Category Archives: Mozir / Мозырь

Воспоминания Семёна Гофштейна (3)

(продолжение; предыдущая часть здесь)

СЛУЖБА В РЯДАХ СОВЕТСКОЙ АРМИИ

Как и студенческие годы, служба в армии была одним из самых счастливых периодов в моей жизни. Я попал в Ленинградский военный округ – в артиллерийский гаубичный полк гвардейской танковой дивизии. Служить довелось в Гатчине, и служба складывалась неплохо. Ко мне хорошо относились и солдаты и офицеры. У нас в полку только три человека имели высшее образование: командир полка полковник Яковлев, пропагандист полка майор Сахновецкий и я, рядовой Семён Гофштейн. Как только я прибыл на место службы, меня направили на учёбу в полковую школу, где я учился на старшего вычислителя батареи. После окончания полковой школы мне присвоили звание ефрейтора, и я оказался в батарее капитана Антоненко, лучшего в нашем полку командира батареи.

Тогда, во второй половине 1950-х годов, почти все офицеры нашего полка были фронтовиками. Это были закалённые в боях, суровые воины, истинные герои войны. У нашего командира полка было 8-9 боевых орденов, две медали «За отвагу», две «За боевые заслуги», много медалей за оборону наших городов и за освобождение от фашистов городов Европы. А у капитана Антоненко было 6-8 боевых орденов, в том числе четыре (!) ордена Красной Звезды, два ордена Отечественной войны, один или два ордена Красного Знамени. Даже у нашего старшины были три боевых ордена и медаль «За отвагу». Самое главное: ни наш полковник, ни наш командир батареи никогда не повышали голос на рядовых солдат. Они бережно к нам относились, а мы точно выполняли приказы и указания наших боевых командиров. Перефразируя немного слова Лермонтова, о них можно сказать: «Полковник наш, рождённый хватом, слуга стране, отец солдатам» То же самое можно было сказать и о нашем капитане Антоненко: «Наш капитан, рождённый хватом….» и т. д.

Нашего капитана мы про себя называли батей, да он по сути им и был. Иногда он сам обращался к нам со словом сынки, любил и ценил своих солдат, но был в меру требовательным, и мы чётко выполняли все его приказы и указания. И все офицеры нашего полка хорошо относились к солдатам, уважали нас и любили. Фронтовики, одним словом.

Приведу один случай. В нашем полку служил фронтовик и полный тёзка великого русского писателя капитан Лев Николаевич Толстой. На Лужском полигоне шли военные учения. Мы вырыли глубокие траншеи и находились там. Было холодно, дул осенний, пронизывающий до костей ветер. Рядом со мной стоял капитан Толстой в офицерском плаще. Вдруг он снял с себя плащ и подал его мне. Я смущённо отказался, но капитан приказал мне одеть. Я подчинился, но через 3-4 минуты всё же снял плащ и отдал офицеру. Ночь. Гремели орудия, как всегда на учениях. И вдруг небо покрыли разноцветные полосы, одновременно раздался невероятный гром. Наши орудия никогда не издавали подобного шума, даже если одновременно стрелял весь дивизион и даже полк. Капитан Толстой прислушался и воскликнул: «Это заговорили наши современные «катюши»!».

Спустя примерно месяц-два после учений я находился в карауле, в бодрствующей смене. Капитан Толстой был начальником караула. Мы разговаривали, и тут капитан вспомнил эти учения. Он сказал, что был очень удивлён моей выносливостью и стойкостью во время учений: мол, такой слабый, щуплый на вид, а держался молодцом…

Такими были все наши боевые командиры. Требовательные, строгие, все они чутко и с любовью относились к своим солдатам, и мы их любили.

Вспоминается ещё один эпизод из моей военной службы. У нас в батарее служил солдат со специальным средним образованием. Он несколько высокомерно относился к тем, у кого образование было пониже. Он знал, что у меня высшее педагогическое образование, и спросил однажды: «Как ты можешь подчиняться нашему старшине, у которого семь классов?» Я ему ответил: «У нашего старшины есть высшее военное образование – академия войны, а его диплом у него на груди, его три ордена и его боевые медали». Немного подумав, солдат со мной согласился.

Когда командование дозналось, что я пишу стихи, мне стали давать задания писать стихи к праздникам и торжествам. Произведения эти были не столько художественные, сколько высокопатриотические.

Однажды мне поручили написать к 1 Мая новое стихотворение. Я пообещал и забыл. О поручении я вспомнил накануне праздника. Что делать? И я попросился в караул. Вдруг в караульном помещении зазвенел звонок, меня позвали к телефону. Звонил сам замполит полка. Он тоже был фронтовиком, у него был даже орден Ленина. Но в отличие от очень образованного и интеллигентного командира полка, замполит был несколько грубоват с подчинёнными и солдатами. И вот я слышу в телефонную трубку: «Товарищ ефрейтор, почему не выполнили приказ? На гауптвахту захотели?» Я переспросил: «Какой приказ?» Ответ: «Не притворяйтесь, что не понимаете. Где вы и ваше стихотворение? Сейчас я пришлю вам замену, а вы должны явиться в наш дом культуры. Стихотворение есть? Сколько дать вам времени на стихотворение, 15 минут хватит?» Мой ответ: «Постараюсь» – «Не «постараюсь», а «так точно». Как только напишете, доложите!» – «Есть доложить лично!»

Через пять минут мне удалось написать следующее «стихотворение». Привожу содержание этого «шедевра»:

Эй, углекоп из Саара!

Детройта народ трудовой!

Люд рабочий земного шара!

Марш с песней вперёд боевой!

Весеннее солнце сияет.

Знамя рабочее, кровью алей!

Мы Первое Мая встречаем—

В ногу! Шагай смелей!

Дрожат пусть те, кто с жиром,

Карман у кого тугой!

Рабочий—хозяин мира,

Он, и никто другой!

Пусть слышат рабочего голос

Магнаты разного рода,

Пусть дыбом встанет их волос

От грозной воли народов!

Смелее шагай, кто с нами!

Рабочий, твёрже ступай!

Выше Красное знамя!

Мы с песнями встретим Май!

Я позвонил замполиту полка и доложил о выполнении задания. Он приказал прочитать. Я прочитал ему эту «бeлиберду», и, как ни странно, она ему понравилась. Он даже похвалил меня и сказал: «Молодец! Немедленно в казарму, надень парадный мундир – и в клуб!» В клубе я увидел нашего капитана и других офицеров полка в светлых парадных мундирах. На правой стороне мундира нашего капитана красовались четыре ордена Красной Звезды и два ордена Отечественной войны. Я подошёл к моему капитану и залюбовался его орденами. Он вопросительно на меня посмотрел, и я сказал ему, что редкий воин страны имеет четыре ордена Красной Звезды. Таких воинов меньше, чем Героев Советского Союза. Он мне рассказал о четвёртом ордене Красной Звезды. Он был уже старшим офицером батареи и стрелял из закрытой позиции по указанным целям из своих шести гаубиц. И вдруг в тыл вышли немецкие танки. Старший офицер батареи приказал развернуть три орудия против танков, а тремя орудиями продолжал выполнять главную боевую задачу. Немецких танков было девять, и все они были уничтожены, за что нашего капитана представили к ордену Ленина, а вручили четвёртый орден Красной Звезды. Я сказал капитану, что он получит орден Ленина за выслугу лет, а кавалер четырёх орденов Красной Звезды является героем Великой Отечественной войны, даже если это звание является и неофициальным.

Моё выступление с этим «стихотворением» всем понравилось, и мой капитан выписал мне увольнительную в город с правом поездки в Ленинград.

Вспоминаю ещё один случай из моей солдатской жизни. В полк приехал командир нашей дивизии генерал-майор Иванушкин. Состоялся смотр, генерал стал обходить строй полка. Его сопровождал командир нашего полка полковник Яковлев. Генерал прошёл рядом с нашим командиром батареи, остановился напротив старшего офицера батареи и спросил его: «Почему при применении противником оружия массового поражения мы должны применить средства радиационной, химической и другой защиты?» Старший офицер батареи ответил: «Чтобы сохранить жизнь личному составу». Генерал сказал: «Ответ неправильный, товарищ старший лейтенант». Я стоял рядом с офицером. Генерал посмотрел на меня и спросил: «А что скажете вы, товарищ ефрейтор?» Я ответил: «Чтобы выполнить боевую задачу!» Генерал был удивлён и воскликнул: «Абсолютно правильный ответ! Молодец, ефрейтор!» Командир полка что-то ему тихо шепнул, и генерал спросил: «У вас высшее образование, оказывается?» – «Так точно, товарищ генерал!» – «Молодец!» Генерал пожал мне руку. После смотра ребята долго подшучивали надо мной и советовали как можно дольше не мыть правую руку.

В нашей батарее ребята были дружные и со мной хорошо ладили. Особенно хорошо ко мне относился Шахаббас Мусаев. Он был родом с Кавказа и гордился тем, что он родился в Гунибе, там, где до последнего патрона сражался имам Шамиль. Но сближение и последующая солдатская дружба с Мусаевым произошла не сразу.

Однажды вся наша батарея чистила личное оружие. Почтальон принёс мне письмо. Я быстро помыл руки, открыл конверт, где лежала поздравительная открытка. В ней моя сокурсница поздравила меня с днём рождения. Шахаббас протянул руку за открыткой. Руки его были в масле, которым мы чистили автоматы. Я сказал ему: «Вымой сначала руки!» Он молча пошёл мыть руки, пришёл и на моих глазах стал тщательно их вытирать. Я спокойно протянул ему открытку, он взял её, скомкал и бросил на пол. Я заревел: «Убью, гад!» Он достал из бокового кармана своей гимнастёрки фотографию красавицы-горянки, протянул её мне и сказал: «Рви!» Я ему говорю: «Ты что, Аббас! Я не варвар, чтобы рвать фото девушки, да ещё такой красивой. Спрячь фото!» Шахаббас рвёт фото и говорит мне: «Сразу видно, что ты не джигит! Из-за бабы друга убивать!» Он отвернулся от меня. Я обнял его за плечи и сказал ему: «Прости, друг! Я не хотел тебя обидеть. Сгоряча сказал глупость. Ты настоящий джигит». И мы стали друзьями. Я помню имена многих моих боевых товарищей: Заботин, Мохненко, Кондратенко, Лацис и многие другие.

Однажды, возвращаясь с больших окружных учений, наши машины застряли в большой автомобильной пробке. Мы сидели в кузове нашего автомобиля. Подъехал военный легковой автомобиль. Вдруг из него выскочил старший сержант и громко позвал меня по имени. Это был мой однокурсник Аркадий Ленкевич. Мы на учениях были «южные», а Аркадий был «северным», т. е. нашим условным противником. Мы возвращались домой немытыми, а он был чистеньким. И он спросил у меня: «Что вы все такие чумазые?» Я ему сказал: «Мы артиллеристы, целые сутки вели учебную стрельбу по целям» и спросил его, на какой он должности в своём полку. Он сказал мне, что он комсорг полка. Пробка понемногу рассосалась, он пошёл к своей машине, а мы тоже двинулись в путь…

Однажды замполит полка вызвал меня в кабинет и предложил мне учиться в вечерней партийной школе. Я согласился и по вечерам стал посещать занятия. Однажды я вернулся с занятий и увидел, что на моей койке лежит что-то круглое. Это был гранат. Один наш солдат из Узбекистана получил посылку. Всё, что было в посылке, он раздал товарищам. Не забыл и про меня.

Посылок из дома я не получал, но мама присылала мне каждый месяц 10 рублей. По тем временам это были неплохие деньги. Солдатам выдавали на карманные расходы по 3 рубля в месяц. Полученные из дома деньги я тратил на своих друзей. Я покупал торты, мы делили их поровну на каждого, и все были довольны. Но даже если бы я этого не делал, они мне не предъявляли бы претензий. В батарее у нас была настоящая солдатская дружба. До сих пор у меня ностальгия по тем временам.

Вскоре меня вызвали в штаб полка и приказали отправиться на сдачу экзаменов на офицера запаса в штабе дивизии. На следующий день я прибыл на место. Каково было моё удивление, когда я увидел своего сокурсника Аркадия Ленкевича…

Я приехал на сдачу экзаменов с опозданием на целую неделю: был на полковых учениях. И что я увидел? Вместо подготовки к экзаменам все загорали на солнышке.

Но с моим приездом и с моими разговорами о том, что надо готовиться, они все взялись за подготовку к экзаменам. Большую помощь по артподготовке мне оказал курсант артиллерийского училища. Училище он не окончил, ушёл на срочную службу и теперь сдавал с нами экзамены на звание офицера запаса.

Я и все остальные успешно сдали экзамены, и мы разъехались по своим частям. Приказ о присвоении звания младшего лейтенанта ещё не пришёл, и я продолжал обычную службу. Правда, при встрече со мной некоторые офицеры говорили: «Привет, поручик!» и улыбались.

Маюров Иван Иванович – Герой Советского Союза (26.10.1918 – 29.05.2000) – фото из Википедии

Мне довелось ещё поучаствовать во всесоюзных соревнованиях старших вычислителей батарей. Я выступил неплохо, но в призёры не попал, хотя и заработал отпуск домой за хорошую службу. На этих соревнованиях я встретил очень отважного человека, майора Маюрова, Героя Советского Союза. Он привёз на соревнования своих ребят и сидел на скамеечке возле своих палаток. Я проходил мимо и отдал честь. Майор спросил меня: «Как дела, солдатик?» Я ответил, что дела идут отлично, он подозвал меня и пригласил сесть рядом. Мы поговорили с ним немного, и я спросил его о том, как он заработал Звезду Героя. Он ответил мне: «Пустячок. Форсировали Днепр. Захватили небольшой пятачок. Я приказал ребятам окапываться. И тут немцы попёрли на нас. Я приказал ребятам поглубже зарыться в землю и вызвал огонь на себя. Огонь наших батарей смёл немцев, а мои ребята остались целыми и невредимыми. Так я и получил Звезду Героя». Я сказал майору: «Ничего себе пустячок» и попросил разрешения удалиться.

Когда я возвратился в часть после соревнований, капитан Антоненко сообщил мне, что я заработал краткосрочный отпуск домой, но поскольку я вот-вот получу звание офицера запаса, то он спросил моего согласия отдать отпуск другому отличному солдату, если я не возражаю. Конечно, я согласился.

В нашей батарее мы оформляли ленинскую комнату, и в этом деле я играл не последнюю роль. Нас было четверо. Мы занимались оформлением и не заметили, как в комнату вошли командир полка и замполит. Они остановились у порога и ждали, когда кто-нибудь из нас подаст команду «Встать! Смирно!» Тут сержант увидел командиров и подал нам команду встать. Полковник покачал головой и сказал: «Мы тут стоим уже минут пять, а вы, сержант, нас не замечаете». Увидев меня, он сказал: «Да тут, оказывается, и офицер был». Он подошёл ко мне, протянул мне руку и сказал: «Поздравляю с присвоением звания «младший лейтенант», товарищ Гофштейн. Завтра вы увольняетесь в запас». Я спросил: «А ленинская комната?» – «Придётся оформлять без вас». Я спросил: «А не могу ли я остаться дней на 10, чтобы завершить работу?» – «Вы согласны?» – «Так точно!» И я остался оформлять комнату. Ни на какие занятия я уже не ходил, всё время занимался оформлением. Однажды я вышел в казарму. Ребята ушли на занятия и забыли убрать спальню. Старшина вошёл и увидел мусор. Он взял метлу и стал мести пол. Я подошёл к нему и сам взялся за метлу. Старшина посмотрел на меня удивлённо, поблагодарил и вышел из спальни.

Через 10 дней ленинская комната была оформлена. Я отправился в штаб полка, получил необходимые документы по демобилизации и отправился прощаться с товарищами.

Сержант Заботин был личным связистом старшего вычислителя батареи. Мы были с ним неразлучны. Во время учений он подавал команду «прямая», а я тут же на своём приборе управления огнём выполнял свою работу. Прощаясь, я снял с руки часы и подарил их товарищу.

С тяжёлым сердцем я покидал свой полк, свою батарею, капитана Антоненко, других офицеров, своих товарищей по службе. Незадолго до приказа о присвоении офицерского звания я стал кандидатом в члены КПСС. Я обрадовался, что первым, кто дал мне рекомендацию, был мой капитан Антоненко. Вот и всё. Служба окончилась, и я уехал домой в Белоруссию.

(продолжение следует)

Опубликовано 22.07.2019  22:09

Воспоминания Семёна Гофштейна (2)

(продолжение; начало здесь)

ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕТСТВО

Когда я перешёл во второй класс, с войны вернулся мой отец. На груди у него был орден и четыре медали. Одна медаль была «За взятие Берлина». Я встал на цыпочки, взял диск медали на ладонь и поцеловал. Отец улыбнулся и спросил, почему я выбрал именно эту медаль. Я сказал ему, что это его главная в жизни награда. Через много лет, когда отец совсем состарился, он попросил меня пойти в военкомат и получить за него удостоверение участника войны. Я взял его наградные удостоверения и пошёл в военкомат. Я сказал военкому, зачем пришёл, и предъявил ему удостоверение на орден Красной Звезды. Военкому это показалось недостаточным, и даже медаль «За победу над Германией» его не удовлетворила. Она, мол, давалась всем, даже тем, кто не был в действующей армии, а орден Красной Звезды можно было заработать и в тылу, работая, например, в милиции. Но когда я предъявил ему документ на медаль «За взятие Берлина», он сказал мне, что эта медаль действительно доказывает, что мой отец был фронтовиком. Я рассказал всё это отцу и напомнил ему о нашем давнем разговоре.

Когда я учился во втором классе, школу возглавил новый директор школы Василий Михайлович Палуха. Он был фронтовиком. Его жена умерла во время войны, а его двух маленьких девочек взяла на воспитание её родная сестра. Когда их отец вернулся с войны, он через некоторое время женился на сестре своей покойной жены.

Обе девочки, старшая и младшая, были как две капли воды похожи на своего отца. Они были красивы, вели себя всегда очень скромно. Они нравились всем мальчикам. Старшая, Света, часто приходила к нам в гости. Я и брат с ней дружили. Она была младше меня на один год.

С четвёртого класса я стал учить в школе немецкий язык. У нас была молодая и очень красивая учительница Евдокия Харитоновна Прицева. Она хорошо владела языком и хорошо преподавала. Немецкий язык стал моим любимым предметом. В 5-м классе к любимым предметам прибавились ещё несколько предметов. Это были география, история Древнего мира, литература и рисование. Особенно мне нравились география и история. Преподавал их наш директор школы Василий Михайлович. Он был очень хорошим учителем. Часто на уроках географии давал пятиклассникам или шестиклассникам примерно такие задания: «Представь себе, что ты капитан корабля. Найди кратчайший путь из Архангельска во Владивосток, но не по Северному Ледовитому океану». Подобных заданий у Василия Михайловича было много. Мы любили все уроки Василия Михайловича по истории и географии. И как человек он был очень порядочным. Так, в учебнике Древнего мира на одной из страниц была изображена очень неприятная гравюра: «Иудейский царь поклоняется царю Ассирийскому». Василий Михайлович заявил, что эта гравюра не соответствовала действительности того времени, что иудеи народ гордый, что он никогда не преклонял колени перед врагом, что современные старые евреи перед молитвой не опускаются на колени даже перед Богом. Был ещё один случай. Это было на уроке географии. Не помню сейчас точно, в каком это было классе, пятом или шестом. Мы изучали тему о человеческих расах: негроидной, жёлтой, белой и т. д. Почему-то автор отдельно выделил еврейскую (!) расу. Она якобы не белая, не жёлтая, а какая-то особенная.

Я посмотрел на руку своей соседки по парте, а потом стал внимательно рассматривать свою руку. Это заметил Василий Михайлович, подошёл ко мне, спросил меня, что я такое прочитал, и громко обратил внимание всех на то, что автор неправ, что еврейской особой расы не существует, что евреи, славяне, европейцы и другие народы относятся к белой расе, но все расы равноправны, и нельзя считать другие расы низшими.

В классе, где я учился, ребята хорошо относились ко мне и к Хае Тростинецкой, еврейской девочке. Класс был очень дружным. Но в других классах нет-нет да попадались маленькие юдофобы. Это было в шестом классе. На большой перемене в класс зашёл такой молодой юдофоб и обозвал меня жидом. Долго не раздумывая, я врезал ему кулаком в нос. Началась драка. Оба носа были в крови, девочки визжали. Ещё один мой удар в его мерзкую рожу и он в слезах выбежал из класса. Я подошёл к умывальнику, вымыл разбитый нос. Бой закончился.

А назавтра меня вызвал в свой кабинет Василий Михайлович. Я вошёл в кабинет и увидел этого мерзавца с его мамашей. Он выглядел победителем. Когда директор спросил меня, почему я затеял драку, я спокойно ответил, что он обозвал меня жидом, и за это получил в нос. Его мамаша злобно спросила меня: «А кто ты есть? »Василий Михайлович сказал: «Вот как? Ты, Семён, свободен. А вы оба останьтесь!» Можно догадаться, что им говорил Василий Михайлович, и когда этот пацан вышел из кабинета директора, он сказал мне, что директор приказал ему извиниться. Я ему на это ответил: «Нечего извиняться. Свиньёй родился, свиньёй останешься, а если ещё раз такое скажешь, я тебе не нос разобью, а глаз выбью!» На том и разошлись.

В школе, которой руководил наш Василий Михайлович, большинство ребят были порядочными, дисциплинированными ребятами. Но у нас в школе учился отъявленный хулиган и юный антисемит, трусливый и подлый негодяй. Он был старше меня на год. Ему под стать были и несколько его дружков. Один из них был племянником полицая. Его дядя скрывался от правосудия в подвале дома, где жил этот мальчишка по фамилии Делес. Когда милиция окружила дом, Делес кричал милиционерам: «Дяденьки, его здесь нет! Он к нам не приходил! Не ищите его!» Полицая всё-таки поймали, и его постигла участь Такарского.

И вот однажды, когда я учился, кажется, в шестом или седьмом классе, эта шайка гуляла по улице и увидела меня с братом. В этой шайке было 6-7 ребят. Они закричали: «Жидяры! Каменюками их!» Мой брат крикнул мне: «Бежим, Семён!» и побежал, а я остался. Бегать от этих подонков мне было противно. Они взяли немецкие ремни с пряжками и бросились на меня. Мне удалось схватить Делеса за пряжку и подтянуть его к себе. Я стал бить его кулаком по лицу и по голове. Он был меньше меня ростом, и мне было удобно бить его сверху вниз. Я никогда не думал, что моя расправа над ним доставит мне такое наслаждение. Он стал просить, чтобы я его отпустил. Его ребята зашли мне за спину и молотили что есть силы по спине. Было очень больно. Я сказал Делесу: «Скажи своим фашистам, чтобы они ушли, тогда и поговорим, полицайчик!» Он сказал своим бандитам уйти. Когда они ушли, я отыгрался за всё. Я нанёс ещё несколько ударов кулаком по голове, увидел, как он заплакал. Потом я дал ему ещё несколько пощёчин, спросил: «Тебе больно?» и добавил: «Мне тоже». После этого я его отпустил. Он отбежал от меня на несколько шагов, пригрозил мне кулаком и убежал. Когда я пришёл домой, мама осмотрела мою спину и сообщила, смеясь, что на моей спине множественные отпечатки пряжек с надписью на немецком языке «С нами Бог»…

В 5-м классе был организован кружок фехтования. Я записался в кружок и делал неплохие успехи. Но как только был организован шахматный кружок, я бросил фехтование и стал учиться играть в шахматы. Это увлечение пронёс через всю жизнь. Правда, больших успехов не имел – только в 1973 году выполнил впервые норму кандидата в мастера. Я уже был учителем и стремился только к профессиональному мастерству. Но об этом позже.

У меня было много хороших друзей. С Борисом Фишкиндом мы дружили с детства. Он был моим ровесником. Его отец партизанил во время войны. После освобождения Белоруссии от фашистов стал работать председателем колхоза. Борис учился в параллельном классе. Он учился очень хорошо и поступил после школы в Днепропетровский горный институт и стал шахтостроителем. Был у нас общий друг  Самуил Львович. Он был старше нас с Борисом, учился отлично и окончил школу с медалью. Мы играли в рыцарей, в войну. Тайно готовили танки, самолёты, пушки, которые лепили из глины. Затем делились на две армии и пускали в бой новые резервы. Побеждала та армия, у которой было больше вооружения. Судьёй был Самуил.

Был у меня ещё один хороший друг. Его звали Витя Прудников. Он тоже хорошо учился и поступил в Московский энергетический институт. Витя много читал научной и художественной литературы, увлёк меня этим занятием. В то время для детей выпускали книжки по палеонтологии, геологии, биологии, астрономии и др. После окончания школы наши пути разошлись. Один из моих друзей поступил в военное училище. Его звали Игорь (Изя) Безуевский. Он увлекался гимнастикой, был крепким парнем. Я поступал вместе с ним, но не прошёл комиссию и поступил в пединститут. Игорь дослужился до полковника и получил квартиру в Чернигове. Всю жизнь он прослужил на Дальнем Востоке.

Теперь я хочу рассказать самое главное о моём любимом учителе и директоре школы Василии Михайловиче. Я учился в девятом классе. Шёл 1952 год. Началось «дело врачей». Мы слышали об этом по радио, шумела пресса. В классе спокойно. Ни одного намёка в мой адрес. Всё как прежде. Звенит звонок на урок. В класс заходит молодая учительница химии. Вместо того, чтобы учить нас химии, она достаёт газету и читает нам статью об убийцах в белых халатах, время от времени поглядывая то на меня, то на Хаю Тростинецкую. Привожу дословно кое-что из её комментариев: «Заметьте, ребята, это всё евреи. Вешать их надо!» Мой хороший приятель Шурик Фещенко был хорошо подкован в вопросе политики, никогда не допускал резких суждений, он учил меня никогда и нигде не болтать лишнее. Однажды я спросил его, как может один человек быть и великим вождём, и гениальным полководцем, и выдающимся экономистом, и языковедом, и военным историком. Я имел в виду Сталина. Он ответил, что лучше таких вопросов никому не задавать.

Мы сидели с ним за одной партой. И вот теперь, когда ненавистная химичка стала читать эту мерзкую статью, Шурик схватил кисть моей руки, больно сжал её и прошептал: «Молчи, Семён, пусть она болтает. Молчи!» Как только я пытался что-либо сказать, он сжимал кисть моей руки так сильно, что я от боли не мог ничего сказать. Шурик заботился обо мне, а я не понимал, почему он не даёт мне возразить подлой химичке. До самого звонка она изрыгала проклятия в сторону врачей-убийц и евреев вообще.

