Category Archives: История евреев Калинкович и района

Вступление.

Написанный ниже текст появился 6 лет назад. Сейчас я его несколько сократил. Ныне сайт приобретает совсем иной вид и во многом направление, и вообще постепенно он значительно вышел за пределы задуманного. В связи с чем изменено название и соответственно ему создано новое лого. Об этом коротко можно прочесть на главной стр. сайта. (25 сентября 2014)

Этот сайт явился плодом размышлений о том, что пока не поздно надо постараться вспомнить и рассказать обо всем, что связано с историей и различными сторонами жизни и деятельности евреев, издавна живших в небольшом Палесском местечке (штэтле) Калинковичи, расположенном на пересечении четырех магистральных направлений. На практике эта задача оказалась достаточно сложной. Но в результате больших усилий и огромного времени, потраченного на поиск и подготовку многочисленных материалов, восстановления в памяти того, что казалось бы уже давно забыто, сейчас каждый сможет вспомнить тех, кого уже давно нет на этой земле, своих далеких и близких родственников, друзей, соседей, знакомых. На сайте можно будет восстановить свою родословную. Будут освещены различные вопросы общей жизни евреев и белорусов в течение нескольких веков и названы немало белорусских фамилий и имен. Именно поэтому данный сайт должен стать интересен для всех, независимо от национальной и религиозной принадлежности. Сайт состоит из большого количества разделов и подразделов, полезных также с практической точки зрения. Так же приведены воспоминания людей, которые без сомнения будут интересны очень многим. Материалы будут дополняться и уточняться, поэтому сейчас в ряде мест данных людей стоят многоточия или же знак вопроса, которые со временем будут заменяться полными сведениями. В связи с этим моя просьба ко всем: присылайте любую важную информацию, интересные рассказы и воспоминания, фотографии, а также исправления в тех местах, где допущены неточности. В разделе “Новости сайта” периодически будет сообщаться о ряде новых материалов и в каких разделах они помещены. Сайт будет площадкой для многих людей, в том числе не имеющих калинковичских корней, где можно будет опубликовать материалы на различные темы. Я выражаю благодарность всем тем, кто откликнулся на мою просьбу и присылал материалы о своих семьях и заранее благодарю каждого, кто в дальнейшем примет участие в пополнении материалов, работе сайта и окажет любую помощь. Особо признателен Науму Рошалю, ветерану Второй мировой войны, с 1993 г. жителю США, принимавшему непосредственное участие в послевоенном строительстве г. Калинковичи и предоставившему 3 части рукописи ” Мои воспоминания “, написанных им в 1999 – 2000 г. в соавторстве с женой Милой. В книге много личного, но в то же время в ней названы сотни фамилий людей, оказавшихся на жизненном пути этих замечательных людей, начиная с детских лет, рассказано о событиях, которые несомненно будут интересны очень многим. Я отсканировал материал в полном объеме (почти 500 страниц) и привожу на сайте. Леонид Андрашников прислал воспоминания, написанные его мамой Цилей, начиная с детских лет, эвакуации из Азарич, где проживали ее родители с детьми, возвращение в Калинковичи, послевоенной жизни и, заканчивая временем выхода на пенсию, за несколько лет до последовавшего переезда на ПМЖ в Израиль. В связи с этим хочу сказать о том, что местный журналист Володя Смоляр (о нем можно прочесть во 2-м разделе в рассказе Аркадия Шульмана “Рабинович не из анекдота”), в течение ряда лет занимавшийся данной темой, собрал множество материалов, встречаясь со многими людьми города и района. Где-то в году 2007 он умер, но его архив должен был остаться. К большому сожалению, как оказалось, он пропал. История достаточно темная, когда вскоре после смерти Володи в Калинковичи приехала Инна Герасимова, – в то время директриса республиканского музея истории евреев Белоруссии, – пришла к Гале, дочке Володи, и попросила его материалы для музея, с обещанием возврата. Больше Галя их не видела.

Я продолжаю заниматься поиском любых материалов, а также того, что опубликовал в разное время Володя Смоляр в различных газетах. В то же время обращаюсь ко всем, кто мог бы помочь в благородном деле восстановления всего, что связано, для оставшихся в городе и расстрелянных евреях, тем страшным временем. Мне говорили, что среди Праведников мира, имена которых увековечены в Иерусалимском музее Яд ва-Шем, есть один из Калинковичского района, а также житель города (называли конкретную фамилию). Я решил узнать действительно ли это так, и если да, то рассказать о тех, кто, рискуя своей жизнью, укрывал некоторых евреев, спасая их от неминуемой смерти. Поэтому обратился с письмом в Яд ва-Шем и 20 августа 2008 г. получил ответ, что таковых не имеется. Что касается калинковичских евреев, призванных в действующую армию и погибших или пропавших без вести на фронтах Великой Отечественной войны, то, перекопав ряд материалов, я составил большой список с рядом подробных данных по каждому и сейчас можно ознакомиться с результами поиска. Хочу также выразить большую признательность местному историку и страстному любителю своего полесского края, Владимиру Лякину, который, после того как узнал о появлении сайта, периодически присылает ряд интересных материалов.

август 2008 г.

Дополнение.

За время существования сайта проделана огромная работа, касающаяся Калинкович. И несмотря на это осталось еще немало темных пятен. Хочется думать, что спустя еще 5 лет их почти не будет. Одновременно с этим начнет подобным образом восстанавливаться история еврейской жизни Гомеля, Мозыря, Речицы, Жлобина, Рогачева и всех остальных мест области. Призываю каждого максимально распространять информацию о сайте и одновременно с этим просить родственников, друзей, знакомых присылать интересные материалы, а также о своих семьях и местах где жили. Адрес для писем и фотографий: ashustin(at)mail.ru

И, конечно, не забывайте и не оставайтесь безразличным к тому, что ведение сайта, это огромная и совсем непростая работа, которая отнимает массу времени, да и финансов. И многие могут внести свой финансовый вклад. Это очень важно. О том, как это сделать, можно прочесть на главной стр.

16 января 2014 г.

Арон Шустин – основатель и ведущий сайта.

По следам публикаций. Обращение Наума Рошаля

Арон, дорогой, здравствуй!

Твоя переписка с Ильёй Ц. не влияет на моё отношение к belisrael.info . Я стараюсь каждый год помогать сайту материально.

Мне твой сайт нравится, он хороший, полезный. Я его читаю каждое утро. При этом я как будто снова нахожусь в Калинковичах.

Может, кто-то возразит, но моя юность, фронтовые будни Великой Отечественной войны, моя трудовая биография связаны с городом, который из памяти уйти не может. Там, на городских кладбищах, покоятся дорогие мне родные, друзья. Этот сайт о них, сайт о нашем городе, наших близких и родных. В конце концов, все мы когда-то работали и делали своим трудом город богаче и краше. Хотя в настоящее время мы далеко от него, но его нам не забыть.

Я обращаюсь ко всем, кому дорог этот сайт, кто его читает, пишет, интересуется им, оказать сайту финансовую поддержку.

При нашей поддержке сайт будет жить и радовать нас.

Наум Рошаль (Мериленд, США). 15 октября 2018 г.

От ред. Спасибо Науму, в июне отметившему свое 92-летие, за письмо. Но следует заметить, что сайт давно не ограничивается такими темами, как история Калинкович и района; он стал местом, где есть возможность публикации самых разных материалов об израильских, белорусских и мировых проблемах. Семейные истории, история евреев и не только, культура, спорт и многое др., в том числе на нескольких языках, то, чем стал запоминаться сайт belisrael.

Опубликовано 16.10.2018  22:41

Yohanan Ben Yaakov. Trip to Belarus. Pesach 1990

On the eve of Pesach, on April 1990, I went with the Israeli delegation, one of the 34 organizers of the Pesach Seder in the Soviet Union. It was the first Israeli delegation that met with the Jews of the USSR after the fall of the Iron Curtain, and I was instructed to lead the Pesach seder in Mozyr, a small town in the south of Belarus, near Chernobyl.

When I arrived in Mozyr, which was closed to tourism and foreign visits, I discovered that there are from 3 to 5 thousand Jews. There is no minyan for prayer, there is no place for prayer, there are no Hebrew teachers, there is no Jewish cultural club, there is no Jewish community. I found two Jewish textbooks brought here before my arrival.
Near the place of mass execution of Kalinkovichi jews, September 22, 1941. from the left, Edyk Goffman of Mozyr and Kalinkovichians Grisha Weinger (1920 – 1994, Nazrat Illit, Israel), Aron Shustin and Leva Sukharenko. On the right is a monument erected in 1996 with funds collected by fellow countrymen living in Israel and other countries.
An elderly Jew remembered a few words in Hebrew. Sometimes he went to Shabbat and holidays to pray in the elderly minyan in the nearby town of Kalinkovichi, where he read the Torah. He was the only one in the area who could read the Torah.
On the left is Leva (Leiba) Shnitman from Kalinkovichi .            Yankel Mopsik
Kalinkovichi and Mozyr Jews near the house in Kalinkovichi on the street of Kalinina 31, in one of the room there was a synagogue. In the front in a sweater Aaron Shustin, the founder of the site belisrael.info
                                                                    Yosef Malkin
This elderly man, Yosef Malkin, was the hero of my first Seder, held in Mozyr. The faded and dusty local restaurant hall was decorated with a number of colorful and spectacularly vivid paintings of Eretz Israel, in all corners Jewish national flags flaunted. Pictures of seven plant species and the landscape of the Land of Israel were surrounded by a large Jewish audience that gathered in the evening and darkened the wooden articles of the symbolic Belarusian figures located on the walls of the hall … I started the Seder with the description of the “throne of my God”, which is now in the Peschah Seder in my house in Kfar-Ezione and in tens of thousands of Jewish homes in Israel, which are going to celebrate Pesach. A vacant chair near the Seder table is waiting for them, those who are sitting with us now. Speaking of Kiddush, I respected the elderly Yosef Malkin, who came with many awards on his jacket for his service in the Red Army in World War II. Two days before I managed to find this kind old man, and he accepted my request to consecrate and take part in the preparation of the Seder. The only Jew in Mozyr, who from childhood remembered some Jewish rules of life.
 
