Чужую сторонку – / В чистом поле на ней женился, / Пулей обручился» [2, с. 436].

В известном стихотворении 1915 г. «Як Базыль у паходзе канаў…» герой прощается с родной стороной, семьёй, товарищами. Очевидно, гибнет он не за свои интересы… Черновик произведения ещё более отчётливо показывал чужеродность войны для крестьянина: «Взяли хлопца, взяли хлопца в москали [т.е. в российское войско], / В далёкую сторонку повезли…» [2, с. 638].

Война в произведениях Богдановича – нечто иррациональное, явление, с которым невозможно управиться обычными средствами. Может быть поэтому, по Железняку, «в стихах Богдановича о войне нет, как у Купалы, открытых заявлений о своём к ней отношении и чётко сформулированных публицистических деклараций» [9, с. 300]. Жуткость выявляется не через прямое осуджение, и даже не «сама по себе», а пунктирно – посредством деталей, импрессий, что особенно характерно для миниатюры «Страшное». Возможно, автор построил ее на реальных фактах, ибо придумать эпизод с муравьём, который прополз па глазу убитого, гражданскому человеку было бы сложно…

Олег Лойко комментировал произведение так: «Поистине жуткую картину нарисовал Богданович. Мощным антивоенным протестом наполнил он ее. Великий гуманист, войну он ненавидел и всю ее античеловечность стремился выявить миниатюрой “Страшное”» [8, с. 239]. Мы полагаем, что мощь протеста в этом случае преувеличивать всё-таки не следует, тем более что героя миниатюры (Семёнова) не напугали убитые и искалеченные снарядами товарищи: «На то и война. Ко всему привыкает человек». Произведение можно трактовать и как попытку поэта адаптироваться к ненормальной ситуации, в которой находилась Россия середины 1910-х гг. – вполне естественную попытку выговориться и «закрыть гештальт».

Искуственным представляется нам и попытка вычитать «протест против империалистической войны» в стихотворении «Я хацеў бы спаткацца з Вамі на вуліцы…» Наум Лапидус, доказывая, что «М. Богданович никогда не восхвалял войну», посчитал, что именно война в названном стихотворении принесла «споры и распри, боль и горе…» [7, с. 13]. Между тем указанное произведение имеет метафизически-философский, а не публицистический характер; очевидно, поэта прежде всего расстраивала извечная дисгармония человеческих отношений.

Упрёк М. Богдановичу в том, что он «не смог разобраться в империалистическом характере войны, не смог подняться до мысли о необходимости превращения войны империалистической в войну гражданскую» [7, с. 13], сделанный тем же Н. Лапидусом, можно было бы рассматривать как курьёз или пережиток вульгарного социологизаторства 1930-х, отбросив автоматически. Однако, если ответить по существу, то М. Богданович на самом деле не ставил перед собой цели «разобраться в характере войны»; он реагировал на катастрофу Европы и России, как умел, как ему подсказывало сердце.

Комментируя стихотворение об убитом Яне, относящееся к концу 1914-го или началу 1915 г., Григорий Берёзкин вдумчиво отметил: «Герой Богдановича, умирающий от вражьей пули, не вынашивает “государственных” мыслей о целях и перспективах “кампании”…» [5, с. 151]. И действительно, свои чувства поэт чаще всего доверял героям. В стихотворении «Цёмнай ноччу лучына дагарала…» сестра приносит письмо солдатке и плачет: «Ой, забили Артёма, забили, / В неведомой сторонке зарыли; / Ой, забили Артёма шрапнелью, / Метель его покрывает белой белизной» [2, с. 277]. Поэт в глубоком тылу, освобожденный от военной службы, как будто стыдится сам оплакивать убитых…

«Объективированный» взгляд на войну сохранял М. Богданович в публицистике, прежде всего это касается статей о беженцах: «В гостях у детей», «Мытарства беженцев» и др. Автор не углубляется в поиск виновных в том, что дети и взрослые в 1916 г. испытали большие беды; он ограничивается описанием ситуации и частными предложениями, как улучшить ситуацию. Столь же «суховато», по-деловому обозревал М. Богданович работу общества, в котором работал с осени 1916 г.: «В сентябре 1915 г. от напора немцев бросились в Минскую губернию десятки и сотни тысяч белорусов… Помощь несчастным крайне была нужна. За нее взялся незадолго до того учрежденный в Минске отдел Белорусского общества для помощи потерпевшим от войны» и т. д. [4, с. 190].

Здесь можно возразить, что соответствующего стиля требовал жанр обзоров, которые готовил М. Богданович. Но похоже, что больной поэт не взялся бы за такие обзоры, да и за работу в комитете, если бы не имел внутренней потребности в негромкой «органической» работе, направленной на смягчение последствий войны. Более эмоционально он реагировал на события в своей статье «Забытый путь», написанной в конце 1915 г., когда автор ещё находился за пределами Беларуси: «Тяжелый удар приняла на себя наша страна: на ее просторах сошлись миллионные армии, устраиваются битвы, всё уничтожается, хозяйство гибнет, не тысячи, а сотни тысяч людей вынуждены бросать всё своё и идти по нязмераным дoрогам дальше, а куда – неизвестно…» [3, с. 286].

Резюмируя, отметим,  что военные мотивы в творчестве М. Богдановича занимают относительно небольшое место. Его отношение к войне быстро эволюционировало от сдержанно-оптимистического к пессимистическому. В 1914–1917 гг. поэт иногда пытался игнорировать ее, и тогда писал стихотворения  и статьи на совсем иные темы, а порой трактовал как нашествие, как  тяжелую непредсказуемую болезнь, с последствиями которой, однако, можно и нужно бороться.

Литература

  1. Аверченко А., Тэффи. Юмористические рассказы. – Минск, 1990.
  2. Багдановіч М. Поўны збор твораў у трох тамах. Т. І. – 2-е выд. – Мінск, 2001.
  3. Багдановіч М. Поўны збор твораў у трох тамах. Т. ІI. – 2-е выд. – Мінск, 2001.
  4. Багдановіч М. Поўны збор твораў у трох тамах. Т. ІII. – 2-е выд. – Мінск, 2001.
  5. Бярозкін Р. Чалавек напрадвесні. – Мінск, 1986.
  6. Галузо И., Урбан В. Задачи по физике и математике в «Вестнике опытной физики и элементарной математики»: современный взгляд // Современное образование Витебщины. – № 3(9). – 2015.
  7. Лапідус Н. Максім Багдановіч – паэт, крытык і перакладчык. – Мінск, 1957.
  8. Лойка А. Максім Багдановіч. – Мінск, 1966.
  9. Максім Багдановіч: вядомы і невядомы / Уклад. і камент. Ц.В. Чарнякевіча; прадм. і гласарый Ю.В. Пацюпы. – Мінск, 2011.
  10.  Максім Багдановіч. Энцыклапедыя / Склад. Саламевіч І.У., Трус М.В. – Мінск, 2011.
  11. Наша Ніва. – № 29. – 1914. – 25 ліп.
  12. Наша Ніва. – № 30. – 1914. – 1 жн.

Источник: Рубінчык, С. В. Ваенныя матывы ў творчасці Максіма Багдановіча // Максім Багдановіч: дыялог з часам (асоба пісьменніка і яго творчасць у сусветным дыскурсе XX-XXI стст.: матэрыялы Міжнароднай навук.-практ. канферэнцыі, Мінск, 21 снежня 2016 г. / Літ. музей Максіма Багдановіча; уклад. М. М. Запартыка. – Мінск: РІВШ, 2017. – С. 92–96.

Перевод с белорусского belisrael

Репродукция картины Моноса Моносзона «Максим Богданович и Змитрок Бядуля в 1916 г. в Минске» (1974). Отсюда

См. также на нашем сайте публикацию 2016 г.: Maksim Bahdanovič & the Jews / Багдановіч і яўрэі (паэту – 125)

Опубликовано 09.12.2021  00:05

Водгук

А ўвогуле — цікавая думка: У. У. Маякоўскі vs М. А. Багдановіч (альбо наадварот)!..

Гэтак жа, як Маякоўскі пісаў, што «няма яму без камунізму любві», так і Багдановіч пісаў, што «добра быць коласам; але шчаслівы той, каму дадзена быць васільком. Бо нашто каласы, калі няма васількоў?». Так што «антыўтылітарныя» ўяўленні пра Максіма Адамыча — такая ж даніна таму, якім ён хацеў, каб яго бачылі, як і ўяўленні пра рэвалюцыянера-Маякоўскага (магчыма, і тыя, і тыя можна лічыць апошняй воляй аўтараў). Вядома, вяртаючыся да супрацьпастаўлення класіцызм vs рамантызм, гэта яшчэ залежыць ад «рамантычнасці» Багдановіча: наколькі ён бы хацеў абмяжоўвацца адным аўтабіяграфічным наратывам…

Адносінамі да Першай сусветнай вайны абодва паэты таксама падобныя: «Война. Принял взволнованно. Сначала только с декоративной, с шумовой стороны. Плакаты заказные и, конечно, вполне военные. Затем стих. “Война объявлена”» (з далейшымі падрабязнасцямі пра спробу запісу дабраахвотнікам; пра спробу прыкінуцца чарцёжнікам і аўтамабільную школу і г. д.). «Дэкаратыўны, шумавы бок» першых плакатаў можна ўбачыць, напрыклад, тут (дваццацітомнік, здаецца, да плакатаў яшчэ не дайшоў; але, калі пагугліць, можна знайсці выкладзенае аматарамі…).

Пётр Рэзванаў, г. Мінск

Дадана 09.12.2021  21:37

А. Кунгуров о грузинской «недвиге»

НЕрекламный пост про недвижимость Грузии (в сравнении с РФ)

2 декабря, 14:04

Писать я начал в 16 лет. Нормальные люди в этом возрасте пишут п*здострадательные стихи. Я же строчил рекламные тексты. Скорее даже, аналитические. Однажды меня попросили написать статью, рекламирующую рекламную газету, так я перестарался настолько, что сделал фактически обзор рынка рекламы печатных изданий города Тюмени. Причем использовал исключительно аналоговые инструменты: телефонный справочник и дисковый телефон для сбора информации, печатную машинку для оформления итогов моих изысканий.

В общем, с полным основанием могу считать себя ветераном рекламного бизнеса. Постепенно мои интересы смещались в сторону экономической аналитики и политтехнологий. Последнее – та же реклама, но только гораздо более сложная, ведь продавать приходится не конкретный продукт, потребительские свойства которого можно четко описать, а иллюзии и эмоции, возникающие по отношению к иллюзиям. Политический маркетолог не просто впаривает товар, он, прежде всего, его создает. Дело это требует больших интеллектуальных усилий, поэтому, когда меня по старой памяти просили сварганить рекламную компанию для потребительского или медийного рынка, я, можно сказать, отдыхал душой и мозгом.

За последние пару лет меня единственный раз попросили написать рекламный текст для компании, удаленно продающей недвижимость в Грузии европейцам и израильтянам. Давно так не кайфовал, тыкая пальцами по клаве. И заказчику понравилось. Завтра текст переведут на пять языков, включая иврит, раздергают на десяток коротких месседжей и засеют в сотнях пабликов с красивыми фотками. А исходник как бы никому и не нужен. Так чего добру пропадать: если убрать из написанного рекламную составляющую и маркетинговый пафос, изложить суть попроще, поменять справочно-аналитическую часть для русскоязычной аудитории, то материал вполне может быть полезен публике. Тем более, многие просят подробнее рассказать про житье-бытье в Грузии. Кто-то с мыслью про «пора валить», кто-то, желая спасти бабло…

Спасение денег состоит из двух этапов: сначала его надо вывести, о чем писал здесь и здесь; потом же его надо куда-то вложить, ибо штабелировать деньги в банке – это не более чем тщетная попытка угнаться за инфляцией. Ну, сами посудите: официально доллар за 10 месяцев 2021 г. подешевел на 6,2% (потребительские товары при этом подорожали примерно на 8%). А сколько вы наварите на валютном депозите? В РФ «Сбербанк» неслыханно щедр, предлагая 0,35% годовых по долларовому депозиту. Самые выгодные условия обещает пермский банк «Урал ФД» – аж целых 1,75% в валюте. Однако, учитывая его место во второй сотне рейтинга, я бы счел такое вложение довольно рискованным.

В Грузии банк LIBERTY шлет мне СМСки, предлагая ставку 1,8% годовых в валюте. Может, у кого-то и более выгодные условия, но мне лень искать. Кстати, для европейцев такие цифры – аттракцион неслыханной щедрости. Там-то давно уже ставки отрицательные, то есть вкладчик еще и платит банку за то, что тот пользуется его деньгами.

А теперь посмотрим на грузинский рынок недвижимости: годовой индекс роста цен официально составил 8,9%, что существенно выше долларовой инфляции за тот же период. Правда, эту цифирь следует трактовать в рыночном контексте: в прошлом году цены на квадратные метры незначительно проседали, то есть столь внушительный процент дает низкая база локдаунно-карантинного 2020-го. Однако ж, и нынешний год такой же ковидобесный, так что поводов для оптимизма более чем достаточно. До наступления эпохи ковидной турбулентности недвижимость стабильно прибавляла в цене 10%.

Но средние показатели рынка нам малоинтересны. Не всё жилье, что продается, является инвестиционно-привлекательным. По большому счету потенциал есть только у двух городов страны – столичного Тбилиси и курортного Батуми. Вот на примере последнего и рассмотрим, как это всё работает. Человек, впервые увидевший Батуми, испытывает некоторое недоумение: зачем городу с населением в 163 тысячи человек вот это безумное количество квадратных метров в небоскребах? Сразу из памяти всплывает пугающее выражение «пузырь недвижимости». А пузырь, как известно, лопается, обнуляя вложения.

На это я могу сказать следующее: если бы был риск схлапывания пузыря, то лучшего повода, чем вирус, срезавший 80% туристического трафика, трудно представить. Но даже коварная ковидла, локдаун, перекрытие границ и комендантский час не обрушили рынок, стоящий на трех китах: туристическом трафике, миграции и, главное, том факторе, что недвижимость превратилась в «новые деньги».

С туристическим трафиком все понятно: если оперировать статистикой 2019 г., то Грузию посетило 9,3 миллионов туристов при населении страны в 3,7 миллионов. То бишь на одного грузина пришлось 2,5 отдыхающих. Для сравнения: в Турцию тогда же приехало отдохнуть 45 миллионов (0,5 на одного аборигена). Самый мощный поток туристов пришелся на Францию – 90 миллионов, но туристический коэффициент и здесь меньше грузинского – всего 1,4. Чем больше страна принимает иностранных туристов, тем выше спрос на жилье, а в Грузию туртрафик рос на 7-10% ежегодно.

Существенную подпитку строительному буму оказывает и миграция. Растет число всякого рода фрилансеров и дауншифтеров, предпочитающих мягкий субтропический климат и невысокую стоимость жизни. Тут статистику найти затруднительно, потому что любой понаехавший и постоянно проживающий в Батуми формально является туристом, разово въехавшим в страну. Однако если в среднем турист снимает номер в отеле или апартаменты на 5 ночей, то мигрант пребывает в собственном или съемном жилье практически постоянно. Один понаехавший равняется 70 туристам, что дает большой импульс экономике, в том числе и строительству.

Наконец, последнее время всё большую популярность Батуми и окрестности приобретают у политэмигрантов. Опять же, официальных данных нет. Но, например, белорусская община Аджарии произвела перекличку земляков и обнаружила их аж пять тысяч (а есть еще и неохваченные интернет-опросом). Сколько русских сбежало из путинского рейха на аджарское побережье, можно только гадать, но старожилы в один голос заявляют, что 10 лет назад их практически не было, а сейчас стало о-о-очень много. Мне попадалась цифра, что 40% всех новостроек Батуми скупают граждане РФ. Данные неофициальные, но похоже на правду.

Главная же причина того, что люди покупают недвижимость, заключается не в том, что им надо где-то жить, а в том, что квадратные метры стали… деньгами. Даже бо́льшими деньгами, чем сами деньги. Если не влезать в дебри экономической теории, то три главные функции денег заключаются в следующем:

– они являются мерой стоимости товаров и услуг;

– средством платежа;

– и средством накопления.

В данном случае нас интересует последний пункт. Как велеречиво пишут в учебниках, «деньги, накопленные, но не использованные, позволяют переносить покупательную способность из настоящего в будущее». Для жителей Скрепостана традиционно актуальная формулировка будет такой: «накопленные, но не сп*зженные». Как известно, обнуляются в РФ не только сроки бессменного рулевого, но частенько и накопления его подданных. Но это вы и без меня знаете отлично, это у всех поколений буквально выжжено паяльником на подкорке.

