Category Archives: Materials on various topics / Материалы на разные темы

Умер «главный советский цыган»

От belisrael. Мы пишем далеко не о каждой знаменитости, ушедшей из жизни, но Николай Алексеевич Сличенко (27.12.1934 — 02.07.2021) — человек особенный. Его, пожалуй, знали в позднем СССР/раннем СНГ все, и все любили. Конечно, театр «Ромэн», где Н. Сличенко трудился десятилетиями, был отчасти ширмой, попыткой пустить загранице пыль в глаза — вот, мол, как мы заботимся о нацменьшинствах… Но это не отменяет ценного вклада в культуру и подсоветского «Ромэна», и замечательного актёра Сличенко, «пробившегося» из низов.

Помимо всего прочего, наличие успешного государственного цыганского театра вдохновляло советских евреев на то, чтобы добиваться аналогичного заведения «на еврейской улице». Любопытно, что и «сам» Леонид Ильич не чурался подобной логики. В 1973 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС он рассуждал:

Есть у нас столько-то цыган, но разве больше, чем евреев? Или у нас есть закон, преследующий евреев? А почему не дать им маленький театрик на 500 мест, эстрадный, еврейский, который работает под нашей цензурой, и репертуар под нашим надзором. Пусть тётя Соня поёт там свадебные еврейские песни. Я не предлагаю этого. Я просто говорю. А если открыть школу?.. Моя внучка окончила так называемую английскую школу. Язык как язык. А остальное всё по общей программе. Я так рассуждаю: открыли в Москве одну школу, называется еврейская. Программа вся та же, как и в других школах. Но в ней национальный язык, еврейский преподаётся. Что от этого изменится? А ведь их всё-таки три с половиной миллиона, в то время как цыган, может быть, 150 тысяч. Я эту дерзкую мысль задал себе…

Имел Н. А. Сличенко некоторое отношение и к белорусскому искусству. В книге Андрея Душечкина-Климова «Письма луны» (Минск, 2004) читаем дневниковую запись матери автора, народной артистки СССР Александры Климовой, за 1978 г.: «К 50-летию БССР был поставлен спектакль по повести А. Адамович[a] Хатынская повесть” — Возвращение в Хатынь, авторы пьесы Адамович и Луценко, художник — Тур. Сыграли его на двухнедельных гастролях в Москве, в помещении театра им. Ленинского Комсомола… прошёл с шумным успехом, хотя больше всех шумели цыгане из театра РомэнТеатр [из Минска] создал вокруг себя много шума, но повторяю, это было и за счёт доброго отношения к нам труппы театра Ромэн во главе с Николаем Сличенко. Они очень помогли в отношении Москвы к нам, белорусским артистам».

А теперь — жизнеописание покойного…

* * *

Театр «Ромэн» сообщил о смерти на 87-м году жизни своего художественного руководителя, народного артиста СССР Николая Сличенко. Он прославился по фильмам «Свадьба в Малиновке», «Мой остров синий», «Военно-полевой романс», «Трудное счастье» и как исполнитель многих цыганских песен. В мае артиста госпитализировали из-за проблем с легкими.

«Звезда Николая Сличенко всегда будет сиять на небосклоне в созвездии “Тельца”, память о нём мы навсегда сохраним в наших сердцах», — пишет пресс-служба театра «Ромэн».

Сличенко родился 27 декабря 1934 года около Белгорода. После Великой Отечественной войны его отправили в цыганский колхоз. В 1951 году 16-летнего юношу приняли в труппу первого в мире цыганского театра «Ромэн».

В 1972 году он окончил Высшие режиссерские курсы в ГИТИСе. С 1977 года стал художественным руководителем театра.

В 1981-м году его удостоили звания народного артиста СССР. Он сыграл в театре более 60 ролей.

Известен как исполнитель цыганских песен («Малярка», «Ай, да зазнобила», «Две гитары», «Снова слышу голос твой»), романсов на стихи Александра Пушкина («Не спрашивай»), Федора Тютчева («Я встретил вас»), Сергея Есенина («Письмо к матери», «Отговорила роща золотая», «Клен ты мой опавший»), эстрадных песен на музыку Никиты Богословского, Константина Листова, Давида Тухманова.

Наибольшую известность Сличенко получил благодаря нескольким фильмам: «Свадьба в Малиновке», «Мой остров синий», «Военно-полевой романс» и «Трудное счастье».

Точная причина смерти не сообщается. Известно, что в мае Сличенко попал в больницу из-за проблем с легкими и позже был переведен в реанимацию.

Заместитель директора по маркетингу театра «Ромэн» Галина Гофман сказала РЕН ТВ, что в последнее время художественный руководитель театра чувствовал себя неважно, но ничто не предвещало его кончины. По словам Гофман, смерть Сличенко не связана с новой коронавирусной инфекцией.

«Дата прощания будет определена позже. Прощание, понятно, будет в театре, тут обсуждать нечего», — сказала она.

В столице может появиться памятная доска покойному народному артисту. Это не исключил в разговоре с ТАСС председатель комиссии Мосгордумы по культуре и массовым коммуникациям Евгений Герасимов.

Источник

Семья Николая Сличенко

Первая супруга (1952—1960) — Сетара Ахмедовна Казымова (род. 1931), актриса театра «Ромэн», позже танцевала в цыганском ансамбле «Буревестник».

Сын — Алексей Николаевич Сличенко.

Вторая супруга — Тамилла Суджаевна Агамирова (род. 1928), актриса театра «Ромэн» и кино, народная артистка РСФСР (1988).

Дочь — Тамилла Сличенко (род. 1963), актриса театра «Ромэн».

Сын — Пётр Николаевич Сличенко.

Сын — Алексей Николаевич Сличенко.

Внук — Николай Алексеевич Сличенко; певец, участник проекта «Фабрика звёзд-3».

Племянница — Ольга Сергеевна Янковская, актриса театра «Ромэн», заслуженная артистка России (2002).

Почётные звания Николая Сличенко

Заслуженный артист РСФСР (10 января 1968 года) — за заслуги в области советского театрального искусства

Народный артист РСФСР (15 мая 1975 года) — за заслуги в области советского музыкального искусства

Народный артист СССР (11 августа 1981 года) — за большие заслуги в развитии советского театрального искусства

Роли в театре

Четыре жениха И. Хрусталёва — ЛексаБади

Грушенька И. Штока — Дмитрий

Сломанный кнут И. Хрусталёва — Чанго

Плясунья И. Ром-Лебедева — дедушка

Цыганка Аза М. Старицкого — Василь

Дочь шатров И. Ром-Лебедева — Марко

Родился я в таборе Н. Сличенко — Николай

Горячая кровь И. Хрусталёва — Барбаро

Кабачок «Макрель» И. Ром-Лебедева — Яшка-король

Сын Мадонны В. Вивиани — Дженарино

Ром Баро И. Шведова — Иван Кале

Ты — герой, я — герой П. Гаринеи и С. Джованнини — Ренальдо

Марианна Пинеда Ф. Лорки — Фернандо

Девчонка из табора П. Деметра — Коля

Я — цыганка И. Ром-Лебедева — Лацо

Верность Г. Кашубы — Василь

Человек-волк — Нандо

Любовь и смерть — Ярго

Сонни и Махиваль Б. Гарги — Махиваль

Непоклонов Н. Мирошниченко — Непоклонов

Живой труп Л. Толстого — Протасов

Постановки в театре

«Грушенька» И. Штока по Н. Лескову

«Мы — цыгане» И. Ром-Лебедева и Н. Сличенко

«Непоклонов» Н. Мирошниченко

«Огненные кони» И. Ром-Лебедева

«Братья» З. Тоболкина

«Четыре жениха» И. Хрусталёва

«Живой труп» Л. Толстого

Фильмография

1958 — Олеко Дундич — цыган

1958 — Трудное счастье — цыган из табора Лукьяна

1960 — В дождь и в солнце — Роман

1964 — Эстрадная фантазия (музыкальный фильм)

1965 — Новогодний календарь (музыкальный фильм)

1967 — Свадьба в Малиновке — красный конник Петря

1969 — Похищение (фильм-концерт) — Николай Сличенко (камео)

1972 — Мой остров синий… (фильм-спектакль) (также режиссёр)

1986 — Мы — цыгане (фильм-спектакль) (также режиссёр и сценарист)

1998 — Военно-полевой романс (музыкальный телефильм)

Участие в фильмах

1968 — Николай Сличенко (документальный)

2011 — Михаил Пуговкин. Главный герой второго плана (документальный)

Книги

Николай Сличенко. Родился я в таборе. Москва, «Молодая гвардия», 1987.

М. Э. Кравчинский «Цыганская песня: от „Яра“ до Парижа» (+CD), Н.Новгород, «Деком», серия «Русские шансонье», 2013. Предисловие Н. Сличенко. Глава «Главный цыган страны» посвящёна Н. А. Сличенко, на музыкальном приложении размещёно три песни в исполнении Н. А. Сличенко.

Википедия»)

Опубликовано 02.07.2021  23:33

Марк Житницкий. Арест. Девятнадцатая камера (II)

Окончание. Начало здесь

Когда сидишь в камере, ни на что так не смотришь, как на дверь, которая может вдруг открыться перед тобой, как выход на волю. Но когда надежда на свободу потеряна, дверь иногда является источником неожиданных развлечений. Вот и сегодняшним осенним утром дверь девятнадцатой камеры принесла нам много неожиданного. На фоне двери камеры, обитой кровельной жестью с облупившейся чёрной краской, возникли две стройные фигуры юношей в полной форме отборных польских улан. Их талиям позавидовали бы девушки. Из-под лихо сидящих на головах конфедераток с большими козырьками, обитых жестью, глядели смущённые глаза на безусых мальчишеских лицах. На фоне нашей небритой братии в заношенном белье и жёванной одежде, эти юноши были как луч света, ворвавшийся в тьму. Мы их окружили плотным кольцом. Хотелось до них дотронуться, вздыхать как свежую струю воздуха. Их присутствие в камере в камере было чудовищной нелепостью. И ещё большей нелепостью оказалась история появления их в камере…

Один из юношей был белорус, до призыва состоял в комсомоле. Второй юноша – поляк, дружил в полку с белорусом. Когда их часть участвовала в маневрах, происходивших на советской границе, белорус стал уговаривать друга бросить свою часть и уйти в СССР. Белорус рисовал радужную жизнь в Советском Союзе. Ночью они бросили своих лошадей и оружие и пошли к советским пограничникам сдаваться в плен. Их обвинили в шпионаже и судили. Белорусу дали восемь лет лагерей, а поляку шесть.

Когда их везли из суда, поляк избил белоруса. Через неделю от их уланского шика не осталось следа. Во время посещения бани один из юношей оставил в кармане мундира спички. В дезинфекционной камере они вспыхнули и от их мундиров остались обгорелые лохмотья. Им выдали поношенные телогрейки, и поплыли юноши этапом на далёкий север…

В тот же день, когда польских улан вызвали на этап, дверь открылась и втолкнула в камеру мальчишку лет тринадцати. Он не был новичком, остановился у двери, бойко оглядывал население камеры, искал старосту. Кто-то из нас сказал, что дело с арестами идёт на заметное омоложение: «Увели комсомольцев, в камеру втолкнули пионера…»

Староста камеры подошёл к мальчику и пригласил сесть на его койку. Многие с любопытством окружили новенького. Староста спрашивает мальчика, как его зовут. Тот назвал себя Кимом. – «Ты что, кореец, что Кимом зовёшься?» – «Да нет… родители мои старые комсомольцы назвали меня в честь Коммунистического Интернационала Молодёжи». – «Как же это ты оказался в тюрьме, да ещё в камере, куда садят контриков?» Ким, опустив голову, ковырял матрац пальцем. – «Да разве вы не слыхали про детскую бузу, которая была два месяца назад в тюрьме?» – «Нет! А ну-ка расскажи! Расскажи нам по порядку. Где твои родители сейчас? Ты не стесняйся. Мы тут все одним миром мазаны».

«А я не стесняюсь… Ещё года два назад моих родителей арестовали и отправили в лагерь. Что-то у них там сотряслось. Они там не за кого надо переголосовали или недоголосовали. Остались мы с младшей сестрёнкой с полуслепой бабушкой, которая вскоре умерла. Нас отправили в детский дом. Учили нас там… Даже столярному делу учили. Кормили, сами знаете – чечевица, кашка пшённая и рыба солёная… Хлеба мало. Вот мы с дружками через забор перелезали, по базару, да в магазинах что-либо выуживать. Однажды видим, выгружают булки и пироги для магазина. Мы с ребятами хапанули одну корзину. Один из наших мальчишек споткнулся и его зацапали. Мы всё-таки на ходу успели съесть по несколько пирожен… Пришли в детдом. Всех нас выстроили. Милиция ведёт нашего товарища, и он показывает нас. Присудили нам всем детскую исправительную колонию. Здесь в тюрьме нас поместили в камеру с урками, покуда не то этап наберётся, не то место найдётся. Много малолеток набралось. Верно, даже класс был, где учитель Григорий Степанович нас русскому языку и арифметике учил. И была культработница, которая разной политграмоте учила. Хоть молодая была, но мы её звали тётя Тоня. Но когда мы оставались одни, тут начиналась своя жизнь и даже говорить нас урки учили по-своему – по фене, как они говорили. И песням разным своим обучали. Несколько пацанов постарше карты сами смастерили и пошла у нас игра. Григорий Степанович с тётей Тоней устроили шмон вместе с надзирателями, отобрали карты и самодельные ножики. Ночью старшие ребята уговорились, что как откроют дверь и будут давать баланду, захватить надзирателя и отобрать у него ключи от коридора. Во время обеда так и сделали. Мы стали хозяевами целого коридора в тюрьме. Надзирателя, учителя и тётю Тоню мы заперли в пустой камере. Баланду съели. Началась в тюрьме паника. Начальство привалило. Они спрашивали, что мы требуем. Ребята отвечали: «Хотим на волю!» Собрали в угловой камере матрацы и подожгли. Начальство вызвало пожарных, которые поставили лестницы к окнам. Взрослые ребята разбили печь на кирпичи, и мы стали их в пожарных кидать. Тётя Тоня стучала в дверь камеры и просила выпустить её, и она пойдёт на переговоры с начальством. Ребята открыли дверь камеры и выпустили тётю Тоню. Главный урка, одноглазый Фомка Зуб, велел притащить матрац. Под крик и смех положили тётю Тоню животом на матрац. Тётя Тоня брыкалась. Фомка Зуб велел ребятам крепко держать её за руки и ноги. Содрал с неё розовые штаны и полез на неё… Так всех это завлекло, что за дверью перестали следить. Стрелки и пожарные ворвались в захваченный нами коридор и всё закончилось тем, что нас изрядно помяли и заперли в карцер. Сегодня был суд. Фомке Зубу дали десять лет. Кому досталось восемь, кому шесть. Мне дали четыре. Судья спросил, понятен ли нам приговор и хотим ли что-нибудь сказать. Все молчали, а я решил сказать, что у меня на сердце. Я сказал так: «Гражданин судья и дяденьки заседатели! Чтобы вашим детям такая счастливая доля, как выпала нам…» Судья злобно посмотрел на меня, сказал: «За хорошие ораторские способности добавить Киму Ёлкину ещё год». Нас, как привезли в тюрьму, всех рассыпали по разным камерам. Вот так я попал к вам».

Кто-то сказал: «Не тушуйся, Ким! Мы тебя в обиду не дадим!» И действительно, Ким стал сыном нашей камеры.

Моему хуторскому положению пришёл конец. В камеру подбросили народу. Мы сдвигаем – соединяем две койки вместе, чтобы превратить в ложе на троих. Я всё равно остался крайним, но моими соседями стало двое. Я об этом не пожалел, ибо на воле редко можно оказаться в таком редком и вынужденном соседстве. У моего ближайшего соседа синие галифе с голубым кантом и офицерская гимнастёрка войск НКВД со споротыми погонами. Он еврей по национальности и если в детстве его звали Велька, Велвел, а отца Пинхас, то сейчас ему удобно называться Владимиром Петровичем. Он, не то всерьёз, не то шутя сказал, что счастлив лежать рядом с художником с одной стороны и врачом, заместителем наркома здравоохранения, с другой. Общее наше положение арестантов стёрли грани, существовавшие на воле.

