Author Archives: Aaron Shustin

В. Рубинчик. АНАТОМИЯ ФЕЙКОВ

В. Рубинчик. АНАТОМИЯ ФЕЙКОВ

(наброски к будущему исследованию)

И даже я порою уверен, что вижу, где ложь.

БГ, «Железнодорожная вода»

Несколько необязательных для прочтения вступительных фраз

Во-первых, фрагменты с подчёркиванием, которые встретятся ниже, означают, что подчеркнутые слова/предложения переведены с белорусского языка. Во-вторых… Двадцать лет назад, а точнее, в июле 1999 г., я получил из рук проректора ЕГУ Владимира Дунаева диплом № 0125757 (он виден здесь) и стал меньше стесняться своих незрелых мыслишек. В-третьих, аккурат четыре года назад, 13 августа 2015 г., при поддержке редактора belisrael.info Арона Шустина я запустил на этом сайте сериал «Котлеты & мухи», благодаря которому совсем распоясался (кажется, в популярной психологии это называется «убрать барьеры из головы»). Написал более 130 текстов, и почти в каждом под раздачу попадал какой-нибудь важный дядя – или важная тётя. А то, бывало, и важное учреждение.

То, что я делал, допустимо cчитать политологическими скороговорками или, если угодно, фельетонами. Почтенный кобринец Марат Горевой охарактеризовал мою деятельность так: «Даёшь ты прикурить негодяям и дуракам» (12.03.2019). С 1999 г., а особенно с 2015 г., в моём архиве накопилась масса случаев чужого «так называемого вранья» (С), в той или иной степени вредного для общества. Не все эти случаи были подробно освещены в упомянутом сериале, там-таки свой формат. И вот я решил кое-что развернуть, заодно предложив свою, пусть пока ещё наивную, классификацию приёмов, к которым прибегают фальсификаторы. Вдруг молодому поколению пригодятся фактура и методология.

Здесь и сейчас меня мало интересуют эфемерные телевизионные фейки (это, пожалуй, отдельная тема, к тому же не хочу отнимать хлеб у авторов kasparov.ru и газеты «Народная воля»), хитрости политиков и рядовых чиновников. Понятно, многие из политиков и чиновников «врут, как дышат», но их враньё частично нейтрализуется тем, что они по роду службы общаются с «электоратом» и порой вынуждены проговариваться… Лучше рассмотрю ряд примеров из источников, которые представляются на первый взгляд более авторитетными: именно, из трудов «научных работников» и влиятельных писателей, «инженеров человеческих душ».

1. Давний, но не устаревший казус

В 1970–80-х годах числился в институте философии Академии наук БССР «кандидат философских наук» Владимир Бегун (1929–1989) – специалист по разоблачению «козней сионизма», один из самых известных в своей категории. Его книжки издавались многотысячными тиражами, и читали их не только партийные работники, ответственные за идеологию (как можно было бы предположить), но и те, кто в позднесоветское время не принадлежал к «верхушке». Не брезговали ими и представители «контрэлиты».

Владимир Баранич, 1966 г. р., активист неформальной организации «Талака», действовавшей в Минске второй половины 1980-х, утверждает, что «Вторжение без оружия» тов. Бегуна было настольной книгой «каждого сознательного белоруса тех времён» (запись от 01.06.2018). Насчёт каждого г-н Баранич преувеличил, но дальше он говорит о конкретных людях: «После его [Бегуна – В. Р.] книжек мы отыскивали сионизм где только можно. Винцук [Вечёрко] обратил внимание на отлитые в бетоне меноры на его доме, я – на заклёпки в виде звёзд Давида на моих белорусского производства «штроксах», Сержук Витушко [лидер «Талаки» – В. Р.] – на парикмахерскую «Я сионина» [имелось в виду заведение под названием «Ясь і Яніна» в центре Минска – В. Р.]…)))»

В 1990-х годах, волонтёрствуя в библиотеке Минского объединения еврейской культуры имени Изи Харика, брал я в руки книжку «Вторжение без оружия» – просмотрел «по диагонали», пожал плечами. А после свидетельства г-на Баранича решил перечитать; нашёл 3-е, исправленное издание 1980 г. (тираж – 100 тыс. экз.)…

Не собираюсь выпивать всё море, чтобы рассуждать о вкусе морской воды. Вот лишь одна фраза:

В. Бегун: ««Дикарями», «чернью», «огромным брюхом без головы» называл русских историк С. Дубнов» (Дубнов С. Книга жизни, т. 2. Рига, 1935, с. 217, 240, 253).

Эту цитату можно найти и здесь, в электронном варианте опуса Бегуна.

Не поленившись, я заказал именно рижское издание «Книги жизни» за 1935 г. (в 1980 г. оно было труднодоступным в Минске, а сейчас билет читателя Национальной библиотеки и роспись в журнале зала редкой книги решают все вопросы). Прочёл:

С. 217-218. Запись Семёна Дубнова от 26.02.1917: «Надвигается какая-то революция, но впереди идёт брюхо, голодное, вопиющее, а головы не видно». Казалось бы, при чём тут русофобия?

С. 240. Запись от 27.10.1917: «Новое правительство [России] обратилось ко всем народам и правительствам с предложением о немедленном перемирии, но кто будет считаться с узурпаторами, опирающимися на чернь?..» И опять у Дубнова речь не о русских, а, вернее всего, о люмпен-пролетариате, который (к ужасу, например, Максима Горького и Ивана Бунина) воспользовался плодами октябрьского переворота.

С. 253. (Дубнов рассказывает о петроградском лете 1918 г.): «В то же лето я выступил в собрании для чествования Германа Когена, состоявшемся в зале Городской Думы при участии русского писателя Куприна, проф. Сперанского и других. Я говорил о российских дикарях, пляшущих вокруг идола Маркса, и меня не наказали за богохульство».

По-моему, ясно: Дубнов разграничивал понятия «русский» и «российский». Впрочем, даже если бы историк говорил о «русских дикарях», это ещё не означало бы, что всех русских он считал дикарями. Когда говорят о немецких нацистах или итальянских фашистах, обычно не имеют же в виду, что все немцы – нацисты, а все итальянцы – поклонники Муссолини.

Итак, фальсифицировал Бегун смысл всех трёх выдержек из книги Дубнова, нашего земляка с трагической судьбой (1860, Мстиславль – 1941, Рижское гетто).

2. Чуть ближе к нашим дням

Многие из нас «проходили» в школе произведения Ивана Петровича Шамякина (1921–2004). Кому-то они нравились больше, кому-то меньше… Оказывается, народный писатель БССР вёл дневник, в котором делился суждениями о близких и далёких людях (иногда этот дневник перетекал в мемуары). Записи 1975–1994 гг. были собраны в книге «Раздумье на последнем перегоне», вышедшей в госиздательстве «Мастацкая літаратура» (Минск, 1998).

В этой книге много странного; остановлюсь на периоде «ранней независимости». Так, 26.01.1992 И. Шамякин приводит выдержку из «их Катехизиса»:

«Больше шума и словесной мишуры, больше непонятного и наукообразного. Создавайте теории, гипотезы, направления, школы, методы реальные и нереальные. Пусть не смущает вас, что о них завтра забудут. Придет новый день, придут новые идеи. В этом выражается могущество нашего духа, в этом наше самоутверждение, в этом наше превосходство. Пусть русские ломают голову в поисках рациональных зерен в наших идеях, пусть ищут и находят в них то, чего там нет. Завтра мы дадим новую пищу их примитивным мозгам».

И добавил: «Вот так. Разве не так действуют яковлевы, собчаки, поповы?»

Было переиздание дневников Шамякина в т. 22 его «Собрания сочинений» (Минск, 2014). К записи от 26.01.1992 был дан прелюбопытный комментарий:

Из их Катехизиса: «Больше шума и словесной мишуры, больше ~ пищу их примитивным мозгам». – Цитата из «Катехизиса еврея в СССР» (1958) (правила поведения евреев за пределами еврейского окружения)

Первая достоверно установленная публикация «Катехизиса…», якобы заимствованного из книги, изданной в Тель-Авиве в 1958 г., относится к марту 1991 г. (газета «Русские ведомости»). Собственно, это перелицованные «Протоколы сионских мудрецов», и как-то даже противно доказывать, что их содержание не имеет отношения к «правилам поведения евреев». Во время судебного процесса над издателем «Катехизиса…» в Москве выяснилось следующее: «Авторство “Катехизиса”, по заключению экспертов, не принадлежит ни сионистским, ни другим еврейским объединениям, поскольку высказанные в нем идеи “противоречат принципам сионизма и иудаистской религии”. А специалисты РГБ [Российской государственной библиотеки – В. Р.], изучив каталоги крупнейших библиотек мира, пришли к выводу о том, что по крайней мере в период с 1953 по 1963 год “Катехизис” в Израиле не публиковался».

Итак, комментатор академического cобрания сочинений И. Шамякина не только доверился провокационной фальшивке, но и отправил читателей «в никуда», к несуществующему изданию 1958 г. Запомним этот приёмчик. Имя комментатора – Алеся Ивановна Шамякина, 1961 г. р., кандидат филологических наук (на минутку, специализируется в области текстологии).

29.01.1992 И. Шамякин сослался на А. Симановича, якобы сославшегося на Л. Троцкого, и сделал на основании этой цитаты далеко идущие выводы:

Арон Симанович дописался до большой искренности. Вот что написал:

«Лейба Давидович Троцкий, который стремился к развалу величайшей в мире державы – России, по этому поводу говорил:

– Мы должны превратить ее в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, которая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока…»

На иллюстрации – более полный фрагмент из шамякинских дневников, скопированный здесь.

Далее Шамякин, «подкрепляя» вышеизложенное, рассуждает: «Не надо сейчас уничтожать нас руками «своих юношей», слишком очевидно будет. Да и зачем подставлять своих, если можно сделать это руками, кровью «наших юношей» – натравить украинцев на русских или наоборот. Репетиция проделана – в Югославии». И т. д.

Что на деле? Цитата «из Троцкого» – который, конечно, не мой герой – была сфальсифицирована. В материале из серии «Мифы истории СССР» убедительно доказывается, что А. Симанович ничего похожего на рассуждения о «белых неграх» не записывал. Скорее всего, И. Шамякин позаимствовал материал из такого «суперавторитетного» источника, как журнал «Молодая гвардия», № 8, 1991 (статья В. Хатюшина, где фейковая «цитата» приведена, как правильно указано на wiki.istmat.info, без библиографической ссылки):

Тем не менее при переиздании дневников Шамякина в т. 22 его «Собрания сочинений» (Минск, 2014) к записи от 29.01.1992 был дан такой комментарий:

Арон Симанович дописался до большой искренности. Вот что написал:

«Лейба Давидович Троцкий, ~ говорил:Мы должны превратить ее в пустыню, населенную белыми неграми, ~ генералов, агрономов, академиков, писателей!..» – Цитата из книги Арона Симановича «Распутин и евреи: Воспоминания личного секретаря Григория Распутина» (Рига, 1991)

На всякий случай я пересмотрел рижское издание мемуаров Симановича…

Натурально, «слов Троцкого», приписанных ему фальсификаторами, не обнаружил – т. е. и в этот раз А. И. Шамякина отправила читателей на хутор бабочек ловить «в никуда».

Василь Яковенко в романе «Надлом» (Минск, 2003) тоже «купился» на цитату о «белых неграх»

В общем, интересная цепочка получается: Хатюшин доверился русским эмигрантам шовинистского толка, приписавшим Троцкому гитлеровские замашки в сочетании с симпатией к сионизму, член-корреспондент Академии наук Беларуси Шамякин (с 1980 г.; в 1994 г. он стал академиком) доверился Хатюшину, кандидат наук Шамякина доверилась (?) своему отцу, редакторы т. 22 собрания сочинений доверились Шамякиной. А в результате – распространение ложных сведений на грани разжигания межнациональной розни (в ситуации с «Катехизисом…», возможно, граница перейдена, т. к. в комментарии говорится даже не о сионистах, а напрямую о евреях). Всё это тиражом более 1000 экз., под грифом института литературы НАН Беларуси и за деньги, выделенные министерством информации РБ.

Как бы лично я прокомментировал провальные заметки писателя? Осторожно и опираясь на факты: 1. «Цитата из так называемого Катехизиса еврея в СССР (дата написания и авторство не установлены), используемого радикальными националистами в сомнительных целях. В апреле 1995 года судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда признала Катехизис… содержащим открытое изложение идей национальной вражды и унижающего национальную честь и достоинство русских и евреев с целью распространения в обществе идей, подрывающих уважение к русским и одновременно возбуждающих чувство вражды и неприязни к евреям». 2. «Цитаты, приведенные И. П. Шамякиным, не находят своего подтверждения в авторитетных источниках». Sapienti sat.

Итак, некоторые приёмы, употребляемые при производстве «наукообразных» фейков:

1) Отсылка к реальной публикации с искажением смысла того, что в ней написано. Очевидно, сей приём встречается чаще всего, согласно классической поговорке кардинала Ришельё: «Дайте мне шесть строк, написанных рукой самого честного человека, и я отыщу в них повод отправить автора на виселицу». Хорошо, что у В. Бегуна не имелось кардинальских полномочий 🙂

2) Отсылка к реальной публикации, где, однако, нет того содержания, на которое указывает отсылающий. Это случай с «Распутиным и евреями» А. Симановича.

3) Отсылка к несуществующей публикации. Может быть элементом игры; если верить Иосифу Шкловскому, то такую игру позволил себе в математической монографии Юрий Гастев, включивший в список источников «J.Cheyne and J.Stokes «The breath of the death marks the rebirth of spirit» 2 Mind, March 1953» (намёк на то, что ему помогло выжить дыхание Чейна-Стокса, наблюдавшееся у И. Сталина в начале марта 1953 г.). Но у старшего научного сотрудника А. И. Шамякиной, увы, всё серьёзно.

(продолжение последует, но при условии, что читатели действительно будут заинтересованы)

Вольф Рубинчик

г. Минск, 20.08.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 20.08.2019  22:38

Віцебск, УНАВІС, Магарыл…

Віцебск, УНАВІС, Магарыл…

(супрэматычны калаж)

Піша Андрэй Дубінін.

Пакой у музеі гісторыі віцебскай народнай мастацкай вучэльні, Віцебск, вул. Марка Шагала, 5а.

Юлія Макарэвіч 5 жніўня 2019 г. на lady.tut.by распавядала пра Яўгенію Магарыл: “У сваёй творчасці яна была далёкая ад метадаў авангардыстаў, з якімі працавала ў Віцебску. Ступень уплыву на яе Малевіча была не такой моцнай, як на іншых членаў УНАВІСа [УНОВИС – «Утвердители нового искусства»]. Хутчэй на яе паўплывала сістэма колераўспрымання Мацюшына. Пераняўшы навыкі настаўніка, мастачка ўсё ж інтэрпрэтавала іх па-свойму. Яна аддавала перавагу ў колеры імпульсіўнай эмацыйнасці і каляроваму кантрасту, з дапамогай дапаўняльных колераў і каляровых пераходаў дамагалася перадачы пэўнага настрою”.

М. Мацюшын, “Даведнік па колеры”

Выглядае, сказанага малавата, каб свядома абраць Яўгенію Магарыл у якасці ўзору яркага і плённага жыцця. Калі ж дадаць, што ўсе даваенныя працы і большасць блакадных работ мастачкі загінула падчас блакады, то робіцца зусім сумна – ці магчыма наогул весці гутарку аб ёй, як аб мастачцы.

Скарыстаемся нагодай паразважаць пра грунтоўныя для культуры Беларусі рэчы ў рэчышчы біяграфіі Яўгеніі Маркаўны Магарыл. Выбярэм з яе біяграфіі пэўныя факты і згадкі.

