Category Archives: USA, CANADA AND OTHER COUNTRIES

Как поссорился Аркадий Исаакович с Аркадием Борисовичем

Яков Фрейдин

Опубликовано: 15.06.2020

Аркадий Исаакович и Аркадий Борисович иммигрировали в Америку лет эдак тридцать назад почти одновременно, но из разных городов на букву «О». Аркадий Исаакович был из Одессы, а Аркадий Борисович — из Орла. Чудные они были люди, душевные, и работящие очень. Оба поселились в Лос-Анджелесе и через несколько лет открыли бизнесы недалеко друг от друга на большой и суетливой улице Фэйрфакс. Впрочем, я забегаю вперёд. Прежде, чем начать моё правдивое повествование, я должен познакомить читателя с этими замечательными господами.

Photo copyright: Fibonacci Blue. CC BY 2.0

Начну с Аркадия Исааковича. Это был невысокий, весьма упитанный человечек лет шестидесяти, с круглым, как оладушка лицом, носом пуговкой и заметной лысиной посреди рыжевато-седых кудряшек. По профессии он был повар, и много лет назад приехав в Лос-Анджелес, задумал открыть маленький ресторан, где коронным блюдом стали оладушки с разнообразными и до умопомрачения вкусными подливками. Кому — шоколадную, кому земляничную, а хотите — с кленовым сиропом. Снял он на Фэйрфаксе небольшое помещение, в котором раньше располагалась китайская забегаловка и с жаром стал разворачивать дело.

Для приманки посетителей на вывеске у входа знакомый художник-одессит изобразил физиономию самого Аркадия Исааковича, аппетитно запихивающего в свой пухлый рот равноценно пухлую оладушку. Поскольку денег заплатить за вывеску у него пока не было, он обязался в течение года бесплатно кормить художника этими самыми оладушками.

Страстью Аркадия Исааковича были бардовские песни, хотя сам он ни играть на гитаре, ни петь не мог, ввиду полного отсутствия музыкального слуха. Но любил. Поэтому, когда он у плиты пёк свои оладушки, уши у него всегда были заткнуты наушниками, через которые шли песни Кима, Высоцкого или, скажем, Городницкого, дай Бог ему здоровья! Человек он был консервативный и опасался всяческих рискованных перемен, верил в стабильность и постоянство, а потому оладушки у него всегда получались неизменно вкусными и совершенно одинаковой формы.

Но вот Аркадий Борисович на вид был полной противоположностью Аркадию Исааковичу. Он был высок, худ до невозможности, а его длинный нос был похож на птичий клюв, который на идише буквально означает «шнобель». До эмиграции он трудился на орловском часовом заводе мастером в цехе, где изготовляли будильники. Его страстью были книги, и особенно художественная литература 19 века. Всё свободное время он читал и перечитывал повести своего любимого Гоголя, хотя тот и был антисемитом, но особенно Аркадий Борисович ценил романы Толстого и Достоевского, которых он любовно называл собирательным именем Толстоевский.

Вопреки распространённому мнению, что худые люди злые и ершистые, Аркадий Борисович был человек мягкий, добрый и мечтательный. В голове его прочно сидела вера в то, что все люди хорошие, и лишь плохая среда их портит (как квартирный вопрос у Булгакова). А потому он был убеждён, что если переделать плохую среду на хорошую, то счастье человечества вполне возможно, особенно если обеспечить полное имущественное равенство всех людей на планете. То есть, чтобы не было ни бедных, ни богатых, и где каждый бы радостно трудился из одного только желания быть полезным обществу. Иными словами, идеалист Аркадий Борисович был убеждённым коммунистом. Однако, как он не пытался, в КПСС на орловском часовом заводе его не принимали по неизвестной автору причине. Тогда он на всех обиделся и уехал в Америку. На улице Фэйрфакс он открыл небольшую мастерскую по ремонту будильников и больших напольных часов с гирями, которые в Америке почему-то называются «дедушкины часы», хотя их до сих пор выпускают в Китае для всех возрастов, а не только для дедушек. Мастерская Аркадия Борисовича располагалась в одном квартале от ресторанчика Аркадия Исааковича, а потому стоит ли удивляться, что Судьба решила их свести друг с другом и даже сдружить.

Одним тёплым зимним днём, какими славится южная Калифорния, потрудившись до полудня Аркадий Борисович решил не кушать свой традиционный сэндвич, что ему приготовила жена, а пройтись по улице, размяться, так сказать, и что-то по пути купить съедобное. Вот тут-то он и увидел вывеску с оладушками и решил, что их непременно надо попробовать. Услышав у хозяина русский акцент, он понял, что перед ним бывший соотечественник, они перешли на русский, ну, а дальше всё пошло-поехало — завязалась дружба.

С тех пор Аркадий Борисович больше не брал с собой на работу сэндвичи, а на ланч сразу же шёл к Аркадию Исааковичу, который бесплатно кормил его своими волшебными оладушками, а он, в свою очередь для своего нового друга и его многочисленных родственников менял в часах батарейки и чинил бижутерию. Несмотря на тесную дружбу, они решили не переходить на «ты», а звать друг друга только по имени и отчеству. В обоснование мудрости такого решения Аркадий Исаакович даже напел слова своего любимого барда Окуджавы:

Зачем мы перешли на ты…
За это нам и перепало
На грош любви и простоты, —
А что-то главное пропало…

Так оно и шло довольно долго — лет десять, а может даже пятнадцать, дружба крепла, и друзей было водой не разлить. Каждый трудился в своём бизнесе, вечерами они часто ходили друг к другу в гости, вместе загорали на пляже в Санта-Монике и ездили в парки на пикники и один раз даже на круиз через Панамский Канал. Было всё просто замечательно, до тех, пока…

Пока чepный чикагский сенатор по имени Барак Хуceйнович Обама не решил стать президентом Соединённых Штатов. Вот тут и произошёл первый раздор между героями этой грустной истории. С самого начала избирательной кампании они напряжённо следили по телевизору за словесными баталиями между Обамой и его республиканскими противниками, и реакции их на это оказались диаметрально противоположными. Аркадий Борисович радостно потирал руки и говорил:

— Ну не замечательно ли, что американцы наконец избавились от неприязни к своим чepным собратьям и готовы выбрать президентом нeгpa? Мы, бeлыe люди, так долго держали их в paбcтвe, что пора покаяться и искупить нашу вину, избрав чepнoгo президента. Это будет символично и справедливо!

Аркадий Исаакович категорически с этим не соглашался:

— Ну, что вы такое говорите, Аркадий Борисович? Кого мы с вами держали в paбcтвe? Может, для вас это новость, но я вас уверяю — мой дедушка, да будет благословенна его память, никогда в Могилёве, где он жил, не держал чepных paбoв. И никаких других paбoв не держал…

— Ага, я вижу по глазам, вы не хотите иметь чepнoкoжeго президента? — возмущался Аркадий Борисович, — не знал я, что вы pacиcт, Аркадий Исаакович! Очень вы меня этим огорчили.

— Да при чём здесь цвeт кoжи? — злился тот, — мне всё равно, кого он цвeтa, этот Обама. Будь он хоть чepный, хоть жёлтый, пусть даже гoлубoй — но лишь бы не красный! Я больше всего боюсь, Аркадий Борисович, что ваш Обама только снаружи чepный, а внутри он красный. Да-да, именно красный! Я этих красных на своём веку навидался… Они у меня вот где сидят! Не нужен Америке красный президент. Пусть он снаружи чepный, бeлый, хоть в крапинку! Но внутри красный не нужен!

— Нет! Это вы так говорите потому, что вы pacиcт. Я о вас лучше думал. Да, вы настоящий pacиcт! — стоял нас своём Аркадий Борисович.

— Ну, если я pacиcт, то вы! Знаете, кто вы в таком случае? — закипал его друг, — вы… вы… гусак! Вот вы кто — безмозглый гусак и больше ничего! В зеркало на себя посмотрите!

— Я? Я гусак?! — кричал в гневе действительно похожий на гусака Аркадий Борисович, — так я вас после этих хамских слов и знать не желаю! Вы pacиcт и больше ничего, Аркадий Исаакович!

Казалось бы, настал конец их дружбе, но нет, уважаемый читатель. Не торопитесь, моя история ещё не закончена. Да, они расстались надолго, не звонили друг другу и даже с днями рождения не поздравляли. Хотя часто с грустью вспоминали о своей прежней дружбе и горестно при этом вздыхали. После того разговора прошёл год, а может и больше. Обама уже жил в Белом доме и страсти как-то не то чтобы забылись, но постепенно утихли. В один прекрасный день Аркадий Борисович как обычно около полудня проголодался, вышел из своей часовой мастерской и вдруг ноги сами понесли его в сторону ресторанчика, где пёк оладушки его бывший друг. Зашёл, молча уселся в углу и сделал вид, что напряжённо разглядывает меню.

Вдруг перед ним возникла тарелка полная оладушками и баночка с шоколадной подливкой. Он поднял глаза и увидел улыбающуюся физиономию Аркадия Исааковича. Тот присел к столу, пододвинул к нему тарелку и примирительно сказал:

— Кушайте оладушки, Аркадий Борисович, кушайте на здоровье. Я рад, что вы пришли. Ну сами подумайте, что мы с вами не поделили? Мы же не малые дети, к чему эти глупые раздоры. Давайте не будем больше спорить, и вообще отныне — ни слова о политике. О чём угодно будем, а вот о политике ни-ни. Договорились? — он помолчал и добавил, — и на гусака вы совсем не похожи…

Аркадий Борисович встал из-за стола, обнял друга и примирительно сказал:

— Да и вы, Аркадий Исаакович, никакой не pacиcт. Мы ведь с вами настоящие интернационалисты, верно?

Вот так они помирились и опять зажили дружно и почти в согласии, хотя раздорных поводов с каждым годом становилось всё больше и больше. Они научились как-то их быстро гасить, хотя порой приходилось наступать на горло собственной песне. Если один вдруг упоминал некое политическое событие, то другой укоризненно вздыхал и говорил: «Мы же договорились на эти темы ни гу-гу. Лучше давайте о внуках».

Особенно трудно стало обходить противоречия, когда президентом стал Трамп. Тут у одного порой вырывалось: «Трамп — нeoнaциcт и aнтиceмит!», а другой возражал: «Хорош aнтиceмит, у которого дочка в иудaизм перешла, а он посольство в Иерусалим перевёл!» На что немедленно следовал убойный аргумент: «А пaлecтинцы! Он же этим отнимает их исконную землю! И вообще он жулик и врун, любовниц имеет, всем своим жёнам изменял…». А потом оба вдруг спохватывались, и журили друг друга: «Ой! Что это нас опять не туда занесло, давайте лучше о внуках».

A затем настал, будь он неладен, июнь 2020 года. Вся Америка просто-напросто слетела с катушек, по городам потекли вязкие, как смола, чepнo-бeлыe цунами демонстрантов, которые быстро превращались в громил и мapoдeров. Горели дома, окна магазинов, бизнесов и ресторанов разлетались вдребезги. Потомки чepных paбoв торопились награбить и унести с собой как можно больше ценных контрибуций в качестве компенсации за труды и страдания их далёких предков. Демонстрации те были похожи на шахматные доски — там вперемешку шли чepныe грабители и их бeлыe подстрекатели. Они несли плакаты BLM — «Blасk Lives Mаtter — Чepныe Жизни Вaжны» и портреты похожего на орангутанга своего нового святoгo по имени Джордж Флойд. Перепуганные бизнесмены спешно заколачивали витрины, окна и двери толстыми фанерными щитами и потому казалось будто город изготовился к бомбёжке. Все были уверены, что за первой бурей налетят новые ещё более разрушительные ураганы, когда в ноябре пройдут выборы и перепуганное население снова проголосует за Трампа. Похоже, фанерные щиты становились не временной мерой защиты, а новым лицом американских городов.

Аркадий Исаакович совершенно не хотел, чтобы его ресторанчик был разграблен, а потому позвонил контрактору, попросил прислать рабочих и срочно заколотить витрину и дверь крепкими щитами. Однако его друг-идеалист Аркадий Борисович отнёсся к разрушительной чepни с большим сочувствием и даже пониманием. Он был уверен, что притеснения со стороны полиции, трудная безотцовщина и врождённая культура чepных американцев вынуждают их на такие печальные проступки. В знак солидарности с нeгpaми он заказал через Амазон копию картины Малевича «Чepный Квадрат» и повесил её в мастерской на самом видном месте. Когда он выходил на улицу и видел чepнoгo человека, то в приветствии поднимал вверх руку со сжатым кулаком и кричал «Но Пacaрaн!» Ещё с детства он помнил, что так кричала испанская кoммуниcткa Долорес Ибаррури, хотя по какому поводу она кричала и смысла этих слов он не знал. Услышав его орлиный клекот, нeгpы вздрагивали и старались обойти странного человека стороной, а многочисленные испаноязычные, коих в Лос-Анджелесе больше половины населения, тоже поднимали кулаки и вскрикивали «Но Пасаран!», чем вызывали его радость и гордость.

Он был категорически настроен против фанерных щитов, коими заколачивали витрины, а потому для безопасности решил использовать старинный способ из истории о Песахе, название которого на иврите означает «пройти мимо», то есть как раз в полной противоположности его кличу солидарности «Но Пacaран!». Аркадий Борисович много раз бывал на eвpeйскoм сeдeрe и хорошо помнил библейскую легенду о том, что, когда на Египет должна была обрушиться десятая «казнь» — смepть пepвоpoждённoго peбeнка, Бог Яхве призвал Моисея. Он велел ему над каждой дверью eвpeйскoго жилища нарисовать овечьей кpoвью знак, чтобы кapaющая смерть прошла мимо этого дома и peбeнок остался жив. Вот Аркадий Борисович тоже решил пометить свою часовую мастерскую подходящим знаком «пacaран», чтобы толпы громил увидели этот знак, прониклись сочувствием к единомышленнику и прошли мимо. Он взял лист бумаги и чepным маркером изобразил на нём три большие буквы BLM. Этот лист он повесил в витрине своей мастерской, но на всякий случай упрятал всё ценное в сейф, что стоял в задней комнате. Кто знает, может мapoдёры ещё не научились читать?

Он вышел на улицу. Народу было мало, у соседнего квартала двигалась вереница бронетранспортёров. Вдалеке выли полицейские сирены. Аркадий Борисович решил пойти и проведать своего друга. Когда он подошёл к знакомому прежде месту, то с трудом мог понять, где именно раньше пекли оладушки. Окна, двери и витрины во всех окрестных домах были заколочены рыжими щитами. Из-за одного щита на самом верху торчал кусок вывески с физиономией Аркадий Исааковича, запихивающего в рот оладушку. Аркадий Борисович разыскал ту часть щита, которая похоже закрывала входную дверь, поднял с земли камень и сильно им в щит постучал. Вскоре услышал знакомый голос: «Кто там?»

Когда дверь открылась, он увидел Аркадий Исааковича в совершенно необычном виде. На груди его был надет бронежилет, а в руках он держал 6-зарядную винтовку. Его грозный облик совершенно не вязался с мирным и добродушным пекарем оладушек, которого прежде знал Аркадий Борисович, а потому он спросил:

— Что у вас за вид, Аркадий Исаакович, зачем вам ружьё и эти ужасные щиты на окнах?

— А что делать? — по своей привычке вопросом на вопрос ответил тот, — Я тут работаю уже четверть века, это мой бизнес, я его с нуля сделал, и что теперь, хочу вас спросить — позволить этим бандитом всё разрушить? Никогда! Я купил эту винтовку, получил на неё права, и поверьте мне, Аркадий Борисович, пpистpeлю каждого cукинoго cына, кто сунется сюда с дурными намерениями…

Тут в груди Аркадия Борисовича что-то сжалось, он задохнулся от негодования, старая обида всплыла в памяти, он схватил обеими руками за бронежилет и стал со всей мочи трясти своего друга:

— Вы сошли с ума, — закричал он, — сошли с ума! Как вам не стыдно! Весь ваш вид, это ружьё, и главное — фанера на окнах — ужас! Неужели вы не понимаете, что эта фанера — оскорбление, плевок в лицо aфpoaмеpикaнцaм? Вы поставили на окно фанеру и этим говорите: «Вы все воры и бандиты». Это же им обидно, когда они видят, что вы их боитесь и принимаете за грабителей. Вы их оскорбляете своим недоверием, плюёте им в лицо. Вам надо не щиты ставить, а протянуть к ним руку дружбы и даже на колени встать! Да, именно на колени! Вы что умнее наших руководителей в Конгрессе? По телевизору показали: и Чак Шумер, и Нэнси Пелоси, многие в Конгрессе встали на колени просить прощения у чepнoгo населения, а вам зазорно? Вы думаете, что вы умнее Шумера? Вы жестокосердный pacиcт! Вот вы кто! Да, повторю снова — вы, Аркадий Исаакович, жалкий и ничтожный pacиcт!

Он разжал кулаки, отпустил бронежилет и горестно склонил голову. Аркадий Исаакович поставил винтовку в угол, взял своего бывшего друга за плечи, развернул его к выходу, толкнул и тихо сказал:

— Подите вон, Аркадий Борисович, и никогда больше сюда не приходите. Теперь я точно вижу — вы гусак, который только и ждёт, чтобы его зажарили и косточки обглодали. Со мной такие штучки не пройдут. Не со мной… Подите прочь…

Аркадий Борисович вышел на улицу. Мимо него пронеслись два бронетранспортёра с национальными гвардейцами. Были слышны крики и вой сирен. Он побрёл обратно к своему бизнесу. Когда он подошёл, вид здания поразил его. Толпы чepных людей с бейсбольными битами в руках пытались пробить фанерные щиты во всех окрестных помещениях, и порой это им удавалось, а незащищённая витрина в его часовой мастерской уже была расколочена вдребезги. Осколки, как иглы дикобраза, торчали по краям, и два нeгpa по oбeзьяньи прыгали на его рабочем столе, размахивая дубинками. На полу лежала растоптанная картина Малевича «Чepный Квадрат».

©Jacob Fraden, San Diego, 2020

Источник

Опубликовано 15.06.2020  23:37

Б. Гольдин. «СУВЕНИРЫ» СТЕНФОРДА

(необычная история о том, как голосовая связка помогла спасти сердце)

БОРИС ГОЛЬДИН

Кандидат исторических наук. Доцент

Член международной ассоциации журналистов

 

“Все будет хорошо! Я узнавала!” –
Гласила надпись на асфальте мелом.
Я долго в умилении стояла
И уходить, признаюсь, не хотела.