 
The reader of the Pesach Haggadah is Sveta Shustin. In the front is Zhenya Kotlyar from Kalinkovichi
With trembling hands, Mr. Malkin took a large silver bowl filled with red wine from Israel, and began to read in Hebrew with a heavy Ashkenazi accent the words of the Kidush. His voice choked with excitement that rose and filled his eyes with warm tears. The people around us did not understand the intensity of his emotions, I realized. Who knew that these images were in the head of this Jewish old man who in his childhood knew the rich Jewish world around him, a bright Jewish life thriving “within the town limits”, old Jewish communities, famous yeshivas, prosperous Hasidism, the awakening Zionist movement. Yosef Malkin knew in his childhood that it was in Volozhin and Minsk, Bobruysk and Pinsk, Vitebsk and Grodno, Brisk and Vilna, Dvinsk and Dubno, Mir and Baranovichi, Slonim and Rakov, Lida and Oshmyany and many other towns and villages. All this was destroyed by the enemies of Israel, past and worn out of the world. From the intensity of his emotions, Yosef’s hands trembled, tears choked his throat, he could not finish Kiddush. I had to do it myself and continue to manage Seder …
At the end of the Seder Yosef Malkin asked me to come to his house. It was very late, so we agreed that I would come on the first day of Pesach. The whole family, his daughters, his sons-in-law and grandchildren, as well as other family members gathered in a small apartment. As a result of my attempt to remember about his childhood, a hearty conversation ensued. The old man said that several times over the past decades he have ate matza for Pesach. He could try some matza on Pesach, which reached him in secret and indirect way.
In the armchair an interpreter from English. Zina Zeltser (Vinokur)  from Kalinkovichi
Suddenly the old man went to the hidden corner of the wall under the ceiling, took off the cover, opened the slot and pulled out a dusty bag of cloth. Inside were moldy canvas wrappers, which filled the room with a cloud of dust. From them appeared the Shofar of Yosef! The shock was huge. No one in the family knew about this, even his wife, it seems, did not know about this hidden object. Yosef gave me the shofar and quoted a verse with a heavy Yiddish accent: “blow a big shofar for our freedom …”. I asked: “Did anyone in the family know what kind of strange object it was? – No one answered, no one knew. I hesitantly asked Yosef Malkin why he hid it from them, why does no member of his family know anything about the shofar? The old man answered in a whisper, as if in secret: my wife also does not know. If they knew, one of them would have reported it and it would all have ended bitterly. To his amazement, his elderly wife, who always listened in silence, said: “I knew!” Shofar was discovered by chance, but she was afraid to tell her husband that she knew that he would not report it! “These two friendly elders
were tearful and we were all with them.” People there realized that the story was a big surprise for me. For seventy years Rabbi Yosef Malkin kept the shofar, perhaps he even occasionally used it once or twice, but his wife, his amazing wife, could not reveal the secret.
When I returned to Israel, I learned something about the nature of Soviet power. Nachman Raz, a member of the kibbutz Geva, then the chairman of the Knesset Education Committee, gave me the memorial book of Nadezhda Mandelstam (Am Oved, 1977). A book that opened a window to the Soviet world and the Jews in it. Horrors of those times of Stalin’s terror created such a deep furrows in the souls of this elderly couple that they could no longer be cured. And I learned more about the term “Stukach” (snitch) in the years of my future work in the countries of the former Soviet Union. The couple’s fear was real, the secret was their only refuge.
Yosef Malkin gave me the shofar, briefly explaining to his family what he had in mind, and asked me with tears that I would take him to the Land of Israel, to be trumpeted on the “terrible days”. The Jewish community in Mozyr will disappear, Yosef said, he is the last in this city who knows what shofar is. I quoted him the biblical stanzas: “Blow the shofar for our freedom and pray to bring all of us from Galut!”. To take the shofar from the borders of the Soviet Union was a risky mission. We were warned not try to take nothing out. I confess that the desire to free the shofar and bring it to Israel exceeded the fear. Shofar got on a plane with me, he wasnt found by the soviet authorities and he got to Israel. On Rosh Hashanah in 1990 and the following years we blew this shofar in the synagogue in Kfar Etzion. I cherish this shofar, and this is one of the most valuable items that we have.
After that trip, most of the families from Mozyr and the district with whom I communicated immigrate to Israel. On Saturday, September 5, 2015, the new commander of the brigade, Colonel Roman Hoffmann, joined the morning prayer in the synagogue. During the prayer he stood beside me, and at the end he stretched out his hand and said: Shabbat shalom, I read your words about Gush Etzion and learned from you about the area where I was appointed commander. I said “I thought we’d never met.” Roman replied, it’s true, but the materials I found on the Internet, I read and heard your lectures. That’s why I know you. His Russian accent was obvious, and I asked: Roman, where did you come from? He answered, from a small town in Belarus, which no one knows. Of course, his name will not tell you anything. When I insisted, he quietly muttered, from Mozyr! Roman and his family repatriated from there a few months after Pesach 1990. It is likely that his parents attended the Pesach Seder I held there, or at a large meeting that was held with members of the community.
After Mozyr Y. Ben Yaakov visited Bobruisk. Below there are the pictures that was taken there
Dina Loykumovich (maybe Leokumovich – editor of belisrael.info) soon repatriated to Israel and later was the envoy of the Sokhnut
___________________________________________________________________________________________________
The photo of Yohanan Ben Yaacov, 2016
Letter from Yohanan Ben Yaakov:
When I returned from Belarus, the late Minister of Education Zvulun Hammer invited me to become a his adviser and chief in the process of absorbing immigrants in the educational system, as well as the Jewish educational program in the Soviet Union, which I created with several partners. I called it (חפציב”ה) Heftziba (from the first letters of the words formal Zionist Jewish education in the Soviet Union). This word is mentioned in one of the prophetic verses of the prophet Isaiah, which describes the return from the galut (dispersion) to the land of Israel and the construction of the country. During this period, and after my first trip to the Soviet Union, I also initiated the creation of the Naale program (the repatriation of youth without parents).
I have already been a pensioner for five years, and these programs continue to work.
Happy jewish New Year!
Yohanan Ben-Yaakov
Translate from hebrew Igor Shustin
Published on 09/09/2018 12:21
                                                                   ********************
P.S.
Please send us your family stories and other materials about various things,
and we will publish it on the site in different langueges.
We invite volunteers who speak different languages to come work with us.
Together we can make big things.

Our work deserves your support

Холокост в Калинковичском р-не. д. Кощичи

Фото страниц из книги “Неизвестные соседи”,  где есть и проект Калинковичско-Мозырского военно-исторического клуба “Поиск” со школьниками мозырской школы 16.

Прислал Евгений Сергиенко

Опубликовано 02.09.2018  21:28

 

Йоханан Бен Яаков. Поездка в Беларусь. Песах 1990

В начале апреля 1990 года я был одним из 34 устроителей пасхального седера в Советском Союзе, отправленным в составе израильской делегации. Это была первая израильская делегация, которая провела встречу с евреями СССР после падения «железного занавеса», и мне было поручено провести пасхальный седер в Мозыре, небольшом городке на юге Беларуси, недалеко от Чернобыля.

Когда я прибыл в Мозырь, который был закрыт для туризма и иностранных посещений, то обнаружил, что там проживает от 3 до 5 тысяч евреев. Нет миньяна для молитвы, нет места для молитвы, нет преподавателей иврита, нет еврейского культурного клуба, нет никакой еврейской общины. Я нашел два еврейских учебника, привезенных сюда до моего приезда. Пожилой еврей помнил несколько слов на иврите.

Возле места массового расстрела евреев Калинкович, 22 сентября 1941 г. Слева мозырянин Эдик Гофман и калинковичане Гриша Вейнгер (1920 – 1994, Нацрат-Иллит), Арон Шустин и Лева Сухаренко. Справа памятник, установленный в 1996 на средства, собранные земляками, проживавшими в Израиле и др. странах. 

Иногда он ездил в Шабат и праздники молиться в пожилом миньяне в соседнем городе Калинковичи, где читал Тору. Он был единственный в этом районе, который мог читать Тору.

Слева Лева (Лейба) Шнитман и ???                                                    Янкель Мопсик

Калинковичские и мозырские евреи возле дома Михула Урецкого по Калинина 31, в одной из комнат которого была синагога. На переднем плане Яков (Янкель) Шустин, Арон Шустин, создатель сайта belisrael.info, Эдик Гофман и Лева Сухаренко. В середине внучка Михула Урецкого, в красном платке пожилая Мера Лельчук и молодая Бененсон ???. На втором снимке Роза …, пожилой калинковичанин, по-моему, Сташевский ???, Мопсик ???, два можилых мозырянина, сзади Гиковатый ???, Шустин Янкель, еще один мозырянин,  внучка Михула Урецкого, Арон Шустин, Гриша Вейнгер, пожилой калинковичанин ???, Лева Сухаренко, ???, пожилой калинковичанин ???, Мера Витина, Давид Гутман

Этот пожилой мужчина, Йосеф Малкин, был героем моего первого седера, проведенного в Мозыре. Выцветший и пыльный местный ресторанный зал был украшен множеством красочных и впечатляюще ярких картин Эрец-Исраэля, во всех углах красовались еврейские национальные флаги. Снимки семи видов растений и ландшафта Земли Израиля окружали большую еврейскую публику, которая собралась вечером и омрачала деревянные изделия символических белорусских фигур, размещенных на стенах зала… Я начал седер с описания «трона моего бога», который сейчас находится в пасхальном седере в моем доме в Кфар-Эционе и в десятках тысяч еврейских домов в Израиле, которые собираются отпраздновать Песах. Свободный стул возле стола Седера ждет их, тех, кто сидит с нами сейчас. Говоря о кидуше, я почитал пожилого Йосефа Малкина, который пришел с множеством наград за его службу в Красной Армии во Второй мировой войне. Два дня назад мне удалось найти этого доброго старика, и он принял мою просьбу освятить и принять участие в подготовке Седера. Единственный еврей в Мозыре, который с детства помнил некоторые еврейские правила жизни.
Эдик Гофман с женой, Алла и Слава Сустин. Рядом с Йохананом переводчица с англ.

Пасхальную Агаду читает Света Шустина. На переднем плане калинковичанин Женя Котляр

С дрожащими руками мистер Малкин взял большую серебряную чашу, наполненную красным вином из Израиля, и начал читать на иврите с тяжелым ашкеназским акцентом слова кидуша. Его голос задыхался от волнения, которое поднималось и заливало глаза теплыми слезами. Люди вокруг нас не понимали интенсивности его эмоций, я же понял. Кто знал, что эти образы были в голове этого еврейского старика, который в детстве знал богатый еврейский мир вокруг него, яркую еврейскую жизнь, процветающую в  “пределе местечка”, старые еврейские общины, известные знаменитые иешивы, процветающий хасидизм, пробуждающееся сионистское движение. Йосеф Малкин в детстве знал, что это было в Воложине и Минске, Бобруйске и Пинске, Витебске и Гродно, Бриске и Вильно, Двинске и Дубно, Мире и Барановичах, Слониме и Ракове, Лиде и Ошмянах и многих других городах и поселках. Все это было уничтожено врагами Израиля, прошедшими и стертыми из мира. От интенсивности его эмоций, руки Йосефа дрожали, слезы душили его горло, он не мог закончить кидуш. Я должен был сделать это сам и продолжать управлять седером…

В конце седера Йосеф Малкин попросил меня прийти к нему домой. Было очень поздно, поэтому мы договорились, что я приду в первый день Песаха. Вся его семья, дочери,  зятья и внуки, а также другие члены семьи собрались в маленькой квартире. В результате моей попытки вспомнить о детстве,  завязался сердечный разговор. Старик сказал, что несколько раз за прошедшие десятилетия мог попробовать мацу на Пасху. Он мог попробовать немного мацы на Песах, которая доходила до него тайным и косвенным путем.

В кресле переводчица с англ. калинковичанка Зина Зельцер (Винокур)

Внезапно старик подошел к скрытому углу стены под потолком, снял покрытие, открыл щель и вытащил пыльную сумку из ткани. Внутри были заплесневелые холщовые обертки, которые заливали комнату облаком пыли. Из них показался шофар Йосефа! Шок был огромен. Никто в семье не знал об этом, даже его жена, похоже, не знала об этом скрытом объекте. Йосеф передал мне шофар и процитировал стих с тяжелым идишским акцентом: “труби большим шофаром ради нашей свободы…”. Я спросил: «Кто-нибудь в семье знал, что это за странный объект?» – Никто не ответил, никто не знал. Я нерешительно спросил Йосефа Малкина, почему он скрыл это от них, почему никто из членов его семьи ничего не знает о шофаре? Старик ответил шепотом, как бы в секрете: “Моя жена тоже не знает. Если бы они знали, один из них сообщил бы о нем и все закончилось бы горько”. К его изумлению, его пожилая жена, которая все время молча слушала, сказала: “Я знала!” Шофар был обнаружен ею случайно, но боялась сказать мужу, что она знала, чтобы он не сообщил о ней! Эти двое дружелюбных стариков были слезливы, и мы все были с ними. Люди там поняли, что для меня история была большим сюрпризом. В течение семидесяти лет рабби Йосеф Малкин хранил шофар, возможно, он даже иногда раз от раза использовал его, но его жене, его удивительной жене, он не мог раскрыть тайну.