У 1922 годзе Яўгенія Магарыл, ураджэнка Віцебска, пераехала ў Петраград, дзе з 1922 па 1926 год вучылася ва Ўсерасійскай акадэміі мастацтваў, у майстэрні прасторавага рэалізму Міхаіла Мацюшына. Я. Магарыл, нароўні з іншымі мастакамі, ўваходзіла ў асноўную групу “школы Мацюшына”. М. В. Мацюшын гэтак згадваў аб Я. Магарыл у сваім рукапісы “Творчы шлях мастака” (напісаным у 1933–1934 гг.): “Магарыл стыхійна таленавітая. Ёй не хапае арганізаванага падыходу, і яе карціны, вельмі змястоўныя, пакутуюць ад непадобнасці зместу і формы. Але яна працуе над сабой на ўсю моц”.

Гэта вельмі важная заўвага. Сфармулюю троху інакш: змест, матэрыял не хоча ў творах Магарыл уцісквацца ў клішэ форм, якім навучалі студэнтаў. Відавочна, ён “выпіраў” рогам у работах мастачкі, калі сам настаўнік у адным сказе двойчы ўзгадаў аб змесце-матэрыяле: “карціны вельмі змястоўныя… непадобнасць зместу і формы”. Заўважым – фармалісты процістаўлялі форме матэрыял, а не змест.

На гэтым прынцыповым моманце – што матэрыял пераважаў над формай у карцінах Магарыл – варта прыпыніцца. Да Мацюшына (сябра і паплечніка К. Малевіча) мастачка вучылася ў Віцебскім мастацкім вучылішчы ў Марка Шагала, Казіміра Малевіча. Пад час навучання пазнаёмілася з В. М. Ермалаевай, Л. М. Лісіцкім, К. Л. Багуслаўскай. З’яўлялася ўдзельніцай групы мастакоў УНАВІС “Сцвярджальнікі новага мастацтва” (Віцебск), куды ўваходзілі Эль Лісіцкі, Лазар Хідэкель, Мікалай Суэцін. У такім асяродку мастачка разам з паплечнікамі шукала метады афармлення новага жыцця, іншыя мадэлі пераўтварэння побыту. Па сутнасці, гэта была тэўргічная ўтопія, што вырастала на глебе старога сімвалізму, але ў тэорыі і практыцы супрэматызму сфармуляваная ў новым, авангардным варыянце.

Прэтэнзіі новага авангарда яскрава счытваюцца ў саманазове Лазара Лісіцкага – Эль Лісіцкі. Для чалавека, знаёмага з яўрэйскай культурай, у назве першай літары імя гучыць назоў Бога па-стараяўрэйску, і Лісіцкі акцэнтаваў гэта адмысловым напісаннем El заместа меркаванага L(asar). У літаральным перакладзе – “Бог Лісіцкі”:

Прывядзем словы Малевіча, дзе ён настойліва проціпастаўляе жывапіснасць сюжэтнасці: “Сюжэт заўсёды заб’е фарбу, і мы яе не заўважым. А фарба ёсць тое, чым жыве жывапісец: значыць, яна ёсць галоўным”. І выснова з гэтага: “Жывапісцы павінны кінуць сюжэт і рэчы, калі яны хочуць быць чыстымі жывапісцамі”. Як тут не прыгадаць характарыстыку Магарыл, дадзеную Мацюшыным. Мастачка выйшла са школы УНАВІСа, з жорнаў супрэматызму, з захаваным і, мабыць, умацаваным інтарэсам да сюжэту, матэрыялу, наогул – да жыццёвых праяў, якія перамагалі мёртвы фармалізм на яе палотнах. Як казаў Восіп Мандэльштам, у паэзіі важна не школа, а “сыравіна” (нагадаю аб “матэрыяле-сюжэце”) – першапачатковы, элементарны паэтычны зарад, уласцівы толькі дадзенай асобе. Гэта фармуліроўка дзейсная і ў дачыненні да выяўленчага мастацтва.

Думаю, што мастацкага зараду, “сыравіны” ў Яўгеніі Магарыл было даволі, каб давяраць свайму мастацкаму пачуццю і не растварыцца ў супрэматычным космасе. Можам уявіць, што гэта былі цікавыя, яркія пошукі ў форме моднага авангарду, але з любаваннем праявамі жыцця.

Угледзімся ў фота 1922 года (ніжэй), дзе Я. Магарыл стаіць апошняй справа. У такім атачэнні аўтарытэтаў “стыхійна таленавітая” мастачка здолела захаваць сваю адметнасць менавіта дзякуючы свайму таленту. На фотаздымку яна таксама вылучаецца сваім, крыху адасобленым, паваротам фігуры. Калі пра асноўную групу магчыма сказаць, што яны адчуваюць сябе гаспадарамі, рэпрэзэнтуюць сабой УНАВІС, то яе паварот да іх выражае павагу, але са знешняга боку, не знутры. Яна як бы свядома займае месца мастака другога рэя, зводдаль ад супрэматычнага ядра. Але ці не занадта мы паглыбіліся ў фантазіі?

Я перагледзеў вялікі альбом “Пошук і эксперымент” Ларысы Жадавай па гісторыі расійскага і савецкага авангарда, і там знайшоў другі цікавы фотаздымак. На ім у цэнтры – заснавальнік УНАВІСа К. Малевіч. Я. Магарыл, як і на папярэднім здымку – у верхнім куце на перыферыі калектыўнага здымку. Ці не праглядае тут жыццёвая і мастацкая пазіцыя?

Казімір Малевіч і члены групы УНАВІС на віцебскім вакзале перад ад’ездам у Маскву, 5 чэрвеня 1920 г.

Выкажу здагадку, што гэта і ёсць мастацкае крэда Я. Магарыл. Яна адчула, што не можа цалкам прыняць мастацтва, дзе форма жорстка змяняе, дэфармуе жыццё, “татальна яго арганізуе”. Канструктывізм быў вельмі стыльнай, высокакультурнай з’явай. Канструяванне новых жыццёвых формаў (якое і задавальнялася праектна-макетным этапам) на падставе авангардысцкага мастацтва ў гэтым працэсе пераставала быць мастацтвам, пераўтваралася ў “канструяванне жыцця”.

Вернемся да фотаздымка – разняволеная пастава (побач з троху “фараонаўскімі” постацямі патрыярхаў супрэматызму), свабодны сарафан у вялікую складку, дзе адна шлейка саслізнула з пляча, кудзерка на скроні і непаслухмяная кучма валос, дапытлівы позірк – усё гэта не зусім пасуе адэпту канструктывізму-супрэматызму.

Варта тут адзначыць, што пасля заканчэння Акадэміі мастацтваў у 1926 г. Я. Магарыл у 1927–1929 гг. працавала мастаком па тэкстылю на фабрыцы імя Пятра Аляксеева ў Шлісельбургу. Мне і тут бачыцца свядомае памкненне не проста да прамысловага дызайну, але да праектавання малюнкаў тэкстылю – самага мяккага, “жаноцкага” матэрыялу, які непасрэдна абдымае і захінае жывое чалавечае цела. Канструктывізм выносіць вонкі, агаляе ўнутраную канструкцыю і адкідвае ўсе накрыцці, увесь дэкор. У цела агаляецца шкілет, і яго падаюць, як ісціну, але ж гэта – не што іншае, як вобраз смерці. Прыбраць з жыцця лішняе, непатрэбнае – азначае прыбраць самае жыццё. Гэты канфлікт, падаецца, дадзена было інстынктыўна адчуць Яўгеніі Магарыл, і яна свядома заняла месца мастака другога рэя, другараднага, бо заставацца на вастрыні моманту азначала знішчаць эстэтыку, надаючы ёй татальны характар. У гэтым сэнсе і супрэматысты, і лефаўцы, і канструктывісты выявіліся сапраўднымі носьбітамі бальшавіцкага стылю.

Уласна, сацыялізм у СССР быў рэалізацыяй мары авангарда: жыццёўладкаванне, арганізаванае па законах новай эстэтыкі, гэта значыць татальная арганізацыя матэрыяла (які ў Магарыл не хацеў “татальна арганізоўвацца”), татальнае панаванне стылю. У мастацтве няма неарганізаванага матэрыялу, казаў Віктар Шклоўскі. Але гэткая арганізацыя і ёсць схемай усялякага таталітарызму.

У постаці Я. Магарыл мы бачым вопыт удалага персанальнага процістаяння таталітарным павевам ХХ стагоддзя (хай сабе ў мастацтве), таму можам ганарыцца беларускай мастачкай. Але гэтага замала, такі кароткі курс мастацкага анты-таталітарызму абавязкова развярнуць у індывідуальную анты-таталітарную прышчэпку будучым мастакам. Ушанаваць памяць мастачкі лепей за ўсё, па-мойму, так – даваць школьнікам і студэнтам мастацкіх спецыяльнасцяў заданне па праектаванні і выкананні карцін, у якіх матэрыял пераадольвае татальнасць зададзеных супрэматычных форм.

Чысты прастакутнік – поле будучых студэнцкіх работ па мастацкай рэканструкцыі загінулых твораў Я. Магарыл; “Дзяўчына з бантамі” (1970-я гг.), палатно, алей, 60х50 см; “Чорны хлеб” (1979), папера, акварэль, 61,4х47,7 см

 

“Асенні букет” (1978), папера, акварэль, 63х48,2 см; “Партрэт дзяўчынкі” (1983), папера, акварэль, 62х44,5 см; “Пейзаж” (1969), папера, акварэль, 40,8х64,7 см.

Гэтая штудыя ўзнікла з нагоды артыкула Юліі Макарэвіч “Есть кем гордиться. Пять белорусских художниц, чьи имена нам нужно знать”. Нам падалося, што адметная біяграфія беларускай мастачкі Яўгеніі Магарыл тоіць у сабе перасячэнні з ключавымі падзеямі і ідэямі авангарда ХХ ст. Праз тое мы можам зразумець для сябе сённяшніх нешта істотнае, што дапаможа нам не губляць арыенціры гуманізму і ў ХХІ стагоддзі.

Андрэй Дубінін,

Мінск, 19.08.2019

Апублiкавана 20.08.2019  13:05

«Таглит» глазами Ирины Озеровой

О программе «Таглит 27-32» я узнала совершенно случайно – и поспешила воспользоваться предоставленной возможностью.

В группе нас набралось 34 путешественника и 2 сопровождающих. Группа была смешанной – Россия и Украина (Москва, Харьков, Киев, Самара, Одесса, Чебоксары и др.).
Встретились мы уже в аэропорту имени Бен-Гуриона и сразу же нашли общий язык.

Из аэропорта нас отвезли в кибуц рядом с Модиином, поместив в гостиницу Gvulot. 

1-й день в Израиле в Модиине. На снимке Ирина Озерова, Ксения Банкова, Денис Ничога, Юлия Остроушко, Надежда Левитина, Ольга Горбунова, Инга Суркова, Константин Ходос, Мария Ламах, Анастасия Петренко, Елизавета Пулупенко, Алекс Фолгин, Илья Емаев и др. 

На ферме овощей и фруктов The Salad Trail

Путешествовали мы по Израилю целых 10 дней, начали с Йерухама – прекрасный пример того, как даже в пустыне человек способен подарить жизнь всему зелёному, огромное количество овощей и фруктов, которые можно подойти и попробовать. Кибуц Сде-Бокер, могила Бен-Гуриона – место, которое необходимо посетить и старым, и молодым. Очень много интересной информации от нашего замечательного гида Макса Изиксона. Вечер нас застал в деревне бедуинов, Хан ха-Шаяроте. Лекция от местного жителя, незабываемое катание на верблюдах, необычный ужин в бедуинском стиле, выход в пустыню под ночным звёздным небом, когда ты можешь остаться один на один с собой, ночёвка в шатре.

Утро началось с посещения каньона в пустыне Негев. Место, где ты становишься частью всего живого, эхо от криков птиц, шелест воды. Далее мы поехали в Эйлат. Красное море приветствовало тёплой водой и красивыми видами под водой при путешествии на кораблике.

На следующий день нас повезли на Мёртвое море. Невероятно тёплая, мягкая вода, будто заходишь в оливковое масло, вода, которая позволяет тебе просто расслабиться и лежать, наслаждаясь голубым небом.

Крепость Масада, хоть и не сразу, но покорилась нам и показала своё величие. Здесь невозможно найти слова, чтобы передать всю гамму нахлынувших эмоций, слушая ее историю.

На следующий день к нам присоединилась группа израильских студентов, с которыми мы сразу же подружились.

 

Музей Яд ва-Шем в Иерусалиме – после него тебе хочется остаться один на один с собой и переосмыслить всю свою жизнь. Твои проблемы кажутся ничем, абсолютной мелочью по сравнению с тем, что пережили люди, память о которых останется с нами навечно.

 

Следущий день начался с горы Герцля, истории о самом Теодоре Герцле и его семье. Никогда даже не задумывалась, что целая семья может уйти вот так, не оставив за собой потомков.

На обзорной площадке Иерусалима 

Иерусалимский рынок Махане Иегуда заслуживает отдельной статьи. Со своим колоритом он остался в моей памяти как место, в котором можно провести целый день и так и не успев купить всё то, что было в твоём списке, ибо вокруг столько всего необычного. 30 минут только в одну сторону, люди, которые идут перед тобой, а внезапно встретив знакомого, просто встают посередине и начинают разговор…

Последнее утро в Израиле и купание в море. Утреннее купание даёт позитив на весь день.

Стена плача, разговор с ней, оставление записки, атмосфера этого места – всё это непередаваемо.

Рассказ об истории Шаббата, зажигание свечей – это обязательная программа. Очень полезно знать историю и традиции. 

Согласно Торе, Шаббат был дарован еврейскому народу в пустыне после выхода из Египта.
По еврейской традиции Шаббат наступает с заходом солнца в пятницу, но за 18 минут до захода солнца хозяйка дома должна зажечь субботние свечи и прочитать благословение. С данного момента и до окончания субботы нельзя трудиться. В Шаббат нельзя совершать такие виды работы, как: шитье, строительство, разрывание туалетной бумаги, замешивания теста и выпекания хлебных изделий..).
В шаббат мы накрываем стол скатертью, ставим две зажженные свечи (свечей может быть больше, на каждого члена семьи, но не меньше двух) и кладем две халы (хлеб, испеченный в виде косы) – что символизирует двойную порцию манны.
Так же не забываем об особом омовении рук в Шаббат – нужно трижды по очереди ополоснуть правую и левую руку специальным ковшиком.

Провожаем Шаббат чтением молитвы, хавдалы, благодаря чему мы как-бы отделяем Шаббат от остальных дней недели.

Групповые занятия, помогающие ещё лучше узнать каждого из участников нашей группы.

Утренняя экскурсия по Старому городу – месту со своей историей, насчитывающей несколько веков, месту, где до сих пор идут раскопки и находятся всё новые и новые вещи.

Площадка Армон ха-Нацив ночью – колорит.

Следующий день застал нас на пути в Кейсарию – древний город на берегу Средиземного моря. Всё потрясающе красиво и накладывает свой отпечаток на каждого.

Тверия и остановка в гостинице, вид на озеро Киннерет из номера – о чем ещё можно мечтать?

Город Цфат на следующее утро. 900 метров над уровнем моря, старинные дома (в которых живут потомки потомков первых жителей), атмосфера дружелюбия, плодоносные деревья, растущие практически в камнях.

Каяки, плывущие по реке Иордан, – именно то, что было необходимо для ещё большего сближения. Нужно было грести по очереди, подстроиться под остальных. Мы выполняли слаженную работу, и в результате получился плавный спуск до берега.

Последний день начался с посещения Яффо – древнейшего города. Блошиный рынок, где каждый найдёт что-то по душе, красивейший берег и море.

 

В одном из тель-авивских скверов 

Пешая прогулка до центра «Таглита», знакомство с теми, кто помог осуществлению этой поездки. Прощальный ужин.

На снимке, нижний ряд, слева направо: Ирина Озерова, Елена Косарихина, Виктория Асоскова
Верхний ряд: Мария Белостоцкая, Анна Семко, Юлия Сероштан

Последнее утро в Израиле и купание в море. Утреннее купание даёт позитив на весь день.

Быстрый обед и отъезд, который сопровождался долгими напутствиями всех членов группы, объятиями, обещаниями созваниваться, встречаться.

Благодаря этой поездке я смогла разобраться в себе, понять, чего хочу от жизни.

