Category Archives: About interesting and different from Israeli life

Беседа с Линор Горалик

Поэт, писатель, маркетолог, автор Зайца ПЦ, преподаватель, ювелир Линор Горалик считает себя очень везучим человеком. Корреспондент NEWSru.co.il Алла Гаврилова побеседовала с Линор о везении, боли, репатриации в Израиль, новых проектах

09 августа 2019 г.

“Жизнь бессовестнее литературы”

Расскажите про свою репатриацию.

Я приехала в 1989 году из Днепропетровска. Мне было 14. Мои родители совершили совершенно героический поступок, вряд ли я на их месте была бы на это способна. Им было по 41 году, они никогда до этого не выезжали за границу, не знали языков, у них отбирали паспорта. Фактически они переносились в абсолютно неизвестный мир. Я не понимаю, как они на это решились, они мои герои.

Мне тоже было 14, когда мы с семьей репатриировались, и для меня это было довольно тяжело. Как это перенесли вы?

Мне было сложно, как любому подростку, – я очень скучала по своим друзьям. Но мне очень повезло. В Беэр-Шеве была тогда прекрасная женщина Белла Цин. Надеюсь, она живет и здравствует. Она работала в моей школе и сыграла огромную роль в моей социализации, – и, кажется, в социализации еще многих моих сверстников, оказавшихся в это же время в этом месте. Она очень много занималась детьми-репатриантами и сумела, – совместно, я полагаю, с еще многими людьми, чьих имен я просто не знаю, – создать ситуацию, когда мы не чувствовали себя одиноко; нельзя говорить за других, конечно, но вот у меня очень быстро появились друзья и подруги, с которыми мне было по-настоящему хорошо и с которыми мы дружили потом еще много лет. Вообще все время было чувство (у меня лично), что о нашей адаптации здорово заботятся: летние лагеря, экскурсии от школы… Мы, подростки, – по крайней мере, так казалось мне, – были все время окружены коконом доброжелательного внимания, и то, что у нас появилась компания друзей, социально близких друг другу, было чудом и настоящем счастьем. И это чудо повлияло на мой опыт пребывания в стране очень сильно, конечно.

Школу я не окончила, – я была помешана на математике и примерно в 15 лет постепенно ушла в университет. В Беэр-Шевском университете была программа для таких вот школьников (я была отнюдь не уникальна, – были и другие 15-летние студенты в университете, так же страстно любившие математику и при этом куда более способные, чем я). Я пришла на собеседование к светлой памяти профессору Лифшицу и сказала, что, собственно, помешана на математике (я еще в Днепропетровске училась в физико-математическом классе; знаний и способностей у меня было не очень много, но любопытство, энтузиазм и готовность работать по многу часов – были). Профессор сказал, что начался уже второй семестр, и он оставит меня, если мне удастся получить средний балл выше 75 (если я все правильно помню). У меня получилось, но это было ужасно тяжело, потому что мне пришлось начинать по второго семестра многие предметы, которые я раньше в глаза не видела… Тут надо сказать важное: мне тогда очень помогали учиться друзья и однокурсники, и я страшно благодарна им по сей день; я еще скажу о взаимовыручке несколько слов чуть позже. Я вообще хотела стать математиком-теоретиком, но судьба распорядилась иначе: из-за того, что я пошла в университет, не окончив школу, государство не смогло оплатить мне учебу в вузе, как всем репатриантам, и мне пришлось полностью оплачивать себе университет. В университете старались мне помочь, но через эту бюрократическую дыру оказалось просто невозможно перепрыгнуть. И для того, чтобы заработать на учебу, мне пришлось перейти на программирование и немедленно, параллельно с учебой, начать подрабатывать программистом (ничего уникального в этом не было: подрабатывала куча моих однокурсников), – а кроме того, я очень много работала с одной из беер-шевских частных институций, готовивших людей к “психотестам”: преподавала, писала методички и учебники, готовила других преподавателей (и, по договоренности с начальством, скрывала от учеников свой возраст). Эта работа не только позволяла мне оплачивать университет и покупать себе какие-то пустяки, не садясь слишком плотно на шею родителям, – она еще и давала мне важное ощущение собственной полезности: я видела, как мои ученики поступают в университет и начинают учиться на курс или два младше меня, и это было прекрасной чувство.

Мотив приносить пользу играет в вашей жизни важную роль?

Очень. Это для меня довольно принципиально почти во всем, чем я занимаюсь.

В том числе в литературе?

Кроме литературы и изобразительных вещей, конечно: вот чувства, что эта моя работа должна “приносить пользу”, у меня нет вообще. Я говорю про работу маркетологом и другие прикладные занятия, – преподавание, например.

Чем занимались ваши родители?

Папа по профессии врач, мама – инженер-экономист. Им сильно досталось, когда они приехали. Папе надо было подтверждать диплом, и он выбрал этого не делать. Они оба выучили иврит, оба смогли стать госслужащими. Они практически с приезда и до пенсии работали на одном месте, фактически по специальности – папа в минздраве, а мама в министерстве строительства. Они в сто раз больше израильтяне, чем я. Они добились всего огромным упорством, огромным трудом, я ими восхищаюсь. Первые годы были очень тяжелыми, им сильно досталось, как и многим в эту иммиграцию. Но они выбрали не быть людьми из гетто, не быть людьми, не знающими языка, не остаться навсегда бывшими советскими гражданами, а интересоваться страной, жизнью, двигаться вперед. Не знаю, хватило бы у меня сил на такой выбор в их ситуации, но у них хватило.

Вы с ними близки?

Очень. Мы каждый день разговариваем, часто видимся. Мне повезло.

“Везение – это не когда с тобой не происходит ничего плохого, это когда ты можешь жить той жизнью, которой тебе хочется жить, несмотря на обстоятельства”.

Помните, сколько вам платили за первую работу программистом?

Нет, но платили, по моим ощущениям, нормально. Я повторю еще раз: в моей истории нет ничего “вундеркиндского” или “уникального”: надо помнить, что речь идет про начало 90-х и про израильский хайтек, – работу находили все, кто умел писать хоть какой-то код. Среди моих однокурсников работали очень многие. Я и университет не закончила, потому что пошла работать в индустрию. Нас расхватывали раньше, чем мы успевали получить диплом. И очень многие мои однокурсники, как и я, его так и не получили. Моя история действительно очень типовая.

Кстати, когда я поступила в Беэр-Шевский университет, там как раз проделали интересный фокус (дай бог памяти, – я надеюсь, что правильно изложу сейчас ход событий). В то время приезжало огромное количество блистательной русскоязычной профессуры. Основной проблемой этих людей был язык, – многие были в том возрасте, когда хорошо язык уже не выучить. И в университете придумали взять на математику и программирование два потока студентов – ивритоязычный и русскоязычный. И взять на работу русскоязычных профессоров, обязав и их, и студентов выучить иврит в первый год, – а на второй курс было решено перевести примерно по половине из каждого потока. В результате учиться было очень тяжело: чтобы попасть на второй курс Computer Science, нужно было прилагать космические усилия (не попавших отправляли на ту самую теоретическую математику, казавшуюся многим из нас “бесперспективной”, – такое было время). Но, несмотря на довольно тяжелую (по крайней мере, для меня лично, и особенно в сочетании с работой) учебу, вся история моей университетской жизни для меня – снова история про сплошное везение. Во-первых, у нас преподавали многие блистательные профессора; во-вторых, в то время компьютерную науку создавали прямо у нас на глазах, а в-третьих, мне немыслимо повезло с однокурсниками. Со многими мы поддерживаем отношения до сих пор; среди прочих, например, моим однокурсником был прекрасный Саша Хают, с которым мы много лет встречались и жили вместе, а теперь очень дружим семьями. Да, мы часто ночевали в лабораториях (мама пару раз приходила забирать меня из лаборатории, потому что я просто забывала пойти домой); это был какой-то Лас-Вегас: лаборатории были в подвале, и мы никогда не знали, который час, и, кажется, спали одну ночь из двух, – но это было по-своему совершенно прекрасно (по крайней мере, для меня): социально прекрасно, интеллектуально прекрасно. Я вспоминаю о своем университете с благодарностью и теплом, и жалею только об одном: мне бы хотелось учиться больше и лучше, потому что нам давали настоящие знания и нами занимались настоящие учителя. Но на то, чтобы учиться глубже, у меня из-за работы не хватало ресурсов, и это мне до сих пор очень жалко. Плюс я по сей день скучаю по математике и программированию, но этот поезд, видимо, уже ушел.

Почему?

В 18 лет я переехала в Тель-Авив и начала работать на полную ставку. В 20 лет я ушла в IT-продажи, а потом в маркетинг. Меня давно это интересовало, и я понимала, что у меня (кажется) есть какая-то чуйка, связанная с коммуникациями. А заниматься и тем, и другим хорошо и всерьез невозможно: чтобы быть настоящим программистом, этой профессии надо уделять 20 часов в день.

Вы так часто повторяете, что вам повезло…

Мне действительно много везет.

Несмотря на то, что у вас есть несколько достаточно тяжелых диагнозов.

У всех есть несколько диагнозов, – но при этом есть люди с теми же диагнозами, что и у меня, живущие в аду. Мне повезло быть человеком с биполярным расстройством, которое можно стабилизировать. Это не всегда так. Мне повезло с другим моим диагнозом вести полноценную жизнь. Это не всегда так. Везение – это не когда с тобой не происходит ничего плохого, а когда ты можешь жить той жизнью, которой тебе хочется жить, несмотря на обстоятельства. У меня это складывается, – и я благодарна за это каждую секунду.