То есть деньги в принципе не могут быть средством накопления, потому что покупательная способность в будущее переносится лишь частично. Даже если вклады не сгорают и не испаряются вместе с банком (в прошлом году в РФ канули в небытие 37 кредитных организаций), то покупательную способность рубля уничтожают на пару инфляция и девальвация (вследствие последней опережающими темпами растет стоимость импорта). Проценты по банковским депозитам лишь компенсируют некоторую часть потерь от обесценивания рубля, но точно не покрывают его.

Единственный, кто выигрывает от этого – банкстеры, потому что снижение покупательной способности денег, за которыми не может угнаться даже рост доходов (В Раше этот рост вообще отрицательный), делает актуальным потребление в кредит. Накопить на машину становится малореальным. Платежи по кредиту, конечно, тоже сильно подтачивают покупательную способность, но не всегда больше, чем инфляция.

Для жителей более цивилизованных и экономически более развитых стран, чем РФ, ситуация не лучше: там, как я упомянул выше, ставки по банковским депозитам отрицательные, то есть они не компенсируют инфляцию, а усугубляют ее. Несколько обнадеживает наличие цивилизованного рынка ценных бумаг, так что обыватели, пусть не все, но многие, доверяют свои кровные пенсионным и инвестиционным фондам, а самые прошаренные даже играют на бирже. Но последнее точно не относится к сбережению, скорее к преумножению. Или к потере, если не повезет.

В РФ, да и вообще для всего постсовка, рынок ценных бумаг и прочие криптобиржи – это такое минное поле, куда всякому нормальному человеку соваться страшно. Нормальный обыватель, если уж ему фартануло настолько, что он не живет от получки до получки, а имеет возможность откладывать на черный день, желает такой роскоши, как надежность. И весь житейский опыт говорит, что лучший способ спасения денег – это покупка чего-то физически осязаемого, и притом ликвидного. Но много ли товаров не утрачивают своей стоимости и ликвидности? На самом деле очень немного: драгметаллы, ювелирка, предметы искусства и коллекционирования, а также недвижимость, к которой мы, наконец, возвращаемся.

Пример для иллюстрации: 20 лет назад в среднем по РФ «квадрат» жилплощади на первичке стоил 8,7 тыс. руб., а сейчас – 86,1 тысячи. Рост 890%! На вторичном рынке квартиры осенью 2021 г. продаются в среднем по 69,3 тысяч за метр, тогда как при молодом президенте Путине (гы-гы-гы, а ведь он тогда был молодым!) цена составляла 6,6 тыс. руб. Рост 950%!

Казалось бы, вот она – золотая жила! Хватай квадратуру на все наличные – точно не прогадаешь! Однако не всё так радужно. Если мы возьмем в расчет инфляцию, то за два десятилетия жилплощадь подорожала в реальных ценах всего на 25%. Тоже, в общем-то, неплохо – в год, получается, капитализация жилья на 1,25% обгоняла инфляцию. Правда, несколько портит картину амортизация (износ), но давайте не будем принимать ее во внимание. Так же, как и стоимость владения, о которой поговорим ниже.

Есть и более тревожные аспекты. Во-первых, средний рост по стране не очень вас обрадует, если именно в вашем городе жилье дешевеет, а таких городов, откуда люди бегут, поверьте, немало. Опережающими темпами стоимость жилья росла только в Москве и области, Питере с окрестностями и нескольких городах-миллионниках.

Во-вторых, если мы говорим о накопленной капитализации за 20 лет, то стоит понимать, что бурный рост ее наблюдался до 2009 г. Потом он очень сильно замедлился в рублях, а в долларовом выражении недвижимость даже дешевела. Как ни странно, всплеск инвестиций в жилплощадь происходил в ситуации экономического кризиса, что вполне объяснимо: на волне паники те, кому есть, что спасать, вкладывали сбережения в «вечные ценности». Но, повторюсь, с каждым годом относительный рост стоимости жилья замедляется, в отдельные периоды он может быть даже минусовым.

Оптимисты скажут, что жилье – это не только способ сбережения, но и средство получения пассивного дохода, если вы не живете в квартире/коттедже, а сдаете. Картина весьма интересна: в Москве, где стоимость «квадрата» растет быстрее всего, рынок инвестиционного жилья настолько насыщен, что рентабельность сдачи квартир в аренду минимальна – около 3,7% годовых. Провинция тут уверенно бьет столицу, и рекордсменом с доходностью 9,5% является внезапно город Нижний Тагил (это где вечно серое небо и суровые лица работяг «Уралвагонзавода»). То есть теоретически вложение в жилье в этом городке полностью отобьется в течении 10 лет, в то время как для Нерезиновой этот показатель составит 27 лет. Самое бесперспективная инвестиция в городе Сочи – доходность минимальная для Рассиюшки на уровне 3,5%, срок окупаемости – 28 лет.

Но это, подчеркиваю, теоретически, потому что на практике доходность жилья довольно внушительно снижается. Если в 2021 г. она в среднем по стране находится на отметке в 5,5%, то еще год назад была 6,3%, а в 2018 – 7,3%. Инвестиции в недвижимость – это не так, чтобы очень сложно, но специфику надо понимать. И фактор везения тоже присутствует. А то, бывает, купишь «двуху» в перспективном московском пригороде в чистом поле, ориентируясь на генплан, согласно которому здесь должен быть спальный микрорайон с рощами, прудами и стадионами, а рядом вдруг херак – и строят мусороперерабатывающий завод. Хорошо, если об этом узнаешь заранее и успеешь скинуть квартиру каким-нибудь лохам. А если нет?

Гарантированно такого кидалова не будет в курортных городах (хотя, кто и что может гарантировать холопу в РФ?). Но сюда такой «хитрый» инвестор прет косяком на радость застройщику. В итоге качество жилья и, особенно, качество инфраструктуры стремительно падает, а вот цена… Не, может, я чего-то не понимаю, но вбухивать 236,6 тысяч за «квадрат» в сочинском гадюшнике с засранным морем – это надо быть или совсем уж обдолбанным поцреотом, или люди поступают так от безысходности (например, силовики и чиновники, которым выезд за рубеж запрещен, а понежить телеса на теплом море хотца). В любом случае $2.300 за метр – это просто дичь какая-то!

Возвращаемся к славному городу Батуми, который при всех его минусах (слишком плотная небоскребная застройка, плохая транспортная схема и т.д.) как-то даже неловко сравнивать с Сочи. С Антальей, Лимасолом и Майами – можно. Но Сочи – это какое-то гетто для отдыхающих. Впрочем, для работяги с «Уралвагонзавода» и оно раем кажется, наверное. Так вот, готовые апартаменты в 5-звездочном отельном комплексе с набережной, садами, фонтанами, одним крытым подогреваемым и четырьмя открытыми бассейнами, фитнес-залом, кинотеатром, боулингом (всего не перечесть) обойдутся вам в 2.200 баксов уже с под ключ, то есть с мебелью и бытовой техникой. Если вы готовы подождать годик, то в строящемся корпусе та же роскошь будет стоить от $1800 за метр. Нет, бренд упоминать не буду, у меня же не рекламный пост, но фотку для понимания уровня объекта дам (вот такой вид с балкона).

Подобный лакшери-стайл, конечно, для не самых бедных. Если же говорить о средних ценах на первичку по Батуми, то в 2020 г. она составила $776 за метр. Да, прошлый год – не показатель, поскольку Грузия была закрыта большую часть года, и потому продажи просели почти на 30%, поскольку на побережье ровно две трети продаж приходится на иностранцев (гражданe РФ уверенно лидируют с официальными 42%, но на самом деле их куда больше, потому что часто они регистрируют объект на юрлицо или грузина-номинала). Раз покупатель не может приехать и пощупать – то и сделок было меньше. Но желающие могли воспользоваться возможностью удаленной покупки – здесь такая практика очень развита. В любом случае средние цены прогнулись на 6%.

Статистика за 2021 г. еще недоступна, но с открытием границ и цены рванули ввысь, и рынок встрепенулся новыми стройками. Так, в июне рост продаж составил аж 136% по сравнению даже не с провальным 2020-м, а с доковидным 2019-м. Но эта статистическая аномалия объясняется отложенным спросом – покупки совершили те, кто не решился сделать это в прошлом наглухо закарaнтиненном году. Из всего этого можно с уверенностью сделать вывод, что те «аналитеги», что кудахтали о пузыре батумской недвижимости, в очередной раз жиденько обделались. Обделались именно потому, что связывали строительную активность в городе исключительно с туристическим бумом, который действительно сдулся, пусть и временно. В 2020 г. трафик составил 20% от рекордного 2019-го, в 2021 г. еле-еле дополз до 28%.

Но ещё раз подчеркну, недвижимость – это давно уже новые деньги. И хрен с ним – со строительным бумом. Даже если он вдруг по какой-то причине схлопнется, то упадут объемы ввода новой жилплощади, но цена ранее построенного жилья не станет меньше… Ликвидность определяется спросом на вторичном рынке, который по мере снижения строительства новых небоскребов только вырастет. Так что по уровню инвестиционного риска покупка батумской недвижимости по праву занимает первое место в европейском ТОПЕ. В том смысле, что он очень низок, притом сочетается с доходностью, характерной для быстрорастущих рынков.

Многие снобы, конечно, начнут сейчас гундеть: мол, насчет Европы автор явно звезданул. И вообще, если уж так хочется куда-то потратить 70-100 штукобаксов, то лучше покупать недвижимость в Италии, Греции или Испании, где она стоит порой дешевле, чем означенные выше средние $776. Не спорю, на Кипре вы можете найти заброшенную виллу меньше чем за сотку тыщ зеленых, а в Испании, действительно, в продаже полно студий с видом на море за $50 тыс. «Владелец жилья в Европе, резидент страны ЕС» – звучит солидно, ага? Сразу вырастаешь в собственных глазах.

Но мы-то говорим не о понтах, а о деньгах. И тут самое время вспомнить о таком понятии, как стоимость владения недвижимостью. В той же Испании она как раз очень даже немалая и включает в себя:

– налоги на недвижимость;

– коммунальные платежи;

– абонентскую плату за подключение к сетям (это помимо расходов на коммуналку);

– расходы на инфраструктуру жилого комплекса.

Если вы сдаете жилплощадь внаем, то приходится платить еще и налоги с дохода. Не буду пугать вас цифрами, а они кое-где действительно выглядят пугающе (например, просто за то, что квартира подключена к электросети – вынь да положь 200 евро в год!). При желании вы и сами найдете данные по любой европейской стране. В любом случае стоимость владения недвижимостью будет выше нуля, на уровне 1,5-5% от стоимости приобретения. Вроде мелочь, но в крайнем случае за 20 лет вам придется заплатить еще одну стоимость квартиры просто потому, что вы ею владеете.

В Грузии же налог на недвижимость – 0; коммунальные платежи – 0 (платить надо только по счетчику за потребленные газ, свет и воду, но где-то вода бесплатна); абонентскую плату компании-поставщики не взымают. Платить придется только за содержание инфраструктуры, и тем больше, чем выше уровень комфорта. Но стоит это копейки. В упомянутом выше 5-звездочном комплексе – доллар с метра в месяц. В хороших апарт-отелях – обычно 15-20 баксов в месяц за уборку общей площади, содержание инфраструктуры, консьерж-сервис и видеонаблюдение.

Теперь о самом вкусном – доходности. Если вы думаете, что в той же Испании будете грести евро лопатой, то должен вас расстроить. С доходностью там обстоят дела в среднем лучше, чем в Сочи, но однозначно хуже, чем в Нижнем Тагиле.

В Грузии же продавцы обещают (держитесь крепче!) 15-процентную доходность. Тут вынужден вас разочаровать: п*здят-с. Это сферическая в вакууме рентабельность. Но 8-10% в реальных условиях – вполне достижимый результат, коли вы лично занимаетесь управлением своими активами. Если поручаете это специализированной компании, то будете отстегивать ей 25-30% с выручки, то есть текущая доходность составит порядка 5,5%. Это близко к минимальным показателям по рынку. В любом случае Сочи со средними 3,5% рентабельности сосет с проглотом. В сегменте элитной недвижимости 12% годовой доходности – это не просто расчетная величина, а практический результат, полученный моим рекламодателем, о котором я ничего не скажу, потому что пост не рекламный.

Если вас интересует быстрый доход, то можете заняться инвестиционным «серфингом». Покупаете площади на этапе проектирования или строительства и продаете после сдачи объекта. Здесь, конечно, риски возрастают, потому что дешево на старте продают метры только застройщики, испытывающие дефицит оборотных средств, и они могут сильно про*бать сроки. В этом случае надо хорошо ориентироваться на рынке, чтоб отличать надежных девелоперов от новичков. Но зато и маржу определяет разница между $500-700 за метр на старте продаж и $700-1000 после сдачи объекта. При средней скорости строительства дома в два года на 40-метровой студии можно поднять $8-12 тыс. за пару лет, что соответствует 20% годовых в валюте (все цены на недвижимость в Грузии номинируются в долларах). В сегменте элитной недвижимости разница в цене на входе/выходе находится на уровне 30%.

В описанной ситуации даже не столь важно, падает рынок или растет. Стоимость объекта после сдачи в любом случае существенно поднимется. В качестве иллюстрации могу сослаться на собственный опыт. В октябре 2019 г. я купил в рассрочку сдвоенные апартаменты 62 кв м. в только что заложенном здании. В тот момент стоимость метра составляла $780 в белом каркасе. Если бы внес всю сумму сразу, цена была бы $46,5 тыс. Но я нищеброд, поэтому воспользовался беспроцентной рассрочкой на два года и заплатил $48,4 тыс.

Застройщик оказался м… (нехорошим редиской), и в декабре 2020 года, как божился, комплекс не сдал. И в декабре этого года тоже не сдаст. Хорошо, если к апрелю 2022-го расстарается (срыв сроков в Грузии – дело повсеместное, даже не рассчитывайте, что построят в срок). Тем не менее, на сегодняшний день мои еще не сданные метры стоят уже $1100, и после завершения строительства еще подорожают. Так что если я не буду жить в квартире (а я брал не для заработка, а именно для житья), то, продав жилплощадь сейчас, гипотетически смогу заработать $19,8 тыс, что соответствует 19% годовых. Гипотетически я богат, хотя фактически денег нет на мебель, поэтому спать буду на надувном матрасе (зато с офигительным видом на морской закат).

Если же говорить о золотой жиле, то в данный момент это скупка земли. Она дорожает со страшной силой. Четыре года назад один мой знакомый прибрал к рукам участок в полгектара на первой линии за $80/метр. Сегодня к нему в очередь выстраиваются инвесторы с просьбой продать за 500. То есть доходность – 156% годовых! Но он не продает. И инвесторы, кстати, отнюдь не под застройку хотят землицу взять. Они уверены, и тут я склонен согласиться, что через пару лет этот участок можно будет продать уже по $700 за метр.

Впрочем, если вы дилетант, то в спекуляции с грузинской землей лучше не лезть. Здесь помимо понимания рынка и интуиции, надо обладать еще доскональным знанием юридической казуистики. Иначе будете рвать волосы, как другой мой приятель. Год назад он плясал от радости, когда прикупил участок с великолепным видом на море за $60/метр. Всё просто зашибись, но разрешение на строительство 12-этажного санатория ему не дают, хотя по генплану эта территория отнесена к рекреационной зоне, в которой можно возводить объекты туристической инфраструктуры указанной этажности. Уж не знаю, в чем там проблема – то ли геология подвела, то ли дорогу в том месте государство вознамерилось строить, но облом вышел капитальный.

Кстати, если государство в Грузии выкупает у частника землю под инфраструктурные проекты, то платит по рыночной цене (это вам не Раша, где могут отжать бесплатно или по цене кадастра, что почти бесплатно). Поэтому если вопрос с дорогой решится, то выкупит участок у бедолаги правительство по $100/метр минимум, так что в накладе он не останется. Но кто знает, сколько еще ждать придется.

P.S. Перечитал написанное. Решительно упреждаю читателя: если вы подумали, что Батуми – это инвестиционное Поле Чудес, на котором растут денежные деревья, то да, растут, если знать, куда и сколько монет посеять. Инвестиции – это не лотерея, где дуракам везет. Знают тонкости только специалисты. На рынке есть серьезные перекосы. Массовый потребитель хватает студии 30-40 метров, главное, чтоб на первой линии. Девелоперы, удовлетворяя запрос, наштамповали многоэтажных комплексов, где одни студии.

В итоге как средство сбережения жилье эконом-класса свою роль выполняет и поступательно дорожает. Вот только дорожает все же медленнее рынка, и ликвидность сильно просела из-за кошмарной затоварки в этой нише. Вследствие этого доходность подобной недвижимости минимальна. И наоборот, в сегменте малоэтажного строительства большой провал. В данном случае рентабельность выше рынка, но надо тщательно просчитывать проект – место, виды, микроклимат, транспортную схему, перспективы застройки района и многое другое.