Через несколько суток мы от Владимира Петровича узнали ряд интересных откровений, которыми он был нафарширован, – они требовали своего выхода. Мы узнали, что он обвиняется в попытке уничтожить материалы, собиравшиеся на мужа его сестры. Он убеждённо говорил, что следственные органы имеют задание высасывать из пальца обвинительные материалы, чтобы во что бы то ни стало репрессировать намеченные жертвы. О справедливости и правде не может быть и речи на данном этапе. Превентивные чистки, волна за волной, проглотят и тех, которые сейчас чистят, и будущих чистильщиков. Диктатура требует (он не хотел говорить «диктатор») полнейшее омоложение всего аппарата. Будут снесены головы старых революционеров и даже полководцев… Позже я часто вспоминал слова Владимира Петровича. Он был прав.

Он посвятил нас в несколько историй, участником которых он был. Вот одна из них:

– Я был послан в Варшаву, под прикрытием работника торгпредства, со специальным заданием. Нашей целью был полковник, начальник снабжения Польской Армии. Действовали через нашего агента – предпринимателя, известного в деловых кругах Варшавы. Он провернул с начальником снабжения несколько сделок и вошёл в его доверие. Как-то он сделал ему предложение, от которого было тяжело отказаться: продать, за наличные доллары, несколько ящиков оптики со складов Польской армии. Полковник должен был лично доставить груз в определённое место, где его будет ждать наш агент с деньгами. Точно в условленное время полковник на машине был в условленном месте, близком к советско-польской границе. Выгрузил ящики и получил деньги. В этот момент из засады выскочили наши люди. Для вида мы арестовали и агента-предпринимателя, который тут же симулировал сердечный приступ и свалился. А польский полковник был препровождён в Москву и выжат как лимон…

Владимир Петрович был заядлым курильщиком, а мы, его соседи по нарам, были некурящие. Но мы вынуждены были терпеливо глотать махорочный дым. Уж больно интересны были откровения бывшего гепеушника. А рассказы его велись в полголоса и доверялись нам – его близким соседям. Уж мы донимали его вопросами о взаимоотношениях в их среде, и дошли до технического выполнения смертных приговоров. Узнали о применении физического воздействия при допросах и даже о том, что самим следователям иногда приходиться быть исполнителями, то есть палачами. Интересен был рассказ Владимира Петровича о деталях поимки Савинкова. Несмотря на большой ум и опыт, Савинков наивно поверил советским агентам, что в СССР существует антикоммунистическое подполье, мечтающее, чтобы он, Савинков, возглавил его. Перейдя польско-советскую границу, прибыл в Минск на явочную квартиру и, как кур в ощип, попался в западню, подготовленную ГПУ.

Как-то вечером Владимир Петрович сказал: «Сегодня хватит меня доить, и почему это вы, доктор Разинский, до сих пор не рассказали о вашем деле?» Разинский, бывший заместитель наркома здравоохранения, забросил свои белые, худые руки за голову, прищурил свои близорукие глаза. Продолговатое его лицо в густой рыжей щетине со множеством морщинок вокруг глаз и рта. В разговоре он как-то по-особенному произносит букву «р».

– Вот вы, Владимир Петрович, просите рассказать про дело. Чёрт знает, какое там у моего следователя состряпается дело. Следователь собирает группу. Именно собирает. Потому что в Наркомздраве не было никакой группы. Вспомнил следователь падёж скота в колхозах и совхозах. Пожар в районной больнице. Неудачную операцию у какого-то партийного босса. Какой-то чёрт толкнул меня бухнуть, что в 1927 году у нас на факультете выступал Бухарин. Следователь зубами вцепился в этот факт, повезли меня на Лубянку в Москву со спецконвоем и хотели приткнуть к группе Наркомздрава СССР. Заставляли подписать протоколы с делами, о которых я знать не ведаю. И вдруг бросили меня там в малюсенькую тёмную камеру без всякой мебели. Уселся я на пол и постепенно чувствую, что становится тяжко дышать, потом начал я задыхаться, и не помню, как очутился на диване у следователя. Только я пришёл в себя, следователь суёт мне ручку с пером в руку и кричит мне в ухо: «Подпиши! Или опять отправлю подышать!» А я ему: «Не буду подписывать! Ложь в вашем протоколе!»

Меня опять отвели в камеру, где выкачивают воздух. Пришёл я в себя в одиночке. На улице осень. В зарешёченном оконце нет стекол. В камере холодина. Я лежу на металлической сетке. Меня знобит, накрыться нечем. Я в одной рубашке и летних брючках. Эх, думаю, а ну их к такой-то матери. Давай-ка я совсем разденусь, может, воспаление лёгких поймаю. Лежу и дрожу, как осенний лист. Зубы выколачивают дробь. Является надзиратель со скуластой рожей нацмена и как разразится бранью. Сняв с себя ремень, как начал меня стегать по голому телу: «Оденься, мать твою, перемать!» Я мигом оделся. И опять загнали в «чёрный ворон», и спецконвой сел со мной в отдельное купе. Напоили меня по пути чаем. До Минска отоспался и вот месяц, как я торчу в девятнадцатой камере…

Доктор Разинский страдал бессонницей. Среди ночи, часа в три, он просыпался и шагал на маленьком пространстве среди нар с разметавшимися во сне арестантами. Под звуки храпа, сопения, скрежета зубов и сонного бреда. Как-то, топчась от двери к столу и обратно, подходя к столу, он неизменно наступал на какой-то мягкий материал. Когда он в полутьме вгляделся своими близорукими глазами, он разобрал, что на столе, положив голову на свои руки, крепко спал военный в длинной кавалерийской шинели, которая свисала на асфальт пола, и Разинский на неё наступал. Разинский растолкал военного: «Эй, дружище, иди ложись на моё место. Я, брат, все равно обречён бдеть до самой зари». Военный спросонку глядел на худосочное создание в грязном белье. Потом, поняв, что ему предлагают, встал, оказавшись на голову выше Разинского. Разинский повторил ему сказанное и добавил, что он может раздеться и разуться, в камере нет воров и всё будет цело. Военный поблагодарил и, раздевшись, осторожно положил своё большое тело на место Разинского. Вскоре в общий храп влился богатырский храп военного. А Разинский как маятник шагал от стола к дверям и обратно.

Под утро Владимир Петрович хотел перевернуться на другой бок и удивлённо начал рассматривать храпевшего рядом богатыря. Увидев шмыгающего туда и обратно Разинского, он его окликнул: «Разинский! Это что значит?» – «Спи, Владимир Петрович! Подобрал я тут одного беспризорника и пристроил на своё место, а утром разберёмся в деталях». Но Разинскому не пришлось уже лечь на своё место, так как его утром вызвали в канцелярию тюрьмы, где ему было объявлено, что решением Особого совещания ему даётся пять лет ИТЛ, в чём он и расписался и был переведён в этапную камеру. Разинского впустили в девятнадцатую камеру за вещами, и он, прощаясь с нами, сказал, что ему жаль оставлять хорошую компанию. Шутил, что новый арестант будет спать на счастливом месте и отделается пятью годами лагеря!

Новый арестант оказался вовсе не новым, а уже изрядно посидевшим в одиночке. Он служил в конной артиллерии в чине майора. Высокий рост, плечист и строен. Гимнастёрка с сорванными знаками различия облегала упругое, мускулистое тело. Давно не бритое мужественное лицо. Из-под чёрных, густых бровей смотрели тёмно-серые с прищуром глаза. Он хорошо улыбался. Владимир Петрович старался выудить у него, как он попал в наши места. Военный представился Сергеем Сиваковым. Скупо, стараясь не вдаваться в детали, рассказал: «Сидит тут комиссар танковой бригады Конюх, которому расстрел заменили пятнадцатью годами, он был моим другом. Хотели и меня втянуть в его дело. Держали в одиночке, пока Конюх сидел в камере смертников. Как Конюху заменили расстрел лагерем, меня перевели к вам. Вот жду, что они мне запоют на очередных следствиях».

Спать втроём на двух койках стало намного теснее, так как Сиваков был намного крупнее Разинского. С утра из камеры забрали сразу три человека. Мы с интересом ждём, уверенные, что дверь скоро может открыться и появится новый арестант. Действительно, дверь открылась и на пороге появился белорусский седоусый селянин в домотканой куртке и в стоптанных сапогах. На домотканых штанах заплаты на коленках. Он затоптался на месте растерянный, потом чёрной мозолистой рукой сорвал с головы шапку и произнёс: «День добрый!» Староста повёл его на свободное место и, усадив, спросил: «За что же тебя в столичную тюрьму загнали? Не иначе как председателя колхоза убил!» Крестьянин испуганно посмотрел на окруживших его любопытных: «Что вы, что вы, сябры… Бог миловал… Меня, когда привезли в контору тюрьмы, я думал, что из-за лошади моей, чёрт бы её подрал… Ездил я в город на базар, лошадь моя остановилась и наложила на мостовую с полпуда навоза… Приехал с города, а у меня в хате милицейский сидит: «Собирайся», говорит, «обратно в город, бери с собой в торбе хлеба, сало, лук…» Милиционер на лошади верхом, а я топаю пехом и всё у меня в голове куча, что лошадь моя наложила. Привёл меня и сдал какому-то в мундире и в синем галифе. Он у меня сразу спрашивает: «Ты когда в город ехал, по пути кого-либо подвозил до города?» – «Да, говорю, подвозил дядьку в брезентовом плаще. Сказал, ветеринаром в каком-то колхозе работает». – «Так вот ты у нас посидишь и отдохнёшь, пока мы с этим ветеринаром разберёмся. Ты гостя из Польши привёз, и он уже у нас протоколы подписывает… Иди отдыхай, пока не позовём». Разве написано на человеке, что он за птица и почему отказать пешему путнику, когда едешь порожняком… Вот чёрт попутал…»

Кто-то сказал: «Смешная история, с которой можно было и в милиции разобраться». Ему возразили: «Следователь разберётся, налицо контрреволюционная группа: крестьянин, ветеринар и лошадь. Участник признал, что совершенны диверсионные акты на советской мостовой… Но всё же хорошо, что крестьянская прослойка появилась, а то засилье интеллигенции в камере…»

Крестьянин развязывает свою торбу и говорит: «Вот досада! Сало с собой взял, да чем тут в тюрьме отрежешь?» Староста камеры: «Не беспокойся, дядька, у нас тут перышко такое водится».

Староста идёт к окну и снимает с оконной рамы металлический угольник, наточенный об асфальт до остроты бритвы. Дядька берёт угольник в руки и удивлённо качает головой: «Голь на выдумки хитра». Он угощает ломтиком сала старосту. Потом угощает соседа. У некоторых арестантов нет передач, и им тяжело переносить вид жующих. В нашей камере нет урок, иначе бы крестьянин остался бы без сала и хлеба. Мы, городские жители, имеем передачи и стараемся делиться с ближайшими соседями.

Утром после оправки, ещё в коридоре, надзиратель спросил, кто у нас тут Денисевич. Он велел крестьянину взять свою торбу, так как он вызывается в канцелярию тюрьмы. Мы строили догадки и были рады, если этого дядьку отпустят домой. Кто-то пошутил, что жалко, что его быстро убрали, у него ещё добрый кусок сала остался.

Два декабрьских дня 1936 года меня вышибли из девятнадцатой камеры окончательно. Двухдневный суд ошеломил меня. Мне никогда не снилось, что, разгуливая по белу свету, был до того порочен, что удостоюсь десятью годами ИТЛ и тремя годами поражения в правах, кроме отцовских. Из девятнадцатой камеры я поплыл к новой жизни.

А девятнадцатая камера и по сей день существует, ибо Минский тюремный замок построен прочно.

Разрешается использование материала с обязательной ссылкой на источник. М. Житницкий ©

Опубликовано 24.06.2021  01:44

 

От ред. belisrael

В ближайшие дни будет опубликован большой материал Ксении Ельяшевич о Марке Житницком со всеми фотографиями и иллюстрациями из заблокированного tut.by.

Марк Житницкий. Арест. Девятнадцатая камера (I)

***

В знак уважения и солидарности с арестованными журналистами заблокированного сайта tut.by предоставляю для публикации на belisrael.info воспоминания отца о 19-й камере Минской тюрьмы.

Лишь небольшой фрагмент этого материала был использован в публикации Ксении Ельяшевич на tut.by в сентябре 2017 г. (арест, прибытие в тюрьму). Тема актуальна – перекликается с пребыванием журналистов в тюрьме.

С уважением, Ицхак Житницкий,

Тель-Авив, Израиль

***

В партийной ячейке издательства слушаем информацию о докладе Маленкова на пленуме ЦК Белоруссии. Предстоит тщательная чистка партии. Всем выходцам из других партий, замешанных в критике партии в прошлом, грозит исключение, тюрьма, лагерь.

Исчезает наш директор Фадей Бровкович, а за ним ещё несколько сотрудников. Ячейка занимается повседневными делами.

15-го сентября 1936 г., ночью, раздаётся стук в дверь нашей квартиры. Входят два сотрудника ГПУ и предъявляют ордер на мой арест. Велят привести соседа в свидетели. Зовём художника Кипниса. Начинается повальный обыск. Нина ходит по дому, мелкая дрожь сотрясает её тело. Она ломает руки и всхлипывает. Прижавшись к стене, стоит её младшая сестра Бася. Она со страхом наблюдает за происходящим. Обыск длится долго.

Тщательно пересматриваются все страницы книг. Перелистывая французские журналы «Иллюстрасьон», натыкаются на фото Николая Второго с семьёй. Спрашивают меня, кто это такой. «Мой дядя», отвечаю я. Сотрудник – будущий мой следователь, сержант Кунцевич, зло на меня посмотрел. В результате обыска забирают мелкокалиберную винтовку и кучку книг: «Лирика» Тишки Гартного (он ещё не арестован), книгу Борохова и «Историю еврейского народа» Дубнова. Все эти книги объявляются в обвинение как «контрреволюционные».

Приказывают мне собраться и ехать с ними. Беру солдатский мешок, полотенце и пару белья. Подхожу к кроватке, где безмятежно спала Ларочка, целую её в лобик и осторожно вынимаю из-под неё маленькую подушечку. Нина падает мне на шею и плачет навзрыд. Я её успокаиваю и говорю, что я не чувствую за собой никакой вины, а Советская власть разберётся. Меня садят в машину, которая моментально трогается, набирая скорость. Сзади с горьким плачем бежала Нина. У меня сердце разрывалось на части от жалости к ней.

В канцелярии тюрьмы мне обрезают пуговицы и, придерживая свои спадающие брюки, плетусь под конвоем надзирателя по железной лестнице Минской тюрьмы. Три часа ночи. Зловещая тишина в полутёмных коридорах. Воздух настоян кислым запахом людского скопления и плесенью старого здания. Надзиратель молча отмыкает дверь камеры № 19. Щёлкает замок, и я впервые в своей жизни оказываюсь в тюремной камере. Койки тесно прижаты друг к другу, образуя сплошные нары. на них в разных позах сопели, храпели на все лады заключённые. Никто не обратил на меня внимания. Я подошёл к длинному столу и, положив под голову свой мешок, улёгся. Меня не ошеломил, как многих, резкий переход от домашней обстановки к камере. Гражданская война меня пять лет швыряла то на общие нары казарм, то на пол наполненной клопами крестьянской хаты или сарай с сеном, а то и под куст на сырую землю. Только сильная боль за только что созданную семью, за молодую жену и прекрасную дочурку, за старую многострадальную мать. Я лежал с открытыми глазами, а сердце глодала обида на то, что арестован своими, при полном отсутствии вины.

Я заснул и проснулся от того, что кто-то меня будил. Открыв глаза, я не сразу понял, где я. В камере стоял шум говоривших одновременно людей. У параши стояла очередь. Меня окружили люди с серыми небритыми лицами и начали расспрашивать. Вскоре открылась дверь камеры и кого-то вызвали. Староста предложил мне занять койку ушедшего. Я с отвращением разглядываю засаленный жидкий матрац.

Я сажусь и меня обступают обитатели камеры. Я был для них свежей струёй воздуха с воли.

Все набросились на меня с вопросами. Я едва успеваю отвечать. Звук отпираемой двери заставил всех насторожиться. Открывается дверь и на пороге останавливается выше среднего роста, лет сорока пяти полнеющий блондин в гимнастёрке работника партактива. Он блуждающим взором обводит всех. Лицо его бледное. На щеках ходят желваки. Вдруг он стремглав срывается с места, со всего маху бьёт головой о стенку и падает окровавленный на пол. Несколько человек стучат в дверь. Начинается галдёж. Через минут десять раненого уносят. Пошла дискуссия – прав ли этот человек, пожелавший избавиться от позора, тюрьмы, от жизни. Весь день прошёл под впечатлением случившегося.