Ирина Озерова, г. Москва

*

Послесловие от редактора

На прошлой неделе, прогуливаясь по Тель-Авиву, на углу пешеходных улиц Нахалат Беньямин и аШомер, возле шука (рынка) Кармель увидел группу молодых ребят, стоявших рядом со старым зданием, в которух сразу определил таглитчан. Было видно, что их путешествие закончено, я услышал, как кто-то предложил каждому похлопать ладонью Илью, стоявшего рядом с экскурсоводом. Поинтересовался откуда приехали. Ответила Ирина, и уже на ходу, поскольку группа начала двигаться в сторону ул. Алленби, записал ее координаты, предложив по возвращению домой поделиться впечатлениями от поездки. И спустя несколько дней получил ее рассказ, который написан с большой теплотой и любовью к Израилю.  Через некоторое время он будет переведен на английский и иврит и также помещен на сайте. Предлагаю и др. участникам этой группы,  бывшим и будущим таглитчанам, присылать свои воспоминания, хорошие снимки, а также писать на др. темы. 

Неоднократные встречи с участниками программы “Таглит” и фоторепортажи натолкнули меня на одну идею, которую хотелось бы воплотить сообща где-то через год. Приглашаю к сотрудничеству наиболее активных.  Не забывайте также о важности поддержки сайта, что будет способствовать осуществлению ряда проектов и добрых дел. 

Ниже мои снимки.

Группа отправляется от старого здания на углу улиц Нахалат Беньямин и аШомер, в котором, как я понимаю, находится центр сбора таглитчан, в сторону ул. Алленби. На переднем плане Ирина.

Илья Емаев от имени группы благодарит экскурсовода Макса Изиксона. Прощание на ул. Алленби перед возвращением домой.

Ирина на ул. Алленби. 14 августа 15:23 – 15:28 

Опубликовано 19.08.2019  22:17

Еще публикации о Таглите:

New Taglit meetings (June – July 2019) / (פגישות חדשות בתגלית (יוני – יולי 2019

Taglit in Tel Aviv, August 2018 / תגלית בתל אביב, אוגוסט 2018

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (125)

Кажуць, жаданне – крыніца пакут, але пры наяўнасці жадання – шалом! Кур’ёзнаватыя падзеі адбыліся з моманту выхаду 124-й серыі «Катлет…»: 20-гадовая студэнтка-феміністка Лізавета падала скаргу на дзеянні А. Лукашэнкі, які дачасна распускае парламент. Матывіроўка скаргі дасціпная: праз «выбары» ў лістападзе 2019 г. Ліза не зможа ажыццявіць сваё права кандыдаваць у парламентарыі (21 год ёй споўніцца толькі ў студзені 2020 г.).

Суд Ленінскага раёна г. Мінска прадказальна адмовіў нашай «Тэруань дэ Мірэкур»: маўляў, прэтэнзіі не па адрасе… Выглядае, што ўказы прэзідэнта «простым смяротным», насупор Канстытуцыі, Грамадзянскаму і Грамадзянска-працэсуальнаму кодэксам, аспрэчыць увогуле нерэальна: суддзі памятаюць, хто іх прызначае і звальняе.

Канстытуцыйны суд у Беларусі фармальна крыху менш залежны ад «галоўнага палітыка» (непасрэдных прэзідэнцкіх прызначэнцаў згодна з арт. 116 Канстытуцыі там толькі палова – праўда, старшыня суда ўваходзіць у іх лік), але да яго яшчэ паспрабуй дагрукайся… Грамадзянам не дадзена права ініцыяваць справу ў КС, а палата прадстаўнікоў, якую жэстачайшэ пазбаўляюць дзесяці месяцаў канстытуцыйных паўнамоцтваў, не шманае.

Меркаванні некаторых дэпутацікаў (даруйце, але дэпутатамі яны стануць толькі тады, калі пачнуць бараніць… калі не выбарцаў, дык хоць сваіх калег і сваё месца працы) ужо цытаваліся. Пасля той публікацыі зноў выступіла Алена Анісім, паразважаўшы: «у прынцыпе зрабіць гэта можна, даць запыт у Канстытуцыйны суд… Калі цалкам парламент, то яно не пройдзе. Можна паспрабаваць склікаць паседжанне палаты прадстаўнікоў, але гэта толькі гіпатэтычна». І спаслалася на ўласны досвед, як у пачатку 2017 г. хадзіла да старшыні ПП з прапановай склікаць адмысловае пасяджэнне, а ён адмовіў.

Мінула два з паловай гады, за гэты час нешта магло змяніцца ў галовах шараговых членаў ПП. Закон аб Нацыянальным сходзе Рэспублікі Беларусь (арт. 76) прадугледжвае шанс на скліканне пазачарговай сесіі па ініцыятыве дзвюх трацін поўнага складу палаты – г. зн. трэба 74 подпісы. Рэальна іх сабраць? З такім настроем, як у А. Анісім, вядома, наўрад ці. Не асуджаю спадарыню, ды нагадаю: прэцэдэнт збору 67% подпісаў такі здарыўся 17 год таму. Было гэта ў рамках грамадскай ініцыятывы «Няміга-1570», створанай у ліпені 2002 г., пра якую каліва пісаў тут.

У канцы лета 2002 г. каардынатар «Нямігі-1570» Якаў Гутман даволі хутка сабраў 10 або 15 подпісаў дэпутатаў ПП, але пасля нашых пасядзелак на Даўмана і Старажоўскай (бралі ўдзел Вольга Вечар, Уладзімір Дзянісаў, Алесь Марачкін, я) і прэс-канферэнцыі на сядзібе БНФ у верасні 2002 г. вырашыў не спыняцца на дасягнутым…

Справаздачы газет «Вечерний Минск», 30.09.2002, і «Народная газета», 20.11.2002

У выніку да лістапада 2002 г. Я. Гутман сустрэўся з 105 дэпутатамі ПП НС (са 109 магчымых) і дастаў 75 подпісаў пад зваротам да А. Лукашэнкі ў абарону гісторыка-культурнай спадчыны. Сёлета я спытаўся ў Гутмана, які зараз курсіруе паміж ЗША і Расіяй, як ён трапляў у Дом ураду. Атрымаў адказ: «Часам праходзіў з гордым відам міма паставога… Часам пропуск заказваў Уладзімір Парфяновіч, нябожчык Фралоў або яшчэ хтосьці. Пасля таго як трапляў у будынак, па кабінетах можна было хадзіць бясконца. Дапамагаў статус прэзідэнта Сусветнага згуртавання беларускіх габрэяў» (14.08.2019).

Як успамінае сп. Гутман, на гутарку з адным дэпутатам ён траціў ад 15 да 45 мінут. (З некаторымі гутарылі і іншыя людзі, намякаючы на тое, што дэпутатам яшчэ трэба будзе перавыбірацца.) Амаль усе суразмоўцы Гутмана гаварылі пра тое, што з варварскім знішчэннем спадчыны пара канчаць. Некаторыя распавядалі пра сітуацыю на «яўрэйскай вуліцы» ў сваіх акругах.

У снежні 2002 г. Лукашэнка «адфутболіў» калектыўны зварот на адрас Тозіка (тагачасны старшыня камітэта дзяржкантролю) і Шэймана (генпракурор), але яўрэйскі актывіст не шкадуе пра затрачаны час: «Па-першае, я зрабіў усё, што мог. Маё сумленне чыстае. Па-другое, кантактаваў з выдатнымі людзьмі. Асабістае знаёмства са 105 дэпутатамі парламента было б моцным фундаментам для далейшай працы, калі б гэта было ў іншай дзяржаве».

Адозва Н. Цыркун да калегаў; пікіроўка А. Тозіка з Ул. Парфяновічам

Дадам, што чын 2002 г. усё ж меў і рэальныя вынікі. Сінагогі на Дзімітрава, 3 і на Нямізе, 3 не аднавілі, але праверка з дзяржкантролю выявіла, што чыноўнікі Мінгарвыканкама мелі намер знесці будынак абласнога ваенкамата – помнік архітэктуры. Ён быў захаваны, і цяпер там філіял гарадскога музея – «мастацкая галерэя Савіцкага». Дзякуючы актывізацыі дэпутатаў удалося не дапусціць будоўлі жытла на месцы могілак часу Першай сусветнай вайны (вул. Чарвякова; цяпер там мемарыял).

Не ведаю, хто б зараз узяўся сабраць 74 подпісы, але і 54 сталі б файнай аплявухай для лукашэнскай адміністрацыі. Ды што 54 – нават 24… Як ёсць жаданне, то з’яўляюцца і магчымасці.

Цвяроза ацэньваючы стан дэпутацкага корпусу (у 2002 г. дзеяла ў ПП «напаўапазіцыйная» група «Рэспубліка», куды ўваходзілі вышэйзгаданыя Парфяновіч, Фралоў…), мяркую, што «выбары» 17.11.2019 усё ж адбудуцца. Дыбаць на ўчастак або не, пакуль што не вырашыў. З аднаго боку, няма ахвоты ўдзельнічаць у мерапрыемстве, якое глуміць Канстытуцыю, але, кіруючыся такой логікай, не варта браць удзел ні ў воднай дзяржаўнай імпрэзе пасля 24.11.1996… Гэта амаль немагчыма, і ёсць доля ісціны ў словах аўтара belisrael Анатоля Сідарэвіча: «Адсутны не мае рацыі». Хаця… я б не надта сумаваў, калі б кандыдаты «альтэрнатыўных сіл» дружна адмовіліся ад удзелу ў «выбарах», як тое прапаноўваў у мінулым месяцы і сам сп. Анатоль 🙂

*

Вычытаў у Івана Шамякіна ў дзённіках, якія харошыя аповесці ён пісаў у пачатку 1990-х. «Зямны рай» («Paradies auf Erden») я сяк-так асіліў, другую потым чытаць не захацелася. Вырашыў спытацца ў Андрэя Федарэнкі, ці сапраўды ён хваліў шамякінскія творы, і вось які быў адказ (13.08.2019):

Тое, што напісаў пра мяне Шамякін – гэта яго літаратурныя фантазіі. Вось вер пасля гэтага дзённікам. Я ўспомніў размову з ім, першы і апошні раз адзін на адзін, у рэдакцыйным кабінеце часопіса «Полымя». Ён друкаваў тады ці то гэты самы «Зямны рай», ці то быў у яго такі раман – «Злая зорка», пра Чарнобыль. Я тады на прозе не працаваў, але чуў, як наракалі людзі ў рэдакцыі на яго слабізну і на пазіцыю аўтара. Шамякін спытаў, як мне яго твор, я пачырванеў і сказаў, што чарнобыльскія рэаліі ён слаба ўяўляе, што ж да яго грамадзянскай пазіцыі, яна мне катэгарычна не падабаецца. Ён нічога не адказаў, але больш мы ніколі ў жыцці не сустрэліся і не перазваніліся.

Мо я пакінуў бы гэты ліст у сваім архіве, аднак… Запісы Шамякіна 1990-х гадоў увайшлі ў збор яго твораў, выдадзены ўжо ў нашым стагоддзі пад грыфам Нацыянальнай акадэміі навук. Выдаўцы і каментатары некрытычна ўспрынялі запіс народнага пісьменніка ад 19.04.1993, гэтаксама як многія іншыя, мякка кажучы, небясспрэчныя заявы Шамякіна (больш падрабязна гл. тут). От такая гістарыяграфія, гэткае літаратуразнаўства… Мо даспею да асобнага артыкула пра фэйкі ў акадэмічным выданні, падрыхтаваным з удзелам кандыдата філалагічных навук Алесі Іванаўны Шамякінай і доктара філалагічных навук Міхася Іосіфавіча Мушынскага (1931–2018, хай ён спіць спакойна).

Фрагменты з т. 22 і 23 збору твораў І. Шамякіна (Мінск: Мастацкая літаратура, 2014)

Але ж ёсць больш уцешныя моманты ў жыцці. Прыйшоў ліст ад небезвядомага актывіста «Народнай грамады» Сяргея Спарыша (у «Катлетах…» была зацемка пра піва «Спарыш» :)) Сяргей не застаўся абыякавым да ідэі «Шахматнага» напою. Чамусьці ён мяркуе, што шахматная дошка звычайна пахне хвояй, а таму прапануе зварыць хваёвае піва… Тым не менш, якой бы ні была матывіроўка, цікава азнаёміцца з разгорнутым пажаданнем ад сацыял-дэмакрата: «Піва на маладых парастках сасны або елкі, можна дадаць трохі ядлоўца. І які-небудзь адпаведны сорт хмелю – каб адчуваўся, нягледзячы на хваёвы пах, але пры гэтым гарманіраваў і дапаўняў. Можа быць, нешта з цытрусавым водарам?» Прыслухайся, о «Аліварыя»! 🙂

С. Спарыш з улюбёным напоем

Пастаянны чытач-глядач серыяла, Пётр Рэзванаў з Мінска, таксама не супраць таго, каб у Беларусі было піва «Шахматнае», але малюе яго іначай: «гэта мусіць быць кактэйль з цёмнага і светлага гатункаў».

У Нацыянальным мастацкім музеі даступныя для агляду карціны юбіляра 2019 г. Якава Кругера, а тутака можна пачытаць падрабязны нарыс пра мастака. Дэманструюць у музеі і работы Льва Дамінскага, Ісака Мільчына, Лейзера Рана.

Андрэй Дубінін наведаў выставу і сфоткаў палатно Л. Рана «Звесткі з Петраграда. 1917 год» (1957). Рэвалюцыя ў чалавечым вымярэнні…

Апрача таго, даўні аўтар belisrael.info распрацаваў лагатып для кніжнай серыі «Гебраістыка Беларусі», задуманай мінскім выдаўцом Раманам Цымберавым. Бусел у ярмолцы і талесе – адсылка да славутага рамана Майсея Кульбака пра зельманскі двор: «Дзядзькі тыя – чатыры стаўпы двара… як калгаснікі, не паснедаўшы, у разлёце белых талесаў, бы старыя буслы, беглі ўдому».

Эскізы А. Дубініна да лагатыпа серыі

Агулам платформа парталу tut.by не цешыць, але сярод інфармацыйнага фастфуду і злёгку прыхаванай прапаганды трапляюцца і годныя матэрыялы. Дзякуючы гэтаму рэсурсу я, напрыклад, даведаўся пра мастачку Яўгенію Магарыл з Віцебска (1902–1987), якая ў 1920-х гадах перабралася ў Петраград…

Вяртаючыся да размовы пра выкладанне літаратуры ў школе: ці ведалі вы, што ў Беларусі міністэрствам адукацыі яшчэ ў 2010 г. зацверджана цэлая вучэбная праграма па яўрэйскай літаратуры «для класаў з вывучэннем мовы нацыянальнай меншасці»? Аўтары – М. Журына, І. Грузман. Добра, што праграма ёсць, і да таго ж не пазбаўленая логікі, але… Штосьці заўсёды будзе лішняе, а чагосьці будзе не хапаць. Асабіста мне не хапае таго ж Кульбака, Эфраіма Севелы… І неяк дратуе сказ «Народный, разговорный язык произведений Сфорима» (гэта пра ўраджэнца беларускага Капыля Мендэле Мойхер-Сфорыма, aka Мендэле-кніганошу, aka проста Мендэле; асобнае слова «Сфорым» знача «кнігі» :)).

Загрузіць вордаўскі файл з праграмай можна тут. Я б не быў супраць атрымаць уражанні пра дакумент ад чытачоў, дасведчаных у літаратуры і педагогіцы. Раптам агульныя намаганні спародзяць нешта лепшае?