Персонажи вашей книги “Все, способные дышать дыхание”, оказываются в ситуации, когда один из самых больших страхов – лишиться доступа к медикаментам, потому что иначе их ждет постоянная сильная боль. Какие у вас отношения с болью?

Я живу с достаточно высоким уровнем хронической боли и на обезболивании довольно тяжелыми препаратами, дозу которых мне постоянно повышают. Но сейчас стало легче, потому что на данном этапе мой болевой синдром достаточно хорошо отрегулирован, – так что никакой драмы тут нет. Человек приучается, слава богу, жить со всем. Например, происходят ситуации, когда ты понимаешь, что с тем уровнем боли, с которым ты сегодня нормально ведешь рабочий день, пять лет назад ты вызывал бы “скорую”, потому что не понимал, к чему это идет. А так ты понимаешь, что оно просто болит, что ты от этого не умрешь и что рано или поздно боль пройдет. Да, сегодня лекарства не помогают, но помогут завтра. Понимаете, когда человек сталкивается с острой внезапной болью, в ней есть огромная доля страха. Боль воспринимается как симптом резкого расстройства организма, и человек вместе с болью переживает ужас перед этим внезапным разладом. Он не понимает, что происходит и что ему говорит эта боль, и он боится того, что может произойти дальше. Когда человек живет с хронической болью, этот страх уходит. Когда знаешь, что эта боль ничего не значит и ничем не грозит, тебе гораздо легче. Да, сегодня у тебя очень сильно болит голова, но от этого с тобой ничего не случится, просто надо немножко потерпеть, потихоньку.

Мне повезло, потому что с диагнозом “гипоплазия сосудов головного мозга” человек может вообще не родиться, а может всю жизнь быть в состоянии овоща. Но мне повезло, – я отделалась нарастающим болевым синдромом и еще несколькими вполне терпимыми особенностями. С моим возвращением из России в Израиль моя жизнь кардинально изменилась к лучшему, потому что здесь я могу получать болеутоляющие и другие препараты в достаточных количествах и нормально живу.

Когда вы начали писать?

Довольно поздно, года в 23. То, что обычно пишут в период между 12 и 25 годами, я писала в период с 23 до 25 лет, и тексты эти были совершенно чудовищны, – потому что, как это бывает довольно часто с подростковыми текстами (а они, несмотря на мой возраст, были подростковыми), я писала, чтобы произвести впечатление на друзей и знакомых. Но мне повезло в очередной раз, – я поняла две важных вещи: во-первых, когда я пишу, со мной происходит нечто очень важное и не имеющее отношение к дружеской похвале; я хочу этого еще и всерьез; а во-вторых – я поняла, что хочу писать хорошие тексты. И мне сразу было понятно, что между “производить впечатление на всех подряд” и “писать хорошие тексты” лежит неприятная пропасть: эти две вещи несовместимы. Поскольку уже существовал интернет, появились люди, которые хвалили мою писанину, и я понимала, что они не будут хвалить то, что я действительно хочу делать. Так и произошло, и меня это полностью устраивало.

Я смертельно боялась, что не смогу сделать этот переход, – а еще я не понимала, как я смогу почувствовать “хороший текст”. Свои плохие тексты я чувствовала отлично, я и сейчас хорошо чувствую, что текст получился дерьмовый, надо выкидывать. А вот какое ощущение у меня будет вызывать текст, который “получится”, я не знала. И тут мне в очередной раз повезло.

“Вокруг было очень много добрых людей”

В 2000 году я поехала в Москву учить русский язык. Я его теряла. Мои тексты году так в 1998-м, кажется, начал (по доброте человеческой) печатать “Русский журнал”, где работали два совершенно блистательных редактора – писатель и переводчик Виктор Сонькин и выдающийся литературный критик Борис Кузьминский. Оба возвращали мне мои тексты, испещренные пометками “так по-русски не говорят”. И тогда вскрылись два очень важных момента. Во-первых, я никогда и не знала русского языка: мы из Днепропетровска, у меня прекрасная, интеллигентная семья, я всегда очень много читала на русском, – но наш язык не был русским языком в полной мере, – он был русским языком еврейско-украинской интеллигенции. В нем было много украинизмов, локализмов, идишизмов, просто ошибок; некоторые сохранились у меня до сих пор, – мой муж, родом из Нижнего Новгорода, часто их замечает и дразнит меня словом “фэн” (мой речевой аппарат просто не умеет произносить его через “е”!). Кроме того, в 14 лет я уже уехала в Израиль, а сколько ты ни читай и ни говори на языке, он уходит, когда ты не живешь в языковой среде, – ты начинаешь говорить кальками, например. В-третьих, сам русский язык в 90-е проделал огромный путь, – а я ничего об этом не знала. Короче, я поехала в Москву учить русский язык на три месяца, а осталась на 15 лет. Вот пример про язык, кстати: я переехала по контракту со студией Лебедева – строить им учебный центр. Помню, как моя коллега, прекрасный дизайнер Лена Карин, после каких-то переговоров отозвала меня в сторону и тихонько сказала, что “они, кажется, на все готовы, но надо будет дать откат”. И я на весь коридор говорю: “Лена, что такое откат?..” Но дело было не только в языке. Еще до Москвы, а потом и в Москве, вскрылась одна огромная проблема: мне казалось, что я много читала, но это было не так. Я читала мало и вообще не знала современную литературу. У меня была типичная советская интеллигентная семья, – очень читающая, влюбленная в книги, – но в доме не было ни самиздата, ни тамиздата, например. Мне повезло, что в Москве рядом оказались несколько прекрасных людей, которые были готовы учить меня читать. Это были, в первую очередь, замечательный поэт Станислав Львовский и прекрасный поэт и критик Илья Кукулин, которые открыли для меня дверь к текстам современной поэзии, прозы и критики. Я начала читать на современном русском языке, и это взорвало мой мир. Я вообще не знала, что такое на земле существует. Первые годы в России я только и делала, что читала и слушала чтения, – ходила на поэтические и литературные мероприятия. Это изменило примерно все. Но рядом со мной могло не оказаться тех людей, я могла никогда не увидеть эту литературу, они могли не захотеть возиться со мной. Я же говорю: мне фантастически везет.

“Я, как и все израильтяне, живу в ощущении, что каждый день может стать днем крушения страны, окончательной войны, чего-нибудь немыслимого”.

Почему в романе столько ивритских слов?

Это было для меня принципиально. Во-первых, мне надо было как-то маркировать Израиль, а поскольку я не хотела делать это ни политикой, ни историей, ни именами, я решила делать это при помощи языка. А во-вторых, меня ужасно интересовали приключения языка. И я хотела, чтобы герои говорили языком русских израильтян со всей этой “таханой мерказит”.

При том, что среди героев не только русские израильтяне.

Да, но я хотела, чтобы язык книги был языком именно русских израильтян. Например, русский израильтянин, говоря об армии, не может сказать “батальон”, он обязательно скажет “гдуд”. Мне казалось, что это очень важная часть погружения в атмосферу текста.

Почему действие происходит в Израиле?

Прежде всего, лично я не знаю другой страны, которая живет в настолько постоянном ощущении подступающей катастрофы (“не знаю” не в смысле “не верю, что такая существует”, а в смысле “не имею личного опыта взаимодействия”). В Израиле каждый день – последний, и одна из причин моей любви и моего восхищения этой страной: у израильтян совершенно фантастическая жажда жизни и совершенно фантастическое умение жить здесь и сейчас, выстраивая на эсхатологическом фундаменте полную драйва повседневность – и при этом ни на секунду не пытаясь забыть о реальности, закрыть глаза на потенциальную войну, потенциальную катастрофу и так далее. Это вызывает у меня восхищение, и я страшно это ценю.

Вторая причина – это моя личная потребность в копинг-механизме. Один из способов перестать бояться катастрофы – это дать себе вообразить ее последствия. Я, как и все израильтяне, живу в ощущении, что каждый день может стать днем крушения страны, окончательной войны, чего-нибудь немыслимого. И один из способов об этом думать – это попытаться представить, что будет, если это произойдет, – пусть и выстроив фантасмагорию вместо аналитики.

Третья причина состоит в том, что у Израиля свои особые отношения с эмпатией, защитой, обеспечением мирной жизни. И мне было интересно экспериментировать именно с этим типом отношений…

“Тот факт, что каким-то образом мы все умудряемся каждое утро просыпаться и доживать до вечера, довольно поразителен”.

Вам наверняка часто задают этот вопрос, но все же как вам удается совмещать такое количество занятий?

Во-первых, я, увы, практически не умею не работать. А во-вторых, для меня это все про одно и то же. Маркетинг, ювелирка, Заяц ПЦ, – все это про то, как человек взаимодействует с повседневностью. Как живой человек в этой повседневности выживает. Я живу с постоянным чувством, что быть человеком довольно невыносимо, – и тот факт, что каким-то образом мы все умудряемся каждое утро просыпаться и выживать до вечера, для меня поразителен. Поэтому, что бы я ни делала, меня интересует именно этот невероятный факт. Скажем, курс по теории моды, который я читаю в Вышке, называется “Повседневный костюм и идентичность”: он ровно про то, как люди каждый божий день справляются с одеждой, решая с ее помощью фантастической сложности коммуникационные задачи и при этом не трогаясь умом. А маркетинг – это вообще целиком про взаимодействие человека с повседневностью.

А Линор – писатель и поэт?

Тоже про это. Я разницу между своими занятиями очень часто ощущаю как разницу в точке приложения сил и использовании механик, но оптика у меня, кажется, на все одна.