Короче, я к чему клоню: пользуйтесь услугами профессионалов, то бишь риэлторов и девелоперов, которых я не назову, потому что пост нифига не рекламный. Кстати, в Грузии брать комиссию с покупателя агентам запрещено, так что их услуги для вас будут бесплатны. Гугл вам в помощь, найдете сами на любой вкус и размер кошелька. Если кому-то нужно мое мнение, то не стесняйтесь, пишите в личку (лучше в Телеграм). Я за два года пешком облазил всё побережье от Поти до турецкой границы, и на велике горы объездил вглубь до 15 км. Так что знаю много, но мне эти знания как-то без надобности, они лишь побочный продукт моих путешествий. С хорошим человеком готов поделиться советом с целью наращивания прямых инвестиций в самую перспективную локацию Восточной Атлантики.

Источник

Опубликовано 05.12.2021  13:37

Мир доносчиков трудно понять…

«Мне трудно понять внутренний мир доносчиков»

Дмитрий Шагин — о том, как комсомольцы скрестили Павку Корчагина с Микки-Маусом и вернули 80-е

09:08, 3 декабря 2021  Ян Шенкман, обозреватель

Дмитрий Шагин. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

С главным митьком страны Дмитрием Шагиным трудно разговаривать на актуальные темы. Рассказываешь ему о том, какой беспредел вокруг, а он все уже видел: и запреты выставок, и вызовы в органы, и посадки. Его трудно напугать или удивить. И даже когда он слышит об откровенных мерзавцах, только качает, сокрушаясь, головой: «Ну как же так? Некрасиво».

— Помню твою фразу, сказанную в относительно сытые и спокойные времена, когда интерес к искусству упал и все переключились на развлечения: «Хорошо бы нас опять прижали, как в советское время. Не так чтобы сажать, а немножко. Тогда народ снова кинется смотреть картины и читать хорошие книжки». Ты и сейчас так думаешь?

— Конечно. Я ведь хорошо помню 80-е, когда был острый интерес к запрещенному искусству. Нам дико повезло, что оно было не только запрещенное, но и талантливое. По радио крутили советскую эстраду, а мы слушали подпольные записи «Аквариума», «Зоопарка», «Кино». Читали самиздат, ходили на подпольные выставки. Это было счастье. Прошло тридцать с лишним лет, но я с тех пор больше не видел, чтобы искусство для людей было так важно. Просто как воздух.

— И вот художников прижали, как ты и говорил. Как думаешь, в связи с запретами, которыми сегодня всех обложили, появится у нас новое подполье: квартирники, самиздат, подпольные выставки?

— А все уже есть — и квартирные концерты, и выставки. Интерес к накоплению, к покупке домов и машин сменился у людей бурным интересом к искусству. Я убеждаюсь в этом на каждом шагу. Я же вижу молодых ребят, которые приходят к нам в митьковскую Ставку. Много художников, много музыкантов, а еще больше интересующихся.

— Есть талантливые?

— Полно. И важно, что они занимаются этим не ради денег и даже не ради славы. Уже нет иллюзий, что искусством можно заработать большие деньги. Если ты что-то делаешь, то только потому, что тебе самому это надо. Им есть что сказать, им хочется говорить. Такая же мотивация была у нас, у митьков, когда мы начинали в 80-е.

— А стоит этот ренессанс таких жертв? Смотри, перформансистов уже вовсю сажают, художников пока нет, но твоего друга Кирилла Миллера как раз сейчас проверяет СК за вполне безобидную картину, и перспективы самые мрачные. А уж запретить выставку — это вообще как два пальца.

— Зависит от того, насколько велики жертвы. Гоген говорил, что страдания раскрывают талант, но чрезмерные страдания могут убить и талант, и его носителя. Печально все это, но, вообще говоря, ничего нового за сорок лет не придумали, все повторяется почти под копирку. В 80-е было три запретных темы для художников. Антисоветская пропаганда — по этому пункту запретили мою картину «Последнее стихотворение Николая Гумилева перед казнью». Потому что Гумилев — это, типа, антисоветчина. А у Киры Миллера запретили картину «Леннон и дети» — оскорбление Ленина. Хотя картина невинная: Леннон, детки. Второе — религиозная пропаганда. Любая церквушка с крестиком или что-то похожее на икону — это все тоже запрещали, снимали с выставок. А третье — порнография, под которой понимали любое обнаженное тело.

Так вот, все три пункта сейчас опять актуальны. Правда, вместо антисоветской пропаганды антироссийская. Вместо религиозной — антирелигиозная.

И только порнография как была, так и осталась, это вечные ценности.

Дмитрий Шагин на фоне картины «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— По-моему, пунктов больше. Обидеться сейчас могут на что угодно. Нарисуешь придурка какого-нибудь — скажут, что это разжигание ненависти к социальной группе «придурки».

— А раньше не обижались? Классический пример — «Иван Грозный и сын его Иван» Репина. Это первая картина в русской истории, запрещенная цензурой, лично императору она не понравилась. А в 1913 году «Грозным» оскорбился один старообрядец и исполосовал ее ножом. Хранитель Третьяковки, узнав об этом, в ужасе бросился под поезд, а через год началась Первая мировая и вслед за ней революция.

Проходит ровно сто лет, и некие непонятные активисты пишут письмо министру с требованием убрать «Грозного» из музея, потому что он оскорбляет их чувства. Что происходит на следующий год? Война. Я тогда сразу понял: началось что-то неимоверное.

Проходит еще четыре года, и случается второе нападение на картину. Какой-то человек из Воронежа покромсал «Грозного» металлической стойкой. И снова причина — оскорбление чувств.

Я так подробно рассказываю об этой истории, потому что имею к ней отношение. Когда в 2013 году возникла угроза, что Репина уберут из Третьяковки, мы написали картину «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Многие решили тогда, что это насмешка, стеб. Но это не насмешка, это попытка привнести в атмосферу ненависти немножко милосердия, хоть чуть-чуть. Хватит запрещать, ломать, убивать. Давайте любить друг друга.

— На тебя сильно подействовала история с Миллером?

— Расстроился, конечно. Но я за свою жизнь видел много таких историй. Единственное, что мне непонятно, откуда такое дурацкое название у картины — «Нетленный полк»? Его ведь не было у Кирилла, у него было «Живые и мертвые», к «Бессмертному полку» картина вообще никакого отношения не имеет, и написана она сильно раньше. Мне кажется, это пиарщики придумали, чтобы подогреть у публики интерес. А травят в результате Миллера, который вовсе не это имел в виду.

Так можно под любую картину поставить провокационную подпись, потом оскорбиться и запретить. С Репиным было что-то подобное. У него же подпись нейтральная: «Иван Грозный и сын его Иван», а в народе картину почему-то принято называть «Иван Грозный убивает своего сына», хотя исторически не доказано, что он его убил. И это уже оскорбляет чьи-то там чувства, потому что Грозный для многих — государственник и вообще молодец. Надо как-то аккуратней с названиями.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Если взялись за такого безобидного человека, как Кирилл Семеныч, это значит, что можно прийти на выставку, ткнуть в любую картину, и все, погнали — травля, проверка, суд. Могут и митьки попасть под раздачу.

— А с нами уже было нечто похожее. В 2005-м к нам в Ставку ворвалась вооруженная толпа и стала срывать картины с криками: «Митьки — это не Пикассо, не Ван Гог, ваше место на помойке!» Хотя что для них Пикассо? Я думаю, его бы точно так же срывали. Тогда мы отбились. Есть много людей, которым наше искусство нравится, они пришли нам на помощь. Я надеюсь, что и сейчас нас защитят, если что.

Но вообще это подлая манера — нападать на тех, кто не может дать тебе сдачи. Они же не приходят к качкам, к бандитам, приходят к художникам.

Миллер — улыбчивый, беззащитный, в годах уже человек, почему бы не потравить. И мало того что его вызывали в органы, на него куча гадостей полилась в интернете, угрожали так, что он боялся выйти на улицу.

— Но ведь есть художники, которые действительно пишут едкие сатирические картины. Тот же Вася Ложкин, на него несколько лет назад тоже пытались наехать. Картина уже не просто картина, она или за нас, или против. Люди смотрят, видят, что не за нас, и тут же строчат донос.

— Мне трудно понять внутренний мир доносчиков. Когда-то по доносу моего отца выгнали из комсомола за то, что он собирал репродукции импрессионистов. По доносу и посадили. А сколько на меня всего понаписано… Когда-нибудь вскроют архивы, и почитаем. Во все времена были такие люди. Хотя можно же по-другому к жизни относиться, не смотреть, кто нам жить мешает, а самому как-то жизнь налаживать. Не нравится картина Ложкина — напиши свою. Не смотри в конце концов, кто тебя заставляет? Это же необязательно, в школьную программу никого из нас пока еще не включили.

— Обрати внимание: запретами и травлей у нас последнее время занимается организация «Ветераны России». Звучит очень положительно. Я уважаю ветеранов, люблю Россию. И цели хорошие: хранить память о героях, ценить отечественную историю. Так почему каждый раз у них получается жесть какая-то?

— Потому что прекрасными словами прикрывают не прекрасные вещи, говорят одно, а в подтексте совсем другое. Помню, в художественной школе у нас была преподавательница по истории, партийная дама. Рассказывала нам, какой гениальный фильм про Павку Корчагина, как гениально играет там Конкин. А мне он не нравился, я сказал об этом и, естественно, получил.

Прошло много лет, приезжаю я в Нью-Йорк с выставкой, и на выставку приходит она. Я спрашиваю: «А вы что тут делаете?» «А я здесь живу». Думаю: ничего себе, вот это переобулась. Была же парторг, историк, гнобила нас почем зря. А потом эмигрировала и живет себе прекрасно, радуется американским ценностям. Кушает бигмак, запивая кока-колой, и смотрит мультики с Микки-Маусом. Там она восторгалась Павликом Корчагиным, а тут Микки-Маусом.

Вот еще пример. Позвали меня как-то в телевизор, разговор был о перестройке. И мой оппонент с ходу стал орать на меня: «Я рабочий, рабочая кость! Мы вас, гадов, будем вешать, уничтожать! Вы, митьки, космополиты, продали Россию американцам, упромыслили демократию с перестройкой…» Короче, долго меня ругал. А я ему сказал: «Вот вы говорите, что вы рабочий, а кем вы работали-то?» Я, говорит, комсоргом был, комсомольским работником. «Так вот, рабочий-то как раз я, я 15 лет в котельных отпахал, в двух котельных работал, чтобы семью прокормить».

А потом спрашиваю: «Вы такой патриот, а почему вы в американских джинсах на передачу пришли? Посмотрите на меня: я в тельняшке, у меня одежда самая дешевая из магазина рабочей одежды, а вы в джинсах. И при этом кричите, что митьков, которые действительно пропагандируют наши ценности, надо уничтожать». Огромная ненависть у них к нам, к тому, что мы не такие, что мы искренне все восприняли.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Помню, как меня заманивали в комсомол в художественной школе: «Понимаешь, это так интересно, мы собираемся, слушаем Deep Purple, пьем коньяк, в спецраспределитель джинсы привозят американские». Вот какие комсомольцы были в 70-е. Именно такие люди в итоге и пришли к власти.

— Как тебе кажется, в сегодняшних условиях могли бы появиться митьки? Такие вот ребята-художники, которые ко всем относятся хорошо, нестяжатели, милые, нелепые раздолбаи. По-моему, это непредставимо.

— А по-моему, запросто. Во все времена были люди, которые пытались в кромешном ужасе построить уголок добра и любви. Вот простой пример. 25 лет назад мы открыли «Дом надежды на горе», реабилитационный центр, где возвращают алкоголиков к трезвости. Причем бесплатно. Время было самое неподходящее — 90-е, все пили по-черному. Какая трезвость, ты что. Я помню, Шевчук говорил тогда: «По всей стране, как грибы после дождя, будут расти такие «Дома». Но ничего похожего не случилось.

Люди спиваются похлеще, чем в девяностые, тем более сейчас, в пандемию, центр с трудом выживает, и никого это не волнует.

За 25 лет через «Дом на горе» прошло 8 тысяч человек. В масштабах страны это слезы. Но вокруг каждого — родственники, друзья, сослуживцы. Человек 10–15, на них это тоже повлияло, у них улучшилось качество жизни. И получается, что даже такое маленькое начинание все равно исправляет мир. А условия всегда плохие. Но всегда можно что-то сделать, хоть попытаться.

— Много хороших людей ты встретил за последнее время?

— Много. Я только хороших встречаю. И на улице, и в метро, и на выставках. Я не встречал гадов, хотя знаю, что они где-то есть.

— Почему же такая беда в стране, если все хорошие?

— Главная беда — это страх, он передается на генетическом уровне. Нас столько раз пугали, что мы до сих пор боимся. Помню, как бабушка говорила мне: «Митя, ешь-ешь, а то скоро блокада опять, будет нечего есть, ешь, пока есть возможность». А кто-то сидел в лагере, а кто-то сажал… Потому и пытаются сейчас «Мемориал»* запретить, что все очень живо, живы дети тех, кто расстреливал, я жив, у которого прадеда и прабабушку расстреляли.

Одни боятся, что вернутся репрессии, другие — что придется отвечать за содеянное.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Ты снял фильм недавно — «Митьковская встреча эры милосердия». И как-то это не вяжется с тем, что происходит вокруг. Какое нафиг милосердие, когда пытки в тюрьмах, межнациональные свары чуть ли не каждый день, непривитых из автобусов выкидывают…

— В книжке Вайнеров сосед Шарапова по коммунальной квартире говорит: люди пережили такой ужас во время войны, что обязательно должна наступить эпоха милосердия, и даже не эпоха, а эра. Не может дальше так продолжаться. Да и исторически видно, что после всяких ужасов и репрессий наступает оттепель, как после морозов весна.

— Но сейчас-то кромешная зима.

— Сейчас — да, но для того мы и сняли фильм, чтобы эту эру приблизить. Мы ее очень ждем.

— Все чего-то ждут, но, по-моему, не милосердия, а удара из-за угла. Ты заметил, какие лица у людей последнее время? Очень напряженные, настороженные.

— Да, как в фильмах Хичкока — саспенс, ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Все в ожидании чего-то страшного, какого-то грядущего ужаса. А с другой стороны, я вижу, что люди стали больше ценить общение и вообще как-то бережнее относиться друг к другу. Сколько нас уже умерло, надо успеть сказать что-то хорошее ближнему, причем сказать сегодня, завтра его может уже и не быть. Это даже важнее, чем куда-то пойти, в театр или в музей — встретиться, пообщаться, контакты между людьми пока не запрещены. Одиночество — страшная вещь, оно убивает похлеще вируса. Вот главное, что я вынес для себя за эти два ковидных года.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Источник

Опубликовано 04.12.2021  21:13

Как Америка спасла Советскую Россию от голода

«Сколько миллионов голодных? — Десять!»

Историк Дуглас Смит — о том, как Америка спасла Советскую Россию от голода, накормив 10 миллионов, и почему про это предпочли забыть

11:24, 18 ноября 2021 Кирилл Фокин, специально для «Новой»
.

Сотрудники Американской помощи кормят детей во время голода 1921-1922 годов. Фото: википедия

«Сколько миллионов голодных? — Десять!» — написал Владимир Маяковский в 1921 г., — «Кормит Ара̀: удастся ей прокормить миллион детей». Но он ошибся в прогнозе.

Согласно «Известиям», которые в 1923 г. подвели итог двухлетней миссии Американской администрации помощи (она же — АРА, American Relief Administration) в Советской России, американцы «накормили 11 миллионов человек — почти одну десятую часть населения страны — в 28 тысячах городов и деревень и распределили более 1,25 миллиона продовольственных посылок. АРА отремонтировала 15 тысяч больниц, обслуживающих 80 миллионов пациентов, и вакцинировала 10 миллионов человек против различных эпидемических болезней».

Из Вашингтона миссией АРА руководил Герберт Гувер — будущий президент (1929–1933) США; Конгресс США выделил на спасение России от голода 59 млн долларов; через АРА Фонд Рокфеллера выделил 1,1 млн на поддержку учителей; АРА поставила 12,5 тысячи кг научной литературы и помогла организовать гастроли МХТ Станиславского в Америке.

ЦИТАТЫ

Максим Горький (1922):

«Щедрость американского народа воскрешает мечту о человеческом братстве в момент, когда человечество отчаянно нуждается в поддержке и сострадании. Ваша помощь будет вписана в историю как уникальное, гигантское свершение, достойное величайшей славы и надолго останется в памяти миллионов русских детей, которых вы спасли от смерти».