Всех обитателей камеры выпускают на прогулку. К стене тюрьмы пристроен ряд высоких загородок-клетушек. В них гуляют сразу несколько камер. Сентябрит. Осеннее небо покрыто серыми тучами. Моросит мелкий дождь. Я захватил на прогулку одеяло, при помощи сокамерника пытаемся выбить из него пыль и законсервированные запахи накрывавшихся до меня.

Потекли дни, наполненные тревогой. С биением сердца прислушиваешься к тюремным звукам. Нервы напряжены от ожидания чего-то неведомого. Все верят в то, что сюда вход широкий, да выход узок. Я был удивлён, что людям не хватает хлеба, махорки. У меня были деньги, и я попросил надзирателя купить хлеба и махорки в тюремном ларьке, за что староста освободил меня от обязанности мытья пола.

Первая передача, первое свидание. Я держу свою Ларочку на руках, целую её и сую в обшлаг её пальтишка записку. Нина стоит за решёткой, глядит на нас и глаза её наполнены слезами. Надзиратель стоит к нам спиной. Короток миг свидания, снова камера, а ночью впервые меня вызывают на допрос. С волнением и надеждой иду к машине – и вдруг оклик Нины, оказывается, жёны и родственники днями и ночами дежурят у тюремных ворот в надежде увидеть своего мужа, отца, брата. Нина бежит за машиной и кричит моё имя. Люди останавливаются и долго глядят вслед.

Меня приводят в комнату на 4-ом этаже ГПУ. Следователь мне знаком, он участвовал в моём аресте. Сержант госбезопасности Кунцевич, ведёт дела работников культуры. Велит мне сесть к его столу. Тогда ещё садили к столу, но вскоре, когда начали получать оплеухи от заключённых, стали их держать от себя подальше. Следователь говорит, что знает меня как советского человека, но я попал в контрреволюционную группу и если я хочу на свободу, то я должен помочь вывести участников группы на чистую воду. Тут я узнаю, что он имеет в виду директора и семерых заведующих секторами Белгосиздата, арестованных ещё до меня. Следствию известно, что я состоял членом контрреволюционной группы Белгосиздата, во главе которой стоял директор Фадей Бровкович. Кунцевич уходит, через полчаса он начинает снова то же самое и подсовывает мне протокол допроса. Я пишу, что категорически отрицаю обвинение и подписываюсь. Кунцевич со злостью рвёт протокол.

Нине удалось с помощью прокурора устроить свидание в кабинете следователя и в его присутствии. Я стою в коридоре и вижу, как по лестнице взбирается Нина с Ларой на руках. При виде меня она побледнела и, приостановившись, припала к стене. Сижу рядом с Ниной и держу дорогую мою Ларочку. Следователь меня предупредил, что мне запрещено говорить что-либо о «деле». Во мне кипит злость и я, невзирая на следователя, говорю Нине, что надо быть готовым к худшему, так как никого не оправдывают и дают суровые сроки, несмотря на невинность. Следователь делает мне знаки. Прошу Нину быть мужественной.

Как-то меня вызывает следователь и говорит, что у меня будет очная ставка. Вводят главу сектора политической литературы Жукова. Он рослый, за несколько месяцев отсидки обрюзг и располнел. По знаку следователя он начинает нести придуманную им вместе со следователем ахинею, что я вёл антисоветские разговоры и выражал сомнения насчёт победы колхозного строя и ещё какую-то ерунду. Я слушаю его, хватаю пресс-папье со стола следователя и замахиваюсь на Жукова, но следователь успевает схватить мою руку. Жукова увели.

Возвращаюсь в камеру. Иду на своё крайнее угловое место. Снимаю обувь. Преодолев отвращение, ложусь на койку и накрываюсь с головой одеялом, оставив себе отверстие для дыхания. Голова моя покоится на подушечке, которую я вынул из-под моей дочурки во время моего ареста. От подушки исходит тепло и запах родного тельца Ларочки. Сердце сжимается от жалости и любви к моей маленькой семье. Больно и досадно за случившееся со мной. На ум приходят злые мысли. Я говорю себе, что назло тем, кто причиняет мне унижение и боль, я должен жить. Я физический сильный человек и ещё очень молод. Уход из жизни – это большая премия для моих врагов. Я буду жить на радость моим родным и увижу многих злых людей, растоптанных в прах… Надо вооружиться терпением и сохранить веру в жизнь. Что касается сегодняшнего состояния, то будем считать девятнадцатую камеру неким водоразделом или границей, отделяющей один отрезок жизни от другого. Среди заключённых бытует поговорка: «Жизнь, как детская рубашонка, – коротка и обпачкана…»

Я пригрелся под одеялом. В камере гул разговоров и споров, а я продолжаю беседу с самим собой. Тяжела была житейская доля в черте еврейской оседлости для многочисленных ремесленников. Мой отец, сапожник по профессии, не был ленивым человеком, но большая конкуренция не позволяла зарабатывать столько, чтобы семья из семи человек могла жить сытно. Война 1914 года оторвала отца от семьи, а в 1915 году отец был убит, и настали ещё более мрачные времена. Ко времени прихода Революции наша семья успела пройти все стадии голода и лишений. Но и с приходом Революции жизнь не улучшилась. В начале 1918 года, когда мне исполнилось 15 лет, я искренне, по-юношески поверив в коммунистические лозунги, пошёл добровольцем в Красную Армию. Пять лет я ходил, вооружённый этими лозунгами, готов был идти за них в огонь и воду и стрелять в каждого, кто противился осуществлению этих лозунгов. «Ну, а как жили в это время твоя мать с четырьмя детьми?» – «Скверно!» – «Надо терпеть до лучшего счастливого будущего», говорили сверху вожди…

Мне посчастливилось выйти целым и невредимым из великой неразберихи – Гражданской войны. Я с детских лет мечтал стать художником. Мне удалось поступить в учебное заведение и закончить его со званием художника. На семь лет пришлось туго завязать живот, ибо студенческая столовка не могла тебя сытно накормить. А что же народ в стране – рабочие и крестьяне – зажили они процветающе? Нет! Ещё три года назад в хлебородной Украине люди умирали с голода…

Верно, со времени, как я окончил институт и стал работать художником в издательстве, я зажил наконец по-человечески. Начал вить гнездо и всё пошло так удачливо… Тут я почувствовал, что сердце защемило от досады и несправедливости.

Я не слышал, как в камеру впустили нового арестованного, который бросился на первую попавшуюся койку и во весь голос зарыдал… Это заставило меня встать на ноги. Слышали ли вы и видели ли вы когда-нибудь, как плачет взрослый мужчина в тюремной камере? Посмотрели бы, как арестанты притихли и нахмурили брови, казалось, сама грозовая туча вошла в камеру… Девятнадцатая камера и для рыдающего мужчины послужила водоразделом в жизни.

Был директором спичечной фабрики. Член партии, жена член партии. Трое детей. Он из рабочих. Только что вылупился в коммунистические дворяне. Жену его вызвали в горком партии и предложили отказаться от мужа или отдать партбилет. Она отдала партбилет. Я снова ложусь и накрываюсь с головой. До меня доносится всхлипывание плачущего.

К дверям камеры привезли баланду. Баланда, сваренная из голов солёной трески, не лезет мне в глотку. Я жду передачи из дома. Пока все были заняты получением баланды, как-то незаметно, бочком прошмыгнул в дверь арестант Дураков. Он молчал, скрежетал зубами и качал головой. Получив свою порцию баланды, крутил ложкой в котелке. Еда не шла в рот. Сидя на краю кровати, он перегнулся и тупо глядел в пол. И вот сквозь общее чавканье, все услышали песню, пропетую каким-то козлетоном: «Ванька Ключник, злой разлучник, разлучил меня с женой…» Все в камере устремили свои взоры на Дуракова. Вдруг многие вспомнили, что утром его вызвали на суд. Некоторые сорвались с мест и плотным кольцом окружили его. Дураков сплюнул и выругался по-немецки: «И надо было мне родиться с такой фамилией. Даже жизнь складывается по-дурацки. Я уже кому-то рассказывал, что в 1917 году, ещё при Керенском, попал к немцам в плен. Я был по профессии слесарь и меня послали работать на завод. Дело я знал и проработал там много лет. К тридцати годам я женился на немке, работавшей со мной рядом. Родилась у нас дочь. На заводе появились коммунисты и они привлекли меня вступить к ним в ячейку. Они ссылались на то, что сейчас все русские – коммунисты. Вдруг в мою дурацкую голову пришла мысль, что надо ехать на родину. Коммунисты завода устроили нам торжественные проводы и преподнесли мне знамя для передачи в Советском Союзе той организации, где я устроюсь работать. Я приехал в Минск и устроился на машиностроительный завод им. Ворошилова инструментальщиком. Здесь торжественно приняли от меня привезённое мной знамя. Дочка выросла, ей пошёл двенадцатый год. Жили мы в квартире с общей кухней. Жена моя, немка, стала замечать частые пропажи вещей. Однажды она увидела свои чулки на ногах у соседки. Она указала ей на это и сказала, что в Германии так не водится. Гитлер уже был у власти в Германии. Соседка написала донос, что моя жена идеализирует фашистский строй. Меня и жену арестовали, а дочку отправили в детский дом. Сегодня суд вынес приговор: мне пять лет лагерей, жене четыре и лишить нас родительских прав… Так не дурацкая судьба семьи Дураковых?» Кто-то из слушателей даже свистнул: «Тут, браток, дело не в твоей фамилии…» Люди переглядывались друг с другом, но многозначительно молчали.

Спустя пять месяцев, когда я шёл пешком этапом из Котласа в Ухту, на окраине Княжь-Погоста, на отшибе у самой дороги, стоял под высокой снежной шапкой склад. У склада горой нагромождены ящики. Я обратил внимание на сторожа, который зябко кутался в жидкий полушубок, прятался от ветра. Наши глаза встретились. Я подбежал к сторожу: «Здравствуй, Дураков!» Я взял в свою руку озябшую руку Дуракова. Лицо его вдруг просветлело: «А, девятнадцатая камера!» – «Ну, как, Дураков, устроился?» – «Да вот сторожу запасные части к машинам. Потом повезут меня вместе с этими ящиками на какой-то промысел, монтировать эти машины». – «Так это неплохо! А как жена?» Дураков вздохнул: «Её отправили в Алма-атинские лагеря…» Прощай, Дураков! Я влился в свой этап.

Итак, я в девятнадцатой камере. Моя койка с краю, и я, накрытый с головой одеялом, изолирован от всех. Глаз мой, привыкший к полутьме, видит кусок стены с облупленной зелёной краской. Я задремал, но сквозь дрему, из всех звуков в камере доходит до твоих ушей звук отпираемой двери. Я выглядываю из своей берлоги. Всё объято сном. Надзиратель впускает в камеру Алеся Пашуту, который несколько ночных часов был на допросе. Алесь Пашута, член компартии Западной Белоруссии, самовольно перешёл границу СССР, т.е. без разрешения руководства компартии Зап. Белоруссии. Войдя в камеру, он на своём мягком сплаве польско-белорусско-русском обратился к старосте камеры, чтобы он помог снять с него сапоги. Ещё в начале допроса следователь в раздражении своим каблуком сапога ударил его по пальцам ног. Была страшная боль. Пальцы ног распухли. Староста осторожно помог Пашуте снять сапоги. Пашута сидел на краю койки и сквозь слёзы глядел на свои опухшие ноги. Он говорил: «Вчера директор фабрики рыдал, так что мне уже неудобно рыдать, так как это уже не ново… А ведь так реветь хочется… Ведь следователь причинил мне больше, чем боль… Он отбил у меня охоту быть коммунистом. Ведь в польской дефензиве меня так не били…» Вот, девятнадцатая камера и послужила водоразделом в жизни Пашуты.

(окончание следует)

Опубликовано 23.06.2021  18:31

Ход русскоязычными. Взгляд из Минска четверть века спустя

Ровно 25 лет назад в Израиле состоялись первые чудо-выборы по новой системе, введённой законом в 1994 г.: граждане голосовали отдельно за премьер-министра, отдельно – за партии (точнее, за списки на выборах в Кнессет). Можно было бы назвать эту систему гибридной, ибо премьер-министр вроде как получал «мандат народного доверия», но формировать правительство ему приходилось из того, что предлагали партии… а может, и подсовывали 🙂

С 2003 г. Израиль обратился к прежнему порядку – кандидатура премьер-министра исходит от президента страны, который доверяет формирование правительства кому-то из руководителей политических блоков, победивших (ну, во всяком случае, не проигравших) на парламентских выборах.

В «экспериментальной» системе, работавшей с 1996 г., были свои плюсы, сдержки и даже противовесы. Может, в более спокойной стране она бы cработала получше, но в Израиле приводила к досрочным выборам 1999 г., 2001 г. и 2003 г., главным образом вcледствие давления «партнёров» на премьер-министров. Правда, и нынешняя, как показали общеизвестные события 2019–2021 гг., далеко не идеальна.

«Ассортимент» израильской весны-1996

Выборы 29 мая 1996 г. интересны тем, что впервые с начала массовой алии свой коллективный голос в Кнессете получили выходцы из СССР (прежде в парламент попадали одиночки: Эфраим Гур 1955 г. р., приехавший в 1970-х из Грузии, и… кажется, всё). Среди семи депутатов, избранных от «Исраэль ба-алия», по-русски хорошо изъяснялись шестеро – исключением был уроженец Словакии Цви Вайнберг (1935–2006), прибывший в Израиль из Канады в 1992 г.

Натурально, попадание в Кнессет и правительство (в результате коалиционного торга «Исраэль ба-алия» получила в первом правительстве Нетаниягу два министерских портфеля) «своей» партии поначалу вызвало прилив энтузиазма у сотен тысяч русскоязычных израильтян. Однако вскоре выяснилось, что не всё просто с Натаном Щаранским и его ИБА… или ИБАЛ, как иронически сокращалось название партии. Бывший диссидент и шахматист, утвердивший партийный лозунг «Хватит быть пешками в чужой игре!» (имелось в виду, что выходцами СССР в Израиле до 1996 г. манипулировали традиционные партии), сам не чуpался манипуляций на «русской улице»… Да и не только на «русской».

Журналистская ирония 1999 г. Почитайте и более поздние свидетельства Якова Шауса

Эфраим Меламед, поборник единения русскоязычных в Израиле, один из «отцов-основателей» партий «АЛИЯ» и «Исраэль ба-алия», начиная с 1997 г. высказывался в том духе, что сейчас-то мы лажанулись, но главное было «зацепиться» за Кнессет, дальше будет легче (сможем-де выбирать, кого захотим). А врач и общественный активист Юлий Нудельман – тот целую разоблачительную книгу накатал написал…

По просьбе ещё одного «общественника» Леонида Цивьяна в 2000 г. я привёз из Израиля экземпляр книги (вышла в 1999 г.), Якову Файтельсону, первому мэру города Ариэля, который тогда возглавлял в Минске представительство «Джойнта». Яков почитал и сказал в адрес автора: «Многое верно, но выбран неправильный тон. Зачем Нудельман ёрничает?» Слова запомнились, поскольку оценка совпала с моими впечатлениями от «крамольной» книги. К моменту её прочтения я защитил дипломную работу о политическом самоопределении русскоязычных в Израиле (Европейский гуманитарный университет, июнь 1999 г.) и чуток ориентировался в теме.

Сокращённая версия той дипломной, получившей где-то 16 баллов из 20, была опубликована в cборнике 2003 г., к 10-летию нашего франко-белорусского факультета. «Где же вы теперь, друзья-однополчане…»

Вот ещё две любопытные книги – одна вышла ещё до выборов, другая, основанная на докторской диссертации Дины Сигель, защищённой в Нидерландах, – несколько месяцев спустя. Первую мне подарила сама Марина Солодкина (1952–2013) при встрече в её парламентском кабинете… Справедливости ради, содержание сборника несколько поверхностно, подогнано под задачу автора – завоевать «место под солнцем». Впрочем, поскольку М. С., жившая в Израиле с 1991 г., заняла весной 1996 г. 5-е место в предвыборном списке «Исраэль ба-алия» и стала депутессой, книгу «Цивилизационный дискомфорт» можно считать успешной. Вообще, учёная-экономистка проявила себя как одарённый, цепкий политик, что случается не так уж часто. Бывшую москвичку, похоже, вдохновлял пример петербурженки, кандидата исторических наук Галины Старовойтовой, для которой середина 1990-х сделалась апогеем политической карьеры. Cолодкина, как следовало из моей с ней беседы, и в 2000 г. пристально следила за событиями в России (Беларусь занимала её куда меньше).

М. Солодкина и Г. Старовойтова. Фото из открытых источников

Приведу отрывки из публикаций того памятного года, которые в совокупности позволяют получить определённое представление о «русско-израильской движухе». Ежели проявится интерес читателей, был бы не прочь продолжить разговор.

В. Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

***

Движение в сторону партии

9 июля [1995 г.] в помещении иерусалимского «Культурного центра» на углу улиц Штраус и Невиим состоялась встреча между членами рабочей группы Общеизраильского социально-политического движения «Исраэль ба-алия» и русскоязычными жителями столицы… Аналогичные встречи ранее прошли в Кирьят-Шмоне, Нетании, Ашкелоне, Хайфе, Петах-Тикве и других городах Израиля.

Сейчас движение проводит запись в свои ряды, распространив по всей стране около 30000 анкет и заявлений о вступлении. Половина из этих анкет, по сообщению организаторов иерусалимской встречи, уже вернулась в штаб заполненной. То есть на сегодняшний день, спустя ровно пять недель после учредительной конференции движения, свыше 14000 человек вступили в ряды «Исраэль ба-алия».

Антон Носик, «Вести-2», 13.07.1995

***

Фактор Х, или Субъективные заметки о съезде «Исраэль ба-алия»

Вечером 17 марта в огромном фойе «Биньяней ха-ума» было так тесно, что для того, чтобы добраться до регистрационных столиков, требовалось минут десять, а то и больше. Поэтому в официальные цифры, согласно которым в первом всеизраильском съезде «Исраэль ба-алия» участвовало только полторы тысячи человек, верится слабо. (Впрочем, если вспомнить, что, помимо делегатов съезда, здесь было несколько десятков журналистов, гости из различных партий и движений, люди, отвечавшие за саму организацию съезда, то всё становится на свои места.)

Вокруг звучала исключительно русская речь. На русском говорили увешанные боевыми наградами пенсионеры и тусовавшиеся в стороне студенты, так что изредка попадавшиеся тут ивритоязычные граждане Израиля явно чувствовали себя несколько ошалевшими.

Я впервые видел такого элегантного Щаранского в строгом костюме, правда, без галстука. И всё-таки первое впечатление, когда Щаранский появился рядом с элегантным Биби Нетаниягу: «Нет, не смотрится!» Не хватает роста, не хватает солидности, да и вообще вот она, символика – наша «невысокая» алия рядом с политическими мэтрами Израиля…

Однако это ощущение исчезло ровно через пять минут. Нет, не потому, что Биби, старавшийся изо всех сил произвести впечатление, такого впечатления не произвёл. Он говорил долго и страстно, прерываясь для того, чтобы дать Щаранскому время перевести себя, и когда Щаранский по ходу перевода подавал реплики вроде «ну, это он у нас в программе вычитал» или «тут мы предлагаем более кардинальное решение», зал взрывался аплодисментами в адрес не Нетаниягу, а Щаранского… (В июле 2000 г. слышал я речь Натана, и тоже на съезде партии «Исраэль ба-алия»; при всём желании трудно отнести его к великим ораторам.В. Р.)

Ещё раз в том, что нас наконец зауважали, я убедился, когда на съезд в сопровождении всей полагающейся свиты прибыл премьер-министр Шимон Перес. Он говорил столь же страстно и образно, как Нетаниягу, говорил, мешая ивритские слова с русскими и идишскими, явно надеясь таким образом завоевать аудиторию. Но снова (повторю, это моё субъективное мнение) цель не была достигнута. Может быть, потому, что зал ждал от премьер-министра большей искренности, большей озабоченности положением дел в стране и проблемами алии, чем экскурсов в историю и блестящих ораторских приёмов…

Съезд начался довольно поздно; запланированные речи отняли гораздо больше времени, а впереди были ещё выборы Центра и тайное голосование по формированию списка кандидатов «Исраэль ба-алия» на выборах в кнессет.

– Да, в общем-то обсуждение программы прошло достаточно скомканно, – сказал мне по окончании съезда Юлий Эдельштейн. – Всё это из-за досрочных выборов, заставивших нас совместить три съезда в одном. В следующий раз мы такого не допустим.

Наибольшего напряжения атмосфера на съезде достигла тогда, когда стали оглашать результаты тайного голосования. Первая неожиданность: Юлий Эдельштейн, которому все прочили место сразу вслед за Щаранским, оказался третьим после Михаила Нудельмана… (Художественный отчёт о съезде и результатах голосования см. здесь. – В. Р.)

Алекс Прилуцкий («Вести», 21.03.1996)

***

Почему репатрианты не объединяются?

Я неоднократно заявлял в русской прессе и заявляю ещё раз: я и мои товарищи – за объединение. Мы готовы к конструктивным встречам с руководством партии «Исраэль ба-алия»…

Я предложил Щаранскому быть на первом месте, а свою кандидатуру я поставил на второе. Многие мои друзья рассердились на меня тогда. «Ты должен быть первым! – говорили они мне. – Ты – депутат кнессета, был замминистра, исполнял обязанности мэра города, у тебя самый богатый политический опыт из всех тех, кто известен нашей алие!..» Но я всё же решил отбросить в сторону амбиции и оказать уважение Щаранскому, предложив ему возглавить общий список. К сожалению, Щаранский отнёсся без должного понимания к моему предложению… «У нас будут демократические выборы, – заявил мне Щаранский, – и если ты хочешь быть кандидатом в предвыборном списке, присоединяйся к нам, как это сделали 20 тысяч членов нашего движения. И баллотируйся на общих основаниях».

Эфраим Гур («Вести», 03.04.1996)

Щаранский такой молодой… 🙂 Уже в ранге депутата и министра, на встрече с жителями Кармиэля, 21.08.1996. Фото из газеты «Кармиэль-Информ»

***

Цви Вайнберг: «Мы не этническая партия…»

Когда создавалось движение «Исраэль ба-алия», ещё не партия, Юлий [Эдельштейн] пригласили меня участвовать в нём. И я сразу же согласился – это было продолжением дела всей мoей жизни… Я всем объясняю, что «Исраэль ба-алия» – не этническая партия, как ШАС… Хотя надо признать, что методы ШАСа приносят им определённый успех и финансирование.

Я провожу большую разъяснительную работу в англоязычной, франкоязычной общине. Поддержать партию Щаранского – это не значит оказать поддержку какой-то этнической группе. Поддержать партию «Исраэль ба-алия» – значит задуматься о будущем нашей страны.

(интервью Вадима Малева с Цви Вайнбергом, «Вести-2», 25.04.1996)

Опубликовано 28.05.2021  17:49

Листая старые журналы. Шахматы. Что случилось в Нетании в 93-м? (2)

Окончание. Начало здесь

Памяти Леонида Зайда (14.05.1958, Киев – 27.05.1993, Беер-Шева)

В рассказе московского мастера, скорее всего умышленно, о самом турнире и главном “герое” Диме Заполоцком говорится в самом конце. А добавить можно было и немало. Тем более, что писал автор спустя мес. 8 после случившегося в Нетании, городе, в котором я оказался на 5-й день после приезда в страну и прожил в гостинице для новых репатриантов с 1 января 91-го до 19 апреля 92, когда переехал в Бат-Ям. В то время шахматисты и шашисты по субботам собирались в комнате, находящейся в помещении городского отделения израильских профсоюзов (гистадрут), где проводились блиц-турниры и игры израильской лиги.
.
Из шашистов запомнился приятнейший гроссмейстер и журналист Юрий Арустамов, который некоторое время прожил в Нетании, после чего переехал в Беер-Шеву. Периодически его статьи и стихи встречал в русскоязычных газетах.
.
Что касается Заполоцкого, то он достаточно быстро проявил прыткость и устроился тренером в спортобщество Элицур. Помнится,как-то поделился со мной, что собирается организовать в городе международный турнир. Потратив много времени в поисках того, о чем не было сказано в 64-Ш.О., думаю, что аферу, имевшую тяжелые и трагические последствия, Заполоцкий спланировал заранее и кто-то ему помогал.
.
Хорошо помню, что прочитал заметку о том, что в Нетании проводится шахматный турнирв ежедневной газете Новости Недели и за 2 тура до финиша местный шахматист кмс Заполоцкий входит в число лидеров и, скорее всего, выполнит мастера. Красочно расписывая пребывание в Израиле, Гик умолчал, что Заполоцкий кроме одного из организаторов, был еще и участником.
.
.
Следующая информация в газете была о том, что он утром уехал снимать деньги со счета, находящегося в банке в Рамат-Гане (?), после чего пропал. Затем его родители, по-моему, было указано, что хорошо устроены, работают программистами, обратились в полицию, написав, что он не  мог исчезнуть с деньгами. А вскоре после того, как разъехались иностранные участники, Заполоцкий дал знать о себе, позвонив и сказав, что был ограблен!, а потому уехал в Эйлат, где устроился на стройку, чтоб заработать и рассчитаться с долгами.
.
.
Больше о нем ничего не писали, и о дальшех событиях я смог узнать, проведя свое расследование. Наверняка, многие участники, а их было под сотню, да и местные нетанийские любители, помнят ту историю, пусть и не в деталях.
.
.
При этом из всех к кому обратился, ответила коротким воспоминанием Оля Палатник: Это был мой первый выезд за границу. Первый раз играла со взрослыми и пропустила чемпионат мира ради этого. Папа занял призовое место. Заполоцкий испортил впечатление обо всем. Украл призовой фонд. Позор был просто.

А также двукратный чемпион Израиля двукратный чемпион Израиля, последний раз после окончания локдауна в марте, а до того там же в Хафе в 2008-м Витя Михалевский: играл с Розенталисом, Зильберманом, Миловым, Гофштейном, Рашковским, Палатником, Марком Цейтлиным, Марченко и Шапиро. Фоток нету. 

Не помню кто ещё играл, давно дело было. Последние два без рейтинга.
.
Возможно играли молодые Финкель, Оратовский, Лисс, Хаймович, но точно не помню. Тёмкин может быть, Золер, но это всё предположительно. По-моему, Зайд играл в турнире. Заполоцкий у него потом прятался.
                                                   
Яков Зильберман                       Вадим Милов            Леонид Гофштейн (21.04.1953 – 25.12.2015)
 
  Алекс Финкель          Tal Haimovich                                 Дмитрий Темкин
 
И еще нашел в инете коммент конца февраля 2017 мастера Виктора Володина (Москва, 1957 г.р.)Во время турнира в Нетанье в 1993 году я с Палатником и с его дочерью совершил экскурсию к Стене Плача и по Иерусалиму, мы оба опоздали на партию и оба проиграли (я проиграл Берковичу).
.
Могу предположить с большой долей вероятности, что играли Йона Косашвили (уже много лет известный хирург-ортопед), Рам Софер, Алон Гринфельд, Аркадий Шевелев, Эли Швидлер, Леонид Юдасин.
       Йона Косашвили  (Yona Kosashvili)                                                   Ram Sofer
 
           Alon Grinfeld                                                           Аркадий Шевелев
       Эли Швидлер                                                                          Арье (Леонид) Юдасин
Nigel Davies
Кроме шахматистов, упоминаемых в 1-й части, точно в Нетании играл английский гроссмейтер, живший в стране в конце 80-х, 90-х годах, Найджел Дэвис, теоретические статьи которого можно встретить в израильских журналах.
.
Пересмотрев в Национальной библиотеке подшивки шахматных журналов конца 80-х до середины 90-х, увидел в декабрьском 92-го среди обьявлений о соревнованиях, которые будут проведены в Израиле в 93-м, первым о Нетании с 10 по 20 января, где среди организаторов указан Заполоцкий, тел. 053-333236 и Ник Копылофф (выходец из Англии), будущий директор шахматного клуба с тех пор, как он был открыт в городе.
Скорее всего Заполоцкий усыпил всех тем, что для него важно выполнить мастера и какие-то партии купил. Не поэтому ли Гик умолчал, что тот играл в турнире?!
.
Потратив немало времени на поиск и пересмотр израильских шахматных журналов, считал, что в первых номерах за 1993-й год должна была быть статья о международном турнире. Оказалось, что ни слова, при том, что постоянно освещались др. самые незначительные внутренние соревнования. В тоже время нашел ряд интересного.
.
Изучая рейтинги израильских шахматистов, включая и международные, немало из которых играли в Нетании, начиная с 90-го, увидел, что впервые имя Заполоцкого оказалось в списке  на 31.03.91 под № 56 с израильским рейтингом 2298. Затем на 30.6.91 он 85-й: 2299 — 2305 (непонятно откуда взялся рейтинг Эло, да и если внимательно смотреть, то есть там и ряд др. несуразиц). Так в др. списке на англ. на тоже время, где 100-й имеет 2250, Заполоцкого нет.
Исчезнув за 2 тура до конца, Заполоцкий, естественно, повлиял на жеребьевку и изменил конечные результаты. Имея таблицу, можно было бы видеть с кем он играл, и кто получил от него + в последних турах. Хочется думать, что после прочтения публикации найдутся участники, которые пришлют таблицу, снимки, а также свои воспоминания. Интересно было бы знать кто был главным спонсором, почему отправился снимать деньги в Рамат-Гане Заполоцкий один, неужели это был такой редкий банк, у которого не было отделения в Нетании. Пусть это и было еще в «древнюю эпоху», а также учитывая израильскую бюрократию, но и тогда время, потраченное на поездку туда и обратно, значительно превышало то, за которое банковские служащие решили бы вопрос по телефону.
.
Вообще начало 90-х, когда в страну приехали сотни тыс. репатриантов, некоторые из которых по липовым задешево купленным документам, предоставило возможность «проявить себя». Рядом с нашей высотной нетанийской гостиницей «Кинг Давид», снятой государством для расселения прибывающих, расположенной в центре города на берегу моря, шло строительство жилого здания, куда требовались разнорабочие. Помнится, что некоторое время там поработал режиссер и актер еврейского театра Шалом, после чего вернулся в Москву.
.
Придя как-то в свое отделение банка, находящееся за углом на пл. Ацмаут, услышал от служащей вопрос: не видел ли я в последние дни одного из постояльцев гостиницы? Я знал, что тот был одиночка, приехал из Казахстана, работал на той самой стройке. Оказалось, что он закупил электротовары на большую сумму, расплатившись чеками без покрытия, которые вернулись в банк.
.
Вскоре в газетах начали писать, что в Израиле появился новый вид мошенничества. Ушлые репатрианты снимали деньги со счета, покупали билет на бывшую родину на ближайшую дату, а чтоб не иметь проблем при вылете, приезжали в Тель-Авив в банк Идуд вместе с такими же мошенниками, которые за определенную плату предоставляли гаранты, поскольку все приезжавшие из Союза были повязаны на 3 года запомнившимся многим приснопамятным банком, и без его разрешения нельзя было покинуть страну, и купленная ими с немалой скидкой для репатриантов дорогая техника сразу забиралась из магазина перекупщиками. Пока же чеки возвращались в банк, пройдохи уже несколько дней как были в Казахстане, Украине…
.
Заполоцкий же долго не задержался на «тяжелом трудовом фронте» в Эйлате, а вскоре после разъезда участников, по всему видно, сразу переселился в столицу Негева Беер-Шеву, где сняв квартирку, наверняка кто-то помог ему и в этом, основал на месячишко новый «телефонный бизнес». Там же в караванах жил бывший киевский мастер Леонид Зайд, таки игравший в Нетании и разделивший 4-8 места (интересно, с кем?). И вот к нему, имевшему душевные проблемы, подселился аферист, где и прятался до своего бегства в Нижний Новгород. Ко всему еще и занимал у того денег, которые не отдавал.
.
Историю трагической гибели Леонида Зайда, мастер спорта СССР (1974), с 1989 жил в Израиле, и  что в ней принял участие Заполоцкий, узнал только сейчас.
.
Илья Цесарский
.
Привожу воспоминания Ильи Цесарского, которые увидел в июльском номере за 93-й год, участника многих турниров со времени когда он в конце 80-х репатриировался из Новосибирска.