Класс молчал. Гневные взгляды моих одноклассников она воспринимала как свою поддержку. Но это было далеко не так. Когда она вышла из класса, Шурик спросил ребят: «Что будем делать?» Ребята зашумели: «Пока ничего. Через пару уроков она поймёт, как мы её «обожаем»». Решили сорвать ей урок, да так, чтобы она, рыдая, выскочила из класса. Пока мы всё это обсуждали, в класс вошёл наш Василий Михайлович и громко заявил: «Я не потерплю антисемитизма в нашей школе, чего бы мне это ни стоило!» Мы вскочили с мест, обступили Василия Михайловича, выразив ему нашу поддержку. Мы понимали, каким гражданским мужеством обладал наш директор школы. Он был фронтовиком и настоящим человеком.

Что касается нашей химички, мы её больше не видели. Вероятно, наш Василий Михайлович убедил её уйти добровольно из школы. Жаль, но мы так и не успели сорвать ей урок.

В нашей школе было много хороших, талантливых учителей. Я никогда не забуду мою любимую и очень строгую учительницу русского языка Людмилу Борисовну Жобон. Она была дочерью выдающегося белорусского учёного Б. Эльберта. Это был учёный с мировым именем.

В 1952 году по инициативе нашей учительницы русской литературы мы поставили в школе комедию Н. В. Гоголя «Ревизор» в честь сотой годовщины смерти великого русского писателя. Я сыграл роль почтмейстера Шпекина. За игру меня очень хвалили.

Перед окончанием школы Василий Михайлович вызвал меня в кабинет и долго уговаривал, чтобы я поступал в театральный институт. Я сказал ему, что решил поступать в Мозырский государственный педагогический институт на литературный факультет.

Очень талантливой учительницей была учительница истории Нина Емельяновна Словас. Тем, что история стала для меня любимым предметом, я обязан Василию Михайловичу и Нине Емельяновне.

В 1953 году я окончил школу и поступил в Мозырский пединститут. Детство закончилось. Начались студенческие годы…

Слева направо: брат Борис, отец Ефим (Хаим), брат Сева, мама Роза и я. (1953-54 г,)

СТУДЕНЧЕСКИЕ ГОДЫ

Это были самые счастливые годы моей жизни. Начиналась взрослая жизнь. Ощущение необъятных возможностей молодости, новизна впечатлений, обретение новых товарищей, лекции, практические занятия, новые преподаватели, иной подход в обучении, новые предметы. Казалось, что вся жизнь впереди, жизнь счастливая и бесконечная.

Со мной учились несколько фронтовиков. Одним из них был Исаак Урицкий, он был без правой руки. Свою руку он потерял в День Победы. Его танк стал на мину, Исаак вышел из танка, и в это время мина взорвалась. Он очнулся в госпитале.

Службу он закончил в звании старшины. У него на груди красовалось много боевых орденов, в том числе и орден Славы 3-й степени. Он был хорошим товарищем. Правда, в первые дни он говорил мне с возмущением, что я должен обращаться к нему на «Вы». Но я был ещё юнцом, у меня не выработалась норма этикета и правила общения со старшим товарищем, да ещё и заслуженным фронтовиком. Очень скоро я всё понял и сам перешёл с ним на «Вы», хотя ему я сказал, что он может обращаться ко мне, как и раньше, на «ты».

Старославянский язык и введение в языкознание нам преподавал Рысевец. Он неплохо знал старославянский язык и привил мне интерес к этому языку. А вот с предметом «Введение в языкознание» произошло следующее. Преподаватель знакомил нас с работой И.В.Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». В этой работе Сталин резко выступил против академика Н.Я.Марра, одного из известнейших языковедов мира. Николай Яковлевич Марр знал десятки языков, почти все кавказские и европейские языки, был светилом лингвистики. Сталин в своей работе обвинил Марра в антимарксистском подходе к науке. Так, Марр утверждал, что человечество не сразу перешло к членораздельной речи, ей предшествовали язык жестов и междометий. Сталин же утверждал, что человечество сразу обрело членораздельную речь. Ещё в школе я знакомился с работой Сталина и в этом вопросе был на стороне Марра, а не Сталина.

И вот наш преподаватель назвал Марра сумасшедшим, сказал, что «линейный язык и язык междометий» выдуманы Марром. Сталин уже умер, но вопрос о культе личности ещё не поднимался. Это было в 1953 или в 1954 году. Я стал спорить с преподавателем, доказывая, что если человек произошёл от обезьяны, то в своём становлении человеком он не мог обойтись без «языка междометий», «линейного языка» или «языка жестов», так как в период превращения обезьяны в человека был определённый промежуток времени, когда у человека ещё не выработался настоящий речевой аппарат. Этот период и был периодом «языка жестов и междометий». В перерыве между первым и вторым часом я написал на доске: «А всё же «язык жестов и междометий» существовал!» Когда преподаватель вошёл в аудиторию, он прочитал то, что было написано на доске, и спросил: «Кто написал?» Я встал. Преподаватель обозвал меня неучем и сказал, чтобы я сел.

В дебаты он со мной больше не вступал. Пришло время экзамена. Я неплохо к нему подготовился, хорошо ответил на все вопросы билета, на множество других вопросов. Преподаватель спросил у меня: «Вы не изменили своего мнения о «языке жестов»?» Я ответил ему, что убеждён в правоте академика Марра в этом вопросе. Рысевец спросил: «А если я вам поставлю за это вместо хорошей отметки «удовлетворительно», вы и тогда не откажетесь от своих убеждений? Вы же не получите стипендию». И услышал мой ответ: «Не откажусь».

Он взял мою зачётную книжку и записал своим красивым почерком: «Удовлетворительно». И подал её мне с издевательской ухмылкой. В ответ я тоже ему улыбнулся и вышел из аудитории.

В нашем институте было много прекрасных преподавателей, которые оставили глубокий след в моей жизни, Это молодая учёная и преподавательница русского языка Ц.Я. Галецкая, ректор нашего института А.П. Эльман, преподаватель русской и зарубежной литературы Ершов-Мазуров, Палкин, Седлеров, Дмитрий Бугаёв и многие другие преподаватели. Дмитрий Бугаёв, в частности, стал известным литературным критиком.

Ректор нашего института Андрей Петрович Эльман всю войну партизанил в Белоруссии, после войны занимал высокие посты в партийном руководстве республики. Он преподавал античную и средневековую литературу и сумел привить студентам интерес к преподаваемым предметам. Особенно я полюбил древнегреческую поэзию. Я увлекался Гомером, Софоклом, Эсхилом, Еврипидом, Сапфо, Анакреонтом, Тиртеем, Архилохом и многими другими поэтами Древней Греции. По душе мне были и древнеримские поэты Вергилий, Овидий, Гораций, очень нравились поэты средневековья и итальянского Возрождения Данте, Петрарка… Мне и теперь нравятся сонеты Петрарки.

В своих лекциях по античной литературе Андрей Петрович часто цитировал наизусть отрывки из произведений древнегреческих и древнеримских поэтов. Когда я стал преподавать в школе литературу, я тоже старался учить наизусть стихи русских и советских поэтов и читать их ученикам. Но об этом позже.

Хочу немного остановиться на весёлой и беззаботной жизни студентов между сессиями. Старанием в учёбе я не отличался, но в целом учился неплохо. Нам всем очень нравилась уборка картофеля в наших колхозах. На время учёба прерывалась, и мы с радостью ехали в колхозы, где убирали картофель, свёклу и другие сельхозпродукты. Иногда после работы собирались вместе и устраивали сабантуй. Но это случалось редко. Ректорат строго следил за моральным состоянием в студенческой среде. В конце второй недели работы в колхозе мы уже скучали по лекциям и с нетерпением ждали возвращения в институтские стены.

Лекции заканчивались, и студенты после обеда собирались кто в библиотеке института, кто в спортзале, кто в шахматном клубе, где проводились время от времени турниры по шахматам. В институте я выполнил норму первого разряда, но до своего потолка – кандидата в мастера –было ещё очень далеко. Все годы учёбы я был чемпионом института. Наша команда владела кубком города. Много времени я проводил в библиотеке института. Подготовка к очередной сессии требовала много времени. Над студентами всегда висел Дамоклов меч: угроза провала на сессии. Приходилось усиленно грызть гранит наук.

Пришла и первая влюблённость, а с ней и мои первые стихи. Об их содержании можно догадаться. Уже на первом курсе мы стали выпускать стенгазету нашего литературного факультета. Я принимал активное участие в выпуске очередного номера стенгазеты, особенно раздела сатиры и юмора. Однажды на литературном вечере, где студенты читали свои собственные стихи, я получил приз за своё стихотворение – книгу рассказов О. Генри.

В институте проводились вечера отдыха, танцы. Танцевать я так и не научился. Смотрел, как танцуют другие. Но и это доставляло мне большое удовольствие.

Что такое студенческий хвост, я узнал не понаслышке. Это случилось на 3-м курсе. Курс русской литературы разделили для сдачи экзамена на две части: 1-ю часть – до Льва Толстого мы сдавали преподавателю Ершову-Мазурову. Он принимал экзамен без особых придирок. Мой ответ ему очень понравился: он поставил мне «отлично». Вторую часть литературы – от Льва Толстого и далее – мы сдавали преподавателю Седлерову. Это был очень строгий и принципиальный педагог. Он был не столько придирчив, сколько требователен: требовал от нас досконального знания текста произведения. Более мягко он относился лишь к фронтовикам. Мы все только-только окончили школу, обладали неплохими школьными знаниями, а фронтовики давно окончили школу, прошли всю войну. Знаний у них было маловато, им было труднее учиться, но они очень старались. Перед экзаменом преподаватель нам прямо заявил, что лишь бы как не пройдёт, надо много поработать. На экзамене он всем молодым, в том числе и мне, поставил «неуд». Экзамен сдали только фронтовики. Таких было четыре-пять студентов. Всех, кто не сдал экзамен, он собрал в аудитории и сказал нам, чтобы летом мы перечитали внимательно роман Льва Толстого «Войну и мир». Он сказал, что будет спрашивать у нас только этот роман. Всё лето я читал и перечитывал роман Толстого. Надо было обязательно получить осенью положительную оценку, иначе грозило отчисление из вуза: на второй год в вузе не оставляли. И вот наступил экзамен. Задав мне по тексту романа с десяток вопросов, преподаватель сказал, что если бы я раньше прочёл роман так досконально, то сразу получил бы отличную оценку, а теперь он вынужден поставить удовлетворительную, не больше. Я был рад любой положительной оценке. Много лет спустя, когда я начал преподавать в школе русскую литературу, я понял, каким справедливым и по-настоящему требовательным был этот преподаватель, и как хорошо, что он был именно таким…

Благодаря Седлерову я стал глубже вникать в тексты писателей, лучше думать, серьёзнее относиться к учёбе вообще. И вот наступил государственный экзамен по литературе. Я прекрасно ответил на все вопросы. Седлеров внимательно слушал. Я не сводил с него глаз. Мне было важно, как именно он оценит мой ответ и знания. Он считал меня неопытным мальчишкой и невысоко ставил мои знания.

Я заметил, что он был удивлён моими ответами на вопросы билета и дополнительные вопросы. И тут он задаёт мне вопрос о женских образах русских былин. Я назвал невесту Садко, мать Добрыни Никитича, ещё несколько образов. Комиссия удалилась в совещательную комнату, чтобы выставить всем нам оценки, и долго к нам не возвращалась. Когда комиссия появилась, председатель комиссии сообщил, что один из членов комиссии был против выставления мне оценки «отлично», но все остальные с ним не согласились, и мне поставили отличную оценку. Я понял, что возражал Седлеров. Я думаю, что он был абсолютно прав, он знал лучше…

Прошло много лет, наш Седлеров ушёл на пенсию, а я уже успел окончить заочно Московский иняз, и совершенно случайно мы встретились в Гомеле, куда я ездил делиться опытом работы со своими коллегами. Я был удивлён, когда старый преподаватель заговорил со мной о том, как я сдавал экзамен. Он назвал все вопросы моего билета, похвалил мои ответы на дополнительные вопросы, но сказал, что на последний вопрос я ответил недостаточно, и поэтому он потребовал поставить мне не отличную, а только хорошую оценку. Я был с ним согласен, благодарен за его принципиальность, о чём ему и сказал.

Вскоре я узнал о смерти нашего преподавателя. Да будет земля ему пухом. Он был очень хорошим педагогом. Позже, когда стал преподавать в школе литературу, я детям на лето давал список произведений, которые мы будем изучать в следующем классе, и требовал, чтобы самые крупные из них были непременно прочитаны. Что касается мелких произведений, то они будут прочитаны и изучены на уроках. Я говорил моим ученикам, что на уроках мы будем изучать русскую литературу, а не говорить о литературе, а поэтому надо заранее прочесть все большие произведения русских классиков летом, т.к. времени на их прочтение на уроке не будет.

Итак, институт окончен. Я получил диплом и был направлен на работу в Телеханский (ныне – Ивацевичский) район Брестской области в д. Колонск. Но поработать пришлось недолго. Я знал, что все молодые люди должны выполнить свой священный долг перед Родиной и пройти воинскую службу в рядах Вооружённых Сил СССР. Ожидая призыва на военную службу, я тем не менее приступил к работе. Однажды директор школы подошёл ко мне и сказал, что я, как сельский учитель, освобождён от призыва в армию. Я ему ответил, что никто не имеет права освобождать меня от службы в армии без моего согласия.

Я поехал в военкомат. Военком объяснил мне, что обком партии издал директиву, чтобы сельских учителей в армию не призывали, т.к. учителей не хватало. Я возразил военкому, что учителей русского языка в районе имеется даже больше, чем надо, что директор меня отпускает. 5 декабря, в День Конституции, я получил повестку, успешно прошёл комиссию, а после комиссии новобранцев повезли к месту службы.

(продолжение следует)

Опубликовано 20.07.2019  12:44

Воспоминания Семёна Гофштейна (1)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне исполнилось 85 лет. Всю жизнь проработал учителем средней школы в Белоруссии. Уже в Израиле издал сборник своих стихов. Я простой, ничем не примечательный человек. На мой взгляд, никому мои воспоминания не нужны. Но мои знакомые настойчиво требуют от меня, чтобы я начал писать. Вынужден подчиниться…

Семён Гофштейн

ПРЕДВОЕННОЕ ДЕТСТВО

Я родился 5 февраля 1934 года в Мозыре (Белоруссия). Мой отец был работником советской торговли, мать работала учительницей белорусского языка и литературы.

Через два года после моего рождения появился мой брат Борис. Я уже хорошо бегал и видел, как мама кормила брата грудью…

С ранних лет я многое понимал. Так, я помню, как в газете «Правда» была напечатана фотография погибшего Валерия Чкалова. Он лежал, усыпанный цветами. Позднее в этой же газете была напечатана политическая карикатура, наверно, Кукрыниксов. Там был изображён финский солдат, который держал в руках меч, похожий на опасную бритву. Этим мечом он угрожает нашей стране. Я уже понимал, что враг хочет напасть на нас. В то время я стал учить буквы и складывать из них слова. О войне с финнами я знал очень мало…

Помню, как отец купил мне белого коня в яблоках, коня-качалку… Он принёс ещё будённовку и игрушечную саблю. Мне было тогда четыре-пять лет. Я уже знал кое-что о Будённом, Чапаеве, Чкалове и других героях страны. Я надевал будённовку, брал саблю, садился на коня и громко орал »Ура!». Кричал так громко, что мама выбегала из другой комнаты и говорила мне сердито, что я не Будённый и не Чапаев, и выгоняла меня во двор, чтобы я не мешал ей готовиться к урокам в школе…

Помню ещё, как отец принёс домой большой портрет Сталина, повесил портрет на стену. Потом он достал из портфеля маленькие портретики в круглых рамках. Он мне объяснил, что это соратники т. Сталина. Некоторых из них, например, Молотова, Кагановича и др. я знал – видел их фотографии в газете…

Однажды я увидел, что одна кругленькая фотография отсутствует на стене, и я стал её искать, чтобы водворить на место. Я нашёл её на подоконнике и повесил на то место, где она висела раньше. Когда пришёл с работы отец, он снова снял её, вытащил из рамки портрет и бросил в огонь печки… Мне он объяснил, что это враг народа Ежов. Так впервые я случайно познакомился с репрессиями тридцатых годов ХХ столетия…

В целом моё предвоенное детство было радостным и счастливым. Были конфеты, всякие вкусности, игрушки, маёвки, праздники. Мы с братом часто ездили в маленький городок Ельск, где жили наши бабушка и дед, папины родители. Проводили там всё лето.

Дед был в молодости кузнецом, он был очень сильным человеком. Он брал меня за ногу, поднимал вверх над своей головой. Я разводил в стороны руки, балансировал и при этом визжал, как поросёнок…

У нас была собака Джек. Это был большой добродушный чёрный пёс. Он никогда никого не обижал, даже почти никогда не лаял. История с Джеком будет досказана чуть позже…

Очень часто к нам приходил приятель отца Такарский. Это был огромного роста человек. Он брил голову, был красив, силён и дружелюбен, брал меня к себе на колени и качал…

В воздухе попахивало войной. Об этом уже говорили. Даже мы, шестилетние дети, понимали, что приближается что-то нехорошее. И вот перед самой войной в нашем дворе появился Такарский… Неожиданно на него с диким рычанием бросается всегда спокойный и ласковый Джек. Он кусает его выше колена, рвёт его тело. Мой дед и мой отец отгоняют Джека от гостя, хватают кирпичи и забивают Джека до смерти. Эта расправа над Джеком длилась недолго. Джек затих навсегда.

Такарского завели в дом, промыли рваную рану, перевязали. Только после войны мы поняли бедного Джека, поняли мы и то, кто из них был человеком, Джек или Такарский. Но об этом позже…

Я вспоминаю последнюю довоенную маёвку. Играет музыка. Танцуют взрослые, играют дети. В руках у детей цукерки. Цукерки – это были конфеты из сахара, обёрнутые тонкими разноцветными полосками бумаги. Они продавались длинными и не очень. Можно было купить цукерку длиной в метр или всего в 30 см.

Вот стоит моя троюродная сестра Сарра Гомон из Гомеля. Радостная, весёлая, В руке у неё длинная цукерка… Такой Сарра запомнилась мне на всю жизнь… Больше я её уже никогда не видел… Она приехала из Гомеля в гости к родным и осталась в Мозыре. До самой зимы 41 года она пряталась у знакомых. Её кто-то выдал. А наш знакомый Такарский стал предателем, пошёл служить в полицию. Он водил Сарру босую и раздетую по реке Припять и утопил её в проруби. Ей было 15 лет… Вот я и думаю, что Джек был человеком, а Такарский – свирепым зверем. До сих пор не могу понять, как Джек распознал в Такарском подлого предателя и врага.

Перед самой войной меня с братом родители увезли к папиным родителям в Ельск. Там мы жили у деда с бабой.

22 июня утром мы радостно отметили день рождения брата. О том, что началась война, мы ещё не знали. А утром 23 июня мы проснулись и увидели плачущую маму. Она и сообщила нам, что началась война. Предвоенное детство закончилось…

ВОЕННОЕ ДЕТСТВО

Военное детство было трудным. Началось оно с эвакуации. Моему отцу в 1941 году было 42 года. Он записался в ополчение. Отец отвёз нас с мамой на железнодорожный вокзал, посадил в поезд с беженцами, и мы поехали на восток страны. Ехали в товарном вагоне. Ехали долго. Было лето, и двери вагона были открыты. Нас обгоняли поезда с ранеными советскими солдатами. Перевязанные головы, руки, ноги солдат… Костыли, повязки, бинты производили на нас удручающее впечатление.

На запад, на фронт спешили поезда с танками, САУ, другим вооружением. На фронт ехали солдаты защищать Родину… Мне было, как и всем мальчишкам того времени, горько оттого, что мы были маленькими и не могли воевать с врагом.

Мы приехали в Сталинградскую область, где нас приютила казачья станица. Мы жили в казачьей семье. Люди они были хорошие, к нам относились хорошо. Но меня очень удивляло то, что казаки не очень рвались на войну. В семье были два мальчика.

Один из них был моим ровесником, другой младше. Я уже много слышал о храбрости казаков, о том, как они раньше воевали за Родину. Я ещё дома научился неплохо читать и даже писать. И я был очень удивлён, что отец маленьких казаков не хотел идти на войну. Когда его вызвали в военкомат, дети не просто плакали, а громко рыдали. Но к вечеру отец явился домой довольный. Будучи трактористом, он получил бронь. Мой отец был на фронте в действующей армии, и я очень этим гордился. Иногда мы получали весточки от отца…

Недалеко от станицы находилась железнодорожная станция Филоново. Война уже приближалась к Сталинградской области. Однажды станцию бомбили. Это был настоящий ад.

Казалось, что чёрные немецкие самолёты покрыли всё небо. Об этом я позже, будучи взрослым, написал стихотворение…

Хочу заметить, что в этих воспоминаниях возможны некоторые ошибки. Мне сейчас 85 лет, и я не могу гарантировать полную временную достоверность всего изложенного. Слишком давно это было, а я был слишком мал, чтобы всё достоверно помнить. Я никогда не вёл дневники, о чём сейчас очень жалею.

В сентябре 1941 года я пошёл учиться в первый класс. Учил нас молодой человек, и меня удивляло, почему он не на фронте. Однажды я набрался смелости, а скорее наглости, и прямо спросил его об этом. Но учитель не обиделся, а просто улыбнулся, ничего при этом не ответив. Позже я узнал, что он уже ходил в военкомат, и ему сказали, что его вот-вот призовут. Через несколько дней он действительно ушёл воевать, а я ему позавидовал доброй завистью. Мне очень хотелось на войну. Я даже сказал маме, что убегу на фронт. Она не рассердилась, просто сказала, что меня поймают, вернут домой, и надо мной будут все смеяться. И добавила при этом, что без такого вояки, как я, Родина вполне обойдётся и победит врага, а мне надо хорошо учиться и не позорить отца-фронтовика. Но учиться пришлось недолго. И нескоро мне потом пришлось сесть за парту…

Фронт приблизился настолько, что мы слышали раскаты артиллерийских орудий. Мама мне сказала, что мы больше никуда не поедем, что немцы скоро сюда придут и нас расстреляют. Но потом мама этим же вечером взяла нас, свою маму, нашу бабушку, и повела всех на вокзал. Там была ещё одна еврейская семья. Мы стали ждать поезда. Поезда на восток ходили часто, но они были разбиты после бомбардировок и останавливались только на несколько минут. Среди нас не было ни одного мужчины, все ушли на фронт. А мы не успевали сесть.

И вот глубокой ночью мы увидели группу вооружённых людей. Услышали русскую речь. Это были отступающие к Сталинграду советские солдаты. Вскоре подошёл поезд. Видимо, солдаты его придержали и помогли нам сесть. Я помню большие солдатские руки, которые подхватили меня и через разбитый верх вагона опустили вниз. Будучи взрослым, я написал об этом одно из лучших моих стихотворений. (Хочу заметить, что я никогда не считал себя поэтом. Стихов у меня не так уж и много, чтобы считаться поэтом. У меня их чуть больше двухсот. Всего ничего…)

РУКИ  

Мы на разрушенном вокзале,

Фашисты где-то рядом тут,

И мы уже, конечно, знали,

Что смерть они нам всем несут.

Мы знали о еврейских гетто,

О том, что немец вытворял,

И чтоб не испытать всё это,

Мы уезжали на Урал.

Ночь, на вокзале мы безлюдном,

И слышны звуки боя нам,

Как к свисту пуль привыкнуть трудно

Нам, семилетним пацанам…

На горизонте гулком пламя

Нет-нет, да вырвет нас из тьмы…

Ни одного мужчины с нами,

Лишь наши матери да мы…

От чёрной смерти нет спасенья,

Грозит нам смертная беда—

Стоят здесь лишь одно мгновенье

Разрушенные  поезда…

Что делать нам в ночи проклятой,

Как жизнь от смерти уберечь?

Вдруг видим мы: идут солдаты

И русскую мы слышим речь…

Всё ближе, ближе боя звуки,

Но вот подходит эшелон,

И опустили чьи-то руки

Меня в разрушенный вагон.

И от войны меня умчало,

Вовек мне это не забыть,

Те руки всех начал начало,

Как в жизни: быть или не быть…

Пока я буду жить на свете

В сиянье солнечного дня,

Я буду помнить руки эти,

От смерти спасшие меня…

1975 г.

Поезд уносил нас на Урал. В Челябинске жил, вернувшись после тяжёлого ранения, брат мамы, наш дядя Авенир. Жизнь была тяжёлая. Жили бедно. Дядя Авенир работал на военном заводе, туда он устроил и нашу маму… Отец был офицером, и мама получала аттестат, т. е. папину военную зарплату. На неё мама могла купить за месяц булку хлеба…

Иногда мама покупала картошку. Самое неприятное было, когда попадалась гнилая варёная картофелина. До сих пор я с содроганием это вспоминаю… Тот меня не поймёт, кто ни разу этого не попробовал.

Была карточная система. Мама получала рабочую карточку, а мы с братом – иждивенческие. Это было голодное военное детство. Есть было нечего. Питались сухарями. Их тоже не хватало, но мы кое-как перебивались…

Вспоминаю новогодний день 1943 года. Мы украшали ёлку металлическими стружками. Ёлка была очень красива…. Вместо печенья мы ели жмых. Он был таким вкусным, как и печенье, которое мы вдоволь ели перед войной. Это был, пожалуй, единственный радостный день в моей жизни в Челябинске. Однажды в воскресенье мама взяла меня с собой на базар… Продавщица назвала мою маму бабушкой. А бабушке было всего 30 лет…

Мама работала на заводе 18 часов в сутки. Она спала всего 5 часов. Ложилась спать прямо у станка. Мама отправила нас с братом в дошкольный детский дом, где мы жили круглые сутки. Наша жизнь в детдоме резко изменилась. Это был детдом специально для детей рабочих военного завода. Нас хорошо кормили: первое, второе, компот или чай с печеньем. Один раз в месяц к нам приезжали мамы. Иногда они привозили с собой угощения. В детском доме нас не учили, но я уже умел немного читать и даже писать. О том, что делается на фронтах войны, нас подробно не информировали, но говорили, что наша армия успешно громит врага и гонит с нашей земли. Недалеко от нас находился военный госпиталь. Мы часто посещали раненых в боях солдат, выступали перед ними с самодеятельностью. Они нас хорошо встречали. И мы были рады встречам с ними.

Хаим Гофштейн (1898 – 1987)

Моему отцу очень повезло. Одним из последних он покидал Мозырь и одним из первых он входил в Мозырь при его освобождении. Отец сразу пошёл в горисполком и сообщил о том, что моя мама учительница. Маму вызвали в Мозырь для участия в восстановлении народного образования в Белоруссии. В сентябре 1944 года я стал снова учиться в 1-м классе.

Мне было тогда 10 лет, но я не был самым старшим в классе. Все были переростками.

Теперь я хочу поставить точку в деле о предателе Такарском. Сразу после войны он хотел тайно посетить свою семью. Его опознали, схватили, и он предстал перед судом. После приговора негодяя повесили публично на базарной площади. На суде он оправдывался тем, что убивал только евреев. Это вызвало в зале бурю возмущения. Одним словом, собаке собачья смерть.