Лев Троцкий (1922):

«АРА будет кормить, когда пароходы подойдут и дело разовьется, 5 миллионов взрослых голодающих. Если сравнить с этим другие европейские организации, то окажется, что они все вместе выполняют работу в 10 раз меньшую. <…> Роль АРА — огромная, великодушная роль — предстанет перед нами тогда в подлинном своем свете».

Лев Каменев (1923):

«Благодаря громадным, совершенно бескорыстным усилиям АРА миллионы людей всех возрастов были спасены от смерти и целые селения и даже города уцелели от грозившей им страшной катастрофы. Народы, населяющие Союз Советских Социалистических Республик, никогда не забудут оказанной им американским народом через АРА помощи».

Михаил Булгаков («Киев-Город», 1923):

«Ара» — солнце, вокруг которого, как Земля, ходит Киев. Все население Киева разделяется на пьющих какао счастливцев, служащих в «Аре» (1-й сорт людей), счастливцев, получающих из Америки штаны и муку (2-й сорт), и чернь, не имеющую к «Аре» никакого отношения».

Корней Чуковский (письмо в ARA от лица анонимной женщины, 1923):

«…Если бы меня спросили, испытывает ли русский народ настоящую благодарность к американскому народу, спасшему тысячи жизней от болезней и смерти, я была бы вынуждена ответить честно: едва ли. Отдельные люди испытывали глубокую благодарность, но не массы народа. Хотя я касаюсь только Петрограда и Москвы. Причины, однако, легко понятны. Мы пережили войну и революцию. Человек, прошедший такие испытания, перестает доверять кому-либо и верит только в себя, потому что за множеством высокопарных слов и фраз скрывался обман. Даже теперь, видя, как Америка кормит наших детей, у нас говорят: «Это неискренне, это должно быть какой-то трюк». Газеты поощряют такое отношение. В печати постоянно появляются рассказы о том, что американцы скупы и расчетливы…».

Дуглас Смит. Фото из соцсетей

Историк Дуглас Смит занимается Россией последние 40 лет. Сейчас на прилавках книжных — перевод его новой работы «Российская миссия: Забытая история о том, как Америка спасла Советский Союз от гибели», выпущенная издательством Corpus в переводе Евгения Фоменко. Это одновременно и увлекательная, как документальный ч/б триллер, и важная — довольно своевременная книга. И вот почему.

— Вы — специалист по русской истории, но все равно даже вам история ARA и ее миссии в СССР была неизвестна?

— Да, хотя я давно занимаюсь Россией и впервые приехал в 1984 году, был на стажировке в тогдашнем ЛГУ. С тех пор я много раз бывал и в СССР, и в России. Я работал на Госдепартамент, путешествовал по всему Союзу, был в Иркутске, в Ташкенте, в Тбилиси, ездил почти каждый год. Но о миссии ARA я так никогда ничего и не слышал.

Но 10 лет назад я собирал материалы для своей книги «Бывшие люди. Последние дни русской аристократии» и в одном из московских архивов нашел письма одной графини, это 1921 год. Она жила в Москве. Был голод, а она писала в этих письмах, что «приехали американцы, и я устроилась у них работать переводчицей». И у них так интересно: и еда, и алкоголь, и машины, кадиллак, форд, веселье, вечеринки… И я подумал: что за американцы? Откуда они взялись в Москве в 1921 году?!

С тех пор я хотел написать эту историю. Сперва я думал написать исторический роман. Но потом, когда я разобрался глубже и осознал масштабы голода, катастрофы, ужаса происходившего, я понял — напишу роман, решат, что я все преувеличиваю.

— Но вы все равно сохранили структуру романа: книга концентрируется на персонажах, на личностях и судьбах американцев, которые приехали в Россию в составе миссии.

— Конечно, хотя у меня академическое образование… Свою первую книгу (про масонов в России в XVIII веке) я написал как историк, академически и дотошно, но потом моя жена прочла 20 страниц и бросила, сказала: скучно. Тогда я решил, что буду писать для широкой аудитории. И я думаю, что для читателя сегодня самое важное — это понимание жизни людей на фоне большой истории. Поэтому я выбрал этих четырех мужчин: во-первых, от них остались письма, мемуары и дневники, во-вторых, они все работали в разных местах СССР, в-третьих, участвовали в разных фазах американской миссии.

— Страшный массовый голод случался и в царской России, когда тоже помогали США (см. картину «Раздача продовольствия» Айвазовского), и позже — в СССР. Когда мы говорим про голод в начале 20-х, что важно понимать про его причины и его отличия?

— Это был perfect storm. Сложилось всё: и Первая мировая, когда множество мужчин ушли на фронт и некому было работать в полях, и двухгодичная засуха, и Гражданская война, и продразверстка, и жесткие политические меры советской власти. Обвинять в этом исключительно советскую власть — конечно, это упрощение. Они не были виновны, но они были ответственны.

Это тяжело доказать, но лично я думаю, что советская власть тогда стояла на краю. Это не преувеличение. Так ситуацию понимал и сам Ленин:

хотя публично большевики обвинили во всем интервенцию и блокаду, они понимали угрозу себе. Поэтому они и пошли на то, чтобы запросить иностранную помощь руками Горького.

ЦИТАТА

Максим Горький («Ко всем честным людям», 1921):

«Страну Льва Толстого, Достоевского, Менделеева, Павлова, Мусоргского, Глинки и других дорогих всему миру людей ждут грозные дни… Бедствие России дает представителям гуманности блестящий случай доказать жизненность [их] идей… Я прошу всех европейцев и американцев помочь русскому народу со всей возможной быстротой. Дайте ему хлеб и медикаменты!»

— Кем финансировалась миссия ARA?

— Практически все деньги были от Конгресса. Герберт Гувер, который создал и возглавлял ARA, был сложным человеком. Раньше он был очень крупным бизнесменом, который вел дела по всему миру. Заработав достаточно денег, он переключился на крупные гуманитарные операции, а в 1921 году стал министром торговли. Он продолжал контролировать ARA — конечно, он был гуманистом, но он при этом всегда хотел оставаться главным, быть «боссом». Поэтому он отказывался от сотрудничества с другими организациями (хотя такие предложения были, например, от «миссии Нансена»).

Но сегодня мы знаем, что примерно 90% всей заграничной помощи пришло от ARA, и это именно она спасла Советский Союз. Хотя внутри ARA были маленькие частные доли: например, Фонд Рокфеллера. Важно понимать, что ARA работала не только в России. Они работали во множестве стран и в Европе, и на Ближнем Востоке. Гувера называли «продовольственным диктатором». Российская миссия была одной из глав в истории ARA — хотя по своему значению, пожалуй, крупнейшей.

— Для историков сослагательное наклонение — искушение дьявола, но все же: если бы не личность Гувера, в котором гуманизм сочетался с прагматизмом и деловой хваткой, была бы вообще возможна такая помощь от США Советской России?

— Отличный вопрос. Я бы сказал — нет. Личность Гувера была решающим фактом. Как вы правильно сказали, именно сочетание его личного опыта как бизнесмена и организатора, и плюс к этому его идеализм и гуманизм, который, видимо, у него от своей религиозной семьи квакеров, и политические амбиции — всё вместе определило, почему Гувер стал заниматься благотворительностью, когда осенью 1914 года создал комиссию помощи Бельгии. Я не уверен, что в правящих кругах США тогда был другой человек, который понимал бы необходимость помочь страдающим и в Европе, и России и который при этом обладал бы политическим авторитетом.

— Одна из рецензий на вашу книгу называется: «Американские идеалисты в аду». Вы будто показываете обратную сторону «потерянного поколения»: американцы, прошедшие войну, но вместо тихого возвращения на родину рванувшие на другую сторону земного шара помогать незнакомым и неизвестным людям?

— Удивлен я не был. Это известная черта американцев, мне кажется, — этот идеализм. Да, многие из них воевали или служили волонтерами, а когда вернулись в США, им просто стало скучно, особенно после того, что они видели в Европе. Например, один из героев книги, Генри Вольф. Он был учитель в средней школе в Огайо. После войны работать в школе — ну что это такое? И он очень хотел уехать — вернуться к приключениям. Такой авантюризм — вот это была главная причина. Или, например, Чайлдс: он вообще верил в Русскую революцию и был социалистом. Но еще он хотел стать писателем. И он считал, что если побывает в России, то у него будет материал для книги.

Многие из них, кстати, влюбились в Россию. Подцепили то, что мы с друзьями в своем кругу называем Russian bug. Мне это очень знакомо — влюбленность в Россию и русскую культуру.

Множество американцев, кто там работал, в этой страшной России начала 20-х, они потом скучали по России в благополучной Америке и хотели туда вернуться.

— Миссию АRA критиковали со всех сторон. В России их обвиняли, что они шпионы, а в США ругали, что они «крадут» деньги из США и на эти деньги кормят врага. Кажется, с тех пор вообще всех благотворителей ругают теми же словами. ООН так ругали за помощь КНДР, а у нас в России так ругали, например, Елизавету Глинку за организацию помощи на востоке Украины и в Сирии: «кровавый пиар» и тд. У Гувера же тоже были какие-то политические соображения? Известно ли, как участники миссии реагировали на такую критику?

— Гувер, конечно, был известный антикоммунист. Советскую власть он считал кровожадной диктатурой. Когда он создал ARA, он считал, что помощь Восточной Европе продовольствием — это оружие против вторжения большевизма. И в России он старался разделять помощь голодающим и помощь советской системе. Он говорил: «Мы будем делать различие между помощью людям и признанием советской власти». Я думаю, он был честен.

Когда американцы только приехали в Россию, они тоже хотели только «помогать», но уже после первого года операции, когда американцы получше узнали советских чиновников… Например, руководитель миссии в Москве — полковник Хэскелл, он часто встречался и с Дзержинским, и с Лениным. И у него, и у многих других возникла идея, что они смогут повлиять на политику СССР. Через совместную работу: советские руководители лучше поймут США, вообще всю американскую систему, и ее превосходство…

— Такая «мягкая сила»?

— Да, и тогда они смогли бы аккуратно влиять и на внутреннюю политическую жизнь страны. Не как главная цель, а как сопутствующее. С моей точки зрения, это была глубокая наивность и полное непонимание советской системы. Почти все, кто приехал в Россию, не знал ни языка, ни истории страны (кроме, скажем, Фрэнка Голдера, который родился в Одессе).

Когда они вернулись в США, больше всего критики было от правых. «Русские сами выбрали большевизм, вот пусть теперь страдают, не наше дело, сколько бедных у нас здесь, зачем тратить деньги на другой стороне Земли!» Но многие до конца жизни верили, что с русскими можно найти общий язык.

— В 1923 году Хэскелл написал Гуверу: «Коммунизм мертв, и Россия на пути к восстановлению». Но когда он снова приехал в СССР в 1931 году, он был шокирован: в массе люди ничего не знали об ARA, а те, кто что-то слышал, задавали вопрос: «правда ли, что за продовольствие платил СССР, а не американцы?» Спустя 10 лет был уже Голодомор, Сталин и террор. Выходит, те, кто говорил, что американцы кормили врага, были правы?

— На мою книгу вышла рецензия в Wall Street Journal, это правая газета. Сама рецензия была хорошая, но я читал комментарии под материалом — и они ВСЕ были именно такие! «Вот Гувер идиот, что спас столько русских, и спас СССР! Голодомор, террор, Сталин — это всё его вина!» Но это полный вздор, непонимание истории в принципе. Как Гувер мог это знать: что если он поможет голодным, то это приведет к Сталину?! Если люди страдают и умирают, а у нас есть возможности помогать, это надо делать, здесь вообще не может быть вопроса.

Многие американцы думают, что они такие великие и мощные, что они могут говорить другим, как надо жить, что у них такая власть и такие ресурсы, чтобы решать вопросы всех народов мира. Мне даже стыдно в какой-то мере говорить об этом. Мнение, что у нас есть право диктовать другим, мне кажется ужасным. Мы знаем последствия такого мышления.

— Кажется, ваша книга и история ARA показывает обратную — положительную — сторону такого мышления?

— Да, я пытался это показать. Я сам ближе к левой стороне политического спектра, и то, что у нас было при Буше и при Трампе… То, что мощь Америки — это наша армия, флот и ВВС, — это ложное понимание. Мощь Америки — это мощь американских идеалов. Они существуют. Конечно, мы не живем по этим идеалам, но многие хотя бы пытаются.

— В СССР — по очевидным причинам — память об ARA была вычищена. Но и в США — тоже по стечению обстоятельств — она забыта. Нет у вас ощущения как у историка, что такие подвиги просто не вписываются в представление людей о политике и истории как о бесконечной череде конфликтов и умыслов?

— Мне кажется, хотя я не могу это никак доказать, русские циничнее американцев. Я думаю, как вот в этой цитате Чуковского, что для многих русских и тогда, и сейчас сложно представить, что есть такие люди, которые готовы тратить собственные деньги, время, силы, жизнь и готовы ехать куда-то за моря помогать людям, о которых они ничего не знают, — бескорыстно. Для американцев, я думаю, это понятнее.

Тогда в Советской России и для чиновников, и для ЧК было трудно понять: что это за люди? почему они приехали? зачем помогают? Поэтому они везде искали двойное дно.

Хотя Ленин, я должен сказать… В самом начале он очень цинично относился к Гуверу и к миссии, и везде писал, что надо за ARA следить, что это контрреволюция и прочее. Но после первого года миссии он совершенно изменил свое мнение и о миссии, и о Гувере. Вот это удивительное письмо, которое Ленин написал Гуверу. Когда я про него услышал, я решил, что это фантастика, что такого просто не может быть! Но я нашел это письмо в полном собрании его сочинений, том 54-й. Это просто фантастика!

ЦИТАТА

Ленин — письмо Гуверу (1922):

«Господин полковник Гаскелл… [передал], что Вы при известных условиях согласились бы переехать в Россию, посвятив себя работе над ее экономическим восстановлением; я с чрезвычайным интересом приветствую это предложение <…> помощь нам от выдающегося организатора и «вождя промышленности» в стране с противоположными, по отношению к нашим, принципами экономического строя имела бы исключительно важное значение и была бы нам особенно желательна и приятна. Согласно желанию мистера Гаскелла, все это дело остается до Вашего решения строго конфиденциальным».

Что же касается США, то даже во время миссии не так уж много американцев следили за ней: это далеко, а в США много своих проблем. А потом репутация Гувера была уничтожена после президентства и Великой депрессии. Никто уже не мог представить, что было время, когда Гувер был такой великий гуманист. И, увы, холодная война. Американцы не хотели вспоминать моменты, когда мы работали вместе с русскими, несмотря на все разночтения.

— Вы пишете, что в 1990 годы США снова помогли России. За 1992–2007 гг. Америка предоставила республикам бывшего СССР помощь в объеме 28 млрд долларов. В 1999–2000 гг. объем продовольственной помощи от США и ЕС России превзошел объем помощи всей Африке. И ученым тоже помогали американские фонды, как раньше был Фонд Рокфеллера, теперь появился еще Фонд Сороса. И снова прошло 20 лет — и никто про это не помнит, а Фонд Сороса и ему подобные для власти — просто враги. По современному законодательству нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов точно был бы объявлен иноагентом.

— Вероятно, да, был бы. Мне очень печально это наблюдать. Я хорошо помню холодную войну, я вырос в это время и бывал тогда в СССР, а потом жил и работал в России в 90-х, я видел все эти перемены. У нас были огромные надежды. В августе 91-го года я стоял у Белого дома. И видеть, где сегодня отношения между США и Россией, — грустно. Вся эта концепция «осажденной крепости»: мы знаем, к чему это ведет. Это тупик.

И мне понятно, что для многих моя книга будет «ложью, проектом ЦРУ», скажут, я все это выдумал. Но я не хотел писать книгу, где были бы такие «крутые американцы», которые спасли и Европу, и Россию. Дело не в этом. Мы все живем на этой планете вместе. И мы должны помогать друг другу, когда можем. Нужно искать возможности сотрудничества и совместной работы. Я понимаю, как сложно это сегодня, но мы должны это делать — несмотря ни на что.

Источник

Опубликовано 20.11.2021  16:16

 

“Тайное и явное”: что это было?

Советский фильм о сионизме “Тайное и явное” признан экстремистским. Что это за кино и как оно отразило эпоху?

  • Алексей Ильин
  • Би-би-си

Еврейская кипа

GETTY IMAGES

Министерство юстиции России внесло в список экстремистских материалов советский пропагандистский фильм “Тайное и явное. Цели и деяния сионистов”. Картина была снята в 1970-х годах на волне “антисионизма” в СССР, но так и не попала в широкий прокат из-за опасений советских властей.