Писать о Леониде Зайде в прошедшем времени мне представляется задачей. К счастью, у меня нет опыта в этом, терять знакомых своего возраста. Я не знал его в России, но в Израиле общался с ним. Он репатриировался один около 3 лет назад и поселился в жилище для репатриантов в Герцлии Питуах, на берегу моря. Я часто ездил на пляж Герцлии и тоже ходил к нему – он всегда был дома. Мы много часов говорили о самых разных вещах. Я много рассказывал ему о стране: как жить вместе, что нужно выучить иврит. Он соглашался со мной, всегда говорил «да» и никогда ничего не делал с этим. Не выучил ни слова на иврите, не посещал ульпан.
.
В конце 1970-х Леонид Зайд был одним из самых перспективных и талантливых шахматистов СССР, но в какой-то момент потерял энтузиазм и интерес. На соревнованиях он делал много ничьих – играть не хотел. Любой, кто не соглашался с ним на ничью, почти всегда проигрывал. Зайд все время сидел дома, лежал в постели и для подъема его «надо было заказывать кран». Он был очень пассивен, вероятно, из-за психического заболевания, которое мучило его до конца жизни. Благодаря Леониду Гофштейну – лучшему другу Зайда – иногда удавалось «поднять» Зайда на какое-то соревнование, даже за рубежом. Гофштейн брал на себя всю работу и нервотрепку во время поездки. Взломать все двери, подписать всех глупых чиновников, получить все разрешения – это было не так просто в Киеве, столице Украины, городе их проживания. Были и забавные случаи. На таможне Зайду внезапно провели общую проверку, очень серьезный обыск, почему? Просто потому, что Зайд был серьезным и подозрительным. На самом деле Зайд за свою жизнь даже мухи не обидел. Таможня всегда доставляла ему неприятности, и он к этому привык. В Израиле ментальная привлекательность, похоже, немного снизилась. Зайд играл в соревнованиях лиги, казался спокойным, и настроение у него тоже было удовлетворительное, в последнее время в этом вопросе произошло реальное ухудшение – возможно, из-за того, что «знаменитый» господин Заполоцкий, скрывавшийся у Зайда, жил с ним в караване, занимал у него деньги, не возвращая, и все время входил в его жизнь.
.
В тот четверг я вышел с работы поздно, в 9 вечера, сел в машину, включил радио, и внезапно в уши пронеслись странные слова: «новый репатриант из России Леонид Зайд … он погиб на месте … Нахаль Бека … три часа утра … “. Я был удивлен. Я подумал: может это иллюзия, где Нахаль Бека? Во всяком случае, его нет в Беер-Шеве, нет там ручьев. Что он может делать в три часа ночи посреди дороги? Даже днем ​​он не выходит из дома, нет, это не он. А может, это все-таки он? Правда не заставила себя долго ждать. Лаконичный некролог, появившийся на следующий день в газете «Маарив», не оставил никаких сомнений… вот моя последняя (и единственная) игра против Леонида Зайда.
.
.
Кстати, несколько лет, в израильском рейтинг-листе Зайд писался с именем Александр!, а Заполоцкий в нем оставался и после своего бегства.
.
Что случилось далее с Заполоцким пока не удалось выяснить. Как-то слышал, что его убили в России. Скорее всего об этом точно знают любители шахмат Н.Новгорода, наверняка и др. Надеюсь на отклики.
.
***
.
Я очень хорошо понимаю состояние Зайда, когда к тебе садятся на голову проходимцы. Наверняка роковую роль сыграло и то, что рассказ о произошедшем в Нетании не был опубликован в израильском шахматном журнале.
.
В апреле 2014 ко мне позвонил уже упоминаемый Леня Гофштейн, которого знал с далекого 1976-го, когда на полуфинале союзного Спартака в Киеве, вместе еще тремя мастерами, разделили 1-5 места. Мы почти не встречались здесь. Но он знал, что я самостоятельно снимаю большую квартиру, и одно время еще в конце нулевых спрашивал, не может ли подселиться.
.
Затем ч-з пару лет попросил принять на неделю друга из Николаева Сашу Зубова, приехавшего играть в одной с ним команде в заключительных турах израильской лиги, а в следующий раз Диму Комарова из Киева.
.
А весной 2014 сказал, что нужно место для Миши Кобрина, он шахматист, но не играет, работает в Тель-Авиве, очень хорошо устроен, находится в поиске жилья, которое снимет, и ему надо временно пожить только 5-7 дней.
.
Вечером заявился Миша. Сразу сказал ему, что не более недели, при чем расчет каждый день. Утром он уходил, поздно возвращался. Прошла неделя и началось: — поймите меня, у вас были проблемы, сейчас у меня…
.
Рассказывал, что после окончания Беер-Шевского универа работал в казино в Москве до того времени, как ввели запрет, после чего уехал в Симферополь, где также начал работать в казино. Какое-то время жил в Лондоне.
.
Знать бы мне то, с чем столкнулись некоторые шахматисты, в том числе те, с кем он снимал жилье в Израиле. А поменял их очень много, о чем впоследствии откровенничал. Вскоре перестал оплачивать ежедневно, и мне надо было сразу же его выставить. Вместо этого выслушивал сказки, что скоро ему заплатят большую сумму компенсации, что его назначают начальником отдела…Вдруг перестал уходить утром на работу, сказав, что готовят к открытию новый офис в Тель-Авиве, где он будет главным…что хозяин вкладывает несколько сот тысяч, что начнут бизнес с Украиной. Уходил из дому в полдень, до того часами тараторя по тел, да и после возвращения также.
.
После Майдана я начал смотреть украинский канал 1+1. Когда был сбит самолет под Донецком, то возвращаясь домой и слыша из комнаты вечерние новости, выходил и начинал комментировать, что сами хохлы сбили. Восторгался террористом Гиркиным, называя того героем.
.
При этом в Москву, где родился, ехать не собирался. Говорил только об Украине.
.
Избавиться от него было тяжело, поскольку долг копился, а он, продолжая валяться на кровати и ведя далеко за полночь громкие, подчас резкие разговоры с подругой(ми) из Украины, все обещал, что скоро заплатит за все.
.
Одевался ужасно, грязное и рваное бросал на пол в комнате. Когда еще ходил на работу, то однажды вернулся с пакетами, сказав, что хозяин отправил вместе с ним сотрудницу в торговый центр Азриели, где та подобрала костюм, рубашку, галстук, обувь.
.
Как-то сказал, что скоро хозяин откроет офис в Украине и потому он полетит на неделю в Харьков. В один из дней вернулся в час 6 вечера, сказав, что скоро самолет, правда обмолвился, что его могут не выпустить, поскольку имеется судебный запрет на вылет из Израиля. Подъехало такси, он выскочил, сел, машина отъехала, но тут же дала задний ход, забежал назад, сказав, что забыл какую-то бумагу. Благополучно улетел, вернулся несколько позже, положив на стол деньги за очень короткое время. Ничего не менялось.
.
В середине июля 2015 в час. 10 утра тихонечно собрал сумку и решил незаметно выскочить. Находясь у себя в комнате, спросил его, а куда это ты? В ответ, что на пару дней к своим друзьям. Когда не вернулся, то, подождав несколько дней, начал писать ему. В ответ, что скоро приедет и отдаст долг. А он к тому времени уже достиг за 5 мес. Прошло еще несколько дней и стало понятно, что он в Украине и не собирается возвращаться.
.
После того как я рассказал о нем в фейсбуке, сразу появились комменты, что это известный делок, что отдалживал и не отдавал многим. Но до того никто этого не афишировал.
.
Начав приводить его жилище в порядок, открыл тумбу и увидел три большие бутылки с характерным цветом. Оказалось, что оставил «подарочек». А зачем ходить в туалет, когда можно валясь на кровати, сливать и складивать ценную жидкость! В шкафу среди оставленного рванья, валялись около трех десятков щедрых переводов, сделанных в то время, когда «осчастливил» меня своим присутствием, среди которых было много на 400 и ряд на 1000 баксов. География его подруг очень широкая: на несколько адресов в Симферополь, одна из которых, вспоминая его  откровения, адвокат, занимавшаяся поставкой жриц для богатеньких буратино, Киев, Кривой Рог, Севастополь, Николаев, в Москву и Подмосковье и один аж в Стамбул.
.
После обнародавания его «чудес» в ответ прилетели маты и угрозы, что со мной разберутся в Израиле.
.
Спустя какое-то время ко мне позвонил работающий программистом, один из подающих надежды юных шахматистов Израиля середины 90-х Саша Кундин, сказав, что Миша его друг по времени шахматной юности и что у меня осталась одежда, обувь и рюкзак, которые он хочет забрать. Ответил ему, что было несколько рваных и вонючих шмоток, такие же туфли и рюкзак. Возможно, несколько нормальных рубашек остались, да и рюкзак могу пожертвовать пристойный. Когда Саша приехал, то спросил для чего ему барахло дружка?  — Когда-то он у меня отдолжил под большие проценты сумму, которая за годы достигла двойки с пятью нулями. Когда вернется, то хочу приодеть его, заставить пойти работать и начать отдавать деньги.
.
Ага, вернется и точно отдаст Саше, а затем и многим др.!!!
.
Спустя 2 мес. после бегства в Украину 22 сентября 2015 оставил пост:
.
Сегодня Судный День, по еврейской традиции день, когда решается судьба человека на ближайший Год. Хочу всем пожелать получить ту судьбу, которую заслужили, так как Бог справедлив. Нет не милостив, а именно справедлив.
.
а 23 июня 2016:
.
Простота хуже дурноты, ложь хуже правды, за год моей украинской эпопеи было много всего, но…Особый привет разрушителям, тем гениям, которые рушат то, что создают обстоятельства. Тем кто считают, что нормально кидать, не платить, выходить из бизнеса. Я всегда знал, что причины антисемитизма, чаще всего в нас самих, обернитесь, одумайтесь. Остановите свой бег и посмотрите по сторонам. Это был год Кассандры, но он закончился. И спасибо тем, с кем я сейчас стою спиной к стене, мы победим, вне всяких сомнений.
.
Ну и последнее от 9 мая 2017:
.
Это для меня не просто еще один праздник. Не еще один повод напиться, это повод еще раз вспомнить моих близких людей, которыми я безумно горжусь. Поколения мельчают, люди становятся другими, но я всегда смогу гордиться вами. Арон Григорьевич, Елена Азаровна, дедушка и бабушка, вы были частью этой победы. Прошли войну с первого и до последнего дня и даже после войны берегли мирное небо над головой. Вечный поклон и вечный позор нам, которые не сумели это сохранить.
.
Заполоцкий «прославился» в 93-м, думаю, ему тогда было между 25-30 годами (хотелось бы, чтоб знающие уточнили и прислали его снимки того времени). Его младший последователь начал свое шествие, имея хорошее израильское образование и возможность преуспеть, не принося людям страдания.
.
Опубликовано 27.05.2021  01:10
PS. 
Когда вранье и цинизм давно стали нормой в израильской политике, в СМИ, правоохранительная система никому не подконтрольна, за редким исключением, люди проявляют безразличие на бытовом уровне, то закономерным результатом является существование прохиндеев, у которых нет ничего человеческого.

Нет дна, которое не готовы пробить эти двое

Того и гляди скоро будет 30 лет, как Лу постоянно подтверждает это.
«Потерпите еще немного и вы услышите тааакое…», и действительно, проходит несколько дней и от него самого и близкой карательной прислуги следует очередной бред.

На «счастье» большинства израильтян на самый верх более 20 лет назад пробрался не менее наглый и циничный. Не зря же в то время они и близко познакомились, так что израильскому было у кого учиться. Конечно, он по полной использовал приезд в страну с начала 90-х огромной массы людей, для многих их которых важно было слышать, что у них есть защитник от «местных жуликов», говорящий с ними на одном языке. А тут еще в помощь свое радио РЭКА, 9-й канал, масса газет и газетенок. В тоже время при бурном развитии интернета, после того, как он столько натворил, казалось, уже давно должен был исчезнуть. Но при всем нытье, что страна дорогая, неподходящий климат, малые пособия, нет своего жилья, на самом деле большинство устраивала жизнь, и в туже Беларусь или Украину, мало кто возвращался, а новая публика добавлялась, которой, благодаря статейкам от бывшего главы орготдела партии Давида Годовского, приговоренного в 2018 к 7 годам, но после обжалования отправившегося 12 января 2020 на 6 лет отсидки, на ряде местных еврейских сайтов еще до приезда внушалось, что их обжирают пейсатые, не дают жить так, как хотят.
.
Вся кампания израильского сябра Лу строилась на поисках врага. Для этого подбирались помогатые из подобных себе. И для них главным врагом в последние пару лет стали даже не столько арабы-террористы, сколько пейсатые, и, прежде всего близкий им Нетаниягу. Многолетний ПМ за многие годы наделал ряд ошибок, и главная из них,
боязнь оттолкнуть русскую улицу. При том, что только слепой мог не видеть, кто ее ведет.
.
Факт, что в последние пару лет, когда в Израиле непрекращающиеся выборы, многие, независимо от того когда приехали из Беларуси и хорошо знающих что из себя представляет создавший там карательную систему, и люто его ненавидящие (хотя следует признать, что далеко не все даже сейчас, и это я говорю о тех, кого знаю много лет), продолжают рвать глотку за того, кто пробил утверждение в конце 2011 для отправки послом к своему сябру абсолютно бесприципного Шагала. 25 августа прошлого года в группе Дешифратор в фейсбуке появился такой пост:
.
Вчера Либерман дал дежурное унылое интервью политическому обозревателю Ньюзру Габи Вольфсону. На фоне обычной белиберды о себе великом и всех остальных- нехороших редисках прозвучало нечто, на чем мы, в отличие от интервьюера, хотели бы остановиться поподробнее..
В конце интервью Либерман категорически отказался комментировать происходящее в эти дни в Беларуси. “Не хотите комментировать Минск?” – вопрошает Вольфсон. “Пока белорусы нас не попросили, не стоит. Это очень неблагодарное дело – советовать, когда тебя не спросят. Разберутся без нас” – отвечает ему Ивет ибн Шлафф Австрийский. И ладненько, можно закругляться.
Ну правильно, зачем Либерману что-то говорить? Палиться лишний раз перед своим давнишним другом Сашей, ходоки от которого продолжают встречаться с Иветом и с его талантливыми детьми-бизнесменами в гостиницах в Тель Авиве?
Вместо Либермана всё , что верхушка НДИ думает о происходящем, сама об этом не догадываясь, отлично сформулировала Софа Ландвер в своем эпическом комментарии на пост Луцкого в ФБ.
“Батька держит страну в руках. Не дай бог кто-то другой – будет бардак как в других странах. А кроме того: как умеет говорить, выступать. Умница. А эта домохозяйка даже по листочку-серая клуша” – на голубом глазу звезданула Софа.
Ну, “журналист” Луцкий там тоже отличился, подобострастно поддержав бывшую госпожу министра, но дело сейчас не в нем.
Буквально через час, после того разразился скандал, Софа стерла написанное, но уже было поздно. Слово, это слово – как говорит её босс, и слово Софы – лучшее доказательство того, что думает Ивет происходящем в Беларуси. Ему это не нравится, ибо с уходом батьки у него много чего рухнет безвозвратно.
Удивительно мало написано русскими СМИ в Израиле про связи Либермана и Лукашенко. Это понятно – для них эта тема затабуирована навсегда.
А истории там воистину фантастические.
И спонсор Мартин Шлафф и его подряды на телеком-проекты в Беларуси, и посол Бен-Арье, передавший в свое время Либерману следственные материалы ( Ивет сказал, что он их утопил в туалете ?) и посол Шагал, который заявлял, что политзаключенных в Беларуси нет, и многочисленные визиты Либермана, Софы, Месежникова и целого сонма иветовских прихлебателей разного калибра в Минск ( зачем?), и эмиссары и оружейные бароны из Минска на встречах с Либерманом и тут и там, и прочая и прочая..
Недаром батька признался когда-то Либерману: “ВО ВРЕМЯ ВЫБОРОВ Я БОЛЕЛ ЗА НДИ”. Ду дык, ясен пень. Конечно болел..
Вот о чем нужно было спрашивать Габи Вольфсону из Ньюзру и да и другим комментаторам. Но нет. Они предпочитают плыть по течению и петь под фанфары Ивета что: “Либерман нашел нишу – “без арабов, харедим и Биби” и ищет партнеров по союзу.
.
А ровно месяцем ранее и это:
.
Выдержки из обвинительного заключения, представленные в начале 2001 года в письме юридического советника Эльякима Рубинштейна спикеру Кнессета Аврааму Бургу:
.
“Вечером 17 декабря 1999 года 12-летний сын депутата кнессета Авигдора Либермана вернулся домой в поселении Нокдим и рассказал отцу о том, что его побили трое сверстников. Либерман вышел из дома и начал преследовать двух детей, 12 и 13 лет.
Во время преследования Либерман поднял с земли камень и бросил его в спину одного из детей. Дети убежали и спрятались. Не найдя детей, Либерман направился к их родителям и рассказал им о том, что они ударили его сына.
Либерман не успокоился. Он обнаружил детей, которые спрятались в одном из караванов. Он ударил одного из детей в лицо.
От силы удара ребенок отлетел к стене, ударился головой и упал на землю. Лежащего на земле ребенка Либерман пинал до того момента, пока мальчик не заплакал.
Кошмар продолжался. Либерман начал таскать ребенка за волосы, схватил его за горло и за руку и силой затащил его в машину.
Либерман отвез ребенка к дому его родителей и на глазах у его семьи угрожал, что сломает ему руки и ноги, если тот вернется в Нокдим”
.
….
.
В марте 2001 года с Либермана была снята депутатская неприкосновенность и он предстал перед судом. 25 сентября 2001 года суд утвердил сделку между адвокатами обвиняемого Либермана и прокуратурой, отметив при этом, что поведение Либермана было целенаправленным и он так и не высказал сожаления о содеянном.
Суд решил в не приговаривать Либермана тюремному заключению. Либерман признал вину и заплатил судебные издержки в размере 7500 шекелей и компенсацию в размере 10000 шекелей ребенку.
.
.
Вы спросите, а к чему мы об этом вспомнили?
А к тому, что когда вы пойдете в очередной раз класть бюллетень НДИ в урну для голосования или просто увидите или услышите Либермана или прочитаете где нибудь о нем – представьте на секунду этого взрослого человека, бьющего кулаками по лицу и пинающего со всей силы лежащего на земле ребенка…
Кстати, информации об этом деле нет в архивах ни одного израильского СМИ на русском языке. Ну это так, для справки. Пруфлинк на иврите 
***
.
Нельзя не заметить, что отодвинутые от корыта, бывает вдруг на старость лет начинают «смелеть», что продемонстрировала бывшая министерка Софа своим спичем 22 марта 2021 на иврите и русском за день до последних выборов.
.
Я долго молчала, потому что боялась. Но сегодня, перед судьбоносными выборами, мы все обязаны знать правду…
.
Диктатор, царь, который ненавидит всех – сегодня ультраортодоксов, а вчера – арабов. Он только называет себя правым, хотя на деле готов сидеть в правительстве с левыми.
.
Еще недавно Либерман целовался с ортодоксами, а теперь готов выбросить их в мусор. Он использует людей и выбрасывает. Его ничего не волнует, он сеет только ненависть.
.
Софа посвящает немало времени своего выступления теме презрения Либерманом ЛГБТ-сообщество, говоря, что того не интересуют их проблемы, к которым он испытывает отвращение.
.
Впрочем, он никогда не проявлял заботы и о репатриантах (“только разговоры”), об их пенсиях, жилье и пр. А если что-то и делалось, то, это я вынуждала Либермана делать это.