Первым директором нашей школы был бывший партизан. Он был ранен и в армию его уже не взяли. Партизанил с ним и его сын. Как и его отец, был награждён медалью «Партизану Великой Отечественной войны 2-й степени». Ему было 16 лет.

Учился я хорошо, особенно по русскому языку. Однажды в диктанте я умышленно допустил ошибку. Фамилию Гитлера я написал с маленькой буквы. Учительница мне объяснила, что имена людей и животных надо писать с прописной буквы. Я сказал ей, что я это знаю, но мне очень не хочется писать имя главного фашиста с прописной буквы. Учительница мне ответила, что и ей не хочется так писать, но правописание требует, и тут ничего не поделаешь…

Война ещё продолжалась, Белоруссия была уже освобождена, но наши войска вели ещё тяжёлые бои на Висле. Я любил слушать Левитана, который ежедневно передавал сводки Информбюро. Мы с ребятами обменивались мнениями о ходе военных действий на фронтах войны. Любили играть в войну, но никто не хотел быть фашистами. Тогда я предложил играть в «синих» и «зелёных». И мы играли. Потом мы играли в футбол. Фашисты, отступая, взорвали хлебозавод. На месте разрушенного здания образовалась площадка, где мы и стали играть. В своей команде я был вратарём.

Война близилась к концу. Слушая по радио о положении на фронте, я с нетерпением ждал, когда Левитан сообщит нам о падении Берлина. И этот день пришёл. Я наивно полагал, что с падением Берлина война сразу закончится, и наши солдаты живыми вернутся домой…

Но война ещё продолжалась, и наши солдаты продолжали погибать. Было очень горько на душе, но я утешал себя тем, что война вот-вот закончится.

Так оно и случилось. Рано утром я проснулся от песен и ликования по радио. Я разбудил всех, кто был в доме. Это была Победа…

А днём я услышал по радио о том, что отдельные группировки немцев не признали капитуляцию и пытаются пробиться на Запад к нашим союзникам.

И я подумал о том, что снова будут погибать советские солдаты. Я ещё не знал, что 9 мая советские танки пошли помогать восставшей против немцев Праге.

Позже я узнал, что за Прагу погибли тысячи советских героев. Уже после капитуляции фашистской Германии.

Но война закончилась победой советского народа над злобным врагом.

(продолжение следует)

Опубликовано 15.07.2019 00:00

Да 85-годдзя Сямёна Гафштэйна. ТРЫ ВЕРШЫ

Чытачы belisrael.info ўжо знаёмыя з творчасцю С. Гафштэйна, ураджэнца Мазыра (1934), настаўніка, выдатніка асветы БССР, які з 1997 г. жыве ў Ізраілі. Пазалетась мы друкавалі вялікую падборку яго рускамоўных вершаў, а зараз прапаноўваем беларускамоўныя. Пятага лютага 2019 г. аўтару спаўняецца 85 – да 120, дарагі Сямён.

С. Гафштэйн каля сваёй кватэры ў хостэлi ў Ерусалiме. 26 студзеня 2019. Фота рэдактара belisrael.info

* * *

ЗДАРЭННЕ Ў ПУШЧЫ

(гумарэска)

Узяў Шушкевіч дубальтоўку,

А гэта шчэ было зімой,

Ды паляваць пайшоў на воўка,

Мароз трашчаў аж божа ж мой…

Куды падзецца Станіславу,

Ад холаду яму капут,

Тут, можа, выпіць бы на славу,

Ды дзе у лесе крама тут?

Пячэ мароз праз цела тлушчу,

Не чуе ног, не чуе рук,

Ды бачыць, як брыдуць па пушчы

Два хлопцы — Ельцын і Краўчук…

Вось падыйшлі бліжэй, пытаюць:

«Ты трэцім будзеш?» — Ну але ж!

— Гарэлку, мабыць, хлопцы маюць,

Як ім адмовіш, грэцца трэ’ ж…

У леснiковую хаціну

Зайшлi тры бравых хлапчукi,

I мемарандум праз хвіліну

Падпісан імі вось такі:

Жылі мы ўсе ў вялікай згодзе,

За стол адзін нас не ўсадзіць,

Дык хай у кожным агародзе

Свой прэзідэнт цяпер сядзіць…

Няхай сядзіць і грэе пуза,

І радуе рабочы клас,

Садружнасць хай замест Саюза

Навекі будзе тут у нас…

* * *

І расчынілі ў пекла дзверы,

Бо стала не жыццё, а – гэ…

Жылі мы ўсе ў СССРы,

Пакутуем у СНД…

1991 г.

Карыкатура з часопіса «Вожык»

З САЛДАЦКАГА СШЫТКУ

* * *

Сонцам азарыліся палеткі,

Конікаў званы ў траве чуваць,

З маладой настаўніцаю дзеткі

Зранку выйшлі ў поле пагуляць…

Радасць іх, іx смех вясёлы гэты,

Зазвінелі ў палявой цішы,

І той шчыры смех, такі прыветны,

Вельмі мне прыйшоўся па душы…

Хай жа радасць будзе іх бясконцай,

Хай ім воч не сцеліць смутку цень,

Каб заўсёды ім свяціла сонца,

Як і ў гэты ясны летні дзень…

І таму да болю я сціскаю

На пасту сталёвы аўтамат,

Каб дзіцячы смех не абрывалі

Ворагавы куля ці снарад…

1957 г.

* * *

Беларусь, як я цяпер далёка,

Ад цябе, радзіма ты мая…

Хоць i тут цудоўна ўсё навокал,

Па табе адной сумую я…

Калi б толькi на адно iмгненне

Апынуцца зноў я дома мог,

Ведай, што я стаў бы на каленi,

Цалаваў бы пыл тваіх дарог…

Птушак спеў тады б я слухаў звонкi,

Захапляўся б водaрам палёў…

Дарагая, любая старонка,

Ой, калi ж цябе я ўбачу зноў…

1957 г.

От редактора belisrael.info

После моей более годичной давности просьбы и неоднократных напоминаний, Семен начал писать книгу о своей жизни, где будет много историй.

Опубликовано 04.02.2019  20:59

***

Поддержать сайт 

Израиль Рухомовский. Моя жизнь и моя работа

(отрывки)

Израиль Рухомовский, прозванный «еврейским Челлини», родился в 1860 году в городке Мозырь Минской губернии, в 1892-м переселился в Одессу, в 1903-м — в Париж. Выходец из небогатой местечковой семьи, он со временем стал очень искусным и успешным гравером и ювелиром. Взлет в его карьере был связан со знаменитой подделкой — «тиарой Сайтоферна», купленной Лувром в качестве артефакта из скифского кургана. Именно после этой истории Рухомовский с семьей переехал в Париж, где в 1928 году написал на идише свои мемуары. Мы публикуем избранные главы из его неизданной книги в переводе Израиля Пикмана, под редакцией Ирины Ганелес.

 Я иду в хедер

Я помню, как к нам пришел Хацкеле-меламед. Он говорил охрипшим голосом, и лицо его было желтым, как воск. Учитель открыл молитвенник и показал букву «А». Сверху на молитвенник упали копейки. Мне сказали, что ангел бросает мне деньги, чтобы я хотел учиться. Потом меня завернули в отцовский талес и на руках отнесли в хедер. Нас, учеников хедера, ребе вечером водил к беременной женщине читать ей молитву перед сном — кришму. Мы повторяли слово в слово за ребе. В конце молитвы выкрикивали слова: «Да будет свет!», «Доброй ночи…» За это каждому давали конфету, а в бедных семьях — по орешку. У Хацкеля я учился ивриту и молитвам. И вот я уже дорос до более высокого класса.

Следующего моего ребе звали Иван, потому что он был николаевский солдат. Хорошим ребе был этот Иван. Его жена тоже была хорошая женщина с голубыми глазами. Я не знаю, за что они меня полюбили. У Ивана я начал изучать Пятикнижие. Как и все николаевские солдаты, ребе умел хорошо выговаривать букву «р» и читал текст Пятикнижия (Хумиша) нараспев. В ту зиму наш хедер был далеко от нашего дома и мне сшили тулупчик из белой овчины, который подвязывался пояском. А к пояску прикреплялся кувшинчик, куда клали еду на целый день. Вечером мы занимались при свете грошовой свечки, которую каждый мальчик приносил с собой в хедер. Сегодня вспоминается, как я засыпал во время занятий — голова падала и так сладко дремалось. Бац! — удар. Ребе толкает в бок со словами: «Босяк, во время учения мальчик не должен спать!» Поднимаешь испуганное лицо, с трудом открываешь глаза и забываешь, где находишься… Еле дождешься 8–9 часов вечера — и ты свободен! Радостные идем домой. Мороз крепчает. Снег скрипит под сапогами. Банда учеников вываливается из всех хедеров после изнурительного дня, как освобожденные каторжники. Ребята несут фонари-самоделки, изготовленные из промасленной бумаги. При каждом неосторожном шаге свечка падает, и фонарь сгорает. Мальчик горько оплакивает свою потерю, а остальные ребята смеются. Но однажды эти молодцы увидели, что им навстречу идет «мертвец» в белом саване. Как мыши, они разбежались с криком. История была такова. На лестнице повесили сушить белье. Корова стала чесать голову, и лестница с бельем, падая, зацепилась за рога. Корова не смогла вытащить голову и вместе с лестницей и бельем пошла гулять.

<…>

Мозырь. Рыночная площадь и Спасская гора. Фотография начала XX века

Веселый бедняк

Почти каждая еврейская община имела своего «знаменитого» шута — веселого бедняка. На свадьбах он был заводилой, выполняя роль свадебного шута. Он забавлял всех шутками, прибаутками и частушками. На праздник Пурим он был основным артистом и режиссером праздничного спектакля. Исполнителю роли Мордухая он напялил порванный меховой колпак, воском приклеил бороду и пейсы, в уши заткнул куски ваты. Царя Артаксеркса он нарядил в корону, изготовленную из старой шляпы, на которую наклеил картинки, вырезанные из игральных карт. На шею повесил цепь от часов-ходиков, к которой была прикреплена «медаль» — крышка от кастрюли. Артаксеркс был подпоясан поясом, на котором болтался «меч», сделанный из дощечки. Вот вам, пожалуйста, «настоящий царь».

У царицы Эсфирь (ее играл, естественно, тоже мужчина) лицо было повязано платком (чтобы спрятать бороду). На голове был платок в больших цветах, а на плечах широкая турецкая шаль. Поверх лапсердака было надето платье. Из-под платья виднелись огромные грязные сапоги, но кто это обязан смотреть вниз — лишь бы вверху было все красиво. Самую большую роль в спектакле, роль Амана, наш шут исполнял сам. Речь состояла из наполовину еврейских, наполовину польских слов. В голосе можно было услышать целую гамму оттенков, подчеркивающих властность и ярость его персонажа: упаси Б-же — настоящий Аман. По сравнению с шутом современные артисты могли бы служить у него истопниками. На праздник Симхестойре наш шут появлялся в высоком поломанном цилиндре, а за пазухой у него были украденные калачи.

На праздник урожая — «Кучки» — он приглашал прихожан к обряду благословления, имея в руках вместо лимона соленый огурец, а вместо лавровой ветви — березовую хворостину. За ним бежала ватага ребятишек, и он им командовал: «Конец празднику, ломайте кущи». Дети радовались этой возможности, а женщины, глядя на это, качали головой, приговаривая: «Гуляй, голытьба, посмотрим, что ты завтра будешь кушать». В течение года он совершал целый ряд таких проделок, которые будоражили весь наш маленький городок. Если у вас есть время и терпение, я вам перескажу несколько историй про него. Наш молодчик — веселый бедняк — был зол на одного богача. Он нанял несколько рабочих и сказал, что хочет заново перекрыть крышу «своего» дома. Рано утром, когда все еще спали, он привел рабочих к дому богача и велел им разобрать крышу… «В чем дело? Кажется, что стучат на крыше?» — «Да, большой шум». Вскакивают с постелей, выбегают на улицу: «Г-споди, ой, ой!» На крыше сидят рабочие и ломают ее. «Сукины дети, что вы там робите? Вон с крыши, собачьи дети!» — «А где хозяин, что нас нанял?» Попробуйте ответить им… Он уже «смылся». Сразу поняли, чья это была работа. Но попробуй накажи этого байструка, этого гультая. Чего ему бояться, бедняку. Посадить его в тюрьму? Так у него же есть жена и дети…

В другой раз, рассказывали, выкинул такой трюк. Это было перед Пасхой. У него, как всегда, не было денег, чтобы закупить, что нужно дома к празднику. И вот он пустил по городу слух, что переплывет разлившуюся в половодье реку, и продал билеты на это зрелище. А так как он считался хорошим пловцом, это не вызвало удивления, но каждый хотел сам увидеть, каким способом он будет переплывать реку, что может выкинуть такой байструк? Не жалко потратить пару копеек на билет, но посмотреть, как это будет… На интересное зрелище всегда находятся охотники. Наш молодчик снимает с себя лапсердак и стремительно прыгает в воду, по самую шею. Все замерли. Он поворачивает голову к собравшемуся народу и кричит: «Слушайте, евреи! У меня есть жена и дети. Если вы хотите, чтоб я утонул, я пойду дальше». — «Вернись, вернись, чтоб тебе пусто было! Ох, какой гультай! Он нас неплохо одурачил! Ах, какая наглость, посмеялся над всем городом!» А в душе были все рады, затея всем понравилась, и никто не пожалел истраченных пары копеек. А веселый бедняк получил возможность купить к Пасхе мацу и немного вина.

Особенно он издевался над приезжими торговцами. Зимой при хорошей санной дороге они привозили на базар продавать дрова. Наш шутник сторговал все дрова и приказал отвезти их на кладбище. Там он распорядился, чтобы продавцы у каждого памятника положили по нескольку поленьев дров. Пока они этим занимались, он исчез с кладбища. Когда продавцы спохватились, что их обманули, они затеяли между собой драку, доказывая друг другу, у кого было больше дров.

На базаре были мясные лавки. Они стояли вдоль берега: одна половина была на земле, вторая повисала на сваях. Когда река разливалась, вода доходила до пола. В одной из лавок пол был поломан и сквозь дыру была видна вода. Наш бедняк нанял работника и велел вычерпать воду из ямы. Работник был небольшого ума, не понял, что вода поступает из реки, и начал выливать воду через порог. Эту работу он бы делал и по сей день…

Еще один маленький рассказик, и мы вернемся к нашей «микве». Как обычно, наш шутник отирался на базаре, и вот он услышал, как один недотепа спрашивает: «Где живет цирюльник?» «Идем со мной. Я парикмахер», — сказал бедняк и ведет к себе домой. Усаживает в сенях, берет горшок с разведенным мелом, который каждая хозяйка держит для подбеливания печки, обильно намазывает щеткой из рогожи этим мелом бороду, говорит ему: «Обожди, я наточу бритву» — и уходит, оставляя его зимой в холодных сенях. Недотепа ждет и ждет, а мел замерзает у него на бороде. Стучит, зовет «парикмахера». Где там! Короче, недотепа в таком виде должен был идти искать парикмахера.

Однажды на базар крестьяне привезли продавать в мешках мякину. Наш веселый бедняк скупил эту мякину, повел продавцов к бане и велел им высыпать мякину в микву. Что знает непосвященный? Они увидели темную яму, им сказали сыпать, они так и сделали.

А мякина ведь легкая, и она плавала на воде. Он велел им утопить мякину…

Вы сами понимаете, что эти несчастные провалились в микву. Шутник исчез, а продавцы еле-еле вылезли оттуда, мокрые как курицы.

<…>

Первая заработанная пятирублевка

Когда в доме не осталось предмета, на котором можно было бы гравировать, я заказал у «мишамзника» большую палку. Ице Голдшмид подарил мне маленькую деревянную колодку, куда вставлялась эта палка. Потом, когда вся палка была заполнена гравировкой, ее нужно было очистить, освобождая место для последующей гравировки. Папин напильник был старым и стертым, у меня не хватало сил, чтобы нажимать на него, но у нас был сосед, здоровенный детина, он приходил помогать мне.

Вот так, с большими мучениями, мне удавалось гравировать орнаменты и рисунки. Когда я уже почувствовал уверенность в работе, то с помощью моей сестры выписал наложенным платежом из Варшавы штихели и напильники. У «мишамзника» заказал отлить формочки. У токаря изготовил ручки и, с Б-жьей помощью, начал становиться резчиком печатей. У богатых панов я стал зарабатывать небольшие деньги и со временем начал считаться хорошим мастером. Однажды даже один помещик пригласил меня в свое имение, я у него все серебро отгравировал. Паненки делали мне комплименты, угощали ягодами красной смородины. Я стеснялся их и, наверное, был краснее самих ягод… Утешением было то, что я принес домой целых пять рублей — первый заработок! Я почувствовал себя настоящим богачом.

К этому времени, в 15–16 лет, меня уже считали приличным парнем и, конечно, присылали сватов. Пророчили хорошее приданое. Говорили о двух-трех сотнях рублей, но отец хотел пятьсот. Я помню, как однажды пришел к нему знакомый «ишувник» (деревенский житель. — Прим. перев.) и, не стесняясь, в моем присутствии сказал: «Реб Хацкул! Сколько вы хотите за вашего парня?» Отвечает ему отец: «Пятьсот рублей». «О, так много!» И сразу ушел. Вот здесь надо отдать должное моему отцу: «Такой удалой парнишка, со всеми хорошими качествами, бен-йохет (единственный сын. — Прим. перев.), освобожденный от призыва, с собственным двух­этажным домом, — это настоящая находка, на каждой улице не валяется. Это, пожалуй, очень дешево — пятьсот рублей. Скажите сами, не так ли?»

В Дамановичах, маленьком еврейском местечке в трех часах езды на волах от города Мозыря, находился водочный завод. Там работал бухгалтером очень порядочный еврей — реб Шавел Алукер. Хозяин имения, хоть и ненавистник евреев, тоже был о нем высокого мнения. Все начальники, когда приезжали с ревизией на завод и заставали Шавела, стоящего у стены, облаченного в молитвенные атрибуты, должны были ждать, пока он кончит молиться: «Ничего не поделаешь, может все гореть, он с места не сдвинется». Разговаривал он тихо. Ни разу грубого слова не слетало с его уст. Милостыню он дарил так, чтоб никто не заметил. А чистюля был: сапоги блестели, борода причесана, пейсы завиты. Его супруга Злата была также чистехой и умницей. К тому же знатного происхождения: из семьи раввинов и ученых. Как бы бедны они ни были, но все это не было на виду, нужда не выпирала. Пять девушек было. Как-то выкручивались: шили, вязали чулки для помещицы, держали корову, делали творог и взбивали масло. Отвозили в Мозырь. Их молочные товары славились своей чистотой и качеством.

Эстер-Рише, мамина подруга, ездила в Дамановичи покупать молочные продукты. Она знала эту семью и предложила маме посвататься к ним. Мама поехала с подругой как будто купить творог и масло и увидела, как дочь Алукера доставала тесто из дежки и пекла хлеб. Затем выкатала лист теста и нарубила лапшу. Маме девушка пришлась по сердцу. Вернувшись домой, она рассказывала, как девушка «изящными ручками» подбрасывала хлеб в воздух, как нарезала лапшу до тонкости шелка, и что девушку зовут Мэра. Не знаю почему, но имя Мэра мне очень понравилось. И, слава Б-гу, 49 лет, по сей день, имя Мэра в моем сердце. Я не выпускаю слово «Мэра» из уст, и каждый раз что-то мягкое и теплое звучит в этом имени — Мэра.

<…>

Я делаю тиару

В то время очаковец дал мне большой заказ: своего рода корону — тиару из золота. В связи с тем, что тиара наделала в свое время много шума во всем мире, особенно в мире археологии, стоит мне об этом рассказать.

Тысячелетия тому назад в Крыму жил народ, наполовину греки, наполовину варвары, — скифы. Их царя звали Сайтоферн. Тиару как будто город Альбия подарил царю. На тиаре была изображена греческая легенда о городе Трое, которая описана в «Илиаде» Гомера. Тиара Сайтоферна, как ее впоследствии называли, имела форму высокой остроконечной ермолки и состояла из трех частей. Верхняя сделана из ажурных греческих орнаментов. На самой ее верхушке лежит змея, скрученная в спираль; голова торчит высоко, а в конце змеи тоже головка.

Под средней частью по кругу тиару окаймляет крепостная стена города Альбия с восемью башнями. На стену нанесен древнегреческий текст о том, кто и кому дает тиару. Значение этого текста я узнал позднее.

Над стеной — история Трои. <…>

Нижняя часть тиары, богато украшенная орнаментами, отображает жизнь скифов: принесение в жертву их лошадей, которых не режут, а душат веревками вокруг шеи; их охоту в лесу на различных животных: грифонов, львов, оленей и зайцев; как они обучают детей стрелять из лука, как гонятся с собаками за животными, а также их хозяйство в поле: лошадей, коров, овец, коз. Одежда скифов, их обувь сделаны из кожи, обшитой мехом. Форма их одежды взята с большой вазы, находящейся в Петербурге, в Эрмитаже.

В нижней части тиары 27 фигур и множество полевых растений. Для того чтобы создать такую серьезную вещь, очаковец дал мне много русских и немецких книг с рисунками старых барельефов, находящихся в крупных музеях.

Над выполнением колоссальной композиции я трудился целых семь месяцев. И получил за это 1800 рублей. Впервые в моей жизни я сразу получил столько денег. Я тут же купил два лотерейных билета и надеялся на самый крупный выигрыш. Учитывая имеющиеся сбережения, у меня стало три тысячи рублей. Значит — почти богач.

<…>

Тиара Сайтоферна в Лувре. Открытка начала ХХ века

Узнаю, что тиара попала в Лувр

Спустя некоторое время захожу я однажды на фабрику «Жако». И директор говорит мне с улыбкой: «Знаете, куда попала ваша тиара? Можете принять от нее привет!» Он показывает мне газету «Фигаро» из Парижа и зачитывает большую статью о том, что музей Лувр имел счастье купить шедевр, тиару скифского царя по имени Сайтоферн. Ее нашли в земле Крыма, и возраст ее более двух тысяч лет. К этой статье дали фотографию тиары в натуральную величину, а также перевод на французский язык надписи, которую я на ней сделал в древнегреческом стиле, сам не зная, что она означает. За эту дешевку Лувр уплатил двести пятьдесят тысяч франков, а некоторые говорят — целых полмиллиона.

Эта история была для меня величайшим сюрпризом: с одной стороны, меня радовало, что моя работа выставлена в таком большом окне — подумать только, в парижском Лувре, самом крупном музее мира! С другой стороны, меня огорчало, что другие обогащаются за счет моего труда, а мне платят гроши. Я прячу этот номер «Фигаро» и думаю, что раньше или позже правда всплывет на поверхность, и мир узнает ее.

В мире археологии много говорили об этой тиаре. В петербургском Эрмитаже были очень недовольны, что из России ускользнул такой редкий экспонат. Слухи все же расходились, что тиара — именно моя работа. Развернулась дискуссия между археологами всего мира. Многие из них не верили в возможность сделать такую вещь в наше время. Зачастили ко мне профессора из Одессы и петербургского Эрмитажа, спрашивали, моя ли это работа. Я им отвечал: пока своими глазами не видел эту тиару, не могу знать. Вот так понемножку страсти улеглись, и больше об этом не упоминали. Тиара так и осталась на «своем» престоле в Лувре и ждала меня…

Мы опять переехали на новую, шикарную квартиру, с балконом, с большим двором и ухоженными деревьями. Купили новую мебель; от прежней нищеты следа не осталось. Дети ходили в школу искусств, у них были большие успехи. На стенах тоже переменили декорации: вместо старых детских рисунков появились серьезные эскизы, головки и целые классические фигурки, а также скульптурные работы — руки, ноги, орнаменты. Мой салон принял совсем другой вид — настоящее художественное ателье.

<…>

 Рахмастривский раввин

Несмотря на то что Одесса — город безбожников, там были довольно верующие евреи и даже хасиды. Однажды ко мне пришли два хасида и сказали, что раввин реб Мотеле Рахмастривский, большой любитель красивых изделий, слышал обо мне и просит, чтобы я приехал к нему. Я им говорю: «Встреча с рабби — для меня не особый почет, но раз вы говорите, что он знаток прекрасного и хочет видеть мои изделия, то пусть приедет ко мне». Хасиды прямо остолбенели от таких слов и такого нахальства. Раввин не имел другого выхода, как поступиться своей честью и приехать ко мне. Он явился со своим попечителем и, желая доказать мне, что он тоже художник, привез показать как свою работу пресс-папье в виде двух переплетенных змей. Я сразу догадался, что эта вещь сделана методом гальванизации и он купил ее уже в готовом виде. «Да, — подумал я, — нашел кого дурачить». И спрашиваю: «Как это живые змеи позволяют сделать из себя плетенку? А кроме того, как можно держать некошерную вещь?» Раввин говорит: «Я могу при помощи наговора усыплять живую змею». Думая, что я ему поверил, он стал рассказывать мне много других глупых историй. Но надо сказать, что из всех этих сказок я понял, что он разбирается в гальванопластике и знает, как пользоваться новыми методами фотографии, цинкографии. Конечно, делал он это чужими руками. В общем, раввин затеял начать с моей помощью «дело». Он заказал сделать маленький медальон с десятью заповедями и другие мелочи, с которых легко можно сделать гальванические копии и продавать богатым хасидам как свою собственную работу, выполненную с Б-жьей помощью. И каждый год, когда он прибывал в Одессу стричь свою паству, он заказывал мне именно такие работы. На каждой вещи он приказывал ставить свое имя и адрес, причем по-русски. Он у меня просиживал целые дни поздно, до вечерней молитвы, причем никогда не творил полуденную молитву. Но одно у него нельзя было отнять: он был большим любителем и интересовался каждой вещью, тем, как я ее сделал. Однажды он засиделся очень долго, и Мэра хотела угостить его чаем. Он сказал, что целый день отказывается от еды, но в два часа ночи выпивает полстакана молока (а животик у него порядочный). Ни одного слова он не мог написать по-древнееврейски. Позже он выехал в Иерусалим и оттуда мне в Париж присылал заказы с претензией, что благодаря его авторитету я возвеличился, а потому должен делать скидки в ценах. Как вам нравится такое нахальство? Лишь несколько лет тому назад, когда «западная цивилизация» пробила себе дорогу на восток, арабы стали делать в Израиле погромы и так избили нашего раввина, что он умер от побоев. Так он стал настоящим мучеником.