Цытатнік

«У Беларусі попыт на здаровых, паслухмяных выканаўцаў з комплексам вывучанай бездапаможнасці, у большай частцы свету на здаровых, разумных стваральнікаў з высокай гатоўнасцю да самарэалізацыі. Добра, што мы супадаем з сусветным запытам прынамсі ў адным пункце: здароўе» (Віктар Бабарыка, 2019)

«Тэорыі змоў не проста прывабныя… Іх распаўсюд падточвае дэмакратыю і ўмацоўвае таталітарныя рэжымы» (Хемі Шалеў, жнівень 2019)

«Ніводзін новы ідэалагічны прадукт, у тым ліку і той, што прыходзіць да нас з геаграфічнага Захаду, няможна ўспрымаць некрытычна: трэба разабрацца ў тым, што іменна, як і чаму прапаноўвае той ці іншы аўтар» (Андрэй Іларыёнаў, 06.08.2019)

«Мізантропія – добры інструмент для мастака, але яна не можа быць асновай яго светапогляду» (Дзмітрый Быкаў, 09.08.2019)

«Калі доўга весяліцца, гледзячы, як навокал нелянівыя людзі будуюць антыўтопію, то апынешся акурат унутры антыўтопіі» (Іван Давыдаў, 14.08.2019)

«Калі ў вас пастаянна крадуць фігуры з дошкі і мяняюць правілы гульні, то даволі дзіўна марнаваць час на “разумныя хады”, – больш лагічна змахнуць дошку са стала» (Аляксандр Хоц, 15.08.2019)

Вольф Рубінчык

Мінск, 16.08.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 16.08.2019  22:10

Водгук

“Калі пафантазіраваць, то “Шахматнае” піва магло б быць у двух варыянтах — светлае і цёмнае. Наконт усялякіх дабавак у напой гаварыць не буду — як аматар нямецкіх законаў піўной чысціні стаўлюся да ўсялякіх дадаткаў падазрона )))” (Зміцер Дзядзенка, г. Мінск)  19.08.2019  01:17

Беседа с Линор Горалик

Поэт, писатель, маркетолог, автор Зайца ПЦ, преподаватель, ювелир Линор Горалик считает себя очень везучим человеком. Корреспондент NEWSru.co.il Алла Гаврилова побеседовала с Линор о везении, боли, репатриации в Израиль, новых проектах

09 августа 2019 г.

“Жизнь бессовестнее литературы”

Расскажите про свою репатриацию.

Я приехала в 1989 году из Днепропетровска. Мне было 14. Мои родители совершили совершенно героический поступок, вряд ли я на их месте была бы на это способна. Им было по 41 году, они никогда до этого не выезжали за границу, не знали языков, у них отбирали паспорта. Фактически они переносились в абсолютно неизвестный мир. Я не понимаю, как они на это решились, они мои герои.

Мне тоже было 14, когда мы с семьей репатриировались, и для меня это было довольно тяжело. Как это перенесли вы?

Мне было сложно, как любому подростку, – я очень скучала по своим друзьям. Но мне очень повезло. В Беэр-Шеве была тогда прекрасная женщина Белла Цин. Надеюсь, она живет и здравствует. Она работала в моей школе и сыграла огромную роль в моей социализации, – и, кажется, в социализации еще многих моих сверстников, оказавшихся в это же время в этом месте. Она очень много занималась детьми-репатриантами и сумела, – совместно, я полагаю, с еще многими людьми, чьих имен я просто не знаю, – создать ситуацию, когда мы не чувствовали себя одиноко; нельзя говорить за других, конечно, но вот у меня очень быстро появились друзья и подруги, с которыми мне было по-настоящему хорошо и с которыми мы дружили потом еще много лет. Вообще все время было чувство (у меня лично), что о нашей адаптации здорово заботятся: летние лагеря, экскурсии от школы… Мы, подростки, – по крайней мере, так казалось мне, – были все время окружены коконом доброжелательного внимания, и то, что у нас появилась компания друзей, социально близких друг другу, было чудом и настоящем счастьем. И это чудо повлияло на мой опыт пребывания в стране очень сильно, конечно.

Школу я не окончила, – я была помешана на математике и примерно в 15 лет постепенно ушла в университет. В Беэр-Шевском университете была программа для таких вот школьников (я была отнюдь не уникальна, – были и другие 15-летние студенты в университете, так же страстно любившие математику и при этом куда более способные, чем я). Я пришла на собеседование к светлой памяти профессору Лифшицу и сказала, что, собственно, помешана на математике (я еще в Днепропетровске училась в физико-математическом классе; знаний и способностей у меня было не очень много, но любопытство, энтузиазм и готовность работать по многу часов – были). Профессор сказал, что начался уже второй семестр, и он оставит меня, если мне удастся получить средний балл выше 75 (если я все правильно помню). У меня получилось, но это было ужасно тяжело, потому что мне пришлось начинать по второго семестра многие предметы, которые я раньше в глаза не видела… Тут надо сказать важное: мне тогда очень помогали учиться друзья и однокурсники, и я страшно благодарна им по сей день; я еще скажу о взаимовыручке несколько слов чуть позже. Я вообще хотела стать математиком-теоретиком, но судьба распорядилась иначе: из-за того, что я пошла в университет, не окончив школу, государство не смогло оплатить мне учебу в вузе, как всем репатриантам, и мне пришлось полностью оплачивать себе университет. В университете старались мне помочь, но через эту бюрократическую дыру оказалось просто невозможно перепрыгнуть. И для того, чтобы заработать на учебу, мне пришлось перейти на программирование и немедленно, параллельно с учебой, начать подрабатывать программистом (ничего уникального в этом не было: подрабатывала куча моих однокурсников), – а кроме того, я очень много работала с одной из беер-шевских частных институций, готовивших людей к “психотестам”: преподавала, писала методички и учебники, готовила других преподавателей (и, по договоренности с начальством, скрывала от учеников свой возраст). Эта работа не только позволяла мне оплачивать университет и покупать себе какие-то пустяки, не садясь слишком плотно на шею родителям, – она еще и давала мне важное ощущение собственной полезности: я видела, как мои ученики поступают в университет и начинают учиться на курс или два младше меня, и это было прекрасной чувство.

Мотив приносить пользу играет в вашей жизни важную роль?

Очень. Это для меня довольно принципиально почти во всем, чем я занимаюсь.

В том числе в литературе?

Кроме литературы и изобразительных вещей, конечно: вот чувства, что эта моя работа должна “приносить пользу”, у меня нет вообще. Я говорю про работу маркетологом и другие прикладные занятия, – преподавание, например.

Чем занимались ваши родители?

Папа по профессии врач, мама – инженер-экономист. Им сильно досталось, когда они приехали. Папе надо было подтверждать диплом, и он выбрал этого не делать. Они оба выучили иврит, оба смогли стать госслужащими. Они практически с приезда и до пенсии работали на одном месте, фактически по специальности – папа в минздраве, а мама в министерстве строительства. Они в сто раз больше израильтяне, чем я. Они добились всего огромным упорством, огромным трудом, я ими восхищаюсь. Первые годы были очень тяжелыми, им сильно досталось, как и многим в эту иммиграцию. Но они выбрали не быть людьми из гетто, не быть людьми, не знающими языка, не остаться навсегда бывшими советскими гражданами, а интересоваться страной, жизнью, двигаться вперед. Не знаю, хватило бы у меня сил на такой выбор в их ситуации, но у них хватило.

Вы с ними близки?

Очень. Мы каждый день разговариваем, часто видимся. Мне повезло.

“Везение – это не когда с тобой не происходит ничего плохого, это когда ты можешь жить той жизнью, которой тебе хочется жить, несмотря на обстоятельства”.

Помните, сколько вам платили за первую работу программистом?

Нет, но платили, по моим ощущениям, нормально. Я повторю еще раз: в моей истории нет ничего “вундеркиндского” или “уникального”: надо помнить, что речь идет про начало 90-х и про израильский хайтек, – работу находили все, кто умел писать хоть какой-то код. Среди моих однокурсников работали очень многие. Я и университет не закончила, потому что пошла работать в индустрию. Нас расхватывали раньше, чем мы успевали получить диплом. И очень многие мои однокурсники, как и я, его так и не получили. Моя история действительно очень типовая.

Кстати, когда я поступила в Беэр-Шевский университет, там как раз проделали интересный фокус (дай бог памяти, – я надеюсь, что правильно изложу сейчас ход событий). В то время приезжало огромное количество блистательной русскоязычной профессуры. Основной проблемой этих людей был язык, – многие были в том возрасте, когда хорошо язык уже не выучить. И в университете придумали взять на математику и программирование два потока студентов – ивритоязычный и русскоязычный. И взять на работу русскоязычных профессоров, обязав и их, и студентов выучить иврит в первый год, – а на второй курс было решено перевести примерно по половине из каждого потока. В результате учиться было очень тяжело: чтобы попасть на второй курс Computer Science, нужно было прилагать космические усилия (не попавших отправляли на ту самую теоретическую математику, казавшуюся многим из нас “бесперспективной”, – такое было время). Но, несмотря на довольно тяжелую (по крайней мере, для меня лично, и особенно в сочетании с работой) учебу, вся история моей университетской жизни для меня – снова история про сплошное везение. Во-первых, у нас преподавали многие блистательные профессора; во-вторых, в то время компьютерную науку создавали прямо у нас на глазах, а в-третьих, мне немыслимо повезло с однокурсниками. Со многими мы поддерживаем отношения до сих пор; среди прочих, например, моим однокурсником был прекрасный Саша Хают, с которым мы много лет встречались и жили вместе, а теперь очень дружим семьями. Да, мы часто ночевали в лабораториях (мама пару раз приходила забирать меня из лаборатории, потому что я просто забывала пойти домой); это был какой-то Лас-Вегас: лаборатории были в подвале, и мы никогда не знали, который час, и, кажется, спали одну ночь из двух, – но это было по-своему совершенно прекрасно (по крайней мере, для меня): социально прекрасно, интеллектуально прекрасно. Я вспоминаю о своем университете с благодарностью и теплом, и жалею только об одном: мне бы хотелось учиться больше и лучше, потому что нам давали настоящие знания и нами занимались настоящие учителя. Но на то, чтобы учиться глубже, у меня из-за работы не хватало ресурсов, и это мне до сих пор очень жалко. Плюс я по сей день скучаю по математике и программированию, но этот поезд, видимо, уже ушел.

Почему?

В 18 лет я переехала в Тель-Авив и начала работать на полную ставку. В 20 лет я ушла в IT-продажи, а потом в маркетинг. Меня давно это интересовало, и я понимала, что у меня (кажется) есть какая-то чуйка, связанная с коммуникациями. А заниматься и тем, и другим хорошо и всерьез невозможно: чтобы быть настоящим программистом, этой профессии надо уделять 20 часов в день.

Вы так часто повторяете, что вам повезло…

Мне действительно много везет.

Несмотря на то, что у вас есть несколько достаточно тяжелых диагнозов.

У всех есть несколько диагнозов, – но при этом есть люди с теми же диагнозами, что и у меня, живущие в аду. Мне повезло быть человеком с биполярным расстройством, которое можно стабилизировать. Это не всегда так. Мне повезло с другим моим диагнозом вести полноценную жизнь. Это не всегда так. Везение – это не когда с тобой не происходит ничего плохого, а когда ты можешь жить той жизнью, которой тебе хочется жить, несмотря на обстоятельства. У меня это складывается, – и я благодарна за это каждую секунду.

Персонажи вашей книги “Все, способные дышать дыхание”, оказываются в ситуации, когда один из самых больших страхов – лишиться доступа к медикаментам, потому что иначе их ждет постоянная сильная боль. Какие у вас отношения с болью?

Я живу с достаточно высоким уровнем хронической боли и на обезболивании довольно тяжелыми препаратами, дозу которых мне постоянно повышают. Но сейчас стало легче, потому что на данном этапе мой болевой синдром достаточно хорошо отрегулирован, – так что никакой драмы тут нет. Человек приучается, слава богу, жить со всем. Например, происходят ситуации, когда ты понимаешь, что с тем уровнем боли, с которым ты сегодня нормально ведешь рабочий день, пять лет назад ты вызывал бы “скорую”, потому что не понимал, к чему это идет. А так ты понимаешь, что оно просто болит, что ты от этого не умрешь и что рано или поздно боль пройдет. Да, сегодня лекарства не помогают, но помогут завтра. Понимаете, когда человек сталкивается с острой внезапной болью, в ней есть огромная доля страха. Боль воспринимается как симптом резкого расстройства организма, и человек вместе с болью переживает ужас перед этим внезапным разладом. Он не понимает, что происходит и что ему говорит эта боль, и он боится того, что может произойти дальше. Когда человек живет с хронической болью, этот страх уходит. Когда знаешь, что эта боль ничего не значит и ничем не грозит, тебе гораздо легче. Да, сегодня у тебя очень сильно болит голова, но от этого с тобой ничего не случится, просто надо немножко потерпеть, потихоньку.

Мне повезло, потому что с диагнозом “гипоплазия сосудов головного мозга” человек может вообще не родиться, а может всю жизнь быть в состоянии овоща. Но мне повезло, – я отделалась нарастающим болевым синдромом и еще несколькими вполне терпимыми особенностями. С моим возвращением из России в Израиль моя жизнь кардинально изменилась к лучшему, потому что здесь я могу получать болеутоляющие и другие препараты в достаточных количествах и нормально живу.

Когда вы начали писать?

Довольно поздно, года в 23. То, что обычно пишут в период между 12 и 25 годами, я писала в период с 23 до 25 лет, и тексты эти были совершенно чудовищны, – потому что, как это бывает довольно часто с подростковыми текстами (а они, несмотря на мой возраст, были подростковыми), я писала, чтобы произвести впечатление на друзей и знакомых. Но мне повезло в очередной раз, – я поняла две важных вещи: во-первых, когда я пишу, со мной происходит нечто очень важное и не имеющее отношение к дружеской похвале; я хочу этого еще и всерьез; а во-вторых – я поняла, что хочу писать хорошие тексты. И мне сразу было понятно, что между “производить впечатление на всех подряд” и “писать хорошие тексты” лежит неприятная пропасть: эти две вещи несовместимы. Поскольку уже существовал интернет, появились люди, которые хвалили мою писанину, и я понимала, что они не будут хвалить то, что я действительно хочу делать. Так и произошло, и меня это полностью устраивало.

Я смертельно боялась, что не смогу сделать этот переход, – а еще я не понимала, как я смогу почувствовать “хороший текст”. Свои плохие тексты я чувствовала отлично, я и сейчас хорошо чувствую, что текст получился дерьмовый, надо выкидывать. А вот какое ощущение у меня будет вызывать текст, который “получится”, я не знала. И тут мне в очередной раз повезло.

“Вокруг было очень много добрых людей”

В 2000 году я поехала в Москву учить русский язык. Я его теряла. Мои тексты году так в 1998-м, кажется, начал (по доброте человеческой) печатать “Русский журнал”, где работали два совершенно блистательных редактора – писатель и переводчик Виктор Сонькин и выдающийся литературный критик Борис Кузьминский. Оба возвращали мне мои тексты, испещренные пометками “так по-русски не говорят”. И тогда вскрылись два очень важных момента. Во-первых, я никогда и не знала русского языка: мы из Днепропетровска, у меня прекрасная, интеллигентная семья, я всегда очень много читала на русском, – но наш язык не был русским языком в полной мере, – он был русским языком еврейско-украинской интеллигенции. В нем было много украинизмов, локализмов, идишизмов, просто ошибок; некоторые сохранились у меня до сих пор, – мой муж, родом из Нижнего Новгорода, часто их замечает и дразнит меня словом “фэн” (мой речевой аппарат просто не умеет произносить его через “е”!). Кроме того, в 14 лет я уже уехала в Израиль, а сколько ты ни читай и ни говори на языке, он уходит, когда ты не живешь в языковой среде, – ты начинаешь говорить кальками, например. В-третьих, сам русский язык в 90-е проделал огромный путь, – а я ничего об этом не знала. Короче, я поехала в Москву учить русский язык на три месяца, а осталась на 15 лет. Вот пример про язык, кстати: я переехала по контракту со студией Лебедева – строить им учебный центр. Помню, как моя коллега, прекрасный дизайнер Лена Карин, после каких-то переговоров отозвала меня в сторону и тихонько сказала, что “они, кажется, на все готовы, но надо будет дать откат”. И я на весь коридор говорю: “Лена, что такое откат?..” Но дело было не только в языке. Еще до Москвы, а потом и в Москве, вскрылась одна огромная проблема: мне казалось, что я много читала, но это было не так. Я читала мало и вообще не знала современную литературу. У меня была типичная советская интеллигентная семья, – очень читающая, влюбленная в книги, – но в доме не было ни самиздата, ни тамиздата, например. Мне повезло, что в Москве рядом оказались несколько прекрасных людей, которые были готовы учить меня читать. Это были, в первую очередь, замечательный поэт Станислав Львовский и прекрасный поэт и критик Илья Кукулин, которые открыли для меня дверь к текстам современной поэзии, прозы и критики. Я начала читать на современном русском языке, и это взорвало мой мир. Я вообще не знала, что такое на земле существует. Первые годы в России я только и делала, что читала и слушала чтения, – ходила на поэтические и литературные мероприятия. Это изменило примерно все. Но рядом со мной могло не оказаться тех людей, я могла никогда не увидеть эту литературу, они могли не захотеть возиться со мной. Я же говорю: мне фантастически везет.