Решение о запрете картины было принято Сыктывкарским городским судом в июле этого года, но только 8 ноября она была официально внесена в перечень экстремистских материалов.

Документальная черно-белая лента была выпущена в 1973 году Центральной киностудией документальных фильмов. Би-би-си рассказывает, что это за фильм и как он отражал политические настроения эпохи застоя.

Письмо Брежневу

Полуторачасовой черно-белый фильм посвящен обличению сионизма – политического движения, целью которого является объединение и возрождение еврейского народа на его исторической родине – в Израиле. Авторы “Тайного и явного”, в частности, обвиняют сионистов в сотрудничестве с властями нацистской Германии в 1930-х годах, в жестокости по отношению к арабскому населению нынешнего Израиля и в подрывной деятельности против СССР.

Создатели фильма – режиссер Борис Карпов и сценарист Дмитрий Жуков – были известны как участники так называемого “Русского клуба”, неформального объединения русских националистов при Всероссийском обществе охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК).

Как пишет киновед Валерий Фомин в своей книге “Кино и власть”, сценарий фильма одобряли на самом высоком уровне – в международном отделе ЦК КПСС, к работе над картиной “была прикреплена целая группа солиднейших консультантов из АН СССР, МИД СССР, КГБ”. Авторам фильма даже разрешили выехать в Европу для сбора материала.

Однако после завершения работы над фильмом комитет по кинематографии решил отложить госприемку “Тайного и явного”, опасаясь неоднозначной реакции публики на его появление в прокате.

Дмитрий Жуков

TATYANA KUZMINA/TASS

Дмитрий Жуков был председателем патриотического объединения “Русский клуб”

Летом 1973 года кинооператор Соломон Коган – фронтовой знакомый Леонида Брежнева – написал генсеку письмо, в котором просил не допускать фильм на экраны, “поскольку после его просмотра создается впечатление, что сионизм и евреи – одно и то же”. Коган также отмечал, что в фильме присутствуют кадры из нацистских антисемитских фильмов.

Критика в адрес фильма звучала и из уст главы Госкино Филиппа Ермаша, который утверждал, что от антисионизма его авторы переходят к антисемитизму, и распорядился значительно переделать и сократить картину, убрав оттуда откровенно антисемитские высказывания и кадры.

Однако в итоге фильм так и не дошел до широкого зрителя, и его прокат ограничился отдельными показами для чиновников и кинематографистов.

“Проблема была в том, что авторы очень сильно перегнули палку. Это уже шло вразрез с общей политикой в еврейском вопросе, где все-таки не нужно было делать слишком резких движений”, – рассуждает киновед Евгений Марголит.

Известный историк советской эпохи Евгений Добренко написал: “Это [“Тайное и явное”] была советская версия “Протоколов сионских мудрецов”, настолько одиозная и дикая даже по советским меркам, что была оценена как антисемитская и запрещена даже КГБ и ЦК. Сегодняшняя власть как будто демонстрирует свою верность цековско-гэбистской “сбалансированности”.

Государственный антисемитизм

Несмотря на критику со стороны чиновников и первых зрителей, фильм во многом отражал политические настроения советского руководства начала 1970-х годов. Во время Шестидневной войны 1967 года СССР поддерживал противников Израиля – Египет и Сирию – и после окончания конфликта сразу же разорвал отношения с Израилем. С тех пор советско-израильские отношения еще долго оставались напряженными, и идеи “антисионизма” стали активнее присутствовать в советской пропаганде.

Антиеврейские настроения отразились и на киноискусстве: например в 1967 году на экраны не был выпущен фильм Александра Аскольдова “Комиссар”, главный герой которого – бедный многодетный еврей Ефим Магазанник. Иногда в сценариях меняли имена или фамилии персонажей-евреев.

“Например, когда режиссер Павел Арсенов экранизировал повесть Рустама Ибрагимбекова “Забытый август”, то там одного из героев зовут Леня Любарский, но в фильме его уже зовут Леня Кравцов”, – вспоминает Евгений Марголит.

Шестидневная война

GETTY IMAGES

После Шестидневной войны в СССР усилились антиизраильские настроения
.

Однако под видом борьбы с сионизмом в советской пропаганде часто проявлялся антисемитизм.

“То, что тогда называли антисионизмом, было, в сущности, очень плохо замаскированным антисемитизмом, – говорит публицист, директор информационно-аналитического центра “Сова”* Александр Верховский. – Это часто выражалось в дискриминации: например, при приеме на работу или в университет. Конечно, антисемитизм не был официальной частью идеологии – считалось, что Советский Союз идеологически борется с сионизмом как с разновидностью империализма и колониализма. Однако на практике антисемитские штампы неизбежно вылезали”.

В итоге возникала курьезная ситуация: если за антисемитские высказывания можно было сесть в тюрьму, то “антисионистские” идеи продвигать не запрещалось, даже если за ними и скрывался антисемитизм, отмечает Верховский.

“Во времена Брежнева государственная политика была по сути даже более антисемитской, чем во времена Сталина, – говорит этнограф, профессор НИУ ВШЭ Эмиль Паин. – Например, в 1970-е годы началось активное движение за выезд евреев из СССР в Израиль, и почти все, кто в нем участвовал, объявлялись сионистами – это было как бы одно из направлений антисоветской деятельности”.

Антисионистские настроения в Советском Союзе укрепились и на фоне решения Генассамблеи ООН, которая в 1975 году официально осудила сионизм как форму расизма и расовой дискриминации, напоминает Паин.

Официальное поощрение антисемитизма в СССР начало уходить лишь с приходом перестройки: в эпоху Михаила Горбачева эти тенденции в политике практически сошли на нет на фоне укрепления отношений с Западом и постепенного отхода от жесткой советской идеологии.

* – внесен властями России в реестр иностранных агентов

Источник

Поль Робсон и его репрессированные еврейские друзья

Как Поль Робсон чуть было не сорвал концерт в Москве и при чем здесь Би-би-си

2 ноября 2021

Поль Робсон в телестудии Би-би-си в том самом 1949 году, когда он приехал в Москву

Эта малоизвестная история про знаменитого певца Поля Робсона, его друзей и НКВД обнаружилась в звуковом архиве Русской службы Би-би-си. Ее рассказала наша бывшая коллега Надежда Чернова. Недавно она ушла из жизни, но ее история осталась замечательным символом в память о ней и других наших коллегах.

В 1949 году в Москву приехал знаменитый американский баритон и борец за гражданские права Поль Робсон. Он должен был выступать с последним концертом в зале имени Чайковского. Но выступление оказалось под угрозой срыва. Из-за дружбы.

“Была тогда кампания против космополитов, так называемая, но все знали, что это было против евреев, – рассказывал в интервью Русской службе Би-би-си много лет спустя сын певца Поль Робсон-младший. – Но у него в то время были еврейские друзья – особенно, Соломон Михоэлс и Ицик Фефер, с которыми он познакомился в 1943 году, когда они посетили США во время войны”.

Соломон Михоэлс – известный актер и режиссер, во время Великой Отечественной войны возглавлял Еврейский антифашистский комитет; его гибель в 1948 году в результате спецоперации советских органов госбезопасности была представлена властями в виде дорожно-транспортного происшествия.

Поэт Ицик Фефер тоже работал в Еврейском антифашистском комитете, а параллельно сотрудничал с НКВД. В год приезда Робсона в СССР шла “борьба с космополитизмом”, носившая, по мнению многих исследователей, антисемитский характер.

Параллельный разговор

Поль Робсон попросил о встрече с Ициком Фефером: “Он мой друг”. На что ему ответили, что он то ли на даче, то ли уехал куда-то. А на самом деле Фефер уже год как сидел в камере на Лубянке.

“Тогда он просто сел и сказал: “Я хочу повидаться с Ициком Фефером. Я буду сидеть здесь до тех пор, пока вы его не привезете. Никуда не пойду. Ни на концерт, никуда. Пожалуйста”. В конце концов ему сказали, что, мол, приедет он к вам завтра – пожалуйста, Павел Васильевич, нет проблем”, – вспоминал Поль Робсон-младший.

 АВТОР ФОТО,SOVFOTO/GETTY IMAGES 

Поль Робсон подружился с Ициком Фефером (на фото слева) и Соломоном Михоэлсом (на фото справа) во время поездки делегации Еврейского антифашистского комитета СССР в США в 1943 году

Дочь Михоэлса Наталья рассказывала Русской службе Би-би-си, что семья узнала эту историю от художника Роберта Фалька, который был дружен с Ильей Эренбургом. Тот сообщил ему, что Поль Робсон настаивал на встрече со своими “американскими друзьями”.

“Но ему сказали, что Михоэлс умер от воспаления легких, а Фефер, пожалуйста, можете с ним встретиться. Фефер к этому времени уже год как сидел. К ним на квартиру приехали, открыли шкаф, достали его одежду, привезли ему в тюрьму. Его переодели, и он был доставлен в гостиницу “Москва”, где он (Поль Робсон) остановился…” – вспоминала Наталья Михоэлс.

Ицик Фефер дал знать Полю Робсону жестами, что гостиница прослушивается, вспоминал сын певца. Говорили они по-русски, как бы ни о чем особенном, но подспудно – жестами и записками – у них шел совершенно другой разговор.

“Отец спросил, что с Михоэлсом, а Фефер ответил запиской: Сталин казнил. Потом, отец написал: “А с тобой что будет?” А Фефер рассказал какой-то анекдот, а пальцами провел по горлу. Значит, дал знать, что убьют, наверное”, – рассказывал Поль Робсон-младший.

На прощанье друзья обнялись, и Фефер уехал. Как теперь уже знал Поль Робсон, уехал в тюрьму. Что мог сделать Робсон? Обратиться к властям и умолять их пощадить поэта он не мог. Ведь официально он не знал о заключении Фефера.

Песня еврейских партизан

На заключительном концерте в зале Чайковского, спев свои песни, которые он исполнял на английском, русском, французском, испанском и китайском языках, Робсон объявил, что на бис споет только одну песню – песню еврейских партизан из варшавского гетто.

Робсон сказал, что посвящает эту песню своему другу Михоэлсу, который скончался скоропостижно, а также Феферу, с которым он только что встретился.

Зал замер.

А Робсон заговорил о значении еврейской культуры, о Шолом-Алейхеме, о непреходящей красоте языка идиш, и объяснил по-русски слова песни, которую пел на идише. Раздались оглушительные аплодисменты. У многих на глазах были слезы.

Вернувшись в США, Робсон организовал письмо в защиту еврейского поэта, подписанное американским писателем Говардом Фастом и тогдашним председателем Всемирного совета мира, французским физиком Фредериком Жолио-Кюри.

Это, правда, отсрочило гибель Фефера всего на три года.

“Она находила необычные истории”

Эту замечательную историю рассказала в своей радиопередаче Надежда Чернова, наша бывшая коллега, которая недавно ушла из жизни. Саму радиопередачу мы предложить вам не можем из-за жестких требований по авторским правам.

Надежда Чернова – это псевдоним, взятый из песен Булата Окуджавы.

Сотрудники Русской службы Би-би-си 1970-80-х годов часто брали псевдонимы, чтобы хоть как-то оградить оставшихся в СССР родственников: сама работа на “вражеской” радиостанции могла поставить их под удар. Надежда работала на Русской службе Би-би-си в 1982-1996 годах.

Ее близкие просили называть ее именно так, и мы решили выполнить их просьбу. Она была продюсером и ведущим многих радиопрограмм Русской службы, одна из них была отмечена на Нью-Йоркском радиофестивале. Та самая, про Поля Робсона, Соломона Михоэлса и Ицика Фефера.

Она любила искать – и находила! – необычные истории, в стороне от стандартной новостной повестки.

Коллега Татьяна Берг вспоминает, как Надежда добилась доступа в “самый запретный уголок Скотленд-Ярда – маленький “исторический” музей лондонской полиции.

Надежда Чернова была продюсером и ведущим многих радиопрограмм Русской службы, одна из них была отмечена на Нью-йоркском радиофестивале

Как-то она узнала, что все еще существует старый паб, где в ХVII веке вершил суд и расправу один из самых яростных охотников за ведьмами. И нашли они его вместе после многочасовых блужданий по сельским дорогам.

После ухода на пенсию Надежда много занималась благотворительностью.

“Последней ее работой было оказание моральной поддержки свидетелям на судебных процессах – есть тут и такая благотворительная организация, – вспоминает Татьяна Берг. – Слушая ее рассказы, я думала, что после такого дня в суде мне самой требовалась бы моральная поддержка. А у нее глаза горели: это же так интересно! Такие разные люди”.

“С потребностью рассказать оставшимся на родине друзьям – и не только близким, но и дальним, а может быть, и незнакомым людям – о том, что удалось увидеть и понять, и работали в советское время сотрудники зарубежных радиостанций, – говорит Мария Карп (работала на Русской службе с 1991 по 2009 год). – Как живут в других странах; как существует общество, не зависимое от государства; как строятся отношения между людьми – все было ново, важно и интересно”.

Источник

Опубликовано 03.11.2021  15:27

Юбилей Евгения Шварца (1896-1958)

Виктор Шендерович

125 лет Евгению Шварцу сегодня [21.10.2021].

Он формулировал блистательно.

«Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного…»

Цитировать – одно наслаждение, вдумываться страшновато.

– Всё сказочки пишешь? – приветствовал Евгения Львовича некий совпис.

– Это вы сказочки пишете, – отвечал ему автор пьесы «Тень». Дело происходило в стране, где Тень давно стала Генеральным секретарем и переказнила всех ученых…

Шварц ходил по краю и, кажется, не очень берегся – поддерживал репрессированных друзей и память о них, писал «всё, кроме доносов». Ему повезло – он умер в своей постели. Повезло нам – Шварц исполнил свое предназначение, оставив читателям свои волшебные бессмертные сказки.

Он был умен и зорок. Он понимал людей и был печален от этого знания, в полном соответствии со старой формулой. Он жил в трагические и лживые времена – «как ни в чем не бывало».

В листок с его диагнозом нам – про сытость в острой форме, опасную для окружающих, – стоит все-таки всмотреться.

ГАМБИТ ШВАРЦА

Из книги «Изюм из булки»

В сорок третьем году Евгений Шварц написал «Дракона» и понес пьесу в Главлит, причем сразу в несколько кабинетов! И в Главлите «Дракона» — пропустили (это удивляло советских читателей еще много лет спустя).

Логику такого удивительного свободомыслия объясняет анекдот послевоенных лет. В ресторан входит фронтовой капитан, заказывает одно, другое… А ничего нет. Голодуха.

— Эх, — говорит капитан, — до чего страну довел, чёрт усатый!

Ну, ему сразу руки за спину — и к чекистам. И, по законам анекдота, приводят чекисты этого капитана к Сталину. И Сталин спрашивает:

— Кого вы имели в виду, товарищ капитан, когда говорили «чёрт усатый»?

— Гитлера, товарищ Верховный Главнокомандующий!

— Хорошо, — говорит Сталин. — А вы кого имели в виду, товарищи чекисты?

…Несчастные цензоры, холодея в своих кабинетах и озираясь на соседние, читали шварцевское переложение немецкой легенды о Драконе.

Антифашистский текст? Безусловно.

Только ли антифашистский? Интересный вопрос…

Но запрет пьесы означал бы явку с повинной, и в ушах у цензоров звучал негромкий голос с кавказским акцентом:

— А вы кого имели в виду?..

И Шварц победил.

Взято отсюда (21.10.2021)

Е. Л. Шварц

Как не стать Драконом, победив его

(инструкция по применению от сказочника Шварца)

Юрий Богомолов

«Дракон» Евгения Шварца сегодня воспринимается как энциклопедия советской и постсоветской России. Как в свое время «Горе от ума». Даром что обе пьесы были раскассированы на цитаты и что обе подверглись многолетнему цензурному гнету. Видимо, что-то в них было проговорено о власти и о ее отношениях с обществом, что представляло собой важную государственную тайну.

Главрепертком промахнулся

Нельзя сказать, что антигосударственная диверсия Евгения Шварца была предотвращена в зародыше. Можно сказать обратное.

Шел 1944-й год, война близилась к победному окончанию. Драматург Евгений Шварц в городе Сталинабаде дописывал свою новую пьесу, которую сам автор замыслил исключительно антифашистской.

Таковой ее писал, вдохновляясь победными сводками от советского Информбюро.

Таковой ее счел, когда поставил точку.

Самое неожиданное, что таковой ее сочли проницательные товарищи из Главреперткома – органа, о суровости которого в кругу советских деятелей культуры сложены малоприятные легенды.

В апреле 1944-го худрук ленинградского Театра Комедии Николай Акимов радостно телеграфировал из Москвы в Сталинабад Шварцу:

«Пьеса блестяще принята Комитете возможны небольшие поправки горячо поздравляю Акимов».