<…>

Тиара Сайтоферна ныне экспонируется в Музее декоративного искусства в Париже как шедевр ювелирного дела конца XIX века

Нет человека без покровителя

Однажды, это было перед праздником Пурим, приносят мне телеграмму из Парижа. На адресе указана моя фамилия, но улица и дом не наши. Возвращаю телеграмму и говорю, что это не мне. Рядом стоит Мэра. «Прочти сначала, — говорит она, — может быть, это действительно нам?» Беру и читаю: буквы французские, а слова русские. Словом, я кое-как разобрался, что телеграмма из редакции «Матен» из Парижа: «Так как говорят, что тиара Сайтоферна, которая в Лувре, ваша работа, редакция “Матен” просит немедленно выслать все чертежи и документы, касающиеся этого». Ты права, Мэра, речь идет обо мне! Ну, милая женушка, давай потанцуем. Наш сын наверняка попадет в Париж. От неожиданности, от молнии, которая нас ослепила, мы совсем опешили. Короче, назавтра и на следующий день посыпались письма и газеты из Парижа. Крупнейшие газеты, такие, как «Фигаро» и другие, просили меня, каждая в отдельности, только с ней иметь дело, каждая предлагала деньги на расходы для поездки в Париж. «Матен» напечатала мой портрет, найденный у моего знакомого в Одессе. В Одессе шум и гам. Все обо мне писали, говорили. А Париж интересовался мною долгие месяцы. С каждым днем все больше представителей из заграничных газет приезжало и все расспрашивали, расспрашивали. Чем больше я молчал, тем интереснее было им узнать, каковы мои дальнейшие намерения.

Французский консул в Одессе получил возможность через фабрику «Жако» узнать, кто я и кем являюсь. Через своего секретаря он пригласил меня к себе и спросил, желаю ли я ехать в Париж. Отвечаю: «Что касается “желаю ли” — ясно, желаю, но дело, очевидно, затянется. У меня, — говорю, — жена, долгие ей годы, а также полдюжины детей. Надо их кормить. А деньги на дорогу? Да и сама жизнь в Париже тоже будет стоить». Консул говорит: «Не волнуйтесь, мы обо всем позаботимся, но делайте поменьше шума. Никто не должен знать, что вы едете в Париж».

Взято из ЛЕХАИМ  МАРТ 2011 АДАР 5771 – 3(227)

Опубликовано 27.01.2019  18:53

Бобруйск еврейский, Бобруйск гостеприимный, Бобруйск любимый!

День еврейских знаний в Бобруйске

Началось наше путешествие в славный город с приглашения от председателя Бобруйской еврейской общины Олега Красного – мозырянам было предложено приехать в гости, на День еврейских знаний. Он состоялся в воскресенье, 11 ноября 2018 года.

Я хорошо знакома с бывшим председателем Леонидом Аароновичем Рубинштейном, который до сих пор участвует в реализации различных проектов. Он написал более 10 книг о евреях Беларуси и Бобруйска. Две из них – с его автографами – хранятся в нашей домашней библиотеке.

Бобруйск – это сердце еврейской Беларуси. И наш с дочерью любимейший город, в котором мы прожили 4 года.

День еврейских знаний – всемирный, он отмечается с 2010 года. Как раз в это время рабби Адин Штейнзальц закончил монументальный перевод Талмуда (письменных комментариев к Торе). Это стало историческим достижением, дало возможность объединить ранее необъединяемое… Евреи разных убеждений и направлений сплотились вокруг этого дня.

Наш микроавтобус подъехал к Центру культуры и досуга Ленинского района Бобруйска. Справа у входа Эстер Вольфсон заметила памятную табличку со знакомым именем и фамилией: Исаак Вольфсон. «Надо будет сфотографировать!» – предложила она папе. (Исаак Борисович руководил Центром культуры и досуга Ленинского района более 40 лет!)

Мы прошли внутрь. Ирина Максимовна (председатель еврейской общины Мозыря) выдала каждому из нас расписание лекций, которое также являлось талоном на обед. А также сувенир – магнит на холодильник с надписью «Всемирный день еврейских знаний».

Светлана Иванова                                                                       Вера Иванова

Бросился в глаза герб Беларуси над входом в центральный зал. Фотограф Дмитрий Маслов дружелюбно предложил: «Давайте я Вас сфотографирую на Ваш телефон!» Это внимание было первой приятной неожиданностью.

Мы завели детей на второй этаж. Там для них бобруйчане приготовили мастер-классы.

В фойе я встретила раввина Шауля Хабабо и Андрея Дорофеева из Минска. Единственные среди лекторов, которых я знала.

В 12:00 – открытие мероприятия в центральном зале. Олег Красный перечислил, откуда здесь собрались люди. В том числе и из Мозыря. Было очень приятно. Познакомились с некоторыми лекторами. Для мозырян они, в основном, были незнакомцами. Олег Валерьевич предложил почтить память павших в терракте в Питтсбурге минутой молчания.

Время первой интерактивной лекции. В плане стояли три лекции и танцевальный мастер-класс. Многие пошли потанцевать, а Ирина Максимовна Гаврилович, Геннадий Князев и я отправились послушать «Советы от раввина». Рав даже отдал свой стул, чтобы все смогли уместиться в уютной комнате. «Кто-нибудь знает раввина Пейсаховича?» – так, с вопроса, начался настоящий еврейский разговор. Оказывается, этот человек многому научил нашего лектора в жизни. Наряду с интересными примерами из Торы и Танаха мы услышали о некоторых эпизодах биографии Шауля. Например, день его первого приезда в Беларусь – 17 сентября 2003 года. Запомнила дату, потому что мне в этот день исполнилось 26. И вот мы услышали главный совет: «В конце дня, кроме Шаббата, когда нельзя писать, я беру листочек. И записываю, что я сделал до этого времени за день. Например, проснулся я сегодня в 5:55. И так далее. Вдруг вы увидите, что начинаете любить себя в три раза больше. Вы, наконец-то, обнаружите, что, как пчела, работаете, и становитесь счастливее с каждой минутой. И поймёте, что не зря прожили сегодня эти 24 часа. Ваших добрых дел оказывается сотни за день. Мне это всегда приятно видеть. И я уверен, что все, кто использует этот совет, получат много пользы каждый день». Любить себя больше после такого простого совета захотелось, я уверена, всем. Ведь если мы любим себя и видим свои добрые дела – мир вокруг нас становится добрее.

В конце лекции мозыряне сфотографировались с бобруйским раввином, державшим в руках подарок – надпись «Мозырь», выполненную на идише.

Вторая лекция для меня была предсказуемой. Конечно, её читал Андрей Дорофеев. Вначале он представился – «председатель еврейской общины прогрессивного иудаизма «Симха» в Минске». Понятие «прогрессивный иудаизм» мне ничего не говорило. Но я вспомнила по этому поводу раввина Григория Абрамовича, который играл раввина Минского гетто в фильме «Охота на гауляйтера». Захотелось узнать об этом подробнее, впрочем, об иудаизме мы не говорили. Тема звучала так: «Куда мы? Зачем евреи миру?»

Я оставлю в тайне наш диалог с Андреем Георгиевичем на этой лекции. Скажу только, что я ещё больше утвердилась в высказываниях Торы о том, что евреи – избранники Вс-вышнего.

После вкусного обеда мы с Геннадием Денисовым и Ириной Максимовной остались послушать, как «Еврею хорошо в пути». Тема «Куда мы?» неожиданно продолжилась. Евреи дали миру этику. Этика связана с душой, с семейными ценностями, с гармоничными отношениями внутри себя и с окружающими людьми. Так я стала рассуждать после услышанного. Евреи – а не только римляне и греки – также дали миру культуру и закон. А сколько выдающихся личностей – евреи?! Олег Валерьевич напомнил, что Эйнштейн мог бы быть президентом Израиля, но отказался, так как наука занимала его больше. Быть евреем – большая ответственность. Прежде всего перед самим собой, а потом перед еврейским народом и всем миром.

 

В фойе после лекций и мастер-классов мы увидели много красивых икебан. Мира Ошеровна рассказала, что попала на кулинарную встречу, где готовили национальные блюда. Мозыряне с переполнявшими душу эмоциями выразили благодарность Олегу Красному и его супруге за приглашение.

Мне не хотелось уезжать из Бобруйска. Мне хочется приезжать сюда снова и снова. Быть здесь дольше. Пройтись по Социалистической и поздороваться с «Бобром Самуиловичем». Зайти в синагогу и сказать «Шалом, рав Шауль!» Пройтись по бывшей Инвалидной улице (ныне – Энгельса), о секретах которой писал Эфраим Севела. Сфотографироваться с зелёным теремом, принадлежавшем до революции бабушке писателя Розе Кацнельсон. Сходить на еврейское кино в кинотеатре «Товарищ», возле которого недавно поставили памятник Севеле с попугаем, вечно говорящим на идиш…

Света Иванова, г. Мозырь

(Отдельная благодарность Дмитрию Маслову за фотографию мозырян с раввином Шаулем)

Опубликовано 16.11.2018  19:46

Йоханан Бен Яаков. Поездка в Беларусь. Песах 1990

В начале апреля 1990 года я был одним из 34 устроителей пасхального седера в Советском Союзе, отправленным в составе израильской делегации. Это была первая израильская делегация, которая провела встречу с евреями СССР после падения «железного занавеса», и мне было поручено провести пасхальный седер в Мозыре, небольшом городке на юге Беларуси, недалеко от Чернобыля.

Когда я прибыл в Мозырь, который был закрыт для туризма и иностранных посещений, то обнаружил, что там проживает от 3 до 5 тысяч евреев. Нет миньяна для молитвы, нет места для молитвы, нет преподавателей иврита, нет еврейского культурного клуба, нет никакой еврейской общины. Я нашел два еврейских учебника, привезенных сюда до моего приезда. Пожилой еврей помнил несколько слов на иврите.

Возле места массового расстрела евреев Калинкович, 22 сентября 1941 г. Слева мозырянин Эдик Гофман и калинковичане Гриша Вейнгер (1920 – 1994, Нацрат-Иллит), Арон Шустин и Лева Сухаренко. Справа памятник, установленный в 1996 на средства, собранные земляками, проживавшими в Израиле и др. странах. 

Иногда он ездил в Шабат и праздники молиться в пожилом миньяне в соседнем городе Калинковичи, где читал Тору. Он был единственный в этом районе, который мог читать Тору.

Слева Лева (Лейба) Шнитман и ???                                                    Берл Мопсик

Калинковичские и мозырские евреи возле дома Михула Урецкого по Калинина 31, в одной из комнат которого была синагога. На переднем плане Яков (Янкель) Шустин, Арон Шустин, создатель сайта belisrael.info, Эдик Гофман и Лева Сухаренко. В середине внучка Михула Урецкого, в красном платке пожилая Мера Лельчук и молодая Бененсон ???. На втором снимке Роза …, пожилой калинковичанин, по-моему, Сташевский ???, Мопсик ???, два можилых мозырянина, сзади Гиковатый ???, Шустин Янкель, еще один мозырянин,  внучка Михула Урецкого, Арон Шустин, Гриша Вейнгер, пожилой калинковичанин ???, Лева Сухаренко, ???, пожилой калинковичанин ???, Мера Витина, Давид Гутман

Этот пожилой мужчина, Йосеф Малкин, был героем моего первого седера, проведенного в Мозыре. Выцветший и пыльный местный ресторанный зал был украшен множеством красочных и впечатляюще ярких картин Эрец-Исраэля, во всех углах красовались еврейские национальные флаги. Снимки семи видов растений и ландшафта Земли Израиля окружали большую еврейскую публику, которая собралась вечером и омрачала деревянные изделия символических белорусских фигур, размещенных на стенах зала… Я начал седер с описания «трона моего бога», который сейчас находится в пасхальном седере в моем доме в Кфар-Эционе и в десятках тысяч еврейских домов в Израиле, которые собираются отпраздновать Песах. Свободный стул возле стола Седера ждет их, тех, кто сидит с нами сейчас. Говоря о кидуше, я почитал пожилого Йосефа Малкина, который пришел с множеством наград за его службу в Красной Армии во Второй мировой войне. Два дня назад мне удалось найти этого доброго старика, и он принял мою просьбу освятить и принять участие в подготовке Седера. Единственный еврей в Мозыре, который с детства помнил некоторые еврейские правила жизни.
 
Эдик Гофман с женой, Алла и Слава Сустин. Рядом с Йохананом переводчица с англ. Клара Футерман, преподавала в СШ 10 Мозыря.

Пасхальную Агаду читает Света Шустина. На переднем плане калинковичанин Женя Котляр

С дрожащими руками мистер Малкин взял большую серебряную чашу, наполненную красным вином из Израиля, и начал читать на иврите с тяжелым ашкеназским акцентом слова кидуша. Его голос задыхался от волнения, которое поднималось и заливало глаза теплыми слезами. Люди вокруг нас не понимали интенсивности его эмоций, я же понял. Кто знал, что эти образы были в голове этого еврейского старика, который в детстве знал богатый еврейский мир вокруг него, яркую еврейскую жизнь, процветающую в  “пределе местечка”, старые еврейские общины, известные знаменитые иешивы, процветающий хасидизм, пробуждающееся сионистское движение. Йосеф Малкин в детстве знал, что это было в Воложине и Минске, Бобруйске и Пинске, Витебске и Гродно, Бриске и Вильно, Двинске и Дубно, Мире и Барановичах, Слониме и Ракове, Лиде и Ошмянах и многих других городах и поселках. Все это было уничтожено врагами Израиля, прошедшими и стертыми из мира. От интенсивности его эмоций, руки Йосефа дрожали, слезы душили его горло, он не мог закончить кидуш. Я должен был сделать это сам и продолжать управлять седером…

В конце седера Йосеф Малкин попросил меня прийти к нему домой. Было очень поздно, поэтому мы договорились, что я приду в первый день Песаха. Вся его семья, дочери,  зятья и внуки, а также другие члены семьи собрались в маленькой квартире. В результате моей попытки вспомнить о детстве,  завязался сердечный разговор. Старик сказал, что несколько раз за прошедшие десятилетия мог попробовать мацу на Пасху. Он мог попробовать немного мацы на Песах, которая доходила до него тайным и косвенным путем.

В кресле переводчица с англ. калинковичанка Зина Зельцер (Винокур). На заднем плане слева Натан Гофман, рядом Милана Лорман.

Внезапно старик подошел к скрытому углу стены под потолком, снял покрытие, открыл щель и вытащил пыльную сумку из ткани. Внутри были заплесневелые холщовые обертки, которые заливали комнату облаком пыли. Из них показался шофар Йосефа! Шок был огромен. Никто в семье не знал об этом, даже его жена, похоже, не знала об этом скрытом объекте. Йосеф передал мне шофар и процитировал стих с тяжелым идишским акцентом: “труби большим шофаром ради нашей свободы…”. Я спросил: «Кто-нибудь в семье знал, что это за странный объект?» – Никто не ответил, никто не знал. Я нерешительно спросил Йосефа Малкина, почему он скрыл это от них, почему никто из членов его семьи ничего не знает о шофаре? Старик ответил шепотом, как бы в секрете: “Моя жена тоже не знает. Если бы они знали, один из них сообщил бы о нем и все закончилось бы горько”. К его изумлению, его пожилая жена, которая все время молча слушала, сказала: “Я знала!” Шофар был обнаружен ею случайно, но боялась сказать мужу, что она знала, чтобы он не сообщил о ней! Эти двое дружелюбных стариков были слезливы, и мы все были с ними. Люди там поняли, что для меня история была большим сюрпризом. В течение семидесяти лет рабби Йосеф Малкин хранил шофар, возможно, он даже иногда раз от раза использовал его, но его жене, его удивительной жене, он не мог раскрыть тайну.

Когда я вернулся в Израиль, то кое-что узнал о природе советской власти. Нахман Раз, член кибуца Гева, тогдашний председатель Комитета по образованию Кнессета, передал мне книгу воспоминаний Надежды Мандельштамм (издательство Am Oved, 1977),  которая открыла окно в советский мир и евреев в нем. Ужасы времен сталинского террора создали такие глубокие борозды в душах этой пожилой пары, что они уже не могли быть излечены. А больше я узнал о термине «стукач» в годы моей дальнейшей работы в странах бывшего Советского Союза. Страх пары был реальным, секрет был их единственным убежищем.

Йосеф Малкин дал мне шофар, кратко объяснив своей семье, что он имел в виду, и просил меня со слезами, что я отвезу его в Страну Израиля, чтобы в него трубили в “страшные дни”. Еврейская община в Мозыре исчезнет, ​​сказал Йосеф, он последний в этом городе, кто знает, что такое шофар. Я процитировал ему библейские строфы: “труби в шофар ради нашей свободы и молись, чтоб привести на нашу землю всех из галута!”. Вывезти шофар из границ Советского Союза была рискованная миссия. Нас предупреждали, чтоб мы не смели пытаться вывезти что-то. Я признаю, что желание осободить шофар и превезти в Израиль, превысили страх. Шофар поднялся со мной в самолет, его не обнаружили и он оказался в Израиле. Рош а-Шана 1990 года и в следующие годы мы трубили в этот шофар в синагоге в Кфар-Эцион. Я берегу этот шофар, и это один из самых ценных предметов, которые у нас есть.

После той поездки большинство семей из Мозыря и округи, с которыми я общался, приехали в Израиль. В субботу 5 сентября 2015 присоединился к утренней молитве в синагоге новый командующий бригадой полковник Роман Гофман. Во время молитвы он стоял рядом со мной, и в конце протянул руку и сказал:

– Шабат шалом, я прочитал ваши слова о Гуш-Эционе и узнал от вас о том районе, где я был назначен командиром.

– Я подумал, что мы никогда не встречались. 

Роман ответил, что это правда, но материалы, которые нашел в интернете, читал и слышал мои лекции. Вот почему знает меня. Его русский акцент был очевиден и я спросил:

– Роман, откуда вы приехали? 

Он ответил, что из маленького городка в Беларуси, которого никто не знает. Его имя, конечно, ничего мне не скажет. Когда я настоял, он тихо пробормотал, из Мозыря! Роман и его семья репатриировались оттуда через несколько месяцев после Песаха 1990. Вполне вероятно, что его родители присутствовали на пасхальном седере, который я провел там, или на большом собрании, которое провели с членами сообщества.

После Мозыря Й. Бен Яаков побывал в Бобруйске. Ниже снимки, сделанные там. 
Дина Лойкумович (возможно, по-русски фамилия звучит несколько иначе – ред. belisrael.info), вскоре репатриировалась и в дальнейшем была посланницей Сохнута
 ___________________________________________________________________________________________
 

 

фото автора, 2016

Письмо от Йоханана Бен-Яакова:

Когда я вернулся из Беларуси, покойный министр образования Звулун Хаммер пригласил меня стать соим советником и главным в процессе абсорбции репатриантов в системе образования, а также еврейской образовательной программы в Советском Союзе, которую я создал с несколькими партнерами. Ее я назвал (חפציב”ה) Хефциба (от первых букв слов формальное сионистское еврейское образование в Советском Союзе). Это слово упоминается в одном из пророческих стихов пророка Исайи, в котором описывается возвращение из галута (рассеяния) в землю Израиля и строительство страны. В этот период, и после моей первой поездки в Советский Союз, я также инициировал создание программы Наале (репатриация молодежи без родителей).

Я уже пенсионер в течение пяти лет, и эти программы продолжают работать.

С Новым еврейским годом!

Йоханан Бен-Яаков

Перевод с иврита Арон и Игорь Шустины

 

***

От редактора belisrael.info

В августе, месяце 10-летия сайта, я вспомнил о том давнем приезде Йоханана Бен Яакова, отыскал его и попросил написать воспоминания, сказав, что опубликую их как в оригинале, так и в переводе на русский, а в дальнейшем и на англ. Спустя некоторое время он прислал текст, вошедший в его книгу, изданную в 2015. Прислав также немало снимков, он спросил имею ли я контакты с некоторыми, с которыми встретился в апреле 1990, особо упомянув Славу Сустина. Во время небольшого телефонного разговора не хотелось его особо разочаровывать, пришлось сказать лишь “ах Слава Сустин, Слава Сустин”.

Для начала для тех, кто не знает. Слава калинковичанин и мы знакомы еще с дошкольного возраста, а с начала 82-го, когда он жил в Мозыре, стали еще и родственниками, – он был двоюродным братом моей жены, давно бывшей.

Сейчас же я скажу то, что произошло вскоре после отъезда Йоханана. Начали готовить отправки еврейских детей из белорусской чернобыльской зоны в Израиль. Я занимался всеми вопросами в Калинковичах. 

В один из вечеров ко мне домой из Мозыря приехал Слава вместе со своим другом и начал требовать списки, сказав, что он главный. Пришлось его послать подальше. В Израиле с ним встречался однажды, когда в первой половине 90-х он приезжал с Аллой и дочкой Анетой в Бат-Ям, где я тогда жил с семьей, на день рождения. Но, конечно, в дальнейшем все обо мне знал. Мес. 2 назад я не без труда разыскал тел. живущего в Ашдоде своего бывшего одноклассника Фимы Винокура, которого видел в Израиле раза 2: в начале мая 2009 в Ашдоде и затем случайно столкнулся в Явне лет 7-8 назад. Спросил его чего никогда не позвонит, уж меня найти не сложно. В ответ услышал: “Я спрашивал про тебя Славу Сустина, он сказал, что ничего не знает!!!” У меня вопрос к Якову Гутману, который будет читать этот материал, с которым мы иногда перезваниваемся, как получилось, что такие наглые и бесстыжие люди, как Слава, оказались тогда у “руля”, посчитав себя большими еврейскими деятелями? А может он чем-то отличился в дальнейшем после репатриации в Израиль?

В сентябре 1987 я поехал в Москву на международную книжную ярмарку, в которой впервые за многие годы после разрыва Союзом дипотношений с Израилем участвовала израильская делегация. Приходил все дни и привез огромное количество самых различных материалов как с израильского, так и американского павильонов. Тогда многие евреи Калинкович, да и Мозыря, впервые получили информацию, включая красочные альбомы, газеты, книги, словари, пластинки, цветные пакеты, значки и т.д. Никто даже не заикнулся, что готов внести хоть небольшую плату за полученное и компенсировать поездку. Все повторилось спустя 2 года, когда я поехал на следующую выставку. А в 90-м уже объявились шустряки, когда можно было что-то наварить на своей еврейскости. И именно они за 10 лет существования сайта, в который вложены личные финансы, невероятные усилия, потраченное время, которое давно и значительно перевалило за 10 тыс. час, нервы, здоровье, сделали все, чтоб поменьше людей узнали, что по сути один человек делает невероятное дело. Плевать им на Память, на все то доброе и полезное, что публикуется на сайте, в том числе и об Израиле. На то, что несколько их хорошо знакомых и незнакомых, живущих в Беларуси, оказавшись также большими энтузиастами, готовят и присылают интереснейшие материалы.

Есть и др. люди, которые заставили вспомнить о них. У меня много сил и нервной энергии за последние более чем 3 года отнял материал, который стараюсь довести до конца. Потрачено масса времени на поиски контактов с детьми, родственниками ветеранов, переписку и звонки. И меня не перестает поражать людское безразличие. Нередко с трудом приходится выпрашивать фото, но даже когда его получаю, многие считают, что это нужно лично мне. Летом прошлого года, проезжая перекресток в Беер-Якове, недалеко от Рамле, неожиданно увидел переходящего дорогу Мишу Винокура и жену, катящую коляску. Попросил сына остановить машину, подошел к Мише и спросил чего он вдруг там, ведь живет в Кирьят-Гате. Узнал, что в Беер-Якове живут сыновья, у одного котедж, у др. 5-ти комнатная квартира, да и сами никак не бедствуют. Напомнил ему чем занимаюсь, во что все вылилось для меня и есть ли у него совесть. Еще заметил, что ездил к его другу Грише Горелику  в Бат-Ям, чтоб сделать снимок отца-ветерана войны, после чего попросил, чтоб прислал инфо о службе того в армии, поскольку данные не обнаружились в архиве. Гриша пообещал, что попросит сына и тот пришлет, однако  несмотря на мои напоминания по тел, ничего так и не получил. В ответ услышал от Миши: “да Грише это не нужно…и далее продолжил – ну что ты хочешь? – вот сейчас поедем в санаторий в Словакию (или Словению, уж не помню точно – А.Ш.), вернусь домой, дам я тебе 100 шек”. Вот уж облагодетельствовал! Даже и этих несчастных шмекелей не прислал, не передал. Зато не забывает о своем здоровьем. Вспоминаю, как несколько раз звонил с утра, спрашивая Мишу. В ответ слышал от жены: “он на алихе (прогулке)”.

Доходит и вовсе до абсурда. Более года назад достал тел. и позвонил живущей в Нагарии младшей дочке Иосифа Гозмана, имевшего орден Славы. Попросил Раю (кстати, одноклассницу С. Сустина) прислать фото отца. В ответ сказала, что попросит своего сына Мишу Витина, но поскольку тот “тяжело работает”, то пришлет ч-з пару недель. Как говорится ждите…зато имея мой тел. сразу не упустила возможность, иногда по нескольку раз в день, звонить и парить мозги возникшими проблемами с компьютером, со скайпом. Особо волновалась, как бы ее не обанкротили: “а с меня за это деньги не снимут…???“. И вот несколько мес. назад напомнил ей о фото, на что услышал: “ничего посылать не буду, я и с Мишкой говорила, решили, что все что было, это наше. Когда папа жил, он никому не был нужен!“. На мой вопрос, неужто ничего не получал, что положено в Израиле ветерану, к тому же инвалиду войны, ответила: “получал, но фото посылать не будем”. Общение с подобным экземпляром мне изрядно надоело и тогда задал вопросик, а не вычеркнуть ли его имя в таком случае из списка ветеранов, на что последовало: “можешь вычеркивать“. Я не знаю, что сказал бы Иосиф, которого я хорошо знал в течение 3-х десятилетий, начиная еще с младших классов школы, но то, что услышал от его младшей дочки выходит за всякие рамки. Особо это выглядит моральным уродством на фоне того. что историки, краеведы, поисковые отряды делают все возможное, чтоб не исчезла память об участниках и погибших в той страшной войне, о чем говорят и две последние  публикации на сайте,  Читать это и это.

Я мог бы называть и др., кто сам получил более чем достаточно после репатриации в Израиль, в тоже время ведет себя самым подлым образом. Знал бы тот же Йоханан Бен Яаков, какая еврейская неблагодарная публика приехала с тех краев, где он побывал.

Вспоминаю, как известный минский журналист Владимир Левин с начала 90-х живший в Нью-Йорке, лет 5-6 назад обрушился с резкой статьей против читателей одного еврейского интернет-издания с которым он сотрудничал, с претензиями почему те недостаточно жертвуют и что если так продолжится, то следующий номер не выйдет.  И это при том, что тогда в приведенном  на их сайте списке жертвователей можно было увидеть массу фамилий. Заглянул и сейчас, насчитал более 200 фамилий, включая и ряд авторов публикаций. Количественно это выглядит так:

единожды – 8 человек; дважды – 45; трижды – 27; четырежды – 21; пять раз – 6; шесть – 24; семь – 2; восемь – 9; девять – 3; десять раз – 5;  одиннадцать – 3; двенадцать – 2; тринадцать – 11; четырнадцать – 13; пятнадцать – 7; семнадцать – 8; двадцать один раз – 1; двадцать пять – 1; двадцать девять – 2;  тридцать три – 3; сорок четыре – 5; пятьдесят – 1; пятьдесят шесть – 2; шестьдесят один – 2; восемьдесят девять – 1; девяносто раз  – 2 чел. и один чел. 94 раза! 