Почему вы тогда остались в Москве?

У меня было такое чувство, что это лучший город мира. Думаю, в тот момент так оно и было. Невероятное, живое пространство, прекрасные люди, культурные возможности. В то время это еще был город огромной свободы.

С тех пор все изменилось.

Там по-прежнему живут потрясающие люди и по-прежнему происходят потрясающие культурные события, но это уже другой мир. В 2014 году я вернулась в Израиль, теперь мы с мужем живем в Рамат-Гане. Уезжала я после того, как в России приняли “закон об иностранцах”, по которому иностранцу стало очень трудно легально жить в России, – но думаю, что и без этого закона уехала бы в любом случае, – по тем же причинам, по которым сейчас уезжает огромное количество людей нашего круга. Я понимаю тех, кто остается, и восхищаюсь тем, что они делают, но мне за них очень страшно.

Расскажите про ваш новый проект PostPost.Media.

Мы запустили его месяца три назад. Я примерно 20 лет делаю нечто похожее в этом формате для разных изданий и для клиентов (сбор и публикация историй – еще и довольно эффективный маркетинговый инструмент), и с удовольствием учу этому клиентов и студентов: чем больше сохранится живых историй, тем лучше. В какой-то момент я поняла, что хочу сделать для этого отдельный ресурс, который будет заниматься только этим жанром: собирать истории и публиковать их подборки. Причин до дрожи любить этот жанр у меня как минимум две: во-первых, у меня есть чувство, что жизнь бессовестнее литературы, – то, что происходит с людьми в реальности, невозможно придумать, – это в сто раз интереснее, в сто раз больше, чем литература. А во-вторых, мне почему-то страшно больно при мысли, что все эти истории забываются, уходят вместе с людьми, утекают сквозь пальцы.

Для вас есть разница между выдуманной и реальной историей?

Для меня нет, потому что меня в некотором смысле больше интересует нарратив, чем достоверность. Мне интереснее что и как люди рассказывают на какую-то тему, чем что на самом деле с ними произошло. В каждой личной истории достоверность отступает на второй план. Интересно, что люди ощущают как память, как реконструируют реальность, как строят личные нарративы.

Почему война занимает в вашем творчестве столько места?

У меня обсессия на тему войны. Сейчас уже полегче, а вот до того, как мной начали заниматься психиатры, мои отношения с этой темой доходили до клинического психоза, – как, например, в период перед войной в Персидском заливе. Мне было тогда 15, у меня еще не было диагноза, и было очень плохо; мне по-настоящему тяжело про это вспоминать. Но смотрите, это опять история про везение: в 20 лет у меня все-таки нашлись силы обратиться к психиатру (это именно везение, а не заслуга, поверьте). Увы, поначалу мне ставили не тот диагноз, – вернее, даже не не тот, а неполный: считалось, что у меня затяжные клинические депрессии, потому что я сама не рассказывала врачам про маниакальные фазы, принимая их за… продуктивность. Если бы я по 20 часов в сутки трахалась в подворотнях или играла в казино, было бы ясно, что это мании – и что у меня биполярное расстройство. А я просто работала по 20 часов в сутки, не ощущая потребности в сне и пище, – хорошо ведь, да? – а потом “крэшилась”. Только когда мне удалось понять и озвучить эту проблему (и это снова про везение – мне помог в этом прекрасный терапевт, работавший со мной много лет), мне начали давать стабилизаторы, полностью изменили схему лечения, – и моя жизнь, наконец, стала не просто нормальной, а довольно-таки прекрасной. Но это заняло очень много лет.

Страх перед войной появился уже в Израиле?

Нет, он с детства был силен, как у многих советских детей, – тут я типичный вполне представитель своего поколения. А болезни ведь все равно, за что зацепиться: где тонко, там и рвется. У меня этим тонким местом оказалась война, – и перед войной в Персидском заливе меня спасло только то, как начали вести себя в Израиле, осознав, что война неминуема: о войне стали говорить открыто, и, как часто бывает в таких ситуациях, проговаривание спасло мне жизнь. Мне вообще кажется, что я обязана своим спасением “Детскому каналу” (я его смотрела и для того, чтобы учить язык, и потому, что очень любила мультики): они стали готовить детей к войне, клеить слоновьи ушки к противогазам, рисовать бабочек на коробках с консервами… Я до сих пор это вспоминаю, простите, со слезами благодарности на глазах: они превращали ожидаемую войну для детей в приключение, и это так разнилось с советской риторикой “пионеров-героев”, что во мне что-то переключилось, и ужас отпустил меня на время (а шло прямо к плохому). Но тема войны никуда не делась, – и перестала быть совсем уж тяжелой только после того, как я написала роман про войну. Очень плохой, я его не издавала: это было чисто терапевтическое письмо; я нашла его недавно и перечитала: действительно очень плохой и издавать его нельзя, кажется, – но после этого мне стало легче; ну и плюс лекарства и терапия, много лет терапии. Но война все равно остается для меня важной темой, – пусть и не “больной”.

У вас есть хобби?

Нет.

То есть, если вы начинаете чем-то увлекаться, это становится работой.

К сожалению. Потому что работа отличается от хобби чувством обязанности. У меня нет дел, которые я не обязана делать.

А отдых?

У меня есть друзья, любимый муж, семья. Отдых – это быть с любимыми людьми.

(в сокращении)

Оригинал здесь

Опубликовано 14.08.2019  22:10

New Taglit meetings (June – July 2019) / (פגישות חדשות בתגלית (יוני – יולי 2019

On July 2018, I participated in two meetings in Tel Aviv of the Taglit program.

This year again there is a story about two big meetings in the same place. On june 19 came youth from America, and on July 18 from a number of Latin American countries.

If someone recognizes himself, please write on what picture and the names of those nearby. Send also your memories and photos about the trip to Israel on the Taglit program, including those who were there earlier or later.
You can write in English, Spanish, Russian and Hebrew.

_________________________________________________________________________________________________

השנה שוב יש כתבה על שני מפגשים גדולים באותו מקום. ב-19 ביוני הגיעו צעירים מארצות הברית, וב- 18 ביולי ממספר מדינות באמריקה הלטינית.
אם מישהו מזהה את עצמו, בבקשה לכתוב על איזה תמונה ואת השמות של אלה שלידו. תשלחו לי גם את הזיכרונות והתמונות שלכם מהנסיעה לישראל בפרויקט “תגלית”, כולל אלה שהיו לפני או אחרי. אתם יכולים לכתוב באנגלית, ספרדית, רוסית ועברית.

 

 

Gal marketing manager & Nimrod …                                   Liz & … … event staff

… … – event staff & … …

 

from left … … & Gal … – event staff

 

A group from USA with Orion Calderon – event staff

… … , Danny … & … … – event staff

 

Zumba instructor … …

zu

 

Orion Calderon, … … & … …

Two young Americans give interview to a TV channel

… … ,  … … ,  … … ,  … … , … … (the young man on the right wrote me his contacts, but I cannot find them)

________________________________________________________________________________________________

Group from America near the Carmel Market (str. Allenby). The sixth day of a ten-day trip to Israel. Before the trip to the Negev. (Jun 24)

Daniel Shevchuk (20 y. old, studies at Stanford University)

_________________________________________________________________________________________________

Near the Carmel Market, July 18

… …

 

From the left Yonatan Rozen & … … – event staff

 

Marchevsky Facundo (20 y. old), Godoy Cruz, Argentina    Lazaro from Argentina

 

 

 

… … & … …

 

… …

… … & Gaston Rabinovich from Choco, Colombia, Habonim Dror)

Group Habonim Dror from Colombia & Brazil

Ilan Schuster Rappi (26 y. old) from Colombia

Ricardo Camhi (18 y. old) from Mexico City

Ariel Cohen – event staff

… … & Daniel Agunin – on right (23 y. old) from Ashdod with a friend from Mexico 

Victor Nahum (25 y. old) from San Paulo, Brazil

After the end of the event the group from Mexico, Colombia and others  goes back to the bus that waits for them on Allenby Street

Published on 27/07/2019 15:32 / פורסם ב-27/07/2019 ב-15:32

********************************************************************************

From founder and administrator of the site: Do not forget about the importance of supporting the site This will allow us to carry out a number of cultural and sports projects and to encourage the most active authors, as well as attract new ones. Send your materials on a variety of topics. You can write in English, Spanish, Hebrew  Russian. Let’s do good thing together.

אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר, יש לנו צורך ביישום של מספר פרויקטים של תרבות וספורט וזה יספק הזדמנות לכותבים הכי פעילים שלנו, וגם ימשוך חדשים. שלחו את החומרים שלכם על מגוון נושאים, תזכרו ותספרו את הסיפורים משפחתיים. בואו נעשה מעשים טובים ביחד.