Все будет хорошо? Конечно, будет!
И хочется поверить в это смело!
Как здорово дарить надежду людям,
Пусть даже просто на асфальте мелом.
Наташа Смирнова

Я ждал наступления теплых весенних  дней. Мне так хотелось  хоть немного поплавать. Но с приходом злодея – диверсанта-коронавируса наш плавательный бассейн закрыли. Да, не просто закрыли, а все три входа заковали настоящими цепями. Думаю, что даже главный герой известного фильма  «Геркулес в Нью-Йорке»  Арнольд Шварценеггер  их  не смог бы сломать.

Но, как гласит русская пословица: свято место пусто не бывает. Этой ситуацией тут же воспользовалась одна парочка … из семейства утиных: красавец – селезень и его смазливая подружка. Они спокойно приземлялись на голубую гладь  и  с удовольствием  плавали, затем, не торопясь, бродили по бортику. Иногда перелетали через высокий забор бассейна и, важно переступая с лапки на лапку, вышагивали по зеленой траве: что-то вкусное искали. Им людские проблемы были нипочем.

Однажды утки прошагали  рядом с моими ходунками, как бы говоря:  ну, кто из нас быстрее?!. Что  тут говорить: я проиграл… И пробежавшая рядом зеленая  ящерка тоже была первой. Пролетали желтые и красные бабочки и, мне казалось, что они  “хихикали”.

Тут же под деревом сидела  белка:

Белка песенки поет
И орешки все грызёт…

Всем нам с детства знакомы эти строчки А.С.Пушкина.

Так вот, белка  была судьей.

– Какой слабак, –  если бы  она могла говорить, то так бы и сказала.

И  утки, и ящерка, и бабочки, и белка были бы правы.

Я  был очень слаб. Судите сами: прошло только две недели после операции на открытом сердце.

Но, как сказал поэт Алексей Плещеев:

– Ладно, ладно, детки, дайте только срок,
Будет вам и белка, будет и свисток!

ЗАЧЕМ ГАДАТЬ? ШАГАЙ К ВРАЧУ!

…Сыновья Юра и Костик торжественно и незабываемо организовали мой юбилей  –  80- летие в русском ресторане. Столы, можно смело сказать, ломились от вкусных блюд. Чудесная музыка, танцы  и много, много добрых тостов.  Когда и я хотел выразить свою благодарность, то голос просто подвел  меня: я  что-то еле-еле пробормотал  в микрофон.

Больше года голос подводил меня в сложные моменты. Стал задумываться: почему?Копался в памяти, искал причину…Может быть перегрузил голосовые связки, когда читал  лекции студентам  в Ташкентском институте народного  хозяйства и Ташкентском институте инженеров железнодорожного транспорта? A может быть, когда работал в The Santa Clara County of Education (системе специального образования)? Кто знает?

– Зачем гадать? Шагай  к врачу, – сказали дома.

И зашагал я к фониатору-отоларингологу.

ДОКТОР HUSSEIN SAMJI

На боль всегда откликнитесь,
Детально во все вникните,
Подход найдете к каждому,
Осмотрите, проверите
И делу очень важному
Сердца свои доверите.
Виктор Иванов


– Паралич голосовых cвязок или, как еще их называют, парез, может возникнуть по ряду причин и сопровождаться нарушением голоса, дыхания и глотания. Левая голосовая связка поражается в два раза чаще, чем правая, – сказал мне молодой доктор-фониатор Hussein Samji. – При этом голос может быть осиплым и хриплым, но дыхательные пути, как правило, не обтурированы, поскольку здоровая складка движется нормально.

Он  пригласил меня в другой кабинет и достал небольшой прибор.

– Видеоэндостробоскопия – единственный практический метод исследования гортани, который позволяет увидеть колебания голосовых складок, оценить количественно и качественно показатели их вибраторного цикла, – сказал он.

И тут  же  задал вопрос, который я ожидал.

– Кем Вы работали?

– Доцентом. Преподавал общественные науки в высших учебных заведениях. Пришлось работать и с молодыми людьми, страдающими инфантильным аутизмом.

– Теперь мне все понятно. Вы относитесь к группе пациентов голосо-речевых профессий. Это – педагоги, артисты, вокалисты, юристы, врачи.

Вскоре на небольшом экране появилось изображение моего анатомического горла.

– Глотка отвечает за доставку еды и воздуха в тракт пищеварения и дыхательные пути, а в гортани расположены голосовые связки, – пояснил он. – Если голос тихий,  то это значит, что голосовые связки бьют по воздуху слабее, чем обычно. Голос низкий — значит, снижена частота звука, то есть колебания стали реже. Есть и  проблемы с передачей нервных импульсов к голосовым связкам. Это наблюдается, например, при частичном параличе складки. В этом и заключается ваша проблема. Потребуется операция.

Через пять минут он пригласил своего коллегу.

– Меня зовут Lionel Nelson, – представился солидный мужчина в белом халате.

Я  знал, что доктор принимал участие в боевых действиях в Ираке под названием «Буря в пустыне», имел звание полковника Армии США / colonel / и солидный опыт  работы в военной медицине. Так что, и его мнение было тоже важным.

– Я согласен с  диагнозом: частичный  парез  левой  голосовой связки, – заключил он.

–  Так что, давайте решать со сроками. Скажу по секрету, что скоро думаю взять отпуск. Я собираюсь жениться, – сообщил Hussein Samji.

Я знаю по себе, что, когда собирался жениться, то был так увлечен, что меня ничто и никто  не интересовало. Вот я и подумал, что сейчас этому  знающему доктору просто не до меня. Вспомнилась старая русская поговорка: «Сделано наспех и сделано на смех».

К сожалению, в медицинских  проблемах я имел какой-то опыт: за последние тринадцать лет я перенес несколько операций.  Решил, что торопиться не стоит. И жена, и сыновья были такого же мнения.

Через неделю младший сын сказал:

–  На работе  сотрудница перенесла такую же операцию, и сейчас голос у нее в порядке.

Имя первого специалиста записали в наш актив.

Помните, как в песне “Весёлый ветер”  из кинофильма «Цирк»:

Кто весел — тот смеется,
Кто хочет — тот добьется,
Кто ищет — тот всегда найдет!

ДОКТОР  С.KWAND SUNG

Едва ли в мире есть профессия,
Которая была б важней,
Чем для людей других полезная
Работа опытных врачей.
Их участь – боли и страдания,
Жестокость смерти и болезнь.
Здоровья людям дарование,
Для них важней сейчас и здесь.
Ольга Мажукина

Поиски привели к  опытному доктору – фониатору С.Kwand Sung. Фониатор  – это врач-отоларинголог, специализирующийся на диагностике и лечении патологии голосового аппарата.

Он ассистент профессора в Стэнфордском университете. О таких говорят: у него  золотые руки, и добавляют: и замечательный голос. Врач имеет музыкальное образование, поет в  хоре университета. Много лет «выручает» вокалистов, преподавателей и всех тех, кто относится к группе голосо-речевых профессий: восстанавливает их голоса.

И вот, мы с женой в кабинете  ассистента профессора.

– Голосовой аппарат человека – сложный механизм, его функционирование зависит от  многих анатомических структур, включая не только голосовые связки в гортани, но и полость рта и носа, легкие, мышцы диафрагмы и брюшной полости, – сказал  он.

И снова видеоэндостробоскопия.

И снова знакомые слова:

– Только операция.

– Как со  здоровьем? – спросил фониатр.

–  У меня есть проблемы с сердцем: намечается  шунтирование.

– Я свяжусь с вашим кардиологом и узнаю его мнение, – сказал  доктор С.Kwand Sung. – какую операцию делать в первую очередь.

ДОКТОР DAVID HIRSCHFELD

Вы дарите здоровье пациентам,
Ведь нет таких, кто б вовсе не болел.
Лекарствами иль с острым инструментом,
Вы боретесь за жизнь на всей Земле.
Спасибо вам за все — людей спасенье,
За труд тяжелый с помощью всегда.
Пусть не покидает вдохновенье
И не постучится к вам беда!
Виктор Иванов

Что я знал о сердце? Пожалуй, только то, что изучал на занятиях по анатомии и физиологии человека на факультете физического воспитания Ташкентского педагогического института. Здоровое сердце представляет собой сильный, непрерывно работающий орган, размером с кулак и весом около полукилограмма. Помимо того, что он поддерживает устойчивый, нормальный кровоток, он быстро приспосабливается и адаптируется к постоянно меняющимся потребностям организма. К примеру, в состоянии активности сердце нагнетает больше крови, и меньше – в состоянии покоя. В течение дня сердце производит в среднем от 60 до 90 сокращений в минуту – 42 млн. ударов в год!

–  Сердце – это двусторонний насос, осуществляющий циркуляцию крови по всему организму, – говорил нам, студентам, доцент Коган. – Сердце  отвечает за поставку обогащённой кислородом крови ко всем органам тела. В свою очередь, сердце получает кровоснабжение из коронарных артерий. Атеросклероз является основной причиной развития ишемической болезни сердца. К этому приводят накопления в стенках коронарных артерий жира, кальция, холестерина. Коронарные артерии утолщаются, теряют эластичность и сужаются.

– На первом этапе атеросклероз лечится в соответствии с симптомами лекарственными препаратами и статинами, – говорил кардиолог David Hirschfeld. – Что вы сейчас и делаете. На втором этапе атеросклероз лечится с помощью ангиографии, имплантации стента или в наиболее сложных случаях – операция шунтирования. Исследование вашего сердца показало, что  вы нуждаетесь в операции шунтирования.Я получил письмо от ассистента профессора  Стэнфордского университета C.Kwand Sung. Он спрашивает меня: в каком состоянии ваше сердце и  какую операцию надо провести первой? Что я могу  ответить?

Вопрос очень сложный. Поэтому я вас направляю  к доктору медицинских наук, профессору Стэнфордского университета William Fearon. Думаю, что он сможет решить эту сложную задачу.

Доктора David Hirschfeld я знаю тринадцать лет. И познакомились мы в необычной обстановке. После сложной операции по замене тазобедренного сустава с сердцем стало что-то не так. Срочно вызвали  опытного кардиолога David Hirschfeld, за плечами которого были Сан-Франциский  и Гарварский университеты.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, это бывает после операций, – он успокоил меня.

“Хорошо” – он сказал по-русски. – В молодые годы изучал язык Пушкина. Мне нравится его поэзия. Так что, c русским языком немного знаком.

C тех пор он стал моим доктором–кардиологом.

КАРДИОХИРУРГ WILLIAM FEARON

Если б все профессии на свете
Вдруг сложить горою на планете,
То, наверно, у ее вершины
Вспыхнуло бы слово: «Медицина».
Ибо чуть не с каменного века
Не было почетнее судьбы,
Чем сражаться в пламени борьбы
За спасенье жизни человека.
Сергей Обрадович

И вот мы с женой встретились с командой кардиохирурга, доктора медицинских наук, профессора  Стэнфордского университета, специалистом по шунтированию сердца  William Fearon.

Кардиохирург — это врач, выполняющий операции коррекции врожденных и приобретенных пороков сердечной мышцы. Профессия кардиохирурга находится на стыке торакальной хирургии и кардиологии, имеет тесную связь с ангиохирургией.

– Я получил письмо от моего учителя – кардиолога David Hirschfeld. У вас проблема с сердцем. Это его волнует и  волнует и доктора С.Kwand Sung: как  поведет себя сердце  в ходе операции на голосовой складке. Два доктора доверили мне решить сложную задачу.  Какую  операцию провести первой: коронарное шунтирование или  на голосовой складке. Диагностика позволит  получить ценную информацию о размере сердца, сердечных камер и состоянии легких.  Компьютерная томография  поможет исследовать сердце фактически между ударами. Одним  из методов диагностики  является рентгенография сердца и крупных сосудов, дающая  информацию о  степени тяжести заболевания. Эхокардиограмма даст возможность  исследовать морфологические и функциональные изменения сердца и его клапанного аппарата. Электрокардиограмма покажет увеличение мышц или их повреждение,  наличие перегруженности той или иной стороны сердца. Вот такая работа  нам с вами предстоит.

Кардиохирург немного рассказал и о коронарном шунтировании.

– Это операция на сердце, при которой одна или более заблокированных артерий шунтируются с помощью сосудистого трансплантата (шунта). – ответил William. -Это делается для восстановления нормального кровотока в артериях сердца. Сосудистые трансплантаты (шунты) берутся у самих пациентов — это их собственные артерии и вены, расположенные в грудной стенке (внутренняя грудная артерия), в ноге (большая подкожная вена) и в руке (лучевая артерия). Операция уменьшает симптомы стенокардии и снижает риск инфарктов.  Но более подробно остановимся после всех  исследований во время нашей следующей встречи.

КАРДИОХИРУРГ MICHAEL FISCHBEIN

Спасибо вам за чуткость и заботу,
За вашу беспокойную и нужную работу.
Душевность ваша нам передается,
Спасибо вам, что сердце наше бьётся.
Виктор Иванов

Но следующей  встречи не было. Хотя были готовы результаты всех исследований. Нас встретил кардиохирург Michael Fischbein  со своей командой. За его плечами годы учебы в Бостонском, Лос- Анджелесском и Стэнфордском  университетах. Имеет степени доктора медицинских наук и доктора философии.

– Не удивляйтесь, что вас встречает другая команда медиков, – сказал кардиохирург Michael Fischbein. – На это  у нас имеются веские причины…отменяется операция коронарного шунтирования. Её заменяет операция на открытом сердце. Почему? Специалисты  по компьютерной томографии выявили у вас врожденный порок сердца. Врожденные пороки сердца представляют собой структурные аномалии и деформации клапанов, отверстий или перегородок между камерами сердца или отходящих от него сосудов. Вы родились  с аномалией развития трехстворчатого клапана. Распространенность этого порока составляет менее 1% всех врожденных пороков.

– Смотрите на экран. Я сейчас покажу и расскажу об  этой  аномалии. – Лепестки здорового клапана представляют собой тонкую, гибкую ткань. Клапаны обеспечивают ток крови в нужном направлении и количестве. Если они закрываются или открываются не полностью, то это препятствует нормальной циркуляции крови. Если клапаны расширены, сужены, неплотно смыкаются или надорваны, то им становится трудно закрываться, а кровь при каждом сокращении сердца возвращается обратно. В результате сердце постепенно увеличивается в объеме и растягивается, компенсируя дефицит крови и работая с постоянной перегрузкой.  С возрастом створки клапанного аппарата теряют эластичность, а сердце увеличивается в размерах. Изнурительная работа сердца может стать причиной развития серьезных сердечно-сосудистых заболеваний.

Я  слушал внимательно и вдруг вижу перед собою кадры из моей жизни. Они проносятся, как на экране: школьные годы, тренировки по волейболу, постоянные соревнования. Учеба на факультете физического воспитания.  Практика в школах. Лето на целине. Работа физруком в школе. Служба в пехоте…

Стоп. Приехали. Где в этих воспоминаниях место врожденному пороку сердца?

В киевском родильном доме, где я родился, маму и папу поздравили со здоровым мальчиком. У врачей физкультурного диспансера, где я проходил медицинский осмотр перед школьными  соревнованиями, не было сомнений в моем здоровом сердце. На факультет физического воспитания вообще больных не допускают. А что говорить о службе в пехоте? Перед армией медицинская комиссия, как говорят, миллион раз проверяет будущего солдата. Работа журналиста: командировки, напряжения, перелеты.   Дело не легкое. А что говорить о работе  доцента: лекции, семинары, зачеты, экзамены?!

Об этом я и поведал ассистенту профессора, кардиохирургу Michael Fischbein.

–  Нередко пороки сердца долгое время никак себя не проявляют, потому что сердце приспосабливается к работе с перегрузкой.  Да, молодость, молодость…В это время сердце ведет себя прилично, – сказал кардиохирург, – молчит о своих проблемах. Но только стоит набрать прилично годков,  да и голову покрыть снегом, оно тут же дает о себе знать, открывает все секреты. И Вы  – не исключение. Вот  у меня на столе все ваши сердечные дела: порок выраженный. Его необходимо лечить хирургическим путем. При нарушении работы клапанов сердца — их сужении  или чрезмерном расширении  — существует возможность их замены или реконструкции при помощи искусственных аналогов. Искусственный клапан сердца — это протез, который обеспечивает требуемое направление тока крови за счет прерывистого перекрывания устьев венозных и артериальных сосудов. Основным показанием к протезированию служат грубые изменения створок клапана, приводящие к выраженному нарушению кровообращения. Искусственные клапаны бывают двух типов: механические и биологические. Биологические  более функциональны: их изготавливают из тканей животных.  У Вас будет как раз такой.

Помню, моя жена тогда спросила:

– Какой у Вас опыт операции на  открытом сердце?

–  Тринадцать лет.

– А были ли неблагоприятные?

– Да, один процент.

Я подумал, что такому человеку можно доверить свою жизнь.

В ПАЛАТЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ

Вы дарите здоровье очень многим, –
Ведь мало кто ни разу не болел,
И вы, врачи, для нас как будто боги,
Но, к счастью, не на небе – на земле,
Всю жизнь страдать чужим недугом,
И чтоб душой не очерстветь…
Порою нелегко хирургу
Собой, как скальпелем, владеть.
Любовь Власова

… Я открыл глаза.Светлая больничная палата. Лежу один. Вижу, что две девушки что-то ищут в компьютере. Прямо передо мной на стене часы. Они показывают одиннадцать часов. Вспоминаю, что только недавно жена с сыном привезли меня в кардиологическое отделение Стэнфордского университета. Передали меня дежурной медсестре.

– Родственников не пускаем, – сказала она.  – Коронавирус. У нас карантин. Звоните.

– Извините, – обратился я к двум девушкам  в белых халатах… – Вы не скажете, когда будет  моя операция?

Они переглянулись и удивленно посмотрели на меня.

– Вы знаете, где  вы находитесь? И  какой это штат?  Как ваше имя? – почти одновременно они задали  эти вопросы.

Какая – то чепуха. Я удивленно посмотрел на этих симпатяг и не стал отвечать.

– Не обижайтесь. Иногда после анастезии  какой-то период бывает у больных проблема с памятью.

– Операция уже позади, – сказала одна.

– Как? – спросил я. – Сколько она длилась?

– Два с половиной часа. Вы находитесь в  отделении интенсивной терапии.