“Я, как и все израильтяне, живу в ощущении, что каждый день может стать днем крушения страны, окончательной войны, чего-нибудь немыслимого”.

Почему в романе столько ивритских слов?

Это было для меня принципиально. Во-первых, мне надо было как-то маркировать Израиль, а поскольку я не хотела делать это ни политикой, ни историей, ни именами, я решила делать это при помощи языка. А во-вторых, меня ужасно интересовали приключения языка. И я хотела, чтобы герои говорили языком русских израильтян со всей этой “таханой мерказит”.

При том, что среди героев не только русские израильтяне.

Да, но я хотела, чтобы язык книги был языком именно русских израильтян. Например, русский израильтянин, говоря об армии, не может сказать “батальон”, он обязательно скажет “гдуд”. Мне казалось, что это очень важная часть погружения в атмосферу текста.

Почему действие происходит в Израиле?

Прежде всего, лично я не знаю другой страны, которая живет в настолько постоянном ощущении подступающей катастрофы (“не знаю” не в смысле “не верю, что такая существует”, а в смысле “не имею личного опыта взаимодействия”). В Израиле каждый день – последний, и одна из причин моей любви и моего восхищения этой страной: у израильтян совершенно фантастическая жажда жизни и совершенно фантастическое умение жить здесь и сейчас, выстраивая на эсхатологическом фундаменте полную драйва повседневность – и при этом ни на секунду не пытаясь забыть о реальности, закрыть глаза на потенциальную войну, потенциальную катастрофу и так далее. Это вызывает у меня восхищение, и я страшно это ценю.

Вторая причина – это моя личная потребность в копинг-механизме. Один из способов перестать бояться катастрофы – это дать себе вообразить ее последствия. Я, как и все израильтяне, живу в ощущении, что каждый день может стать днем крушения страны, окончательной войны, чего-нибудь немыслимого. И один из способов об этом думать – это попытаться представить, что будет, если это произойдет, – пусть и выстроив фантасмагорию вместо аналитики.

Третья причина состоит в том, что у Израиля свои особые отношения с эмпатией, защитой, обеспечением мирной жизни. И мне было интересно экспериментировать именно с этим типом отношений…

“Тот факт, что каким-то образом мы все умудряемся каждое утро просыпаться и доживать до вечера, довольно поразителен”.

Вам наверняка часто задают этот вопрос, но все же как вам удается совмещать такое количество занятий?

Во-первых, я, увы, практически не умею не работать. А во-вторых, для меня это все про одно и то же. Маркетинг, ювелирка, Заяц ПЦ, – все это про то, как человек взаимодействует с повседневностью. Как живой человек в этой повседневности выживает. Я живу с постоянным чувством, что быть человеком довольно невыносимо, – и тот факт, что каким-то образом мы все умудряемся каждое утро просыпаться и выживать до вечера, для меня поразителен. Поэтому, что бы я ни делала, меня интересует именно этот невероятный факт. Скажем, курс по теории моды, который я читаю в Вышке, называется “Повседневный костюм и идентичность”: он ровно про то, как люди каждый божий день справляются с одеждой, решая с ее помощью фантастической сложности коммуникационные задачи и при этом не трогаясь умом. А маркетинг – это вообще целиком про взаимодействие человека с повседневностью.

А Линор – писатель и поэт?

Тоже про это. Я разницу между своими занятиями очень часто ощущаю как разницу в точке приложения сил и использовании механик, но оптика у меня, кажется, на все одна.

Почему вы тогда остались в Москве?

У меня было такое чувство, что это лучший город мира. Думаю, в тот момент так оно и было. Невероятное, живое пространство, прекрасные люди, культурные возможности. В то время это еще был город огромной свободы.

С тех пор все изменилось.

Там по-прежнему живут потрясающие люди и по-прежнему происходят потрясающие культурные события, но это уже другой мир. В 2014 году я вернулась в Израиль, теперь мы с мужем живем в Рамат-Гане. Уезжала я после того, как в России приняли “закон об иностранцах”, по которому иностранцу стало очень трудно легально жить в России, – но думаю, что и без этого закона уехала бы в любом случае, – по тем же причинам, по которым сейчас уезжает огромное количество людей нашего круга. Я понимаю тех, кто остается, и восхищаюсь тем, что они делают, но мне за них очень страшно.

Расскажите про ваш новый проект PostPost.Media.

Мы запустили его месяца три назад. Я примерно 20 лет делаю нечто похожее в этом формате для разных изданий и для клиентов (сбор и публикация историй – еще и довольно эффективный маркетинговый инструмент), и с удовольствием учу этому клиентов и студентов: чем больше сохранится живых историй, тем лучше. В какой-то момент я поняла, что хочу сделать для этого отдельный ресурс, который будет заниматься только этим жанром: собирать истории и публиковать их подборки. Причин до дрожи любить этот жанр у меня как минимум две: во-первых, у меня есть чувство, что жизнь бессовестнее литературы, – то, что происходит с людьми в реальности, невозможно придумать, – это в сто раз интереснее, в сто раз больше, чем литература. А во-вторых, мне почему-то страшно больно при мысли, что все эти истории забываются, уходят вместе с людьми, утекают сквозь пальцы.

Для вас есть разница между выдуманной и реальной историей?

Для меня нет, потому что меня в некотором смысле больше интересует нарратив, чем достоверность. Мне интереснее что и как люди рассказывают на какую-то тему, чем что на самом деле с ними произошло. В каждой личной истории достоверность отступает на второй план. Интересно, что люди ощущают как память, как реконструируют реальность, как строят личные нарративы.

Почему война занимает в вашем творчестве столько места?

У меня обсессия на тему войны. Сейчас уже полегче, а вот до того, как мной начали заниматься психиатры, мои отношения с этой темой доходили до клинического психоза, – как, например, в период перед войной в Персидском заливе. Мне было тогда 15, у меня еще не было диагноза, и было очень плохо; мне по-настоящему тяжело про это вспоминать. Но смотрите, это опять история про везение: в 20 лет у меня все-таки нашлись силы обратиться к психиатру (это именно везение, а не заслуга, поверьте). Увы, поначалу мне ставили не тот диагноз, – вернее, даже не не тот, а неполный: считалось, что у меня затяжные клинические депрессии, потому что я сама не рассказывала врачам про маниакальные фазы, принимая их за… продуктивность. Если бы я по 20 часов в сутки трахалась в подворотнях или играла в казино, было бы ясно, что это мании – и что у меня биполярное расстройство. А я просто работала по 20 часов в сутки, не ощущая потребности в сне и пище, – хорошо ведь, да? – а потом “крэшилась”. Только когда мне удалось понять и озвучить эту проблему (и это снова про везение – мне помог в этом прекрасный терапевт, работавший со мной много лет), мне начали давать стабилизаторы, полностью изменили схему лечения, – и моя жизнь, наконец, стала не просто нормальной, а довольно-таки прекрасной. Но это заняло очень много лет.

Страх перед войной появился уже в Израиле?

Нет, он с детства был силен, как у многих советских детей, – тут я типичный вполне представитель своего поколения. А болезни ведь все равно, за что зацепиться: где тонко, там и рвется. У меня этим тонким местом оказалась война, – и перед войной в Персидском заливе меня спасло только то, как начали вести себя в Израиле, осознав, что война неминуема: о войне стали говорить открыто, и, как часто бывает в таких ситуациях, проговаривание спасло мне жизнь. Мне вообще кажется, что я обязана своим спасением “Детскому каналу” (я его смотрела и для того, чтобы учить язык, и потому, что очень любила мультики): они стали готовить детей к войне, клеить слоновьи ушки к противогазам, рисовать бабочек на коробках с консервами… Я до сих пор это вспоминаю, простите, со слезами благодарности на глазах: они превращали ожидаемую войну для детей в приключение, и это так разнилось с советской риторикой “пионеров-героев”, что во мне что-то переключилось, и ужас отпустил меня на время (а шло прямо к плохому). Но тема войны никуда не делась, – и перестала быть совсем уж тяжелой только после того, как я написала роман про войну. Очень плохой, я его не издавала: это было чисто терапевтическое письмо; я нашла его недавно и перечитала: действительно очень плохой и издавать его нельзя, кажется, – но после этого мне стало легче; ну и плюс лекарства и терапия, много лет терапии. Но война все равно остается для меня важной темой, – пусть и не “больной”.

У вас есть хобби?

Нет.

То есть, если вы начинаете чем-то увлекаться, это становится работой.

К сожалению. Потому что работа отличается от хобби чувством обязанности. У меня нет дел, которые я не обязана делать.

А отдых?

У меня есть друзья, любимый муж, семья. Отдых – это быть с любимыми людьми.

(в сокращении)

Оригинал здесь

Опубликовано 14.08.2019  22:10

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (124)

Шалом!.. Блi кішалон? Забаўна, што іўрыцкае слова «kishalon» («няўдача») увайшло ў гарадскі слэнг англамоўных. А яшчэ больш забаўна, што, калі ўводзіш у пошукавік urbandictionary.com «Lukashenko», то выскоквае такі во мэсыдж, не без намёку…

На месцы Рыгорыча я б загадаў заблакаваць гэты ўрэдны рэсурс у Сінявокай. Або ўзнагародзіць яго стваральнікаў медалём за развіццё звышкаштоўнай думкі «лепей быць дыктатарам, чым блакітным», або так: узнагародзіць і потым заблакаваць. Амаль як у «Прыгодах Чыпаліна» незабыўнага Джані Радары – фашыста, які 75 год таму перакаваўся ў камуніста… Праўда, дзе-нідзе даводзяць, што ў фашысцкую партыю на пачатку 1940-х ён запісаўся, каб ямчэй змагацца з ворагам (рыхтык той Штырліц).

Не ўсё шаноўнае чытацтва было ў курсах, што сёлета ў мінскага піўзавода – юбілей, ажно 155 гадоў… Першую піваварню ў 1864 г. пабудавала на месцы сучаснага завода мяшчанка з характэрнымі імем і прозвішчам: Рохл(я) Фрумкіна. У гонар «круглай» даты быў звараны гатунак «Багемскае паравое».

Раней іншы вытворца шпурнуў быў на рынак піва «Спарыш» – няйначай у гонар былога генеральнага сакратара БСДП(НГ), ньюсмэйкера, які нават у «Катлетах & мухах» засвяціўся 🙂

Раз «пайшла такая п’янка», бадзёра падкідваю маркетолагам ідэйку да сусветнай шахалімпіяды 2022 года – піва «Шахматнае»! Кандытары ўжо даўно расшалопаліся…

Але чаму раптам «Шахматный слодыч»? Слодыч у беларускай мове – жаночага роду.

Дарэчы, «Аліварыі» варта было б выпусціць «інтэлектуальнае» піва яшчэ з адной прычыны. Перад алімпіядай у Мінску лёгка прадбачыць «набегі» на спонсараў з боку адміністрацыі, як тое было перад Еўрапейскімі гульнямі. Выпуск «шахматнага» піва можа залічыцца як уклад у падрыхтоўку спартыўнай імпрэзы (ну, піяр жа, шахмат жа!), і фірме не прыйдзецца пускаць на вецер у ход жывыя грошы 😉

*

Пазаўчора з’явіліся-такі ўказы аб прызначэнні выбараў у Нацыянальны сход на лістапад 2019 г. Калі гэтыя кепскія паперы не будуць аспрэчаны ў Канстытуцыйным судзе (да разбору справы па сутнасці, хутчэй за ўсё, не дойдзе, але хто ведае…), то дэпутаты страцяць 10 месяцаў з перыяду сваіх канстытуцыйных паўнамоцтваў, г. зн. амаль 20%. Паводле рэдакцыі партала tut.by, нічога страшнага не адбудзецца – «тэрмін працы цяперашняга парламента будзе крыху скарочаны». Відаць, магутна кагосьці «нармалізавалі» год таму, у час «справы БелТА» 🙁

У «Народнай волі» 02.08.2019 паказана рэакцыя кіраўнікоў камісій палаты прадстаўнікоў на пытанне пра дачасныя выбары – «стакгольмскі сіндром» самы настаяшчы. Уладзімір Б.: «Хто будзе абурацца рашэннем прэзідэнта?» Дзмітрый Ш.: «Няма ніякіх парушэнняў закона ў тым, што тэрмін паўнамоцтваў дэпутатаў скарочаны», etc. На гэтым шэрым фоне арыгінальнасцю вылучыліся «філасофскія» развагі старшыні камісіі па міжнародных справах: «Любое грамадства мае тое, што заслугоўвае, і дабіваецца таго, на што здольнае. Калі пытанне тэрміну паўнамоцтваў не хвалюе грамадства, то ці павінна гэта хваляваць тых, хто абавязаны выконваць іх волю?» Усё ж гэта сафістыка, каб не сказаць «дэмагогія». Па-першае, не абавязаны канкрэтны дэпутат слепа выконваць волю выбарцаў сваёй акругі (іншымі словамі, няма ў яго імператыўнага мандату). Па-другое, я ўпэўнены, што пытанне хвалюе значную частку грамадства, асабліва ў сталіцы, дзе няхілая доля юрыдычна падкутых людзей, знаёмых з арт. 93 Канстытуцыі. Дарэчы, пан Варанецкі ў 2016 г. балатаваўся менавіта ў Мінску.

Тутэйшыя «незалежныя» СМІ цягам трох месяцаў не знайшлі часу, каб паведаміць пра бяскрыўдную ініцыятыву – звароты грамадзян да дэпутатаў «сваіх» акругаў у падтрымку Канстытуцыі ды парламентарызму (накшталт ліста, які мастак А. Дубінін адправіў спявачцы І. Дарафеевай яшчэ ў канцы красавіка). Вось і здаецца некаторым, што беларусам усё роўна, топча «галоўны» Канстытуцыю, або не, што на «грамадства» можна перакінуць адказнасць… Думаю, зусім скора гэтых «некаторых» накрые расчараванне.

А цяпер загадка. Якая сувязь паміж ярмошынскай заявай аб правядзенні прэзідэнцкіх выбараў 30 жніўня 2020 г. і выстаўленнем на торг будынка сінагогі ў гарпасёлку Поразава Свіслацкага раёна Гродзенскай вобласці (тым самым Поразаве, адкуль родам знаная акцёрка Эстэр-Рохл Камінская)? Адказ: у абодвух выпадках службовыя асобы бясклопатна распараджаюцца чужымі аб’ектамі…

Паводле Канстытуцыі (арт. 81), дату прэзідэнцкіх выбараў вызначае ніжняя палата парламента, а не чыноўніца са сваёй камісіяй – «тэхнічным органам», як Ярмошына сама яго накрэслівала ўвесну. Цікава, што ніхто з будучых «канкурэнтаў» Лукашэнкі 05.08.2019 не звярнуў увагі на гэтую акалічнасць (а мо хітрамудрае «Радыё С.» і не дало гэтага зрабіць?) Тут запярэчаць, што чыноўніца – якая трапіла ў пастку з утрыманнем уласнага маёнтка ды баіцца жыць на адну пенсію – проста выказала сваё падхалімскае меркаванне пра аптымальную дату, але ў такім разе публіцы лепей бы яго проста праігнараваць. І я праігнараваў бы, калі б раскручваць навіну не пачаў нацыянальны прававы (!) рэсурс. Не кажучы пра розныя тутбаі & «Беларуси сегодня».