Когда я вернулся в Израиль, то кое-что узнал о природе советской власти. Нахман Раз, член кибуца Гева, тогдашний председатель Комитета по образованию Кнессета, передал мне книгу воспоминаний Надежды Мандельштамм (издательство Am Oved, 1977),  которая открыла окно в советский мир и евреев в нем. Ужасы времен сталинского террора создали такие глубокие борозды в душах этой пожилой пары, что они уже не могли быть излечены. А больше я узнал о термине «стукач» в годы моей дальнейшей работы в странах бывшего Советского Союза. Страх пары был реальным, секрет был их единственным убежищем.

Йосеф Малкин дал мне шофар, кратко объяснив своей семье, что он имел в виду, и просил меня со слезами, что я отвезу его в Страну Израиля, чтобы в него трубили в “страшные дни”. Еврейская община в Мозыре исчезнет, ​​сказал Йосеф, он последний в этом городе, кто знает, что такое шофар. Я процитировал ему библейские строфы: “труби в шофар ради нашей свободы и молись, чтоб привести на нашу землю всех из галута!”. Вывезти шофар из границ Советского Союза была рискованная миссия. Нас предупреждали, чтоб мы не смели пытаться вывезти что-то. Я признаю, что желание осободить шофар и превезти в Израиль, превысили страх. Шофар поднялся со мной в самолет, его не обнаружили и он оказался в Израиле. Рош а-Шана 1990 года и в следующие годы мы трубили в этот шофар в синагоге в Кфар-Эцион. Я берегу этот шофар, и это один из самых ценных предметов, которые у нас есть.

После той поездки большинство семей из Мозыря и округи, с которыми я общался, приехали в Израиль. В субботу 5 сентября 2015 присоединился к утренней молитве в синагоге новый командующий бригадой полковник Роман Гофман. Во время молитвы он стоял рядом со мной, и в конце протянул руку и сказал:

– Шабат шалом, я прочитал ваши слова о Гуш-Эционе и узнал от вас о том районе, где я был назначен командиром.

– Я подумал, что мы никогда не встречались. 

Роман ответил, что это правда, но материалы, которые нашел в интернете, читал и слышал мои лекции. Вот почему знает меня. Его русский акцент был очевиден и я спросил:

– Роман, откуда вы приехали? 

Он ответил, что из маленького городка в Беларуси, которого никто не знает. Его имя, конечно, ничего мне не скажет. Когда я настоял, он тихо пробормотал, из Мозыря! Роман и его семья репатриировались оттуда через несколько месяцев после Песаха 1990. Вполне вероятно, что его родители присутствовали на пасхальном седере, который я провел там, или на большом собрании, которое провели с членами сообщества.

После Мозыря Й. Бен Яаков побывал в Бобруйске. Ниже снимки, сделанные там. 
Дина Лойкумович (возможно, по-русски фамилия звучит несколько иначе – ред. belisrael.info), вскоре репатриировалась и в дальнейшем была посланницей Сохнута
 ___________________________________________________________________________________________

фото автора, 2016

Письмо от Йоханана Бен-Яакова:

Когда я вернулся из Беларуси, покойный министр образования Звулун Хаммер пригласил меня стать соим советником и главным в процессе абсорбции репатриантов в системе образования, а также еврейской образовательной программы в Советском Союзе, которую я создал с несколькими партнерами. Ее я назвал (חפציב”ה) Хефциба (от первых букв слов формальное сионистское еврейское образование в Советском Союзе). Это слово упоминается в одном из пророческих стихов пророка Исайи, в котором описывается возвращение из галута (рассеяния) в землю Израиля и строительство страны. В этот период, и после моей первой поездки в Советский Союз, я также инициировал создание программы Наале (репатриация молодежи без родителей).

Я уже пенсионер в течение пяти лет, и эти программы продолжают работать.

С Новым еврейским годом!

Йоханан Бен-Яаков

Перевод с иврита Арон и Игорь Шустины

 

***

От редактора belisrael.info

В августе, месяце 10-летия сайта, я вспомнил о том давнем приезде Йоханана Бен Яакова, отыскал его и попросил написать воспоминания, сказав, что опубликую их как в оригинале, так и в переводе на русский, а в дальнейшем и на англ. Спустя некоторое время он прислал текст, вошедший в его книгу, изданную в 2015. Прислав также немало снимков, он спросил имею ли я контакты с некоторыми, с которыми встретился в апреле 1990, особо упомянув Славу Сустина. Во время небольшого телефонного разговора не хотелось его особо разочаровывать, пришлось сказать лишь “ах Слава Сустин, Слава Сустин”.

Для начала для тех, кто не знает. Слава калинковичанин и мы знакомы еще с дошкольного возраста, а с начала 82-го, когда он жил в Мозыре, стали еще и родственниками, – он был двоюродным братом моей жены, давно бывшей.

Сейчас же я скажу то, что произошло вскоре после отъезда Йоханана. Начали готовить отправки еврейских детей из белорусской чернобыльской зоны в Израиль. Я занимался всеми вопросами в Калинковичах. 

В один из вечеров ко мне домой из Мозыря приехал Слава вместе со своим другом и начал требовать списки, сказав, что он главный. Пришлось его послать подальше. В Израиле с ним встречался однажды, когда в первой половине 90-х он приезжал с Аллой и дочкой Анетой в Бат-Ям, где я тогда жил с семьей, на день рождения. Но, конечно, в дальнейшем все обо мне знал. Мес. 2 назад я не без труда разыскал тел. живущего в Ашдоде своего бывшего одноклассника Фимы Винокура, которого видел в Израиле раза 2: в начале мая 2009 в Ашдоде и затем случайно столкнулся в Явне лет 7-8 назад. Спросил его чего никогда не позвонит, уж меня найти не сложно. В ответ услышал: “Я спрашивал про тебя Славу Сустина, он сказал, что ничего не знает!!!” У меня вопрос к Якову Гутману, который будет читать этот материал, с которым мы иногда перезваниваемся, как получилось, что такие наглые и бесстыжие люди, как Слава, оказались тогда у “руля”, посчитав себя большими еврейскими деятелями? А может он чем-то отличился в дальнейшем после репатриации в Израиль?

В сентябре 1987 я поехал в Москву на международную книжную ярмарку, в которой впервые за многие годы после разрыва Союзом дипотношений с Израилем участвовала израильская делегация. Приходил все дни и привез огромное количество самых различных материалов как с израильского, так и американского павильонов. Тогда многие евреи Калинкович, да и Мозыря, впервые получили информацию, включая красочные альбомы, газеты, книги, словари, пластинки, цветные пакеты, значки и т.д. Никто даже не заикнулся, что готов внести хоть небольшую плату за полученное и компенсировать поездку. Все повторилось спустя 2 года, когда я поехал на следующую выставку. А в 90-м уже объявились шустряки, когда можно было что-то наварить на своей еврейскости. И именно они за 10 лет существования сайта, в который вложены личные финансы, невероятные усилия, потраченное время, которое давно и значительно перевалило за 10 тыс. час, нервы, здоровье, сделали все, чтоб поменьше людей узнали, что по сути один человек делает невероятное дело. Плевать им на Память, на все то доброе и полезное, что публикуется на сайте, в том числе и об Израиле. На то, что несколько их хорошо знакомых и незнакомых, живущих в Беларуси, оказавшись также большими энтузиастами, готовят и присылают интереснейшие материалы.

Есть и др. люди, которые заставили вспомнить о них. У меня много сил и нервной энергии за последние более чем 3 года отнял материал, который стараюсь довести до конца. Потрачено масса времени на поиски контактов с детьми, родственниками ветеранов, переписку и звонки. И меня не перестает поражать людское безразличие. Нередко с трудом приходится выпрашивать фото, но даже когда его получаю, многие считают, что это нужно лично мне. Летом прошлого года, проезжая перекресток в Беер-Якове, недалеко от Рамле, неожиданно увидел переходящего дорогу Мишу Винокура и жену, катящую коляску. Попросил сына остановить машину, подошел к Мише и спросил чего он вдруг там, ведь живет в Кирьят-Гате. Узнал, что в Беер-Якове живут сыновья, у одного котедж, у др. 5-ти комнатная квартира, да и сами никак не бедствуют. Напомнил ему чем занимаюсь, во что все вылилось для меня и есть ли у него совесть. Еще заметил, что ездил к его другу Грише Горелику  в Бат-Ям, чтоб сделать снимок отца-ветерана войны, после чего попросил, чтоб прислал инфо о службе того в армии, поскольку данные не обнаружились в архиве. Гриша пообещал, что попросит сына и тот пришлет, однако  несмотря на мои напоминания по тел, ничего так и не получил. В ответ услышал от Миши: “да Грише это не нужно…и далее продолжил – ну что ты хочешь? – вот сейчас поедем в санаторий в Словакию (или Словению, уж не помню точно – А.Ш.), вернусь домой, дам я тебе 100 шек”. Вот уж облагодетельствовал! Даже и этих несчастных шмекелей не прислал, не передал. Зато не забывает о своем здоровьем. Вспоминаю, как несколько раз звонил с утра, спрашивая Мишу. В ответ слышал от жены: “он на алихе (прогулке)”.

Доходит и вовсе до абсурда. Более года назад достал тел. и позвонил живущей в Нагарии младшей дочке Иосифа Гозмана, имевшего орден Славы. Попросил Раю (кстати, одноклассницу С. Сустина) прислать фото отца. В ответ сказала, что попросит своего сына Мишу Витина, но поскольку тот “тяжело работает”, то пришлет ч-з пару недель. Как говорится ждите…зато имея мой тел. сразу не упустила возможность, иногда по нескольку раз в день, звонить и парить мозги возникшими проблемами с компьютером, со скайпом. Особо волновалась, как бы ее не обанкротили: “а с меня за это деньги не снимут…???“. И вот несколько мес. назад напомнил ей о фото, на что услышал: “ничего посылать не буду, я и с Мишкой говорила, решили, что все что было, это наше. Когда папа жил, он никому не был нужен!“. На мой вопрос, неужто ничего не получал, что положено в Израиле ветерану, к тому же инвалиду войны, ответила: “получал, но фото посылать не будем”. Общение с подобным экземпляром мне изрядно надоело и тогда задал вопросик, а не вычеркнуть ли его имя в таком случае из списка ветеранов, на что последовало: “можешь вычеркивать“. Я не знаю, что сказал бы Иосиф, которого я хорошо знал в течение 3-х десятилетий, начиная еще с младших классов школы, но то, что услышал от его младшей дочки выходит за всякие рамки. Особо это выглядит моральным уродством на фоне того. что историки, краеведы, поисковые отряды делают все возможное, чтоб не исчезла память об участниках и погибших в той страшной войне, о чем говорят и две последние  публикации на сайте,  Читать это и это.

Я мог бы называть и др., кто сам получил более чем достаточно после репатриации в Израиль, в тоже время ведет себя самым подлым образом. Знал бы тот же Йоханан Бен Яаков, какая еврейская неблагодарная публика приехала с тех краев, где он побывал.

Вспоминаю, как известный минский журналист Владимир Левин с начала 90-х живший в Нью-Йорке, лет 5-6 назад обрушился с резкой статьей против читателей одного еврейского интернет-издания с которым он сотрудничал, с претензиями почему те недостаточно жертвуют и что если так продолжится, то следующий номер не выйдет.  И это при том, что тогда в приведенном  на их сайте списке жертвователей можно было увидеть массу фамилий. Заглянул и сейчас, насчитал более 200 фамилий, включая и ряд авторов публикаций. Количественно это выглядит так:

единожды – 8 человек; дважды – 45; трижды – 27; четырежды – 21; пять раз – 6; шесть – 24; семь – 2; восемь – 9; девять – 3; десять раз – 5;  одиннадцать – 3; двенадцать – 2; тринадцать – 11; четырнадцать – 13; пятнадцать – 7; семнадцать – 8; двадцать один раз – 1; двадцать пять – 1; двадцать девять – 2;  тридцать три – 3; сорок четыре – 5; пятьдесят – 1; пятьдесят шесть – 2; шестьдесят один – 2; восемьдесят девять – 1; девяносто раз  – 2 чел. и один чел. 94 раза! 