==============================================================================

A group from Miami. 7th day in Israel. Short break in the Hakovshim garden behind the Carmel Market, near the David intercontinental Hotel.
On the right instructor Orion Calderon. 3rd from left 21 y.old Israeli Or Zohar
 קבוצה ממיאמי.  ביומה השביעי בישראל.  הפסקה קצרה בגן הכובשים, מאחורי שוק הכרמל, בסמוך למלון דייויד
אינטרקונטיננטל.  מימין המדריך אוריון קלדרון.  שלישי משמאל, אור זוהר, ישראלי בן 21.
Posted 07/28/2019 21:49 / פורסם 07/28/2019 21:49

Белорус об израильской армейской тюрьме и не только

«Из тюрьмы под Хайфой не хотелось выходить». Белорус о жизни в Израиле и дезертирстве из армии


16 июля в 09:28

Ксения Терешкова / Фото: Вадим Замировский / TUT.BY

 

«Когда я только устроился работать в охранную фирму, как раз началась вторая интифада. Я еще не успел получить разрешение на оружие: на него требовалось несколько недель. Дали газовый пистолет, посадили на краю поселения. Сказали: если будут идти арабы, должен их остановить. Хорошо, что так и не пришлось стрелять», — вспоминает Алексей Дубровский. За свою жизнь он успел пожить в четырех странах — Беларуси, Мексике, Израиле и Франции — и сменить несколько профессий. Последние несколько лет он создает необычные композиции из гаек. Его работы находятся в частных коллекциях в США, Англии, Израиле, Франции, России и других странах. О своих приключениях и творчестве Алексей Дубровский рассказал TUT.BY.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

«У мексиканцев — большие семьи. 12−14 детей — норма»

Алексей родился в 1972-м в Минске. Жил на улице Славинского, окончил школу, поступил в институт. А потом «заболел» Мексикой и решил круто изменить свою жизнь.

— В 90-е годы в самиздате стали появляться книги Кастанеды. Я зачитывался, буквально жил ими. После Кастанеды в моей голове поселилась Мексика. Хотел попасть туда любой ценой. В 1993-м окончил Минский радиотехнический институт (сейчас БГУИР. — Прим. TUT.BY) и решил, что пора действовать. Мне казалось, что лететь в Мексику проще всего из Израиля (тогда в Мексику на месяц можно было отправиться без визы. — Прим. TUT.BY). В Баку купил советский загранпаспорт, который тогда еще действовал, и турпутевку: у нас его было сделать сложнее, а там только плати деньги — и документ твой.

Прилетел в Израиль и решил поменять свой статус, закрепиться. Обратился к властям, а мне ответили: «Даже не пытайся, ничего у тебя не выйдет». В свидетельстве о рождении никакой еврейской линии у меня не прослеживалось: мама — русская, отец — белорус. Я не сдавался, говорю: проверьте, у моей бабушки фамилия Шендель. Они все проверили, сказали, что такое родство подходит. Как же я удивился! У нас в семье считали, что это немецкие корни.

В Израиле Алексея призвали в армию. Вскоре он написал заявление, что ему нужно вернуться в Беларусь: приврал, что умер дедушка. Белорусу дали отпуск на пару недель, а он сел в самолет и улетел в Мексику.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— У меня был телефон знакомого моего отчима, но трубку никто не поднимал. Решил, что буду жить в гостинице, пока деньги не закончатся, и каждый день звонить этому человеку. И в один прекрасный день по телефону ответили. Оказалось, что этот человек только вернулся из Франции, поэтому до него было не дозвониться. Пригласил меня на свое ранчо, дал работу. Следующий год я прожил у него в семье, где меня приняли, как сына.

Какие впечатления у Алексея остались от Мексики?

— У местных жителей большие семьи: 12−14 детей — норма. И все разные. Кто-то рванул в Америку. Кто-то живет, как получается. Меня очень пугали Мексикой. Мол, страшно ходить по улицам, тебя ограбят, но ничего такого не произошло. Там очень много верующих.

После года жизни в Мексике у Алексея появились проблемы со здоровьем. Острая еда и алкоголь (брага из кактусов, которую пили на ранчо) дали о себе знать. Обследование показало, что лечение будет стоить в районе 20 тысяч долларов. Тогда Алексей понял, что не сможет его оплатить и нужно лететь на родину. В Беларуси Алексей поправил здоровье: занялся лечебным голоданием. Затем решил вернуться в Израиль.

«Сразу после приземления в аэропорту на меня надели наручники. В Израиле я несколько лет числился в военных дезертирах»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— В Израиле я продолжил службу в армии, но снова долго не выдержал. Ради смеха сказал, что у меня умер тот же самый дедушка. Мне дали еще одно разрешение на выезд из страны на неделю. Прилетел в Минск, а отсюда отправился к матери во Францию. Там обучался кузнечному мастерству у отчима. Работал и жил то во Франции, то в Беларуси.

Прошло несколько лет — и Алексея снова потянуло в Израиль.

— К тому времени мой израильский паспорт закончился. Пришел в посольство, а мне ответили, что из-за проблем с армией могут продлить паспорт на месяц, остальные вопросы смогу решить только на месте в Израиле.

Если в первый раз после моего побега из армии все обошлось без проблем, то в этот раз все пошло по другому сценарию. Сразу после приземления в аэропорту имени Бен-Гуриона в Тель-Авиве на меня надели наручники. Оказалось, я несколько лет числился в дезертирах. Задержание проходило очень культурно, вежливо. Полиция сказала: «Извини, у нас такие правила». На суде всплыло, что я два раза ездил хоронить одного и того же дедушку. Суд назначил мне полгода армейской тюрьмы.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

По словам белоруса, заключение в армейской тюрьме — это не уголовное, а дисциплинарное наказание.

— Информация о заключении никуда не подается и никак не влияет на дальнейшую жизнь человека. В армейской тюрьме сидят люди разных возрастов: и стар и млад. Сидят там даже те, кто лет двадцать назад отслужил, но потом не прошел «милуим» (служба в резерве в Израиле. — Прим. TUT.BY). Эти люди прошли срочную службу, а потом должны каждый год проходить сборы. Сначала они длятся по месяцу каждый год, а потом постепенно к сорока годам уменьшаются до одного дня. И если человек пропускает «милуим», то это фиксируется в базе. Потом, например, человек обращается в больницу — и выясняется, что у него не пройдена служба. Дальше его помещают в тюрьму на неделю-две для профилактики. Поэтому в армейской тюрьме находятся очень разные люди. Полгода армейской тюрьмы, которые получил я, для них невероятный срок. Каждое утро на построении проходит перекличка, называют фамилию и дату, когда заключенный будет освобожден. Когда звучала фамилия Дубровский, весь строй гудел: «Ну ничего себе! Как он получил такой срок?».

«В тюрьме учительница преподавала мне иврит»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Сначала Алексея привезли в «четверку» — военную тюрьму в Ришон-ле-Ционе, пригороде Тель-Авива.

— Самым сложным было то, что я не знал языка. И в первые же дни получил дополнительный срок за неподчинение. Командующий что-то приказывает тебе, а ты ни слова не понимаешь. Строй, конечно, смеялся надо мной, переводили: «Тебе еще два дня», «Еще два дня». Но в тюрьме язык быстро учится. Первая фраза, которую я выучил на иврите, — «я хочу в туалет». Представляете, в тюрьме за мной закрепили учительницу, и она приходила преподавать мне язык. 

Тюрьма похожа на армейский лагерь или лагерь бойскаутов. Питание тоже армейское. Готовят на одной и той же кухне: за стеной — армейская столовая, а с нашей стороны — тюремная. Условия содержания тоже очень достойные. В тюремном дворе красивые клумбы, растут кактусы, пальмы. Красота! Верующим в тюрьме послабление: вместо работы им разрешают посещать синагогу. Поразило, что все относятся к тебе с пониманием и уважением, никакой дедовщины и в помине не было. Зимой очень нужна теплая одежда. Разрешены вещи только зеленого цвета. Те, кто раньше освободился из тюрьмы, оставляли мне свою одежду. Так у меня появились и штаны, и кальсоны, и байка, и полотенца.

После трех месяцев Алексея перевели в другую тюрьму — «шестерку» — на севере страны под Атлитом, недалеко от Хайфы.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Конечно, не совсем приятно переезжать, ведь уже привыкаешь и к месту, и к людям. Но я всегда говорил себе: зато интересно, что будет дальше. Тюрьма была в очень красивом месте: сзади море, впереди горы — сиди и наслаждайся жизнью. Один раз был пожар, нас всех вывели из тюрьмы, мы без охраны пережидали, когда можно будет вернуться. Из такой тюрьмы никто не убегает: за побег автоматом добавляют еще два года. Опять же условия в тюрьме хорошие, на праздники заключенных отпускают домой. Например, когда государству Израиль исполнялось 50 лет (в 1998 году. — Прим. TUT.BY), нас отпустили на три дня. Все разъехались, а я остался в тюрьме. Мне некуда было идти.

Дела заключенных часто пересматривают. Тем, у кого большие сроки, как было у меня, дают амнистию. Мне скостили больше месяца. Когда срок заключения подошел к концу, я даже не хотел оттуда уходить. Мне сказали, что не могут оставить меня даже на пару дней, иначе я могу потом их засудить. При освобождении начальник тюрьмы спрашивал, есть ли у нас к ним претензии. Мы говорим, что хотелось бы вставать позже, а не в пять утра. А он нам отвечает: «Ну извините, если мы вам сделаем, что и вставать попозже, это уже будет не тюрьма, совсем никакого наказания не останется».

После освобождения Алексей Дубровский отслужил положенный срок в армии.

— В 27 лет меня уже списали в запас. Хотя я мог продолжать карьеру — у меня был очень высокий медицинский профиль (условная числовая оценка степени пригодности человека к военной службе по 100-балльной системе, принятая в Армии обороны Израиля. Наш собеседник годен к службе в любом подразделении. — Прим. TUT.BY), высшее образование, знание нескольких языков, здоровье хорошее (пришло в норму после Мексики). Но я понимал, что армия — это не мое.

«Так взрывы же не у нас! Это далеко, в двух километрах»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

После тюрьмы Алексей так полюбил Израиль, что стал приезжать туда каждый год на шесть месяцев.