Вядома, задача лукашэнскай адміністрацыі – атрымаць у канцы 2019 г. паслухмяны парламент, пазбаўлены нават той кволай «апазіцыі», што ёсць там цяперака. Вядома, сіл у «выканаўцаў» куды болей, чым у «народных абраннікаў», ды раз на год і палка страляе… Во будзе смешна, калі парламентарыі збяруцца на сваю першую сесію – і раптам прызначаць выбары прэзідэнта не на дзень народзінаў Лукашэнкі, а на вясну 2020 г., як бы ў знак помсты за скарачэнне тэрміну паўнамоцтваў сваіх папярэднікаў 😉

Паводле сусветных норм, часткова засвоеных і ў Беларусі, маёмасць належыць нашчадкам тых, у каго была незаконна канфіскавана. Духоўнымі нашчадкамі тых яўрэяў, што ў канцы ХІХ ст. пабудавалі сінагогу пад Ваўкавыскам, варта лічыць членаў іудзейскай абшчыны, найбліжэйшай да Поразава. Напэўна, гэта будуць іудзеі, адказныя за сінагогу ў Гродне… Што ім рабіць з напаўразбураным – але яшчэ трывалым – будынкам у Поразаве, гэта ўжо іх справа.

Дзейная гродзенская сінагога (hrodna.life); тое, што засталося ад сінагогі ў Поразаве, у 1964 г. ператворанай у склад (fotobel.by).

*

Усё прагрэсіўнае чалавецтва на Свіслачы, Дзвіне і Нёмане хвалюе, «што там у расіян». Аляксандр Л-к з Полацка, экс-шахматыст, а цяпер квазіпалітык, тыдзень таму заявіў: «Россиюшка поднимается с колен» (і нам, маўляў, з ёй па дарозе). Між тым у суседзяў назіраецца прымітывізацыя; іх улады працуюць тымі ж брутальнымі метадамі, што ў Беларусі ўжываліся прыкладна ў 1996-м годзе… Тады ў Расіі таксама было шмат нездаволеных, але іх нейтралізоўвалі больш хітра, чымся ў нас. Цяпер, бач, наадварот: у нас «касманаўты» неяк выйшлі з моды, у Маскве – увайшлі.

Арт-каментар Алега Мініча з racyja.com

Cёння я не па-мізантропску лагодны – пішу пра ўсіх-усіх… Ну, дзейнічае такі «Цэнтр новых ідэй» пад камандзёрствам адстаўных маладафронтаўцаў. На сайце ideaby.org то «ўздымаюць» рэгіёны Беларусі, то «выганяюць» міністра адукацыі (не дакляруючы альтэрнатывы), а цяпер во школьную праграму па літаратуры «перарабляюць». Апошні план – ад культуролага Вадзіма Мажэйкі, выхадца з «Ліберальнага клуба». Падзівіцеся

Ёсць, безумоўна, ў мажэйкавым артыкуле тэзісы здаровыя, хоць і банальныя. Пра настаўнікаў: «Заробкі неабходна павысіць, а не звязаныя з навучаннем абавязкі – скасаваць». Далей сам аўтар прызнае: «Гэта гучыць як кніжная ісціна, якую шмат разоў паўтаралі нават на самым высокім узроўні, але заганная сістэма працягвае існаваць». І што маем?.. Апошняе, 777-е кітайскае папярэджанне?

Дапушчэнне «бадай, асноўны забойца цікаўнасці да літаратуры – гэта сучасная школьная праграма», як мінімум, спрэчнае. Успамінаю сябе і сваіх аднакласнікаў у канцы 1980-х – пачатку 1990-х: тагачасная праграма па літаратуры была не менш «патрыярхальнай» ды ідэалагізаванай, чым цяпер, але ж чыталі нямала, абменьваліся кнігамі… Асабліва каціраваліся замежныя фантасты кшталту Гарысана, Катнера, Хайнлайна, Шэклі (была б «крутая» белфантастыка, юзалі б і яе). Зрэшты, пасля Талстога ды Тургенева добра заходзілі і Міх. Булгакаў, і Д. Хармс.

Артыкул В. М. – не без метадычных парадаў: «Школьны курс дагэтуль грунтуецца на кансерватыўным падыходзе да разгляду твораў. Каб рэфлексаваць над прозай ды лірыкай, дзецям прапануецца засвоіць “асновы светаўспрымання аўтара”, вывучыць яго біяграфію, а потым зразумець, што аўтар хацеў сказаць. Дзіўна засяроджвацца на гэтым у век постмадэрну, калі Ралан Барт ужо 50 гадоў таму напісаў “Смерць аўтара» Пэўна, француз Барт афігеў бы, дазнаўшыся, што яго кароткае і суб’ектыўнае эсэ ў 2019 г. прапануюць прыняць за догму ў Беларусі.

«Немагчыма развіць мысленне, калі проста завучваць тлумачэнні са старой крытыкі» – дык у сучасных навучальных установах і не абмяжоўваюцца «простым завучваннем». Нават у познім СССР лічылася, што вучням трэба ведаць факты плюс умець выказаць уласнае стаўленне да твораў ды персанажаў. (Згадваю, зноў жа, сваю сярэднюю школу, а таксама апавяданні Ільі Зверава кшталту «Другое красавіка».) Агулам, добрай школцы ўласцівы баланс паміж аўтарытарнасцю і разняволенасцю.

Сама ідэя адчужэння літаратурнага твора ад аўтара не дужа мне падабаецца, хоць у 1960-х яна, магчыма, гучала рэвалюцыйна. Зараз насаджэнне гэткага падыходу ў школе здольнае прывесці хіба да дэвальвацыі аўтарытэтаў – за выняткам тых, каторыя «тут і цяпер». Да большай залежнасці школьных курсаў ад моды і палітычнай кан’юнктуры.

Думка выпускніка філфака БДУ, пісьменніка Змітра Дзядзенкі: «Біяграфія ўсё ж уплывае на творчасць. Як уплывае на яе эпоха. Не ўяўляю, як тлумачыць паэзію Маякоўскага ці творы Купалы без сумленнай біяграфіі. Часам біяграфія можа стацца той фішкай, якая зацікавіць, прывабіць будучага чытача». А калега Павел Касцюкевіч на запыт, ці варта вывучаць жыццяпісы літаратараў у школе, прыгадаў выказванне Сяргея Жадана: «Біяграфіі ва ўкраінскіх пісьменнікаў звычайна цікавейшыя, чым творы».

Ці памысна ў РБ адмовіцца ад асобнага курса рускай літаратуры, перавёўшы яе творы ў курс літаратуры сусветнай? Мо і памысна (няхай скажуць адукатары-метадысты), аднак у любым разе гэта зусім не першачарговая задача. Дый лозунг Мажэйкі «доля рускай літаратуры ў беларускай школьнай праграме мусіць адпавядаць адсотку, які складаюць творы рускіх пісьменнікаў у сусветнай літаратурнай спадчыне» – нейкі дэмагагічна-статыстычны… Прадаўжаючы ў тым жа духу, не дайсці б да высновы, што і аб’ём беларускай літаратуры ў агульнай праграме дапушчальна скараціць да 1% (прадстаўнікоў Беларусі сярод лаўрэатаў Нобелеўскай прэміі – 1/107, нават менш за адсотак, а сярод жыхароў зямной кулі беларусаў усяго-та блізу 0,12%). У гуманітарных сферах статыстыка працуе з перабоямі: пра гэта здагадваюцца нават заўзятыя хунвэйбіны лібертарыянцы 🙂

Цытатнік

«У мяне адчуванне, што цяперашні этап расійскай гісторыі, расійскага грамадства – гэта зацяглая хвароба. Пагатоў што ўрачоў гоняць з парога і спрабуюць іх неяк абезруховіць» (Дзмітрый Быкаў, 02.08.2019) Аналагічныя адчуванні з’яўляюцца ў мяне пры поглядзе на асобныя сегменты беларускага грамадства… Толькі не прыпісвайце мне думак кшталту «беларусы ўсе хворыя» 🙂

«Дзяржава спярша фарміруе кепскія законы, потым ужо гэтыя кепскія перастаюць яе задавальняць… Таму што нават у рамках гэтага вельмі кепскага, нязручнага для грамадзян, але зручнага для ўлады заканадаўства яно не можа ўтрымаць сітуацыю пад кантролем. І тады гэтай уладзе даводзіцца свае ж законы парушаць» (Алена Лук’янава, 02.08.2019)

«Планы барацьбы з алкагалізмам ажыццяўляюцца праз паўмеры. Відаць, алкагалізацыя насельніцтва камусьці вельмі патрэбная. Разам з тым пры дапамозе рупараў прапаганды нас хочуць пераканаць, што вайна з алкагалізмам ідзе, і часам паспяхова» (Міхалена Немагай, 03.08.2019)

Вольф Рубінчык

Мінск, 07.08.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 07.08.2019  11:37

Портрет века (о Якове Кругере)

Портрет века

август 5, 2019

14 мая 1869 года в Минске родился мальчик, мечтавший стать художником: невозможная идея в XIX веке для человека из бедной многодетной еврейской семьи. Но Яков Кругер был счастливчиком: вопреки всему он стал самым известным портретистом города. Родившись при царе, пережил Первую мировую войну, революцию, репрессии и умер гражданином СССР, оставив после себя галерею портретов своих современников.

Настасья Костюкович

Галопом по Европам

Его звали Янкель Мордухович Кругер. Сын минского ремесленника, он окончил начальную школу хедер и служил «мальчиком на посылках» в богатой семье. Рисовать было некогда, да и нельзя. Даже родившемуся на 18 лет позже Марку Шагалу влетало за портреты: религия запрещала евреям изображать человека. Так что талант художника у парня открылся случайно: ему было 14 лет, когда срисованный со стены минской гимназии портрет Тургенева попал к директору. Было решено на благотворительные средства отправить Кругера в Рисовальную школу Николая Мурашко в Киев, где учились Серов и Малевич. А через четыре года с рекомендательным письмом 18-летний Яков (изменивший еврейское имя на немецкий манер) поступал в Императорскую Академию художеств, но талант проиграл биографии: евреям запрещено было жить в столице Российской империи.

Вместо Петербурга его приняла Варшава, где Кругер год учился у известного портретиста Леопольда Горовица, переняв его манеру: классический парадный портрет, максимальное сходство и тонкий психологизм. Следующие семь лет Яков живет в Париже, где посещает частную академию Родольфа Жюлиана. Всё это время он существует на средства состоятельной родственницы Леи Кругер, жены управляющего имением Любаньских. Благодаря ее покровительству Яков путешествует по Европе: в Германии, Англии и Бельгии неизменно посещает лучшие картинные галереи. И верит, что его мечта быть художником станет явью. В 20 лет он рисует «Автопортрет в красном берете», проводя тонкую параллель между собой и Рафаэлем, тремя веками раньше изобразившим себя в таком же берете.

Школа Кругера

Весной 1895 года Якову было 26 лет. Он вернулся в Минск после семи лет учебы за границей. У него были огромный опыт, знания и мечта: открыть школу живописи в Минске. Право на это давала петербургская Академия художеств, куда его не приняли. Надеясь, что времена изменились, он в 1897 году с множеством европейских дипломов на руках подает прошение о зачислении. Даже с протекцией именитого Ильи Репина его взяли только вольнослушателем. А получить вид на жительство в столице Кругеру удалось лишь после прошения его педагога, художника-передвижника Маковского. Написанный в это время Кругером его самый знаменитый «Автопортрет с палитрой» на дешевом крупнозернистом холсте выдает крайне ограниченные средства, а широкий мазок и яркие краски – уверенность в себе.

В 1900 году Кругер снова в Минске. Его мечта осуществится шесть лет спустя, когда в мае 1906-го в доме кондитера Франца Венгрежцкого на Петропавловской улице начнет работу частная Рисовальная школа Якова Кругера, месяц учебы в которой стоил 5 рублей — большие деньги. «В школу ко мне приходили за много километров, пешком, из местечек и деревень босые подростки с горячим желанием развивать свои способности. И сколько талантов из народа погибло, не имея почву для своих дарований! Я делал всё, что мог, чтобы помочь своим собратьям«, — писал он.

Комиссия при Городской думе нашла мастерскую Кругера «хорошо обставленной», а его самого оценила как «опытного и преданного делу руководителя». Школе была предоставлена субсидия на 300 рублей, и теперь к бесплатным занятиям допускались не менее шести человек. Вероятно, именно в их числе был Хаим Сутин из Смиловичей. Рисовальную школу Якова прошли Михаил Кикоин, Исаак Мильчин, Иван Ахремчик, Михаил Станюта, скульптор Заир Азгур.

В одном доме со школой семья художника (жена и двое детей) занимала две комнаты. Тут же была мастерская этого модного минского портретиста, в своей аристократичной европейской манере изображающего городскую знать. Благодаря его кисти можно вглядеться в лицо дореволюционного Минска начала XX века. Легендарная минская художница Пальмира Мрочковская, одна из немногих спасшихся пассажиров «Титаника», скрипач Юлиан Жуховицкий – забытые имена, исчезнувшие человеческие истории.

Стёртые лица

В начале лета 1915 года Кругер с семьей покидает Минск, спасаясь от Первой мировой войны. А когда возвращается в 1921 году, то оказывается в другой стране и другом городе. Те, кого он писал, теперь в опале. Его героем отныне должен стать труженик-простолюдин. Яков (родом из семьи ремесленников) охотно берется рисовать рабочих и крестьян, но его фирменный почерк раскрывается только в психологическом портрете интеллектуалов. Он снова пишет лица эпохи: Якуба Коласа и Янку Купалу, Всеволода Игнатовского и Владислава Голубка, Соломона Михоэлса и Изю Харика. Рисует здания костелов, церквей и синагог, которые вскоре будут стерты с карты. И не мыслит себя вне белорусского контекста: ездит в этнографические экспедиции по Беларуси, пишет Калиновского и Скорину.

Но советская власть всё больше руководит кистью Кругера. В 30-е годы начинаются репрессии, под которые попали герои его полотен: Игнатовский, Червяков, Голодед, Голубок. От старого минского портретиста, которого критикуют за буржуазность, требуют монументального изображения героев труда. Он соглашается даже на портреты Сталина и его свиты. Когда в 1934 году в минском Доме художника шла первая персональная выставка Кругера, посвященная 40-летию его творческой деятельности, на ней были выставлены 49 работ разных лет. По сути – лишь последнего десятилития, ведь нельзя же вывесить портреты старого еврея, читающего Тору, директора частной мужской гимназии Фальковича или застрелившегося на допросе в 1931-ом президента АН БССР Игнатовского…

«Последний луч»

Так назвал свой последний автопортрет Яков Кругер, лишь за четыре месяца до смерти получивший звание Заслуженного деятеля искусств БССР, став вторым после Юрия Пэна белорусским художником, отмеченным властью. В 1939 году прошла его вторая персональная выставка, а в 1940-м Кругера не стало. И лишь недавно на Военном кладбище Минска была найдена его полузаброшенная могила.

Через год после его смерти сгорела мастерская, а когда в 1941 году в Минск пришла война, уцелевшие полотна не успели вывезти. Часть работ с выставки в Витебске эвакуировали в Саратов, где всю войну они хранились в сыром бомбоубежище. В Минск работы Кругера вернулись в 1947 году благодаря стараниям директора Художественного музея Елены Аладовой. По легенде, в конце войны солдат-белорус в одном из подвалов немецкого городка нашел два холста — портрета Купалы и Коласа. Так еще две работы Кругера вернулись в Минск. До нас дошли менее 30 картин художника, творившего почти полвека: 21 холст Кругера хранится в Национальном художественном музее, еще два – в Литературном музее Янки Купалы.

Оригинал

Опубликовано 06.08.2019  20:55

ZINGERAY КРОЧЫЦЬ ПА КРАІНЕ!

Zingeray у віцебскім музеі Марка Шагала

У межах праекта “Спеўны сход” у Віцебску [29.06.2019] прайшоў Zingeray – свята габрэйскіх песень і танцаў. У Віцебск завітаў Сяржук Доўгушаў, ініцыятар спеўных сходаў, якія папулярызуюць народную песенную культуру, музычны ансамбль Bareznburger Kapeley з Менску і танцмайстарка Наталля Голава з Барысава.