Невероятно, но у нас тех, кто поддержал за все годы можно пересчитать на пальцах одной руки! 

Другого выражения, как часто используемого в иврите, “буша вэ херпа” – стыд и позор, не могу подобрать.

Надеюсь, что читающие воспримут написанное правильно и поймут, что так далее продолжаться не может, и мне не придется в будущем называть и др. фамилии в отрицательном плане.

Присылайте семейные истории и материалы на др. темы. Приглашаем волонтеров, прежде всего старшеклассников и студентов, с хорошим знанием нескольких языков, вебмастеров и дизайнеров, фотокорреспондентов и журналистов.

Опубликовано 01.09.2018  22:37  Обновлено 2 сентября  23:54 и 8 сентября 18:58

***

Наша работа заслуживает вашей поддержки

О подвиге комбата Рагинского, его корнях и родственниках

Удивительно, но о земляке фронтовике Исааке Рагинском я, руководитель Калинковичско-Мозырского военно-исторического клуба «Поиск», узнал от российских коллег по увлечению.

Из Самары пришло письмо от Ирины Богачёвой из поискового отряда «Авиапоиск»: «Мы занимаемся изучением истории 100‑й гвардейской стрелковой дивизии, воевавшей на Карельском фронте в 1944 году. В данном случае речь идет о судьбе 3‑го батальона 304‑го гвардейского Венского стрелкового полка. Известно, что батальон погиб 8 июля 1944 года, попав в финское окружение. Комбатом был Исаак Наумович Рачинский (Рагинский), родившийся в 1911 году в Калинковичах.

Обращаюсь к вам с просьбой: помогите найти родных комбата в Калинковичах. Планируем подготовить материал о комбате, нужны фото и подробности биографии. Заранее спасибо.

У нас в городе до сих пор жив солдат, который был телефонистом Рагинского и попал с ним в окружение. Тогда от батальона осталось только девять человек. Сам Рагинский из Калинковичей уехал, его жена в 1941 году проживала в Челябинской области, туда запросы делали, ничем помочь не смогли. Может, в Калинковичах что-то знают о нем. Опять едем в Карелию экспедицией — искать могилу Рагинского и еще семи офицеров, место захоронения его батальона (101 человек). Уже год по крупицам собираем информацию, в Москве работали в архиве Минобороны Российской Федерации».

Конечно, узнав эту информацию о нашем земляке комбате-десантнике, сразу же начал поиск. В книге «Память. Калинковичский район» в главе «Воины Красной Армии — земляки» нашел данные комбата, но фамилия на белорусском языке «Рашчынскi». На памятнике землякам, не вернувшимся с войны — «Рачинский И. Н.». В книге краеведа-писателя В. Лякина «Победители. Калинковичане — ветераны ВОВ» нашел данные на Юрия Наумовича Рагинского (1926 года рождения, рядового 26‑го воздушно-десантного полка), проживавшего на улице Пролетарской.

Решив, что это родной брат комбата (а оно так и оказалось), отправился на данную улицу. Но в том доме уже проживали другие люди, которые сообщили, что Рагинские куда-то в начале1990‑х уехали. Выяснил: перебрались на постоянное место жительства в США.

Юрий Наумович Рагинский (1925 — 2011), рядовой 26‑го парашютно-десантного полка, в действующей армии — с января по октябрь 1943 года, был ранен. Работал инженером в калинковичской лаборатории Госстандарта.

А вот что поведал бывший сержант 304‑го гвардейского стрелкового полка Василий Серге­евич Капустин:

— В сентябре 1942 года призвали в армию. Попал в 24‑й стрелковый полк в Красноярском крае, где готовили младших командиров. Успешно закончил учебу, стал сержантом. Жили в землянках, условия очень тяжелые, постели не было, морозы достигали минус 52 градусов. В 1943 году прошел отбор в десантники. Был направлен в Звенигород Московской области, где формировалась бригада. Десантные войска являлись резервом ставки Верховного главнокомандования, к их подготовке предъявляли особенно высокие требования. Нам предстояло освоить четырехмесячную программу спецподготовки, которая включала в себя укладку парашюта, прыжки с трамплина с приземлением и многое другое.

…Огромная «колбаса», как называли десантники аэростат, набрала высоту. Открывая дверцу гондолы, инструктор давал команду, и парашютисты шагали в пустоту. Василий Сергеевич так совершил десяток прыжков, четыре — с самолета.

12‑я гвардейская воздушно-десантная бригада — это около шести тысяч солдат, четыре парашютно-десантных батальона численностью по 820 человек, две роты бронеавтомобилей, артиллерийский дивизион. Это было довольно мобильное соединение, готовое к ведению боевых действий в тылу противника.

Однако надеждам воинов не суждено было сбыться. В начале 1944 года вместо долгожданного приказа на десантирование в тыл противника поступило распоряжение переформировать десантное соединение в 100‑ю гвардейскую стрелковую дивизию в составе 37‑го гвардейского стрелкового корпуса. 12‑я бригада стала 304‑м гвардейским стрелковым полком.

— Томительное ожидание завершилось 5 июня 1944 года, когда объявили готовиться к погрузке в эшелоны, значит — на фронт, — вспоминал ветеран войны. — Но на какой — об этом никому ни слова. Позади Вологда, едем на север, значит, на Карельский фронт. Через шесть суток прибыли. Войскам предстояло разбить Свирско-Петрозаводскую группировку противника и форсировать Свирский водный рубеж.

Три года финны укрепляли рубеж, занятый ими в 1941 году. Линия Карельского фронта протяженностью более тысячи километров — местность скалистая, покрытая лесом, быстрые холодные реки, глубокие озера, дорог совсем не было. 37‑му гвардейскому стрелковому корпусу был дан приказ форсировать и прорвать укрепленный рубеж на реке Свири — полосу километровой глубины с Олонецким укрепленным районом. 21 июня 1944 года после авиационной и артиллерийской подготовки войска 7‑й армии, в которую входила 100‑я дивизия, перешли в наступление и форсировали реку Свирь в районе Лодейного Поля. Помощь войскам Карельского фронта оказала Ладожская флотилия.

7‑й армией командовал генерал-лейтенант А. Крутиков, 37 ск — генерал-лейтенант П. Миронов. После артиллерийской подготовки десант на танках стал преследовать противника. 304 сп с задачей справился, освободив много населенных пунктов…

Началась Свирско-Петрозаводская наступательная операция по очистке от врага Южной Карелии. Василий Сергеевич тогда не дошел до границы 1939 года: его ранило в руку, и он попал в полевой госпиталь. В боях в районе населенного пункта Уома пал смертью храбрых его командир С. Кукс, он был сражен осколком снаряда в голову.

По решению военного совета командира и других офицеров, геройски погибших в этих боях, доставили в город Лодейное Поле и захоронили у реки Свири. Личный состав 304 сп тяжело переживал гибель любимого командира. На его могиле гвардейцы поклялись отомстить ненавистному врагу и клятву сдержали. 304 сп одним из первых вышел на линию старой государственной границы.

— В Лодейном Поле командующий фронтом генерал Кирилл Мерецков побывал в каждой нашей части и сердечно поблагодарил воинов за ратный труд, — сообщил Василий Капустин. — Многим были вручены ордена и медали.

Из госпиталя воин вернулся в свой 304 сп, который находился неподалеку от Калинина. Командиром 100‑й гвардейской Свирской стрелковой дивизии назначили генерал-майора Ивана Макаренко. Личный состав размещался в землянках. Проходили учения, различные занятия. Прибыло пополнение. Вместо погибшего командира полка должность принял гвардии подполковник А. Кибкало, участвовавший во многих боях.

Из воспоминаний пулеметчика 3‑го батальона 304 сп 100 сд 37 ск Павла Ивановича Пестрикова:

— Не все пережитое в годы войны остается в памяти, но самые тяжелые моменты отложились прочно. В июне 1944 года наш 304‑й стрелковый полк (бывшая 12 вдбр) 100 сд 37 ск с тяжелыми боями продвигался в сторону старой границы с Финляндией. И чем ближе к ней, тем ожесточеннее были схватки, особенно при прорыве укрепленных рубежей финнов.

Воевать же финны в условиях лесисто-болотистой местности умели, да и в дерзости им отказать нельзя. Поредели наши ряды и после форсирования реки Тулемайоки. В 3‑м батальоне, которым командовал гвардии капитан Исаак Рагинский, оставалось немногим более двух сотен человек. Из нашего пулеметного отделения уцелел только я, и комбат назначил меня связным со штабом полка.

8 июля 1944 года по приказу командира полка гвардии подполковника А. Кибкало батальон получил задание выйти в тыл финнам и перерезать дорогу на пути отступления противника. Через 18–20 километров вышли к узкому перешейку между двумя озерами. Времени на возведение сносных позиций оказалось очень мало, так как отступающий враг навалился на наши порядки, а с другой стороны с тыла ударили финские самокатчики.

Атаки следовали одна за другой. Комбат все время говорил бойцам: «Держитесь! Наши самоходки на подходе». Позже оказалось, что связь с полком по рации по какой-то причине прервалась, и Рагинский просто подбадривал нас. А вражеское кольцо все сжималось. Все реже раздавались автоматные очереди там, где находились штаб батальона и сам комбат. Кончались боеприпасы. Когда стало смеркаться, раздался голос старшины роты ПТР: «Вперед на прорыв!». Оставшиеся в живых, расчищая себе путь гранатами и автоматными очередями, устремились в сторону основных сил полка. Я и еще трое ребят оказались на лесной тропе, где встретили двух наших солдат, один из которых оказался тяжело раненным. Его на плащ-палатке понесли в полковой медпункт.

Что конкретно случилось на месте боя дальше, трудно сказать. По дороге навстречу двигались подразделения 98‑й гвардейской дивизии. Нам удалось найти штаб и доложить о произошедшем. Вскоре в штабе появился вышедший из боя с четырьмя бойцами командир взвода 8‑й роты гвардии старший лейтенант Конев и подтвердил случивше­еся. А. Кибкало приказал собрать всех и с поредевшей ротой автоматчиков под командованием капитана Новичкова отправился к месту боя нашего батальона. Я же был в качестве проводника.

Когда мы пришли на место, всем стало не по себе. Кругом трупы однополчан.

Это было 10 или 11 июля. Тела восьмерых офицеров, в том числе и Рагинского, мы перевезли и похоронили на хуторе Хапоннен Питкярантского района. Возвратившись к озеру, целый день в каменистом грунте готовили братскую могилу для павших. В общей могиле были захоронены останки 101 человека…

Михаил Павлович Клименков

В Самаре живет бывший связист 3‑го батальона 37‑го гвардейского стрелкового корпуса Михаил Павлович Клименков, который так описывает те роковые для батальона события:

— В ночь с 7 на 8 июля 1944 года нашему батальону было приказано выйти в тыл одной из частей противника, окопаться и воспрепятствовать отступлению врага. В то время основные силы 304 сп под командованием гвардии подполковника А. Кибкало должны были сломить сопротивление финнов, чтобы обратить их в бегство и преследовать.