Акимов Николай Павлович давно жил ожиданием «Дракона», чтобы посчитаться на сцене со всеми драконами. Потому особенно азартно пробивал пьесу в высоких московских кабинетах. Добивался он и возможности начать сезон гастролями в Москве – и непременно премьерой «Дракона».

Премьера в Москве – его ход конем. В случае успеха в столице театр мог рассчитывать и на терпимое отношение ленинградского партийного начальства, с которым у худрука были проблемы.

И поначалу все складывалось как нельзя лучше. Гастроли утверждены, пьеса не просто блестяще принята, но и с благословения идеологического руководства размножена Всесоюзным управлением по охране авторских прав, благодаря чему автору посыпались предложения поставить «Дракона» от нескольких ведущих театров страны. В частности, пьесой серьезно заинтересовался Вахтанговский, Камерный, а также театры Охлопкова и Завадского.

Вот тут-то и вышла серьезная неприятность.

Привет от «первого ученика»

К несчастью, пьесой заинтересовался писатель Сергей Бородин, автор нескольких исторических романов (самый известный из них – «Дмитрий Донской», за который он и был удостоен Сталинской премии). К тому же он считался знатоком в области юго-восточной фольклористики. Была у него и еще одна заслуга перед отечественной культурой: он, по свидетельству драматурга Александра Гладкова, принял посильное участие в трагической судьбе Осипа Мандельштама.

О Бородине в дневнике того же Гладкова сказано: «Вообще, был подлецом, но скрывал это». Может, и скрывал, но это не всегда ему удавалось. По крайней мере, не в том случае, когда он поспешил с рецензией на пьесу «Дракон».

Рецензия, опубликованная в газете «Литература и искусство», называлась «Вредная сказка»: ее стоило бы перепечатать целиком как образец квалифицированного доноса. Но я, пожалуй, ограничусь несколькими цитатами.

Рецензент догадался, что «Дракон палач народов». Дальше у него вопрос: «Но как относятся к нему жители города, которых он угнетает? Тут-то и начинается беспардонная фантазия Шварца, которая выдает его с головой. Оказывается, жители в восторге от своего дракона… Мораль этой сказки заключается в том, что незачем, мол, бороться с драконом – на его место встанут другие драконы помельче; да и народ не стоит того, чтобы ради него копья ломать; да и рыцарь борется только потому, что не знает всей низости людей, ради которых он борется».

Заступившись за народ и не замечая собственной низости, автор рецензии драматически вопрошает: «Каким надо обладать черствым сердцем, как далеко надо было оказаться от общенародной борьбы с гитлеризмом, чтобы сочинить подобную дракониаду».

И вердикт: «Сказка его – это клевета на народы, томящиеся под властью дракона, под игом гитлеровской оккупации, народы, борющиеся с гитлеровской тиранией. Затем и понадобился автору язык иносказаний, сказочная вуаль, наброшенная на пацифистские идейки».

Под «сказочной вуалью» проступает и образ автора рецензии. Это он, писатель Бородин, оправдывается перед Будущим за свой текст: «Нас так учили». Будущий Ланцелот – писателю Бородину: «Всех учили, но почему ты оказался первым учеником, скотина».

Дракон VS «Дракона»

Рецензия «первого ученика» оказалась ударом ножа в спину рождающемуся спектаклю. Но рана была не смертельной – режиссер уже вовсю репетировал. В мастерских МХАТа и Вахтанговского театра в обстановке повышенной секретности строились декорации и делалась бутафория для спектакля.

Но статья о «Вредной сказке» не осталась незамеченной наверху. И оттуда повеяло холодом на членов Главреперткома. Спектакль разрешено было сыграть ограниченное количество раз. Сыграли его летом 1944-го трижды. Один из показов прошел на публике. По свидетельству многих просочившихся в зал, прошел с невероятным успехом.

Видимо, это и предрешило участь сценического «Дракона». Сцена выдала авторов (драматурга и режиссера) с головой. Клевета на советский народ и советские реалии оказалась святой правдой, чему неопровержимым свидетельством стали смех и аплодисменты в зале – зрители узнавали себя в незамутненном зеркале сказки.

Сразу поставить крест на спектакле чиновники от культуры не решились, они еще помучили автора требованиями бесчисленных поправок. Шварц еще раз переписал два последних акта. В ноябре он прочел пьесу в Комитете по делам искусств. В своем дневнике записал:

«Выступали Погодин, Леонов – очень хвалили, но сомневались. Много говорил Эренбург. Очень хвалил и не сомневался».

Эренбург объяснял символику образов в пьесе: Дракон – это Гитлер, Ланцелот – народ, Бургомистр – Запад, пожелавший присвоить себе честь победы над мировым злом.

Из воспоминаний Ильи Эренбурга о том же заседании:

«Защищал пьесу Н.Ф. Погодин, страстно говорил С.В. Образцов. Никто из присутствующих ни в чем не упрекал Шварца. Председатель Комитета казалось, внимательно слушал, но случайно наши глаза встретились, и я понял тщету всех наших речей».

Нельзя сказать, что сам автор был настолько наивен, чтобы не ведал о двусмысленном толковании своей пьесы. И он сделал все возможное, чтобы конкретизировать направленность ее сатиры: фамилии и имена сказочных персонажей – немецкие (Шарлемань, Генрих, Эльза), должность главы города тоже немецкая – Бургомистр.

Со своей стороны режиссер столь густо насытил театральными аттракционами и трюками сценическое действо, что Евгений Львович при первом прогоне был несколько смущен; ему показалось, что слишком яркая зрелищная форма будет отвлекать зрителя от смысла.

Сволочь в хорошем смысле

Но от смысла она не отвлекла ни зрителей, ни ответственных партийных функционеров. В декабре вышло высочайшее повеление: спектакль играть не разрешается.

Народная сказка при содействии талантливого сказочника такая хитрая сволочь (в хорошем смысле этого слова), что при всей своей наружной лживости содержит в себе оскорбительный намек на истину в последней инстанции.

Истина состояла в том, что тоталитарные режимы, несмотря на самые категорические идейные расхождения и политические противоречия, все-таки сходны в основе государственного устройства. Бдительные цензоры и предупредительные доносчики хорошо знали, чье мясо съели.

Сталинизм не умер и после смерти Сталина.

Акимов через 18 лет попытался еще раз поставить «Дракона».

Поставил с потерями в тексте – по требованию цензуры. И с некоторыми дополнениями, опять же по хотению ее, цензуры. Спектакль должен быть предварен лицом от театра. Выходил на сцену перед занавесом актер и объяснял зрителям исключительно антифашистскую направленность разыгрываемого действа. А под занавес действа на сцене царил праздник по случаю победы над трехглавым Дра-дра.

И все равно недолго музыка играла. Советский режим в третий раз расписался в своей тоталитарной сущности, запретив «Дракона».

Прощаясь со спектаклем, режиссер грустно пошутил:

«Если вы хотите собирать незабудки на железнодорожной насыпи, лучше это делать либо до, либо после прохождения поезда».

Дракониада. Продолжение следует

Прошло еще чуть больше четверти века, и «Дракон» пробился к массовой аудитории в рамке киноэкрана. Фильм «Убить дракона», снятый Марком Захаровым в сотрудничестве с Григорием Гориным, не рассердил начальство, но и особо не заинтересовал публику.

kinopoisk.ru

Кадр из фильма «Убить Дракона». 1988 г.

Советский Дракон в 1988-м был уже на издыхании, да и народ уже утратил какую-либо трепетность перед ним. Поезд вроде бы не только прошел, но и ушел.

Мы думали, что навсегда.

В том же году, что и «Убить дракона», вышла на экраны картина Вадима Абдрашитова «Слуга» – еще одна притча о драконовской тирании. А если напомнить, что тем же годом датировано первое издание на русском языке антиутопии Евгения Замятина «Мы», вслед за которой, в 1989-м году широкая публика смогла прочесть еще одну антиутопию – роман Джорджа Оруэлла «1984», то возникнет впечатление, что еще до протокольного скончания советского дракона, он эмоционально и морально был бесповоротно побежден.

Так тогда казалось.

Нынче так не кажется.

Пророческий потенциал шварцевской пьесы еще не исчерпан – как, впрочем, и той древней легенды о Драконе, которой вдохновлялся Евгений Шварц.

Тот фольклорный дракон был непобедим в силу того, что рыцарь, повергший огнедышащее чудовище, сам становился чудовищем. Захаров и Горин сочинили финал более близкий к отечественным реалиям.

Их Дра-дра, изгнанный из Города, собирает вокруг себя стаю ребятишек и запускает в небо бумажного Дракона. Пока это только игра.

…Когда-то нам казалось, что достаточно выдавить из себя раба по капле.

Потом – убить дракона.

В конце прошлого века – дракона убить в себе.

Сегодня мы в себе воспитываем, холим и лелеем дракона.

Верно, подросло то поколение ребятишек, с которым забавлялся Дракоша из фильма Марка Захарова.

Другой шварцевский персонаж, Шарлемань, не ошибся, когда предрек: «Зима будет длинной. Надо приготовиться».

Мы не приготовились.

Источник: story.ru

***

Мой… Шварц. Вероника Долина рассказывает о том, как сказочные пьесы Евгения Шварца помогали ей отличать земных женщин от фей и понимать, чем сама она похожа на рыцаря

Опубликовано 25.10.2021  12:29

Владимир Гельман о последствиях путинского режима

4 ОКТЯБРЯ 2021

Владимир Гельман: «Последствия режима становятся все более разрушительными для дальнейшего развития страны»

РАЗГОВОР С ИЗВЕСТНЫМ ПОЛИТОЛОГОМ, АВТОРОМ НОВОЙ КНИГИ «АВТОРИТАРНАЯ РОССИЯ»

текст: Сергей МашуковАрнольд Хачатуров

Detailed_picture© Фонд Егора Гайдара

Владимир Гельман, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, известный ученый, автор двух десятков книг, только что выпустил новую монографию «Авторитарная Россия. Бегство от свободы, или Почему у нас не приживается демократия».

Главный вопрос этой книги вынесен в ее название. С Гельманом о прочности и характере путинского правления, о судьбах демократии внутри авторитаризма и о результатах недавних выборов поговорили Арнольд Хачатуров и Сергей Машуков.

Разговор выходит в рамках коллаборации Кольты с подкастом о социальных науках instudies. Аудиоверсию полного разговора с Гельманом слушайте в ближайшие дни на разных платформах — например, на «Яндекс.Музыке».

— Вы невысоко оцениваете роль идеологии в российской политике. В частности, вы говорите о том, что политики 1990-х хорошо усвоили урок перестройки: идеология в политике ограничивает и мешает, лучше действовать более прагматично. В чем именно заключалась роль перестройки и почему вы считаете, что путинский режим не транслирует никакой идеологии? А как же исторические статьи Владимира Путина, антизападная риторика, суверенитет — почему все это не назвать «идеологией»?

— Я исхожу из того, что опыт перестройки оказался разрушительным, прежде всего для Горбачева и его сторонников. После 1985 года в Советском Союзе у власти оказались люди, которые верили в возможности обновления социализма, в создание иной системы международных отношений, основанной не на силе, а на взаимопонимании и сотрудничестве. Они верили, что можно мирным путем преобразовать советский общественно-политический и экономический строй. Во многом они искренне заблуждались. Они многого не знали, и их представления об экономике и национально-государственном устройстве Советского Союза были часто неверными. Результатом стали их поражение, уход Горбачева и его сторонников с политической сцены, крах Советского Союза и его экономической системы. Главный урок, который был извлечен, — верить во что бы то ни было очень опасно.

Если мы говорим о сегодняшней России — да, мы увидим очень активную идеологическую риторику. Но если вы посмотрите на риторику Путина начала двухтысячных и сегодняшнюю — вам будет нелегко поверить, что эти высказывания принадлежат одному политику. И, на мой взгляд, никаких свидетельств того, что российские руководители искренне верят в то, что они говорят, нет. Они, скорее, цинично, прагматично используют в своих целях определенные общественные запросы и довольно тонко учитывают некоторые настроения. А с другой стороны, продуцируют, конструируют идеи, которые вбрасываются в общество и иногда находят там понимание. Я, скорее, склонен считать, что сами эти люди верят только в то, что ценности могут выражаться исключительно в долларах или в евро, а не в нормативных предпочтениях.

— Эти люди 20 лет у власти… Все это могло привести к тому, что с какого-то момента — особенно после Крыма — они впали в историческое фэнтези и действительно уверовали во все эти истории про конструирование Украины, Древнюю Корсунь и так далее?

— Нет, я думаю, что они оказываются заложниками принятых ранее решений, — для Путина будет крайне сложно сказать, что мы все делали неверно и никакой Новороссии не существует, а Украина — совсем другая страна. Естественно, тогда возникнет вопрос: а что же вы тогда делаете в Донбассе? И чем дальше, тем сложнее такую риторику менять.

Да, иногда люди впадают в определенный самообман. Это вовсе не качество, присущее только политикам — и уж тем более исключительно российским. Но за риторикой стоят вполне рациональные соображения, связанные с тем, что приходится упорствовать в своих высказываниях просто потому, что признание собственных ошибок может обойтись себе дороже. Я не вижу оснований считать, что Путин искренне верит в то, что существуют конструкты, которые он с помощью своих спичрайтеров транслирует. Скорее нет, чем да.

— В вашей книге вы подчеркиваете, что все политики так или иначе стремятся к власти. Демократию вы понимаете скорее как отклонение, чем как что-то «естественное». И в то же время мы видим множество политиков, которые делают ставку на создание институтов и не демонстрируют такого сильного стремления к сохранению власти. Все-таки в случае с Путиным насколько здесь важны личные качества?

— Важны именно с одной точки зрения — получается у политика или нет. Я исхожу из того, что большинство политиков хотели бы править с минимумом ограничений. Но если они созданы уже до вас и достаточно эффективно работают, то их достаточно тяжело преодолеть. Об этом красноречиво свидетельствует опыт Трампа. Трамп хотел все механизмы управления в США поставить на службу себе. В данном случае неважно, искренне ли он хотел сделать Америку снова великой или просто использовал этот лозунг сугубо инструментально. Но понятно, что он столкнулся с такими важными институтами, как общественное мнение, Конгресс, бюрократия, средства массовой информации и так далее. В конечном итоге его попытки максимизировать собственную власть потерпели серьезное поражение (на фоне тех неудач политического курса, которые сопровождали его президентство, особенно в период пандемии). Если бы Трамп вдруг оказался президентом России, то он столкнулся бы с несоизмеримо меньшим сопротивлением. Даже те барьеры, которые существовали в советский период и были высокими, оказались разрушенными после распада Советского Союза. Соответственно никаких препятствий для максимизации власти, в общем, не было. И неудивительно, что такие низкие барьеры способствовали тому, что политики, пришедшие к власти в России, смогли в чистом виде реализовать свои устремления. Во многих странах это невозможно.

— Продолжим тему демократии — в частности, электоральной. Давайте поговорим о прошедших выборах. Как вы оцениваете итоги «Умного голосования»? Насколько тактическое голосование вообще эффективно в противостоянии с авторитарным режимом?

— «Умное голосование» — это не волшебная палочка, взмахнув которой, можно сокрушить глубоко укорененный авторитарный режим. Прибавка «УГ» может оказаться довольно заметной в тех избирательных округах, где есть достаточно небольшой разрыв голосов между кандидатами, которых поддерживает «УГ», и теми, которые поддержаны властями. Но против масштабных искажений результатов (как те, которые наблюдались в ходе электронного голосования в Москве) «УГ» часто оказывается бессильно. Результаты в отдельных округах можно признать успешными, но, конечно, сама по себе эта тактика отнюдь не ведет к полному поражению режима.

— Для многих в процедуре «УГ» заложено идеологическое напряжение: например, необходимость голосовать за КПРФ, хотя ты идеологически не симпатизируешь этой партии. Такое инструментальное отношение к выборам может негативно повлиять на политическую культуру в России?

— Думаю, что Россия здесь не уникальна. Примеры того, как представители разных политических сил вынуждены друг с другом сотрудничать, пытаясь побороть авторитарные режимы, не являются чем-то выдающимся. В России есть достаточно устойчивая доля граждан — как правило, это представители статусной интеллигенции, — обладающих, как им кажется, основаниями для того, чтобы проповедовать другим; так вот для них голосование за КПРФ неприемлемо. С этими людьми сделать ничего невозможно, хотя среди них много уважаемых литераторов и людей искусства. Но по вопросам, связанным с политикой, возможно, их просто стоит меньше слушать.

— А насколько вообще тактика «умного голосования» может стать общенациональным инструментом? Или она в любом случае останется в пузыре Фейсбука, а массовый электорат, не сильно погруженный в политику, о ней даже не услышит?