Только сейчас  я обратил внимание, что  рядом на  большом экране находилась  вся информация обо мне:  давление, пульс и многое другое. И тут  до меня дошло , что все «страшное» уже позади. Вскоре зашел мой  кардиохирург Michael Fischbein. На лице  приятная улыбка. От него как будто исходили лучи солнца. Очень приятный человек. Следом и его «правая рука» – ведущая медицинская сестра, очень знающая Кристина.

– Как себя чувствуете?

– Хорошо.

–  Операция прошла успешно. – сообщил Michael Fischbein. –  Больше у вас нет никакого порока. Сердце  готово к серьезной работе. Вставайте в строй, включайтесь в жизнь: начинайте плавать, занимайтесь скандинавской ходьбой,  варите внучкам  вкусные куриные бульоны, а взрослым – узбекский  ароматный  плов. Все будет хорошо!

И через несколько дней прошла еще одна операция  по “внедрению”
электрокардиостимулятора. Я назвал его  “сувениром” от Стенфорда. Он, как разведчик,  следит за ритмом  моего сердца и стимулирует, если возникает редкий или неправильный ритм с пропусками в сокращениях. Если сердце бьется с правильной частотой и ритмичностью, кардиостимулятор в этом случае не работает, но постоянно следит за  ритмом сердца.

На снимке: доктор электрофизиолог сердца Nguyen Duy 
Операция по установке электрокардиостимулятора  дело рук  опытного врача  Nguyen,
Duy.  За его плечами более 20-ти лет работы в университете Стэнфорда. Да и закончил
он  один из лучших в стране Гарвардский университет. Выбрал специализацию  –
электрофизиология сердца, которая занимается диагностикой и лечением нарушений
сердечного ритма. Эти врачи выполняют катетерную абляцию для лечения
наджелудочковой тахикардии и фибрилляции предсердий, имплантируют и управляют
сердечными устройствами.

 

КАК ХОРОШО ПРОСНУТЬСЯ УТРОМ ДОМА

Через неделю за мной приехали жена и сын – почетный эскорт. Скоростная дорога была пуста. Коронавирус и здесь похозяйничал: разогнал все машины. Доехали за рекордное время.

Как хорошо проснуться утром дома,
Где все, казалось бы, вам издавна знакомо,
Но где так празднично в явь переходит сон,
Как будто к станции подходит ваш вагон.
Вы просыпаетесь от счастья, словно в детстве.
Вам солнце летнее шлет миллион приветствий,
И стены светлые, и ярко-желтый пол,
И сад, пронизанный насквозь жужжаньем пчел.

Это –  замечательные  строчки известного советского поэта Самуила Маршака. Кто скажет, может быть они написаны для меня? У меня самого не хватает слов, чтобы  рассказать о той радости, которая  охватила меня, когда я открыл дверь родного дома. Жизнь продолжается!
Почти два года  у меня проблема с голосом.  Дома меня не покидала одна мысль: как быть с голосовой связкой? Делать операцию или нет?  И тут я задал себе вопрос:  “C этим можно жить?” Это точно, что от этого не умирают. Вот  я и решил: пусть все будет так, как есть. 

С повестки дня вопрос был снят. Но на левую голосовую связку, хотя она и часто меня подводит, решил больше  не “обижаться”. Все же это она меня “привела” и “познакомила” с  хорошими людьми, специалистами высокой квалификации: фониаторами Hussein Samji, Lionel Nelson и C.Kwand Sung, кардиохирургами – докторами медицинских наук William Fearon и Michael Fischbein.

Ученые разрабатывают методику устранения врожденного стеноза аортального клапана у детеныша, ещё до его появления на свет. Это даст  возможность  его сердцу нормально работать последние месяцы внутриутробной жизни и лучше подготовиться к будущим нагрузкам, которые его ожидают после первого самостоятельного вдоха. Когда это будет? А пока замечательный кардиохирург Michael Fischbein спокойно и уверенно устранил вражденный порог моего сердца,о котором я  и не непозревал все восемьдесят лет моей жизни.

А У НАС ВО ДВОРЕ

Моя жена любит поэзию А.С. Пушкина. Как-то дала мне прочесть стихотворение поэта, написанное им во время эпидемии холеры.

Всё утрясётся, всё пройдёт,
Уйдут печали и тревоги,
Вновь станут гладкими дороги
И сад, как прежде, зацветёт.
На помощь разум призовём,
Сметём болезнь силой знаний
И дни тяжёлых испытаний
Одной семьёй переживём.

Читаешь и кажется, что оно написано сегодня!

Бандит-коронавирус еще ходит по нашей округе. Но врачи настоятельно рекомендовали шагать, шагать дважды или трижды в день. Что я и делаю. Прохожу рядом с  плавательным бассейном. Он по-прежнему “закован” в цепи. Но вся публика осталась на месте. Вот белочка с пушистым хвостом. Еще надавно она была здесь судьёй и признала меня слабаком. Сейчас же делает вид, что меня не знает.

Белочка что заводная,
Скачет устали не зная.
По еловому стволу,
Как по ровному столу.
С ветки на ветку.
М.Мемиеева

Не знаю, почему селезень  со своей  подружкой расстался, и она улетела неизвестно куда. Ему теперь не до меня.

Старый селезень, выгнувши шею,
Все шипит да шипит…
Всех, кто по двору мимо проходит,
Ущипнуть норовит.
Саша Черный

Яркие бабочки пархают дружно и меня не узнают.

Лета красного подружки,
Солнце на себе несут,
Бабочки порхают дружно,
Принося душе уют.
Т.Тин

Ящерка греет на солнышке свой длиный хвостик, на меня даже не смотрит.

Ящерица юркая
На камне придорожном
Греется в тепле
Солнечных лучей,
С.Д.

… Никто  меня не узнаёт. Очень жаль! Я уже  другой. Раны, что были после операции, уже почти затянулись. Зарядка – каждое утро. Уверен, что на этот раз я бы победил! Но с  кем соревноваться? Обидно, что чемпионат отменяется.

Борис с женой Юлей

От ред. belisrael

Поздравляю Бориса, одного из активнейших авторов сайта, с прошедшим 80-летием. Благодарю за интересный и полезный рассказ. Надеюсь, после произошедшего он с новыми силами вернется к своей прежней деятельности.

Опубликовано 05.06.2020  15:58 

Обновлено 28.06.2020  02:11

В. Щербина. О евреях из Российской империи в Англии и США

Вера Щербина  12 ноября 2019

Знай наших: как евреи из Российской империи навели шороху в Англии и США

Про бежавших из Российской империи после октября 1917 года знают все, но немногие в курсе, что уже в конце XIX века в Англию из царской России хлынул мощный поток русских евреев, вызвавший там первый миграционный кризис. Наши соотечественники солоно хлебнули на родине и стремились в Америку. Они нуждались и претендовали на рабочие места беднейших англичан, они становились гангстерами, и поэтому не удивительно, что им везде были не рады. Вера Щербина, автор исторического телеграм-канала «Чумные гробы», — о том, как беженцы из царской России повлияли на формирование современной иммиграционной политики Великобритании и США.

Боже, царя храни

Вскоре после убийства царя Александра II в газетах стали появляться статьи, намекавшие на причастность к этому событию еврейского населения империи и допускавшие существование некоего правительственного указания «бить евреев». В 1881 году погромы были зафиксированы в 166 городах и деревнях на юге России. А вышедшее 3 мая 1882 года правительственное предписание «О порядке приведения в действие правил о евреях» ужесточило государственную политику по отношению к этой группе населения и подтвердило газетные сплетни. На тот момент евреев в империи было менее 5%, хотя в реальных числах это внушительные 5 миллионов.

Евреи (а заодно поляки, украинцы и представители других национальностей — как известно, русский погром, бессмысленный и беспощадный, не щадит никого) стали массово покидать страну. Кто-то направился в Европу, но многие настроились начать новую жизнь в Америке. А для этого нужно было сесть на трансатлантический лайнер в Великобритании.

Коробка для пожертвований в пользу еврейской бедноты. Источник

Беженцы ломанулись в «самую свободную страну Европы» в таких количествах, что уже в 1882 году организация с громким названием Board of Guardians for the Relief of the Jewish Poor стала размещать в еврейских газетах Российской империи заметки с красочными описаниями тягот иммигрантской жизни и предупреждениями, что никто не может обратиться за пособием по бедности, не прожив в Великобритании шести месяцев. Автору статьи не удалось найти оцифрованных архивов с подобными заметками, но о них говорит историк Лори Магнус в книге The Jewish Board of Guardians and the men who made it. (Здесь нужно уточнить: в Великобритании существовало множество организаций с названием Board of Guardians for the Relief of Poor, но обычно область их деятельности была ограничена географически и чаще всего они работали при местных церквях. Поэтому состоятельные британские евреи создали свою, особую Board of Guardians.)

Когда приходится выбирать между перспективой тяжелой жизни и отсутствием таковой в принципе, человек обычно размышляет недолго. В результате (анти)рекламной кампании беженцы твердо усвоили: в Великобритании существует организация, которая заботится о бедных евреях.

Мы не знаем реального количества пришельцев, потому что полные поименные списки пассажиров прибывающих и отбывающих кораблей начали сохранять только с 1890 года. Но, к примеру, в документе 1895 года Voice from the Aliens, упомянутом ниже, приводится статистика Board of Trade 1891–1893 годов: за эти три года 24 688 иностранцев прибыли на территорию Соединенного Королевства. Сколько из них прибыли из Российской империи — установить сложно, но, судя по всему, достаточно, чтобы основательно напугать британцев. В результатах переписи 1901 года говорилось, что пропорция иностранцев составляет 30 пришельцев на 1000 англичан — однако 40% всех чужаков, прибывших в страну, жили в Восточном Лондоне. Позже, в 1902 году, Космо Гордон Лэнг, в то время епископ района Степни, прилегающего к Уайтчепелу (где в основном селились беженцы — об этом ниже), а позже архиепископ Кентерберийский, и вовсе утверждал в газете Daily Mail, что пришельцы, совершенно не зная английского, на все вопросы упрямо отвечали: «Board of Guardians», — и добавлял: «Я вижу признаки моральной устойчивости и ума среди пришельцев, но фактом остается то, что они наводняют собой целые районы, некогда населенные англичанами, и наши церкви стоят островами в этом море пришельцев» (цитата по книге Стивена Эриса But there are no Jews in England).

Затем беженцы либо оставались в Лондоне, надеясь заработать на билет до США, либо по железной дороге перебирались в Саутгемптон, где месяцами ждали свободного места (каждый лайнер мог перевезти не больше 4000 человек).

Тем временем в Саутгемптоне доброжелатели уже готовили место, надеясь облегчить жизнь мигрантам. В 1883 или 1885 году (тут источники расходятся) на маленькой улице Альберт-роуд, недалеко от порта и двух роскошных отелей для пассажиров трансатлантической компании White Star Line открылся третий — Atlantic Hotel. Он был построен на деньги Jewish board of guardians, барона Ротшильда и почему-то движения за трезвость. Отель, который вскоре прозвали Emigrants’ home, специально предназначался для трансатлантических пассажиров-беженцев. В здании были отапливаемые спальни, которые могли вместить 350 человек, общие душевые, туалеты, прачечная со специальной комнатой для дезинфекции одежды и кухня. Но 350 человек — смешное количество по сравнению с реальным потоком мигрантов, поэтому большинство жили в районе под названием Ditches («Канавы») — за пределами городской стены, на месте оградительного рва.

Еврейские гангстеры и где их найти

Лондонский еврейский гангстер Альфи Соломон из сериала «Острые козырьки» (Peaky Blinders) и его русскоязычная мама — реально существовавшие фигуры. Более того, он уже второе поколение традиции лондонского еврейского уличного разбоя. Первое выгрузилось с пароходов в лондонских доках и обосновалось в Уайтчепеле. Описание злодеяний Джека Потрошителя в 1888 году выглядит свежее, когда осознаешь, что в то же время и в том же районе можно было слышать русскую речь и идиш, одним из первых подозреваемых в громких убийствах проституток был еврейский сапожник, выходец из Российской империи по прозвищу Кожаный Фартук, фамилия Липский была сленговым антисемитским термином, а политики открыто говорили, что «к востоку от Aldgate начинается гетто».

Poor Jews Temporary Shelter. Слово poor было удалено с вывески в 1914 году

Почему пришельцы селились в Уайтчепеле? В основном потому, что в 1885 году там открылась ночлежка с говорящим названием Poor Jews Temporary Shelter (в 1914 году слово poor убрали). Деньги на ее организацию выделил банкир Герман Ландау, а обустройством занималась всё та же Board of Guardians. Через несколько лет, когда работа шельтера была признана успешной (и не способствующей тому, что беженцы останутся в стране), установилась следующая процедура: представитель ночлежки встречал каждое судно, прибывающее в лондонские доки, находил в толпе плохо владеющих английским беженцев и предлагал им место в ночлежке — «до того, как их ограбят или мошеннически заставят подписать рабский контракт на работу».

В рекордные сроки пришельцы преобразовали район «под себя»: открыли сапожные мастерские, булочные, закусочные и так далее — и даже начали вступать в местные бокс-клубы, где можно было получить честный денежный приз или нечестное вознаграждение за договорную схватку (например, человек по имени Макс Мозес выступал под именем Кид МакКой — то есть притворялся известным американским борцом).

Скоро крепкие ребята объединились в уличные банды. В основном мы узнаем о них из книг: из сбивчивых, но безумно интересных воспоминаний сержанта Бенджамина Лисона Lost London, из книги Дика Кирби о начальнике Лисона, бесстрашном инспекторе Уэнсли (Whitechapel’s Sherlock Holmes: The Casebook of Fred Wensley OBE, KPM) и других.

Справедливости ради нужно сказать, что Уайтчепел и до появления пришельцев из Российской империи был нехорошим районом, и есть свидетельства полиции о том, что на улицах, где жили беженцы, уровень преступности был ниже среднего по району. Однако мы не знаем, было ли дело в моральных установках беженцев или в чем-то еще.

Одна из самых знаменитых уличных банд Уайтчепела в конце 19 века состояла из сорока крепких ребят, называвших себя «Бессарабскими тиграми» (и это название говорит о том, что за сто лет эстетика провинциальных спортивных клубов не изменилась ни на йоту). Основным доходом банды было «крышевание» владельцев магазинчиков, мастерских и подпольных казино, для устрашения которых время от времени устраивались расправы.

Так продолжалось до тех пор, пока владелец кафе «Одесса» по фамилии Вайнштейн (Дик Кирби добавляет его прозвище — Кикель из Одессы) не дал «бессарабцам» отбор: отказался платить, а для убедительности вооружился железным прутом и переломал ребра нескольким мытарям. Вокруг героя быстро организовалась конкурирующая банда, прозванная «Одесситами».

Чтобы обозначить серьезность своих намерений, «Одесситы» засели в темной аллее, подстерегли одного из лидеров «бессарабцев» по фамилии Перкофф и отрезали ему ухо. В ответ «бессарабцы» перевернули стол торговца кофе, который платил «одесситам».

Обе банды действовали строго в своей среде и не нападали на посторонних прохожих, пока однажды «бессарабцы» не встретились с неким Филиппом Гараловичем — и не опознали в нем бывшего агента охранки, из-за которого один из членов банды провел два года в российской тюрьме. Гаралович признал знакомство и с достоинством сообщил, что исполнял свой долг и ни о чем не жалеет. Члены банды сбили Гараловича с ног, избили и отняли часы, зонтик и 6 фунтов. Прибыла полиция, всех арестовали, но до суда члены банды запугали свидетелей, а сам Гаралович предусмотрительно отбыл в Южную Африку. В итоге судья всего лишь оштрафовал виновных на 3 фунта за уличные беспорядки, и банда даже осталась в плюсе..

Война закончилась непрямой победой «одесситов». После одной из уличных драк полиции удалось задержать значительное число «бессарабцев», часть из которых сдали имена и явки. Главарям банды пришлось спешно бежать в Америку. Сержант Бенджамин Лисон утверждает, что через двадцать лет встретил в Лондоне одного из таких эмигрантов, от которого узнал, что бывшие «бессарабцы» неплохо встроились в криминальный Чикаго «ревущих 20-х». Но это тема для другой истории.

Закон об инопланетянах

В британских документах того времени иностранцы назывались звучным словом aliens, что придает каждому документу оттенок ретрофутуризма.

Англия не видела такого количества беженцев со времен французских гугенотов — и нищих пришельцев быстро обвинили во всех тяготах рабочего народа: они заселяют бедные районы и отнимают рабочие места, они мешают профсоюзам бороться за улучшение трудового законодательства, соглашаясь работать сверхурочно за низкую плату (учитывая, что многие беженцы едва говорили по-английски, они вполне могли ничего не знать о борьбе профсоюзов).

Вместо того чтобы интегрировать новую рабочую силу и бороться вместе, профсоюзы предпочитали бороться с пришельцами. В ответ на это британское сообщество еврейских рабочих опубликовало публичное обращение Voice from the Aliens, где с привлечением статистических данных объяснялось, что эмигранты не могли влиять на положение рабочих теми путями, которые им приписывались. Не помогло.

К 1890-м были создана «Лига британских братьев» (British brothers’ league) — одна из первых милитаризованных националистически настроенных организаций в Европе. Официально они придерживались нейтральной позиции и обвиняли в сложившейся ситуации не мигрантов, а правительство, не принявшее вовремя мер для защиты британских рабочих от заморских конкурентов. Но в то же время глава лиги Уильям Эванс-Гордон выпустил книгу, посвященную его путешествию по Польше и Украине, в которой популярно и в мрачных красках описывал образ жизни еврейских местечек, всячески подчеркивая, что хотя персонально он не имеет ничего против иностранцев, их образ жизни подрывает основы британской цивилизации. Главным положением была идея: «Восточная Европа отправляет к нам свой человеческий мусор».

Объявление «Лиги британских братьев» о публичной демонстрации с требованием ужесточения миграционного законодательства

Своей пропагандой «британские братья» электризовали рабочих, которые отправлялись громить Уайтчепел, а затем репортажи об уличных столкновениях использовались как аргументы в пользу изменения законодательства. Не лучше вела себя и церковь, от имени которой высказывался упоминавшийся выше Космо Гордон Лэнг.

В 1905 году был принят знаменитый Alien Act, впервые в истории ограничивший право иностранцев на проживание и работу в Великобритании.