Невероятно, но у нас тех, кто поддержал за все годы можно пересчитать на пальцах одной руки! 

Другого выражения, как часто используемого в иврите, “буша вэ херпа” – стыд и позор, не могу подобрать.

Надеюсь, что читающие воспримут написанное правильно и поймут, что так далее продолжаться не может, и мне не придется в будущем называть и др. фамилии в отрицательном плане.

Присылайте семейные истории и материалы на др. темы. Приглашаем волонтеров, прежде всего старшеклассников и студентов, с хорошим знанием нескольких языков, вебмастеров и дизайнеров, фотокорреспондентов и журналистов.

Опубликовано 01.09.2018  22:37  Обновлено 2 сентября  23:54 и 8 сентября 18:58

***

Поддержите сайт

יוחנן בן יעקב. נסיעה לבלארוס, פסח 1990

לבקשתי. יוחנן בן יעקב שלח לי פרק קצר מכתב יד לספר שהכין בעקבות נסיעתו הראשונה לברה”מ, פסח 1990

שיפורסם גם בשפה הרוסית והאנגלית בהמשך

.אהרון שוסטין

 

בס”ד, ער”ה תשע”ו, 9.2015

יוחנן בן יעקב, כפר עציון

“תקע בשופר גדול לחירותנו

ושא נס לקבץ גלויותנו”

פרקי מסע לברה”מ, מתוך כתב יד – “גחלים לוחשות באפר”

ערב פסח תש”ן, אפריל 1990, יצאתי במשלחת ישראלית, אחד מ-34 עורכי סדרי פסח לברה”מ. הייתה זו המשלחת הישראלית הראשונה שיצאה לפגוש את יהודיי ברה”מ אחרי נפילת מסך הברזל. שובצתי לערוך סדר פסח במוֹזֵיר, עיר קטנה בדרום בלורוס, רוסיה הלבנה, לא הרחק מאתר צ’רנוביל.

ליד המקום שבו הנאצים הרגו את יהודי קאלינקאביצ’י והסביבה ב-22 בספטמבר 1941, בתמונה: מצד שמאל אדיק גופמן ממוזיר והשאר יהודי קלינקביצ’י גרישה ווינגר (1920-1994), אהרון שוסטין וליובה סוחרנקו

כאשר הגעתי למוזיר, שהייתה סגורה ומסוגרת לתיירות ולביקורי זרים, גיליתי כי חיים בה 5,000-3,000 יהודים. אין מניין לתפילה, אין מקום תפילה, אין מורים לעברית, אין מועדון תרבות יהודי, אין כל מסגרת קהילתית יהודית. מצאתי שני ספרי לימוד עברית שהובאו לכאן לפני בואי. יהודי קשיש זכר מעט מילים בעברית, הוא נוסע לפעמים בשבת ובמועד להתפלל במניין זקנים בעיירה הסמוכה, קלינקוביצ’י, שם הוא קורא בתורה, היחיד באזור שיודע לקרוא בגווילי התורה.

    

ינקל מופסיק                                                   מצד שמאל ליובה (לייבה) שניטמן 

יוסף מלכין

יהודים מקאלינקביצ’י וממוזיר, ליד ביתו של מיכול אורצקי ברחוב קאלינינה 31 שבאחד החדרים היה בית כנסת.

בתמונה באמצע עם הסוודר החום זה אני אהרון שוסטין, עורך האתר 

www,belisrael.info

קשיש זה, יוסף מלכין שמו, היה גיבור ליל הסדר הראשון שערכתי במוזיר. את אולם המסעדה המקומית הדהוי והמאובק, עיטרנו לקראת ליל הפסח בעשרות תמונות ארצי-ישראליות צבעוניות ומרהיבות ביופיין, דגלי הלאום היהודי התנוססו בכל פינה, צילומי שבעת המינים ונופי ארץ ישראל, הקיפו את הציבור היהודי הרב שהתקבץ עם ערב, והאפילו על חיטובי העץ של דמויות בלורוסיות סִמליות, שהיו קבועות על גבי קירות האולם … את ליל הסדר פתחתי בתיאור “כס אל דומי” המוצב ברגע זה ממש בסדר ליל הפסח בביתי בכפר עציון וברבבות בתים יהודים בישראל, המתכנסים כמונו לחוג את הפסח במועדו. הכיסא הפנוי ליד שולחן הסדר ממתין להם, לאלה היושבים עמנו עתה. באמירת ה”קידוש”, כיבדתי את יוסף מלכין הקשיש, שהופיע  מעוטר בשפע אותות הצטיינות מימי היותו לוחם בצבא האדום, במלחמת העולם השנייה. לפני יומיים עלה בידי לאתר קשיש חביב זה והוא ניאות לבקשתי לקדש ולהשתתף בעריכת הסדר. היהודי היחיד במוזיר שזכר מעט מאורחות החיים היהודיים מימי ילדותו.

 

 

 

בידיים רועדות נטל מר מלכין את גביע הכסף הגדול מלא על גדותיו יין אדום מישראל והחל לקרוא בעברית, בהברה אשכנזית כבדה, את מילות ה”קידוש”. קולו נשנק מהתרגשות שגאתה והציפה את עיניו בדמעות חמות. הציבור סביבנו לא הבין את עוצמת הרגשות שהמו בו, אני הבנתי. מי יודע אלו תמונות עברו במוחו של זקן יהודי זה, שבילדותו הכיר סביבו עולם יהודי עשיר ומלא, חיים יהודיים תוססים שפרחו ב”תחום המושב”, קהילות יהודיות וותיקות, ישיבות ידועות ומפורסמות, חסידות משגשגת, תנועה ציונית מתעוררת. את אלה הכיר יוסף מלכין בילדותו בוולוז’ין ומינסק, בוברויסק ופינסק, וויטבסק וגרודנו, בריסק ווילנה, דווינסק ודובנה, מיר וברנוביצ’י, סלונים ורָקוֹב, לִידָה ואוּשְמִיאָנֶה, ועוד ועוד ערים ועיירות באזור. כל אלה הושמדו בידי צוררי ישראל, עברו ונמחקו מן העולם. מעוצמת הרגשות רעדו ידיו של יוסף, דמעות חנקו את גרונו, לא עלה בידו להשלים את הקידוש. נאצלתי לעשות זאת בעצמי ולהמשיך בניהול הסדר…

בתום הסדר ביקשני יוסף מלכין שאבוא לביתו. השעה הייתה מאוחרת מאד, ולכן סיכמנו שאבוא לביקור ביום הראשון של חול המועד פסח. בדירה הקטנה הצטופפו כל בני המשפחה, בנותיו, חתניו ונכדיו ועוד בני משפחה. התפתחה שיחה לבבית בניסיון שלי לעמוד על זיכרונות הילדות שלהם. הזקן סיפר כי כמה פעמים בעשרות השנים החולפות, זכה לטעום בפסח מעט מצה, שהגיעה אליו בסודי סודות ובדרכי עקיפין.

 

בכיסא בתמונה השמאלית יושבת זינה זלצר (וינוקור) המתורגמנית מאנגלית לרוסית של יוחנן בן יעקב

לפתע ניגש הזקן לפינה חבויה במרומי הקיר מתחת לתִקרה, הסיר מסווה, נפער פתח ממנו שלף שקית בד מאובקת. בתוכה עטיפות בד עבש שהציף את החדר בענן אבק מעופש. מתוכם חשף יוסף שופר! התדהמה הייתה עצומה. איש במשפחתו לא ידע על כך, נראה היה שאף אשתו לא ידעה על חפץ זה השמור עמו בהיחבא. יוסף הגיש לי את השופר וציטט שבר פסוק במבטא יידישאי כבד: “תקע בשוֹיֵפר גֹדֶל לחֵירוּסֵיני …”. שאלתי, האם מישהו מכל בני המשפחה יודע מהו חפץ מוזר זה? – איש לא השיב, איש לא ידע. שאלתי את יוסף מלכין בהיסוס: מדוע הסתיר זאת מהם, מדוע אף אחד מבני משפחתו אינו יודע דבר על השופר? – הזקן השיב בלחש, כמו מבקש להמתיק סוד: גם אשתי לא יודעת. אם הם היו יודעים ודאי היה מי מהם מלשין עליו וסופו היה מר. למרבה התדהמה הגיבה רעייתו הקשישה, שכל הערב האזינה בדומייה בלא לפצות את פיה, ואמרה: אני ידעתי! השופר התגלתה לה באקראי, אך היא חששה לגלות לבעלה שהיא יודעת, פן ילשין הוא עליה! שני הקשישים החביבים הללו דמעו וכולנו עמהם. היושבים שם הבינו, עבורי היה הסיפור בחזקת תמיהה גדולה. שבעים שנה שמר ר’ יוסף מלכין את השופר, אולי אף עשה בו שימוש מפעם לפעם, אך לרעייתו, אשת חיקו, לא יכול היה לגלות את הסוד.

כאשר שבתי ארצה למדתי דבר מה על מהותו של המשטר הסובייטי. נחמן רז, חבר קיבוץ גבע, שכיהן אז כיו”ר ועדת החינוך של הכנסת, הפנה אותי לספרה של נדייז’דה מנדלשטאם, תקוות השיר (עם עובד, 1977). ספר שקרע עבורי צוהר לעולם הסובייטי וליהודים בו. אימי משטר הטרור של סטלין חרצו בנשמותיהם של זוג קשישים אלה חריצים כה עמוקים, שאינם יכולים עוד להירפא. על המושג “סטוקאצ'” = מלשין, למדתי עוד ועוד בשנות עבודתי הרבות במרחב ברה”מ. החשש של בני הזוג היה אמיתי, הסוד היה מפלטם היחיד.

יוסף מלכין העניק לי את השופר, אחרי שהסביר בקצרה לבני משפחתו מה פשרו, וביקשני בדמעות כי אטול אותו לארץ ישראל, על מנת שיתקעו בו בימים הנוראים. הקהילה היהודית במוזיר תעבור מן העולם, אמר, הוא האחרון היודע מה זה שופר בעיר זו. ציטטתי בפניו את הפסוקים: “תְקַ‏ע בְשׁוֹ‏פָ‏ר גָ‏דוֹ‏ל לְחֵרוּ‏תֵנוּ‏ וְשָׂ‏א נֵס לְקָ‏בֵץ גָ‏לֻיוֹ‏תֵינוּ‏ וְקַ‏בּ‏צֵנוּ‏ יַ‏חַ‏ד מְהֵרָ‏ה מֵאַ‏רְבַ‏ע כַ‏נְפוֹ‏ת הָ‏אָ‏רֶ‏ץ לְאַ‏רְצֵנוּ‏”! הוצאת השופר מגבולות ברה”מ הייתה משימה מסוכנת. הוזהרנו הזהר היטב שלא נעז לנסות להוציא משם דבר מה. אני מודה שהרצון לחלץ את השופר ולהביאו ארצה, גבר על החשש. השופר עלה אתי למטוס בלא שהתגלה ועלה ארצה. בראש השנה תשנ”א ובשנים הבאות תקענו בשופר זה בבית הכנסת בכפר עציון. השופר שמור עמדי, והוא מהחפצים היקרים ביותר שיש לנו.

מאז אותה נסיעה הגיעו ארצה רוב המשפחות אִתן הייתי בקשר במוזיר ובסביבתה. בשבת פרשת כי תבוא, תשע”ה, הצטרף לתפילת שחרית בבית הכנסת, המח”ט החדש שלנו, אל”מ רומן גופמן. בתפילה עמד לידי ובסופה הושיט יד ואמר: שבת שלום, קראתי את דברייך על גוש עציון ולמדתי ממך על האזור עליו התמניתי למפקד. תמהתי, שהרי מעולם לא נפגשנו. רומן השיב, נכון, אבל את החומרים מצאתי באינטרנט, קראתי ושמעתי הרצאות שלך. משם אני מכיר אותך. המבטא הרוסי שלו ניכר היטב, שאלתי: רומן, מהיכן עלית. הוא השיב מעיירה קטנה בבלורוס, אף אחד לא מכיר. שמה בוודאי לא יאמר לך דבר.  כשהתעקשתי, הפטיר בשקט, ממוזיר! רומן ומשפחתו עלו משם כמה חודשים אחרי פסח תש”ן. סביר להניח שהוריו נכחו בסדר הפסח שערכתי שם, או במפגש הגדול שקיימנו עם בני הקהילה.

:לאחר שהיה במוזיר יוחנן בן יעקב נסע לבוברויסק ואלה התמונות משם

 

דינה לויקומוביץ’ –  עלתה לארץ ובשלב מסוים הייתה בשליחות מטעם הסוכנות בברה”מ      

דינה לויקומוביץ’ ופאבל      

 

                       **************

תמונה של המחבר, 2016

                                                    : מכתב מיוחנן בן יעקב

 כאשר חזרתי מבלארוס הזמין אותי שר החינוך, זבולון המר ז”ל, לכהן כיועץ השר והמומנה על קליטת העולים במערכת החינוך וגם על תוכנית החינוך היהודי בברה”מ, אותה הקמתי יחד עם כמה שותפים לדרך. את התוכנות הכתרתי בשם “חפציב”ה (= חינוך פורמלי ציוני-יהודי בברה”מ), המילה חפציב”ה נזכרת באחד מפרקי הנבואה של ישעיהו הנביא, בתארו את השיבה מהגלות לארץ ובניין הארץ. באותה תקופה ובעקבות נסיעתי הראשונה לברה”מ, יזמתי גם את הקמת תוכנית נעל”ה (נוער עולה ללא הורים).

אני כבר גמלאי חמש שנים, התוכניות הללו ממשיכות לפעול.

שנה טובה ומבורכת!

יוחנן בן יעקב

 

 פורסם ב-25 לאוגוסט 2018 בשעה 17:05

 

***

העבודה שלנו ראויה לתמיכה שלכם

 

90 лет Григорию Крейману

Мозырь и Калинковичи – города-братья, которых разделяет расстояние в 10 километров.
Поэтому еврейская общинная жизнь двух этих городов тесно переплетается.

Сегодня в Иудейской религиозной общине “Бейт Исроэль” города Калинковичи отмечали двойной праздник: Пурим и 90-летний юбилей Креймана Григория Матвеевича, председателя общины.

На улице Белова 27 собрались гости, поздравляли юбиляра подарками, песнями, заранее подготовленными “дипломами”, в которых были отмечены и подчеркнуты все его заслуги за 90 лет.
Григорий Матвеевич родился 25 февраля 1928 года. Долгие годы является членом общины, был избран в члены правления общиной, а в 2014 году – председателем “Бейт Исроэль”.

Евреи из Калинковичей недавно участвовали в проекте “Дневной центр”, реализованный в Мозырском Хэсэде. Евреи же Мозыря приезжают в гости в Калинковичи, чтобы совместно отпраздновать важное событие или праздник.  Журавская Белла Яковлевна пригласила мозырян. В доме №27 всегда царит удивительная атмосфера доброжелательности и радушия, дружелюбия и радости.

Артист Александр Телепун спел любимые народом песни. Некоторые, не выдерживая задора, танцевали, несмотря на нехватку места.

Калинковичи – это город с уникальным еврейским прошлым. А также – надеемся и верим – с большим будущим. Которое зависит от нас и Всевышнего. Хаг Пурим самэах, хаверим! Лэхаим!

 Светлана Иванова 

Опубликовано 01.03.2018  23:16

 

С. Гофштейн. Я не жалею, что родился.

От редактора сайта.

По просьбе Семена Гофштейна, убираю помещенный на сайте в апреле прошлого года сборник его стихов, в котором корректор и издатель без согласия автора внесли изменения в ряд стихов, В данной же публикации все приводится в авторском варианте, а также включены новые, написанные после выпуска сборника в 2014 г. 

Семен Гофштейн

Я НЕ ЖАЛЕЮ, ЧТО РОДИЛСЯ

СТИХИ

ИЕРУСАЛИМ  2014

От автора

На склоне лет по настоянию моих

друзей и знакомых решил издать

сборник своих стихов. Хорошо это

или нет, не знаю. Об их качестве судите сами.

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

ПРЕДИСЛОВИЕ

***

Не обольщаюсь я обманом —

Какой тут из меня поэт?

А слыть по жизни графоманом,

Поверьте мне, желанья нет.

 

И стыдно будет мне и больно

С Пегаса падать в лужу ту,

Когда крылатый конь невольно

Взбрыкнёт покруче на лету…

2005 г.

Раздел 1

ИЗ  СОЛДАТСКОЙ  ТЕТРАДИ

***

Беларусь, мой край озёрный ясный,

Далеко я, родина моя!

В Гатчине, где всё вокруг прекрасно,

По тебе одной тоскую я.

 

Если б только на одно мгновенье

Оказаться вновь я дома мог,

Знай же, что я встал бы на колени,

Целовал бы пыль твоих дорог,

 

Птиц напев тогда б я слушал звонкий

И вдыхал бы аромат полей…

Беларусь, родимая сторонка,

В целом мире нет тебя милей…

1957 г.

***

Золотое солнце в небе светит,

Слышен звон кузнечика опять,

С молодой учительницей дети

Утром вышли в поле погулять…

 

Радость их, их смех весёлый этот

Раздаётся в полевой тиши,

Кажется, и я и вся планета

Радуемся с ними от души…

 

И чтоб никогда не обрывали

Детский смех ни пуля, ни снаряд

На посту до боли я сжимаю

Свой стальной надёжный автомат…

1958 г.

                  ЛЕВ

(басня)

В зверином царстве гостя ожидали…

Такого гостя сыщете едва ль—

как угорелые, все бегали, скакали—

готовились к приезду Льва…

Медведи, Волки, даже старый Лис—

все за уборку тщательно взялись,

а опытный бывалый Крокодил

уборкой лично сам руководил.

Суровый взор его везде сновал,

и отыскав углов и дырок тыщи,

уборщиков к себе он вызывал

и всем велел уборку делать чище…

Зверьё от страха перед ним дрожало—

сегодня никого страшнее нет—

копался он и там, где пыль лежала,

быть может, сотни лет…

——-

Запомни, друг, о чём мы говорили,

и так, как есть, пойми мои слова:

когда дойдут дела и до столетней пыли,

знай: ждут приезда Льва…

1957 г.

                      Ф.Д.

Когда-нибудь о прошлом вспоминая,

Вдруг дней ушедших  хлам я захочу разрыть,

То с холодком, иль с чувством, я не знаю,

И о тебе я вспомню, может быть.

 

Пройдут года, и в сердце будет холод,

И повинуюсь я своей судьбе,

С усмешкой вспомню я, как был я молод,

С усмешкой вспомню я и о тебе…

 

А может быть, всё в жизни может статься,

Другую встретив, снова полюбя,

Я буду удивляться и смеяться:

Как мог когда-то я любить тебя…

 

Прекрасны расцветающие розы,

Но быстро увядают и они.

На монотонное, глухое чтенье прозы

Похожи наши суетные дни…

1957 г.

 

Раздел 2

ВОСПОМИНАНИЯ  ДЕТСТВА

НОВОГОДНЯЯ  ЁЛКА  1943 года

Холодно, голодно,

положили зубы на полку,

стальными стружками,

как игрушками,

украшаем маленькую ёлку…

А новогодним утром рано

уплетаем, как печенье, жмых

и слушаем Левитана,

как наши колотят их…

 

Верим, что всё пройдёт,

все наши детские беды,

мечтаем, каким будет тот

Новый год,

первый после Победы…

1997 г.

 

РУКИ  

Мы на разрушенном вокзале,

Фашисты где-то рядом тут,

И мы уже, конечно, знали,

Что смерть они нам всем несут.

 

Мы знали о еврейских гетто,

О том, что немец вытворял,

И чтоб не испытать всё это,

Мы уезжали на Урал.

 

Ночь, на вокзале мы безлюдном,

И слышны звуки боя нам,

Как к свисту пуль привыкнуть трудно

Нам, семилетним пацанам…

 

На горизонте гулком пламя

Нет-нет, да вырвет нас из тьмы…

Ни одного мужчины с нами,

Лишь наши матери да мы…

 

От чёрной смерти нет спасенья,

Грозит нам смертная беда—

Стоят здесь лишь одно мгновенье

Разрушенные  поезда…

 

Что делать нам в ночи проклятой,

Как жизнь от смерти уберечь?

Вдруг видим мы: идут солдаты

И русскую мы слышим речь…

 

Всё ближе, ближе боя звуки,

Но вот подходит эшелон,

И опустили чьи-то руки

Меня в разрушенный вагон.

 

И от войны меня умчало,

Вовек мне это не забыть,

Те руки всех начал начало,

Как в жизни: быть или не быть…

 

Пока я буду жить на свете

В сиянье солнечного дня,

Я буду помнить руки эти,

От смерти спасшие меня…

1975 г.

 

             ТОМКА

Красивою Томка была,

Стройною, белолицею,

А отец её, вот дела,

В немецкой служил полиции.

 

Суровым было тогда

Наше законодательство,

И публично повешен он был

За своё предательство…

 

А с Томкой дружили мы,

Школьные её ребята.

За отца своего

Не была она виновата…

 

Но однажды я дёрнул её

За косу её русую длинную

И полицайкою обозвал,

Ни в чём не повинную.

 

И бедная милая Томка

Рыдала и долго и громко

За то, что предатель отец,

А друг её детства — подлец…

1957 г.

 

            ШКОЛЬНАЯ  ДРАКА

Кровь в виски, словно молот, стучит,

Что случилось со мною такое?

Это слово проклятое ” жид”

Сердце рвёт безысходной тоскою…

 

Мне в лицо улыбается рот,

Весь в слюне, словно пенное мыло,

И кулак мой отчаянно бьёт

В это мерзкое глупое рыло.

 

Не на шутку смертельный наш бой—

Из носов бьют кровавые брызги,

И в сплошной превращаются вой

Перепуганных девочек визги…

 

В голове моей грозный набат—

Рвусь я в драку, вжав голову в плечи,

Ну а завтра наступит шабат,

И зажгутся субботние свечи…

1997 г.

 

                  ЦЫГАНЕ

Восторга бывало в избытке

При въезде в наш город цыган…

Видавшие виды кибитки

И громкий крикливый их стан.

 

Гадалки на площади шумной,

И запах от потных коней…

Признаюсь, что с детства безумно

Всю жизнь это нравилось мне…

 

Я знаю, нет в мире чудесней,

Чем этот народ кочевой

С его разудалою песней,

С еврейской галутной судьбой…

1975 г.

 

***

Бомбили станцию Филоново,

Горело с четырёх сторон,

А самолёты немцев чёрные,

Как стая чёрная ворон…

 

Уже сирена больше часа

Вселяет в души дикий страх,

И человеческое мясо

На уцелевших проводах…

 

Повсюду взрывы, крики, стоны,

В разгаре сатанинский пир…

Пылает станция Филоново,

В аду кромешном стонет мир…

1997 г.

 

***

Мы в детстве с братом были очень рады

До блеска чистить папины награды,

Чтоб все они сияли и звенели,

Как птиц весенних радостные трели.

 

В серебряной медали “За отвагу”

мне слышался приказ  ” Назад ни шагу!”

Но мне казалось,  трелью соловьиной

Звенит медаль ” За взятие Берлина ” …

1957 г.

 

                       МАМА

Бой с фашистами был всё ещё в разгаре,

Голодуха,  даже корки хлеба нет,

Маму бабушкой назвали на базаре,

Только бабушке всего лишь тридцать лет…

 

Ей бы модные ещё носить наряды,

Что состарилась, её ли в том вина?

На заводе мама делала снаряды,

Чтоб скорей окончилась война…

1997 г.

 

***

В семь лет пошёл я в школу в сорок первом,

Как многим, мне хотелось быть в бою,

И всей душой, и каждым своим нервом

Неполноценность чувствовал свою…

 

Учитель наш был молодой и статный,

И я был несказанно удивлён:

Все взрослые мужчины шли в солдаты,

Так  почему на фронт не рвался он?

 

Хотел и он на фронт на самом деле,

В военкомат ходил уже не раз,

И очень скоро—не прошло недели—

Он воевать с врагом ушёл от нас…

 

Как жаль, мне было семь, а не семнадцать…

Вот и теперь жалею я порой,

Что счастья мне не выпало сражаться

С той проклятою Богом немчурой…

1975  г.

 

***

Нет, не найти мне, видно, слов иных,

Чтоб о тебе сказать мне всё, любя…

Страной берёз и мельниц ветряных—

Такой, Россия, помню я тебя…

 

Я вспоминаю, будто сладкий сон,

Уже не жаркий день обычный летний,

И сочный сладко-приторный паслён—

Его любил мальчишка семилетний…

 

Степей бескрайних шёлковый ковыль

И терпкий запах клевера душистый,

Просёлочных дорог седая пыль

И жаворонка пенье в небе чистом…

 

Россия, приютила ты меня

В года военные, года лихие,

И мучает меня, сильней день ото дня

По детству моему глухая ностальгия…

1957 г.

 

***

Здесь всё растёт под небом синим:

Айва, инжир и виноград,

Но горькая полынь России

Милее сердцу во сто крат…

 

Я вспоминаю мая грозы,

И воды вешние реки,

И вас, о русские берёзы,

Как от меня вы далеки…

 

Сияй, Давидова звезда!

Для ностальгии нет здесь места,

Но запах трав, родных мне с детства,

Я не забуду никогда…

1997 г.

 

БАЛЛАДА О ДИРЕКТОРЕ ШКОЛЫ

Ещё был жив тогда Иосиф Сталин,

Страна жила под властью палачей,

Суровые для всех нас дни настали:

Шумела пресса про убийц- врачей.

Учились мы тогда в девятом классе.

Где правда, где неправда, – не понять,

И вот вошла в наш класс химичка наша,

Вместо урока стала нам читать…

 

А я еврей, и тут такое дело:

Тут наших осуждали все врачей.

Со злобой на меня она глядела,

Навет кровавый лился, как ручей:

 

“Смотрите, дети, все они евреи!

Их осуждает наша вся страна.

Повесить бы их надо поскорее!”

А в классе гробовая тишина…

 

Звенит звонок, а нам не стало легче,

Весь перерыв сидим мы до звонка,

И вот уже легла на мои плечи

Нежданно друга Шурика рука…

 

“Держись, Семён, держись, и будь спокоен,

Вниманья ноль на эту болтовню!

А ей ещё такое мы устроим!

Мы все с тобой! Подложим ей свинью…”

 

Ну а потом пришёл директор школы

И поразил всех фразою одной:

“Я антисемитизма в нашей школе

Не потерплю, чтоб ни было со мной!”

 

И стало в классе вновь, как в танке, глухо,

Мы стали рядом плотною стеной…

Да, наш Василь Михайлович Палуха

Был человеком с буквы прописной…

2016 г.

 

Раздел 3

ПОСВЯЩЕНИЯ

В альбом Кето Талахадзе

Прости, дитя, мой стих игривый,

Быть может, я пишу не то,

Но в мире нет тебя красивей,

Цветочек Грузии Кето…

 

Будь счастлива, звезда Востока,

Всегда весёлой, милой будь.

Под  солнцем Грузии далёкой

Михалки наши не забудь…

д. Михалки Мозырского района Гомельской области Республики Беларусь.