Ночью скрытно и бесшумно батальон вышел к месту выполнения задания. Я тянул телефонную связь. Чуть приметной тропинкой по моховым кочкам болот вышли на дорогу, которую нам надо было оседлать, то есть перекрыть предполагаемый путь отступления. Устроились по обе стороны дороги. Не успели мы закрепиться, как поступило сообщение о приближении противника. Причем встреча с ним состоялась так скоро, что завязавшаяся стрельба с двух сторон быстро перешла в рукопашную схватку.

Натиск финнов был ошеломляющим. Однако противника мы встретили достойно: «как повелел десантный наш уклад, и на поляночке неровной звенела сталь и гулко бил приклад». В дело шли штык, нож и лопата, оружие стрелковых взводов. Все тяжелее и ожесточеннее шел бой. Комбат Рагинский настойчиво требовал от штаба полка немедленной помощи. Там постоянно обещали: еще немного, мол, продержитесь, мы скоро придем. Не дождались…

В той рукопашной схватке финнам удалось смять наш батальон. Погиб замполит Берюлев, а за ним и комбат Рагинский. В живых остались немногие. Но финны по какой-то причине решили отступить. Прямо у дороги они приковали цепями к дереву двоих своих пулеметчиков. Мы уже знали, что в финской армии были смертники. Так вот эти пулеметчики поливали сплошным огнем позиции нашего полка. Патронами они, как видно, были снабжены в достаточном количестве. Финны держались до тех пор, пока не погибли. Только после этого наш полк смог ворваться на поляну в лесу, где сражался наш батальон. Но мы опоздали.

Нам, живым, только остается помнить о той рукопашной схватке в глухом карельском лесу и о геройски погибших гвардейцах-десантниках.

А теперь вернемся к рассказу о том, как мы разыскивали родственников Исаака Рагинского. Новость о калинковичанине, десантном комбате, я сообщил краеведу-писателю В.А.Лякину, который сразу же связался с основателем и редактором сайта BELISRAEL Аароном Шустиным. В ту же ночь он написал Анатолию Рагинскому, сыну младшего брата Исаака Юрия (1925 – 2011), проживающему в Америке, и спустя несколько час. получил первое фото Исаака Наумовича Рагинского, а также полную информацию о ряде родственниках, которую сраза переслал нам.  Продолжив поиски, А. Шустин вскоре отыскал дочь комбата 80-летнюю Анну Исааковну и семью ее дочери Елены Шивчик, проживавших в Ашдоде и Холоне. (на данное время все живут вместе в новой квартире в Холоне – редактор belisrael.info). В канадском Ванкувере живет внук Исаака Игорь Шивчик. В Израиле в Эйлате проживает его племянник Семен Шуб, а в Минске – племянник Константин Федорович Шейнкман, которому уже за 80 лет.

Я созванивался с ним, и он мне и рассказал, что его тетя Елизавета Сустина – жена И.Н.Рагинского (до ВОВ проживала в Калинковичах по ул.Красноармейской), получила на мужа извещение, что он пропал без вести. Их мать Фира Наумовна Рагинская была сестрой Исаака. Жили в Крупках (Минская обл.). В Калинковичах жила и работала учителем русского языка  в СШ 2 младшая сестра Фаина Наумовна Рагинская, а после выхода на пенсию в Вильнюсе (я учился в школе 2 г.Калинковичи и хорошо помню Фаину Наумовну как добрую и внимательную к ученикам учительницу – примечание Е.Г.Сергиенко).

И вот через столько лет благодаря самарским поисковикам родственники узнали все подробности гибели Гвардии капитана Исаака Наумовича.

Поисковикам из Самары я выслал фотоснимки и собранную информацию. Вскоре пришел ответ: «Евгений, здравствуйте! Просто нет слов! Так быстро найти родственников! Спасибо вам огромное и низкий поклон за помощь. Уже три года мы занимаемся батальоном Рагинского, вот теперь увидели его самого на фото. Сделаем все возможное, чтобы найти его могилу. Нам удалось заполучить карты с ходом боевых действий. Но большая часть документов все еще засекречена.

Кстати, на днях нам из Карелии прислали документ, в котором есть примерные координаты могилы, где лежат Рагинский и его товарищи. Могилу эту после войны забросили, сейчас там густой карельский лес. Очень верю, что летом мы непременно найдем ребят!

Завтра позвоним дочери Клименкова, чтобы сообщила отцу, что нашли родных Рагинского, его фото. Думаю, он захочет еще раз увидеть своего комбата. Он очень тепло о нем отзывался. Да и ребята в батальоне все очень любили и ценили его…».

А потом пришло еще одно письмо: «Спасибо за подробную информацию. Получается, что семья не знала, что случилось с Рагинским? Надо же! Мы очень удивлены и одновременно очень рады, что семья теперь все узнает. Мы просто обязаны во время летней экспедиции найти его могилу…».

Вахта памяти самарских поисковиков закончится в сентябре. Будем ждать новостей от Ирины Богачёвой. Мы благодарны ей, капитану 2 ранга в отставке Владимиру Лякину, создателю сайта BELISRAEL Аарону Шустину и многим другим, кто занимается поиском информации о павших воинах.

А между тем наши Калинковичи связаны с Самарой прочно: у нас есть улица имени Николаева. Полковник Иван Алексеевич Николаев, уроженец Самары, погиб при освобождении Калинковичей. А служил он в 193‑й стрелковой дивизии командиром 685‑го стрелкового полка, в котором служил Герой Советского Союза Андрей Никонов, уроженец Самарской области. Он погиб при освобождении нашего города, и его именем тоже названа улица. А деревня Рыловичи в память о герое была переименована в Никоново.

Евгений Сергиенко, г. Калинковичи

***

От редактора belisrael.info 

Уже после получения вышеприведенного материала, я обратился ко всем родственникам Исаака Рагинского с просьбой прислать ряд фотографий, отображающих род Рагинских.

  

Факторович Аркадий Наумович (1929.03.03-2001.10.03) и Рагинская Фаина Наумовна (1929.11.25-2018.02.01). Снимки 1953 и 1970 гг. Прислал сын Анатолий Факторович

 

Толя и Вита с родителями Юрием – 15.12.1925-14.06.2011 и Марией (Шульман) – 01.01.1930-11.06. 2011.  Снимки 17.12.2005

 

Снимок 8.06.2006                                                  Во дворе у Толи в Чикаго. снимок 24.07.2007

 

Семен Шуб дополнил их интересным рассказом. 

В начале войны Исаак и Юра ушли на фронт. Фира (моя будущая мама) забрала всю оставшуюся семью, и они были эвакуированы в Казахстан, где мама работала старшим инспектором паспортного стола милиции. Первый муж Фиры Наумовны (Фёдор, отец Кости и его сестры Розы) погиб. Когда мама вернулась из эвакуации, её послали в город Крупки Минской области, в райком партии. Затем из отдельных «самотужных» мастерских, разбросанных по всему Крупскому району, была создана артель «Красная заря». Мама стала председателем артели. «Красная заря» со временем переросла в комбинат бытового обслуживания Крупского района, а мама стала директором этого комбината. В этом комбинате работала, без преувеличения, половина женщин района. На должности директора мама находилась до самой пенсии.

В 1946 году она вышла замуж за моего отца, Давида Шуба, который тогда вернулся с войны. В начале войны он ушёл на фронт, а 17 сентября 1941 года фашисты расстреляли всю его семью и сожгли дом. На этом месте папа построил дом для новой семьи. Родителей звали Рагинская Фира Наумовна и Шуб Давид Шмуйлович, детей – Константин Фёдорович и Роза Фёдоровна (от первого брака мамы), Шуб Семён Давидович (это я, родившийся у Фиры и Давида).

Внизу слева Исаак. Справа его старший брат – умер в детстве. Вверху слева его мама. Справа отец, он держит мою маму Эсфирь Нафтольевну (Фира Наумовна) – 1914 г.р.

Исаак, Фира. Фира с момой

Рагинская Фира Наумовна

Она же в 3-м ряду, 10-я справа. Крупское отделение КБО, 1960 г.

Ведет свое КБО на первомайскую демонстрацию

Медаль мамы

Юрий Наумович

Костя с женой и с дочерью

Рагинские Фаина, Фира и ее дочь Роза в Крупках, пятидесятые годы

Роза Федоровна Огур (Шейнкман)

Сын Розы, Валерий Огур. Курсант летного училища. Ныне Валерий Леонидович живет в Минске, подполковник в отставке

Отец и мама Рагинская Фира Наумовна. Шестидесятые годы

Я, Шуб Семен Давидович (1947 г.р.), с семьей во время переезда в Израиль, 1991 г.

Инженер, бывший хозяин фирмы “פא-אינה בעיים”. Сейчас на пенсии. 

Опубликовано 30.08.2018  17:55

 

***

PS.

Присылайте свои материалы, а также не забывайте о важности поддержки сайта

יוחנן בן יעקב. נסיעה לבלארוס, פסח 1990

לבקשתי. יוחנן בן יעקב שלח לי פרק קצר מכתב יד לספר שהכין בעקבות נסיעתו הראשונה לברה”מ, פסח 1990

שיפורסם גם בשפה הרוסית והאנגלית בהמשך

.אהרון שוסטין

 

בס”ד, ער”ה תשע”ו, 9.2015

יוחנן בן יעקב, כפר עציון

“תקע בשופר גדול לחירותנו

ושא נס לקבץ גלויותנו”

פרקי מסע לברה”מ, מתוך כתב יד – “גחלים לוחשות באפר”

ערב פסח תש”ן, אפריל 1990, יצאתי במשלחת ישראלית, אחד מ-34 עורכי סדרי פסח לברה”מ. הייתה זו המשלחת הישראלית הראשונה שיצאה לפגוש את יהודיי ברה”מ אחרי נפילת מסך הברזל. שובצתי לערוך סדר פסח במוֹזֵיר, עיר קטנה בדרום בלורוס, רוסיה הלבנה, לא הרחק מאתר צ’רנוביל.

ליד המקום שבו הנאצים הרגו את יהודי קאלינקאביצ’י והסביבה ב-22 בספטמבר 1941, בתמונה: מצד שמאל אדיק גופמן ממוזיר והשאר יהודי קלינקביצ’י גרישה ווינגר (1920-1994), אהרון שוסטין וליובה סוחרנקו

כאשר הגעתי למוזיר, שהייתה סגורה ומסוגרת לתיירות ולביקורי זרים, גיליתי כי חיים בה 5,000-3,000 יהודים. אין מניין לתפילה, אין מקום תפילה, אין מורים לעברית, אין מועדון תרבות יהודי, אין כל מסגרת קהילתית יהודית. מצאתי שני ספרי לימוד עברית שהובאו לכאן לפני בואי. יהודי קשיש זכר מעט מילים בעברית, הוא נוסע לפעמים בשבת ובמועד להתפלל במניין זקנים בעיירה הסמוכה, קלינקוביצ’י, שם הוא קורא בתורה, היחיד באזור שיודע לקרוא בגווילי התורה.

    

ינקל מופסיק                                                   מצד שמאל ליובה (לייבה) שניטמן 

יוסף מלכין

יהודים מקאלינקביצ’י וממוזיר, ליד ביתו של מיכול אורצקי ברחוב קאלינינה 31 שבאחד החדרים היה בית כנסת.