Консерваторам и церкви наконец удалось протащить ужесточение иммиграционного законодательства при не слишком яростном сопротивлении Лейбористской партии (теоретически они были против закона, но на практике верили, что он популярен среди электората). Главным аргументов премьер-министра Артура Бальфура в пользу этого закона была… экономия государственных средств — именно в его речи 2 мая 1905 года впервые прозвучала идея о том, что иммигранты прибывают в Великобританию, чтобы жить на пособия от государства и благотворительных обществ. В течение следующих ста лет эти слова не сойдут с уст членов Консервативной партии и будут так же свежи в дебатах о приеме сирийских беженцев и выходе из Европейского союза.

Когда вы в следующий раз посетуете на сложность получения рабочей визы в Лондоне — вспомните о тысячах безымянных еврейских беженцев из Российской империи, против которых впервые была принята эта мера.

Америка закрывается

Несмотря на принятие закона, беженцы продолжали жить в Великобритании и ждать своей очереди на трансатлантический рейс. Многие из них плыли на печально известном «Титанике». Первая мировая война и затем революция 1917 года усилили поток беженцев. Многие из них, зная, что могут находиться в Великобритании только по транзитной визе, покупали билет в Америку еще в Европе (в большинстве случаев в Риге). В этом случае ответственность за их ночлег несли компании-перевозчики: White Star Line, Cunard и Canadian Pacific. Чтобы разместить таких пассажиров, компании арендовали комнаты в отелях, но скоро их стало не хватать, да и британские власти были не особенно рады тому, что дома заселены полулегальными мигрантами.

В 1921 году положение стремящихся на Запад беженцев радикально ухудшилось: обеспокоенная количеством пассажиров-невозвращенцев Америка тоже решила принять меры для ограничения потока въезжающих.

Общее допустимое количество переселенцев сократили до 350 тысяч человек в год, а на каждую страну выделили квоту пропорционально количеству уже проживающих в Америке выходцев из этой страны (по результатам последней переписи 1890 года). Теперь Америка была готова принять с территорий бывшей Российской империи всего 25 тысяч человек. Тех, кто не успел попасть в квоту, возвращали назад, и им нужно было ждать в Великобритании следующего года или отправляться в страну с более дружелюбными иммиграционными правилами.

В итоге три компании-перевозчика приняли радикальное решение: создать собственное временное поселение для беженцев. В 1921 году компании купили у города бывшую американскую военную базу времени Первой мировой войны, расположенную в пригороде Истли (Eastleigh), и открыли на этой территории Atlantic Park Hostel.

В следующие несколько лет этому месту было суждено стать самым большим трансмиграционным лагерем в Европе до 2013 года (этот рекорд был побит после начала войны в Сирии), а в истории Великобритании он остается таковым по сей день.

Авторы книги Refugees in an Age of Genocide: Global, National and Local Perspectives During the Twentieth Century, Кэтрин Нокс и Тони Кушнер приводят письмо главы Саутгемптона американскому консулу, датированное январем 1922 года. В нем говорится, что лагерь стоит на территории в 30 акров (чуть больше 12,1 га), 15 из которых заняты зданиями, большинство — авиационные ангары, которые были построены в 1914 году для американской военной базы.

Лагерь открылся для пассажиров весной 1922 года. По прибытии на британскую землю беженцев-пассажиров немедленно переправляли в Atlantic Park Hostel на поездах и автобусах, а когда приходило их время садиться на лайнер — таким же манером перевозили в саутгемптонский порт, не давая коснуться английской земли. Слово «карантин» не использовалось, но Нокс и Кушнер приводят воспоминание эмигрантки Лизы Шлеймович, которой в год прибытия в лагерь было 13 лет: ей, ее четырем сестрам и маленькому брату обрили головы и ополоснули из шланга дезинфицирующей жидкостью — сестры закрывали брата своими телами, чтобы струя воды не оставила на нем синяков.

Лагерь с бесплатным проживанием был рассчитан на 3000 пассажиров третьего класса и 150 пассажиров второго класса (их размещали не в общих спальнях, а в офицерских квартирах в отдельных домах). В лагере был постоянный штат из 150 человек, включавший медсестер, врача, инженера и четырех переводчиков.

С самого начала были предусмотрены «развлекательная комната для женщин», «курительная комната для мужчин», общая кухня, где одновременно готовилось 900 килограммов мяса и полторы тысячи литров супа, и библиотека. Скоро была организована школа для детей, появились католическая часовня и синагога. Это был маленький самодостаточный город, и два его первых директора, мистер Ф. Джонсон и полковник Р.Д. Барбoр, свободно говорили на нескольких языках, включая русский (а Барбор, кроме того, служил в России и был непосредственным свидетелем того, в каких условиях беженцам пришлось покидать страну).

Лагерь планировался как место временного пребывания для постоянно мигрирующей людской массы. Вместо этого совсем скоро и неожиданно для всех он превратился в место постоянного проживания для тех, кому было некуда деваться: их развернули из Америки, им запретили законно работать в Великобритании, и они не могли вернуться в Россию.

Например, в марте 1923 года 750 выходцев с Украины, преимущественно еврейского происхождения, должны были отплыть на лайнере «Аквитания» — но были в последний момент остановлены: из Америки пришла весть о том, что много русских из Владивостока высадились в Калифорнии, поэтому квота на этот год закрыта и нужно ждать июля, когда будет объявлена следующая. К декабрю 1923 года количество людей, застрявших в лагере, достигло 1200.

Среди них была 18-летняя Сима Зильберборд: ее имя появляется в списках отбывающих пассажиров в октябре 1923 года («студентка, родом из-под Гомеля») и в списках прибывающих в декабре 1923-го (то же имя, тот же возраст, но в качестве профессии указано «домашняя прислуга», а место проживания в Великобритании — Atlantic Park). В будущем Сима еще попадет в газеты.

В начале 1924 года квота была снова сокращена: теперь в Америку из любого порта мира могли попасть не более 1800 человек с паспортами Российской империи. Когда в том же 1924 году еврейские организации подали отчет в Лигу Наций с требованием улучшить жизнь застрявших в Великобритании беженцев, лагерь Atlantic Park уже был всемирно известен и стал предметом критики местных, национальных и международных властей.

Не желая, чтобы ситуация отразилась на репутации страны в мире, Лейбористская партия требовала сделать для жителей Atlantic Park исключение и дать им право зарабатывать на жизнь, но премьер-министр был тверд: ни при каких обстоятельствах эти люди не могут остаться в Великобритании. Метафора «мусора из Восточной Европы» вновь всплыла: если их не хочет Америка, то не хотим и мы.

В отчете делегации общества помощи еврейским мигрантам, которая посетила Atlantic Park Hostel, говорится, что в то время большинство удерживаемых в лагере думали о новых путях переселения — в основном рассматривались страны Южной Америки, — но не собирались возвращаться в Россию.

Нокс и Кушнер приводят трагические истории: например, история семьи Поликарпа Капуры. Ему с женой удалось благополучно уехать в Америку, и в 1914 году там родился его старший сын Михаил. В 1915-м беременная жена Поликарпа Капуры (ее имя не называется) вместе с сыном отправилась в Россию, чтобы попрощаться с умирающей матерью и продать полученный в наследство дом. Там она родила второго сына, Ивана, и заболела. Затем в России случилась революция, миссис Капура с детьми бросилась в Европу — и застряла в лагере в Истли. Хотя Михаил имел американское гражданство, его мать и младшего брата пускать в страну не собирались. Бурная переписка между компанией White Star Line и американским консулом в целом сводилась к тому, что компания рада бы пустить семейство Капура на борт, но хочет гарантий того, что ей не придется везти их назад. В итоге семейству всё же удалось воссоединиться.

В другой истории, произошедшей с упомянутой Лизой Шлеймович, переписка происходила уже между дядей Лизы Якобом Соломоном и американским президентом Кулиджем.

Мистер Соломон, американский гражданин, прибыл за племянниками в Саутгемптон и надеялся, что уже на острове Эллис ему позволят официально взять их под опеку. Однако судья, выслушав стороны и взглянув на плачущих детей, недрогнувшей рукой подписал решение отправить их обратно в Саутгемптон. После нескольких лет бесплодной переписки, в 1929-м Якобу удалось отправить племянников к своему брату, Исааку Соломону, который еще до Первой мировой осел в Кейптауне. И вовремя — уже в 1930 году ЮАР приняла законодательство, схожее с американским и, как выражались газеты, «было проще верблюду пройти в игольное ушко, чем бедному иммигранту из Латвии сойти с парохода в Кейптаунском порту».

А что стало с Симой Зильберборд? Об этом сообщила газета Jewish Telegraphic Agency: в 18-летнюю Симу влюбился другой беженец, бывший деникинский офицер Рафаэль Реннер — надо учесть, что деникинские офицеры были особенно нелюбимы еврейским сообществом. Уставшая от неопределенности судьбы, Сима решила согласиться на предложение руки и сердца, но при одном условии: Реннер должен перейти в иудаизм.

Влюбленный согласился, и через некоторое время был заключен брак — не только по иудейскому обряду, но и по британскому законодательству. Однако вскоре новобрачный загрустил, стал часто сетовать на то, что не должен был предавать христианство, а через три недели после свадьбы повесился на том же дереве, под которым они раньше назначали друг другу свидания.

К сожалению, автору статьи не удалось узнать, что случилось с Симой потом.

К концу 1925 года примерно 700 человек из 1000 «застрявших» покинули лагерь: 630 смогли разными путями пробраться в Америку, 19 в Аргентину, 27 в Палестину, а 24 человека решили вернуться в Россию — точнее, уже в СССР. Среди последних не было ни женщин, ни детей — под давлением британских еврейских благотворительных организаций их не стали высылать в страну, где их жизни могла грозить опасность.

След в истории

Лагерь Atlantic Park Hostel был почти «расчищен» от постоянных жителей уже к 1929 году. Последние 30 человек, застрявшие в пересыльном лагере на 7 лет, отправились в Америку весной 1931-го, и в октябре того же года лагерь был окончательно закрыт — газета Jewish Telegraphic Agency поместила маленькую заметку об этом.

Что осталось от насыщенной истории российских беженцев в Саутгемптоне? Недалеко от аэропорта стоит маленький могильный камень — надпись на идише сообщает, что здесь похоронен Boris Selesnov (Селезнёв?), родившийся в трансмиграционном лагере в 1924 году и умерший там же в возрасте двух с половиной лет. На улице Альберт-роуд стоит Emigrants’ house — после Второй мировой войны его превратили в квартиры и офисы. Сегодня он не имеет никакого исторического статуса, на нем нет даже памятной таблички.

Своеобразным следом можно считать Институт Паркса при Университете Саутгемптона — один из мировых центров исследований отношений между еврейскими и нееврейскими сообществами, c крупнейшим в Европе тематическим архивом.

В целом же беженцы прошли по этой территории и не оставили после себя ни артефактов, ни памяти. Разве что порой какой-нибудь британец поведает вам, что у кого-то из его бабушек или дедушек была примесь «русской» крови, да на глаза попадется вывеска сети магазинов Marks & Spencer, основанной беженцем Михаилом Марксом из города Слоним в Белоруссии. Огромный пласт истории России остается практически неизвестным в русскоязычном пространстве. Упоминания 2 миллионов беженцев из Российской империи, прошедших по территории Великобритании в период с 1881-го по 1914 год, существуют только в архивах, академических исследованиях и на любительских сайтах. Об этом нет памятных табличек, туристических экскурсий или популярных книг.

На фоне новостей о современном кризисе беженцев и Брексите эта история кажется удивительно свежей — даже лексика политиков мало изменилась за сто с лишним лет.

Автор этой статьи, живущая в Великобритании, решилась провести независимое исследование и открыть эту страницу истории русскоязычной публике. Если среди читателей статьи есть желающие поддержать исследование — напишите по адресу onym at yandex.ru.

Оригинал

Опубликовано 25.11.2019  20:35

Генриетта Сольд: опередившая время

Детали 30.08.2019

Генриетта Сольд: лидер, родившийся слишком рано

В истории сионистского движения были две выдающиеся, харизматичные женские личности: одна из них – Голда Меир, другая – Генриетта Сольд, создательница организации «Хадасса». В честь Генриетты Сольд, согласно правительственной базе данных, названо около сорока израильских улиц, тогда как в честь Голды – примерно тридцать.

Профессор Дебора Хакоэн называет Сольд «лидером без границ», но в биографии Сольд, написанной профессором, пред нами предстает женщина, которая, напротив, всю свою жизнь оказывалась в своеобразной ловушке, в тиранических рамках, устанавливаемых, с одной стороны, ее мужским окружением, а с другом, теми рамками, которыми она сама себя ограничивала. Книга Хакоэн, названная «Лидер без границ: Генриетта Сольд – биография», важна и достойна чтения, хотя стиль написания несколько суховат, есть много повторений, но, в любом случае, нарисована живая картина, позволяющая видеть Сольд на социально-политическом фоне ее деятельности.

Сольд оставила после себя множество писем и дневников, в которых запечатлена трагедия женщины, опередившей свое время, Голда Меир появилась на свет почти через сорок лет после Сольд. Заманчиво задаться вопросом, как бы сложилась жизнь последней, если бы она получила свободу действий; собственно, то, что позволило впоследствии Голде Меир выстроить свою карьеру.

К сожалению, автор не упоминает в книге Меир, хотя параллели напрашиваются сами по себе: обе эти женщины росли в Америке, будучи дочерями иммигрантов, и в их истории отражена жизнь американских евреев, подавляющее большинство которых сионистами не были.

Одно из самых ранних воспоминаний Сольд начинается с того, что она стоит у окна своего дома, наблюдая за похоронной процессией: хоронят Авраама Линкольна. Это было в Балтиморе, штат Мэриленд, в апреле 1865 года; маленькой Генриетте на тот момент исполнилось четыре года. Ее отец, консервативный раввин, уроженец Венгрии, рассказал дочке о борьбе Линкольна за освобождение чернокожих рабов; его известная симпатия к неграм послужила поводом для прозвища, данного ему прихожанами – «раввин Тимбукту». Как и Давид Бен-Гурион, Сольд позже скажет, что одной из книг, которая ее поразила в юности, стала «Хижина дяди Тома».

Оказывается, в ту пору быть консервативным раввином было нелегко: молодежь общины больше интересовалась реформистами, а, с другой стороны, отцу Генриетты досаждали ортодоксы. Хакоэн превратила его в интригующий трехмерный персонаж, поместив в центр повествования первой части своей книги, поскольку он оказал огромное влияние на формирование духовного мира дочери; среди прочего, она унаследовала от него совершенное владение немецким языком. Правда, Хакоэн практически ничего не рассказывает о матери Генриетты, с которой она провела значительную часть своей жизни.

Сольд очень много читала, публиковалась в  еврейских газетах и ​​мечтала об академической карьере, хотела учиться в университете Джона Хопкинса, но в то время женщин туда не принимали. Женский колледж, где она хотела учиться, требовал слишком дорогую плату. К тому времени, когда ее приняли в нью-йоркскую Еврейскую теологическую семинарию, ей, незамужней, исполнилось почти 43 года. Тем временем, она работала учителем, а также переводчиком с немецкого; в какой-то момент ее взяли на работу в еврейское издательство, которое, в основном, специализировалось на издании научной литературы. Работодатели оформили ее на должность секретаря, хотя она занималась и переводами, и редактированием. Как правило, имя Сольд не появлялось в книгах, которые она готовила к печати. Через какое-то время Генриетта стала заниматься выпуском знаменитого Еврейского ежегодника, и, случалось, редактировала его в одиночку – но прошло много лет, прежде чем в выходных данных она была упомянута в качестве редактора.

В принципе, это обстоятельство свидетельствует о фундаментальных ценностях, которыми руководствовалась тогдашняя Америка, а также говорит нечто и о характере самой Сольд: она не протестовала против вопиющей несправедливости. Создается впечатление, что, помимо нескольких социальных инициатив, которые она реализовала, в том числе, создание школы для мигрантов, ее главным делом оставалось издательство, оно было ее миром с утра до вечера.

Трудно сказать, колоссальная профессиональная нагрузка была ли тому причиной, или еще по какой-то другой причине, но личная жизнь у Генриетты Сольд не складывалась. Во всяком случае, известно о ее непомерной влюбленности в исследователя Талмуда Луи Леви Гинцберга, – она работала, в частности, над его книгой, – которая ничем не завершилась. Это была нереализованная мечта; Гинцберг дружил с Генриеттой, будучи на тринадцать лет моложе, но женился на другой женщине, чем, сам того не зная, нанес серьезную душевную травму Сольд, которой  к тому времени исполнилось сорок восемь лет.

Она чувствовала себя преданной, впала в глубокую депрессию, которая, возможно, способствовала даже ее временной слепоте. Сольд глубоко переживала любовную трагедию: у нее никогда больше не было такого чувства, и она впоследствии так никогда не вышла замуж. Возможно, столь бурное увлечение стало плодом ее фантазии: Гинцберг, насколько известно, относился к Генриетте дружески, и нет никаких доказательств, что он любил ее или обещал на ней жениться.

Ко времени несостоявшегося замужества Сольд позиционировала себя как сионистка, хотя сложно определить, насколько это соответствовало истинному смыслу известного понятия. Так, Генриетта выступала против создания еврейского государства в Уганде, но вовсе не призывала американских евреев эмигрировать в Палестину. В частности, она отождествляла сионизм с возможностью помочь российским евреям, пострадавшим от погромов, интегрироваться в Америке. С другой стороны, Сольд, видимо, изживая свои любовные страсти, отправилась в путешествие по Европе, а затем и посетила Землю Израиля – Эрец-Исраэль, – которая находилась под властью Османской империи, изнемогая под игом рабства, прозябавшая в нищете, страдавшая от голода и болотной лихорадки. Сольд решила помочь, и по возвращению в Америку создала «Хадассу» – организацию, чья деятельность отождествлялась с сионистской идеологией; кроме того, «Хадасса» отправляла в Эрец-Исраэль денежные средства, лекарства, спонсировала направлявшихся туда врачей и медсестер.

Несмотря на свою бурную деятельность, сама Сольд поселилась в Палестине только тогда, когда ей было уже за шестьдесят; она жила здесь либо на съемной квартире, либо в гостинице «Эден». Ее письма, относящиеся к данному периоду, заслуживают особого внимания, ибо передают и воссоздают атмосферу того времени.