​​​​​​​​​​​​.

Ну что ж, неплохо, хотя ей самой каяться и каяться, как за многолетнее прославление Ли и Лу, за дружбу и поддержку серийного мошенника Гриши Лернера, в чем также преуспел Ли, о чем и написал в главе Дискриминация русскоязычных репатриантов книги, вышедшей в то время, когда Лернер задумал и во всю проводил очередные две циничные аферы, из которых особо памятна многим его дважды соотечественникам, в липовой его компании РОСНЕФТЕГАЗИНВЕСТ, в чем огромную помощь проходимцу оказали все теже продажные журналюги, воспевавшие политических прохиндеев.

.

«Братание полиции с СМИ» достигло апофеоза в искусственно раздутой истерии против Цви Бен-Ари (Григория Лернера). Целый вал в прессе и электронных СМИ  выставлял его гангстером таких масштабов, перед которыми бледнел Аль Капоне, серийным убийцем и грабителем с большой дороги. Ответственно заявляю, что эти обвинения были лишены каких бы то ни было оснований. В конце концов, дело кончилось признанием его виновным в нескольких экономических преступлениях,  да и то в рамках т.н. «сделки с обвинением», против которой решительно возражал его адвокат (ага, тот самый Миша Фридман, который во время новых лернеровских афер, когда появлялись сообщения, что против Гриши выдвигаются обвинения сначала в обмане двух израильских русскоязычных бизнесменов, а затем и нескольких тысяч семей, в основном пожилых репатриантов, через неотрывно слушаемую ими РЭКА, вложившихся, по словам проходимца, в свернадежный бизнес, так и его верного адвоката, что все это наветы, компания успешно работает, и не за что волноваться. А спустя несколько мес. в марте 2006 Гриша по поддельному паспорту на частном самолете из Хайфы сбежал в Европу, набив дипломат миллионом евро и более 100 тыс. долларов, а оттуда в Парагвай, где спустя 2 недели был после иска Интерпола обнаружен пьянствующим в отеле с прилетевшим из Москвы своим подельником с израильским гражданством Сергеем (Арье) Смоляницким. Основная же масса награбленного постоянно переправлялась на надежные адреса в России и не только  – belisrael) полагавший, что есть все шансы выиграть дело и добится оправдательного вердикта суда. Но Лернер уже был измучен многомесячной непрекрашающейся свистопляской вокруг его имени и пошел  на сделку с обвинением. В результате масштабы истерии, раздутой вокруг него, никак не соответствовали тому, в чем он был признан виновным. Это были явления совершенно  разных порядков.

Вся шумиха, раздутая вокруг «дела Лернера», имела одну-единственную цель: предотвратить репатриацию в Израиль и успешную абсорбцию в нем тех активных и преуспевающих молодых евреев, о которых говорилось выше. Эта кампания была инспирирована отдельными чинами Следственного управления полиции, некоторыми чиновниками Прокуратуры, а также рядом журналистов. Следственное управление, главным образом, видело в этой истории возможность прославиться на групповом и личном уровне и выбить себе под сурдинку «борьбы с русской мафией» дполнительные ассигнования, создать впечатление, что именно это управление находится на переднем крае борьбы с особо опасной преступностью. Вдобавок делались намеки на то, что эта пресловутая «русская мафия» как-то связана с правительством Нетаниягу, а связующим звеном, естественно, является Ивет Либерман.

Позднее, уже после смены правительства, интервью газете «Гаарец» дал тот, кто в разгар этой шумихи был генеральным комиссаром полиции – Асаф Хефец. Он заявил, что «вследствие смены власти попытки русской мафии внедриться во властные структуры Израиля ослабли».  Отсюда читатели должны сделать вывод, что при Нетаниягу «русская мафия» изо всех сил и небезуспешно старалась завладеть ключевыми позициями в Израиле, а теперь, при Бараке, они могут спать спокойно, угроза, мол, позади…

***
.
Igor Gefen, забаненный в фейсбуке, написал 17 мая в новой соцсети Mewe
.
Я не верю, что у Ливера крыша поехала.
То, есть, может и поехала, но на это должны быть серьезные причины.
Ненависть к Нетаниягу у него стабильная. Уровень равномерно высокий, но без пиков.
Даже те, кто дёргает за леску, к которой привязан крючок, на котором он сидит, не похоже, чтобы это было их требование.
Даже Мерец не порет такую чушь по поводу того, что Нетаниягу в сговоре с Хамасом разрушают друг другу дома и коммуникации.
Что же довело его до отчаяния?!!!!
Мне в голову приходят только деньги. Собственно, они у меня там все время сидят.
Опасность разорения.
Если бы он, скажем, потратил лишку на все эти бесконечные выборы. И Шлаф отказывается покрывать эти расходы. Вести, 9-ка, Река, отделения, активисты — все тянут деньги. После «дела НДИ», его муниципальные представители, побаиваются экспроприировать богатенькие муниципалитеты в пользу бедненькой НДИ.
Получить право победителя на разграбление государственной казны, став МинФином – помогло бы. А недостачу, можно было бы задним числом на Нетаниягу с Кацем списать.
И вот, из-за чертовой войны, последний шанс ускользает прямо из рук.
А тут ещё близится срок окончания каденции Манденблита.
А ну как «не те, какие нужно» люди назначать «не тех, каких нужно» прокуроров?!!! Но новые прокуроры продолжат список виновных в деле НДИ? Сначала личный секретарь. Потом заместитель. Ну? А кто потом? А деньги на адвокатов? Все ушло на Вести с 9-кой и РЭКОЙ.
Свихнёшься тут.
.
***
.
Вот еще прочел у Константина Эггерта на Снобе за 18 мая в статье
о том, что в сетевых дискуссиях по поводу палестино-израильского конфликта, которые развернулись в России и на постсоветском пространстве, вменяемые вроде бы люди на полном серьезе обсуждают версию, что новый конфликт организовал премьер-министр Биньямин Нетаньяху, чтобы сорвать формирование кабинета оппозиционным его партии «Ликуд» блоком.
.
Но подхватили-то и несут подобную хреновину российские диванные интеллектуалы от непотопляемого Ли. Именно он прямо заявил о бизнесе Биби с ХАМАСом на одном из ивритских каналов, а следом его верный оруженосец Алекс Кушнир на 9-ке.
.
Опубликовано 23.05.2021  02:31
.
***
.
Вот уж действительно, долго ждать не пришлось. Впрочем израильская новость давно
ожидаема и уже мало кого волнует.
.
Госпрокуратура потребовала приговорить, наверное, самую приближенную к Ли,
бывшую замминистра внутренних дел Фаину Киршенбаум не менее чем к десяти годам
тюремного заключения и не менее чем к миллиону шекелей штрафа по “делу 242”.
.
.

25 марта окружной суд Тель-Авива признал виновной во взяточничестве бывшего заместителя министра внутренних дел, бывшего депутата Кнессета от НДИ Фаину Киршенбаум.

Роман Протасевич
.
А вот то, что перешел очередной рубеж Лу, может коснутся любого, в том числе не имеющего отношения к Беларуси. Ради захвата известнейшего противника режима, 26-летнего блогера Романа Протасевича, бывшего главного редактора протестного Телеграм-канала NEXTA, летевшего самолетом компании Ryanair с почти двумястами пассажиров из Греции в Вильнюс, где при регистрации в самолет он заметил за собой слежку, о чем и писал короткими сообщениями в чате близким знакомым, был совершен акт государственного терроризма. Пролетая над территорией Беларуси и уже находясь на границе с Литвой, белорусские власти устроили провокацию. Диспетчеры минского аэропорта передали пилотам, что на борту заложено взрывное устройство, которого, естественно, не было, после чего по команде Лу с военного аэродрома в Барановичах был поднят истребитель, с ракетами “воздух-воздух”, заставивший гражданский самолет подчиниться команде сесть в Минске, при том, что до Вильнюса было значительно ближе.
.
Кроме осуждения и возмущения со стороны многих в мире, есть и те, кто  радуется.
.
Конечно же, это путинские пропагандоны, друзья белорусского беспредельщика.
52-летний Николай Карпенков – командующим внутренними войсками
.
15 января 2021 года в интернете была опубликована аудиозапись разговора Карпенкова с подчинёнными осенью 2020 года, в котором он докладывал о выданных ему Лукашенко полномочиях по жёсткому, силовому подавлению протестов в Беларуси, карт-бланше на применение огнестрельного оружия. Мы достанем любого, где бы ни находился.
.
Ради удержания власти и животного желания выжить, полностью потеряв адекватность, Лу готов мстить, убив все вокруг себя. И неважно кто и сколько чел. летели в гражданском самолете. Не подчинись команде, его просто сбил бы истребитель, послушно выполнив задание.
.
Добавлено 23.05.2021  23:21

Листая старые журналы. Шахматы. Что случилось в Нетании в 93-м? (1)

Евгений Гик, мастер

ЧП В ГОРОДЕ НАТАНИЯ

ВПЕЧАТЛЕНИЯ О ПОЕЗДКЕ В ИЗРАИЛЬ И ОБРАТНО

Нет лучшего способа показать своим детям мир и научить их иностранному языку, чем прихватить с собой на какой-нибудь опен-турнир. Спасибо перестройке за такую возможность!

И вот новая страна, новое открытие — Израиль, этот райский уголок света. Сам удивляюсь, как быстро мои чада заговорили на иврите, причем лексикон их не ограничивался словами “шолом” и “бэсэдэр”.

Организацию поездки на турнир в Натанию взял на себя Борис Постовский, видный тренер и международный арбитр. А когда имеешь дело с таким человеком, всегда есть уверенность, что все пройдет без сучка и задоринки. Приятно, что не надо заниматься паспортами и визами и добывать авиабилеты: в наши обязанности входило только внести энную сумму, да вовремя прибыть в Шереметьево. А через несколько часов мы уже приземлились в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве. Впрочем, на сей раз лучше бы Катя и Шура остались дома, возле маминой юбки. Если бы знать, что нас ждет… Но не стану забегать вперед.

В самолете я узнал состав “советской команды — гроссмейстеры А.Петросян, Н.Рашковский, Ав. Быховский, С.Палатник со своей 12летней дочкой Олей (которую ему удалось-таки опередить в турнире), несколько мастеров.

Три для мы провели в Иерусалиме, разбрелись по адресам — и у меня, и у детей здесь множество друзей и знакомых. А к началу турнира я перебрался в Натанию, где и разместился у своего давнего московского приятеля Вадима Канторовича. Напомню, что в свое время он был отцом известного шахматного семейства: сам сильный кандидат в мастера, неплохо играла его жена Инна, увлекалась шахматами старшая дочь Зоя, а младшая, Алла, вообще обещала статъ шахматной звездой. В одном из женских чемпионатов она долго лидировала, однако на финише случилась осечка, и это сильно подействовало на девушку: Алла навсегда распрощалась с шахматной доской и фигурами.

Семь лет назад жена Вадима умерла. А спустя еще четыре он женился второй раз. Его новая супруга Елена по возрасту годилась ему в дочери, и хотя такое случается сплошь и рядом, настоящая дочь Алла не приняла новую родственницу. Так, неожиданно для себя, кандидат в мастера оказался в роли короля Лира, к тому же без жилья. Тут-то и пришла ему в голову идея перебраться в теплые края, на землю обетованную.

Мы сговорились с Вадимом на девяти долларах, которые я должен был вносить за каждый прожитый день. Как ни жаль было драгоценной валюты, я вполне осознавал, что Вадиму она сейчас нужнее. в Израиле, как он быстро убедился, решить квартирный вопрос ничуть не проще, чем в Москве, да и снимать пару комнат кое-чего стоит. Тем более, что Елена вдруг почувствовала в себе призвание художника и решительно отказалась от борьбы за материальное существование, полностью отдав себя искусству.

Но и это более чем скромное жилище бедных влюбленных я едва не умудрился спалить. Дело в том, что в доме отсутствовал газ, электроплита была сломана, и для утоления жаҗды использовался обычный кипятильник. Признаться, я немного забыл, как обращаться с этим простым прибором, и однажды, вытащив его из стақана, не отключил от сети. Пожар удалось погаситъ сравнительно быстро, но кипятильник уже почернел и никак не мог быть использован по своему прямому назначению. Пришлось оттiравиться на рынок, чтобы приобрести новый прибор. Так я потерпел еще одно поражение в турнире в размере 20 шекелей! Однако я не особенно огорчился: прогулка по израильскому рынку — одно из самых ярких впечатлений. Скажу откровенно: экзотические израильские фрукты — это именно то, ради чего без сожаления можно менять место жительства! Так что делайте свой выбор…

Моим соседом по квартире был другой участник турнира Григорий Вепринский, несколько лет назад сменивший московскую прописку на иерусалимскую. Гриша сразу узнал меня: два десятилетия назад он участвовал в сеансе, который я проводил в Центральном клубе, и теперь его ностальгические чувства отразились на бывшем сеансере. Да, это было крупное везение! Дело в том, что отсутствие надежной работы вовсе не мешало Грише, как, впрочем, и большинству израильтян, быть владельцем прекрасного японского автомобиля. Вот на этом ярко-красном “Сузуки”, чуде современной техники, мы и объездили всю Натанию, а заодно и Тель-Авив.

Правда, подъезжая на своей “Сузуки” к благотворительной столовой для олимов (новичков – израильтян), мы предусмотрительно оставляли машину в стороне. Затем спускались в подвал, где за два шекеля съедали аппетитный обед. На третье полагалось киви с апельсином и изумительное печенье с фруктовой начинкой. Вкус печенья показался мне до боли знакомым. Не сразу вспомнил, где пробовал его…

Четверть века назад моя мама работала в Агентстве печати “Новости” и сидела за соседним столом с Галиной Брежневой. Мамина коллега появлялась на службе не часто, но всякий раз приносила какую-нибудь диковинку. Так однажды мне и удалось попробовать печенье, оставившее неизгладимый след во рту. Полжизни я мечтал еще раз попробовать деликатес со стола Леонида Ильича, и вот мечта сбылась. Мог ли я предположить, что это произойдет в благотворительном заведении города Натания. Похоже, в этой стране не обязательно быть генсеком, чтобы вкусно питаться…

В свободный от игры день я встретился с детьми в Хайфе – каждый добирался до этого города самостоятельно. Здесь уже нас ждал мой старый московский друг Виктор Левин, с которым мы не виделись 18 лет. После бурных приветствий он посадил нас в машину, показань город, а затем увез к себе в Тель-Аль, сказочный пригород Хайфы, где у него построен небольшой дворец. Так мне удалось побыватъ на самом краю света – действительно, за изгородью жизнь кончалась: только валуны да камни. Впрочем, Фира, хозяйка этого сказочного дворца, чувствует себя в нем довольно тоскливо и подумывает о том, чтобы перебраться поближе к земной цивилизации.