— Здесь различия, скорее, проходят не между активными пользователями Фейсбука и остальными гражданами. Думаю, такое разделение фундаментально неверно. Скорее, это различие между более образованными, молодыми и продвинутыми жителями крупных городов и публикой, более привычной к прежнему стилю поведения. Проблема здесь не только в тех людях, которые готовы на что угодно, лишь бы не голосовать за коммунистов, а, скорее, в тех, кто разочарован и не готов предпринимать любые действия. Соответственно, есть довольно серьезная проблема с мобилизацией на избирательные участки потенциальных противников режима. Как она будет преодолеваться и с помощью каких механизмов — мы пока не знаем. Мобилизация не происходит сама собой. Для этого нужны сильные организации, а их в России на сегодняшний день нет.

— В Госдуме нового созыва появилась еще одна партия — «Новые люди». Понятно, что ее «согласовали» в администрации президента, но что она собой представляет? Это просто результат протестного голосования или же у нее есть свой ядерный электорат в рядах среднего класса?

— Я думаю, главное достоинство этой партии на сегодняшний день — это ее название. И те граждане, которые отдали за нее голоса, подают сигнал, что старые люди их не устраивают и им нужны новые. Насколько этот сигнал будет услышан и во что именно он будет конвертироваться, пока говорить рано.

Но на самом деле большой вопрос, как эта партия себя поведет.

Я напомню, что в недавней электоральной истории России был пример, когда технологи, работавшие на администрацию президента, создали партию «Родина», призванную мобилизовать часть националистически настроенного электората, а заодно оттянуть голоса у КПРФ. Партия прошла в Думу, но через какое-то время вышла из-под контроля, и Кремлю пришлось предпринимать немало усилий, чтобы от нее в конечном итоге избавиться.

— Что касается КПРФ: насколько наивно возлагать протестные ожидания на коммунистов?

— Вполне естественно, что самая крупная партия помимо «Единой России» оказалась главным бенефициаром недовольства избирателей. И не случайно кандидаты КПРФ занимали такое место в списках «УГ».

Насколько я могу судить, внутри партии происходят внутренние процессы и люди, которые ей руководят, становятся для нее все большей обузой. Есть желание что-то менять, появляются другие фигуры, которые выступают с более активных позиций. Но до тех пор, пока существует прежнее руководство, трудно ожидать, что партия станет активным борцом. Скорее, мы можем ожидать, что протестные настроения внутри партии будут паром, который уйдет в свисток до следующих выборов. Но загадывать вперед, конечно, крайне тяжело.

Тем не менее парадоксальным образом верхушку КПРФ устраивает сохранение статус-кво ничуть не в меньшей степени, чем оно устраивает правящие круги. Случись в России реальная демократизация — вполне возможно, что КПРФ не сохранилась бы в нынешнем виде или трансформировалась бы во что-то другое. Если мы посмотрим на партии — преемницы коммунистических партий в некоторых других бывших коммунистических странах, мы увидим, что со временем в ходе процессов демократической борьбы они или сходили со сцены, или оказывались частью совершенно других явлений.

— Можно ли выделить рубежный момент в недавней истории, когда КПРФ стал устраивать статус партии — бенефициара режима?

— Одного момента нет. Я, собственно, в книге («Авторитарная Россия». — Ред.) пишу о том, что в России не было одного пункта, когда все можно было повернуть в совершенно ином направлении. Таких развилок было много. Это касается режима, но в известной мере это касается и оппозиции.

Для КПРФ, конечно, важным моментом был 1996 год — президентские выборы, когда у партии были изначально неплохие шансы на победу, но она реализовала крайне ригидную и консервативную стратегию, которая не позволила ей выйти за пределы ядра своих сторонников. В ходе кампании партия фактически отказалась от борьбы— особенно между первым и вторым турами голосования. Потом был выдвинут лозунг «врастания во власть», который означал сохранение статус-кво.

А в 2000-е на КПРФ было предпринято несколько довольно значимых атак, которые давали Зюганову и его сторонникам сигнал: если вы будете плохо себя вести, мы вас сменим и установим свой полный контроль. Руководство КПРФ предпочло смириться со своим подчиненным статусом и не предпринимать серьезных усилий, направленных на подрыв режима. С тех пор партия пребывает примерно в таком состоянии. Это не значит, что они всегда и во всем поддерживают власти: по каким-то вопросам они оппонируют, как скажем, это было с повышением пенсионного возраста, но дальше гневных высказываний не идут. КПРФ фактически на пике недовольства пенсионной реформой слила протесты. Я думаю, что до тех пор, пока партию возглавляет Зюганов, вряд ли что-то изменится.

— Тем не менее именно в КПРФ сейчас появляются прогрессивные молодые кандидаты на низовом уровне. Почему партийная верхушка не боится их интегрировать? Они в этих рамках безопасны?

— Потому что в партии важную роль играет не только ядро, но и избиратели. Кандидаты, способные привлечь избирателей, включая тех, которые, возможно, раньше на выборы не ходили или не голосовали за КПРФ, — это важный ресурс. Если бы партия просто угасала на глазах, вряд ли ее руководителям это понравилось бы.

Вместе с тем те люди, которые выступают более активно и занимают более наступательную позицию, относятся к партийной периферии. Это не те, кто влияет на принятие ключевых решений. До тех пор, пока такого влияния нет, они для партии более-менее безопасны и даже могут выглядеть привлекательно. Если мы будем наблюдать недовольство нынешней пассивной позицией КПРФ, тогда посмотрим. Но я думаю, что шансы на изменение позиций КПРФ на сегодняшний день невелики.

— Вы сказали, что электронное голосование было сфальсифицировано. А в целом уровень фальсификаций в этот раз был стандартным или экстраординарным?

— Судя по материалам, которые я видел, масштаб фальсификаций действительно был более высоким в целом ряде регионов, и это не мое мнение, а тех, кто анализирует эти аспекты голосования, специалистом я здесь не являюсь. Электронное голосование — это качественно иной аспект, потому что оно неподконтрольно никаким наблюдателям и что происходит внутри этого черного ящика, мы не знаем и, видимо, никогда не узнаем. И это наглядно демонстрирует тщетность тех иллюзий, которые рассчитывают какими-то средствами улучшения ограничить электоральный авторитаризм в рамках этого режима. Его невозможно улучшить — его можно только уничтожить. И чем дальше, тем больше.

— В чем рацио таких фальсификаций, если говорить про Москву? Ну, прошли бы пять или даже десять кандидатов по округам. Это бы не сильно повлияло на общий расклад в Госдуме и на кресла «Единой России». Или к Москве как к протестной столице особое отношение?

— Понимаете, если в результате «Умного голосования» можно получить результат в восьми округах, то понятно, что на следующих выборах это стало бы сильным сигналом к тому, что для координации в будущем будет больше возможностей. Но помимо сигнальных функций есть еще интересы людей, которые отвечают за проведение выборов. И если они не соответствуют ожиданиям руководства, то у чиновников, отвечающих за проведение голосования и на федеральном уровне, и на уровне регионов, возникают проблемы. Лучше перебдеть, чем недобдеть. В известной мере это советская практика перевыполнения планов, если хотите.

— То есть при авторитарной власти такие демократические механизмы, как выборы, работают только очень умеренно… Давайте вернемся к вашей книге. В последние годы стала популярной характеристика режима Путина как диктатуры. Насколько это верно с точки зрения политической науки и о чем свидетельствует эта смена лексики?

— В политической науке, как правило, для одного и того же используется несколько разных терминов. Действительно, есть популярное противопоставление демократии и именно «диктатуры». Это и знаменитые книги Баррингтона Мура, Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона, которые хорошо известны специалистам и неоднократно переиздавались, в том числе и на русском.

Но я не использую термин «диктатура» в книге по той причине, что диктатура в повседневном обиходе идентифицируется с репрессиями: «кровавая диктатура» условного Пол Пота. В России уровень репрессий, хоть и существенно возрос в последние годы, тем не менее достаточно низкий — ни о каком сравнении с китайским или сталинским режимом и речи не идет. Поэтому я стараюсь избегать этого термина.

— В книге вы задаетесь вопросом о том, сколько можно было бы поставить Владимиру Путину по глобальной шкале диктаторов. Стивен Коткин говорил о том, что Сталин — это «золотой стандарт» диктатора. А как можно оценить Путина с точки зрения этой «профессии» — профессии диктатора?

— В целом Путин — достаточно успешный авторитарный лидер, поскольку он удерживает власть на протяжении длительного времени. Но ему не приходилось платить очень большую цену за сохранение власти. Ему не приходилось сталкиваться с такими вызовами, с которыми сталкивался Сталин, — править страной в период больших войн, которые реально могли угрожать его пребыванию у власти. В этом смысле сравнивать их тяжело.

Но, безусловно, Путин сохраняет успешность своей власти главным образом за счет того, что перекладывает расплату по тем счетам, которые он выписывает, на плечи будущих поколений. И в книге я пишу о том, что российская политика проделала путь к авторитарному режиму, как он описан в романе Маркеса «Осень патриарха». Маркес дает образ очень «успешного» диктатора, который правил своей страной 100 лет, смог справиться с заговорами в окружении, с рисками военных переворотов, продал иностранцам наиболее важные ресурсы и в итоге довел свою страну до полного упадка и отошел в мир иной, оставив после себя полнейший хаос. Я не исключаю, что такого рода «успешная» автократия может существовать в России довольно длительное время. Во всяком случае, я не вижу, что сейчас (кроме проблем со здоровьем) может помешать Путину пойти по такому пути.

— Но в Беларуси после прошлогодних протестов режим перешел в качественно иную фазу.

— У Лукашенко есть фундаментальная проблема, которая, как мне кажется, Путину не грозит — по крайней мере, пока. Лукашенко утратил легитимность в глазах белорусов после того, как реально проиграл выборы и смог остаться у власти, опираясь на силу. Он во многом зависит от своих силовиков. Понятно, что он использует разные механизмы контроля, проводит политику «разделяй и властвуй» — перемещает силовиков с одной позиции на другую, чтобы избежать заговоров. Но и понятно, что набор опций у него достаточно сильно ограничен.

У Путина ничего такого нет. Опросы говорят о достаточно высоком уровне его политической поддержки. Да, он снижается, но тем не менее это снижение не приобрело (опять-таки, по крайней мере, пока) критического характера. Он в состоянии удерживать рычаги контроля, и поэтому те проблемы, которые стоят перед Лукашенко, перед Путиным не стоят.

— То есть Лукашенко «нарисовал» себе слишком большую поддержку на выборах, а то, что рисует «Единая Россия», — это пока что «в рамках приличий»? Говорят, даже если очистить результаты от явных фальсификаций, за «ЕР» голосует все равно около 30% избирателей.

— Проблема в том, что мы не знаем, каковы реальные, очищенные от всевозможных искажений результаты голосования. Но если судить по массовым опросам, то «Единая Россия» пользуется поддержкой относительного, а не абсолютного большинства избирателей. Иначе говоря, это самая крупная партия, хотя она не обладает абсолютным большинством, а уж тем более в две трети, которые соответствуют ее представительству в парламенте.

Теперь посмотрим на уровень поддержки Путина. Он все-таки существенно выше, чем у «Единой России». И пока нет оснований считать, что в обозримом будущем ситуация изменится. Тем более что Путин, скорее всего, никогда не допустит такой ошибки, которую допустил Лукашенко, когда в качестве кандидата на президентских выборах была зарегистрирована Светлана Тихановская.

— По определению многих политологов, Россия в типологии режимов — это электоральный авторитаризм. Мы видим, как меняются роль и формат электоральных процедур в последнее время: от голосования на пеньках до ДЭГа. К каждым выборам появляются новые технологии, которые делают их все более управляемыми. Казалось бы, люди должны рано или поздно окончательно потерять веру в легитимность этих процедур, а значит, начнется коррозия системы. Нет ли для режима угрозы в том, что он все больше зависит от прямой фальсификации?

— Такая опасность существует, и я думаю, что власти ее осознают. Но охота пуще неволи. Представьте себя на месте главного стратега президентской администрации. В данном случае неважно, кто персонально занимает этот пост. С этого человека спрашивают за результаты выборов здесь и теперь, а не за то, что будет на следующих. Естественно, человек об этом не думает, ему бы усидеть на своем посту после текущего голосования. А там еще что-то можно придумать к следующему разу. Если прежние трюки не работают — ну давайте сделаем что-то еще. Примерно так, мне кажется, устроена логика принятия решений. Конечно, иногда такого рода логика выходит боком. Ну, как это происходило, скажем, в ходе голосования в 2011 году на выборах в Госдуму. Но, в общем и целом можно сказать, что пока это сходит с рук.

— Давайте напоследок затронем тему демократизации. Есть известный тезис про связь между экономическим ростом и типом правления. Почему все-таки в нулевых экономический рост в России не привел к демократизации, как надеялись на это многие?

— Демократизация не происходит сама собой. Для того чтобы она состоялась, нужны движущая сила и определенные механизмы. И если мы посмотрим на историю демократизации, скажем, в Западной Европе в XIX и начале ХХ века, то увидим, что ее главным источником была классовая борьба. В известной мере так можно сказать и про Латинскую Америку XX века. Непривилегированные слои населения по мере экономического роста выступали за то, чтобы перераспределять в их пользу больше национального дохода. Они выступали за изменение отношений, говоря марксистским языком, между трудом и капиталом. Формировали партии, профсоюзы, требовали расширения избирательного права. И в конечном итоге это привело к тому, что в Европе, а потом и в Латинской Америке происходило становление демократии.

В России мы не видим тех организаций, которые были бы способны конвертировать этот спрос на демократизацию в конкретные политические решения. Мы можем сказать, что протесты 2011 года стали результатом такого спроса со стороны городского среднего класса в крупных городах. Но никаких организаций, которые были бы способны конвертировать его в политическую борьбу, в том числе и в электоральную, создано не было. Мне кажется, что экономический рост не приводит к демократизации в принципе, а конвертация экономических изменений в политические — это нелинейный процесс. И если у вас растет душевой ВВП, из этого не следует автоматически, что у вас завтра начнется демократия. Российский опыт говорит, что демократия сама собой не начинается.

— Может ли быть наоборот — наличие природных ресурсов, в нашем случае нефти, сдерживает демократизацию?

— На самом деле нефть не то чтобы сильно повлияла. В России мы не видим, что власти так уж активно используют сверхдоходы от экспорта нефти для покупки лояльности граждан, как, скажем, это делал Чавес в Венесуэле. И рядовые граждане не сильно от всего этого выиграли. Есть то, что американский политолог Майкл Росс называл «эффектом репрессий» (ресурсное богатство тормозит демократизацию, позволяя правительствам увеличивать финансирование внутренней безопасности. — Ред.). Часть этих доходов идет, например, на расширение силового аппарата. И как раз здесь можно говорить о том, что российские власти собирают все больше и больше ресурсов на случай наступления тяжелых времен. Но они вовсе не склонны считать, что эти тяжелые времена для них уже наступили. Поэтому здесь опять-таки нет прямой связи: чем больше у вас нефти и доходов от нее, тем больше препятствий для демократизации.

— У вас в начале книги есть разговор с Собчаком, где он приводит фразу: «Мы теперь у власти — это и есть демократия». Если предположить, что Россия в какой-то момент все-таки свернет в сторону демократии, как можно было бы предотвратить такое отношение? Как выстроить механизмы, которые ограничивали бы скатывание в авторитаризм?

— Собственно, я говорил о барьерах на пути к максимизации власти. Первый из этих барьеров связан с сильным контролем со стороны различных сегментов общества и элит. Если в России однажды сложится ситуация конкуренции между разными частями элит и будут сильные массовые движения, препятствующие монополизации власти, захватить ее так, как это происходило в России после краха коммунизма, будет очень тяжело. Наглядным примером может служить соседняя с Россией страна — Украина. В Украине в силу целого ряда особенностей сложился такой политико-экономический порядок, который один из политологов назвал «плюрализмом по умолчанию». То есть элита раздроблена на несколько конкурирующих между собой группировок. Никто не в состоянии монополизировать власть. А если кто-то пытается это сделать, то другие сегменты элит объединяются против потенциального диктатора. Что и происходило в Украине и в период «оранжевой революции» в 2004 году, и во время «революции достоинства» в 2013–2014 годах. Одновременно с этим в Украине существовали достаточно влиятельные массовые движения, механизмы массовой мобилизации, которые использовались элитами в ходе этих конфликтов.