Интересны и воззрения Сольд, которая была пацифисткой; к примеру, выступала против участия США в первой мировой войне. В двадцатых годах она присоединилась к небольшой группе интеллектуалов, называвших себя «Альянсом мира» и выступавших за двуединое арабо-еврейское государство. В то же время не очень понятно, что там делала Сольд, которая говорила, что ее личная позиция несовместима с идеей создания в Палестине двунационального государства и что она не верит, «что это приведет к компромиссу и даже к мирному урегулированию с палестинскими арабами».

Сольд была выдающимся человеком; достаточно сказать, что она создала впоследствии молодежную организацию «Алия», возглавив ее в 82 года и руководя ею до самой своей кончины, в 1945 году. Благодаря этой организации, было спасено в конце Второй мировой войны и из пламени Холокоста 15 тысяч подростков и молодых людей, оказавшихся на земле Израиля. Но Хакоэн не указывает на одну особенность: идея молодежной репатриации принадлежит не Сольд, а женщине из Берлина, которую звали Раха Фрейер, и участие Фрейер в этом мероприятии было основательно забыто. Не исключено, что постаралась и сама Сольд, не желавшая делиться лаврами спасительницы. Позже справедливость восторжествовала, и именем  Фрейер названа площадь в Иерусалиме.

Что интересно: Фрейер описывает Сольд как очень жесткую, эгоцентричную и мстительную женщину, тогда как в изображении Хакоэн она – добросердечна и импульсивна. Такое впечатление, что обе преувеличивают.

Том Сегев, «ХаАрец»  М.К. К.В. На снимке: Генриетта Сольд Фото: Wiki_Public

***

 

Вид на улицу Генриетта Сольд после пересечения с Йосеф Шпринцак и вывески на углу Сольд/Шпринцак и Сольд/Шпиноза в Петах-Тикве. Фото автора сайта.

Опубликовано 30.08.2019  19:38

“Купите папиросы”: автор из Гродно

Купите папиросы. Секрет рождения (не) советского хита

Афиша программы «Папиросн» Германа Яблокова Маэстро с женой — певицей Беллой Майзель

Эта популярная песня с простым и коротким названием Папиросн («Папиросы») идеально подходит для иллюстрации эпохи НЭПа в Советском Союзе. Сага о подростке, торгующем вразнос в холодную и ненастную погоду и умоляющем прохожих купить сигареты, уверяя, что те не подмочены дождем. Из текста ясно, что деньги нужны, чтобы купить самое необходимое и не умереть с голоду. Зачин отражает драматизм ситуации:

А калте нахт,

А неблдике финстер унетум,

Штейт а ингеле фартроерт,

Ун кюхт зих арум

 

Ночь туманна и дождлива, за окном темно,

Мальчик маленький рыдает только об одном.

Он стоит, к стене прижатый

И на вид чуть-чуть горбатый,

И поет на языке родном

Первая мировая, октябрьский переворот, красный и белый террор, гражданская война, советская власть и снова перманентный террор. Бессчетное количество погибших, разрушенные семьи, дети, живущие на улице, пытающиеся выжить любым путем. Герой Папиросн вполне вписывается в этот контекст. У каждого слушателя сентиментальная мелодия вышибает слезу, а у знающих идиш — нечего и говорить. Многие согласятся, что песня эта — одна из лучших о той мрачной поре. Автором ее значится некий Герман Яблоков, о котором в СССР слыхом не слыхивали, впрочем, мало ли народу бесследно исчезли в Стране Советов в те страшные годы…

А теперь — разрыв шаблона. Песня, столь созвучная определенному периоду советской истории, на самом деле родом из США, автор ее не жил в Советской России, да и создана она была лишь в начале 1930-х. Обладатель славянской фамилии Герман Яблоков на самом деле оказывается уроженцем Гродно Хаимом Яблоником. Родился он в небогатой еврейской семье в 1903 году, в десять лет уже пел в синагогальном хоре, а в двенадцать  начал играть детские роли в местном театре на идише. В семнадцать он оставляет дом в уже польском Гродно и поступает в небольшую театральную труппу «Ковнер фарейникте групп», с которой начинает кочевать по городам и местечкам Литвы и Польши. В 1924 году Яблоник через Германию и Голландию добирается до Соединенных Штатов, где продолжает играть в еврейских театрах. По приезде в Америку Хаим превращается сначала в Хаймана, а затем в Германа, и меняет фамилию.

Реклама театра Яблокова на Второй авеню

Сочетая таланты актера, режиссера, драматурга, поэта, композитора и продюсера Хаим становится одной из самых заметных персон Второй авеню, известной как «Идиш-Бродвей», где кучковались еврейские театры. Достаточно сказать, что более 35 лет он был бессменным президентом Еврейского актерского союзa. 1920 — 1930-е — эпоха расцвета театрального искусства на идише в Соединенных Штатах. Яблоков ведет еженедельную радиопередачу на идише, а его  фирменное блюдо — музыкальные спектакли и пьесы, самым успешным из которых стал «Дер Паец» («Клоун»). Один из музыкальных спектаклей Германа носит название «Папиросн» — в нем впервые в 1932 году и прозвучала песня, о которой идет речь. Яблоков немедленно включил ее в свою радиопередачу, и она мгновенно стала популярной и за пределами театрального Нью-Йорка.

В 1933 году песня попадает в известное музыкальное издательство братьев Каммен («J and J. Kammen Co.»). В ее судьбе принимает участие и Генри Линн — несмотря на англосаксонские имя и фамилию, — уроженец Белостока, тоже не последний человек в еврейском театре.  Линн вместе с Яблоковым снимают короткометражный 15-минутный игровой фильм на сюжет песни и пьесы. В роли 11-летнего продавца сигарет, мерзнущего на перекрестке, чтобы продать сигареты и заработать на жизнь, снялся юный Сидней Люмет — сын польских еврейских актеров-эмигрантов, в те дни только мечтавший о кинематографической карьере. Через много лет он осуществил свою мечту, став одним из ведущих кинорежиссеров Голливуда. Достаточно сказать, что в его активе — один из лучших фильмов в истории мирового кино — «Двенадцать разгневанных мужчин», ставший классикой кинематографа. В 1935 году пьеса и короткометражный фильм «Папиросн» вместе пошли в McKinley Square Theater в Бронксе. Всё это лишь упрочило популярность песни.

Между тем кое-что в этой истории не совсем ясно. В ней явно присутствует русский след, что следует из русского слово «купите» в тексте песни, за которым, правда, тут же идет аналог на идише — койфт. Да и папиросы существовали лишь на пространстве  Российской Империи, на Западе курят сигареты. Но Яблоков, а именно он является автором оригинального текста, никогда не жил в Советском Союзе, а текст написан в начале 1930-х, когда Герман уже был вполне респектабельным американцем. Поищем разъяснений у самого автора. После войны он издал  книгу «Клоун: вокруг света с театром на идише», где сообщает, что замысел этой песни возник у него еще в 1922 году, когда он жил и работал в Ковно (Каунасе) — тогдашней столице Литвы. Это многое объясняет, ведь Литва граничила с Советским Союзом, и в Ковно, разумеется, были в курсе происходящего у соседей. А русский язык уроженец Российской Империи Яблоник знал, как и то, что такое папиросы. Тогда, в Ковно, Хаим решил, что выводить песню в свет еще рано и вернулся к ней уже в США, где смог достойно раскрутить.

Альбом сестер Берри 

Интересно, что в своих воспоминаниях Яблоков подтверждает только авторство слов, но не музыки. Герман пишет о народной мелодии, которую он лишь обработал, придав ей нужную музыкальную форму. Чья же это мелодия? Она столь грустна, что может сойти за румынскую дойну, особенно в исполнении еврейских музыкантов. Или венгерский мотив. В свое время эта мелодия, обозначенная как «цыганская свадебная», попала на диск с фольклорными произведениями румынских цыган. В 1930-х годах в Соединенных Штатах вышла пластинка с популярными греческими мелодиями — «Папиросн» там тоже есть, уже под названием «Цыганского хасапико» (хасапико — греческий народный танец). Известный болгарский этнограф, профессор Николай Кауфман нашёл болгарскую народную песню, напоминающую произведение Яблокова. Хотя профессор не исключает, что мелодия эта, благодаря странствующим музыкантам, попала в его страну из Румынии. Ясно лишь, что мелодия широко ходила по Восточной Европе и была известна еврейским клезмерам, которые, возможно, и донесли ее до ушей Германа.

Популярность песни лишь возросла после Второй мировой, во многом, благодаря турне Яблокова по лагерям для перемещенных лиц в Германии, Австрии и Италии, за что он был награжден почетным дипломом армии Соединенных Штатов. В этих лагерях было около 200 000 евреев, в том числе детей. Кого-то освободили из нацистских лагерей смерти, кто-то прятался на чердаках, в погребах, в лесах, у соседей-христиан… Концертное турне, а Герман дал более ста представлений, вызвало огромный интерес, а герой «Папиросн», разумеется, вызывал сострадание соплеменников, чудом избежавших смерти. Позднее популярность песни обеспечило ее исполнение дуэтом сестер Берри. Яблоков был знаком с сестрами, участвовал в их работе над песней и результатом стал маленький шедевр, который хотелось многократно слушать, даже не понимая язык, на котором пели сестры Берри. Кроме того, сам Яблоков много гастролировал со своей супругой — известной актрисой и певицей Беллой Майзель, поэтому и в Европе, и в Южной Америке, и в Израиле песня звучала на его концертах.

Надгробие Германа Яблокова и Беллы Майзель 

Автор «Папиросн» умер в 1981 году. А его песня? Песня живет. Трудно найти клезмерский оркестр, в репертуаре которого не было бы этой мелодии с солирующей партией на любимом еврейском инструменте — кларнете. Вариант песни с несколько измененным ритмом — прекрасная танцевальная мелодия. Именно так ее исполнял еще в 1930-е годы в Соединенных Штатах популярный оркестр под руководством Эйба Эльштейна при солировании виртуоза кларнетиста Дейва Тараса. Очень любят эту мелодию в Аргентине, где она исполняется в ритме танго, правда, со словами на идише. В одном я абсолютно уверен: песня нравится миллионам, и часто даже в самом неожиданном месте вы можете услышать: «Купите, койфт-же, койфт-же папиросн, с’из трукене, нит фун регн фергоссен» («Купите-же, купите папиросы, они сухие, не подмоченные дождем»). Это все те же неувядаемые и не исчезающие «Папиросн».

Вениамин Чернухин, специально для «Хадашот»

Наиболее известную версию «Папиросн» на русском языке можно назвать не переводом, а, скорее, вольным пересказом оригинала.     

Ночь туманна и дождлива, за окном темно,
Мальчик маленький рыдает только об одном.
Он стоит, к стене прижатый
И на вид чуть-чуть горбатый,
И поет на языке родном:

Друзья, купите папиросы!
Подходи, пехота и матросы!
Подходите, пожалейте,
Сироту меня согрейте!
Посмотрите, ноги мои босы.

Мой папаша под Херсоном жизнь свою отдал,
Мамочку мою с винтовки немец расстрелял,
А сестра моя в неволе
Погибает в чистом поле —
Так свое я детство потерял.

Друзья, купите папиросы!
Подходи, пехота и матросы!
Подходите, пожалейте,
Сироту меня согрейте!
Посмотрите, ноги мои босы.

Подстрочный же перевод с идиша производит еще более драматическое впечатление:

Холодная ночь, туманно, темно кругом.
Стоит мальчик опечаленный и оглядывается по сторонам.
От дождя защищает его только стена,
Корзинку держит он в руке,
И его глаза молчаливо просят каждого:
У меня уже нет больше сил слоняться по улице,
Голодному и оборванному, от дождя промокшему.
Я выпрашиваю милостыню с раннего утра —
Никто не дает мне заработать,
Все смеются, потешаются надо мной.

Купите же, купите папиросы —
Сухие, дождем не намоченные.
Купите дешево, я вам доверяюсь,
Купите — сжальтесь надо мной,
Спасите от голода меня сейчас.
Купите же спички — ценные вещицы,
Тем самым вы сироту утешите.
Напрасны мои крики и моя беготня —
Никто не хочет у меня покупать,
Сгинуть мне придется, как собаке.

Мой папа на войне потерял обе руки,
моя мама не смогла вынести страданий,
молодыми загнали себя в могилу —
А я остался на свете
Несчастный и одинокий, как камень.
Крошки собираю я, чтобы есть, на старом рынке,
Жесткая скамейка — моя постель — в холодном парке.
И к тому же полицейские
Бьют меня тяжелыми дубинками —
Их не трогают моя мольба, мой плач.

У меня была сестренка,
Вместе со мной она побиралась целый год.
С ней мне было намного легче,
Не так тяжко переносился голод,
Стоило лишь взглянуть на нее.
Однажды она очень ослабла и заболела,
У меня на руках она умерла на тротуарной скамейке.
И, когда я ее потерял,
Я понял, что утратил всё —
Пусть же смерть придет и ко мне тоже.

номер газеты: №8, август 2019, ав 5779
Опубликовано 22.08.2019  20:27

New Taglit meetings (June – July 2019) / (פגישות חדשות בתגלית (יוני – יולי 2019

On July 2018, I participated in two meetings in Tel Aviv of the Taglit program.

This year again there is a story about two big meetings in the same place. On june 19 came youth from America, and on July 18 from a number of Latin American countries.

If someone recognizes himself, please write on what picture and the names of those nearby. Send also your memories and photos about the trip to Israel on the Taglit program, including those who were there earlier or later.
You can write in English, Spanish, Russian and Hebrew.

_________________________________________________________________________________________________

השנה שוב יש כתבה על שני מפגשים גדולים באותו מקום. ב-19 ביוני הגיעו צעירים מארצות הברית, וב- 18 ביולי ממספר מדינות באמריקה הלטינית.
אם מישהו מזהה את עצמו, בבקשה לכתוב על איזה תמונה ואת השמות של אלה שלידו. תשלחו לי גם את הזיכרונות והתמונות שלכם מהנסיעה לישראל בפרויקט “תגלית”, כולל אלה שהיו לפני או אחרי. אתם יכולים לכתוב באנגלית, ספרדית, רוסית ועברית.

 

 

Gal marketing manager & Nimrod …                                   Liz & … … event staff

… … – event staff & … …

 

from left … … & Gal … – event staff

 

A group from USA with Orion Calderon – event staff

… … , Danny … & … … – event staff

 

Zumba instructor … …

zu

 

Orion Calderon, … … & … …

Two young Americans give interview to a TV channel

… … ,  … … ,  … … ,  … … , … … (the young man on the right wrote me his contacts, but I cannot find them)

________________________________________________________________________________________________

Group from America near the Carmel Market (str. Allenby). The sixth day of a ten-day trip to Israel. Before the trip to the Negev. (Jun 24)

Daniel Shevchuk (20 y. old, studies at Stanford University)

_________________________________________________________________________________________________

Near the Carmel Market, July 18

… …

 

From the left Yonatan Rozen & … … – event staff

 

Marchevsky Facundo (20 y. old), Godoy Cruz, Argentina    Lazaro from Argentina

 

 

 

… … & … …

 

… …

… … & Gaston Rabinovich from Choco, Colombia, Habonim Dror)

Group Habonim Dror from Colombia & Brazil

Ilan Schuster Rappi (26 y. old) from Colombia

Ricardo Camhi (18 y. old) from Mexico City

Ariel Cohen – event staff

… … & Daniel Agunin – on right (23 y. old) from Ashdod with a friend from Mexico 

Victor Nahum (25 y. old) from San Paulo, Brazil

After the end of the event the group from Mexico, Colombia and others  goes back to the bus that waits for them on Allenby Street

Published on 27/07/2019 15:32 / פורסם ב-27/07/2019 ב-15:32

********************************************************************************

From founder and administrator of the site: Do not forget about the importance of supporting the site This will allow us to carry out a number of cultural and sports projects and to encourage the most active authors, as well as attract new ones. Send your materials on a variety of topics. You can write in English, Spanish, Hebrew  Russian. Let’s do good thing together.

אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר, יש לנו צורך ביישום של מספר פרויקטים של תרבות וספורט וזה יספק הזדמנות לכותבים הכי פעילים שלנו, וגם ימשוך חדשים. שלחו את החומרים שלכם על מגוון נושאים, תזכרו ותספרו את הסיפורים משפחתיים. בואו נעשה מעשים טובים ביחד.

==============================================================================

A group from Miami. 7th day in Israel. Short break in the Hakovshim garden behind the Carmel Market, near the David intercontinental Hotel.
On the right instructor Orion Calderon. 3rd from left 21 y.old Israeli Or Zohar
 קבוצה ממיאמי.  ביומה השביעי בישראל.  הפסקה קצרה בגן הכובשים, מאחורי שוק הכרמל, בסמוך למלון דייויד
אינטרקונטיננטל.  מימין המדריך אוריון קלדרון.  שלישי משמאל, אור זוהר, ישראלי בן 21.
Posted 07/28/2019 21:49 / פורסם 07/28/2019 21:49

СМЕХ И СЛЕЗЫ ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА

Доброжелательное приветствие на идиш «Мир вам!» стало известно буквально на весь мир после того, как великий еврейский писатель Соломон Наумович Рабинович, родившийся на украинской земле, взял его в качестве творческого псевдонима.

  

Памятники Шолом-Алейхему в Киеве (1997) и Москве (2001)

Шолом-Алейхем, как вспоминали современники, был очень веселым человеком. Недаром он завещал своим близким в годовщину его смерти читать на могиле один из своих юмористических рассказов. «Смеяться полезно. Врачи советуют смеяться…» — один из рецептов жизни и творчества писателя, а его творческое кредо звучит как парафраз Гоголя: «Видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы».

Значение литературного наследия Шолом-Алейхема не только в еврейской, но и в мировой культуре поистине огромно. Он сумел передать полноту и выразительность, юмор и лиризм языка идиш. Писатель творил свой собственный мир, населяя его евреями всех разновидностей, какие только водились в России на рубеже столетий. Каждый характер — полнокровная личность, с ее неповторимым своеобразием. Имена некоторых его героев превратились у евреев в имена нарицательные. Писатель стал проводником юмора простых местечковых жителей, тяжелая жизнь которых всегда сопровождалась улыбкой и песней, которые никогда не сдавались. Преломляясь сквозь призму этого здорового, добродушного юмора, безрадостная «черта оседлости» принимает особый колорит, ее старосветские обитатели, озаренные лучами искрометного смеха писателя, приобретают особую глубину и значительность. Юмор, легкость изложения, умение сказать о сложном просто, о грустном – весело – то, что во все времена привлекает читателя в произведениях Шолом-Алейхема.