Сустрэча з габрэйскай культурай праходзіла ў знакавым месцы – у дворыку музея Марка Шагала. Гасцей прадставіла віцебская вядучая спеўных сходаў Марына Булатоўская. Яна правяла распеўку, а потым разам з гасцямі віцябляне весяліліся так, нібыта вуліца Пакроўская апынулася ў мінулым часе. Калі ў Віцебску было шмат габрэйскага насельніцтва, а мова ідыш вольна суседнічала з беларускай, польскай, літоўскай ды расейскай, кажа дырэктарка музею Ірына Воранава: – На пачатку 19-га стагоддзя габрэі складалі амаль 60% ад усяго насельніцтва горада, бо праз нас праходзіла рыса аседласці. І наш музей зацікаўлены папулярызаваць габрэйскую культуру ў супольнасці з беларускай, паказваць, што яны блізкія – бо мы заўсёды жылі побач. І мы павінны так і жыць далей.

Для большасці беларусаў габрэйская культура сёння – гэта экзотыка. Для габрэяў беларуская – таксама. Але найстарэйшы артыст габрэйскай самадзейнасці Міхал Саломенскі спадзяецца, што колішняя традыцыя ўзаемапаразумення адродзіцца: – Старыя людзі сыходзяць, моладзь нічога не ведае, шмат людзей раз’ехалася… Усе нацыі здаўна жылі тут разам, і размаўлялі габрэі на беларускай мове, і ўсе адно аднаго разумелі, і ўсё было добра. І вы бачыце, як сёння ўсё добра, гэта пачатак адраджэння традыцый, гэта проста свята!

Найбліжэйшая падобная імпрэза адбудзецца ў музейным дворыку 7 ліпеня – у дзень народзінаў Марка Шагала. Арганізатары рыхтуюць вялікую канцэртную праграму, і гледачы таксама змогуць далучацца да яе ў якасці танцораў і спевакоў.

   

Ганна Ліпка, Беларускае Радыё Рацыя Фота аўтаркі

Па стане на 05.08.2019. No comments.

***

Zingeray сабраў рэкордную колькасць удзельнікаў

Спеўны сход у Гомелі Zingeray сабраў [04.08.2019]  рэкордную колькасць удзельнікаў у параўнанні з іншымі гарадамі. Больш за 150 чалавек сабраліся каля філіяла Веткаўскага музея, каб праспяваць разам габрэйскія песні на ідыш і іўрыце, а таксама па-беларуску.

Лідар гурта Vuraj і арганізатар Спеўных сходаў Сяржук Доўгушаў распавёў пра ідэю стварэння праекта Zingeray. – Я нейкі час падарожнічаў па ЗША і там пазнаёміўся шмат з габрэямі, якія эмігравалі менавіта з Беларусі і я падумаў зрабіць адраджэнне традыцый. Беларусь – гэта краіна, дзе не толькі спявалі па-беларуску, а гэта шматкультурніцкі край, у якім можна было ў свой час пачуць і мову ідыш. І вырашылі пачаць аднаўляць гэтую традыцыю, традыцыю мястэчкаў і гарадоў і пазнаёміцца з традыцыяй габрэйскіх песень. Бібліятэкар і этнограф Алена Ведзь гаворыць, што ў ХХ стагоддзі габрэі займалі значную частку насельніцтва Беларусі.

– Таму габрэй успрымаўся як нешта сваё роднае. А габрэі знаходзіліся ў так званай мяжы аселасці. Іх гналі з Еўропы, там пачаліся якраз супрацьгабрэйскія настроі. У саму Расею не пусцілі, і мяжа аселасці праходзіла па Беларусі і па Украіне. Нават у сярэдзіне ХХ стагоддзя адукаваныя людзі былі прадстаўленыя, як правіла, габрэямі. У той жа абласной бібліятэцы ў сярэдзіне ХХ стагоддзя 90% супрацоўнікаў – гэта габрэі.

Арганізатары праекту Zingeray спадзяюцца, што Спеўныя сходы стануць традыцыйнымі ў Гомелі.

 

Беларускае Радыё Рацыя

Апублiкавана 05.08.2019 14:49

 

Спор Фридберга с Ландсбергисом

Витаутас Ландсбергис: «Надо хорошенько обсудить, действительно ли он [Йонас Норейка] так сильно замаран, что его надобно публично унижать»

Витаутас Ландсбергис: «Надо хорошенько обсудить, действительно ли он [Йонас Норейка] так сильно замаран, что его надобно публично унижать»

Пинхос Фридберг, профессор

29 июля 2019 г. на литовской странице портала delfi.lt  была опубликована статья «Человек, сложивший голову за Литву, не может быть врагом Литвы».

Ее автор – Витаутас Ландсбергис, почетный председатель правой партии Союз Отечества (Консерваторы Литвы).

Содержание заголовка статьи г-на Ландсбергиса представляется мне, по меньшей мере, странным. В истории 20-го века имеется масса примеров обратного свойства. Тем не менее, автор, основываясь на этом, довольно спорном, утверждении, предлагает «хорошенько обсудить, действительно ли Йонас Норейка так сильно замаран, что его надобно публично унижать».

Что ж, г-н Ландсбергис, давайте обсуждать. Обсуждать, как Вы и предлагаете, именно «хорошенько», то есть по Гамбургскому счету, без любимых Вами уклончивых  словечек – «мне кажется», «следует думать», «может быть» и «кто может опровергнуть, что…».  Тем более, что обсуждение, на мой взгляд, должно коснуться не только национального героя Йонаса Норейки.

Начнем с Вашего отца, архитектора Витаутаса Ландсбергиса-Жямкальниса, который добровольно стал министром коммунального хозяйства в сотрудничавшем с нацистами правительстве Юозаса Амбразявичюса-Бразайтиса. Именно этому министерству была поручена «почетная» работа – создание КОНЦЕНТРАЦИОННОГО ЛАГЕРЯ ДЛЯ ЕВРЕЕВ КАУНАСА.

Дабы не быть голословным, приведу собственный перевод выдержки из Протокола №6 утреннего заседания Временного правительства Литвы от 30-го июня 1941-го года (оригинал ЗДЕСЬ):

«Председательствовал врио премьер-министра Й.Амбразявичюс.

Участвовали все члены Кабинета Министров.

[…]

[Обсуждалось:] 4. Содержание Литовского батальона и создание еврейского концентрационного лагеря [выделено мною].

[Постановили:] 4. Заслушав сообщение коменданта Каунаса полк. Бобялиса по вопросу формируемого батальона (Hilfpolizeidienstbatalion) и создания еврейского концентрационного лагеря [выделено мною], Кабинет министров постановил:

[…]

2)  Одобрить создание еврейского концентрационного лагеря [выделено мною] и поручить заниматься его учреждением П.Швипасу, вице-министру коммунального хозяйства, в контакте с полк. Бобялисом.

Следующее заседание Кабинета министров назначить на сегодня, в 19 час.

ВРИО Премьер-министра Ю.Амбразявичюс [подпись]

Заведующий делопроизводством Кабинета министров Ю.Швялникас [подпись]

(Язык не исправлен).

Временное правительство Литвы: протоколы заседаний от 24 июня – 4 августа 1941 г. [составитель А.Анушаускас],

Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras, 2001, стр. 19-20.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 К ПРОТ[ОКОЛУ] № 31 [КАБИНЕТА МИНИСТРОВ ЛИТВЫ] 1941 г. VIII.

Ситуация с положением евреев

Кабинет министров, принимая во внимание, что евреи на протяжении веков экономически эксплуатировали литовскую нацию, душили её морально, а в последние годы под покровом большевизма развернули широкую борьбу против независимости Литвы и литовской нации,-постановил с целью пресечения этой порочной деятельности евреев и защиты литовского народа от такого вредительского влияния принять следующие правила [выделено мною]:

[…]

Каунас, 1 августа 1941 г.

ВРИО Премьер-министра Ю.Амбразявичюс [подпись]

Министр внутренних дел Й.Шляпятис [подпись]

(Язык не исправлен).

Временное правительство Литвы: протоколы заседаний, 24 июня – 4 августа 1941 г. [составитель А.Анушаускас],

Vilnius: Lietuvos gyventojų genocido ir rezistencijos tyrimo centras, 2001, p. 135–137».

Хотелось бы понять, каким образом в наше время в ряде современных документов, описывающих это событие, произошла подмена термина «концентрационный лагерь для евреев» на средневековый термин «гетто», который всего лишь предполагает место компактного проживания евреев, но не лишения их всех прав собственности и права на жизнь?

Интересно было бы узнать, кто, когда и с какой целью произвел подмену?

Почему я об этом спрашиваю? Потому что кое-кому подобная подмена позволяет утверждать, что фактические организаторы преследования евреев и создатели концентрационных лагерей в Литве не предполагали трагических последствий своей деятельности.  А, значит, не причастны к Холокосту. Приходится напоминать, что Холокост – это не только расстрельные рвы, но и заключение евреев в концлагеря, где они были лишены судебной защиты, собственности, еды, лекарств, адекватной медицинской помощи, подвергнуты  беспрецедентному моральному унижению.

Почему, г-н Ландсбергис, я Вам об этом говорю? Да потому, что моя жена Анита была узницей того самого концентрационного лагеря для евреев Каунаса, о котором идет речь в представленных выше документах, одобренных всеми членами правительства, и, надо полагать, Вашим отцом (цитирую: «Dalyvavo visi Ministerių Kabineto nariai»). Ausweis моей жены №4426 хранится в Центральном Государственном Архиве Литвы (Lietuvos Centrinis Valstybes Archyvas, F. R-73, ap.2, b.72, l.50). Предполагаю, Вам неизвестно, что Гирш, отец жены, и ее дедушка Иосиф были отправлены из концентрационного лагеря для евреев Каунаса в концлагерь Дахау, бабушка Стерле – в Саласпилс, где и погибли.

Люди, подписавшие документ «ПРИЛОЖЕНИЕ № 1 К ПРОТ[ОКОЛУ] № 31 [КАБИНЕТА МИНИСТРОВ ЛИТВЫ] 1941 г. VIII. Ситуация с положением евреев», сделали антисемитизм государственной политикой.  Поэтому выводы Центра Геноцида, касающиеся Казиса Шкирпы, а именно, цитирую:  «Фронт литовских активистов во главе со Шкирпой поднял антисемитизм на политический уровень, что могло побудить часть жителей Литвы к участию в Холокосте”, по моему мнению, могут и должны быть распространены на всех членов временного правительства Амбразявичюса-Бразайтиса.

21 июня 2012 года, Вы (со своими единомышленниками)  организовали помпезную, с воинскими почестями и оружейными залпами, церемонию перезахоронения в Каунасе праха Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса:

21 июня 2012 года. Торжественная встреча урны с прахом Ю. Амбразявичюса – Бразайтиса в Вильнюсском аэропорту

Вы публично склонили голову перед человеком, который считал, что «евреи на протяжении веков экономически эксплуатировали литовскую нацию» и  «душили её морально»:

Витаутас Ландсбергис (второй справа) и др. на торжественной церемонии перезахоронения праха Ю. Амбразявичюса-Бразайтиса

Почему Вы так поступили? Вы согласны с его утверждениями? Или все дело в том, что Ваш отец был соратником покойного?

P.S. Прискорбно, что г-н В. Ландсбергис до сих пор позволяет себе публично оскорблять национальные чувства сограждан. Цитирую:

«Įdomu tai, kad Lietuvos lenkai nedaug kuo skiriasi nuo Lietuvos rusų. Čia yra problema – mes juos laikome lenkais, o jie galbūt yra lenkiškai kalbantys rusai»

ПереводИнтересно то, что поляки Литвы мало чем отличаются от русских Литвы. В этом проблема – мы их считаем поляками, а они, может быть, говорящие по-польски русские.

Оригинал

От ред. belisrael.info. Находясь за границами Литвы, не так просто разобраться в том, что происходит в этой стране. Вопросы П. Фридберга представляются нам правомерными (кстати, доктор наук Фридберг, ныне живущий в Вильнюсе, долгое время работал в Гродненском университете). В то же время, понимая, что в исторических спорах заслушать желательно обе стороны, мы готовы опубликовать иные точки зрения на проблему сотрудничества литовского временного правительства 1941 г. с немецкими нацистами. Приглашаем высказаться и самого Витаутаса Ландсбергиса, если ему это интересно. А пока предлагаем статью с jewish.ru (02.08.2019), которая кое-что объясняет…

* * *

Мэр Вильнюса объяснил президенту Литвы снятие памятника Норейке

Мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс написал открытое письмо президенту Литвы Гитанасу Науседе, в котором объяснил свое решение снять памятную доску генералу Йонасу Норейке со здания библиотеки Академии наук. В письме глава города указал, что Норейка участвовал в создании еврейского гетто и несет частичную ответственность за массовые убийства евреев Литвы нацистами, чему есть документальные подтверждения. Шимашюс заявил, что памятный знак надо было снять еще раньше.

Генерал Йонас Норейка сотрудничал с нацистами после оккупации Литвы. Будучи назначен командующим Шяуляйским округом, санкционировал создание гетто и конфискацию имущества евреев. Норейка активно участвовал в борьбе с советской властью вплоть до своего ареста в 1946 году и был расстрелян в 1947-м. После распада СССР Норейку наградили в Литве Орденом Креста Витиса первой степени как борца за независимость страны, в честь него устанавливали памятники и называли школы.

В апреле этого года один из памятников Норейке, мемориальная доска на здании библиотеки Академии наук, была разбита профессором Вильнюсского университета, адвокатом Станисловасом Томасом. Доску восстановили, но в мэрии решили пересмотреть решение об увековечивании памяти генерала. После консультаций с историками мэр Вильнюса Ремигиюс Шимашюс принял решение демонтировать мемориал. Это решение не нашло поддержки у части общества. К настоящему времени в прокуратуру подано четыре жалобы на демонтаж памятника, отмечает Delfi. В эти выходные в столице также планируется акция протеста под лозунгом «давайте защитим литовских героев».

Опубликовано 04.08.2019  22:28

Год Чернобыля сквозь призму шахмат

Вольф Рубинчик. Мы говорили о 1984-м и 1985-м годах, о 1987-м, немного – о 1988-м и 1989-м… О событиях 1986 года ты не хотел говорить. Что подвигло изменить решение?

Юрий Тепер. Одна встреча в феврале этого года. Сильно простудился, сидел в поликлинике в очереди на анализ крови. Мужчина передо мной оказался очень словоохотливым: рассказывал о себе, расспрашивал о моих целях. Когда он сказал, что его тесть – известный психолог Яков Коломинский, а фамилия его самого – Каганов, меня осенило: «А мы с Вами в шахматы не играли?» «Наверно, играли», – ответил Александр. И я вспомнил, что было это как раз в 1986-м. Тут впору процитировать тургеневский романс «Утро туманное, утро седое»: «Нехотя вспомнишь и время былое, / Вспомнишь и лица, давно позабытые».

В. Р. У меня 1986 год ассоциируется не с русским классиком, а с Чернобыльской катастрофой. Думаю, для многих жителей Беларуси 1980-е делятся на «до» и «после»… Сам я в начале мая попал в больницу, пролежал там несколько дней. Впрочем, шахматы никуда не делись. Сразу после выписки участвовал в сеансе, который Виктор Купрейчик дал на открытом воздухе. Собралось человек 25-30. Со своим тогдашним третьим разрядом я, конечно, вскоре проиграл, но получил сувенир – книгу с автографом гроссмейстера.

Ю. Т. Наташа Гараева (гексашахматистка – о ней упоминалось, например, здесь), работавшая в Речице Гомельской области учительницей, вспоминала, как в 1986-м вывозила школьников на оздоровление куда-то в Россию. Ей было очень тяжело, прежде всего морально. Никто не знал, сколько «это» продлится, будет ли вообще возвращение в Беларусь… Как будто вернулся 1941 год.