בתמונה באמצע עם הסוודר החום זה אני אהרון שוסטין, עורך האתר 

www,belisrael.info

קשיש זה, יוסף מלכין שמו, היה גיבור ליל הסדר הראשון שערכתי במוזיר. את אולם המסעדה המקומית הדהוי והמאובק, עיטרנו לקראת ליל הפסח בעשרות תמונות ארצי-ישראליות צבעוניות ומרהיבות ביופיין, דגלי הלאום היהודי התנוססו בכל פינה, צילומי שבעת המינים ונופי ארץ ישראל, הקיפו את הציבור היהודי הרב שהתקבץ עם ערב, והאפילו על חיטובי העץ של דמויות בלורוסיות סִמליות, שהיו קבועות על גבי קירות האולם … את ליל הסדר פתחתי בתיאור “כס אל דומי” המוצב ברגע זה ממש בסדר ליל הפסח בביתי בכפר עציון וברבבות בתים יהודים בישראל, המתכנסים כמונו לחוג את הפסח במועדו. הכיסא הפנוי ליד שולחן הסדר ממתין להם, לאלה היושבים עמנו עתה. באמירת ה”קידוש”, כיבדתי את יוסף מלכין הקשיש, שהופיע  מעוטר בשפע אותות הצטיינות מימי היותו לוחם בצבא האדום, במלחמת העולם השנייה. לפני יומיים עלה בידי לאתר קשיש חביב זה והוא ניאות לבקשתי לקדש ולהשתתף בעריכת הסדר. היהודי היחיד במוזיר שזכר מעט מאורחות החיים היהודיים מימי ילדותו.

 

 

 

בידיים רועדות נטל מר מלכין את גביע הכסף הגדול מלא על גדותיו יין אדום מישראל והחל לקרוא בעברית, בהברה אשכנזית כבדה, את מילות ה”קידוש”. קולו נשנק מהתרגשות שגאתה והציפה את עיניו בדמעות חמות. הציבור סביבנו לא הבין את עוצמת הרגשות שהמו בו, אני הבנתי. מי יודע אלו תמונות עברו במוחו של זקן יהודי זה, שבילדותו הכיר סביבו עולם יהודי עשיר ומלא, חיים יהודיים תוססים שפרחו ב”תחום המושב”, קהילות יהודיות וותיקות, ישיבות ידועות ומפורסמות, חסידות משגשגת, תנועה ציונית מתעוררת. את אלה הכיר יוסף מלכין בילדותו בוולוז’ין ומינסק, בוברויסק ופינסק, וויטבסק וגרודנו, בריסק ווילנה, דווינסק ודובנה, מיר וברנוביצ’י, סלונים ורָקוֹב, לִידָה ואוּשְמִיאָנֶה, ועוד ועוד ערים ועיירות באזור. כל אלה הושמדו בידי צוררי ישראל, עברו ונמחקו מן העולם. מעוצמת הרגשות רעדו ידיו של יוסף, דמעות חנקו את גרונו, לא עלה בידו להשלים את הקידוש. נאצלתי לעשות זאת בעצמי ולהמשיך בניהול הסדר…

בתום הסדר ביקשני יוסף מלכין שאבוא לביתו. השעה הייתה מאוחרת מאד, ולכן סיכמנו שאבוא לביקור ביום הראשון של חול המועד פסח. בדירה הקטנה הצטופפו כל בני המשפחה, בנותיו, חתניו ונכדיו ועוד בני משפחה. התפתחה שיחה לבבית בניסיון שלי לעמוד על זיכרונות הילדות שלהם. הזקן סיפר כי כמה פעמים בעשרות השנים החולפות, זכה לטעום בפסח מעט מצה, שהגיעה אליו בסודי סודות ובדרכי עקיפין.

 

בכיסא בתמונה השמאלית יושבת זינה זלצר (וינוקור) המתורגמנית מאנגלית לרוסית של יוחנן בן יעקב

לפתע ניגש הזקן לפינה חבויה במרומי הקיר מתחת לתִקרה, הסיר מסווה, נפער פתח ממנו שלף שקית בד מאובקת. בתוכה עטיפות בד עבש שהציף את החדר בענן אבק מעופש. מתוכם חשף יוסף שופר! התדהמה הייתה עצומה. איש במשפחתו לא ידע על כך, נראה היה שאף אשתו לא ידעה על חפץ זה השמור עמו בהיחבא. יוסף הגיש לי את השופר וציטט שבר פסוק במבטא יידישאי כבד: “תקע בשוֹיֵפר גֹדֶל לחֵירוּסֵיני …”. שאלתי, האם מישהו מכל בני המשפחה יודע מהו חפץ מוזר זה? – איש לא השיב, איש לא ידע. שאלתי את יוסף מלכין בהיסוס: מדוע הסתיר זאת מהם, מדוע אף אחד מבני משפחתו אינו יודע דבר על השופר? – הזקן השיב בלחש, כמו מבקש להמתיק סוד: גם אשתי לא יודעת. אם הם היו יודעים ודאי היה מי מהם מלשין עליו וסופו היה מר. למרבה התדהמה הגיבה רעייתו הקשישה, שכל הערב האזינה בדומייה בלא לפצות את פיה, ואמרה: אני ידעתי! השופר התגלתה לה באקראי, אך היא חששה לגלות לבעלה שהיא יודעת, פן ילשין הוא עליה! שני הקשישים החביבים הללו דמעו וכולנו עמהם. היושבים שם הבינו, עבורי היה הסיפור בחזקת תמיהה גדולה. שבעים שנה שמר ר’ יוסף מלכין את השופר, אולי אף עשה בו שימוש מפעם לפעם, אך לרעייתו, אשת חיקו, לא יכול היה לגלות את הסוד.

כאשר שבתי ארצה למדתי דבר מה על מהותו של המשטר הסובייטי. נחמן רז, חבר קיבוץ גבע, שכיהן אז כיו”ר ועדת החינוך של הכנסת, הפנה אותי לספרה של נדייז’דה מנדלשטאם, תקוות השיר (עם עובד, 1977). ספר שקרע עבורי צוהר לעולם הסובייטי וליהודים בו. אימי משטר הטרור של סטלין חרצו בנשמותיהם של זוג קשישים אלה חריצים כה עמוקים, שאינם יכולים עוד להירפא. על המושג “סטוקאצ'” = מלשין, למדתי עוד ועוד בשנות עבודתי הרבות במרחב ברה”מ. החשש של בני הזוג היה אמיתי, הסוד היה מפלטם היחיד.

יוסף מלכין העניק לי את השופר, אחרי שהסביר בקצרה לבני משפחתו מה פשרו, וביקשני בדמעות כי אטול אותו לארץ ישראל, על מנת שיתקעו בו בימים הנוראים. הקהילה היהודית במוזיר תעבור מן העולם, אמר, הוא האחרון היודע מה זה שופר בעיר זו. ציטטתי בפניו את הפסוקים: “תְקַ‏ע בְשׁוֹ‏פָ‏ר גָ‏דוֹ‏ל לְחֵרוּ‏תֵנוּ‏ וְשָׂ‏א נֵס לְקָ‏בֵץ גָ‏לֻיוֹ‏תֵינוּ‏ וְקַ‏בּ‏צֵנוּ‏ יַ‏חַ‏ד מְהֵרָ‏ה מֵאַ‏רְבַ‏ע כַ‏נְפוֹ‏ת הָ‏אָ‏רֶ‏ץ לְאַ‏רְצֵנוּ‏”! הוצאת השופר מגבולות ברה”מ הייתה משימה מסוכנת. הוזהרנו הזהר היטב שלא נעז לנסות להוציא משם דבר מה. אני מודה שהרצון לחלץ את השופר ולהביאו ארצה, גבר על החשש. השופר עלה אתי למטוס בלא שהתגלה ועלה ארצה. בראש השנה תשנ”א ובשנים הבאות תקענו בשופר זה בבית הכנסת בכפר עציון. השופר שמור עמדי, והוא מהחפצים היקרים ביותר שיש לנו.

מאז אותה נסיעה הגיעו ארצה רוב המשפחות אִתן הייתי בקשר במוזיר ובסביבתה. בשבת פרשת כי תבוא, תשע”ה, הצטרף לתפילת שחרית בבית הכנסת, המח”ט החדש שלנו, אל”מ רומן גופמן. בתפילה עמד לידי ובסופה הושיט יד ואמר: שבת שלום, קראתי את דברייך על גוש עציון ולמדתי ממך על האזור עליו התמניתי למפקד. תמהתי, שהרי מעולם לא נפגשנו. רומן השיב, נכון, אבל את החומרים מצאתי באינטרנט, קראתי ושמעתי הרצאות שלך. משם אני מכיר אותך. המבטא הרוסי שלו ניכר היטב, שאלתי: רומן, מהיכן עלית. הוא השיב מעיירה קטנה בבלורוס, אף אחד לא מכיר. שמה בוודאי לא יאמר לך דבר.  כשהתעקשתי, הפטיר בשקט, ממוזיר! רומן ומשפחתו עלו משם כמה חודשים אחרי פסח תש”ן. סביר להניח שהוריו נכחו בסדר הפסח שערכתי שם, או במפגש הגדול שקיימנו עם בני הקהילה.

:לאחר שהיה במוזיר יוחנן בן יעקב נסע לבוברויסק ואלה התמונות משם

 

דינה לויקומוביץ’ –  עלתה לארץ ובשלב מסוים הייתה בשליחות מטעם הסוכנות בברה”מ      

דינה לויקומוביץ’ ופאבל      

 

                       **************

                                                    : מכתב מיוחנן בן יעקב

 כאשר חזרתי מבלארוס הזמין אותי שר החינוך, זבולון המר ז”ל, לכהן כיועץ השר והמומנה על קליטת העולים במערכת החינוך וגם על תוכנית החינוך היהודי בברה”מ, אותה הקמתי יחד עם כמה שותפים לדרך. את התוכנות הכתרתי בשם “חפציב”ה (= חינוך פורמלי ציוני-יהודי בברה”מ), המילה חפציב”ה נזכרת באחד מפרקי הנבואה של ישעיהו הנביא, בתארו את השיבה מהגלות לארץ ובניין הארץ. באותה תקופה ובעקבות נסיעתי הראשונה לברה”מ, יזמתי גם את הקמת תוכנית נעל”ה (נוער עולה ללא הורים).

אני כבר גמלאי חמש שנים, התוכניות הללו ממשיכות לפעול.

שנה טובה ומבורכת!

יוחנן בן יעקב

 

 פורסם ב-25 לאוגוסט 2018 בשעה 17:05

 

***

העבודה שלנו ראויה לתמיכה שלכם

 

Рыгор Бярозкін. Вершы З. Цялесіна

Сёння, 3 ліпеня, спаўняецца сто гадоў з дня народзінаў знакамітага беларускага крытыка і перакладчыка Рыгора Саламонавіча Бярозкіна (1918, Магілёў, –1981, Мінск). Ён пачаў свой творчы шлях у сярэдзіне 1930-х гадоў з публікацый у часопісе «Штэрн» (на ідышы), потым, будучы студэнтам Менскага педінстытута, шмат займаўся вывучэннем і аналізам твораў на беларускай мове, загадваў аддзеламі крытыкі ў часопісе «Полымя рэвалюцыі» і газеце «Літаратура і мастацтва». Але, як паказвае наступная публікацыя з той самай газеты «ЛіМ» (03.10.1939), Бярозкін і далей цікавіўся даробкам ідышных літаратараў.

Такім чынам, прапаную ўвазе чытачоў belisrael.info рэцэнзію на кнігу Зямы Цялесіна (1909, Калінкавічы – 1996, Іерусалім) «Аф майн эйгенер эрд» («На маёй уласнай зямлі», выйшла ў 1939 г.). Падобна, што некаторыя назіранні ды развагі крытыка не губляюць вартасці дасёння.

Адметнасці даваеннай арфаграфіі захаваны. Каб пашырыць кола чытачоў, унізе даецца і мой пераклад рэцэнзіі Рыгора Бярозкіна на рускую. Трэба яшчэ дадаць, што ў 1941 г. і ледзь ацалелы ад куль НКВД Бярозкін, і Цялесін пайшлі добраахвотнікамі на фронт, адважна змагаліся супраць нацызму.