— Жил в городе Кфар-Сава. Охранная фирма, в которую я устроился, сделала мне разрешение на работу. Им было выгодно, чтобы я работал полгода, а потом устраивался снова. В Израиле есть такое понятие, как «квиют», «постоянство». Если бы я проработал целый год, то фирме пришлось бы платить мне и отпускные, и оздоровительные, нести другие обязательства.

Жил я достаточно скромно, снимал комнату в трехкомнатной квартире с соседями, зарплаты мне хватало. Каждые полгода возвращался в Беларусь. Тогда же успевал еще слетать подработать кузнецом во Францию. В 2000-е годы цены на жилье в Минске были низкие: по 300 долларов за квадратный метр. Так у меня получилось купить свою первую квартиру.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

По словам нашего собеседника, в Израиле жить не так опасно, как кажется.

— Люди ко всему привыкают. Когда началась вторая интифада (вооруженная борьба палестинских арабов за восстановление государства Палестина. — Прим. TUT.BY), на севере страны были взрывы. Я позвонил другу, чтобы узнать, в порядке ли он. А он мне отвечает: «Так это же не у нас! Это далеко, в двух километрах». То есть люди настолько привыкли, что два километра — это уже далеко, никакой опасности для них. В Израиле все разделено: армия воюет, остальные работают, заняты своими делами.

Когда я только устроился работать в охранную фирму и еще не получил разрешения на оружие, как раз началась интифада. Мне дали газовый пистолет, посадили на краю поселения. Сказали: если будут идти арабы, должен их остановить. Хорошо, что так и не пришлось стрелять. Стараюсь никогда не вмешиваться в политику. Понимаю, что в любой стране я только гость.

«Варю гайка к гайке как сумасшедший целыми днями, но до конца не знаю, как выйдет»

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Семьи у Алексея тогда не было, поэтому у него получалось жить в разъездах. Полгода — в Израиле, полгода — в Беларуси и Франции:

— Мой отчим Жан Гостю был кузнецом, художником по металлу. Когда я ездил к ним в гости, учился и подрабатывал у него в мастерской. В 2010-м году отчим умер, а его заказчики стали приходить ко мне. Во Франции люди очень ценят ручную работу и готовы за нее платить.

У нас такая психология: что ни сделаешь, всем кажется, что слишком дорого. А у них все по-другому. Заказали у меня четыре решетки. Я прикинул, что на каждую день-полтора уйдет, сказал: 200 евро за каждую. Заказчики возмутились: «Ты почему такую маленькую цену называешь?! Мы заплатим по 500 евро за каждую. Ты не волнуйся, твой отчим Жан сказал бы платить по 1000 евро, и мы торговались бы с ним до 500». Так, за неделю я заработал 2000 евро.

Во Франции я сделал очень много кованых работ: решетки, ворота, перила для лестниц. Для одной художницы комиксов сделал перила с ее портретом. У меня появилось желание заниматься скульптурой. Заинтересовала структура сот: они, как паркет, хорошо заполняют пространство, плотно прилегают друг к другу, между ними не остается просветов.

Когда наш собеседник познакомился с будущей женой Ксенией, то стал больше бывать в Беларуси. А когда появился ребенок, стал жить тут постоянно.

— Жизнь в любой новой стране — это как запах: сначала ты ярко чувствуешь его, тебе непривычно, а потом приживаешься, окунаешься в повседневные дела, работу, быт и уже не замечаешь. Многие считают, что переезд в другую страну сразу изменит их жизнь в лучшую сторону. Мне кажется, что человек должен создавать себе настроение своим силами, внутренними ресурсами, вызывать у себя интерес ко всему вокруг — называю это «зажигать лампочку». Тогда ему везде будет хорошо жить.

Белорусы сильно отличаются от других наций. По ментальности мы спокойные и терпеливые — это наш большой плюс, и в то же время большой минус. Как в поговорке: «смазывают колесо, которое скрипит». С одной стороны, «скрипеть», стонать, воевать — это не очень хорошо. С другой стороны, если не «скрипеть», то тоже ничего не поменяется, не будет никакого прогресса. А вообще в Минске всегда хорошо, очень спокойно. И когда учился в школе, и сейчас гулять по вечерам очень безопасно.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Вернувшись в Минск, Алексей решил работать скульптором.

— Первое, что попробовал сделать из гаек, — свое лицо. Потом — лицо Ксении. Затем стал добавлять затылок, грудь, усложнять композицию. Получались бюсты. На изготовление бюста может уйти месяц работы, на портрет — недели две. В соцсетяху меня несколько тысяч подписчиков, многие просят научить их. А как? У меня нет никакого секрета. На бумаге ничего не зарисовываю, держу все в голове. Варю гайка к гайке как сумасшедший целыми днями, даже до конца не знаю, как все выйдет. Если делаю чей-то портрет, то беру фотографию, распечатываю ее, вешаю на стену и по ней варю.

За четыре года мастер продал около 50 работ. Алексей рассказывает, что в среднем нового хозяина находит одна работа в месяц.

— Бывает, что сразу продам по две-три работы, а потом пару месяцев затишье.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Работы Алексея выставлены в художественных галереях «Арт Хаус» в ТРЦ Dana Mall и «Мастацтва» на проспекте Независимости недалеко от Главпочтамта. Но в основном покупают через интернет:

— Сейчас это основная моя работа. Если появляются какие-то другие, то я и за них берусь. Например, мой друг ставит двери, а я ему помогаю. Бывает, что так зарабатываю даже больше, чем творчеством. Но творчество — это то, что мне действительно нравится, то к чему меня тянет. Чтобы цены на фигуры пошли вверх, нужно чтобы ими заинтересовались коллекционеры. Надеюсь, что это все произойдет при моей жизни.

Сколько стоят работы Дубровского?

— Бюсты стоят в районе 1500 долларов, лица — 500−600 долларов. Цена зависит не только от времени работы, но и интереса, востребованности. Один раз у меня был крупный заказ из Англии: десять черепов с сигаретой. Эти работы так и называются: «Курение убивает». Директор расставил их в курилке офиса. Но самые дорогие свои работы я не продаю. «Боба Марли», «Спасителя мира» не отдам даже за три-четыре тысячи долларов. Надеюсь, что у меня будет выставка, где смогу их представить.

Самое сложное в работе — придумать идею. Например, Алексей показывает пасхальное яйцо с драконом. Есть в его работах и израильская тема. Когда-то он покупал хамсы (защитный амулет в форме открытой ладони. — Прим. TUT.BY) в аэропортах, а потом сделал и свою хамсу.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— В искусстве я не разбираюсь. Не слежу за знаменитыми скульпторами. Мы с отчимом часто ездили по Европе, ходили по музеям и замкам. Наверное, тогда у меня появился какой-то художественный вкус. Но ни рисовать, ни лепить я не умею. Все приходит с опытом. Постепенно методом проб и ошибок я уже стал понимать, какой должен быть нос, разрез глаз, черты лица. Прислушиваюсь к своим заказчикам: один клиент хотел, чтобы вообще не было видно сварки, другой, чтобы работа была покрыта ржавчиной.

Алексей рассказывает, что семья его очень поддерживает и старается помогать ему советами, а сын Артем любит рассматривать скульптуры:

— Если что-то переставишь или новое сделаешь, то ребенок сразу все подмечает. Ему почти три года. В работах он узнает и мои черты, и черты моей жены. Мне кажется, это хорошо развивает его образное мышление. У нас дома нет ни компьютера, ни телевизора. Мы с женой стараемся давать ему больше живого общения, книжки ему читать. Конечно, ни телефоны, ни гаджеты не пройдут мимо него, но пусть это случится позже.

Оригинал

Опубликовано 16.07.2019  19:44

 

«Марш жизни» в Тель-Авиве / מצעד למען החיים» בתל אביב»

ב-1 למאי התקיים המצעד השנתי של עמותת ״אביב לניצולי השואה״ שנועד להזדהות עם ניצולי השואה, לזכור את הגיבורים ששרדו, להושיט להם יד ולהעלות מודעות לזכויותיהם. המצעד נפתח בעצרת ברחבת ״הבימה״, בהשתתפות מאות ובהם גם שגרירת גרמניה בישראל

כמידי שנה, פתח את אירועי יום הזיכרון לשואה ולגבורה, ה”מצעד למען החיים” – מצעד תמיכה והזדהות עם ניצולי השואה, שהתקיים  ב-1.5.19 בשעה 17:00, רגע לפני כניסת יום הזיכרון לשואה ולגבורה. עמותת ״אביב לניצולי השואה״ עורכת את המצעד זו השנה השביעית, במטרה לזכור את הגיבורים ששרדו את התופת, להעלות את המודעות הציבורית למצבם, להושיט להם יד ולסייע להם.

המצעד נפתח בעצרת בכיכר הבימה בהשתתפות מאות ובהם ניצולי שואה, תלמידי תיכון, חניכי תנועות נוער, חברי כנסת, אנשי ציבור ושגרירת גרמניה בישראל, ד”ר סוזנה ואזום ריינר. את העצרת הנחה זו השנה השביעית השחקן אורי גוטליב.

עו”ד אביבה סילברמן, מייסדת עמותת אביב לניצולי השואה, פנתה בקריאה לממשלת ישראל: “עם השבעתה של הכנסת ה-21, עבור ניצולי השואה שעון החול הולך ואוזל. הם אינם יכולים לחכות לקדנציה נוספת. כ-200 אלף ניצולי שואה חיים בישראל, כ-50 אלף מהם חיים בעוני וכ-10,000 ניצולי שואה עריריים. כדי לחלץ את ניצולי השואה ממעגל העוני, יש להגיע להסכמה חוצה מפלגות. לקראת הבחירות לכנסת העברנו לכל ראשי המפלגות, הצעה לתכנית חירום לאומית. כולי תקווה שאכן הכנסת כולה תתאחד סביב המטרה החשובה מכל – ביטחון כלכלי וחיים של כבוד לכל ניצול שואה”.