После прогулки и осмотра достопримечательностей нас ждал званый обед, описывать который бесполезно, поскольку я не знаю названий большинства поданных блюд. Кстати, предыдущий шахматный прием Виктор устраивал здесь пять лет назад, причем весьма высоким гостям – экс-чемпионам мира Михаилу Талю и Василию Смыслову, находившимся в Хайфе на Олимпиаде. Именно благодаря Талю я и узнал адрес Левина, сумел восстановить с ним дружеские связи, утраченные так давно.

А надо сказать, что в начале 70-х Левин был одним из заметных шахматных организаторов в Москве, Однажды о нем была напечатана большая статья в “64” (тогда еще Газете). Но Виктора знали еще и как футбольного судью, он часто бывал арбитром в матчах чемпионата СССР. Все свои интересы Левин сумел сохранить и в Израиле (о том, что он видный специалист в области металловедения, сейчас говорить не стоит). Благодаря спортивным знакомствам Левина мы должны были успешно завершить программу пребывания в Хайфе – на следующий день в Натанию на футбольный матч отправлялся в качестве рефери сосед Виктора, симпатичный араб, он-то и согласился захватить нас с собой.

Расставаясь, мы сокрушались, что наша новая встреча произойдет, наверное, еще лет через 18. Однако так долго ждать не пришлось…

Когда наш роскошный “Мерседес” приближался к Хайфе, с боковой дороги в него врезался другой “Мерседес”, наверное он был не менее роскошным. Однако после мощного удара обе машины, как пишут в таких случаях, были изуродованы до неузнаваемости. Слава Богу, все остались живы, правда без посещения больницы обойтись не удалось. Больше других пострадали главный арбитр матча и сидящий с ним рядом судья на линии. Оба пробили головой лобовое стекло и теперь не шевелились, опасаясь за свои шейные позвонки. Вскоре прибыли три машины скорой помощи (в катастрофе оказалось слишком много жертв!), и на раненых “футболистов” одели специальные шлемы, чтобы голова не ходила ходуном во время езды.

Вы, наверное, не поверите, но нашему судье благодаря этому ДТП крутно повезло. Через пару дней я прочитал в газете, что во время футбольного матча в Натании произошел взрыв фосфорной гранаты, и добрая половина его участников во главе с судьей с серьезными ожогами отправилась в больницу (интересно, в ту же самую?). Да, от судьбы не уедешь!

А меня с детьми спасло то, что мы в семиместной машине кайфовали на задних сиденьях и поэтому при столкновении просто не долетели до лобового стекла. В противном случае не уверен, что эти заметки были бы когда-нибудь написаны…

Но, как говорится, нет худа без добра. Печальное происшествие на дороге помогло нам получить представление об израильской медицине. Замечу, что уже полчаса пребывали мы в горизонтальном положении в больнице, но ни одна живая душа не приблизилась к нам. Наконец один русскоговорящий врач, оказавшийся большим поклонником шахмат, по секрету сообщил мне, что до тех пор, пока не установят, кто будет платить за наше лечение, надеяться не на что.

Вот тогда-то я и понял, как умер в Америке от сердечного приступа мой любимый писатель Сергей Довлатов (не путать с Сергеем Долматовым), не позаботившийся о своей страховке: в критический момент ему не была оказана медицинская помощь.

Наконец выяснилось, что машина, в которой мы мчались на “верную гибель”, застрахована, и страховка автоматически распространяется на всех пассажиров. Иначе за оказанные услуги – осмотр, перевязку, ренттен, уколы и т.д. – нам пришлось бы заплатить кругленькую сумму. Это вам не турнирный взнос! Теперь дела пошли быстрее, и уже спустя час, обработанные и перебинтованные, мы могли выйти на свободу. Не тут-то было! Настала очередь столкнуться нам с израильской бюрократией, которая вполне может датъ фору нашей родной бюрократии. На заполнение всевозможных бумаг и бланков ушло в пять раз больше времени, чем на медицинское обслуживание. Тут уже подоспел и Виктор — вот мы и встретились вновь! — без него мы бы просто не добрались до турнира. Это был субботний день, шабат, когда жизнь замирает, останавливается и транспорт.

Итак, на очередной тур я приполз в рваных джинсах, перевязанный бинтами. Зрелище было не слишком эстетичное. Наверное, мой вид подействовал на соперника, и после размена тяжелых фигур Авигдор Быховский предложил ничью.

Почти весь досуг, как и в Москве, я посвящал чтению газет и журналов, которых на русском языке здесь хоть отбавляй. То и дело обнаруживал в них интересную шахматную информацию. Вот в газете “Новости недели” прочитал большое интервью с Леонидом Юдасиным, который проходит абсорбцию в Беер-Шеве.

 – Леонид, если бы в недавнем матче с Фишером вместо Спасского играли вы, чем бы
закончилось дело? – спросил его корреспондент.
– Шансы Фишера были бы равны нулю! – последовал категорический ответ гроссмейстера,
весьма обнадежившие  израильских поклонников шахмат.
.
А в списке редакции “Новостей недели” я неожиданно обнаружил В.Добина, бывшего
ответственного секретаря “Московского комсомольца”.
Эта новая запись в его трудовой книжке меня сильно огорчила. Володя очень любил
шахматы и когда я приносил свои заметки в “МК”, всегда сразу ставил их в номер…
.
Ожидая во время одного из туров своего соперника, гроссмейстера И. Хенкина, я узнал
причину его задержки. Оказывается Игорь только что стал гражданином Израиля и
одновременно с нашим турниром выступает в командном чемпионате страны за клуб
“Элицур” Петах-Тиква. Так что в тот вечер ему пришлось добираться в Натанию из
другого города.
.
Кстати, можно ли считать, что Хенкин сменил место жительства?
По-моему, для шахматистов такой разговор сейчас вообще неуместен:
сегодня он играет в Москве, завтра в Кинешме, а послезавтра в Нью-Йорке.
Ведь до Хенкина еще и Хазанов взял израильское гражданство – в хозяйстве оно не
помешает, а покидать российскую столицу гроссмейстер эстрады вовсе не собирается.
.
Так или иначе, за счет “наших” ныне в сборной Израиля подобрался весьма
представительный состав: Л.Юдасин и Л.Псахис, И.Смирин и И.Хенкин, Б.Альтерман и
А.Хузман и т.д. – один гроссмейстер сильнее другого.
Если кто-то из читателей “64” тоже собирается перебраться в Израиль, то сразу
предупреждаю, что отношение к шахматам там, как это ни странно, довольно
прохладное, ивритская печать почти не уделяет им внимание.  Похоже, израильтяне не
понимают, что шахматисты могут прославить страну, поднять ее авторитет.
.
Короче говоря, если ваш рейтинг меньше 2600, то лучше оставайтесь дома.
Преодолеть конкуренцию и выйти в люди почти невозможно, даже такой известный
шахматист, как Марк Цейтлин, бывший ленинградец, находится здесь в тени.
.
А каковы перспективы шахматных журналистов? Им тоже тут не развернуться. К тому же в
Беер-Шеву недавно прибыл бывший редактор “64” Яков Нейштадт. Имея за плечами
опыт руководства таким изданием, он, конечно, легко рассправится со всеми своими
конкурентами!
.
Но что скрывать, у некоторых постоянно возникает гамлетовский вопрос: ехать или не
ехать. Что касается меня, то отвечу словами Юрия Никулина, который на подобный
вопрос однажды воскликнул: “Зачем уезжать – мне и здесь плохо!”
.
Надо сказать, что всевозможные приключения происходили с нами до самого конца.  Так
возвращались мы домой с мастерами эстрады Никитой Богословским и Кларой
Новиковой, но было не до веселья: Москва отказалась принимать нас из-за погоды и
ночью пришлось делать утомительный крюк в Санкт-Петербург…
.
Но это еще не самая большая беда. Поистине удивительное происшествие случились на
финише турнира – пора несколько слов сказать и о шахматах.
.
Итак, около сотни шахматистов собрались на опен-турнире в Натании, среди них шестеро
гроссмейстеров и 15 международных мастеров, и весь пьедестал почета достался
местным игрокам: 1. В.Милов – 7,5 из девяти; 2-3. И.Грюнфельд (правильно И.Гринфельд –
А.Ш.) и Н.Бирнбойм – на пол-очка меньше. Гости Израиля, в том числе СНГовские,
расположились чуть ниже.
.
  

Сенсация состоялась за два тура до финиша. Прибыв на игру, гроссмейстеры и мастера с удивлением узнали, что жеребьевка еще и не начиналась. Оказалось, что бесследно пропал один из главных организаторов турнира Дмитрий Заполоцкий. Причем он исчез не один: вместе с ним исчез и весь призовой фонд турнира — 10 тысяч долларов, все до единого шекеля. Обращение в полицию, увы, ни к чему не привело. И в оставшиеся дни ни бывший горьковчанин, ни пачки зеленых банкнот так обнаружены и не были.

Таким образом, закрытие соревнования не отличалось торжественностью. Расстроенные израильские шахматисты обратились в ирию Натании с просьбой выплатить призы хотя бы иностранным участникам, дабы спасти репутацию города. Но это ничего не дало, и шахматным профессионалам пришлось рассматривать свою поездку в Израиль исключительно как туристическую. Что ж, тоже неплохо! А впоследствии, когда уже все разъехались по домам, вдруг объявился Заполоцкий, но, как нетрудно догадаться, без единого шекеля! Хорошо еще, что живой.

Вот какое шахматное ЧП произошло в этом году в городе Натания нашей Израильской области!

Эта история получила неожиданное продолжение, если не сказатъ – окончание. Вот что рассказали мне на очередном опен-Турнире “Берлинское лето” участники турнира в Натании международные мастера Леонид Гофштейн и Марк Цейтлин, в настоящее время пребывающие в длительной шахматной командировке в Израиле.

Вскоре после того, как страсти вокруг ЧП в Натании улеглись, Дмитрий Заполоцкий открыл новое и весьма необычное дело – создал контору по обслуживанию телефонной связью наших репатриантов по выгодному для них тарифу. Желающих услышать родные голоса из Москвы, Одессы и Бердичева было хоть отбавляй, тем более, что скидка на разговоры предоставлялась значительная. Приоритет, конечно, отдавался мастерам и гроссмейстерам. Особым правом пользовался первый израильский претендент на шахматную корону Леонид Юдасин, он мог звонить вне очереди.

Когда спустя месяц с отдыха вернулся хозяин квартиры, которую арендовал Заполоцкий для своих благотворительных целей, в почтовом ящике лежал счет на телефонные разговоры в размере 13000 шекелей. Не слабо! Шок, который испытал владелец квартиры, можно сравнить только с состоянием Анатолия Карпова, проигравшего в начале этого года партию Л.Кристиансену на 12м ходу… Представляю теперь, как будет относиться к шахматам доверчивый израильтянин, просмотревший ловкую комбинацию Заполоцкого.

А тем временем наш герой, решив избежать ненужных выяснений с хозяином, быстренько умчался к себе домой на прежнюю родину, которая, правда, за минувшие годы превратилась из Горького в Нижний Новгород.

Не будем гадать, как в дальнейшем сложится судьба талантливого комбинатора Дмитрия Заполоцкого, но обещаем держать читателей в курсе дела.

“64-Шахматное Обозрение”, №9-10, сентябрь-октябрь 1993

От ред. belisrael

О том, чего не было сказано у автора, когда конкретно проходил турнир в Нетании (так чаще называют город), кто такой Дмитрий Заполоцкий, как вообще могло произойти подобное и т.д. в продолжении. Если кто-то из участников может вспомнить произошедшее, имеет таблицу и фотоснимки,  а также достоверно знает какова судьба Заполоцкого в России, присылайте на адрес  сайта.

Опубликовано 26.04.2021 13:47 

 

День памяти 2021. Дискотека «Дольфи» / יום הזיכרון 2021. ‏הפיגוע בדולפינריום

סרן במיל׳ נועם גרשוני, טייס מסוק קרב שנפצע במהלך מלחמת לבנון השנייה, הצליח להשתקם עד שהגיע לפסגת היכולת האנושית וזכה במדליית זהב פראלימפית בטניס בלונדון  2012

Капитану Ноаму Гершуни, пилоту вертолета-истребителя, который был ранен во время Второй ливанской войны, удалось выздороветь, и он достиг вершины человеческих способностей, выиграв Паралимпийскую золотую медаль по теннису в Лондоне в 2012 году.

***

 

Яна Блюм, дочь погибшего в теракте 25-летнего Яна Блюма

Новости в израильской программе Мабат, прозвучавшие вскоре после теракта 1 июня 2001 в 23.27.

Семья Яна Блюма

Самодельная конструкция, представляющую собой две фигуры подростков, с надписью на русском и иврите “Это наш дом. Мы не прекратим танцевать”.

Памятник был изуродован в конце прошлой недели, когда Виктор Комоздражник, друг одного из погибших в результате теракта возле дискотеки “Дольфи”, Диаза Нурманова, приехал чтобы накануне Дня памяти павших за независимость Израиля (Йом аЗикарон) установить там прожекторы, то увидел, что у одной из фигур отломана голова.

В августе 2020 года автор памятника, Давид Шабат, полностью обновил его, создав новую конструкцию из особого, не поддающегося воздействию влажности, материала. Сделать это было необходимо, так как металлическая конструкция, простоявшая на этом месте 19 лет, пришла в негодность из-за близости к морю.

В скором времени Давид Шабат восстановил памятник.

Алевтина Налимова, мать погибших Юлии (16 лет) и Елены (18 лет)

Ян Блюм с Яной

Катя Пелина (ныне Шрики) пришла на дискотеку в Дельфинарий со своей одноклассницей. В 2001 году ей было 16,5 лет. Только один человек отделил ее от террористки-смертника. Сразу после взрыва она потеряла сознание и очнулась в больнице. Три месяца в больнице, два года реабилитации и еще череда сложных операций. «Сегодня я смогла выздороветь физиологически, хотя со временем  раны  начинают болеть. Около пяти лет назад мне снова потребовалось психиатрическое лечение, чтобы вернуться к себе. У меня процент нетрудоспособности, и я признана Битуах Леуми (Национальным страхованием) как пострадавшая в теракте, но я не ничего не рассказываю моим детям, даже если они спрашивают откуда у меня эти шрамы на теле».

Яна Блюм и Аня Букштейн

Ян Блюм с друзьями

Яна Блюм

Аня Букштейн – израильская актриса, певица и модель

Снимки ред. belisrael, сделанные с экрана ТВ вечером 13 апреля во время государственной церемонии Памяти 

Список погибших 

 

  • Мария Тагильцева — 14 лет
  • Евгения Дорфман — 15 лет
  • Раиса Немировская — 15 лет
  • Юлия Скляник — 15 лет
  • Анна Казачкова — 15 лет
  • Катерин Кастаньяда — 15 лет
  • Ирина Непомнящая — 16 лет
  • Марьяна Медведенко — 16 лет
  • Лиана Саакян — 16 лет
  • Марина Берковская — 17 лет
  • Симона Рудина — 17 лет
  • Юлия Налимова — 16 лет
  • Елена Налимова — 18 лет
  • Ирина Осадчая — 18 лет
  • Алексей Лупало — 17 лет
  • Илья Гутман — 19 лет
  • Сергей Панченко — 20 лет
  • Роман Джанашвили — 21 год
  • Диаз Нурманов — 21 год
  • Ян Блум — 25 лет
  • Ури Шахар — 32 года

Опубликовано 14.04.2021  17:59

В. Рубинчик. Ко Дню смеха (дурака)

Наверное, шалом! Думал-думал, над кем бы посмеяться 1 апреля, чтобы выглядело безобидно, но и не бесцельно… Звиняйте, для начала не выбрал объекта получше, чем газета «Авив», что была основана в 1992 г. «главной еврейской организацией» страны. Собственно, теперь это уже не газета – её учредители «не осиливают» даже один бумажный выпуск в год – а сайт, заполняемый выдержками из русскоязычной википедии, повествующий, кто в какой день родился. Почему-то на фоне Цецилии Мансуровой и Вальтера Рудольфа Гесса (это швейцарский физиолог, а не тот, о ком вы подумали) забытыми оказались «именинники» марта – большие еврейские поэты, уроженцы Беларуси. Да, я-таки об Изи Харике и Мойше Кульбаке. Пять лет назад газета вела себя корректнее, вплоть до того, что отозвалась на презентацию сборника стихов М. Кульбака в книжном магазине «Галіяфы» («Он писал на языке мамы»).