Биография мастера сама по себе увлекательнее любого рассказа. Несмотря на взлеты и падения, удачи и потери, его жизнь точно так же была наполнена добрым юмором. Недаром писатель сказал: «Неважно, как поворачивается к тебе жизнь, ты должен продолжать жить, даже если она тебя убивает».

Ранние годы Шолом-Алейхема достаточно подробно описаны в автобиографическом романе «С ярмарки», оставшемся, к сожалению, неоконченным. Будущий писатель родился 2 марта 1859 года в городе Переяславе Полтавской губернии (теперь Переяслав-Хмельницкий, Киевская область) в патриархальной еврейской семье. Вскоре родители переехали в село Вороньково близ Киева. Семью преследовали невзгоды – вскоре отец разорился, а когда мальчику было 13 лет, умерла его мать. Впрочем, Соломон оставался любознательным и общительным подростком, продолжал прилежно учиться, любил сочинять смешные истории.

Приблизительно в это время произошел забавный случай, после которого Соломон уже не сомневался в своем умении шутить и заставлять окружающих смеяться. После смерти матери мальчика отец Соломона женился снова – так в доме появилась мачеха, весьма эксцентричная и несдержанная особа. Когда ей что-то не нравилось и она бывала в ударе, злые слова, слетавшие с ее языка, вились и текли, как масло, без остановки, на одном дыхании – все сплошные ругательства. Однажды Соломон решил записать в алфавитном порядке все «плохие» слова, которые ему доводилось слышать от мачехи, и назвал он свой дневник «Лексикон». Над составлением этого своеобразного словаря автору пришлось немало попотеть и несколько раз переписывать его. Отец, видно, заметил, что мальчик над чем-то усиленно трудится. Как-то вечером он подошел, заглянул через плечо сына, затем взял рукопись и перечитал ее всю, от первой до последней буквы. Но, мало того, он показал «труд» Соломона жене! Чего можно было ожидать от этой дамы в данном случае? Ругани и проклятий, естественно. Однако свершилось чудо. Когда мачеха прочла «Лексикон», на нее неожиданно напал безудержный смех. «Она так хохотала, так визжала, что казалось, с ней вот-вот случится удар…» – вспоминал позже писатель. Это было спасением, и спасение даровал смех.

В 15 лет Соломон произвел свой, можно сказать, второй литературный опыт. Вдохновленный «Робинзоном Крузо» Даниэля Дефо, юноша написал собственную версию романа на родном языке. Тогда же он твердо решил стать писателем и взял знаменитый псевдоним – Шолом-Алейхем, что в переводе с идиш означает «мир вам». Молодой человек был достаточно образован: получил основательное еврейское образование дома, под наблюдением отца, а также в русской гимназии в Переяславе, куда семья вернулась после того, как обеднела.

К 17 годам он стал вполне самостоятельным: сначала подрабатывал всем, что подворачивалось под руку, но в конце концов ограничился работой репетитора по русскому языку. Благодаря работе юноша и познакомился со своей будущей спутницей жизни. На протяжении трех лет молодой учитель давал частные уроки дочери богатого еврейского предпринимателя из местечка Софиевка Киевской губернии Ольге Лоевой. По классике жанра между ними вспыхнуло чувство. Вопреки недовольству своего отца, в 1883 году Ольга стала женой Шолом-Алейхема и впоследствии родила ему шестерых детей.

С 1883 года писатель, ранее творивший на иврите и русском языке, начал писать исключительно на идиш, всячески способствуя его литературному признанию. В то время вся еврейская литература выходила на иврите – «высоком» языке. Идиш же, разговорный, «народный» язык простых евреев, считался жаргонным и нелитературным. Шолом-Алейхем в корне поменял эту традицию.

После смерти тестя в руки Шолом-Алейхема перешло немалое наследство, однако финансовая жилка, видимо, не была самой сильной стороной писателя. Он не смог выгодно вложить и приумножить капитал. Сперва он финансировал литературный альманах на идиш «Еврейская народная библиотека», выплачивая молодым авторам сумасшедшие гонорары, затем занимался биржевыми спекуляциями в Одессе, где окончательно и прогорел.

Кстати, об Одессе. Жизнь и творчество Шолом-Алейхема было тесно связано с этим городом. Он вместе с семьей поселился там в 1890 году и начал работать в газетах «Одесский листок» и «Одесские новости». Писатель так и остался в нашей памяти неразрывно связанным с культурным образом Одессы, с его прославленной юмористической составляющей. Когда Шолом-Алейхем переехал в Одессу, город уже шутил вовсю, но все же во многом его талант сотворил особый одесско-еврейский юмор. Именно одесским страницам Шолом-Алейхема обязаны мы тем, что даже спустя столетие одесский юмор и еврейский юмор стали почти синонимами. Интересно, что до приезда в Одессу Шолом-Алейхем писал в основном сентиментальные повести с мелодраматическими сюжетами. Только в Одессе впервые блеснул драгоценными гранями его смешливый гений. Роман «Менахем-Мендл» стал первым образцом одесской темы в еврейской юмористике.

Юмористика Шолом-Алейхема лирична, в ней все «от первого лица». Его герои произносят монологи, осмысливая жизнь, изумляясь ее невзгодам и абсурдам, которые открываются в этом осмыслении, и сама способность ТАК видеть и говорить рождает улыбку, тот самый высокий элитарный юмор, о котором сказано: «горьким смехом моим посмеюся». Шолом-Алейхема называли «еврейский Марк Твен» и «еврейский Чехов». Интересно, что никогда Марка Твена и Чехова не сравнивали между собой, они очень разные писатели. Но в Шолом-Алейхеме есть и энергичный задор первооткрывателей-американцев Марка Твена – разве мальчик Мотл не соединяет в себе Тома Сойера и Гека Финна в одном лице? Есть у Шолом-Алейхема и та печальная улыбка, с которой смотрел на «русские сумерки» Чехов.

Именно в этот период были опубликованы рассказы «Будь я Ротшильдом», «На скрипке», «Дрейфус в Касриловке», «Немец», представляющие собой образцы этого особого юмора, «смеха сквозь слезы», который стал известен в мировой литературе как «юмор Шолом-Алейхема» и полнее всего проявился в повести «Мальчик Мотл».

Об одном из произведений писателя хочется сказать особо. В 1894 году Шолом-Алейхем издал повесть «Тевье-молочник», ставшую первой из широко известного цикла. Главный герой Тевье, бедный еврей из местечка, имеющий грубоватую внешность и нежную душу, стал одним из любимых типажей писателя. Жизнь Тевье, его семьи, его дочерей очень тяжела, тем не менее повесть пропитана особой добротой. В монологах главного героя есть место и шуткам, и тонкому юмору местечковых историй, и народным традициям, и общению с Б-гом, и трагедии гонения евреев, и сарказму. Трагичная история еврейской семьи, философское отношение героя к жизни с долей грустного юмора заставляет каждого читателя задуматься о своем месте в этом мире, и может быть по-другому воспринимать свою жизнь. Все так и есть – «и смех, и слезы»…

«Тевье-молочник» обрел не только литературную, но и сценическую славу – достаточно вспомнить спектакль Соломона Михоэлса, американский мюзикл «Скрипач на крыше», телепостановку с Михаилом Ульяновым, «Поминальную молитву» московского театра «Ленком» с Евгением Леоновым…

К началу ХХ века литературный дар Шолом-Алейхема получил должное признание, и уже в 1903 году вышло первое собрание сочинений в четырех томах. Он был известен как сложившийся писатель с мировым именем, организовывал публичные выступления, в том числе за рубежом. Литературные вечера, на которых он читал свои рассказы, пожалуй, и были его любимым жанром. Его жажда деятельности и творчества была поистине неиссякаема.

Революционные события в России и особенно прокатившиеся по империи погромы вынудили Шолом-Алейхема с семьей уехать. Он обратился с письмами к Льву Толстому, Чехову, Короленко, Горькому, приглашая их принять участие в задуманном им сборнике в помощь пострадавшим от кишиневского погрома. Сборник вышел под названием «Помощь».

В 1905-1907 годах писатель жил во Львове, бывал в Женеве, Лондоне, других европейских городах, в конце 1906 года приехал в Нью-Йорк, где был горячо принят еврейской общиной. В 1908 году он выехал в большое турне с чтением своих рассказов по городам Польши и России. Во время этих путешествий Шолом-Алейхем заболел туберкулезом легких и на несколько месяцев слег в постель, после чего по настоянию врачей отправился на курорт в Италию.

В том же году в связи с 25-летием творческой деятельности Шолом-Алейхема в Варшаве был создан юбилейный комитет, выкупивший все права на издание его произведений и вручивший их писателю. Параллельно в Варшаве начало выходить многотомное собрание сочинений, так называемое «Юбилейное издание», а в 1909 году петербургское издательство «Современные проблемы» выпустило собрание сочинений Шолом-Алейхема на русском языке, тепло встреченное публикой. Максим Горький тогда написал ему, что восхищается его повестью «Мальчик Мотл», назвал его «летописцем черты оседлости», и предложил совместное издание сборника еврейских писателей на русском языке.

В эти годы увидел свет роман «Блуждающие звезды» – высшее достижение писателя в этом жанре. Его герои Лео и Роза были с детства влюблены друг в друга, но мечта о театральной славе вырвала их из привычного мира и в конце концов разлучила. Оба становятся знаменитостями, окружены ореолом славы, но им – «блуждающим звездам» – уже не суждено вновь полюбить. Роман выдержал огромное количество изданий на идиш, русском, английском, испанском, французском, немецком и даже китайском языках.

 

Книги Шолом-Алейхема в переводе на белорусский (1992, 1998)

Своеобразным литературным комментарием к процессу Бейлиса стал роман Шолом-Алейхема «Кровавая шутка», в сценическом варианте – «Трудно быть евреем». Сюжет основан на мистификации: два друга-студента, еврей и христианин, ради шутки на спор обменялись паспортами. В итоге христианин с еврейским паспортом становится жертвой кровавого навета и проходит мучительные испытания. Писатель очень хотел опубликовать роман и в русском переводе, но из-за цензуры при его жизни этого не случилось, и на русском языке роман появился лишь в 1928 году.

Первая мировая война застала Шолом-Алейхема на одном из немецких курортов, и, как русский подданный, он был выслан из Германии. Однако из-за военных действий вернуться в Россию было уже невозможно, и он снова отправился в Америку.

Поначалу американская пресса, и не только еврейская, всячески приветствовала писателя-эмигранта, но со временем его практически перестали печатать – по официальной версии по причине «нехудожественности». Один из издателей объяснил Шолом-Алейхему, что он «недостаточно бульварен для Америки».

Психологию американского «потребителя» Шолом-Алейхем в шутливой форме описал в одном из писем. Писатель, поправившись на десять фунтов, шутит, что если дело так пойдет и дальше, он через год будет весить 330 фунтов, а с таким весом ему успех в Америке был бы обеспечен: « Не надо ничего писать, надо только дать анонс: «Чудо чудес! Приходите! Валите толпами! Смотрите! Удивляйтесь! Самый крупный юморист в мире! Весит 330 фунтов! Шолом-Алейхем – вход один доллар… Не прозевайте!»

Американский этап в творчестве Шолом-Алейхема, несмотря на существующие проблемы и тяжелую болезнь, был крайне насыщенным. В 1915-1916 годах он интенсивно работал над автобиографическим романом «С ярмарки», в котором дал эпическое описание отцовского дома, своего детства, отрочества. Этот роман Шолом-Алейхем считал своим духовным завещанием: «Я вложил в него самое ценное, что у меня есть, — сердце свое. Читайте время от времени эту книгу. Быть может, она … научит, как любить наш народ и ценить сокровища его духа».

В этот же период Шолом-Алейхем опубликовал вторую часть своей уже ставшей знаменитой повести «Мальчик Мотл» — «В Америке». Шолом-Алейхем устами сироты Мотла, сына кантора, рассказывает о жизни евреев-эмигрантов в Америке. Иногда иронично, порой юмористически рисует писатель быт и нравы бывших касриловских обитателей, нашедших приют в «благословенной» Америке. Также в 1915 году была написана комедия «Крупный выигрыш», в некоторых сценических вариантах она называлась «200 тысяч». В основу пьесы, которая впоследствии вошла в репертуар многих театральных коллективов, положен сюжет внезапного обогащения и связанных с этим изменений человеческого характера и уклада жизни – согласитесь, очень современный сюжет.

Cцена из спектакля «200000» по Шолом-Алейхему, постановка Белорусского государственного еврейского театра (1943). Cправа налево – Моисей Сокол, Григорий Герштейн, Юдифь Арончик.

До последних дней Шолом-Алейхем мечтал, что, когда кончится война, он с первым же пароходом вернется домой. Однако этому так и не суждено было произойти. Шолом-Алейхем умер от обострения туберкулеза 13 мая 1916 года в Нью-Йорке. Ему было 57 лет. Похоронили писателя на бруклинском кладбище Маунт-Небо в Сайпрес-Хилз.

Проводить его в последний путь пришло невероятное количество людей. Вот как описывает эти похороны американский литератор и общественный деятель Морис Самюэль в своей книге «Мир Шолом-Алейхема»: «Десятки тысяч людей, наводнивших в те дни улицы Нью-Йорка, можно назвать «плакальщиками» в полном смысле этого слова: они скорбели неподдельно, не напоказ. И не показная, а неподдельная скорбь побудила сотни профсоюзов, братств, объединений, сионистских клубов, благотворительных обществ в воскресный день 14 мая 1916 года в срочном порядке созвать своих членов и послать 15 мая своих представителей на кладбище. Неподдельная скорбь побудила все без исключения американские города, из которых можно за ночь добраться до Нью-Йорка, прислать свои делегации на его похороны. Эти люди оплакивали не только Шолом-Алейхема, но и часть своей жизни, которая уходила от них».

Шолом-Алейхем до конца своих дней оставался романтиком-народником, безмерно любящим «простых» людей, и они всегда отвечали ему взаимностью. Ведь все произведения классика, затрагивающие самые грустные социальные темы, близкие каждому простому человеку – бедность, унижение, дискриминацию – всегда несли в себе примиряющую ноту доброго юмора и живительный свет надежды. Поистине «Мир вам!»…

В те дни газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала завещание великого писателя. Главное пожелание Шолом-Алейхема заключалось в том, чтобы его имя ассоциировалось у всех только со смехом. А еще в завещании он написал: «Где бы я ни умер, пусть меня похоронят не среди аристократов, богачей и знати. Пусть меня похоронят там, где покоятся простые евреи-рабочие, настоящий народ, дабы памятник, который потом поставят на моей могиле, украсил простые могилы вокруг меня, а простые могилы дабы украшали мой памятник — как простой честный народ при моей жизни украшал своего народного писателя».

Источник: газета «Еврейский обозреватель», 2016

Опубликовано 07.03.2019  15:29

Дмитрий Ной. ИЗ НОВОГО

От ред. belisrael.info. Около двух лет бывший минчанин Дмитрий Ной (по специальности врач-терапевт; с 2001 г. живёт в американском Бостоне) не присылал нам свои стихи. Но, оказывается, времени он не терял и все эти годы публиковался на российском портале stihi.ru… Cейчас на его страничке здесь – более 1200 произведений, читайте на здоровье.

Прошлое и настоящее

Луч света в тёмном царстве

искали при дворянстве;

хотя светлее стало,

но очень, очень мало.

11.09.2017

* * *

Мы не знаем, что завтра случится;

cтрах приходит к тому, кто боится.

22.10.2017

* * *

Жизнь зависит от ума –

если нет ума, от Бога.

Как она ни дорога,

прекращается сама.

От порога до порога,

от черты и до черты

это лишь твоя дорога,

на дороге этой – ты.

23.01.2018

Поэтическая шутка

Одна дама,

читая Хайяма,

улучшaла качество сна

бутылкой вина.

Вскоре, однако,

перешла на Пастернака.

22.04.2018

Когда я стал поэтом?

Когда я стал поэтом?

Да прошлым летом!

Впервые сочинив

короткий стих,

я на века затих.

30.05.2018

В погоне за славой

В погоне за славой

надо шагать правой.

Если чёрная кошка

перебежит дорогу –

пожаловаться Богу.

Если Бог не пришлёт ответ,

значит, счастья нет.

11.06.2018

Да будет свет!

Другого мира нет.

Да будет свет!

И, ночи отдавая сну,

запомни истину одну –

из жизни исключи войну!

19.07.2018

* * *

Без дождя

нет вождя.

Если дождь,

есть и вождь.

Тёплый дождь –

хилый вождь.

Крупный дождь –

крепкий вождь.

Ну, а если ливень,

вождь дивен.

Нужен дождь,

но не нужен вождь.

Понять пора:

в голове вождя дыра

и от дождя, и от «ура».

15.10.2018

Для этого дана нам жизнь

Как много света!

И солнце рядом!

В конце концов,

и дождь бывает

с градом.

Не унывай и веселись!

Для этого

дана нам жизнь.

30.01.2019

Царь

Царь желает нам добра

У него везде игра.

Он играет с населеньем

популистским заявленьем.

Он кому-то угрожает

и кого-то устрашает.

И к нему приходит тать,

учит храбро воевать.

Если кто и погибает,

тем державу укрепляет.

Вот с таким вот мы царём

к вечной радости идём.

14.02.2019

О былом
Когда начинаешь жалеть о былом,
сегодняшний день приходит в наш дом.
Тот же генсек и то же враньё,
чиновники те же и то же жульё.
И пропаганда образа жизни
не лучше, не хуже, чем при коммунизме.
18.02.2019
PS. Стихи из «Еврейской тетрадки» Д. Ноя были опубликованы на belisrael.info в 2016 г. здесь.
Опубликовано 18.02.2019  21:18

Борис Гольдин. Размышления на скамейке осеннего парка Ротшильда

(о трудностях первых лет адаптации)

Кто битым был, тот большего добьется.

Пуд соли съевший, выше ценит мед.

Кто слезы лил, тот искренней смеется.

Кто умирал, тот знает, что живет.

Омар Хайям

На снимке: автор публикации и  его сестра Галина Филярская

Из Калифорнии мы с сыном Константином прилетели в Израиль. Много лет  назад мы  провожали из Ташкента  в далекий край семью моей младшей сестры Галы в составе четырех человек, а в  аэропорту Бен-Гурион нас встретила, буквально, целая «рота» Филярских!