הגברת הראשונה של התיאטרון הבימה, גילה אלמגור, שהגיעה להזדהות עם ניצולי השואה, ריגשה את המשתתפים בדבריה: “קומץ הניצולים שבינינו, לכם אנו חבים חוב של כבוד! עלינו לעשות את הכל ולהעניק לכם את היכולת לחיות את שארית החיים בכבוד ובנוחם. ולמכחישי השואה באשר הם, רוצה לומר: התביישו בבורותכם, באטימות הלב ובשקר בו דבקתם. לכו למחנות המוות ובקשו סליחה על ההכחשה, על ההתעלמות, האטימות, והעיקר על שנתתם יד לאנטישמיות המרימה שוב ראש בחוצפה גדולה כל-כך”. ניצולת השואה חנה קורן, סיפרה: “הייתי התינוקת האחרונה מהקהילה היהודית שנולדה בעיר סוחוצ’וב בפולין. עם סיום המלחמה, כשחזרתי לפולין, גיליתי שכל המשפחה וכל העיר סוחוצ’וב שבה נולדתי נהרסו והושמדו. אני גאה ומאושרת שלמרות הקשיים, ילדות לא פשוטה, ענן השואה שליווה את הבית בילדותי לאורך השנים, הצלחתי להקים משפחה לתפארת”. חנה הודתה לעמותת אביב לניצולי השואה על הסיוע המקצועי והמסור שהיא ובעלה יעקב קיבלו במיצוי זכויותיהם. העצרת הסתיימה בביצוע ממרגש של השיר מיליון כוכבים של הזמרת עמית פרקש, בליווי הקלידן גיא אפרתי ומשם יצאו המשתתפים לצעדה קצרה לאורך שדרות רוטשילד בתל אביב, זה לצד זה צעדו צעירים, מבוגרים וניצולי שואה, נושאים שלטים שעליהם נכתב בין היתר “ניצולי השואה רוצים לחיות בכבוד וברווחה”.

 

***

1 мая состоялся ежегодный марш ассоциации «Авив в помощь пережившим Холокост», чтобы проявить солидарность с выжившими в Холокосте, вспомнить выживших героев, протянуть руку и повысить осведомленность об их правах. Парад открылся на митинге на площади Хабима, на котором присутствовали сотни людей, в том числе посол Германии в Израиле.

Как и каждый год, он открыл мероприятия, посвященные Дню памяти мучеников и героев Холокоста, «Маршу жизни» – маршу поддержки и солидарности с выжившими в Холокосте, который состоялся 1 мая в 17:00, незадолго до Дня памяти жертв Холокоста и героизма. Организация «Авив за выживших в Холокосте» организует парад уже седьмой год, чтобы вспомнить героев, которые выжили в аду, чтобы привлечь внимание общественности к их ситуации, протянуть руку и помочь им.

Марш прошел на площади Хабима с участием сотен людей, в том числе переживших Холокост, учеников старших классов, членов молодежных движений, членов Кнессета, общественных деятелей и посла Германии в Израиле доктора Сюзанны Вазум Райнер. Ведущим церемонии седьмой год подряд был артист Ури Готлиб.

Адвокат Авива Сильверман, основатель ассоциации «Авив в помощь пережившим Холокост», обратилась к израильскому правительству с призывом: «С присягой 21-го Кнессета для жертв Холокоста истекают песочные часы. Они не могут ждать следующей каденции. Около 200 000 человек, переживших Холокост, живут в Израиле, около 50 000 из которых живут в бедности, и около 10 000 человек из них одиноки. Чтобы вытащить переживших Холокост из состояния бедности, необходимо достичь межпартийного соглашения. Перед выборами в Кнессет мы представили всем партийным лидерам предложение о национальном чрезвычайном плане. Я надеюсь, что весь Кнессет объединится вокруг самой важной цели – экономической безопасности и достойной жизни для каждого, кто пережил Холокост».

Ведущая актриса театра Габима, Гила Альмагор, которая приехала, чтобы отождествить себя с пережившими Холокост, возбудила участников своим выступлением: «Мы в долгу перед горсткой выживших среди нас! И должны сделать все и дать вам возможность прожить остаток жизни с достоинством и комфортом. Я хочу сказать и отрицателям Холокоста, где бы они не были: «Стыдитесь своего невежества, непроницаемости сердца и лжи, за которую вы цеплялись. Отправляйтесь в лагеря смерти и попросите прощения за отрицание, за пренебрежение, непрозрачность и самое главное, что вы протянули руку антисемитизму, который снова поднимает голову с такой наглостью». Выжившая в Холокосте Хана Корен рассказала: «Я была последним ребенком из еврейской общины, который родился в городе Сохачев в Польше, и когда в конце войны я вернулась в Польшу, то обнаружила, что вся семья была уничтожена и весь город Сохачев был разрушен. Я горжусь и рада, что несмотря на трудности, непростое детство, тучу Холокоста, которая сопровождала дом в моем детстве на протяжении многих лет, я смогла создать прекрасную семью». Ханна поблагодарила ассоциацию «Авив в помощь пережившим Холокост» за профессиональную и самоотверженную помощь, которую она и ее муж Яков получили. Церемония завершилась волнующим выступлением певицы Амит Фаркаш, исполнившей песню «Миллион звезд» в сопровождении клавишника Гая Эфрати, после чего участники прогулялись вдоль бульвара Ротшильдов в Тель-Авиве. Молодые люди, взрослые и пережившие Холокост маршировали вместе, держа в руках таблички с надписью: «Оставшиеся в живых после Холокоста хотят жить достойно и благополучно»

 

Депутат кнессета Йорай Лаав-Херциано / חבר הכנסת יוראי להב הרצנו 

Посол Германии в Израиле доктор Сюзанна Вазум Райнер / שגרירת גרמניה בישראל, ד”ר סוזנה ואזום ריינר / German ambassador in Israel Dr. Susanne Wasum-Rainer 

Студент Еврейского университета Элиезер Говирц / סטודנט האוניברסיטה העברית אליעזר גוויררץ

Рой Леви, средняя школа “Ирони Алеф”, Тель-Авив / רוי לוי, תיכון “עירוני א”, תל אביב

Гор Тирош  /  גור טירוש

Ведущим церемонии седьмой год подряд был артист Ури Готлиб / העצרת הנחה זו השנה השביעית השחקן אורי גוטליב

Адвокат Авива Сильверман, основатель ассоциации “Авив” в помощь пережившим Холокост / עו”ד אביבה סילברמן, מייסדת עמותת אביב לניצולי השואה

 

Ведущая актриса театра Габима, Гила Альмагор / הגברת הראשונה של התיאטרון הבימה, גילה אלמגור

Хана Корен / חנה קורן

 

Третье поколение переживших Холокост, 18-летняя  Лиор Лейбович, средняя школа “Ирони бет”, Тель-Авив / דור שלישי ניצולי השואה, בת 18 ליאור ליבוביץי , תיכון “עירוני ב”, תל אביב

Амит Фаркаш и Гай Эфрати / עמית פרקש וגיא אפרתי

Йорай Лаав-Херциано и Хаим Родриг / להב הרצנו יוראי וחיים רודריג 

Фотографии редактора сайта Арона Шустина. Перевод текста на русский Игоря Шустина

תמונות של עורך האתר אהרון שסטין. תרגום טקסט לרוסית מאת איגור שסטין

Опубликовано 05.05.2019  04:38 / פורסם בתאריך 05/05/2019 04:38

***

Присылайте различные материалы для публикации на сайте. Адрес amigosh4@gmail.com / amigosh4@gmail.com שלח חומרים שונים לפרסום באתר. כתובת

** Не забывайте о важности поддержки сайта / אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר

Надав Лапид и его “Синонимы”

«Похоже, я снял очень религиозный фильм»Режиссер Надав Лапид о картине «Синонимы»: это история израильтянина, который пытается забыть родину и стать французом

Meduza
K.M. Krause / Future Image / WENN.com / Vida Press

Фильм израильского режиссера Надава Лапида «Синонимы», получивший на Берлинском фестивале «Золотого медведя», вышел в российский прокат 25 апреля. В центре картины — парадоксальная история молодого израильтянина Йоава, который переезжает в Париж, чтобы полностью отказаться от своего языка и национальной идентичности, став французом. Кинокритик «Медузы» Антон Долин обсудил с режиссером израильское кино, саму картину и то, насколько она автобиографична.

— Для многих присуждение «Золотого медведя» вашим «Синонимам» было неожиданностью. Никто не ждал такого радикализма от возглавлявшей жюри Жюльет Бинош. А вы удивились? Или ждали триумфа? 

— Ну, мало кто просыпается поутру и говорит себе: «Сегодня я выиграю „Золотого медведя“»! Разумеется, это было сюрпризом, к такому приготовиться невозможно. С другой стороны, даже большие кинофестивали лишь делают вид, что охотятся за новыми именами и свежими идеями — на самом деле из года в год они все консервативнее. Да и решения жюри, как правило, компромиссны. Я же бывал в жюри много раз, знаю по себе: первый приз не дают картинам, разделившим аудиторию. «Синонимы» — не типовой победитель. Однако я сделал амбициозный фильм и попробовал затронуть фундаментальные ценности, важные для каждого. В этом смысле «Синонимы» выходят за пределы синефильского гетто, так называемого «кино не для всех». Они могут войти в коммуникацию с каждым, кто этого захочет. В них есть что-то радостное, рок-н-ролльное. «Синонимы» — это не Бела Тарр. Хотя я люблю Белу Тарра!