Но начался 1986-й неплохо. В январе шахматная команда сотрудников пединститута им. М. Горького принимала участие в первенстве города среди преподавателей и сотрудников вузов – иначе это называлось спартакиада «Здоровье». Проводилась спартакиада к тому времени лет 20. Состав команды – 4 мужских доски плюс 1 женская. У нас сильны были 3 доски: на 1-й преподаватель математики Вадим Кузьмич Пономаренко, на 2-й – физик Олег Алексеевич Новицкий. Я сидел за 3-й.

Фото из московского журнала «64-ШО», № 8, 1986

В. Р. Почему ты так «низко пал»? Или то была тактическая хитрость?

Ю. Т. Уже не помню, как мы распределяли между собой доски. По силе игроки были примерно равны, к тому же мы выступали вместе много лет, сохраняли хорошие личные отношения. В общем, обид я не таил.

Небольшое отступление. Канун 1980 года, рабочий день. В кабинете у Новицкого мы втроём играли «на высадку».

В. Р. Может, и горячительными напитками запивали сбитые пешки?

Ю. Т. Конечно… нет. Как только мы зашли, Олег нам что-то налил и сказал: «Я уже сегодня пил. Для уравнения шансов предлагаю и вам нарушить режим». Мы с удовольствием подчинились.

В. Р. И не боялись начальства?

Ю. Т. В период «застоя» умеренное употребление (иногда и неумеренное) воспринималось спокойно, антиалкогольная кампания началась позже.

В. Р. Вернёмся к турниру 1986 г. Итак, на первых досках у вас проблем не было? А на других?

Ю. Т. Об остальных не будем; кое-что получалось и там, но основные очки брали мы втроём. Итак – первый тур, победа над командой института народного хозяйства (3:2). Второй тур – играем с моей альма-матер, институтом культуры. Тогда и встретился я с упомянутым Александром Кагановым, пережив неприятный конфуз.

В. Р. Ой, шо такое?

Ю. Т. Когда я учился в институте, сильных соперников у меня там не было. О спартакиаде 1986 г. я ничего не знал, а неприятности начались ещё до старта. Пришёл О. Новицкий и сказал: «У меня распух глаз, надо идти к врачу». Как-то нашли замену. Начало игры. Соперник высокий, черноволосый. Его однофамилец был в Гомеле одним из сильнейших шахматистов конца 1970-х (один раз даже стал чемпионом города). Начал мой визави Каганов партию ходом 1.Кf3, я получил отвратительную позицию – дёргался, изображая активность, создал себе слабости. Потом потерял фигуру и в позиции, где пора было сдаваться, тянул безнадёжное сопротивление. Типичный случай недооценки соперника. Всё это я напомнил своему собеседнику, когда сидел в поликлинике в феврале 2019 г. Он удивился: «Ну и память у Вас. Я ничего не помню».

Тот матч мы с трудом свели вничью (2,5:2,5). Пономаренко выиграл у Василия Глубоченко – В. Г. выступал в 1970-х гг. за консерваторию, ныне он известный композитор. Выиграла женская доска, а на 4-й свели вничью.

В. Р. Как пережили малоудачный матч?

Ю. Т. Отлично. Следующий тур был с лидерами, командой БГУ. Новицкий свой глаз вылечил. Собрались мы и сотворили мини-сенсацию: победили будущих чемпионов 4:1.

В. Р. Что же у них был за состав?

Ю. Т. На 1-й доске – сильный кмс Георгий Крылов, я победил перворазрядника Баканова. На 2-й доске нам повезло, Л. Левита забрали на военные сборы. Заменял его какой-то перворазрядник, которого Новицкий победил в тяжелой борьбе.

В. Р. Тот самый Леонид Левит – известный психолог…

Ю. Т. Да, теперь он большой человек, доктор наук, и рассказывает нам, простым смертным, что и как вспоминать. В ту пору он не считал вузовские соревнования «первенствами бани» – во всяком случае, не подавал виду 🙂

В. Р. Ладно, не стоит отвлекаться. Как продолжался турнир?

Ю. Т. Учитывая проблемы с нижними досками, вполне пристойно прошёл 4-й тур. Мы добились ничьей с БПИ (я победил перворазрядника Ковалёва). В 5-м туре выиграли 3:2 у ИФК (я одолел Петрова). В 6-м – тот же счёт с медиками (у меня получилась хорошая партия с сильным перворазрядником Сергеем Ясюковичем, с которым не раз встречался в школьные годы на городских соревнованиях). 7-й тур – 3:2 в матче с БИМСХ, институтом механизации сельского хозяйства (в партии с Довбней я упустил победу).

В. Р. Да, встреча с Кагановым явно тебя подстегнула. А как вы шли в таблице?

Ю. Т. Вот таблица-то у меня и не сохранилась. БГУ после «конфуза» с нами собрался и вырвался вперёд, мы боролись с политехом за 2-е место. Недалеко были медики, ещё кто-то…

В 8-м туре предстоял матч с МГПИИЯ – «инязом». Меня в тот момент больше всего волновал вопрос выступления команды студентов в первенстве республики – оно выпало аккурат на каникулы. Спартакиада «Здоровье» начальство не сильно интересовала, мы играли больше «для себя».

Как собрать студентов на турнир в зимние каникулы? Тот, кто занимался такими сборами, меня поймёт.

Итак, в воскресенье несу документы на студенческую мандатную комиссию, в понедельник играем последний тур «Здоровья», во вторник – начало студенческого первенства. На мандатной комиссии – сюрприз; мне говорят, что есть разрешение выступать за команду студентов и сотрудникам (уже в 1987 г. такое право у сотрудников будет отнято). Звоню товарищам по команде сотрудников – они не прочь продолжить «шахматный марафон». В понедельник заново оформляем заявку. Но вечером совпадают время последнего тура спартакиады и жеребьевка студенческого турнира. Отправил я на жеребьёвку Сашу Павловича, который учился тогда на выпускном курсе, а сам пошёл играть с лингвистом.

Последняя партия у меня не сложилась. Соперник по фамилии Козлов, в военной форме, долго мучил себя и меня, пытаясь поставить мат слоном и конём в окончании. В конце концов это ему удалось… Но матч мы выиграли (3:2), грамоту за 2-е место получили.

В. Р. Ну, хоть порадовался?

Ю. Т. Некогда было радоваться. На следующий день началась игра в турнире куда более высокого уровня. Павлович сообщил мне итоги жеребьёвки – настоящая «группа смерти» (тогда я этого выражения ещё не знал, но мои ощущения ему соответствовали).

В. Р. И кто же входил в «группу смерти»?

Ю. Т. Чемпионы предыдущего года технологи, нархоз – неоднократный призёр вузовских соревнований, и ММИ – «могилёвская “машинка”, все четыре колеса». Очень трудный для нас соперник; сколько помню, всё время им проигрывали. Сейчас это не институт, а университет (Белорусско-российский, БРУ), и шахматный уровень у них значительно упал.

В. Р. Да, весёлая кампания… И на что же ты рассчитывал?

Ю. Т. Надеялся на нас троих (на спартакиаде «Здоровье» мы неплохо размялись), ну и на женские доски. Наташа Шапиро училась тогда на 1-м курсе факультета естествознания, Ольга Чугуева – 2-й курс физфака. Обе – сильные перворазрядницы.

В. Р. Про Наташу мы говорили. Что скажешь про Олю?

Ю. Т. Перед турниром она вдруг позвонила мне: мол, завалила экзамен по психологии, и пока не сдаст, играть не будет. Вины за собой не чувствовала. Я постарался сдержать себя и говорю: «Надо договориться о переэкзаменовке. Зайди ко мне в библиотеку, пойдём по инстанциям, будем просить о досрочной пересдаче».

На следующий день пошли в спортклуб. Председатель А. А. Стех ничего не хочет делать – «от нас ничего не зависит, как деканат решит, так и будет». Чуть не кричу на него: «Вам трудно поговорить в деканате, попросить? Как Оля может играть, если её лишат стипендии?» Подействовало. Пошли в деканат, договорились с замдекана. На следующий день Оля позвонила мне: «Всё нормально, пересдала на четвёрку. Могу играть». Отблагодарила меня отличным результатом: 5,5 в 6 партиях на 2-й женской доске.

В. Р. А часто ты попадал в подобные истории?

Ю. Т. Именно таких больше не было, а вообще не раз приходилось вмешиваться в дела членов сборной. Не люблю ходить и что-то просить для себя, но в общественных интересах приходилось действовать «через не люблю».

В. Р. Прямо-таки десантник Стёпочкин! (Отдадим должное тому, что сегодня день ВДВ :)) Как же складывалась «универсиада-1986»?

Ю. Т. В первом туре пединститут проиграл нархозу 2,5:3,5. Могилевчане нам устроили разгром 5,5:0,5 (единственной ничьей добилась Чугуева). И вот в последнем туре играем с технологами, отставание от них – 1 очко, остальные команды ушли в большой отрыв. Если победим хотя бы с минимальным преимуществом, то попадем в 3-й финал (9-12-е места).

В. Р. Победили?

Ю. Т. Да, 3,5:2,5. Это был памятный матч. Выиграли я, Новицкий и Чугуева, вничью на 4-й доске свёл Олег Акашкин. Очень сожалею, что не сохранилась партия с Хамицевичем – я поставил красивый мат в 4 хода (не детский!) с жертвой ферзя. Отправили мы команду Стругача (чемпион Минска 1958 г., известный кмс в 1960-70-х гг.) в 4-й финал бороться за 13-16-е места…

В финале нам игралось легче – победили иняз 4:2, БИМСХ 4,5:1,5, сыграли вничью 3:3 с витебскими технологами и уверенно вышли на 9-е место.

В. Р. Как в вузе восприняли ваши выступления?

Ю. Т. Равнодушно. Грамоту за 2-е место хотел отдать в спортклуб, мне сказали «оставь себе». Похоже, там рассчитывали на большее, но «как есть, так есть».

Почти сразу последовало выступление студенческой команды в первенстве города среди вузов. Там уже отличилась Наташа Шапиро – 6,5 из 8. Главное, мы заняли 1-е место в нашей группе.

В. Р. И в городе были какие-то группы?!

Ю. Т. Вузы делились по величине. Более крупные – БГУ, БПИ, БГИНХ, РТИ – относились к 1-й группе. Там было больше людей и легче было собрать команду. Мы, БГПИ, относились ко 2-й группе – малых вузов.

В. Р. «Толстые и тонкие»…

Ю. Т. Точно, многие о вузах так и говорили. В том турнире состоялась известная партия Эдуарда Колесника с Александром Павловичем… Перед матчем с БГУ мы обсуждали разные темы. Кто-то сказал: «БГУ очень тяжёлый соперник». Чувствую, время поднять настроение, и говорю студентам: «Да, соперник тяжёлый. А наша команда недавно играла в первенстве сотрудников с БГУ и победила 4:1. Всех остальных они победили. Посмотрим, на что вы способны». Не знаю, подействовал ли на Павловича этот разговор, или просто повезло (Колесник взял «отравленную» пешку), но больше я у Саши таких шедевров не встречал.

В. Р. Лучше раз увидеть… Давай уже увидим эту суперпартию.

Эдуард КолесникАлександр Павлович. Командное первенство вузов г. Минска, 21.02.1986.

(Комментарии мм Александра Корнеевца, взятые из газеты «Спортивная панорама», 05.01.2011)

1.е4 е5 2.Кf3 Кс6 3.Сс4 Сс5 4.с3 Кf6 5.d3 а5?! 6.0-0 00 7.Кbd2 d5 8.ed К:d5 9.Ле1 Кf4 (диагр. 1) 10.К:e5? Пешку брать было нельзя, после 10.Ке4 белые сохраняли небольшое, но длительное давление. 10…Фg5. Двойной удар: висит конь на е5 и грозит мат на g2. 11.g3. Не спасает и 11. Фf3 из-за 11…К:е5 (можно и 11…Кh3+) 12.Л:е5 Ф:е5 13.d4 C:d4 14.cd Ф:d4 c решающим перевесом у чёрных. 11…Кh3+ 12.Крg2 К:f2 13.h4 Ch3+ 14.Крh2 (диагр. 2) 14…Ф:е5! 15.Л:е5 К:е5! Чёрные играют на атаку короля противника. После 15…К:d1? 16.Л:с5 белые отбиваются. 16.Фh5 Кеg4+ 17.Крg1 К:d3+! На 17…Ке4+ последовало бы 18. d4. 18. Крh1 Кdf2+. Белые сдались ввиду варианта 19.Крg1 Ке4+ 20.Ф:с5 (20.Крh1 К:g3Х) 20…К:с5 с лишней ладьёй.

Ю. Т. Кстати, матч с БГУ окончился вничью 2,5:2,5.

В. Р. Начало года оказалось насыщенным. Что было дальше?

Ю. Т. Длительное затишье. В апреле – Чернобыль…

В. Р. А гексашахматные турниры проводились?

Ю. Т. Один, в конце августа, – «Кубок Москвы». Не самый для меня удачный – тот случай, когда игра лучше результатов.

В. Р. Прочёл о нём статейку в самиздатовском сборнике «История ГШ 1982-1992». Почему ты со своим тёзкой Бакулиным опоздал на турнир?

Ю. Т. Не было точного адреса. Телефон, который нам дали, не сработал (не туда попали). Милиция Зеленограда адреса клуба не знала, направляли нас туда-сюда. Наконец я догадался позвонить на квартиру Рощина. Он был на турнире, и его жена сообщила нам телефон клуба. Позвонили в клуб, Рощин нам объяснил, как добраться.

Игра шла с переменным успехом. В партии с Некрасовым я захватил инициативу и в эндшпиле провёл ферзя. У соперника пешка стояла за одно поле от поля превращения. Рядом был вражеский король. У меня уже повис флажок, пытался я пешку обезвредить, давал шахи – ничего не получалось. Кончилось тем, что подставил ферзя под бой.

После турнира я встретился с А. В. Белоусенко, председателем городской федерации по обычным шахматам. Он сам в ГШ не играл, но нашими делами интересовался. Белоусенко пошутил: «Слышал, что у вас пешка сильнее ферзя». Я объяснил случившееся, и он заметил: «Не обижайся, я по-доброму».

Ещё история с Михаилом Рощиным испортила мне настроение. Хотя я сам виноват… У меня было преимущество, Рощин просчитался. Я побил его ферзя своим, он собирался бить ферзя королём, но мой слон защищал ферзя (всё как в обычных шахматах). Сразу получился мат. М. Ю. спросил: «Как же так получилось?» Я показал ему порядок ходов, указал на его ошибку: мол, если бы он отдал фигуру, то мог бы продолжать игру. Мы поставили эту позицию, и он, как ни в чём ни бывало, продолжил игру без фигуры. Любой игрок зафиксировал бы результат, а потом анализировал, а я согласился продолжить партию, проявив «джентльменство». Такие вещи наказываются – у Рощина нашлась серия шахов ферзём, оставленным в живых. У него был цейтнот (играли по 0,5 часа на партию), он позвал кого-то из участников – судьи не было – и пожаловался, что я в ничейной позиции играю «на время». Пришлось согласиться на ничью.

После партии я говорю: «Но ведь вы уже проиграли партию, когда потеряли ферзя». Он ответил: «Заиграно». Очень неприятная ситуация. Мы с Рощиным всегда уважали друг друга: для меня это был московский интеллигент, кандидат исторических наук… И вдруг такой неприятный поступок.

В. Р. Случай любопытный. А в твоём турнирном положении эта партия что-то изменила бы?

Ю. Т. Набери я на 1,5 очка больше – оказался бы на 4-м месте, на очко – обошёл бы Бакулина, на 0,5 очка – догнал бы его.

Других турниров по ГШ в том году не было. А по обычным шахматам в Минске устраивалась «большая» Спартакиада (народов СССР) и международный турнир «Минск-86», где впервые на международной арене проявил себя Борис Гельфанд. Об этом, видимо, следует говорить отдельно.

В. Р. Что же, спасибо за воспоминания. Выше показана брошюра на 44 страницы, которую твой знакомый издал в 2014 г. (тиражом 500 экз., почему-то в Смоленске). Авторский путеводитель по Израилю от А. Каганова продавался в сети «Белкніга». Вообще, книжек этот любитель шахмат выпустил немало – главным образом в жанре нон-фикшн.

Опубликовано 02.08.2019  18:55