– Пожалуйста, садитесь, – Миша, Галин муж, пригласил нас в  машину.

По дороге разговорились. Дочь Полина отслужила в Армии Обороны Израиля, окончила престижный университет Технион, вышла замуж за своего бывшего одноклассника, чудесная мама маленьких богатырей Эльада и Итая. Работает в оборонной промышленности. Сын Яник, офицер запаса израильской армии, дипломированный  компьютерный специалист одной из ведущих компаний, отец двух прекрасных детей Ёника и Эден.

Долго ехали и приехали в Кирьят- Ям, к многоэтажному зданию недалеко от  набережной.

–   На третьем этаже мы и живем, –  сказала Гала.

Мы попали в большую, со вкусом обставленную, квартиру. Из ее окон был прекрасный  вид на Средиземное море, корабли, катера, высокие пальмы.

Погостив немного, я восхитился энергией моей сестры, тем, как она  все успевает. А  ей уже не двадцать пять! День у нее был расписан по часам. Четыре дня в неделю занята на работе. Успевает отвести Ёника на  шахматы, Эден –  на музыку, Эльада – на акробатику.

Внуки очень любят  бабушку. Однажды Ёник  написал:

Жила-была Галя
У неё день рождения
Пригласила всех она
На своё веселье.

Все гости пришли
И подарки принесли
А самый лучший подарочек –
Я – хороший мальчик.

А ещё есть два подарка
Это Эден и Элад
Наша бабушка Галина
Любит всех своих внучат.

Вы спросите: а дом на ком? Конечно, на ней, на прекрасной  хозяйке. Всегда в квартире чисто и на столе вкусный обед. В молодости Гала играла за сборную педагогического института по волейболу. Но и сейчас ходит в спортивный зал. Да  еще следит, чтобы и муж не забывал про фитнес-центр. Вечерами – прогулки по набережной. Думаю, что любой экскурсовод может позавидовать тому, как моя сестра знает Израиль. В этом я убедился в экскурсиях по Хайфе, Бейт-Шемешу, Кармиэлю, Хадере, Тель-Авиву, по заповедным местам …

Однажды сестра нас пригласила в чудесный парк Ротшильда. Кругом  неописуемая красота. Ярко светило солнце. Наши сыновья Костик и Яник нашли  отличное место для пикника. Открыли бутылку красного вина. В этой уникальной обстановке, которая располагала к воспоминаниям, душевным размышлениям, мы и поделились  опытом  первых лет адаптации.

МАЛЬЧИК ИЗ МАРОККО

Когда живется дружно,
Что может лучше быть!
И ссориться не нужно,
И можно всех любить.

Сергей Михалков

Класс был обычным для Израиля. Маленькие девочки и мальчики делали первые шаги в освоении азов древнего языка иврит. На переменках можно было услышать разноязычную речь. Тут были дети из Марокко, Ирака, Италии, Эфиопии, Узбекистана и Грузии. Все они и по воспитанию были  разными. Некоторые были послушными, а некоторые  старались  похулиганить…

Когда Гала пришла в школу и увидела  избитые  ножки своей   маленькой дочки, ей стало плохо. Они были почти темно-синего цвета….Это надо было так сильно бить по ногам …  Как будто «футболист» поставил перед собой задачу вывести «противника» из игры на всю жизнь. Но маленький Омар так не думал. Просто ему нравилось пинать девочек.  Мальчиков – опасно. Вот и очередь дошла до Полиночки.  Гала  схватила на руки  дочку и бегом к врачу.

–  Что случилось?- спросил доктор.

– В  классе  мальчик бил  по ногам, – с плачем рассказала девочка.

Перед самым уходом она спросила:

– Дядя доктор, можно мне ходить на балет?

Что мог ответить плачущей девочке добрый доктор Айболит?

– Можно, но только не сейчас. Будь подальше от этого хулигана, – посоветовал врач.

Учительница поведала, что у нее уже нет  сил говорить с этим Омаром, с  его родителями.

– Можно я позвоню его маме? – спросила Гала.

– Я дам вам номер телефона, – ответила педагог.

Галя дозвонилась. Разговор был долгим.

– Я ничего не могу поделать, – сказала мама Омара. – Он меня слушать не хочет.

–  Джамиля, – сказала Гала. – Я только недавно приехала в Израиль. Квартира частная. Работу еще не нашла. С деньгами напряженно. К климату не привыкла. Как видите, когда ничего нет – и терять нечего. Завтра я сделаю вашему сыну то же, что он сделал моей дочке. Пусть он почувствует, что такое боль. Потом пойду в  полицию.

– Вы так не сделаете! – закричала в трубку женщина.

На следующий день никто не видел, как Омар появился в классе, как сел за парту. Так все уроки её не покидал. Все удивлялись: что с ним случилось? После последнего звонка  быстро исчез из класса. Забыл даже про «футбол».

Полиночка после долгого перерыва снова надела свою голубую пачку и розовые пуанты. Она была влюблена в балет.

– Вы –  настоящая добрая  фея, – педагог Гале сказала. – После вашего разговора с мамой,  Омара как будто подменили.  Кстати, кто вы по специальности? Думаю, что психолог!

– У меня диплом  учителя-логопеда. Я окончила педагогический институт.

 

Клятва врача

Клянусь прийти в любой момент –
И это обещанье свято.
Мой Бог – в страданьях Человек
И Зов по Клятве Гиппократа…

Хвощевская Татьяна

Вечер. Холодно. Небольшая квартира. В окно видна набережная серого цвета и такого же  цвета морская вода. Маленькие детки Поля и Яник, одевшись потеплее,  углубились в свои книжки, которые привезли из Ташкента. Гала весь день хлопотала возле Миши. То даст ему какую-то таблетку, то стакан горячего молока или стакан апельсинового сока. Время от времени поглядывает на термометр. Температура поднялась очень высоко, ничего не помогало её сбить. Пока Миша дремал, она открыла  словари и старалась  перевести несколько слов с русского языка на иврит.

– Утром снова пойду к этому врачу, – подумала Гала. – Я знаю, что на этот раз делать.

Только недавно семья совершила гиганский перелет Ташкент- Москва-Тель-Авив. Причин решиться на такой шаг было больше, чем достаточно. На новом месте порекомендовали  выбрать Кирьят – Ям, маленький городок рядом со Средиземным морем и старинным городом Хайфой. Помогли найти частную квартиру. Гала хорошо понимала, что все надо было начинать с нуля. Была к этому готова. Но то, что случилось вечером, она не могла себе представить даже во  сне. Еле-еле с больным мужем добралась до медицинского центра.

– Рабочий день закончен, – спокойно и вежливо сказала женщина в белом халате. – Мы закрываемся. Приходите утром.

Гала поняла,  что это означало: от ворот поворот. А где Кля́тва Гиппокра́та? Она еще не знала иврит и не могла ничего высказать бездушному врачу. Внутри у нее все кипело. У неё было состояние полной безвыходности, никогда не испытанного ранее… И вот сидит, обложившись словарями, и ищет нужные несколько слов.

Раннее утро. Тяжелая ночь осталась позади. Гала тихо оделась. Взяла только тетрадный лист, исписанный ночью вдоль и поперек. Обошла всех –  крепко  спали. Тихо за собою закрыла дверь.

В окнах медицинского центра уже горел свет. Гала постучала. Дверь открыла та же женщина в белом халате.

–  Прием больных через час, – сказала она.

Гала ничего не сказала, только протянула ей листок из тетради и ушла.Там был их адрес,  фамилия и ещё несколько слов: кля́тва Гиппокра́та, муж, умер (умрет), тюрьма.

Вскоре раздался стук в дверь. Гала удивилась. Она знала, что врачи не ходят домой к больным.

–  За ночь мужу стало хуже. Он  уже не может встать на ноги, – сказала Гала.

– Бокер тов! Я – доктор Долманович, – представилась женщина в белом халате. – Извините меня за вчерашнее.

Из медицинской сумки достала  стетоско́п, прослушала легкие и бронхи, измерила кровяное давление, поставила диагноз. Достала из той же  сумки различные  лекарства. Попрощалась и ушла, не взяв денег .

«То ли совесть у врача проснулась, то ли слова из тетрадного листка напугали, – подумала Гала. – Но не это главное. Главное было то, что  Мишу осмотрел врач и поставил ему диагноз»

Балакла́ва

Порядочность – она иль есть,  иль нет,
Её наполовину не мешай с дерьмом,
По жизни, в этот, кто прикид одет,
Так и останется мерзавцем, гадом, чмом!

Сергей Кашлев

Рафаил Мишиев любил смотреть художественные фильмы, но никогда не снимался  в кино. Такой мысли даже не было. А тут… своим ушам не поверил:

– Помоги сыграть бандита Тони Монтана из  фильма «Лицо со шрамом», – его слезно просила жена Ханума. –  Наша соседка Гала видит в этом единственный путь забрать у этого негодяя наши  деньги.

– Может быть мне  для этого ещё  купить меч и  пушку ? – возмутился  он.

– Мой муж Миша уже культурно с ним поговорил, а  тот его просто послал подальше. Денег нет и все. – Пояснила Гала. – Вам надо всего-то одеть балакла́ву или, как её еще называют, лыжную маску и постоять, буквально, 5-10 минут в метрах 20-ти от нас. Мы сами будем  с ним говорить.

– Дорогие Ханума и Гала! В Дербенте бывали разные  предложения, но такого еще не было, – взмолился Рафаил. – Дайте мне сутки подумать.

В Кирьят – Яме, как и везде, есть душевные люди, готовые тебе во всем помочь, но есть также и нелюди, готовые тебя  надурить и  обобрать. Как, например, этот Йосеф. Он отвечал за уборку подъездов высотного дома рядом с набережной. В его обязанности входило нанимать людей и оплачивать их труд.  Он думал, что новенькие еще не знают всех законов и их можно обдурить.

Гала и Ханума искали любую работу. Кто-то им рассказал про уборку подъездов. Они нашли Йосефа..

– Условия такие:  две недели работаете с утра до вечера. Потом расчет. Понравится – будете дальше трудиться.

Зимой погода на побережье Средиземного моря  – не мед. В Кирьят-Яме  – холод  и дожди.

Мыть подъезды в это время  – тяжелый труд. Но еще тяжелее  через две недели было услышать:

– Извините, но денег нет. Приходите через неделю.

Но денег у него не было даже и через шесть недель.

За это время  Гала нашла еще одно себе злоключение. Через дорогу от дома привлекал   людей своими средиземноморскими блюдами ресторан  «Галилея».  Срочно требовалась посудомойка.

–  Мы хорошо оплачиваем, но работать надо и днем, и ночью,  – сказала властная   хозяйка заведения Амина. – Сможете?

Гала удивилась, что её приняли на работу, не предложив заполнить ни одного документа. «Черт с ними. Главное, что бы платили деньги» – подумала она. Но на всякий случай, когда  вручала ей график работы, она просила Амину подписать его.

– Буду знать, что это идет от вас.

Время летит быстро. Усталость приходит еще быстрее. Гала, после окончания  Ташкентского педагогического института, работала в школе. Была учителем-логопедом. На новом месте нужно было прежде всего освоить иврит, а только потом думать о работе по специальности.  Муж Миша  уже трудился и, видя какая усталая Гала возвращается домой после этой каторжной работы,  вскоре сказал:

– Хорошего понемножку, иди, Гала, за расчетом.

В ресторане были недовольны.

– Только устроилась и вот тебе, до свидания. Ты знаешь, сейчас не сезон и денег тебе заплатить у нас нет, – сказала Амина.

– Думаю, что деньги найдутся, – сказала  Гала серьезно . –  Я прямо сейчас иду в полицию. Вот смотрите, в этой пачке бумаг все часы моей работы за вашей подписью.

Не успела она сделать и шагу, как за спиной услышала голос Амины:

–   И пошутить уже нельзя, вот твои 99 шекелей.

Еще оставалась одна проблема: выбить свои деньги у Йосефа. Тогда и пришла идея устроить маленький театр миниатюр. Когда-то Гала смотрела американский фильм «Лицо со шрамом». И запомнила образ бандита Тони Монтана. В  магазине купила балаклаву и оставалось только найти «актера» на эту роль.

Рафаил хорошо знал, что за тяжелый труд жене и соседке не заплатили. Взяли да и обманули. Что он мог сделать? Драться пойти – последнее дело. Тут еще срок можно получить.

–  Дамы, я согласен – делайте из меня актера, – назавтра заявил он.

С моря дул пронзительный ветер. Он буквально сбивал  с ног.

У одного из подъездов Ханума и Гала дождались Йосефа.

– Мы пришли за деньгами. Посмотрите, вон стоит мужчина с балаклавой на голове, – начала Гала. – Если и сегодня денег не будет, то уже он будет говорить с вами.

– Думаю, что вы уже немолоды и  на лечение ваше уйдет куда больше денег, – добавила Ханума.

Он достал очки, посмотрел в сторону мужчины с  балаклавой раз, другой и достал свой кошелек, который был туго набит шекелями.

– Да, от вас все можно ожидать…

ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО

Слова – как воробьи – их не поймаешь,
А ранят – точно в сердце туча стрел,
И если что-то ты сказать решаешь,
Подумай, чтобы завтра не жалел.

Ольга Сорокина

« Немцы бомбят Киев. Папа ушел на фронт. Нас посадили на поезд, который мчится во весь дух в глубокий тыл –  в  Узбекистан.  – писала мама в своем дневнике. – Я  с маленькими детьми Боренькой и Ленечкой – в купе. С первых же минут обнаружилась проблема: белые большие мешки с пеленками стояли рядышком, а вот белых мешков с сухарями – нашим запасом  на черный день, нигде  не было видно. В вокзальной суматохе их забыли на перроне…

Война, как рентгеном, высветила светлые и темные стороны людей. Вместе с нами в купе ехала семейная пара. Им было на вид чуть более 50 лет. Они успели хорошо подготовиться к дальней дороге: запаслись салом и хлебом, банками меда и солений. Всю дорогу, а ехали очень долго, они ни разу не предложили детям чего-нибудь поесть.

Ташкентский вокзал.  Я с малышами выходила последней из вагона. На полу лежал солидный, увесистый, полный денежных купюр, кошелек. Я решила передать его  проводнику. Еще в детстве нас дома учили, что чужое не греет. Каково было мое удивление, когда увидела, что возле вагона стоят на коленях мои соседи по купе. Стоят и плачут.

– Люди, дорогие, – молили они, – заберите себе все деньги, а нам отдайте только документы.

Любого человека без документов в военное время могли  и расстрелять.

Кошелек и его содержимое передала в руки этим людям.

Я помнила, что всю жизнь говорили нам  родители: «Чужое не греет.»

Мамин дневник Гала читала и перечитывала по сто раз. Рассказывала детям, внукам. И сейчас она со слезами на глазах перечитывала мамины строчки. И  спрашивала  сама себя:

– Почему  хозяйка так про меня могла подумать?

… Несколько месяцев назад раздался звонок.

– Меня зовут Адель. Я уже немолодая и не в силах поддерживать в доме чистоту. – говорила женщина. – Мне рекомендовали вас, как честного, добросовестного и трудолюбивого человека. Я живу недалеко, на улице Авраама Табиба. Давайте встретимся и договоримся о днях, часах и оплате.

Все было хорошо. Адель была довольна. Но однажды хозяйка не нашла дома золотого кольца.  С ходу решила, что только могла забрать та, что делала уборку.

Пришел  с работы Миша.

– Что случилось? Почему слезы?

– Хозяйка  квартиры,  у которой я убираю, сегодня мне заявила, что у нее пропало золотое кольцо и в моих услугах она больше не нуждается. Как доказать ей, что я в жизни не брала чужого, что по жизни мое кредо – чужое не греет?

– Я пойду к ней и поговорю, – предложил  Миша.

– Спасибо за заботу. Но не надо.

От этой лжи и грязи сердце защемило.

Прошло несколько месяцев. Как-то Гала забежала в  супермаркет, внукам за чем-то.

И что она видит? Навстречу ей идет и улыбается Адель.

– Галочка, извините меня, пожалуйста. Произошло недоразумение. Я забыла, что  своё золотое кольцо дала поносить  внучке. Тысяча раз простите меня. Мы можем восстановить наши отношения?

Гала ничего не ответила.  Прошла мимо. Но на сердце полегчало. Даже дышать стало легче.

–  Боря, теперь слово тебе, – сказала Гала

 

   Новое слово”Salvaged”

Не верьте мёду ласковых речей,
Что в сердце отдаётся тихой дрожью.
Чем слаще обещанья, красивей,
Тем чаще обладают скользкой ложью.

Вера Н.

Жили мы тогда в городе Монтерее (Калифорния). Я видел, что у каждого дома стоит  автомашина. Автомобиль здесь – предмет первой необходимости, часть образа жизни.

Да еще в юности запомнил цитату из Ильи Ильфа и Евгения Петрова о том, что автомобиль – не роскошь, а средство передвижения Так что, хочешь не хочешь,  ищи деньги и покупай машину.

Каждое утро, как известный марксист, начинал с просмотра городских газет “Monterey herald” да “Monterey county weekly”. Искать пришлось  очень долго. Все нет да нет. И вот наткнулись на объявление: продаётся не новый, но в хорошем состоянии автомобиль. Позвонили. Выяснили, что владельца зовут Анатолий, и он, как и я, родом из Киева. В Монтерее живет уже давно. Договорились о встрече. Жена Юля смотрит – машина красивая, отлично смотрится. Младший сын Константин заглянул вовнутрь –  все чисто и аккуратно. Да и пробег не очень большой. Хозяин  автомобиля легко согласился немного снизить её стоимость. Он долго расхваливал свою машину. Договорились, что его условия обсудим и созвонимся. Распрощались и  разошлись довольные. Рассказывая об  особенностях  своего “железного коня”, Анатолий вневзначай произнес незнакомое для нас  слово “Salvaged”. Мы сразу не обратили на это внимание.

В то время жена Юля преподавала в  Военном  институте иностранных языков. Владела в совершенстве английским. Да и сын на нем свободно говорил. Но слово “Salvaged” никогда не  слышали.  Ведь оно что -то,  да обозначало.  Хозяина машины за язык никто не тянул. Сказал же с какой-то целью. Это нас заинтриговало.