1975 г.

ЖЕНЕ  МАШЕ

Идём мы вместе долгою дорогой,

Как прежде, ты мне, Маша, дорога,

Ты родилась под знаком Козерога,

Но мне не наставляла ты рога…

 

Твой жар души по-прежнему мне нужен,

И рук твоих мне дорого тепло,

Прости меня за юмор неуклюжий—

Меня с Пегасом сильно занесло…

2005 г.

 

Светлане  N.

Жизнь была бы без просвета,

Скучен был бы наш досуг,

Но у нас есть наша Света,

Наш надёжный добрый друг…

 

Там, где Света, много света.

С ней связала нас судьба…

Говорим мы ей за это

Дружно все “Тода раба!”

2005 г.

 

БЕЛЛЕ ИГЛА

За всё Вам, Белла, и хвала и честь.

Пусть Ваш талант сама судьба лелеет.

Спасибо Вам, что Вы на свете есть,

И делаете мир ещё светлее…

2002 г.

 

БЕЛЛЕ  ИГЛА

гроссмейстеру по шахматам

Играешь ты красиво, смело,

Я так хочу, чтоб ты была

По жизни милой, нежной, Белла,

В игре разящей, как стрела…

 

И цель любая покорится,

Я верю: скоро станешь ты

И нашей шахматной царицей,

И королевой красоты…

 

Ты победишь во всех турнирах,

Ведя бескомпромиссный бой.

Пусть шахматисты всего мира

Снимают шляпы пред тобой…

2002 г.

 

БЕЛЛЕ  ИГЛА

Вас поздравляю сердцем чистым.

Гордится Вами пусть страна.

Сурова доля шахматиста,

Но всё ж под силу Вам она…

 

Путь на Олимп тернист и труден,

И да поможет пусть Вам Бог.

Я верю, Белла, скоро будет

Мир шахматный у Ваших ног…

2006 г.

 

ОЛЬГЕ ВАСИЛЬЕВОЙ,

МЕЖДУНАРОДНОМУ МАСТЕРУ ПО ШАХМАТАМ

Горячий поклонник таланта,

Тебе посвящаю я стих.

Могучая сила таланта

На плечиках хрупких твоих…

 

Хочу я, чтоб звонкая лира

Талант  твой к Олимпу вела,

Чтоб в матче на первенство мира

Ты встретилась с Беллой Игла…

2005 г.

 

БЕЛЛЕ  ИГЛА

Молюсь Каиссе я одной,

Не поднимая головы,

Но это Вам поклон земной—

Богиня шахмат—это Вы.

 

Пусть колокольчики звенят

Для Вас весеннею порой,

Вы восхищаете меня

Своей блистательной игрой.

 

Вы воплощенье красоты.

Нет в мире девушки милей,

И Ваши я ищу черты

У внучки маленькой моей…

2005 г.

ПИАНИСТКЕ ШАМИРЕ ДАВЫДОВОЙ

Становится краше весь мир наш безбрежный,

И солнце от счастья смеётся,

Когда из-под пальчиков девушки нежной

Волшебная музыка льётся…

 

Всё замерло вдруг, тихо бьётся пульс мира—

Пленён он мелодией чистой…

Ему одарённая Богом Шамира

Играет рапсодию Листа…

2005 г.

ИОСИФУ  ДУХИНУ

Ты погиб под Москвой,

Мой двоюродный брат…

Может быть, под плитой

У Кремлёвской стены

Твои кости лежат,

Той Священной войны

Безымянный солдат…

2008 г.

***

Милым девочкам Авиталь и Наоми  от деда Семёна

Я скоро уеду в Америку

Бродить на Аляске по берегу,

Объездить хочу всю планету,

Прекрасней её в мире нету,

Увидеть далёкие страны,

Моря, ледники, океаны…

Поплавать хочу я с дельфинами,

Наладить знакомство с пингвинами…

Мне в Африке жаркой охота

За хвостик поймать бегемота…

На водах далёкого Нила

Хочу оседлать крокодила…

А в Индии хочется мне

Проехать верхом на слоне…

В Австралии я поутру

Попрыгать  хочу с кенгуру…

——

Но, девочки, где я ни буду,

Я вас никогда не забуду…

Вы не обижайтесь на деда-

Такой он у вас непоседа…

 

Когда же наступит рассвет,

Запрыгает солнечный зайчик,

Для вас это, девочки, значит –

От деда Семёна привет…

2015 г.

СВЕТЛАНЕ  ВЕРХОЛАЗ

на День рождения

Я всю ночь провёл без сна, –

Сочинял для Вас всё это…

Пусть всегда цветёт весна

В Вашем добром сердце, Света…

 

Пусть становятся всё краше

Ваши дни и вечера,

И всегда пусть ЗАВТРА Ваше

Будет лучше, чем ВЧЕРА…

2011 г.

Ю.А.ГАГАРИНУ

Уже доступен космос для туристов,

Не перечесть космических дорог,

Но твой полёт был дерзок и неистов,

Нет, не полёт, а яростный прыжок…

 

Прыжок туда, в неведомые дали,

Мир облетела сказочная весть…

Скольким новорождённым имя дали

В тот год в твою, Гагарин Юрий, честь…

 

Восторги  улеглись, всегда так было,

И фимиама разошёлся дым,

Но мир твоя улыбка покорила—

Ты стал для всех любимым и родным…

 

Не верится, что ты, наш ас Гагарин,

Нелепо в катастрофу угодил…

Неужто ты, такой хороший парень,

Кому-то там, в верхах, не угодил?

2001 г.

 В альбом Галине Милявской

Есть в мире много поэтесс

И пишут все они толково,

Но вызывают интерес

Лишь Вы да Римма Казакова…

2005 г.

  ПОЭТЕССЕ  ГАЛИНЕ  МИЛЯВСКОЙ

Ответ на её стихотворение “Галка”

Стихи у Вас, как ветер свежий,

Как родниковая вода,

И пусть проносятся года,

Никто Вам крылья не обрежет…

 

Над жизнью будничной унылой

Вы птицей в круговерть стихий,

И Ваши свежие стихи

Наполнят крылья новой силой!

2010 г.

ХУДОЖНИЦЕ  МАРГАРИТЕ  ЛЕВИНОЙ

Красок дивная гармония

Наполняет радостью сердца…

Незнакомая симфония

Отовсюду льётся без конца.

Струны сердца моего открыты,

Красок свет плывёт со мной в зенит.

Полотно под кистью Маргариты

Неземными звонами звенит…

2015 г.

АННЕ  УШЕНИНОЙ

Чемпионке мира по шахматам

Вам рукоплещет шахматный наш мир.

Стихи Вам посвящать должны поэты.

Для шахматистов мира Вы кумир,

И, несомненно, заслужили это…

 

Для Вас спортивные открыты дали.

Всё суета, и вывод здесь простой:

Все Ваши званья, кубки и медали

Бледнеют перед Вашей красотой…

 

Пусть время Вашу молодость не тронет,

К Вам уваженье наше без границ.

Вам впору восседать всю жизнь на троне

Прекраснейшей царицею цариц…

 

Вас краше никого на свете нет,

Ваш раб покорный дарит Вам сонет…

2016 г.

 

А. С. ПУШКИНУ     

Собратом Вас назвать я не берусь…

Тому есть очень веская причина:

Вы, Александр Сергеевич, Эльбрус,

А я его лишь мелкая песчинка…

 

Взвалили Вы на плечи тяжкий груз—

Будить в сердцах людей любовь к Отчизне,

И никакой залётный к вам француз

Так и не смог лишить поэта жизни…

 

Та пуля улетела в пустоту…

Вы жили, Вы живёте и живите…

Осуществив извечную мечту,

Вы и сегодня с нами говорите…

 

По-прежнему задора Вы полны.

У Вас, Поэт, могучая натура—

Вы Император Сказочной страны,

А имя у неё—Литература…

 

Бессмертным стать не каждому дано—

То дар богов, что тут ни говорите,

Но с Вами единит меня одно:

Любовь к стране, в которой Вы властитель…

2012 г.

Римме Дехтер

Вот на столе портрет

Еврейской юной леди.

Её прекрасней нет

Нигде на белом свете…

 

И длинные ресницы,

Разлёт её бровей,

Как крылья гордой птицы,-

Нет личика милей…

 

Наполнен добротой

Блеск глаз у леди милой,

Красою неземной

Природа наделила.

 

И пусть летят года,

Пусть дует счастья ветер,

Прелестной будь всегда,

Царевна на портрете!

2016 г.

 д-ру  Анфисе Кожемякиной

Могла стать скрипачкой, певицей, актрисой,

Но в этом ли жизненной мудрости суть?

Красавица с именем русским Анфиса

Избрала врача–офтальмолога путь…

 

Прелестная милая дочь Петербурга!

Прекраснее Вашей профессии нет.

Умелые руки глазного хирурга

Потухшим глазам дарят солнечный свет…

2014 г.

Юной шахматистке Софье Топорковой

Играет Софья Топоркова

Всегда умело и толково,

И ей, красавице на диво,

Дано всегда играть красиво.

 

Она энергии полна,

Всегда в открытый бой стремится,

София Мудрая она,

И быть ей шахматной царицей…

2014 г.

 Марине,   

шахматистке из Германии

Петь о красавицах не ново,

В вопросе этом все мы “за”,

Всех наповал сразить готовы

Улыбка Ваша и глаза…

 

Всех чувств не выразить словами,

Доступно это лишь богам,

Но мы, мужчины, штабелями

Готовы к Вашим пасть ногам…

2005 г

Раздел 4

СТИХИ  РАЗНЫХ  ЛЕТ

БЕЛАЯ  РУСЬ

Мысли вслух у братской могилы павших воинов

в деревне Михалки Мозырского района Гомельской

области Белоруссии

 

Я далёк от гипотез смелых,

Утверждать никогда не берусь,

От весенних ли яблонь белых

Дали имя тебе, Беларусь.

 

Знаю только, что девушки русые

Босиком бродят летом в полях,

Знаю только, что ты, Белоруссия,

Мне и всем нам родная земля…

 

Журавлиную стаю над хатой

Провожаю глазами я,

И оранжевые закаты—

Всё люблю я, сторонка моя…

 

И полей твоих дружные всходы,

Твои сёла, твои города

И твои золотые восходы—

Это в сердце моём навсегда…

 

Беларусь ты моя синеокая,

Вспоминаю суровый год…

Как мне близко то время далёкое,

Когда кровью багрился восход…

 

В целом мире ты самая лучшая,

Ты и радость моя, и грусть…

Шли враги твои чёрною тучею

На тебя, моя Белая Русь…

Шрамы грозные Брестской твердыни,

Море крови, как воды весной,

Дым пожарищ и слёзы Хатыни—

Вечно будет всё это со мной…

 

Здесь ковалась победа наша,

Партизаны уходят в поход,

И земляк мой Тарасов Саша

Бой последний с врагами ведёт…

 

Чтобы жизнь стала лучше и краше,

В смертный бой шли твои сыны,

Сто отважных михалковцев наших

Не вернулись домой с войны…

 

И горжусь я, мой край, твоей силой.

Сын я твой, Беларусь, рядовой.

Над Михалковской братской могилой

Я с поникшей стою головой…

В этой братской могиле тесной

Спит Отчизны отважный сын,

Славной юности вечный ровесник

Подполковник Андрей Небольсин…

 

Чтобы смерть ликовать не смела,

Шёл он  смело на смертный бой

И своих товарищей смелых

Он бесстрашно вёл за собой…

 

И ту пулю, что в грудь Отчизны

Посылал свирепый тевтон,

Молодой не жалея жизни,

Встретил грудью широкой он…

 

И раскинув могучие руки,

Он родную землю обнял,

И её на страданья и муки

Даже мёртвый врагу не отдал…

Партизаны здесь спят и солдаты,

Что от Волги к Берлину шли,

Шли и били врагов проклятых,

Но не их вина—не дошли…

 

Не дошли и легли под плитою,

Чтобы символом мужества стать,

Стать реликвией нашей святою,

Нашей воинской славою стать…

 

Край родной, был к победе путь долгий,

За неё пал в бою не один—

Здесь лежит Талахадзе Георгий,

Твой и Грузии преданный сын…

 

Чтоб с врагом ненавистным сразиться,

Он пришёл на просторы твои

И грузинского солнца частицу

В сердце нёс он к тебе сквозь бои.

Полюбил он твои просторы,

Стал твоим до конца своих дней,

Ближе стали Кавказские горы,

Всем нам стали они родней…

 

Не забыто героя имя.

Ты, Георгий, погиб не зря:

Над страной, над горами твоими

Снова мира взошла заря…

 

И как прежде, поют девчата,

И как прежде, поют соловьи,

Петь ты тоже любил когда-то,

Не умолкли песни твои…

 

Не мираж это—небо чистое.

Мне воочью представилось вдруг—

Там вдали бой ведёт с фашистами

Лейтенант Иван Довголюк…

И сержант Смирнов рядом бьётся,

Пули вражьи свистят у виска,

Кровь ручьём из груди его льётся,

Бьётся сердце его пока…

 

Смерть склонилась к его изголовью,

Самолётов немецких рёв,

Истекает в сражении кровью

Старшина Цуцкарёв…

 

Нет, не сон это. Не случайно

В ясный день мне видится вдруг,

Как с врагами бьётся отчаянно

Рядовой страны Борисюк…

 

Сколько их, тех сердец солдатских,

Недопев и недолюбив,

Полегли здесь в могилах братских

На просторах  полесских нив…

Купол неба над миром синий.

Спас страну советский солдат,

И повсюду сыны России

Под плитой могильной лежат…

 

Пред могилою этой святою,

Друг мой, молча минуту постой.

Спит под этой священной плитою

Жаборовский, солдат простой…

 

Рядовой Советской Отчизны,

Он врага без устали бил,

Шёл он в бой ради мира и жизни,

Жизнь и солнце, как ты, любил…

 

Встав навстречу вражеской силе,

Здесь немало легло удальцов.

В этой братской солдатской могиле

Спит отважный герой Кузнецов…

И мы всем им обязаны жизнью—

Самусенко, Кохно, Щербину,

Всем погибшим, но спасшим Отчизну,

Всем, убившим в сраженьях войну…

 

Спят в могиле солдаты усталые,

До Михалок прошли путь большой,

За плечами вёрсты немалые…

Берегите же их покой.

 

И проносятся годы над ними,

И встаёт над ними заря,

К ним приходим мы с их родными

В День Победы и в День Октября.

 

Рядом снами стоят ветераны

Той Великой Священной войны,

Снова ноют их старые раны,

А сердца их тревоги полны…

“Мы убили фашизм в сорок пятом,

Люди гибнуть в огне не должны,

Не должны погибать солдаты

На кровавых полях войны”…

 

Вместе с вами я, ветераны.

Никогда я не был в бою,

Но во мне болят ваши раны,

И в одном я с вами строю.

 

Вы навеки мне стали близкими,

И всего мне стали родней

Краснозвёздные обелиски

Над могилами богатырей…

 

Павшим, им я обязан жизнью,

Тем, что я человеком зовусь,

Сыновьям твоим лучшим, Отчизна,

Дорогая моя Беларусь…

Не уйти мне от выводов смелых

И сейчас утверждать я берусь—

От весенних садов твоих белых

Дали имя тебе—Беларусь…

 

Ты и счастье моё и отрада,

Ты и радость моя, и грусть…

Расцветай же весенним садом,

Сердцу милая Белая Русь!

1975 г.

ГЕРОЙ-ПАРТИЗАН

Был Александр простым крестьянским парнем,

Героем стать он вовсе не мечтал,

Когда в тот год суровый утром ранним

Он первый залп военный услыхал…

 

Он жизнь любил, как ты, как я, как все мы,

Любил весну, осенний листопад.

За эту жизнь и за весны посевы

Он сжал в руке трофейный автомат…

 

Дремучий лес Тарасову стал домом,

Яснее слышен перестук колёс,

Он шнур зажёг: с невероятным громом

Летит фашистский поезд под откос…

 

Его рука врагов разила метко,

Он мужество с уменьем сочетал,

В немецкой форме он ходил в разведку,

В борьбе с врагами он героем стал…

 

В легенду он вошёл ещё при жизни

И в том последнем роковом бою

За солнце, за весну, за жизнь Отчизны

Он отдал молодую жизнь свою…

Героя имя нами не забыто,

Он смертью жизнь страны отвоевал…

Его бы изваять нам из гранита

На месте том, где он бессмертен стал…

1985 г.

***

Фашисты привели евреев на расстрел.

Упал один, другой упал,

А палачи при этом громко ржали…

Куда же Бог смотрел?

Наверно, спал,

Когда его народ уничтожали…

2016 г.

 ЭЛЕГИЯ

За шаткий мир готовы мы отдать

Врагам страну свою за пядью пядь.

И кажется, дойдёт уж скоро дело

И до Святого города раздела…

И смотрит пусть с небес Самсон, наш предок,

Как мы уходим, всё врагу отдав,

И как поём мы с грустью напоследок

“Ерушалаим шель захав” …

2006 г.

 

***

ЮНЕСКО не дано решать,

Что нам должно принадлежать!

В сердцах своих храним мы Тору,

Мы все решимости полны:

Взойти на Храмовую гору

Должны Израиля сыны!

 

Мы здесь наперекор врагам

Построим вечный Третий Храм,

И будет наш Ерусалим

Всегда един и неделим!

2016 г.

 

БЕЛОРУССИИ

В 70-ю годовщину освобождения от фашистов

Была уже победа зримо близкой,

Катился враг в свой Фатерлянд назад,

Освобождённые руины Минска

Смотрели  молча на своих солдат…

 

Мы верили, и эта вера крепла,

Что солнце счастья встанет над страной,

Восстанут города страны из пепла

И станут краше, чем перед войной…

 

Мой край родной, тебе душой я внемлю,

Пусть от тебя не отвернётся Бог,

Пусть никогда твою не топчет землю

Врага железом кованый сапог…

 

 

Поля твои пусть колосятся хлебом,

Не знай, страна, былых военных гроз,

Пусть мирным над тобою будет небо,

Не будет больше горьких детских слёз…

 

На всей планете нет тебя чудесней…

Горячим сердцем, всей душой любя,

Позволь мне, Беларусь, воспеть тебя

Моей простой, совсем не звонкой песней…

2014 г.

***

Не узнают мои песни света:

Дара поэтического нет…

В этом никакого нет секрета,

Но в душе я всё-таки поэт…

 

В наши дни зовётся тот поэтом,

Кто Отчизне силы отдаёт,

Кто и в стужу и палящим летом

Славит делом праведным её…

Ветер в поле колоски колышет—

Это дело друга моего…

Пусть рядка стихов он не напишет,

Я поэтом назову его…

 

Чтоб поэтом самой лучшей пробы

Вы, как я, назвать его могли…

Знайте, люди: дело хлебороба—

Высшая поэзия земли…

1958 г.

 КЛЯТВА  ПЕДАГОГА

Мы с вами все идём одной дорогой.

К вершинам знаний вечен дивный путь.

Примите, дети, клятву педагога,

Я вам готов на верность присягнуть…

 

Всех чувств моих не выразить словами,

Я жизни не хочу иметь иной,

Хочу я быть, ребята, вместе с вами.

Я вам служу, повелевайте мной!

 

Пройдём мы вместе сквозь любые грозы,

И наша дружба станет пусть сильней,

И пусть моими будут ваши слёзы,

И ваша радость станет пусть моей…

 

Я вам клянусь отныне ежечасно

С любовью слову вашему внимать,

Любить вас беззаветно, нежно, страстно,

Любить всем сердцем, как отец и мать.

 

Готов всегда я к вашим быть услугам,

Вам верою и правдою служить,

Я вам клянусь быть вашим верным другом,

Быть чутким к вам и справедливым быть.

 

Вы для меня дороже всех на свете.

Клянусь я посвятить вам жизнь свою.

Пусть моё сердце вам, как солнце, светит,

Владейте им, вам сердце отдаю…

1970 г.

***

Ничего не прошу я у Бога,

Пусть идёт всё своим чередом,

Пусть прямой будет жизни дорога,

Наполняется радостью дом…

 

Лишь одно попрошу я у Бога,

И просить от души буду всей:

Пусть открытых врагов даст мне много,

Но избавит от мнимых друзей…

2001 г.

***

Вы поднесли народам ценный дар—

Больших учёных и больших поэтов,

Но кто простит вам, немцы, Бабий Яр

И тысячи сожженных вами гетто?

 

Свистели пулями печальные года,

К вам ненависть со временем лишь крепла,

В сердцах у нас остался навсегда

Тот страшный жар освенцимского пепла…

2006 г.

***

В конце пути мы с жизнью расстаёмся,

И сожалеем—прожито так мало…

Лишь те, кто пал в бою, не сожалеют,

Исполнив всё, что им судьба послала…

Им нет числа, и звёздами они

Нам озаряют сумрачные дни…

2010 г.

***

Как счастлив я, что есть ты, наш Израиль,

Моя обетованная земля!

Тебя мы называем Божьим краем,

Живи и процветай, Страна моя!

 

Своим теплом Израиль всех нас греет,

К нему взошли мы из галута тьмы,

Благословенна будь, земля евреев,

Где все мы чувствуем себя людьми.

 

Будь славен, мой народ, добром и хлебом,

Достойно ты в борьбе суровой жил,

Будь счастлив, мой народ, под мирным небом,

За муки все ты это заслужил…

 

Не перечесть, Страна, твои красоты,

Они везде, во всём, земля моя.

Твои долины и твои высоты

Благословляю тихой песней я…

1997 г.

МОЙ ГОРОД

Не ведал сын заснеженной России,

(А сколько их промчалось лет и зим),

Что далеко под небом светло-синим

Ты высишься, родной Ерусалим.

 

Прости меня, что не лелеял с детства

Я о тебе библейские мечты,

Что не к тебе моё стремилось сердце

И мне родным так долго не был ты…

 

На склоне лет ты стал моей судьбою.

И умоляю я простить меня

За то, что не был я тогда с тобою,

Когда на танках плавилась броня…

1997 г.

***

Израилю поэты не нужны,

И в этом мы совсем не виноваты!

Война в моей стране, а для войны

Поэты не нужны—нужны солдаты…

1997 г.

***

Улица Рауля Валленберга…

Что-то больно мне сдавило грудь

И меня в прошедшее низвергло,

Словно я иду в последний путь…

 

Будто я в сплошной еврейской массе,

И гортанный окрик бьёт, как кнут.

Это нас враги по Гиммель-штрассе

На расстрел под лай собак ведут…

 

Но промчалась мимо смерть, похоже—

Валленберг  нас заслонил собой…

А на улице Рауля день погожий

И израильское солнце надо мной…

 

Праведником стать совсем не просто,

Когда в мире правит  бал злодей,

А в печах зловещих Холокоста

Не дрова сжигают, а людей…

 

Знал он: сдавят горло смерти лапы,

Но не время думать о себе…

Верил, что погибнет он в гестапо,

А погиб в застенках КГБ…

1998 г.

***

В любви к израильским солдатам

Мы все воспитаны с азов—

Пред юной леди с автоматом

Я на колени пасть готов…

 

Иметь какую надо волю,

Чтоб так безропотно взвалить

Суровую мужскую долю

На плечи хрупкие свои…

 

Не надо вовсе быть поэтом,

Хватая рифмы на лету,

Но всей душой воспеть при этом

Страны защитниц красоту…

1998 г.

***

В одном из фильмов, а в каком, неважно,

Такой я видел в детстве эпизод:

Под марш военный грозно и отважно

Шёл в полный рост отряд на пулемёт…

 

Красиво шёл отряд, как на параде,

Строчил без перерыва пулемёт,

Один упал, а из шеренги сзади

На место павшего другой встаёт…

 

Вот так и мы идём победы ради,

В нас целится озлобленный ХАМАС,

И ежечасно, спереди и сзади,

Повсюду смерть подстерегает нас…

 

Но не сломить врагу осанки гордой

У маленькой страны, идущей в бой,

И поступью уверенной и твёрдой

Идёт вперёд народ бессмертный мой…

 

Израиль наш, ты из упругой стали,

Врагов своих ты выдержишь нажим.

Те, в фильме, дрогнули и побежали,

Но мы не дрогнем и не побежим…

1999 г.

***

Я родился под знаком Водолея.

Одно меня тревожит иногда—

Те чувства, что в душе моей лелею,

Не протекли б меж пальцев, как вода.

 

Как прежде, бьётся сердце молодое,

Как в юности, я сил не берегу,

Прохладной родниковою водою

Ещё друзей я напоить могу…

 

Я прожил жизнь, ничуть не сожалея,

Что родился под знаком Водолея…

1999 г.

***

Барашки кудрявые в небе плывут,

Меня за собою куда-то зовут.

Мне хочется в небо подняться, как птица,

 

Душа моя счастья земного полна,

И чувствую я, как стремится она

С природой в единое целое слиться…

2016 г.

***

Я  хочу воспевать наше чистое небо,

Золотистый закат уходящего дня,

Золотые колосья пшеничного хлеба,

Воспевать буду всё я, что есть у меня…

 

Это всё и просторы Страны моей милой,

И народа родного старинная быль,

На Масличной горе наших предков могилы

И любимой земли придорожная пыль…

Здесь Святая земля у меня под ногами,

И вдыхаю я воздух отчизны моей.

Я несметно богат, но богат не деньгами,

А несметным числом моих добрых друзей…

2016 г.

***

Мой белорусский край родной!

Ты и в Израиле со мной…

Мечтал о пальмах в детских грёзах,

Исполнил я мечту свою…

Теперь  скучаю по берёзам,

Покинутым в родном краю…

2016 г.

 

***

Любовь земная Соломона

Дошла до нас, как светлый миф,

И в юных дочерях Сиона

Всегда я вижу Суламифь.

 

И на Святой земле мы можем

Увидеть столько милых лиц,

Красавиц, на богинь похожих,

Достойных титула цариц…

2000 г.

***

Народ  мой, веками гонимый

Неведомой силой по свету,

Народ мой, всем сердцем любимый,

Навечно не канул ты в Лету…

Ты встал в полный рост,

Полон силы встречать золотые рассветы…

2001 г.

***

Израиль в окружении врагов.

Мы в крепости, навеки осаждённой,

И насмерть встать решительно готов

Израиль наш, всем миром осуждённый.

И думать мне не хочется о том,

Что так хрупка фундамента основа.

Неужто рухнет наш еврейский дом

И наш народ бездомным станет снова?

 

Нет, никогда такому не бывать!

Враг упустил важнейшее из вида—

Израиль наш умеет побеждать

Под гордым флагом со щитом Давида…

2004 г.

***

Во все века свои Аманы были:

Иосиф Сталин, Гитлер, Арафат,

Еврейских душ немало загубили,

Но наш народ сильней стал во сто крат.

 

И пусть нас поливают грязью где-то,

Что мира нет, все ставят нам в вину,

Не смогут юдофобы всего света

С лица земли стереть мою Страну…

2008 г.

***

Когда умру, то не найду

Я счастья в неземном саду.