А в России нет ничего подобного. Опять же в силу целого ряда особенностей в траектории развития страны. Поэтому узурпировать власть в России оказалось намного легче, чем в той же Украине. Как пример: Собчак как раз не смог узурпировать власть. Он на протяжении довольно длительного времени боролся с городским советом, который не признавал его претензии и всячески старался его ограничивать. Позднее, когда городской совет был распущен по его инициативе, он точно так же сталкивался с недовольством со стороны Законодательного собрания. Ну и закончилось дело тем, что один из его заместителей вышел из-под контроля, стал баллотироваться на выборах. А другой заместитель Собчака Владимир Путин извлек из этого опыта свои уроки и постарался сделать все, чтобы его стремление к монополизации власти никто ограничивать не смог.

— Какие есть развилки и сценарии развития таких персоналистских режимов, как российский? Судя по концовке вашей книги, ставить крест на попытках демократизации нам все еще рано?

— Действительно, за последние несколько десятилетий демократия возникла и укоренилась в самых разных странах, которые никогда раньше не были демократиями, начиная от Мексики и заканчивая Монголией. Почему Россия должна быть исключением? Это непонятно. Это не значит, что в Мексике или Монголии идеальная демократия, — там много самых разных проблем. Но, честное слово, Россия не лучше и не хуже, чем эти уважаемые страны.

Если же говорить о персоналистских авторитарных режимах, то с ними проблем достаточно много. Первая состоит в том, что временной горизонт этих режимов ограничен сроком жизни лидера. В отличие от монархии, в них крайне редко возникает династия, здесь низкая преемственность власти. Успешные случаи, подобные Азербайджану, где сын Гейдара Алиева Ильхам Алиев смог не только успешно унаследовать власть, но и удерживать ее на протяжении длительного времени, — это, скорее, исключение, подтверждающее правило. И это значит, что временной горизонт у такого режима ограничен, все представители элит про это знают и выстраивают свои стратегии исходя из этого предположения.

Вторая проблема связана с тем, что очень часто смена таких режимов ведет не к их демократизации, а, скорее, к тому, что одного персоналистского лидера сменяет другой. Этот лидер может проводить иной политический курс, но механизмы удержания власти в целом разнятся не слишком сильно. И понятно, что смена лидера, как правило, означает смену элит, но тем не менее демократизации не происходит. Более того, мы знаем, что чем дольше автократы находятся у власти, тем выше шансы того, что их сменят другие диктаторы.

Как раз этот тезис проиллюстрировать легко, если мы посмотрим на другую постсоветскую страну — Узбекистан, где четверть века у власти находился Каримов. Его сменил Мирзиёев, который немного изменил политический курс страны. Но политический режим остается более-менее прежним, и нельзя сказать, что там есть серьезные стимулы к тому, чтобы идти по пути демократизации. Поэтому вероятность такого рода развития событий достаточно велика.

Проблемы России связаны не столько с тем, что политический режим может длиться долго, сколько с тем, что его последствия со временем становятся все более и более разрушительными для дальнейшего развития страны. Я в книге ссылаюсь на недавний доклад группы российских экономистов «Застой-2», где прямо проводятся параллели между политическим курсом в позднем СССР, который сыграл колоссальную роль в его последующем крахе, и тем политическим курсом, который проводит режим нынешний. И последствия могут оказаться сопоставимыми по своей разрушительности.

Источник

Опубликовано 07.10.2021  16:38

«Немцы очень ждали…» Историк Будницкий о событиях 1939 года

«Немцы очень ждали, когда СССР наконец вступит в войну» Историк Олег Будницкий — о вторжении Красной армии в Польшу 80 лет назад

Источник: Meduza
.
Красная армия вступает в Вильно (современный Вильнюс). Сентябрь 1939 года
Sovfoto / UIG / REX / Vida Press
.

80 лет назад, 17 сентября 1939 года, Красная армия атаковала Польшу, на которую 1 сентября напала нацистская Германия. Справиться с двумя крупными державами Польша не смогла — и к началу октября последние очаги сопротивления были уничтожены; так закончился первый месяц Второй мировой войны. К Советскому Союзу отошел восток страны, который стал Западной Украиной и Западной Белоруссией. В современной Польше действия СССР рассматриваются как оккупация, аналогичная немецкой, и 1 сентября 2019-го российское руководство не пригласили на торжественные события, приуроченные к годовщине — хотя та же Красная армия впоследствии освобождала территорию Польши от вермахта. В России это назвали «проявлением полной политической неблагодарности». О том, к каким последствиям привело вторжение СССР в Польшу в 1939-м, «Медуза» поговорила с директором Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий НИУ ВШЭ, доктором исторических наук Олегом Будницким.

«У Польши был шанс продлить сопротивление, но вряд ли выстоять»

— 17 сентября Красная армия вторглась в Польшу. Этому предшествовало подписание пакта Молотова-Риббентропа и нападение Германии на эту страну. Пакт предопределил советское вторжение?

— Я бы сказал — и да, и нет. В секретных протоколах не прописано, что Советский Союз вступит в войну против Польши. Там оговорен раздел сферы влияния и что в случае территориальных изменений интересы СССР будут проходить по определенным рубежам — а точнее, не слишком определенным. Это была декларация о намерениях, пусть все и понимали, о чем идет речь.

Конкретные вещи: когда СССР введет войска в Польшу, как пойдут боевые действия, будут ли они координироваться с Германией и так далее — все это уточнялось уже в ходе [дальнейших] переговоров между советскими и германскими представителями. На заключительном этапе в них участвовал Сталин, и именно он сообщил, что войска будут введены в Польшу.

— Германия хотела вступления СССР в войну против Польши?

— У нас иногда складывается такое впечатление, что война против Польши была легкой прогулкой для Германии. Это не так. Картины, где польская кавалерия атакует немецкие танки, — это больше из области мифологии. Худо-бедно вермахт все-таки потерял — назову точные цифры — 10 572 человека убитыми, без вести пропало 3409 (скорее всего, они тоже погибли). Итого около 14 тысяч человек, ранено было 30 322 человека. Причем немцы теряли и боевую технику, в некоторых случаях довольно много. Они потеряли 229 танков, что было не очень критично, а вот самолетов — больше 500. Это много! У них всего было около 4 тысяч боевых самолетов в то время.

Так что это была не легкая такая кампания, и вот почему немцы очень ждали, когда же наконец СССР вступит в войну. Когда это произошло, Варшава продолжала защищаться. Одним из условий соглашения между Германией и СССР было то, что он вступит в войну, когда падет Варшава и можно будет сказать, что польского государства более не существует. Этого никак не происходило, ни через неделю, ни через две, хотя немцы и обещали: вот-вот, сейчас. Варшава отчаянно защищалась, и, в общем, если бы власти Польши не дали приказ капитулировать, прекращать это бессмысленное сопротивление ценой жизни мирных горожан, то она могла защищаться и дальше.

СССР, кстати говоря, изначально оказывал некоторую практическую помощь Германии. Радиомаяк в Минске давал позывные для немецких самолетов, германские суда получили возможность укрыться в Мурманске от британского флота. Грузы с них переправляли через территорию Советского Союза по железной дороге. Так что история не очень красивая, я бы сказал.

— Польша могла выстоять, если бы СССР не вступил в войну?

— Продлить сопротивление шанс был безусловно. Выстоять — вряд ли. Все-таки преимущество немцев было существенное. В боях против Германии поляки потеряли очень много — 66 300 человек убитыми, ранено было 133 700 человек.

Но немцы не определились заранее, что делать с Польшей [после победы]. То ли ликвидировать польское государство вообще, то ли там создавать какое-то марионеточное государство, зависимое от Германии, на оставшихся территориях. Возможно, не вступи СССР в войну, не вступи на территорию Польши, они бы ограничились тем, что создали какое-то марионеточное государство, вроде того, что потом было во Франции. Но это гадание чистой воды.

— Почему Англия и Франция не оказали реальную помощь Польше после нападения Германии, хотя и имели перед ней союзнические обязательства? В историографии их действия остались как «Странная война».

— Гитлер хоть и был авантюрист, но точно рассчитал, что Англия и Франция, если и ввяжутся в войну, то будут вести себя очень осторожно, потому что там слишком сильна была память о Первой мировой, в которую они вступили великими и могучими державами, и в теории эту войну выиграли, но на самом деле, проиграли — понесли гигантские потери и ослабели во многих отношениях.

В принципе у них была возможность оказать помощь Польше, перейдя в наступление на Германию. Но это означало бы очень большие жертвы. Надо понимать, что Франция — страна, население которой было почти в два раза меньше, чем население германского рейха (если считать с Австрией и с судетскими немцами). При очень низкой рождаемости Франция за годы Первой мировой войны потеряла около 1,3 миллиона человек. Франция просто не хотела новой мясорубки. У Великобритании в свою очередь не было сильной сухопутной армии.

Так что это был вопрос политической воли и готовности жертвовать человеческими жизнями. Речь бы шла как минимум о десятках тысяч погибших, даже если бы война закончилась победой. А воевать им нужно было за Польшу, за чужую страну. У нас часто забывают, что в 1914 году после того, как Германия объявила войну России, Франция в тот же день объявила мобилизацию в соответствии с союзническими обязательствами. Тогда Германия, воспользовавшись надуманным предлогом, объявила войну и ей. Понятно, что в тот момент это была уже формальность, война бы началась в любом случае, но тем не менее. Больше они такого не хотели.

Подписание советско-германского договора о дружбе и границе. 28 сентября 1939 года
Universal History Archive / UIG / REX / Vida Press

«Если Сталин и подыграл Гитлеру, его роль второстепенна»

— В современной России Польшу часто обвиняют в том, что она сама потворствовала гитлеровской агрессии, приняв участие в разделе Чехословакии, и тем самым несет свою долю ответственности за начало Второй мировой войны. Как вы оцениваете тогдашние действия правительства Польши?

— Как гнусность. Как их еще можно оценить? Когда началось раздербанивание Чехословакии, то Польша и Венгрия приняли в этом участие. Но это не есть, конечно, развязывание Второй мировой войны.

Но здесь я сделаю шаг назад, чтобы не рассуждать в парадигме, которая сидит в головах подавляющего большинства наших соотечественников, да и не только наших соотечественников. Начнем с того, что никто мировую войну не планировал, начиная с Гитлера. Это надо понимать. Он безумец, но не до такой степени, чтобы ввязаться в войну со всем миром, ибо исход ее был предопределен. Гитлер рассчитывал решить территориальные вопросы путем ряда молниеносных ударов, никак не затяжной войны.

Но инициатором войны против Польши, что де-факто стало началом мировой войны, был Гитлер, и тут тоже нет никаких сомнений. И когда возлагают равную ответственность на Германию и СССР за мировую войну — я бы не стал их уравнивать ни в коей мере. Другое дело, что в тогдашней ситуации Советский Союз, а если точнее, Сталин, сделал, со своей точки зрения, самый выгодный выбор. После того, как Гитлер вопреки всем своим обещаниям западным странам оккупировал Чехословакию, и стало очевидно, что следующий объект его агрессии — это Польша, СССР вдруг оказался очень важным, едва ли не ключевым игроком. Тогда [у Сталина] появилась возможность выбирать: поддержать Польшу и Великобританию с Францией, которые дали ей гарантии безопасности, или начать сотрудничество с Германией. Он выбрал, с его точки зрения, наиболее выгодное предложение. С моей точки зрения, жестоко просчитался.

— Потому что потом пришлось заплатить за это жизнями 26 миллионов собственных граждан?

— Совершенно верно. Объявлять подписание этого пакта триумфом советской дипломатии, как это делается некоторыми нашими деятелями сегодня, — это или совсем не понимать смысла происходящих исторических событий, или считать, что людям можно внушить все, что угодно.

Но если мы говорим об ответственности за Вторую мировую войну, то ее, конечно, несет нацистская Германия. Если Сталин и подыграл Гитлеру, то роль его второстепенна.

«Немцы смотрели на поляков как на недочеловеков, советская власть пыталась их советизировать»

— Какую политику вел СССР на присоединенных территориях?

— Прежде всего, до начала Великой Отечественной войны между Западной Украиной, Западной Белоруссией и остальной территорией СССР существовала внутренняя граница — чтобы советский человек не приехал в бедную часть бывшей Восточной Польши и не увидел нормальные магазины, массу церквей, землю без колхозов. Львиная доля церквей и соборов в предвоенном СССР находились на присоединенных территориях. Их не стали сразу рушить, чтобы не вызвать слишком уж острого недовольства у населения.

Но в остальном там шла советизация. Это, с одной стороны, демократизация власти. В каком плане демократизация? В прямом. Когда демос, то есть народ, принимает участие во власти. Конечно, народ «назначенный», но это были люди из народа, они получили должности вместо аристократов, буржуа и так далее.

С другой стороны, шла ликвидация рыночной экономики и, конечно, начались чистки. Перед вторжением в Польшу были созданы специальные мобильные группы НКВД, которые шли вслед за бойцами Украинского и Белорусского фронтов и устанавливали систему власти на местах. Были составлены списки, кого арестовывать: первыми — политических лидеров; религиозных иерархов почти не тронули.

Прошло четыре депортации так называемых «чуждых элементов», в значительной степени по этническому принципу, то есть поляков. Прежде всего это были «осадники» — ветераны Советско-польской войны, которым польское государство предоставило землю на этих территориях бывшей Российской Империи.

По существу, происходила революция, устроенная извне, Красной армией. То есть то же самое, что в России, но в ускоренном темпе. Сделали, правда, не все: скажем, коллективизации поначалу на этих территориях не было и колхозы не насаждали.

Крестьяне встречают красноармейцев недалеко от Гродно. 29 сентября 1939 года
Northcliffe Collection / ANL / REX / Vida Press
.

— Как реагировало местное население?

— Очень по-разному. По выражению Талейрана, революция — это тысячи новых вакансий. Кто-то поднялся на социальном лифте, занял административные и хозяйственные посты. Были люди, искренне верившие в идеи социализма, коммунизма. Еврейское население в значительной своей части поддержало советскую власть. Выбирая между нацистской Германией и Советским Союзом, понятно, что было [для них] меньшим злом. Потом четвертая депортация коснулась беженцев из западных и центральных районов Польши, и значительная часть из них были евреями.

Горько об этом говорить, но эта высылка спасла людей от уничтожения немцами в первые же недели после нападения на СССР. Мне как раз сейчас пришлось рецензировать книгу под названием «Убежище от Холокоста» — про польских евреев, которых выслали куда-то на север, на Урал, в Сибирь и так далее; в результате этой высылки они спаслись.

В целом, судя по сводкам НКВД, по некоторым партийным документам, население по большей части было все-таки недовольно. Недовольство было, прежде всего, связано с экономической ситуацией. Дефицит возник немедленно.

— Какой режим оккупации оказался для польских территорий тяжелее — советский или немецкий?

— Немцы смотрели на поляков (не говоря уже о евреях) как на недочеловеков. Что касается советской власти, то они пытались интегрировать население в советское общество, хотели сделать его советским. Конечно, действовали обычные механизмы социальной инженерии: репрессии, высылки, расстрелы — все это было. Но основную массу стремились советизировать.

Мне однажды пришлось участвовать в семинаре по книге Тимоти Снайдера «Кровавые земли» (Bloodlands) с участием самого автора и историков из разных стран, в том числе из Польши. Директор одного из польских музеев сказал: как можно уравнивать? Немцы уничтожили 6 миллионов поляков, а русские только 200 тысяч! Я не поручусь за цифру 200 тысяч, не занимался этими подсчетами, но то, что касается шести миллионов — это польские потери за годы Второй мировой войны, они вторые в Европе после Советского Союза. Из этих шести миллионов 3 миллиона — это польские евреи. Нацисты ставили своей целью даже не физическое уничтожение польского народа, а его исчезновение как нации.

— Как быть со знаменитой фразой Юзефа Бека, что с «с немцами поляки рискуют потерять свободу, а с русскими — душу»?

— Немцы проводили сознательно политику геноцида, уничтожали польскую интеллигенцию, уничтожали священников, потому что считали, что это и есть душа нации. Когда они захватили Львов, одним из первых расстреляли польских университетских профессоров, которые уже пережили советскую оккупацию. И это происходило по всей стране.

— Почему для польской национальной памяти настолько значимой точкой оказался Катынский расстрел, учитывая, что в эти годы страшные вещи творились со всей Польшей?

— Прежде всего, военнопленных убивать не принято. Тем более, не в ходе боевых действий. Кроме того, очень много людей просто взяли и убили без всяких видимых причин. Это же в общей сложности свыше 20 тысяч человек. Убили не потому, что они что-то сделали — просто было принято решение, что они вредные, и лучше их уничтожить. И большинство убитых были не кадровые военные, а те, кого призвали на службу, кто только проходил военную подготовку. Это, безусловно, одно из самых гнусных преступлений сталинизма.

Источник

Опубликовано 17.09.2021  17:07