А ларчик просто открывался: если на титульном листе автомашины имеется слово “Salvaged”  (списанная, спасенная),  то это означает, что она успела побывать в  аварии и  собирать её пришлось буквально по кусочкам. В большинстве штатов есть законы, устанавливающие пороговое значение размера ущерба, необходимого для объявления  цены такого автомобиля. Обычно он колеблется от 51 до 80 процентов фактической  денежной стоимости.

Теперь стало понятно, почему мой земляк с Днепра назвал невзначай скороговоркой титул своего автомобиля  в надежде, что новые иммигранты этого не поймут и спокойно купят (а сообщить об этом он был обязан).

Юля на работе все выяснила и тем самым спасла наши денежки.

Старые хохмы

Мне как-то понять повезло,
и в памяти ныне витает,
что деньги тем большее зло,
чем больше нам их не хватает.

Игорь Губерман
Город Майями (штат Флорида). Как-то вечером заглянул знакомый Вадим .

– Хорошую новость принес: утром отвезу  тебя к одном поляку – у него есть работа. Кстати, у тебя есть белый халат?

– Зачем?

– Будешь красить бронзовые изделия.

Красить, так красить.

– Заплатит хорошо, – добавил он.

Войцех, так звали хозяина, – встретил меня недружелюбно.

– Что вырядился? – спросил по-русски.

– Вадим сказал, что надо  будет красить бронзовые изделия.

–   Ты ему морду покрась! А где он сам?

– Уже уехал.

– Он, что, шутник? Надо на тележках вывозить уголь из шахты.

Я закачал брюки, как на рыбалке, снял белый халат.

– Готов.

Со мной работал молодой поляк, который хорошо говорил по-русски, и черный, как смоль, парень, наверное, из Конго. Тягаться я ними не мог. Силы были уже не те. Еле-еле донянул до конца смены. Хозяин попросил кого-то, чтобы меня “доставили” домой.

– Забудь о такой работе. Мы не приехали сюда умирать, – сказала жена. – Тебе нужен только “язык” и все. Твоя работа ждет тебя впереди.

Утром мой сосед, молодой парень Алекс Голубчик (бывший киевский бандит), для интереса спросил:

–  Дядя Боря, сколько этот пан вам заплатил?

– Не знаю. Сказал, что с кем-то передаст.

– Это старые хохмы. Я  сделаю перевод с русского на русский. Это означает, что никогда. Дайте его номер телефона, – попросил  Алекс.

–  Привет, Войцех, один только вопрос. У тебя на столе есть пресс-папье? Да. Тяжелое? Так вот, если вечером деньги не будут у этого русского моего соседа, то пресс-папье окажется на твоей голове. Опять моего земляка обижаешь?

Когда  солнце село за макушки высоких тополей, постучали в дверь.

– Вам конверт от Войцеха.

От редакции belisrael.

Рассказанные нашим постоянным автором истории обмана в Израиле, произошедшие  с начала последней волны алии, которой уже 30 лет, случались не только в первые годы приезда в страну, и было их немало значительно более циничных и жестоких.  В этом повинны и обе “русские” партии, начиная с “Исраэль ба-Алия” и многолетняя НДИ, а также продажность журналистов. 

Присылайте свои житейские истории о самом разном.

Опубликовано 14.01.2019  23:15

טטיאנה נוריצינה על משפחתה וחייה בישראל ובקנדה

אני יודעת על המשפחה שלי מרצ’יצה דרך סבתי מצד אמא, אליזבטה יעקובלבנה, היא וסבא שלי בוריס גידלו אותי, כך קריאות הספרים הראשונות שלי היו משולבות עם זיכרונות ילדותם והפינוים.

סבא בוריס בצעירותו

המשפחות היו גדולות בשני הצדדים. סבי, בוריס שוסטין, היה אחד מחברי הקומסומול הראשונים ברצ’יצה ואחד הקומוניסטים נאמנים שלא קיבל “שוחד.”.

הוא עשה את עבודתו בצניעות: תחילה בחנות נעליים ברצ’יצה, ואחר כך בבית חרושת בקאזאן, שם תפרו נעליים לחזית. ואחרי המלחמה, הוא מצא את אשתו וילדיו האבודים, תיקן ותפר נעליים, כולל אלה של הרכבים מפורסמים.

  

סבא בוריס וסבתא ליזה

סבתא שלי ממשפחת פלוטקין. לאביה היתה חנות מכולת משלו, וסבתה מתה לאחר שחייל גרמני היכה עם קת הרובה שלו בחזה שלה במהלך מלחמת העולם הראשונה.

רחל פייגה פלוטקינה, אמא של סבתא שלי

אמה הלכה בעקבותיה ומתה בגיל 32 מסרטן (בגלל תסכול), וסבתא שלי, ילדה בת 13, החליפה את אמה לתינוקות, לארבעת אחיה הצעירים. חלק מהמשפחה – דוד של סבתא שלי עם ילדיו – עזבו במלחמת העולם הראשונה לדרום אמריקה.

סבתי ילדה את אמי באוגוסט 1941 ממש בדרך לסיביר, ליד סטלינגרד, שם נעלם אחד מאחיה בחזית (השאר מתו). היא סיפרה איך נשים זרקו את התינוקות שלהן לנהר ונשכבו בצד הכביש … היא גרה עד 1945 בכפר סיבירי, קברה את אביה בדרך, שלא יכל לעמוד בדרך הקשה מבלארוס לסיביר .

סבא בוריס עם אחיותיו שנהרגו ברצ’יצה

כל קרוביו של סבא בוריס שוסטין מתו ברצ’יצה – אחיותיו עם ילדיהם בקבר משותף. הם היו, על פי הסיפורים, קשורים לפרטיזנים. אבא של סבא שלי נהרג על ידי הפשיסטים בימים האחרונים – הוא אולץ לטפל בסוסים במהלך הכיבוש. סבא וסבתא שלי מצד אבי היו מבוברויסק.

אמא רעיסה

לרוע המזל, לא נשארו תצלומים – האלבום נעלם לאחר מותה של אמי רעיסה. היא היתה רופאת ילדים והיא נפטרה מסרטן לפני 11 שנה בערב השנה החדשה בידיו של דוד שלי יעקב, אחיה הצעיר (הוא היה בוס גדול בנמל הדיג). סביר להניח שהאלבום נזרק על ידי אבי החורג, אדם נורא.

רק כמה תמונות נותרו מדודה פאני (לסבתא שלי היו ארבעה ילדים: יצחק, אביו של בן דודי יבגני, הועלה לדרגת קולונל, מת לאחרונה), פאינה היא הדודה האהובה עלי, שנולדה ב- 1931, חירשת אילמת מילדות, בשל דלקת קרום המוח, אחד מבניה מת מאותה סיבה.

ניקולאי וליזה עם ההורים שלהם 1993

סיימתי את אוניברסיטת קלינינגרד, הפקולטה התעשייתית-פדגוגית. כשילדתי בשנים 1991-1992. שני ילדים, הגיע הזמן לקואופרטיבים. בקורסים האחרונים של האוניברסיטה ואחרי שעבדתי כמורה במוסד פדגוגי, שבו לימדו מקצועות שונים, ילדתי את ניקולאי, וליזה נולדה אחרי שנה וחצי. אלמנטים בשוק של “שנות ה-90 ” כבשו אותנו, ניסינו לפתוח חנות ספרים וכו ‘, אבל עדיין לא היה לנו דיור משלנו, גרנו בדירה משותפת עם סבתא שלי – היה חדר אחד עבור ארבעתנו עם חתול וכלב. אחרי שהיינו מעורבים בחברות בנייה שונות והפסדנו המון כסף. סוף סוף, ב -1997, ברחנו מגנגסטרים ועלינו לארץ, דרך התוכנית “הבית הראשון במולדת” – עם הילדים והחתול .

בקיבוץ דן, שהוזכר בספר על לימוד יסודות העברית (למדנו את השפה בעצמנו מראש, ובגלל זה הלכנו לעבוד במקום ללכת לאולפן הקיבוצי), ירו שם קצת. גם הילדים המקומיים וגם העולים היו רבים עם הילדים שלנו, אבל עד מהרה אבא שלנו תיקן חצי מהטלוויזיות השבורות ומכשירי החשמל, כמו גם את האופניים של הסבים המקומיים, שבמהרה נזכרו בשפה הרוסית (משנות ה -30 של המאה הקודמת הם שכחו :)) והמצב כולו התפתח לאווירה ידידותית מאוד. עבדנו במפעלים לייצור ממטרות. אבל לבעלי לא היתה עבודה כזאת, הוא התחיל לחתוך ירקות (ואצבעות) במטבח.

שנה וחצי לאחר מכן, למרות שהקיבוצניקים היו מאושרים, אם היינו נשארים איתם לנצח, עברנו לראשון לציון. הקשבנו לעצתו של דודני יבגני שוסטין, פרופסור למתמטיקה באוניברסיטת תל אביב ואשתו אמיליה פרידמן, גם היא פרופסור באותה האוניברסיטה – “טוב יותר לגור ליד בתי ספר”. למדתי, ובמקביל ניקיתי דירות של אנשים אחרים וטיפלתי בקשישים, אבא שלנו למד כמתכנת, הוא היה המבוגר ביותר בגיל 40+, הילדים הלכו לבית הספר.

באותה תקופה התחלנו להכין מסמכים למעבר לקנדה – לאבא שלנו היה חם מאוד בישראל.

לימדנו שחמט ילדים בני 3-4  … דרך דמקה. אבא שלנו היה שחקן דמקה נלהב (“תחת הסוציאליזם” הוא הצליח לשחק בעבודה, ולא רק בדק וכיוון מכשירים :)) בבית אנחנו כל הזמן שיחקנו אחד עם השני. יחד עם זאת, לימדנו אותם לכתוב ולקרוא ברוסית – עוד לפני ישראל, פחדנו שהם “יאבדו את השפה”. תמכנו ברוסית כל הזמן, עסקנו בה עם הילדים הצעירים שנולדו בקנדה, אז הרוסית שלהם היא כמו שלך ושלי. הילדים יודעים הרבה על התרבות ועל הספרות, והם מתבדחים וקוראים בדיחות ברוסית, אם כי בזכות בית הספר יש להם אנגלית מצוינת (לאחר מכן הם למדו גם צרפתית).

בקיבוץ היו חוגים לילדים. בשמחה רשמנו את הבכורים למועדון השחמט, ואיכשהו, באופן בלתי צפוי, ניקולאי, בלי לדעת את התיאוריה, התחיל לנצח את כולם. כשעברנו לראשון, התחלתי לחפש משהו מתקדם יותר, ומצאתי מועדון נהדר. אנחנו מאוד אסירי תודה למועדון השחמט בראשון – בשבתות היינו הולכים לשם כמה קילומטרים, כדי לשחק עם הקבוצות. הילדים, ליזה וניקולאי, אהבו לשחק שם. בגיל 8.5 החל ניקולאי ללמוד ובמשך כחצי שנה או שנה למד אצל מאמן נפלא, ואדים קרפמן, שהחל ללמד אותו את התיאוריות שלו. לאחר מספר חודשים זינק הרייטינג של ניקולאי מ -1300 ל -1700. הוא יכול היה לצאת לאירופה לאליפות לילדים, אבל אז הגיע הזמן להיפרד מישראל – עזבנו לקנדה ב -30 בדצמבר 2001.

לא השתמשנו באינטרנט באותו זמן, ולא היו לנו מכרים, עברנו לשם באמצעות עורך דין ש”האכלנו ” טוב גם פה וגם שם. כשעברנו לשם חשבנו כך: “טורונטו היא עיר גדולה, המשמעות שיש בה גם שחמט. אבל אז השחמט הוצג כאן בצורה גרועה מאוד בהשוואה לסטנדרטים הישראליים.

בתחילה עבדנו בקו ייצור במאפיות בלילה – בשכר מינימום. בגלל המהירות המטורפת של הקו, הגב, הזרועות, המפרקים – הכל “הלך”. לאחר שנה של עבודה כזו נולד לנו סריוז’ה ופתחנו גן ילדים “מעונות יום נוריצין” – מורשה, ארבע שנים מאוחר יותר נולד וניה.

אלכסיי (בעלי) התחיל לעזור לי עם הילדים בגן. במשך השנים חינכנו מאתיים ילדים. התחלנו עם דוברי אנגלית, ואז עברנו לדוברי רוסית, כשהמחוז שלנו הפך מ”קנדי “ל”רוסי-יהודי”. החוקים השתנו עם הזמן וניתן היה להשאיר רק 5 ילדים בבית, אבל עכשיו קיבלנו רישיון לילד שישי.

ילדים רבים מגן הילדים שלנו נכנסו לתוכנית לילדים מחוננים, מכיוון שאנחנו “בשורת הנושא” – שניים מילדינו הצעירים לומדים שם, לאחר שעברו בהצלחה את המבחנים. הילדים מתחילים בגן שלנו מ 10-12 חודשים ואנחנו מחנכים אותם עד בית הספר – עד ארבע שנים. איוון מלמד אותם מוסיקה, מורה ליוגה מגיעה, ואני מלמדת אותם את כל השאר. אנחנו עושים הרבה, אבל העיקר הוא ללמד ילדים לכבד אחד את השני “דו קיום בשלום”, כלומר מיומנויות חברתיות.

לאחר שהגענו לקנדה, כמעט מיד לקחנו משכנתא וקנינו בית קטן וישן. אחר כך עברנו למקום חדש יותר וגדול יותר, בגלל שכל המשפחה שלנו כבר לא התאימה לבית הישן, כי היה לנו ילד רביעי, איוואן. עבדנו משבע בבוקר עד שבע בערב, בשנים הראשונות לקחנו תינוקות גם בלילות וגם בסופי שבוע.

סרגיי במרכז-נותן שיעורים ואיוון-מצד ימין

כל ארבעת הילדים שלנו משחקים שחמט, הם עוסקים בהרבה ענפי ספורט – הם הפכו לאלופי אמריקה בסמבו ובג’ודו, ואז היו כמה שנים של בית ספר לשחייה, ציור רציני, הצעיר רצה ללמוד פסנתר וכינור, ועכשיו הם נחשפו לשיעורי תכנות. הצעירים – הם בכיתה ו’ ו -י’ עכשיו – הם מקבלים הרבה שיעורי בית, הרבה מתמטיקה נוספת. הילדים משתתפים בתחרויות מתמטיות וזוכים בפרסים.

ליזה-סיימה אוניברסיטה

 

הבת שלי ליזה סיימה אוניברסיטה, עובדת בחברת תרופות, והתחתנה עם יליד קנדה, אלכסנדר מאי.

ניקולאי באולימפיאדה לשחמט 2018 בבאטומי

ניקולאי הפך להיות אלוף קנדה בשחמט בקרב המבוגרים בגיל 16 – הצעיר ביותר בהיסטוריה של המדינה. הוא מאסטר בינלאומי ומאמן של “פידה”, מאז שהיה בן 12 הוא אימן את תלמידיו.

הארמוני ז’ו-תלמיד של ניקולאי, אלוף העולם עד גיל 8, 2013

אליפות העולם 2017

ילדים מעריצים אותו, כמה מתלמידיו זכו בפרסים באליפות העולם, רבים הפכו לאלופי המדינה לגילם . בתי שיחקה באינטרנט זמן רב בפורטלים של שחמט. באוניברסיטה היא היתה ממארגני מועדון השחמט.

ניקולאי משחק עם סרגיי בתחרות

האמצעי, סרגיי, התחיל לשחק בתחרויות למבוגרים מגיל 4 , הוא היה אלוף המדינה עד גיל 8, 10 ו-12. הוא יצא לאליפות העולם עם אחיו הבכור (ניקולאי היה מאמן הקבוצה, וסרגיי שיחק בקטגוריה שלו). בפעם האחרונה, הוא שיחק טוב מאוד בגיל 14 – אני חושבת. הוא חילק את המקומות 15-17  “בעולם”. הוא גם נותן שיעורים לילדים מגיל 12, והילדים אוהבים אותו מאוד.

איוון, הצעיר ביותר, משחק בתחרויות של יום ראשון ובמועדון

אנחנו מקדמים שחמט

החיים בקנדה ככלל, כמובן, הרבה יותר רגועים. בשנים האחרונות בולט זרם עצום של אוכלוסיית אסיה, המשתקף באופן פעיל בשחמט, קובע את הקצב בבתי הספר ובאוניברסיטאות ויוצר תחרות. למרות תערובת של הרבה אומות, עם רמות התפתחות שונות (בנוסף להגירה מקצועית, מספר עצום של פליטים ממדינות עוינות המקיפות את ישראל נכנסים לקנדה, שכבר החלה לשנות את מראה המדינה ואת הלך הרוח הפנימי) , רובם עדיין מצייתים לחוקים. הסדר פחות או יותר נשמר, אם כי הפשע , כמובן, גדל עם השנים, ויש הפחתה בבתים מעוטרים לליל כל הקדושים וחג המולד בשל שינויים בהרכב הלאומי.

יש מספיק בירוקרטיה בכל מקום, בעיקר בקונסוליה הרוסית. אבל כל השאר ממוחשב, מה שהופך את החיים לקלים הרבה יותר.

האקלים בעיר הוא די חם בקיץ, בחורף – קשה, רוחות חזקות מגיעות מן האגמים. אנשים רבים דוברי רוסית ודוברי עברית מתגוררים בסמוך לטורונטו ובתוכה, אפילו רחובות רבים בעיר קרויים “אור יהודה” ו”נר שדרות “, הרבה בתי כנסת, בתי ספר ומועדונים יהודיים פרטיים, הורים רבים שומרים על העברית עם ילדיהם וכו.

הטבע הוא יפהיפה, דביבונים, סנאים, שועלים, וארנבים – הם קופצים ממש בפארקים.

קשה מאוד לשפוט את הטיפול הרפואי, עדיף שלא יהיו בעיות בריאותיות. אני אפילו מפחדת לחשוב על פרישה – הפנסיה היא מאוד צנועה. לכן, אני מאחלת לכולם בריאות ושנים ארוכות!

(טטיאנה נוריצינה (פרנקל

טורונטו,

קנדה

תורגם מהמקור ברוסית מאת איגור שסטין

********************************************************************************

תשלחו סיפורים משפחתיים ועוד

אנו מזמינים מתנדבים המדברים מספר שפות. בואו לעשות טוב ביחד!
למד כיצד להעביר כסף כאן.
פורסם בתאריך 12/29/2018 16:24