Я убегу, вернусь из рая

К тебе, Страна моя Израиль…

Вновь буду счастлив я и рад,

Ну а потом меня хоть в ад!

2004 г.

***

Свободы  гордой ты была истоком,

Ты “Марсельезой” вдохновляла мир,

Но стала ты заложницей Востока,

О, Франция, давнишний наш кумир!

 

Сейчас ты в панике от шпаги звона,

Ислам впустила ты в свой отчий дом,

И в дни грядущие Армагеддона

Не вступишь в битву со вселенским злом…

2001 г.

***

Сикстинская Мадонна, нежный лик…

Она идёт, дитя прижав руками.

Ещё один неуловимый миг,

Она вспорхнёт, взлетит над облаками…

 

Не передать души моей экстаз,

И слышу я, как всё вокруг запело…

Встречал я на Святой земле не  раз

Живых мадонн с полотен Рафаэлло…

2001 г.

Уличная зарисовка

Холодная зима была в разгаре,

И день был хмурый, пасмурный такой,

Стоял худой, больной еврейский парень

На улице с протянутой рукой.

Стоял, дрожа, поёживаясь зябко,

В глазах его угас живой огонь,

Ему вдруг проходившая арабка

Монету опустила на ладонь.

 

Затеплились глаза у парня  снова,

Он сжал монету в худенькой руке…

Не ждал он сострадания такого

От мусульманки в головном платке…

 

И солнце вышло из-за туч, ликуя,

Теплее стало в заунывной мгле…

Теперь уверенно сказать могу я,

Что будет мир и на  Святой земле…

2006 г.

.                   ***                                                                                                                                Звериной ярости полны

И с фанатичностью упрямой

Идут на нас сыны ислама

Под чёрным знаком Сатаны…

 

Предав Аллаха своего,

В своих немыслимых пороках

Они забыли про Пророка

И про учение его…

 

И раньше были те, что шли

На наш народ с одной задачей,

С одной лишь целью—не иначе,

Как нас стереть с лица земли…

 

Но где они? А мы живём

И Государство наше строим,

Народ наш стал сильнее втрое,

Свой гимн мы с гордостью поём…

 

И обречён да будет тот

На наказанье и на муку,

Кто подлую поднимет руку

На Богом избранный народ…

2008 г.

***

Тропою туристской мы шли мимо Ельска,

Задора и жизни полны,

И вдруг у дороги просёлочной сельской

Увидели памятник мы…

 

И в скорбном молчании мы прочитали,

Что в голы минувшей войны

Фашисты безжалостно здесь расстреляли

Две тысячи граждан страны…

 

А мысли мои далеко были где-то

От дома, от скорбной земли…

В тот день на могилу на братскую эту

Цветы полевые легли…

 

Одна миллионная часть Холокоста,

Здесь дети лежат, старики…

Казалось, могила та братская — остров

В потоке кровавой реки…

 

И как палачей этих ноги носили?

От них на земле столько бед…

А позже узнал я, что в этой могиле

Лежат мои баба и дед…

2008 г.

ТУ  БИ  ШВАТ

От спячки пробуждаются деревья

И оживает всё — и лес, и сад.

Легко и радостно народ наш древний

Справляет светлый праздник Ту би Шват.

 

И в этом добром празднике счастливом

Мы мудрость вековую обрели,

Благословляем мы вином и пивом

И хлеб, и плодородие земли.

 

Деревья для людей так много значат,

Нам жизнь прекрасней делают они.

Они нас в жаркий день от солнца прячут

В своей благоухающей тени.

 

Они своими кормят нас плодами

Зимой, весною, летом — круглый год.

Израиль славится прекрасными садами—

Их умножает добрый наш народ.

 

Деревья так на нас, людей, похожи!

Мы замечаем это каждый раз:

Они крепки корнями, и мы тоже—

Нельзя с корнями вырвать их и нас!

2008 г.

***

Мы на Пурим пьём и дурим,

Веселимся все, как дети,

Потому что праздник Пурим

Самый радостный на свете…

 

Мы едим Амана уши,

Нам к лицу любая блажь,

И едины наши души

В этот светлый праздник наш…

Знает мир, чем Эйхман кончил,

Помнит мир про наши раны,

И пусть вспомнит между прочим,

Чем кончают все Аманы…

2008 г.

***

День без горестей прошёл,

Завтра день наступит вновь,

На душе так хорошо,

Когда есть любовь…

2008 г.

ВЕТЕРАНАМ АРМИИ ОБОРОНЫ ИЗРАИЛЯ

Вы поклялись народу своему

И не щадили вы себя в боях.

Страну вы защищали, потому

Вы и не знали, что такое страх…

И безгранична наша к вам любовь,

Нет никого, ребята, вас родней.

В сраженьях вами пролитая кровь

Страну и всех нас делает сильней.

——

Огонь, зажжённый вами, не погас,

Огонь побед свершённых и грядущих,

И героизмом восхищает нас

Солдат Страны, на бой с врагом идущий…

2016 г.

***

Счастье. Что это такое?

Жить без горестей и бед?

Нет, всю жизнь не знать покоя

В череде бегущих лет.

В мире жить необозримом,

По утрам встречать рассвет,

И любить, и быть любимым—

Выше в жизни счастья нет…

2008 г.

***

Забыть на свете можно всё:

Места, где было так чудесно,

Чужие дали, города,

Но не забыть нам никогда

Родную нашей мамы песню…

2014 г.

***

Я не Купала и не Колас,

Они поэты, а не я.

Слаба поэзия моя,

И так же тих и слаб мой голос…

 

Больших желаний не имею,

Привержен радости земной,

Мои стихи умрут со мной,

И я об этом не жалею…

2011 г.

ХАННЕ  СЕНЕШ

Семя доброты в сердцах ты сеешь.

Пролетают чередой года…

Очень молода ты, Ханна Сенеш,

Двадцать три, и будет так всегда…

 

Унеслись былой войны ненастья,

Чистый над Страною небосвод…

Знала, Ханна, ты: нет выше счастья,

Чем погибнуть за родной народ…

 

Время пусть летит неумолимо,

Не сотрут красу твою года.

Ты у древних стен Ерусалима.

Ты пришла. Ты здесь. И навсегда…

2010 г.

***

Хорошо наш Ленин наследил —

Наперёд на целые столетия…

Ещё долго этот господин

Будет мучить всех своим наследием.

 

Да, товарищ  Ленин — он такой,

С пролетарской диктатурой этой.

С непременно поднятой рукой

Гордо он витает над планетой…

 

В коммунизм поверил я давно.

Мне не изменить своей натуры!

Я в идею верю всё равно,

Но без большевистской диктатуры.

2015 г.

***

Не считайте годы, ветераны!

Как на фронте, стойте до конца!

Ваш солдатский пот и ваши раны

Закалили души и сердца.

 

Путь к Победе трудным был и долгим,

Пулям вы не кланялись в бою,

На Берлин вы шли от самой Волги,

Защищая Родину свою…

 

Нелегко вам было, скажем сразу:

Родине смогли вы послужить,

И сегодня следуйте приказу:

“Надо выжить, чтобы дальше жить!”

 

Улыбайтесь солнцу утром ранним,

И чтоб жизнь прекраснее была,

Не считайте годы, ветераны.

Не считайте. вот и все дела…

2014 г.

***

Сердца у нас для всех открыты,

Трудились, не жалея сил…

“Безродные космополиты”—

Так всех нас Сталин окрестил…

 

И эта кличка к нам пристала

На годы долгие, навек.

Слов мерзких слышали немало—

“Еврей, ты тоже человек?”

 

Но когда враг, бронёй облитый,

Вершил поход кровавый свой,

Безродные космополиты

Костьми ложились под Москвой.

 

Не помышляя о награде

И понимая всё вполне,

Еврей сражался в Сталинграде

С казахом, с русским наравне.

 

Свою любовь к Стране Советов

Доказывали каждый раз,

Но оставались без ответа,

Была ли Родина у нас…

2014 г.

***

Есть случаев много чудесных,

И было такое вот дело:

В Берлине еврейскую песню

Шарманка однажды запела.

 

И не было песни той краше,

Была в ней какая-то сила.

Малышка еврейская наша

Мелодию ту подхватила.

 

Вся улица Лизе внимала,

И звонко, прохожим на диво,

На “Унтер – ден – Линден” звучала

Задорная “Хава Нагила”…

2015 г.

ВТОРАЯ  МАССАДА

Пусть не мечтает враг загнать нас в гетто —

Из жизни мы свободными уйдём!

Пылай, наш дом! Сгорая в доме этом,

Мы песнь свою предсмертную поём.

 

Поём о том, как бились предки наши,

Как шли на смерть, свободу чтя свою,

И не было для них той смерти краше,

Когда тебя пронзает меч в бою…

 

”Шма, Исраэль!” Героев песня крепла,

Всё громче их звучали голоса…

Вдруг песня замерла. Всё стало пеплом.

А души их умчались в небеса…

 

Свирепый враг смотрел на всё с досадой:

Еврейский Мозырь стал второй Массадой…

2014 г.

ГЕНОЦИД

Армянской крови льётся море,

А мир, как и всегда, молчит…

И солнце спряталось от горя,

Когда вершился геноцид…

А турки озверелой стаей.

Была ль у палачей душа?

На детских трупах бал справляет

Преступник Таалат – паша.

 

И плакала земля от стонов,

Итог кровавый был таков—

Убито больше миллиона

Детей безвинных, стариков…

 

Для нас, евреев, очень просто

Признать армянский Холокост!

Меж ним и нашим Холокостом

Через сердца воздвигнем мост…

2015 г.

***

Горько расставался с Белоруссией,

Я, взращённый ею блудный сын.

Там девчата стройные и русые,

А глаза у них, как неба синь.

 

Там родной любимый город Мозырь

И леса зелёные окрест,

Тоненькие стройные берёзы

В белом одеянии невест…

 

И когда позвал меня в путь дальний

Древней родины моей причал,

В этот час в душе моей печальной

Полонез Огинского звучал…

2014 г.

***

Разве солнце не всем одинаково светит?

Почему погибают еврейские дети?

Почему над Сдеротом кассамы свистят?

Почему палестинцы убить нас хотят?

Почему так озлоблен хамасовский зверь,

А мы сами готовим евреям трансфер?

В тех вопросах простых вы найдёте ответ,

Почему по душе мне оранжевый цвет…

2005 г.

***

Я вспоминаю наш СССР,

Где были все товарищи и братья,

Являл он миру прочему пример,

Как надо жить, трудиться и сражаться.

 

Мы новой жизни строили основы,

И открывались перед нами дали,

Встречали с оптимизмом день наш новый,

Какие песни всех нас волновали…

 

А главное, что более, чем часто

Несли мы гордо наш советский флаг,

Шагали мы под ”Марш энтузиастов”,

Закрыв глаза на то, что был ГУЛАГ…

2016 г.

ЭМИЛЬ  ЗОЛЯ

Когда антисемитов свора

Над Дрейфусом вершила суд,

Эмиль Золя клеймил позором

Антисемитский этот зуд.

 

Как праведник, как человек,

Клеймил он свой проклятый век.

А что теперь с его страною?

Её ли изменилась суть?

 

Антисемитскою волною

Не ей ли всех перехлестнуть?

Евреев кровь, как и тогда,

Не кровь для Франции — вода…

 

Французский триколор покрыт позором.

Тепла ещё Освенцима зола…

Глядит с небес на Францию с укором

Эмиль Золя…

2005 г.

***

За шахматной доской душа взмывает ввысь,

И буря здесь, и страсть, борьба с самим собою,

Вся партия, как прожитая жизнь,

Но скоротечна, как разведка боем…

2005 г.

***

Нет, на покой мне не пора,

Дороже жизни мне игра,

И не уйду я за кулисы,

Я не хочу судьбы другой,

Умру за шахматной доской

У ног блистательной Каиссы…

2005 г.

***

Волшебная симфония звучит.

В ней слышен голос мужественный, гордый,

И звонкой сталью, как мечом о щит,

Гремят её могучие аккорды…

 

И этой музыки девятый вал

Нас накрывает вновь волной большою,

Её для нас Бетховен создавал

И сердцем, и мятежною душою …

2006 г.

ВДОВА

Шли бои под грохот стали звонкой,

Медленно тянулись дни седые,

А в домах России похоронки

Получали вдовы молодые…

 

Ураган рыдал в кровавом море,

Молодое сердце разъедая,

Почернело личико от горя,

Под платочком чёрным—прядь седая.

 

Для вдовы нет календарных чисел—

Их сковала смертная печать…

Верить ей не хочется, что писем

С фронта больше ей не получать…

 

Отойдёт войны суровой стужа,

Будут пушки грозные молчать,

Друга и опору в жизни—мужа

С фронта не придётся ей встречать…

 

Что вдове осталось делать бедной,

Не известно ни тебе, ни мне…

Будет грохотать салют победный

В честь живых и павших на войне…

2006 г.

***

Мой пёсик хвостиком виляет,

Мурлычет кот,

А ветер за окном гуляет

И дождик льёт.

В квартире тускло лампа светит,

И нет забот.

Хочу, забыв про всё на свете,

Дремать, как кот…

2006 г.

***

Лошадь  усталая травку щипала

Вечером летним на сочном лугу,

Только о чём она тихо мечтала,

Я и представить себе не могу…

 

Как тяжела лошадиная доля,

Вечно в упряжке и вечно в узде…

Ей бы, стреноженной, вихрем на волю,

Но та свобода желанная где?

 

Смотрит на нас умный глаз из-под века…

Горек, печален её краткий век…

Лошадь, ты преданный друг человека,

Только вот друг ли тебе человек?

2006 г.

***

Самсону Назорею мы под стать.

Никто не смеет нас топтать ногами,

А коль в боях придётся погибать,

Так только вместе с нашими врагами…

2006 г.

АБАРБАНЕЛЬ

Был мудр и стоек ты, Абарбанель,

Народу нёс священной книги знание.

Высокую поставив в жизни цель,

Ты заслужил и славу и признание.

 

Учил народ свой и учился сам,

И проникал в глубины мироздания.

О чём же ты мечтал, Абарбанель,

Когда, сложив с себя придворный сан,

С гонимыми отправился в изгнание?

2011 г.

ЛЕВИТАН 

Его полотна — это вся Россия.

Вода большая, тихий Волжский Плёс,

Высокий купол неба светло-синий

И тихий шёпот тоненьких берёз…

 

И роща золотая в час осенний,

И   “Март” с его сосульками-слезами —

Всё это он, великий русский гений

С печальными еврейскими глазами…

2010 г.

РЕКВИЕМ

На кладбище военном тишина…

Суровой для родной страны порою

Над ними смерчем пронеслась война…

Здесь спят в боях погибшие герои.

 

У каждого был свой последний бой

За независимость и честь родного края.

Пусть матери гордятся их судьбой,

Украдкой тихо слёзы утирая.

 

Их не забудет никогда народ.

Они Стране на верность присягали…

В День Памяти священной каждый год

Их поминаем, свечи зажигая.

 

Когда войну затеет враг проклятый

И наши снова в бой пойдут сыны,

Живыми возвратятся пусть солдаты

Домой — все до единого — с войны,

Победой  завершив с врагами битву.

Произношу я это, как молитву…

2011 г.

ЯПОНИЯ 2011 года

Трясётся земля под ногами,

Нежданно явилась беда,

Невиданной силы цунами

Сметает с пути города…

 

Смерть, кажется, неумолима.

Не сказка—кровавая быль…

Реактор в огне, Фукусима

Несёт смертоносную пыль…

 

Но верим мы в стойкость японцев—

Наладятся снова дела…

В Стране восходящего солнца

Вновь сакура вся расцвела…

2011 г.

 ЭЛИ  КОЭН

Ты на помост взошёл… Спокоен…

Внизу гудит, ликует мразь…

О чём ты думал, Эли Коэн,

Когда тебя вели на казнь?

 

Ты думал о родной Отчизне,

Ты верил: выстоит Страна.

Испил в своей недолгой жизни

Ты чашу горькую до дна…

 

Ты за Страну не знал покоя,

Ты вёл с врагом неравный бой,

Невидимого фронта воин,

Ты честно долг исполнил свой…

2011 г.

 БАТ ШЕВА /ВИРСАВИЯ/

Я прохожу по улице Бат Шева

В один из ясных тёплых летних дней…

Чем восхищает всех нас эта дева,

Что часто вспоминаем  мы о ней?

 

Её краса из мира неземного!

Рембрандтова волшебная рука,

Кисть Рубенса златая, кисть Брюллова

Воспели эту деву на века…

 

На ней сияла царская корона,

Сам царь Давид тянулся сердцем к ней…

Она нам подарила Соломона,

За что мы вечно благодарны ей…

2011 г.

МОРДЕХАЙ  АНИЛЕВИЧ

Его мы имя чтим и твёрдо знаем—

Мир благодарный будет помнить это.

Восстало по призыву Мордехая

Варшавское несломленное гетто.

 

Не для того, чтоб жизнь спасти свою,

Об этом даже думать нам не надо—

Они хотели умереть в бою,

Но не идти на бойню, словно стадо…

 

Так умереть не каждому дано.

Грядущее их было без просвета—

Погибнуть всем им было суждено,

И Анилевич понимал всё это.

 

С врагом сражаться, пока силы есть…

Какой неравною была их сила…

Они предпочитали жизни честь,

И смерть перед бессмертьем отступила…

2011 г.

***

Смолкнул годами изношенный колокол,

Сразу ненужным вдруг став,

И потянули тот колокол волоком

В тот же час на переплав.

 

Но не смирился он с долею горькою—

Жизнь обрёл новую он…

Вновь над лесами, полями, пригорками

Льётся серебряный звон…

2011 г.

***

Зоренькой ясною солнца лучи я

Вместе с прохладою жадно ловлю,

Милую песенку ”Санта Лючия”

Я про себя непременно пою…

 

Солнцем Неаполя жарким согрета,

Хочется петь мне её без конца…

Чем же так радует наши сердца

Сладконапевная песенка эта?

2011 г.

***

Час пробьёт. надо мной будет небо безбрежное,

Прорасту я травой под весенней росой,

И однажды прелестная девушка нежная

Прикоснётся ко мне своей ножкой босой…

 

И очнётся душа в то мгновение малое,

Улетучится вдруг бесконечный мой сон,

И забьётся опять моё сердце усталое

Сердцу юной красавицы той в унисон…

 

Оживёт навсегда моё сердце поэта,

Каждый миг проявляя своё естество.

Смерть не властна над жизнью, я верю, и это—

Безграничной и вечной любви торжество…

2011 г.

***

Смешалось всё в кровавом этом мире,

Лишь безысходность горькая в глазах…

Здесь звёзды жёлтые, а там мундиры

Со свастикой на чёрных рукавах…

 

Под детский плач, под старческие стоны,

Под лай надрессированных собак

Евреев гонят в грязные вагоны

В уже битком набитый товарняк…

 

Бегут зловещею дорогою

За поездами поезда…

Арийское зверьё двуногое

Людей увозит в никуда…

2011 г.

***

Нужна ли евреям отвага?

Нужна, как всем людям на свете.

И даже в застенках ГУЛАГа

Сквозь дни ожиданий, сквозь годы

Они умудрялись отметить

Наш Песах, наш праздник Свободы…

 

Я даже спросить не посмею

У всех этих стойких евреев,

Нужна ли евреям та смелость,

Чтоб в пику врагам всем на свете

И в годы суровых гонений

Наш седер в застенках отметить…

И время само доказало—

У нас есть героев немало,

У наших героев всё есть—

Отвага и смелость и честь…

2011 г.

ЭЛИЯГУ ГОЛОМБ

Никогда не знал он в жизни страха.

Не боясь ни вражьих пуль ни бомб,

Был напорист командир Пальмаха—

Твёрдый и решительный Голомб.

В жизни подвигов свершил немало,

Вёл бойцов еврейских за собой,

У истоков ЦАХАЛа стоял он,

Армии, всегда готовой в бой.

 

И сейчас вселяет в нас отвагу

Пламенное сердце Элиягу…

2015 г.

САМСОН    

Не помогли вам ножницы Далилы,

Вновь волосы сумел я отрастить.

И пусть я слеп, но всё же полон силы

Прервать мгновенно вашей жизни нить!

 

В борьбу с врагами вкладывая душу,

Нашёл вас уничтожить способ свой:

Колонны храма вашего разрушу,

И это будет мой последний бой!

2015 г.

ДОВ  ГРУНЕР

Есть много смелых на земле сердец.

О них слагают песни, сказы, были.

С врагом сражался Эцеля боец,

Он ранен был, его враги схватили.

 

В суде он бросил палачам-злодеям,

От слов его у них застыла кровь.

“В огне, в крови погибла Иудея,

В огне, в крови она восстанет вновь”…

 

Был к смертной казни он приговорён.

Палач петлю ему накинул ловко.

Дов Грунер, воин Эцеля, казнён,

Но дух его не удушить верёвкой…

2010 г.

АННА  ФРАНК

Окна зашторены,

чтоб глаз чужой не проник.

Девочка в платьице тёмном

пишет дневник.

Пиши, дорогая, спеши,

пока гестаповцы не пришли…

И девочка пишет

свой детский дневник,

будто бы слышит,

как близится

страшный тот миг.

И стук зловещий раздался.

Провал…

Схвачены все, кто скрывался,

и те, кто их укрывал.

Концлагерь, болезни, смерть…

—-

Но так ли на самом деле

эти верны слова?

Твои палачи истлели,

а ты, Анна Франк, жива!

2015 г.

***

Бейтар,  Бейтар…Последний наш оплот

В сраженьях с войском Юлия Севера.

Бар-Кохба воинов своих ведёт

На бой суровый за Страну и веру.

 

Как наяву, всё это вижу я.

Разит врагов Бар-Кохба неустанно…

Но Боже!…С городской стены змея

Ему смертельную наносит рану…

 

Бейтар,  Бейтар…Восстания оплот,

Ты залит римлян и евреев кровью…

Измученный в скитаниях народ

Слагает песни о тебе с любовью…

 

Но и сегодня не смолкает бой.

Свою Страну от смерти защитим мы.

Через века зовёт нас за собой

Бар-Кохбы  дух неукротимый…

2009 г.

***

Дорогой пыльной, словно птица,

За ней уже спешит беда,

Цыганская кибитка мчится,

Спешит неведомо куда…

 

Цыган коней своих стегает,

Как в жизни не стегал их так.

Через мгновенье настигает,

Крушит её немецкий танк…

 

На землю тихо оседая,

Смешалась с кровью пыль седая…

2009 г.

***

Я не привык просить прощенья

Ни у людей, ни у богов.

Оставьте ваше возмущенье—

Что тут поделать, я таков.

 

И упрекать меня не надо.

Я хил, но духом я не слаб.

Мне все, поверьте, муки ада

Милей, чем званье ”божий раб”…

2016 г.

***

Как не гордиться нам Страною?

Достоинств у неё не счесть,

Она всегда готова к бою

За независимость и честь.

 

Над нами дух свободы веет,

Врагов разили мы не раз,

Огонь бесстрашных Макавеев

В сердцах еврейских не угас.

 

Ничто нас не согнёт на свете,

Мы сил неведомых полны.

Мы несгибаемые дети

Могучей маленькой страны.

2005 г.

ВОЛКИ И ОВЦЫ

басня

С Волками Овцы заключили мир.

Им аплодировал весь мир.

Знаток всех мировых законов

сам президент Страны Бизонов

и президент Медведей Бурых

оваций заслужили бурных.

Сил было вложено немало.

Зверьё послушно им внимало,

все эти мелкие зверюшки

Европы, дряхленькой старушки…

Скрывая волчий свой оскал,

“Квартет”  мелодии играл…

Но миру враз пришёл конец —

задрали Волки трёх Овец…

—–

Но мы не овцы, а евреи.

Пора бы всем нам поскорее

из басни сей извлечь урок:

Волкам не мир, а вилы в бок…

2010 г.

АВРААМ /ЯИР/ШТЕРН

Приди когда-нибудь в Кирьят-Ёвель.

Здесь улица, что носит имя это.

Он был бойцом и пламенным поэтом,

Боролся он за Эрец Исраэль.

 

Английских он не признавал законов.

Под вражьи пули подставляя грудь,

Нам озаряя в будущее путь,

Яир погиб за торжество Сиона…

2008 г.

ЯНУШ КОРЧАК

Он для сирот своих был всем на свете.

Для них он книжки детские писал.

Отца родного видели в нём дети,

И вот час испытания настал…

 

Ему сказал немецкий офицер,

Придав словам оттенок благородный:

“Сейчас я за детьми закрою дверь,

А Вы, герр доктор Гольдшмидт, Вы свободны”

 

На что ему ответил Януш Корчак:

“Просил бы, офицер, я вас учесть:

Таких людей немало, между прочим,

Кто понимает, что такое честь.

 

Предательство есть худшее из зол”…

Не опорочил Корчак своё имя.

С сиротами, питомцами своими,

Он в газовую камеру вошёл…

2014 г.

***

Вновь  теракт. Льётся кровь, как водица,

Наши нервы уже, как струна,

И от этого нам не укрыться,

Ты в бою, фронтовая страна…

 

Солнце яркое светит над нами,

Но в высокое южное небо

С диким воем взлетают “касамы”

А нам хочется мира и хлеба…

 

Неужели дано это свыше,

И конца нет страданьям евреев ?

Но сквозь годы далёкие слышен

Звон щитов и мечей Маккавеев…

2002 г.

***

Учащённый сердца стук

И души волненье,

Зелень дивная вокруг,

Зимнее цветенье…

Тонкий запах нежных роз,

Чудная погода,

Не хватает лишь берёз

Из страны исхода…

 

Голубые небеса,

Солнце золотое

И сплошные чудеса—

Место тут святое…

Часто в снах моих чудесных

Вижу Иордан…

Ты, Израиль,-наша  песня,

Ты нам Богом дан!

2016 г.

***

Я не жалею, что родился,

Я прожил честно жизнь свою,

Но в той святой войне с нацизмом

Я не участвовал в бою.

 

Краснеть за это нет причины,

В том не было моей вины,

Мне было семь, когда мужчины

Шли в смертный бой за жизнь страны.

 

Но с этим трудно мне смириться,

Я не могу найти ответ,

Ну почему не мог родиться

Я раньше хоть на десять лет…

 

И всё иначе было б в жизни,

И я б стоял в святом строю,

И может быть, за честь Отчизны

Сложил бы голову свою…

 

Тот бой последний был бы жарким,

А пуля острой, как кинжал.

Кто знает, может, в Трептов-парке

Я под плитой давно б лежал…

 

Не суждено…В сороковые

Под скрежет танков в мир огня

Другие парни молодые

В атаку шли, но без меня…

 

Мир помнит стойкость их и смелость

В те героические дни.

Мне никогда уже не сделать

Того, что сделали они…

 

Они не думали о славе,

Но честь им, павшим и живым,

И все они гордиться вправе

Высоким подвигом своим…

 

А жизнь моя летит без смысла,

Как лист осенний на ветру…

Нет, я жалею, что родился,

И не жалею, что умру…

2004 г.