В. Рубінчык

Вершы З. Целесіна

У вышаўшай нядаўна першай кнізе вершаў З. Целесіна «На сваёй зямлі» прадстаўлены творы самых розных творчых узроўняў і самых процілеглых паэтычных імкненняў. І ўсё-ж кніга ў цэлым робіць радаснае ўражанне. Прычынай гэтага з’яўляецца незвычайная жыццёвасць вершаў Целесіна. Іх сапраўдная, а не пракламіраваная сувязь з рэальнай совецкай рэчаіснасцю. Вершы гэтыя маюць свой уласны свет, межы якога вельмі лёгка ўстанавіць.

З. Целесін піша пераважна аб старым і новым Палессі, аб адноўленым яўрэйскім мястэчку і яго жыхарах – простых і здаровых людзях, якія прызнаюць жыццё, даверанае іх уласным рукам, і адкідваюць усякую пабочную і прыніжаючую апеку над імі. Цяжкое жыццё цягнулі гэтыя людзі да набыцця сваёй роднай совецкай зямлі. Не ў плане агульных і сантыментальных лямантацый-скаргаў на невыноснасць жыцця ў мінулым, а ў плане дзейсных вобразаў, самастойна падгледжаных і вылучаных з жыцця, паэт здолеў перадаць усю жорсткую бессэнсоўнасць старога местачковага быцця. У выдатнай «Баладзе аб скрыгалаўскім тракце» сам па сабе сюжэт, без усякіх растлумачэнняў, дзякуючы сваёй нарачытай бязглуздзіцы (местачковая дзяўчына, якая едзе к свайму жаніху ў суседняе мястэчка, пагрузла ў непраходным балоце і тры гады не вылазіла з яго) паказвае на сапраўдную неразумнасць і бессэнсоўнасць старога местачковага ўкладу жыцця.

Вершы Целесіна лірычныя, у іх адчуваюцца зацікаўленыя і актыўныя адносіны паэта да жыцця. Прычым, лірызм паэта разнастайны ў сваіх формах, у залежнасці ад матэрыяла, ад тэмы і ад паэтычных адносін да тэмы. У той-жа «Баладзе аб скрыгалаўскім тракце» лірызм паэта адценен гумарам.

У вершы «З дзіцячых год» лірыка Целесіна набывае трагічна-напружаны характар, у ім адчуваецца сапраўдны боль. У вершы «Бабульчыны рукавічкі», у якім Целесін паэтызіруе пяшчотныя дзіцячыя ўспаміны, захаваўшыяся ў далёкім куточку памяці, лірычны пафас атрымлівае зусім новае гучанне незвычайнае дзіцячай чыстаты і непасрэднасці. Але і ў гэтым вершы трагічна-напружаная нота гучыць на супярэчлівым ёй агульным фоне дзіцячага апавядання, як указанне на глыбокую трагічнасць мінулага жыцця. Вось бабулька, робячы рукавічкі, апавядае ўнуку аб «птушцы-сіраце», чыім «адзінокім плачам заліваліся лясы», і гэта ўмела ўведзеная ў верш фальклорная рэмінісцэнцыя робіць бяскрыўднае, здавалася-б, дзіцячае апавяданне шматзначным і глыбокім. Раптам, як гаворыцца, зрабілася «далёка відаць ва ўсе канцы свету».

Адчуванне ўдачы і самастойнасці суправаджае тыя вершы Целесіна, у якіх асабістыя адносіны паэта к свету выражаюцца не ў нарачыта-стылізаванай форме, а проста, натуральна і вольна. Вось верш «Загад Варашылава», у якім паказана ўступленне Чырвонай Арміі ў яўрэйскае мястэчка, вызваленае ад польскіх акупантаў і рабаўнікоў. Тут сама па сабе выбраная паэтам песенная форма з’яўляецца выражэннем унутрана-святочнага стану, калі звычайнае, здавалася-б, слова не выгаварваецца, а спяваецца. І маткі, што плачуць ад радасці, на крывых парогах мястэчка, і стомленыя коннікі, і няхітрая песня з часта паўтараючыміся радкамі – усё тут зліваецца ў адным цэльным адчуванні ад паказанай паэтам карціны. Тое-ж самае можна сказаць і аб вершы «У радасці», у якім З. Целесін своеасабліва паэтызіруе сумную песеньку беларускай дзяўчыны аб «святочна прыбраным жарабку», аб жаніху «у новым картузе», аб уласным разбітым шчасці.

Целесіну добра ўдаецца нацюр-морт. Ён наглядальны і можа ў адной дэталі перадаць цэлую карціну. У вершы «Смага» адчуванне прадзельнай распаленасці, спёкі, смагі перадана адной выразнай дэталлю: «Здаецца, дакраніся да чаго-небудзь і выб’еш іскру ты…»

Усё гэта з’яўляецца, безумоўна, станоўчай якасцю паэта З. Целесіна.

Аднак, многае ў яго кніжцы «На сваёй зямлі» можа выклікаць сур’ёзныя супярэчанні. Нам здаецца зусім беспадстаўным жаданне паэта Целесіна цэлым радам штучных метадаў і сродкаў «захаваць» сваю ложна-зразумелую арыгінальнасць. Целесіну здаецца (а гэта вельмі моцна адчуваецца ў вершах), што своеасаблівасць паэтычнага голаса, першароднасць паэтычных адносін к свету ствараецца захаваннем сваёй сувязі з якім-небудзь бытавым ці нават этнаграфічным матэрыялам. Устойлівасць гэтага матэрыяла і ёсць устойлівасць творчай манеры паэта. Так прыкладна разважае Целесін (як гэта вынікае з яго вершаў), і жорстка памыляецца. Целесін вельмі моцна клапоціцца аб прыўнясенні ў свае вершы мясцовага «палескага» каларыта, характэрных слоўцаў, зразумелых толькі яму, бытавых прыватнасцей, вядомых толькі жыхарам яўрэйскага мястэчка Палесся. Не гэтымі шляхамі працякае паспяванне сапраўднай своеасаблівасці ў паэзіі. Яно больш глыбокае, і мяркуе ў якасці першачарговай сваёй умовы цэльнасць і самастойнасць паэтычнага мышлення, наяўнасць вялікай агульна-чалавечай, а не толькі вузка-краявой і этнаграфічнай тэмы. Асабліва добрыя тыя вершы Целесіна, у якіх паэт забывае аб сваіх пастаянных клопатах «захаваць» сваю манеру, «бараніць» свой голас, «зацвердзіць» сваю арыгінальнасць. Гэтыя вершы хвалююць сваёй вялікай праўдай і сапраўднай навізнай, якая адчуваецца ў іх. Але што сказаць аб тых вершах, у якіх Целесін займаецца непатрэбнай стылізацыяй, бясплодным вышукваннем характэрных слоўцаў? Гэтыя вершы дрэнныя ў самай сваёй сутнасці. Яны ўяўляюць сабою ложную творчую тэндэнцыю.

Трэба аддаць справядлівасць: Целесін добра адчувае прыроду. Гэтае пачуццё прыроды ўваходзіць, па яго думцы, слагаемым у агульную суму, якая называецца «творчай манерай» паэта Целесіна. І вось зноў-такі ўдалыя тыя прыродаапісальныя вершы Целесіна, у якіх паэт забываецца аб «слагаемых», і аб «суме», і аб «творчай манеры», і зусім няўдалыя тыя вершы з прадузятым і падкрэслена-«целесінскім» «пантэізмам». Там самі па сабе вычурныя вобразы пачынаюць паўтарацца з верша ў верш. Параўнанне сябе з дрэвам, якое павінна выразіць пантэістычную злітнасць паэта з прыродай, пачынае надакучваць у вершах Целесіна. «На мне, як на дрэве, блішчыць раса», «я ў зямлю-б тут укапаўся, як асіна», «я руку выцягнуў, як галінку», «я ў чорную зямлю-б тут дрэвам урос», «я спяваў-бы як сасна на ветры» і г. д. Паўтараюцца ў вершах Целесіна і паасобныя знешнія адзнакі фальклора. Усё гэта пакуль стварае ўражанне скаванасці паэтычнага голаса таленавітага паэта Целесіна.

Над многім трэба прызадумацца З. Целесіну. Далейшае яго развіццё павінна ісці ў напрамку к вялікай тэме, к вялікім чалавечым пачуццям і мыслям. У сэнсе магчымасцей і сіл для роста Целесіну дадзеных вельмі многа.

Г. Бярозкін

Выява на адным з экранаў Нацыянальнай бібліятэкі Беларусі, студзень 2018 г. Фота В. Р.

Cтихи З. Телесина

В недавно вышедшей первой книге З. Телесина «На своей земле» представлены произведения самых разных творческих уровней и самых противоположных поэтических устремлений. И всё же книга в целом оставляет радостное впечатление. Причиной этого является необычайная жизненность стихов Телесина, их реальная, а не прокламированная связь с советской действительностью. Стихи эти обладают своим собственным миром, границы которого очень легко установить.

З. Телесин пишет преимущественно о старом и новом Полесье, об обновленном еврейском местечке и его жителях – простых и здоровых людях, которые признают жизнь, доверенную их собственным рукам, и отбрасывают всякую постороннюю и унизительную опеку над ними. Тяжелую жизнь тянули эти люди до обретения своей родной советской земли. Не в плане общих и сентиментальных ламентаций-жалоб на невыносимость жизни в прошлом, а в плане деятельных образов, самостоятельно подсмотренных и выделенных из жизни, поэт сумел передать всю жестокую бессмысленность старого местечкового бытия. В отличной «Балладе о Скрыгаловском тракте» сам по себе сюжет, без всяких разъяснений, благодаря своей нарочитой бессмыслице (местечковая девушка, едущая к своему жениху в соседнее местечко, завязла в непроходимом болоте и три года не вылазила из него) показывает действительную неразумность и бессмысленность старого местечкового жизненного уклада.

Стихи Телесина лиричны, в них чувствуется заинтересованное и активное отношение поэта к жизни. Причем лиризм поэта разнообразен в своих формах, в зависимости от материала, от темы и от поэтического отношения к теме. В той же «Балладе о Скрыгаловском тракте» лиризм поэта оттенен юмором.

В стихотворении «Из детских лет» лирика Телесина приобретает трагически-напряженный характер, в нем ощущается настоящая боль. В стихотворении «Бабушкины рукавички», в котором Телесин поэтизирует нежные детские воспоминания, сохранившиеся в дальнем уголке памяти, лирический пафос получает совершенно новое звучание необычной детской чистоты и непосредственности. Но и в этом стихотворении трагически-напряженная нота звучит на противоречащем ей общем фоне детского рассказа, как указание на глубокую трагичность прошлой жизни. Вот бабушка, делая рукавички, рассказывает внуку о «птице-сироте», чьим «одиноким плачем заливались леса», и эта умело введенная в стихотворение фольклорная реминисценция превращает безобидный, казалось бы, детский рассказ, в многозначный и глубокий. Вдруг, как говорится, сделалось «далеко видно во все концы света».

Ощущение удачи и самостоятельности сопровождает те стихи Телесина, в которых личное отношение поэта к миру выражается не в нарочито-стилизованной форме, а просто, естественно и свободно. Вот стихотворение «Приказ Ворошилова», в котором показано вступление Красной Армии в еврейское местечко, освобожденное от польских оккупантов и грабителей. Тут сама по себе выбранная поэтом песенная форма является выражением внутренне-праздничного состояния, когда обычное, казалось бы, слово не выговаривается, а поется. И матери, которые плачут от радости, на кривых порогах местечка, и уставшие всадники, и нехитрая песня с часто повторяющимися строками – всё здесь сливается в одном цельном ощущении от показанной поэтом картины. То же самое можно сказать и о стихотворении «В радости», в котором З. Телесин своеобразно поэтизирует грустную песенку белорусской девушки о «празднично убранном жеребчике», о женихе «в новом картузе», о собственном разбитом счастье.