К тому же, знаете, многие говорили мне, что они рады победе «Синонимов» — даже не потому, что переживали за меня, а потому, что случилось нечто крайне редкое: «Золотого медведя» присудили кому-то, кто бросает вызов традиционным формам кинематографа и пытается их обновить. Такого на больших фестивалях не случалось с момента победы «Дядюшки Бунми» Апичатпона Вирасетакула в Каннах. Даешь главный приз подобной картине — посылаешь месседж молодым режиссерам: можно экспериментировать, позволено не бояться новизны. По-моему, именно это хотели сказать Бинош и ее коллеги по жюри, принявшие единогласное решение.

Забавно, но теперь Бинош болеет за «Синонимы» и шлет мне смски, спрашивая, как публика принимает фильм. А принимает она хорошо. С другой стороны, мои противники и враги никогда не атаковали меня настолько яростно, как сейчас. Ничего, я не против, это часть игры. Главное, что никто не остается равнодушным.

— Cahiers du Cinema поместили кадр из «Синонимов» на обложку, а кто-то из критиков написал: «Лучший французский фильм за долгие годы сделан израильтянином». А я подумал, что в «Синонимах» есть другой забавный парадокс: это своего рода апофатический фильм, который исследует концепцию «еврейскости», при этом обходясь без израильской натуры и даже иврита. Более того, их отрицая.

— Если посмотреть так, то «Синонимы» — очень еврейский фильм! Ведь годами, да что там, столетиями Израиль для евреев был искусственной конструкцией, чем-то несуществующим, воображаемым. Мечтой, фантазией, раем. Мессией, который никогда не придет. Знаете, что одно из значений слова «мессия» — «тот, кто никогда не придет»? Израиль в моем фильме — запретное место, где нельзя находиться, откуда надо сбежать. И оно тоже воображаемое и невозможное.

— Да ведь и Йоав ведет себя как мессия — кричит, что пришел спасать французов, как пророк ведет их в посольство Израиля, сбивая по пути заборы!

— Если подумать, вы полностью правы. Сначала он бежит от этой ответственности, а потом начинает играть в какого-то Бонапарта. Кричит: «Французы, вы спасли меня, а я спасу вас!» Один мессианский жест за другим.

— Это напомнило мне о Жюльене Сореле из стендалевского «Красного и черного». Вообще «Синонимы» отсылают к французской романтической традиции XIX века.

— Да, мне Йоав тоже напоминает Сореля! А еще героя Кнута Гамсуна из «Голода». Его мессианская программа похожа на программу Джона Леннона в «Imagine». Как мессия, он истязает свое тело во благо других: терзает его, голодает, проституирует. Похоже, я снял очень религиозный фильм. А Париж — земля обетованная. Раньше Израиль тоже был обетованной, но стал проклятой землей. Возможно, это одно и то же: мессия превращает проклятую землю в обетованную. Однако осуществление мечты — не всегда то, к чему следует стремиться. Как говорил Оскар Уайльд, «когда боги хотят нас наказать, они исполняют наши желания».

— Мой далекий кузен, живущий в Иерусалиме, однажды ответил на вопрос, который меня давно мучал. Мир переполнен еврейскими гениями: режиссерами, музыкантами, писателями. Но в Израиле таких гениев крайне мало. Кузен сказал: «Приехав в Израиль, они перестают быть евреями и превращаются в израильтян». Кажется, ваш фильм именно об этом. Его герой — своего рода Агасфер, отказавшийся от родины и обреченный на скитания. 

— Он безродный космополит, классический странствующий еврей. Его единственная родина — истории, при помощи которых он определяет себя. Он рассказывает эти истории гоям, чтобы заработать себе на пропитание. Первые сионисты тоже были странствующими евреями. Для них иврит был языком священным, но и запретным тоже. Говорить на нем в повседневной жизни не разрешалось. В «Синонимах» Йоав тоже отказывается говорить на иврите. В первый раз за фильм он использует родной язык, когда лежит на полу совершенно голый, засунув себе палец в задницу. Но унижение и возвышение, грязное и сакральное — известная дихотомия, одно — всегда оборотная сторона другого. В этом смысле «Синонимы» тоже очень еврейский фильм.

Вспоминаю черный еврейский юмор: «Единственным окончательным решением еврейского вопроса было создание государства Израиль». Возник Израиль, и исчезли евреи, остались только израильтяне. Поэтому Йоав вспоминает своего деда, который уехал в Палестину из Европы и тоже бросил свой родной язык — предал идиш, чтобы заговорить на иврите. Йоав совершает нечто противоположное и вместе с тем повторяет то, что сделал его дед.

«Синонимы». Трейлер
Официальные HD Трейлеры

— Насколько Йоав — это вы? Ведь фильм формально автобиографический, но герой значительно моложе вас.

— Я никогда не собирался снимать фильм о своей жизни и своей личности. Меня это просто не интересует. Но я должен сказать, что каждый человек — окно, через которое можно посмотреть на мироздание, и моя собственная жизнь тоже может служить подобным окном. Ваша жизнь тоже могла бы пригодиться, но свою биографию я знаю лучше, потому ее и использовал. Автобиографический бэкграунд — лишь технический прием, не более.

В «Синонимах» меня интересовало освобождение человека от самой идеи принадлежности какой-то нации или земле. Примерно как в «Imagine». Можно ли действительно стать гражданином вселенной? Или мы неспособны обойтись без классификаций и идентичности? Ведь они помогают нам понять, кто мы такие, почувствовать себя не одинокими. Бываем ли мы свободными? Израиль — та страна, где этот вопрос особенно актуален. Потому что Израиль — как и Россия, а отчасти и как Франция, — не только территория на карте мира, но и мощная идея преображения человека. Так вдруг и обнаруживаешь, что ты не личность, а часть чьего-то концепта, некоего общего проекта. В Израиле это повседневный вопрос, который человек ставит перед собой впервые в детском саду.

— Ваш предыдущий фильм называется «Воспитательница», в нем действие происходит в детском саду! И он о том, что израильтянину быть поэтом не пристало. 

— Абсолютно, вы совершенно правы! Именно об этом.

— Однако «Синонимы» сделаны иначе, чем «Воспитательница» и ваш дебют «Полицейский». Новый фильм более фрагментарен и импульсивен, дистанция по отношению к персонажу здесь гораздо меньше. 

— Так и есть. Продолжая вышесказанное, скажу: вечное противоречие для меня — между концептом фильма и принципом свободы, который в этот концепт не вписывается. Два моих первых фильма строятся на концепте. В «Синонимах» я нарушаю этот принцип. Я хотел позволить Йоаву навести беспорядок, нарушить планы оператора, заставить камеру бежать за ним.

— Это хаос, но сконструированный. Кино — это всегда контроль. Освободиться от него так же невозможно, как от национальности. 

— Конечно, но я постоянно мечтаю об этом освобождении. Самые интересные режиссеры — самые свободные. Триер, Каракс. Мне кажется, в «Синонимах» свобода побеждает. Потому что этот фильм далек от совершенства! Между совершенством и свободой приходится выбирать. Тут я выбрал свободу. Многие детали отсутствуют, форма меняется на ходу, логика не соблюдается. По этой причине многим так не нравятся «Синонимы» — изучая их рационально, ты неизбежно находишь дыры в сюжете, нехватку мотиваций и прочие недостатки. Все критики моего фильма правы! Но важно не это. Важно движение.

— «Синонимы» — фильм о движении, в этом причина трагического конфликта: ваш герой не может нигде укорениться, поскольку обязан двигаться. А когда останавливается, умирает. 

— Именно так. Остановившись, он превращается в израильтянина, начинает проявлять агрессию, задирать других. Кричит: «Бейтесь за свою музыку!». Думаю, в современном французском кино никто не готов биться за свои фильмы.

— А Леос Каракс? Или Брюно Дюмон?

— Эти двое — да, но они в меньшинстве.

— Расскажите о Томе Мерсье, исполнителе главной роли в «Синонимах». Он меня поразил тем, что даже невозможно сказать, хороший он артист или ужасный. Он, бесспорно, незабываем — одновременно производит впечатление искусственности и естественности в речи и поведении.

— Он израильтянин, хотя его отец француз. По-французски он не говорил вовсе, и это было хорошо — он учил язык вместе с персонажем. Мы с Томом очень близко сошлись за время работы над фильмом, он замечательный, очень мне нравится, но я сам не способен сказать, хороший ли он актер. Он воплощение того, что я хотел сказать и показать при помощи Йоава. Не случайно в сцене прослушивания Йоав не может «играть», имитировать чувства, которых он не испытывает на самом деле.

Мы говорили о свободе и контроле, так вот: Том — воплощение этой дихотомии. Он предан сценарию до мельчайших деталей, вызубрил его до последней запятой. Он бьется за точность каждой реплики, но если я пытаюсь что-то скорректировать — не знаю, переложить стакан из левой руки в правую! — он не сможет этого выдержать. Потому он и воплощает для меня те темы, на которые я говорю в фильме.

— Есть ли в современной израильской культуре какие-то фигуры, близкие вам и вашему поиску? Или вы чувствуете себя одиноким?