Вставил на этот счёт шпильку в одном из текстов на belisrael, забросил в «Авив» ехидную реплику – нуль реакции. Что ж, ситуация видится так: союз под руководством г-на Черницкого сейчас очень запуган и боится лишний раз упомянуть жертв сталинского террора, поскольку администрация и госпропаганда «сильную власть» (в частности, методы Сталина) с 2020 г. не порицают, а скорее одобряют. Ну, охота «поколению отцов» бояться – бойтесь… Беда в том, что вы и детям, и внукам свой f*cking страх передаёте.

Любопытна оговорка в самопрезентации газеты: о да, история, культура и юмор для издания именно «проблемы»…

То, что забыт один из главных редакторов, Геннадий Холявский, говорит об отношении к людям в этой странной организации.

«Шапка» и выходные данные единственного «холявского» номера газеты «Авив» – № 1, 1995

По-своему логичны «открытия» вроде того, что у нас сейчас 5871 год (на минутку, 5781-й):

Ещё, оказывается, Песах выпадает на период «солнцестояния»… Tак его в декабре надо праздновать? Али в июне? 🙂

Не то, чтобы я сильно надеялся на перемены к лучшему… Рыбёшка-то гниёт с головы; кое-какие примеры приводил не далее как на прошлой неделе. Дополнительное любопытное заявленьице с «главного сайта страны»:

Вообще-то «Белкоопсоюз» – это государство в государстве союз потребительских обществ, который по закону НЕ является коммерческой организацией. Но «иногда не до законов», это да.

Когда бюрократическая нашлёпка, подконтрольная правительству, рулит торговлей и производством, получаются интересные казусы. Глава «Белкоопсоюза» Сергей Сидько, выдвинутый Рыгорычам в 2009 г., был арестован в 2013 г., обвинён в злоупотреблении властью и получении взятки, приговорён к 12 годам с конфискацией имущества (вроде сидит ещё). В декабре 2013 г. и. о. царя назначил нового руководителя, Валерия Иванова, и в январе 2014 г. потребовал от него «кардинального улучшения ситуации в потребкооперации, повышения масштаба и качества обслуживания населения, а также наращивания позиций “Белкоопсоюза” на внутреннем потребительском и внешнем рынках».

Докоронавирусной осенью 2019 г. госконтроль обнаружил, что:

Доля потребкооперации в розничном товарообороте организаций торговли республики сократилась с 9,1% в 2014 году до 4,6% в январе-августе 2019 года. Не выполнено поручение главы государства по доведению удельного веса непродовольственных товаров в розничном товарообороте торговли организаций потребительской кооперации до 25% (на сегодняшний день – менее 10%). За последние 7 лет количество магазинов потребкооперации сократилось в 1,6 раза (с 7 тыс. на 1 января 2012 года до 4,5 тыс. на 1 января 2019 года). Не выполнено требование президента о функционировании не менее 1000 автомагазинов (на 1 января 2019 года насчитывалось 622 автолавки)… Справедливые нарекания у населения вызывает качество обслуживания… Снижаются темпы заготовки сельхозпродукции и сырья…

И т. д., и т. п. А ведь много лет предприятия потребкооперации обладали немалыми привилегиями.

Этот фейспалм был бы где-то даже и смешным, не будь он столь грустным… И Лукашенко, и его протеже Иванов (бывший замглавы администрации президента и экс-вице-премьер, т. е. не с неба свалился) до сих пор у власти; от одного зависят судьбы миллионов, от другого – десятков тысяч.

Лет сорок назад Борис Борисыч Гребенщиков написал песню «Странный вопрос», где такие слова:

Ты пришла ко мне утром,

Ты села на кровать,

Ты спросила, есть ли у меня

Разрешенье дышать

И действителен ли мой пропуск,

Чтобы выйти в кино?

Теперь ты говоришь: «Ну, куда же ты отсюда?»

Ты знаешь, главное — прочь, а там всё равно.

Она уже почти на 100% описывает нашенские реалии, разве нет?

Я думаю, сторонники перемен в Синеокой до сих пор действовали не в том направлении. Многие сознательно или подсознательно стремились «прочь» из страны, а прилагать усилия следовало бы к тому, чтобы прочь двигались их оппоненты. Тем более что, как демонстрируют примеры Владимира Ермошина, Урала Латыпова (и «видных государственных деятелей» рангом пониже, с дымом пожиже), особой привязанности к белорусским берёзкам и клёникам у них не наблюдается: после отставки охотно оседают в России или хз где-то ещё.

Надо бы нам скинуться на сверхпроект для Илона Маска, чтобы он в конце концов отправил свою ракету на Марс и отыскал там покорный народец, готовый разводить бульбу, выписывать газету «Советский марсианин», потреблять продукцию Марскоопсоюза и беспрекословно участвовать в субботниках. Не отыщет? А мы хорошенько попросим – и скажет, что отыскал; Илон же по природе своей фантазёр 🙂 Такая новость, безусловно, порадует здешний правящий класс, и его элита (как идеологи, так и «крепкие хозяйственники») захочет переселиться на новую планету. Ну, а то, что может произойти дальше, описано в романе Александра Беляева «Прыжок в ничто»…

Пока звездолёт не построен, кушаем то, что имеем. Помните, в феврале 2020 г. «главный» обещал, что к концу года Добрушская бумажная фабрика «выйдет на работу в нормальном режиме, мы полностью запустим производство»? В октябре вице-премьер РБ Юрий Назаров передвинул получение первого мелованного картона указанной фабрикой уже на первый квартал 2021 г. Квартал закончился, а где же новинка? Выяснилось, что в феврале c. г. председатель «Беллесбумпрома» Михаил Касько заявил: «На Добрушской бумажной фабрике Герой труда мы должны в апреле начать выпуск принципиально новой продукции. Это двухслойный, трехслойный мелованный и немелованный картон». В апреле 2021 г., если кто не врубился.

Тут и комментарии, и уколы «Вожыкам» излишни. Кстати, важный вопрос: помогают ли сатира с юмором решать важные вопросы? Чем дольше живу, тем больше сомневаюсь. Однако есть и те, кто не сомневается. Вот месяц назад Юлия Шимкевич писала на «РС» (пер. с бел.):

Если мы все начнём смеяться (искренне, дружно, много, и смех наш будет хором среди этого горя), проклятия и заклятия спадут с нашей горемычной земельки.

Ибо страшные, отвратительные, досадные вещи делаются только и исключительно с серьёзными, мрачными лицами. Мы пытаемся им противостоять, как обезьяны или попугаи, тоже с серьёзными и мрачными лицами. Это не работает…

Не смешно – но надо смеяться. Долго, от всего сердца, «во всю мощь». Только так разрушим эти чары и заклятье.

А кандидат философских наук Владимир Ровдо (1955–2021), о котором я пару слов говорил здесь, в мае 2006 г. разъяснял:

«Плошча» не была агрессивной по отношению к режиму и его руководителю. Она, скорее, с издевкой, чем с гневом, выражала свое отношение к действующей власти и ее все более очевидной глупости, подлости и непрофессионализму. Смех – это более сильное оружие, чем ненависть. И когда им заражаются тысячи людей, пришедших к администрации президента, чтобы из уст ведущего услышать новый анекдот про Лукашенко или цитату из его косноязычной речи, то это означает, что дни действующего президента сочтены, потому что сама ситуация анекдотична. Имидж «грозного и ужасного диктатора» тут же улетучивается, вместо него появляется образ слабого и трусливого человека, который допустил это.

Полтора десятилетия минуло после мартовских событий 2006 г. – по Ровдо, «революции белорусского духа» – а воз и ныне слушает да ест. Кстати, высмеивание и вышучивание А. Лукашенко началось ещё до его победы на президентских выборах (июль 1994 г.), а уж сколько анекдотов народилось за 27 лет… Видно, что-то не сработало в схеме «ситуация анекдотична – имидж улетучивается».

В общем, не уверен, что следует смеяться, когда не смешно, да и «отвратительные вещи» делаются в этом мире отнюдь не только с серьёзными лицами. Уважаю мнение Ивана ШтейнераСмех подобен демону, уничтожающему того, кто вызвал чудовище»; схожая идея была и у Владимира Набокова в «Истреблении тиранов»), но к смехотворным околосатирическим проектам вроде «Саўка ды Грышка» или «Красная зелень» отношусь… никак не отношусь. Да и «Арт-каментары» Олега Минича на «Радыё Рацыя» – то хороши, то так себе.

Это пять! Cоздатели агента Смита из «Матрицы» что-то предвидели…

Характерно, что газета «Навінкі» блистала, пока выходила беспорядочно – вернее, по мере накопления материала. Качество сатиры и юмора чуть упало, когда «Навінкі» примерно в 2002-м сделались еженедельником.

Что касается меня, то вслед за Сальвадором Дали со всей ответственностью заявляю: я никогда не шутил, не шучу и шутить не собираюсь! Ну, товарищи, с первым апреля, и в качестве подарка – первый куплет ценнейшего стиха от Ляли Б.:

Люди читают жопой. Жопой люди читают.

Люди в целом хорошие, но жопой читают они.

Дык ничего, что жопой. Главное, что читают

Можно читать и жопой, в жопе особый смысл…

Дальше ищите сами – сами дальше ищите… И, если уж вы найдёте, – дайте, пожалуйста, знать.

Несколько примиряет меня с жопочтением текстов нижеследующий Бенькин стих:

Из той самой анонимной (возможно, даже экстремистской – кто докажет обратное?) книжечки, о которой упоминалось прошлой осенью.

Артём Шрайбман вернулся с военных сборов, и я не мог пройти мимо этой фотки… Отсюда

Минск, 31.03.2021

Здесь мы наблюдаем один из народнейших способов протеста в нашей Каштановке – вывешивание белых бумажек на окна. Да-да, это про тесто. А вот и ссылка на витиеватую статью россиянина Дмитрия Щербачёва о том, что в Беларуси «настоящих буйных мало».

Вольф Рубинчик, г. Минск

01.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 01.04.2021  01:01

СТРАННЫЕ ДЕЛА «ЗА ПОРЕБРИКОМ»

Дело Дрейфуса по-нижегородски?

Игорь Эйдман: Дело против Михаила Иосилевича — абсолютно кафкианское

Kasparov.ru, update: 12-03-2021 (11:33)

Молох путинского государства [в 2020 г.] сожрал Ирину Славину, но не насытился. Теперь он пытается уничтожить предпринимателя Михаила Иосилевича, который уже второй месяц сидит в нижегородском СИЗО. Условия там, скажу я вам как бывший нижегородец, вполне пыточные.

Именно по делу против Иосилевича (282-я статья (ч. 2)), обвиняемого в сотрудничестве с «Открытой Россией», был проведен роковой обыск у Славиной, после которого она сожгла себя.

Дело это абсолютно кафкианское. Началось оно, казалось бы, из-за недоразумения. Иосилевич предоставил помещение для семинара не «Открытой России», в чем его обвиняют, а организации «Голос». Однако власти, когда недоразумение выяснилось, не стали сдавать назад и объявили, что «Голос» и «Открытая Россия» – это одно и тоже.

Дальше – больше. Чтобы закрыть Иосилевича на время следствия, его обвинили в угрозах по телефону лжесвидетелю-стукачу. Две независимые экспертизы опровергли то, что на записи голос Иосилевича. Однако следствие заказало экспертизу у самого себя, то есть у ФСБ, и на её основании всё-таки упекло подследственного за решётку.

Кроме того, силовики нашли у Иоселевича второе, израильское гражданство (а он никогда его и не скрывал). Это стало поводом для возбуждения еще одного дела (якобы он не уведомил власти вовремя).

М. Иосилевич

Почему режим так садистски настойчиво преследуют Иосилевича? Этому может быть две причины: практическая и иррациональная. Во-первых, Иосилевич – бизнесмен, имеющий определенные материальные ресурсы. Он мог предоставлять оппозиции помещения, спонсировать какие-то инициативы и т.д. Важнейшая задача наступления властей на протестное движение – отрезать его от каких-либо финансовых ресурсов. Любой бизнесмен, помогающий оппозиции, может стать объектом преследования.

Вторая причина – иррациональная. Я родом из Нижнего и хорошо знаю, что представляют собой местные силовики, от ментов до прокуроров. Большинство из них, как бы помягче, – неинтеллигентные люди; ладно, скажу прямо – типичные российского разлива жлобы с полным набором шовинистических предрассудков и фобий. Такой российский жлоб практически всегда ксенофоб, сексист, гомофоб и, с большой вероятностью, антисемит.

Иосилевич организовал в Нижнем пародийный храм «Летающего макаронного монстра» и вовсю троллил религиозные «скрепы». Кроме того, он участвовал практически во всех местных политических и экологических протестах. Представляю, как он раздражал скрепных силовиков: «Куда лезет этот еврей, катит на нашу власть, издевается над церковью; пусть лучше к себе в Израиль уматывает и там протестует». Уверен, что в деле Иоселевича есть и антисемитский подтекст.

Израиль известен тем, что жёстко защищает своих граждан по всему миру. Почему же пока от израильских властей ноль реакции на дело Иосилевича? Алё, Нетаньяху, ты же большой друг Путина, позвони своему корефану, скажи, чтобы Мишу отпустил. Или просто пришли в Нижний самолет с десантниками, как в Энтеббе, пусть освободят израильского заложника.

А если серьёзно, среди моих читателей немало израильтян. Призываю вас, друзья, организовать кампанию в защиту гражданина вашей страны Михаила Иосилевича – жертвы не только политических репрессий, но, вероятно, и антисемитизма. Обращайтесь к депутатам, политикам, общественным деятелям. Израиль имеет полное право потребовать освобождения своего гражданина, подвергающегося незаконным репрессиям. Прошу израильских журналистов обратить внимание на эту историю.

Спасибо за консультации по обстоятельствам дела Герману Князеву.

Игорь Эйдман, Facebook

Взято отсюда

* * *

Сегодня, [13.03.2021], в 17:41, на сайте «Московского комсомольца» выходит публикация Натальи Веденеевой «Съемки “рогозинского” кино на МКС поставили под угрозу российских космонавтов».

Через два часа «Московский комсомолец» снимает этот материал… после звонка из Кремля. Подчеркиваю — не из Роскосмоса, из Кремля (точнее — со Старой площади).

Поэтому я имею сказать следующее:

— во–первых, я поздравляю Наталью Веденееву — одного из немногих оставшихся в России «космических» журналистов, которого еще не купил Роскосмос и кто находит в себе силы говорить правду о состоянии дел в нашей космической отрасли. Сам факт того, что статья Натальи была снята по окрику из Кремля — это знак качества. Так писать — это без преувеличения журналистский подвиг.

— во–вторых, статья не исчезла, и я выкладываю ее скрин (прочесть можно здесь – belisrael):

— и в-третьих — чтобы этим….. не сходили с рук попытки заткнуть остатки честной российской журналистики, я прошу максимальный репост. Я не часто это прошу, но именно сейчас тот самый случай.

В. Лукашевич

PS: мой пост про этот балаган, в который Дмитрий Рогозин и Константин Эрнст при поддержке Владимира Путина превращают нашу космонавтику.

С FB-страницы Вадима Лукашевича

* * *

В Москве совершена химическая атака на редакцию «Новой газеты»

Kasparov.ru, update: 15-03-2021 (20:02)

Редакция издания «Новая газета» в Москве подверглось химической атаке, об этом сообщает само издание.

В помещениях здания в Потаповском переулке, где находится редакция «Новой газеты», сохраняется стойкий резкий химический запах. Запах чувствуют посетители и сотрудники газеты. Атака задела другие организации, расположенные по тому же адресу. Источник загрязнения пока не установлен. Сейчас на месте работают сотрудники МЧС, МВД и ФСБ.

Сотрудники газеты, изучавшие обстоятельства нападения в июле 2017 года на дом и машину журналистки Юлии Латыниной, говорят, что запах схож с запахом вещества, использованного в тот раз. Тогда дом и машину Латыниной обрызгали едким газом неизвестного состава с неприятным запахом. Тогда же в редакцию пришло письмо в конверте, в котором был неизвестный белый порошок.

Ранее «Новая газета» опубликовала материал, в котором бывший старший сержант полка ППС имени Ахмата Кадырова Сулейман Гезмахмаев рассказал о казнях и пытках в Чечне.

Источник

Опубликовано 16.03.2021  00:08