Телесину хорошо удается натюрморт. Он наблюдателен и может одной деталью передать целую картину. В стихотворении «Жажда» ощущение предельной раскаленности, жары, жажды передано одной выразительной деталью: «Кажется, дотронься до чего-нибудь – и выбьешь искру ты…»

Всё это является, безусловно, положительной стороной поэта З. Телесина. Однако многое в его книжке «На своей земле» может вызвать серьёзные возражения. Нам кажется совершенно необоснованным желание поэта Телесина целым рядом искусственных методов и средств «сохранить» свою ложно понятую оригинальность. Телесину кажется (а это очень сильно чувствуется в стихах), что своеобразие поэтического голоса, первородство поэтического отношения к миру создается сохранением своей связи с каким-нибудь бытовым или даже этнографическим материалом. Устойчивость этого материала и есть устойчивость творческой манеры поэта. Так примерно рассуждает Телесин (как это следует из его стихов), и жестоко ошибается. Телесин сильно хлопочет о привнесении в свои стихи местного «полесского» колорита, характерных словечек, понятных лишь ему, бытовых частностей, известных только жителям еврейского местечка Полесья. Не этими путями протекает выспевание настоящего своеобразия в поэзии. Оно более глубокое и предполагает в качестве первоочередного своего условия цельность и самостоятельность поэтического мышления, наличие большой общечеловеческой, а не только узко-краевой и этнографической темы. Особенно хороши те стихи Телесина, в которых поэт забывает о своих постоянных попытках «сохранить» свою манеру, «защищать» свой голос, «утвердить» свою оригинальность. Эти стихи волнуют своей большой правдой и настоящей новизной, которая ощущается в них. Но что сказать о тех стихах, в которых Телесин занимается ненужной стилизацией, бесплодным выискиванием характерных словечек? Эти стихи плохи в самом своем существе. Они представляют собой ложную творческую тенденцию.

Надо отдать должное: Телесин хорошо чувствует природу. Это ощущение природы входит, по его мысли, слагаемым в общую сумму, которая называется «творческой манерой» поэта Телесина. И вот ведь опять-таки удачны те природоописательные стихи Телесина, в которых поэт забывает о «слагаемых», и о «сумме», и о «творческой манере» – и совсем неудачны стихотворения с предвзятым и подчеркнуто-«телесинским» «пантеизмом». Там сами по себе вычурные образы начинают повторяться из стихотворения в стихотворение. Сравнение себя с деревом, призванное выразить пантеистическую слитность поэта с природой, начинает надоедать в стихах Телесина. «На мне, как на дереве, блестит роса», «я в землю бы здесь вкопался, как осина», «я руку вытянул, как ветку», «я в черную землю бы здесь деревом врос», «я пел бы, как сосна на ветру» и т. д. Повторяются в стихах Телесина и отдельные внешние признаки фольклора. Всё это пока создает впечатление скованности поэтического голоса талантливого поэта Телесина.

Над многим надо призадуматься З. Телесину. Дальнейшее его развитие должно идти в направлении к большой теме, к большим человеческим чувствам и мыслям. В смысле возможностей и сил для роста у Телесина данных очень много.

Г. Берёзкин

Опубликовано 03.07.2018  07:29

***

20 фактаў пра Рыгора Бярозкіна

Калинковичи. Улица Луначарского

Находится около старого кладбища в историческом центре города, протяженность 300 метров. Улица была образована в начале 20-го века и первоначально называлась Гимназической.

В 1903 году в Российской империи было принято «Положение о частных и общественных учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения». Такая небольшая частная школа с гимназическим курсом обучения для детей состоятельных родителей накануне революции существовала и в местечке Калинковичи. Для нее в 1908 году мещанин Петр  Максимович Дулуб (в документе 1917 года указан как «директор Калинковичской гимназии») построил просторное деревянное здание неподалеку от улицы Зеленой (ныне Красноармейская). Этот первый дом и положил начало новой улице Гимназической. Несколько лет спустя на другом ее конце построили здание для первого в Калинковичах фельдшерского пункта. Об этом писала республиканская газета «Медицинский вестник» несколько лет назад. «В один из весенних дней 1913 года, с раннего утра, на восточной окраине обычно сонно-пустынного полесского местечка Калинковичи было необычайно оживленно и многолюдно. У недавно построенного на средства земства и мещанской управы небольшого одноэтажного деревянного здания собралась, наверное, треть здешнего, более чем двухтысячного, населения. Ожидался приезд официальных лиц из уездного  города Речицы. Несколько городовых и члены местной добровольной пожарной команды, руководимые урядником А.Я. Маковнюком, с трудом расчистили в густой толпе площадку перед фасадом и проезд со стороны Свято-Никольского храма. У входа, в тщательно отутюженном мундире медицинского ведомства, стоял Михаил Осипович Барташевич, 34-летний фельдшер, до этого Дудичского, а с нынешнего дня Калинковичского фельдшерского пункта Хойникского врачебного участка Речицкого уезда Минской губернии. Рядом, в нарядном платье сестры милосердия, была его помощница и жена, Надежда Ивановна, акушерка. Ожидая появления высокого начальства, они заметно волновались, хотя накануне подготовили, кажется, все: приемный покой был обеспечен необходимой мебелью и сиял чистотой, врачебный инструментарий и медикаменты имелись в нужном количестве и были аккуратно разложены по местам. В числе встречающих была вся местная элита: староста сельского общества А.Н. Кужелко, писарь Н.Н. Савицкий, председатель мещанской управы З.Ш. Зеленко, начальник железнодорожной станции при местечке А.А. Виноградов, начальник почтово-телеграфной конторы Е.С. Курбатов, аптекарь З.Х. Михлин, председатель здешнего ссудно-сберегательного общества Л.Б. Рабинович,  купцы и владельцы лавок. Тут же была и учительница калинковичской церковно-приходской школы О.И. Уманович со своими учениками, державшими в руках листки с приветственными виршами. Группа певчих окружала настоятеля местного православного прихода о.Сергея Лавровского, прибывшего освятить здание. Наконец звонарь, выполнявший на храмовой колокольне роль наблюдателя, подал условный сигнал, а вскоре прибыл и большой конный экипаж. Из него вышли уездный предводитель дворянства коллежский советник Е.В. Оделькоп с супругой, начальник губернского врачебного отделения Ф.А. Василевский, земский врач Хойникского врачебного участка И.М. Сляднев и уездный исправник М.В. Валюжин. На расшитом рушнике им поднесли хлеб-соль, и церемония открытия первого в истории Калинковичей медицинского заведения началась…».

Уже в 20-е годы прошлого века, когда медики и их пациенты перебрались в новое здание районной больницы, прежнее здание перепрофилировали под служебное жилье. Дом, обложенный лет сорок назад кирпичом, стоит и поныне.

В апреле 1923 года улица Гимназическая была переименована в честь Анатолия Васильевича Луначарского (1875-1933), советского партийного и государственного деятеля, литератора, наркома просвещения СССР. После закрытия в 1918 году частной гимназии П.М. Дулуба, школьные учреждения на ней уже никогда не помещались, но зубопротезный кабинет (в съемной квартире частного дома) функционировал там до середины 60-х годов прошлого века. После освобождения города в 1944 году от фашистов на улице оставалось всего 3 дома. Однако она быстро восстановилась, здесь поселились семьи Гомон, Спевак, Шейнин,  Кофман, Голуб, Гинзбург, Шахно, Курмеш, Качан, Зеленко, Ломач и другие.  В 1970 году проезжую часть улицы подсыпали гравием, на столбах установили 3 осветительных фонаря. Сейчас здесь 19 домовладений.

На этой небольшой улице проживали три ветерана Великой Отечественной войны. Ефим Никифорович Белько (1907-1992), сержант 9-й гвардейской пехотной бригады, воевал на фронте с сентября 1942 по октябрь 1943 года, был ранен. Награды: орден Отечественной войны 2 степени и медаль «За оборону Сталинграда». Михаил Яковлевич Кантер (1918-1965) воевал в составе 864-го стрелкового полка с июня 1942 по март 1943 года, был тяжело ранен. Симха Хаимович Офингендин (1915-1987) был старшиной артиллерийского полка, прошел фронтовыми дорогами с сентября 1941 по май 1945 года. Был отмечен медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За взятие Кенисберга», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.». Старшее поколение калинковичан помнит этого доброжелательного и скромного человека. Он лет тридцать работал парикмахером на ж.д. вокзале Калинковичи, и его клиенты вряд ли догадывались что это герой войны.

Имя А.В. Луначарского в бывшем СССР носили около семисот улиц, переулков и площадей. Немало таких и в нашей республике. А вот в Киеве и нескольких других городах Украины улицам Луначарского недавно вернули их дореволюционные названия.

                                                                                                 В.А. Лякин, краевед. 

Ул. Луначарского                                                     Бывший фельдшерский пункт   

Опубликовано 05.06.2018  22:35 

PS.    

От редактора. Просьба жившим на ул. Луначарского вспомнить о своих семьях и соседях, прислать старые снимки, указав кто на них, желательно полные имена, и год. Это же касается и проживавших на др. улицах города.   

***

От редактора. Напоминаю о необходимости и важности финансовой поддержки сайта.
Текст на русском и как это сделать, читайте внизу этой публикации  

                                                                                                                                                                                    

Видеоэкскурсия по историческим местам Калинкович

Прогулки по городу с краеведом и писателем Владимиром Лякиным, руководителем военно-исторического клуба “Поиск” Евгением Сергиенко и рядом др. калинковичан.

Опубликовано 11.05.2018  21:43

***

Читайте также давний материал Список погибших евреев Калинкович во 2-й Мировой войне, куда добавлены сведения, обнаружившиеся в самое последнее время об Исааке Рагинском и Якове Френкеле, поиск родственников которого продолжается.  Присылайте снимки погибших родственников, а также рассказы о них и др. семейные истории. 

12.05.2018  17:41

90 лет Григорию Крейману

Мозырь и Калинковичи – города-братья, которых разделяет расстояние в 10 километров.
Поэтому еврейская общинная жизнь двух этих городов тесно переплетается.

Сегодня в Иудейской религиозной общине “Бейт Исроэль” города Калинковичи отмечали двойной праздник: Пурим и 90-летний юбилей Креймана Григория Матвеевича, председателя общины.

На улице Белова 27 собрались гости, поздравляли юбиляра подарками, песнями, заранее подготовленными “дипломами”, в которых были отмечены и подчеркнуты все его заслуги за 90 лет.
Григорий Матвеевич родился 25 февраля 1928 года. Долгие годы является членом общины, был избран в члены правления общиной, а в 2014 году – председателем “Бейт Исроэль”.

Евреи из Калинковичей недавно участвовали в проекте “Дневной центр”, реализованный в Мозырском Хэсэде. Евреи же Мозыря приезжают в гости в Калинковичи, чтобы совместно отпраздновать важное событие или праздник.  Журавская Белла Яковлевна пригласила мозырян. В доме №27 всегда царит удивительная атмосфера доброжелательности и радушия, дружелюбия и радости.

Артист Александр Телепун спел любимые народом песни. Некоторые, не выдерживая задора, танцевали, несмотря на нехватку места.

Калинковичи – это город с уникальным еврейским прошлым. А также – надеемся и верим – с большим будущим. Которое зависит от нас и Всевышнего. Хаг Пурим самэах, хаверим! Лэхаим!

 Светлана Иванова 

Опубликовано 01.03.2018  23:16