ПЕСАХ

Сегодня землю пашем мы и сеем,

Свободные хозяева земли,

Мы сорок долгих лет за Моисеем

Сюда, к земле обетованной шли…

 

И этот первый шаг наш был к свободе,

Покончили мы с рабством навсегда,

И вспыхнула на тёмном небосводе

Для нас шестиконечная звезда.

 

Она нелёгкий путь нам освещала,

И наступил желанный этот миг…

Он для евреев стал начал началом,

В дар получил народ наш Книгу Книг…

 

Заключена вся мудрость в книге этой,

Её постиг бессмертный наш народ,

И в бесконечной битве тьмы и света

Она нам силы новые даёт…

 

Но было всё: и горечь поражений,

Восстаний, и сражений, и побед…

Мы шли на смерть без слёз и унижений,

В скитаньях претерпели много бед.

 

В галуте инквизицию и гетто

Познали мы на жизненном пути,

Но Рубикон свой, несмотря на это,

Сумели мы достойно перейти…

 

А счастье обрести пришлось не просто,

Судьба вся наша горестей полна,

Из детских слёз, из пепла Холокоста

Восстала к жизни гордая страна.

 

Антисемитский миф давно развеян…

Как юдофобам всем не повезло…

Живёт страна бесстрашных Макавеев

Друзьям на радость, всем врагам назло…

2004 г.

ХАНУКА

Нам чудо Хануки – небес награда.

Когда почти не оставалось масла,

Горела ханукальная лампада

Все восемь дней — горела и не гасла…

 

И чудо не кончается унас.

Народ наш всех врагов своих сильнее,

Они хотят нас жалить побольнее,

Но сдачу получают всякий раз…

 

Коварный враг наш злобно и упрямо

Обстреливает  наши города,

Не чудо ли, “катюши ” и “касамы ”

Почти что не наносят нам вреда?

 

В сердца врагов вселился злобный бес,

Но на своей земле стоим мы твёрдо.

Маген Давид над нами реет гордо,

И это тоже чудо из чудес!

 

Но главное есть чудо, все мы знаем—

Нас наше солнце греет и во мгле—

Стоит несокрушимый наш Израиль

На радость всем евреям на земле…

1999 г.

ЮДИФЬ

Был Олоферн врагом её народа,

Он с войском стал у городской стены,

В неравных схватках вот уже полгода

Сражаются Израиля сыны…

 

И красотой Юдифь его пленяет,

И припадает он к её ногам…

—-

Юдифь с мечом и ножкой попирает

Отрубленную голову врага…

Такой её изобразил Джорджоне,

Прославив её подвиг на века…

2016 г.

БАЛЛАДА О ВЕРНОМ КОНЕ

(Старинная легенда)

В бою был ранен бедуин,

И в схватке той горячей

В живых остался он один

И был врагами схвачен…

 

Ремнями связанный, лежал

Он ночью на земле,

Услышал он, как конь заржал

В ночной безмолвной мгле…

 

А конь стреноженный узнал

В нём друга своего,

И тихо-тихо вновь заржал,

Как будто звал его…

 

“Ты тоже в плен попал, как я,

Товарищ боевой,

Но я спасти смогу тебя

От участи такой.

 

Я путы на ногах твоих

Сумею перегрызть,

И ты, друг, от врагов своих

Как ветер, унесись…

Лети стремглав, товарищ мой,

В родимые края,

Расскажешь  матери родной,

Как здесь сражался я…

 

Как бил врагов бесстрашно я

Пока хватало силы,

Как сабля острая моя

Врагов моих разила…

 

Спеши, лети отсюда прочь,

Спят крепким сном враги,

Пока темна сегодня ночь,

Беги, мой друг, беги!”…

 

А конь вдруг шею опустил,

Нагнулся к бедуину,

С земли он друга подхватил

Легко к себе на спину.

 

И полетел в глухую ночь

Без пищи, без воды,

Скакал конь верный с ношей прочь

Подальше от беды.

 

Три дня, три ночи мчался он.

Уставший, сам не свой,

И солнцем, ветром опалён,

Увидел дом родной.

 

От скачки выбившись из сил,

Конь у порога стал,

Он друга наземь опустил

И замертво упал…

2017 г.

***

Прошла безверия эпоха,

Все стали храмы посещать…

Грехи замаливать не плохо,

Но лучше их не совершать…

2017 г.

***

Над морем солнца лучики косые,

А девушка ждёт друга своего.

Целуют волны ноги ей босые,

Она не замечает ничего…

 

Её ласкает ветра дуновенье,

К ней парусник спешит издалека,

И вот уже желанное мгновенье—

Красавица в объятьях моряка…

2017 г.

***

Девичий гай — берёзовая роща.

Как трудно поэтически и проще

Лесную эту красоту назвать…

 

Девичий гай у леса на опушке,

И кажется, что девушки-подружки

Весною собрались потанцевать…

2017 г.

***

Я погиб на границе

В самом первом бою,

От врага защищая

Мать Отчизну свою…

Дрался я до рассвета,

И доволен судьбой—

Понимая, что это

Самый главный мой бой…

 

Вы, солдаты живые,

Жизнь я отдал свою,

Но не выбыл из строя—

И я снова в бою…

 

Многократно убитый,

Вместе с вами шёл в бой

Вами в землю зарытый,

Долг исполнил я свой…

 

В подмосковных снегах

Дрался я наяву,

Мне неведом был страх—

Защищал я Москву…

Дал я клятву стране,

Чтоб ни шагу назад,

И в тяжёлых боях

Защищал Сталинград…

 

И на Курской дуге,

Мёртвый, снова я дрался,

Там со связкой гранат

Я под танки бросался…

 

И в воздушном бою

Умирал  я  от ран,

И машину свою

Я бросал на таран…

 

И в пучине морской,

Выполняя приказ,

Вёл с фашистами бой,

Погибая сто раз…

 

Вместе с вами я верил,

Что Берлин будет взят,

И что Знамя Победы

Там над ним водрузят…

 

Пусть я мёртвый солдат,

Но до места дойду,

Где погиб я когда-то

В сорок первом году…

 

Вечный воин страны,

И всегда молодой,

Вижу мирные сны

Я под красной звездой…

2017 г.

***

Три берёзы стоят над могилой бойца…

Добровольцем ушёл на войну.

Он отважно сражался с врагом до конца,

Защищая родную страну…

 

Спи спокойно, Отчизны бесстрашный солдат,

И да будет святым это место…

Над могилой твоей три берёзки стоят,

Словно мать и сестра, и невеста…

2017 г.

***

Довелось родиться мне

В Богом проклятой стране

С КГБ, с ГУЛАГом и

С песнями и флагами,

С Волго-Доном, с ГЭСами,

Громкими процессами,

Ядерными бомбами,

Поездами с пломбами,

Папками с секретами

И вождей портретами…

С планами огромными,

Мордами погромными,

Лживой конституцией,

Политпроституцией,

С той графою пятою,

С партией проклятою…

Я ей верил, как дурак.

Жаль, но это было так…

2012 г.

***

Наши предки веками мечтали о том,

Когда смогут вернуться сюда.

Мы вернулись и строим еврейский наш дом

Для потомков своих навсегда…

2017 г.

ХОРОШО

Мир прекрасен наш большой.

К нам весна вернётся вновь.

На душе так хорошо,

Когда есть любовь…

2017 г.

Тум-балалайка…

Тум-балалайка, играй нам, играй…

Ночь напролёт весели, балалайка.

Радость в еврейское сердце вселяй,

Счастье еврейское нам наиграй…

2017 г.

***

Мне не надо никакого рая.

Радостью душа моя полна…

Сын я твой, Страна моя Израиль…

Расцветай, как сад, моя Страна…

2017 г.

***

Кто в Одессе не был, не поймут,

Почему Одессу мамою зовут.

Эх, Одесса-мама, как ты хороша…

Пой, моя Одесса,

Пой, моя душа…

2017 г.

Музыка…

Пусть летят стремительно года,

Счастье наполняет наши груди.

И пусть музыка прекрасная всегда

Спутницею жизни нашей будет…

2017 г.

***

Моих верных друзей уже нет на земле,

Только в сердце моём они вечно,

Унеслись они тихо в таинственной мгле

На пути в мир иной  бесконечном…

 

В одиночку уходим мы все навсегда,

Но рождаются новые дети,

И я тоже уйду, не оставив следа

В этом страстью бушующем свете…

 

Но я верил и верю, что есть чудеса,

Над землёй солнце вечное светит,

Будут детские вечно звенеть голоса

На всегда вечно юной планете…

2017 г.

***

Что уходить пора, я думать перестал,

И сам не знаю я, в чём только дело —

Иль, может быть, от жизни я устал,

Иль всё уже на свете надоело…

2017 г.

***

Любовь стара, как жизнь сама…

Вина любви кто не изведал?

Любовь сводила всех с ума —

И наших бабушек и дедов…

2017 г.

Раздел 5

САТИРА И ЮМОР

КИТАЙЦЫ-ЕВРЕИ

Уличная зарисовка

Мир сегодня их узкий и тесный,

Словно узкое джонки весло,

Из далёкой Страны Поднебесной

Их в Израиль сюда занесло…

 

Здесь их жаркое солнце не греет,

Мир другой они видят во сне…

Горько плачут китайцы-евреи

По Великой китайской стене…

1997 г.

***

“Рука Тель-Авива! Рука Тель-Авива!”

В советских газетах читал я не раз.

Когда я в Израиль приехал счастливый,

Бродил бесконечно я по Тель-Авиву,

Ту руку искал я, ищу и сейчас…

1997 г.

***

В России часто слышал я слова:

“Еврейская у парня голова!”

В Израиль я приехал, и увы —

Нет ни одной еврейской головы…

2017 г.

***

И попы и ксёндзы плачут от обиды.

Не понять им, бедным, отчего

Наши харедимы и хасиды

Очень любят ребе своего…

2017 г.

ИЗРАИЛЬСКИМ ЛЕВЫМ   

“Нам очень мир необходим!”

Мы левых слышим глас…

Давайте всё им отдадим,

Наступит мир без нас…

2000 г.

***

Как часто здесь под небом синим

Поют с любовью из России,

И не успеешь двинуть бровью,

Из Украины к нам с любовью,

Я верю: поздно или рано

Припрут  с любовью из Ирана.

С любовью к нам по наши души

Летят российские “катюши” …

Пока над миром солнце светит,

“Любить нас будут все на свете”…

1999 г.

***

Я в старости стал шерстью обрастать,

И внешности открылись все изъяны,

Могу я и без Дарвина сказать,

Что предки человека—обезьяны…

2008 г.

***

Мне б крылатого коня,

Да перо гусиное,

И тогда б залился я

Трелью соловьиною.

В жизни не было б и дня

Без волшебных строчек…

Только вот Пегас меня

Жалует не очень…

2008 г.

***

Конкретно я не помню год,

Когда Эсфирь спасла народ…

Не раз воспет был подвиг этот

Стихами звонкими поэтов.

 

В том сомневаться нет причины,

Чего же стоим мы, мужчины,

Когда красавицы не раз

От гибели спасали нас…

 

И будет вечно помнить мир

И про Юдифь, и про Эсфирь…

2008 г.

***

Моше-рабейну наш народ

Вёл сорок лет куда не надо,

А мог бы за один лишь год

Евреев притащить в Канаду…

 

Индейцы, слышал я не раз,

Народ  и гордый, и не слабый,

Но с ними был бы мир у нас,

Индейцы—это не арабы…

2008 г.

***

Москву  сейчас узнаешь еле —

Её раскрасил Церетели…

Стоят повсюду исполины,

Все величавы, как грузины,

Как горы стройные Кавказа…

Что сделал ты с Москвой, зараза?

2008 г.

***

Согласно древним манускриптам,

Наш путь нельзя назвать печальным—

Исход евреев из Египта

Назло врагам не стал фатальным…

2015 г.

***

Два палестинца подрались,

Бывало так не раз,

Но вскоре мирно разошлись,

Друг другу выбив глаз.

 

Кто виноват, не знаем мы,

Да вряд ли что узнаем,

Но скажут мировые  СМИ,

Что виноват Израиль…

2005 г.

СЛУЧАЙ  В  АВСТРАЛИИ

(из телепередач)

Козла судили за цветы,

Которые  он съел,

И из-за глупости людской

Он чуть в тюрьму не сел…

 

Он никому не делал зла,

И не был виноват,

Но к счастью, от тюрьмы козла

Отмазал адвокат…

2005 г.

***

Совсем без совести и меры

Нас принуждает к миру Керри.

В дороге Джону сладко спится:

Ему, наверно, Нобель снится.

2015 г.

***

Обожал я в детстве драки—

Я родился в год собаки…

2015 г.

***

Одним и тем же мирром  мазан

И Арафат, и Абу Мазен.

2015 г.

***

Мудрым был царь Соломон—

Разбирался в девах он.

2015 г.

***

Царь Давид чужих крал жён,

Им играл на арфе он…

2015 г.

***

Татьяна—дама не простая,

Она Толстая!

2015 г.

***

Главный турок Эрдоган

Возомнил, что он султан.

2015 г

***

Обаму не понять никак—

Кто он — Хусейн, или Барак.

2014 г.

***

Господь лепить задумал нечто,

И вышла баронесса Эштон.

2015 г.

***

Берлускони мучит слава

Нашего Моше Кацава…

2015 г.

***

Владимир Путин первый в мире

Призвал мочить врагов в сортире…

2015  г.

***

Сергей Карякин – паренёк горячий,

Но Магнус Карлсен парня раскарячил…

2016 г.

ЭПИГРАММЫ

На Барака Обаму

Тебе нас примирить охота,

За дело взялся, сам не рад—

Свистят “касамы” над Сдеротом—

Пошёл ты на…, наш старший брат!

2014 г.

На Хасана Насраллу

Угрожая нам, сказал немало

Слов воинственных Хасан Насралла…

Только в бункере дрожит от страха

Грозный лидер армии Аллаха…

2017 г.

На коллегу Бориса Кравца,

учителя истории

В годы юные наш Кравец

Был неписаный красавец.

Как-то раз свой идеал

Он на танцах повстречал.

И теперь он с идеалом

Под одним спит одеялом.

1964 г.

На телеведущую Ираду Зейналову

Оболгала Израиль Ирада

И не раз, и не дважды, и ра-да…

2016 г.

На диетолога Ольгу Раз

Диетолог Ольга Раз

Учит есть в день только раз.

Соблюдая эти меры,

Будет стан, как у Венеры.

 

Те, кому поесть охота

Станут толще бегемота…

Эти правила для вас,

Только не для Ольги Раз…

2016 г.

На Дарью Донцову

То ли смеяться, то ли плакать,

От чтива пустота внутри.

На майке у неё собака,

А в доме их аж целых три…

2010 г.

На Черкасскую Зою

Черкасская Зоя — “художник от Бога”,

Но ей бы ещё и таланта немного…

Сам Фидий, будь жив он, явился бы к ней

Учиться ваять толстопузых свиней…

 

К чему Левитаны и Репины эти,

Когда есть Черкасская Зоя на свете…

“Искусству такому”, Черкасская Зоя,

Мы все от души аплодируем стоя…

2011 г.

ЭПИТАФИЯ

Так хотела эта гнида

Встретить смерть свою шахидом,

Но не вышло, вот обида:

Арафат погиб от СПИДа…

2006 г.

ШУТКА

Умираю от тоски

И страдает глотка:

Виски крепко бьют в виски,

Но не так, как  водка…

2006 г.

ШУТКА

Ренуар всего скорее

Настоящим был евреем,

Потому что в виде чистом

Был он импресСИОНИСТОМ…

2006 г.

***

Враньё уже на высшей фазе:

Весь мир окутал лжи туман:

Купил ЮНЕСКО Абу-Мазен

И положил себе в карман…

2016 г.

***

Олимы ходят в синагогу

Еврейскому молиться Богу,

Но среди них таких не много,

Кто хоть немного  верят в Бога…

1999 г.

***

Пятьсот бандитов на свободе —

Вновь засвистят ”касамы”…

Конкретно в этом эпизоде

Мы виноваты сами…

2004 г.

***

Враг снова обещает “худну”,

Делишки наши плохи…

Себе представить даже трудно,

Какие все мы лохи…

2004 г

Пародия на стихотворение А. Лейкина “Резервистке”

“Я последнюю картошку

Из мундира разверну,

Поцелую Вашу ножку –

И пешочком – на войну!”

А. Лейкин

 

Призадумавшись немножко

Над прелестной женской ножкой,

Я просил бы Вас учесть:

Можно ведь и без картошки

Целовать девчатам ножки,

Если порох ещё есть…

2004 г.

Пародия на песню певицы М. Раевской 

“Когда я стану кошкой”

Когда была я кошкой,

Могла мяукать я.

Теперь пою немножко,

Светла судьба моя…

И петь я не устану,

Эстрада–дом родной.

Когда я кошкой стану,

Что станется со мной?

 

Когда была я крошкой,

Я не любила щей.

Когда я стану кошкой,

Я буду есть мышей…

2005 г.

Израильским “левым “

“На вражеский теракт кровавый

Воздержимся, друзья!

У них там дети, Боже правый!

По ним стрелять нельзя!”

 

Нет у войны иных путей,

Гуманные умы…

Жалея вражеских детей,

Своих хороним мы…

2006 г.

***

Бедный милый маме-лошен,

Он в Израиле заброшен.

Кто на идиш говорит?

Всюду царствует иврит…

2015 г.

 

Раздел 6

ДРУЖЕСКИЕ ШАРЖИ

на мастеров и кандидатов в мастера по шахматам

От автора

Не важно, кто и как играет,

Я повторяю вновь и вновь:

Нас всех, друзья, объединяет

Большая к шахматам любовь…

1975 г.

На А. Гаевского

Жалел Бронштейн,

Что он не Штейн,

Жалел Лилиенталь,

Что он не Таль.

И пожалеет сам Полугаевский,

Что он Полу -, а не Гаевский…

1975 г.

На Аркадия Поликарпова, мастера спорта СССР

“Шахматы — не ловля карпов,

Изрёк маэстро Поликарпов,

Фигуры жертвовать нельзя!

Сказал он, и “зевнул” ферзя…

1975 г.

На Бориса Шляпоберского

Не удаётся Боре малость

В игре победу находить.

Шляпоберскому осталось

Шляпу брать и уходить…

1975 г.

На Степана Туровского

Он рыцарь королевского гамбита.

Я верности подобной не пойму.

Бывает карта его часто бита,

Но верен он гамбиту своему…

2004 г.

На Геннадия Хасина

Играет цепко Хасин Гена,

Ему и море по колено,

А защита Филидора—

Ему верная опора…

2004 г.

На Зеэва Дуба, мастера ФИДЕ

Успех сопутствует ему,

Он весь в сиянии побед…

Мы знаем: это потому,

Что крепче Дуба дуба  нет…

2004 г

На Максима Минина

Я не пророк, не зрю я в дали,

Но вижу в снах и наяву:

Спасёт он шахматный Израиль,

Как Минин некогда Москву…

2004 г.

  На Владимира Правдивца

Правдивец парень непростой

И верен правде он святой.

Играть он лучше стал, похоже…

Мне кажется, ему пора

Уже пробиться в мастера.

И пусть Аллах ему поможет!

2004 г.

На Марка Фраймана

В игре всегда напорист он,

Как в битвах сам Наполеон.

И в шахматных сражениях

Он редко терпит поражения…

2004 г.

На Павла Аронина, внука гроссмейстера Аронина

Растёт он не по дням, а по часам,

Его уже я опасаюсь сам…

Надеюсь я, что юноша Аронин

Родного деда имя не уронит…

2004 г.

  На маэстро Ш. Бронфмана

Теорию он знает назубок,

И эндшпиля немалый он знаток.

Соперникам не даст и малый шанс,

Но лучше он играет в преферанс…

Конечно, вышла шуточка у нас,

А в общем, он маэстро экстра класс…

2004 г.

На Юрия Сорокина

Играть не любит наш Сорокин в прятки,

Всё просчитать умеет далеко.

Всегда вперёд он рвётся без оглядки,

А в результате—ноль,(или очко)…

2004 г.

На Григория Левинского

Левинский смело рвётся в бой,

Мосты сжигая за собой,

Но под огонь, хоть сам с усам,

Нередко попадает сам…

2004 г.

На Ор Хая (Орехова)

Ор Хай уже гроза для всех,

Он не щадит чужих ферзей и пешек.

И пусть пока не твёрдый он орех,

Но крепкий он уже орешек…

2004 г.

На Льва Габаева

В игре силён он, словно лев,

Наш аксакал Габаев Лев,

Ведёт атаку и защиту,

Да так, что многим быть им биту…

2005 г.

 На Вадима Гольберта

Достойно это уваженья!

Умело он ведёт сраженья,

И из всех трудностей Вадим

Всегда выходит невредим…

2005 г.

На Марка Фридмана

Не разводя здесь антимоний,

Скажу вам: Марк не Жанна д’Арк!

Он даже и не Марк Антоний,

Но всё же Марк!

Игру ведёт в спокойном плане…

Как хорошо играть с ничьёй в кармане…

2004 г.

На Иосифа Любина, мастера спорта СССР

Игру умело он ведёт,

А мы в восторге пребываем.

Вот если б только не цейтнот,

То был бы он непробиваем…

2004 г.

На Гольберта Вадима

Очков немало у Вадима,

И побеждать ему не лень,

Но “пролетать”он любит мимо

Лишь в первый и последний день…

2005 г.

На себя

К блиц-кригу я давно привык,

Иду на королей без страха,

Но очень часто мой блиц-криг

Кончается, увы, блиц-крахом…

Но в шахматы играть я рад:

Процесс важней, чем результат…

2004 г.

На Бориса Бялика

У Бори творчества заряд,

И он в фаворе неизменном.

Он “кроет матом” всех подряд,

Но остаётся джентльменом…

2005 г.

На В. Шкловского

В ничьих он полный чемпион.

Уверенности мы полны,

Что если б были все, как он,

То в мире не было б войны…

2005 г.

На Марка Фридмана

О нём наш вывод прост и ясен:

Как шахматист наш Марк опасен!

Сражается умело с нами,

Ему сопутствует успех,

 

Он старше и мудрее всех…

Борьбы он не роняет знамя.

К тому ж он полон доброты—

Мужчины лучшие черты…

2005 г.

На Иосифа Любина

Друзья мои! Мы очень любим,

Когда играет с нами Любин…

Когда в цейтноте он, тем паче…

Как обыграть его иначе?

2005 г.

На Виктора Виноградова

Не шахматист он, а боксёр,

Свои удары сыплет градом…

Умён, опасен и хитёр

Наш славный парень Виноградов…

2005 г.

На Филиппа Зисмана

За Зисмана здесь каждый рад.

Ведёт умело свою рать

Один из лучших в “Тикватейну .”

Но побеждая всех подряд,

Внезапно может проиграть.

Кому?-Какому-то Гофштейну…

2005 г.

На Бориса Белокопыта

Мой конь ретиво бьёт копытом:

Играю я с Белокопытом,

Борис считает далеко,

И мне играть с ним нелегко…

2005 г.

На Юлия Телесина

Конечно, он не Юлий Цезарь—

Всем до него нам далеко,

Но всё-таки и наш Телесин

Взлетает очень высоко…

 

В игре Телесин – мастер тёртый

И не щадит он никого.

Ведёт он в бой свои когорты

Не хуже тёзки своего…

2005 г.

На В. Виноградова

Пыхтит, кряхтит, пот льётся градом.

Кто это?-Виктор Виноградов.

Уже холодный льётся пот,

А на часах давно цейтнот…

Но Виноградов и в цейтноте

Играет на высокой ноте…

2005 г.

На Абрама Гутцайта

Играет очень сильно наш Абрам,

Нам списывать его со счёта рано…

Приносит в жертву он, как Авраам,

Своих коней, слонов, но не барана!

2005 г.

На Геннадия Хасина

Не вырваться из шахматного плена,

Вся жизнь его в сраженьях и борьбе.

Играй, твори, дерзай, наш Хасин Гена,

На радость нам, супруге и себе!

2005 г.

На Гамаева

Умеет бой вести в любом он стиле.

Он не боится за доской угроз.

Силён в дебюте он и в миттельшпиле,

А в эндшпиле он просто виртуоз…

2005 г.

На Соломона Нафталина

Играет хорошо наш Соломон,

Сражается  всегда упорно он,

Но всё ничьи, а это потому,

Что не дают выигрывать ему…

2005 г.

На Павла (Шауля) Вайнштейна, 

израильского судью по шахматам и кандидата в мастера

У Паши очень твёрдый нрав,

И как судья всегда он прав!

2016 г.

ЭПИЛОГ

Издал стихи свои,

Читает их народ,

Но хвалит не стихи,

А книжный переплёт…

2016 г.

Photo by Alon Kohеn-Ravivo, Chess Club Jerusalem

***

Семен возле Стены плача                                      рав Шмуэль из Манчестера, 13 лет в стране

Вдруг по дороге подвернулся рав-хахам. Вынужденное пожертвование на бедность…

 

В течение более часа, сначала в машине, заехавшей за Семеном в хостель, а затем и возле Стены плача, без остановки рассказывал истории и сыпал стихами восхищенной гостье из Беларуси 

Фото А. Шустина  / Photo by Aaron Shustin  18/12/2017

Коротко о себе

Я, Семён Гофштейн, родился 5 февраля 1934 года в городе Мозырь Гомельской области (Белоруссия). В 1957 году окончил Мозырский пединститут и стал работать учителем русского языка и литературы в средней школе. В 1967 году заочно окончил Московский институт иностранных языков и стал преподавать в школе немецкий язык. Стал отличником просвещения БССР, Получил звания “Старший учитель” и “Учитель-методист” и высшую категорию. После 38 лет работы в средней школе был приглашён на работу в пединститут в качестве преподавателя немецкого языка. Автор учебника немецкого языка для студентов 3-го курса факультета немецкого языка. Кандидат в мастера по шахматам. В 1997 году репатриировался в Израиль. Год смерти пока не известен.

***

Советы от Семена и Маши Гофштейн

К-во фруктов на неделю:

Яблоки — 3 шт.         Хурма – 4 шт.

Груши – 4 шт.          Виноград – 1 уп.

Киви – 4 шт.            Гранат – 1- шт.

Мандарины – 4 шт.

Авокадо — {для салата}   2 шт.

Режим питания на 1 день:

1. Завтрак – каша, чай или кофе с булочкой.

2. Фрукты – яблоко – 1/4,   груши – 1,5

киви – 1,5,   хурма – 1,5,   гранат – 1/4,

виноград – 10 ягод.

3. Обед – первое: суп или борщ { щи }

второе –   ( ??? – А.Ш.)  и т.д.

третье – чай с булочкой или кофе.

4. Полдник – салат или что-нибудь другое,

чай или кофе.

5. Ужин – кислое молоко с огурцом с хлебом.

И главное: надо пить много воды.

Завтракать, перекусывать, обедать, снова перекусывать

и ужинать ежедневно в одно и то же время!

Опубликовано 16.01.2018  23:56