— Мне не близки те процессы, которые происходят в израильской культуре, но вместе с тем считаю, что снимаю очень израильские фильмы по духу и содержанию. Как бы я ни пытался убежать от себя как израильтянина, это невозможно. Это чувствуется в агрессивности камеры и монтажа, в самом изображении. У нас в Израиле считают, что израильский свет слишком уродлив для кино, и потому стараются снимать «как в Европе», часто приглашают европейских операторов. А я люблю израильское солнце. Мы стали теми, кем мы являемся, потому что живем под лучами этого солнца. И незачем снимать Иерусалим так, будто это Женева.

Антон Долин

Оригинал

Опубликовано 26.04.2019  17:10

Interview with Alla Vainer from Ariel (2) / (ראיון עם אלה ויינר מאריאל (2

Regular readers of our site are already familiar with Alla Vainer, who gave an interview to the main editor in February 2019. As that conversation aroused a keen interest of readers, we decided to repeat 🙂 Not everyone knows how the feedback works in the Israeli Ariel municipality – we believe that it would be interesting for many.
Alla, how are things in your city?
Ariel is gradually “returning to life” after difficult elections. Residents can finally take a break from intrusive commercials, endless appeals of candidates and cross-overs on Facebook.
As I understand it, the victory in the fight for the mandate was not easy …
Yes, and now my main goal is to ensure that the voice of my voters sounded in the city council every day, and not just once every five years, so that the problems and needs of the city are not ignored.
We all love our city: those who see mostly good, and those who notice mostly bad. This is a personal view of everyone, but solving urban problems is our common cause. Therefore, I really believe that the activity of the residents of Ariel will help me to better fulfill my deputy duties. I am available to citizens by phone, on social networks, and always happy to meet in person.
The only difficulty is that are only 24 hours a day. 🙂 It is difficult for many residents to accept the fact that now I am not an employee of the municipality. My deputy work takes place on a voluntary basis, that means, is not paid. I work full time at Ariel University, and I have the opportunity to meet with residents mostly in the evenings.
I try very hard to be accessible to residents to the maximum in my free time. Social activity for me is not less important, otherwise I would not choose this path for myself.
What are you doing at Ariel University?
I am the head of the department of organization and methods, being in the framework of my job as a representative of management on quality issues, and also I manage all that is connected with the formation of the goals and objectives of the organization. In addition to the desire to fulfill my direct duties in the best possible way, I would like, using my experience in the municipal system, to strengthen cooperation between the university and the city, which can be useful to both parties and, of course, to the residents of the city.
 
February 2019, walking with family
My family suffers from my employment. In the morning, I am at work, and in the evening I devote almost all the time to deputy. But there is still the weekend, and then we love to take a walk,  the whole family, in the beautiful places of Israel, which our small country is so rich with.
As I try to involve citizens as much as possible in solving issues, I organized a group of residents (trying to have participants from different communities and ages) to plan summer city events together. I really hope that this group will take part in this kind of brainstorming games and in the future that other participants will join it.
On my official Facebook page I notify about each meeting of the City Council and meetings of the commissions that I’m head of. In the same place, I report on the decisions that was made, as I believe in transparency.
 
What are you responsible for as a deputy?
 
Tu Bi-Shvat, planting trees with the “Green Ariel” forum
Firstly, for any question concerning the city, residents and the work of the municipality, I accept appeals and support initiatives in various fields. For example, together with the residents of the “Green Ariel” forum, we organized a wonderful event for planting trees on the Tu Bi-Shvat holiday.
I continue to oversee the sphere of absorption – having passed the path of absorption myself, I understand how difficult this period is, and I know the importance of the right approach to this topic.
 
Old New Year in Ariel for New Repatriates. January 2019
 
February 2019, evening of Igor Guberman in Ariel
We were able to open new Hebrew teaching assistance projects in conjunction with the Ministry of Education in Ariel schools, we continue to personally support each newcomer, and we hold various cultural events for people from different countries.
 
with the veteran organization of Ariel, 23 of February
Also as a deputy, I am responsible for the affairs of pensioners. In the near future, we will begin work on the preparation of activities within the framework of the pensioner’s month and plan to create a “Council of Elders” in the city.
Questions of the younger generation (aged 18–35) and the youth center in the city are also under my deputy responsibility. This is a very difficult area, which is worth talking about separately later. By coincidence, the youth center was left without a leader, and first of all we began to search for a new one. Now, having found a suitable candidate, we will build together a work plan for the next three years. I have a sea of ideas, some of them I discussed with both residents and students. But for now these are ideas, not a concrete, clear plan, and I don’t want to talk about this much. My main principle – do not throw words to the wind.
Another area of activity that I decided to focus on over the next five years is youth issues. The first thing I asked myself was: “Do we know enough about these boys and girls? Do we listen to the voice of the future generation and do we relate with it? Do we know the needs of teenagers? How do we manage to satisfy them? ”
In the near future, we will conduct a comprehensive survey among teenagers to identify their real needs. The work plan for 2020 will be based on the results of the survey, and even if for one reason or another we cannot take into account all the issues raised by adolescents, I am confident that we will be able to draw up a more diverse and focused work plan.
I also drew attention to one phenomenon – the majority of municipal commissions today do not include youth representatives, and I consider this to be a big omission. We want teens to be active and caring, but do not provide a platform by which they can speak, hear and be heard. I am sure that they have something to say. With this idea, I turned to the Youth Parliament (representatives of the youth acting in the youth department of the municipality. The youth chooses the guys through democratic elections. They have their own page, as well an Instagram – noar.ariel) – it turns out that they would like very much to take an active part in the life of the city and will be happy to become members of city commissions. Mayor Eli Shviro supported the idea, and in the coming days, the guys will receive official appointments.
Another step towards improving urban services for adolescents is a smartphone application from the youth department that is already under development. We hope it will be launched soon.
interview by Aaron Shustin (Petach Tikva)
Translation from original in russian by Igor Shustin
=============================================================================
PS.
From the editor of belisrael.info
1. We invite other deputies of the municipal councils of Israel (Russian-speaking, Hebrew-speaking – it does not matter) to talk about their work on our website.
2. The picture with Igor Guberman, in which I recognized Mikhael Riskin on the right, reminded me of a very ugly story. Early on April 18, on Facebook, I received a long Hebrew text with a recommendation to check my account, for which I had to click on the link. First of all I decided to see who the sender was and came to his page. It turned out an Israeli musician, graduated from the Academy of Music, toured in Russia and other countries. I couldn’t assume in any way that the setup was carried out and, as soon as I followed the link, my page was hacked. That day I had to leave in the morning, and, returning home, after 3 hours. Received a message in Russian and English, that my page is blocked and in order to access it, you need to change your password. There were made numerous attempts within a few weeks, as well as sending my passport to the Facebook scan, were not successful, as well as requests for various mails that lasted a couple of months Facebook did not react. And then I began to search the Internet for more information about Riskin and why he sent me the message. Soon I discovered that he was not only a musician, but also a translator, and by the request of the famous functionary Leonid Litinetsky from the Liberman party “Israel Our Home” made a translation of the Guberman book into Hebrew. And then everything became clear, the destruction of my Facebook page was necessary first of all to such people as Sofa Landver, who had long-term business and friendly relations with the recidivist fraud Grigory Lerner, her sister Nona from the family fraudulent company opened by her in late summer 1994 “Dr. Nona”, which I had to face tightly from the beginning of 1995 and, having traveled a long way for a number of years, to understand the whole “charm of wonderful opportunities for international business for everyone”, which was spoken about many times in ancient times, then I spoke to Nona’s husband, the company’s president, Misha Schneerson, talks to which I received threats in response, and also periodically wrote about them in various forums and Facebook in recent years, Litinetsky and the entire IOH party, was nicknamed, after Liberman’s visit in late December 2011 to Putin, the Israeli branch of United Russia – the party of crooks and thieves, when he praised him for the “fair and democratic elections” in the State Duma.
***

  From founder and administrator of the site: Do not forget about the importance of supporting the site

 11:Published April 05, 2019 19

 =============================================================================
הקוראים הרגילים של האתר שלנו כבר מכירים את אלה ויינר, שהעניקה ראיון לעורך הראשי בחודש פברואר 2019. היות והשיחה הזו עוררה עניין רב בקרב הקוראים, החלטנו לחזור לעוד ראיון. לא כולם יודעים איך עובד המשוב בעיריית אריאל – אנחנו מאמינים שזה יעניין רבים.
אלה, אז מה נשמע בעיר שלך?
אריאל “חוזרת לחיים” בהדרגה לאחר בחירות קשות. התושבים יכולים סוף סוף לקחת הפסקה מהפרסומות הפולשניות, פניות אינסופיות של המועמדים והמריבות בפייסבוק.
כפי שאני מבין את זה, הניצחון במאבק על המנדט לא היה קל …
כן, ועכשיו המטרה העיקרית שלי היא להבטיח שהקול של הבוחרים שלי יישמע במועצת העיר כל יום, ולא רק פעם אחת כל חמש שנים, כדי שלא יתעלמו מהבעיות והצרכים של העיר.
כולנו אוהבים את העיר שלנו: אלה שרואים בעיקר טוב, ואלה שמבחינים בעיקר ברע. זוהי השקפה אישית של כולם, אבל פתרון בעיות עירוניות היא המכנה המשותף שלנו. לכן, אני מאוד מאמינה שפעילותם של תושבי אריאל תעזור לי למלא טוב יותר את תפקידי. אני זמינה לאזרחים בטלפון, ברשתות החברתיות ותמיד שמחה להפגש פנים אל פנים.
הקושי היחיד הוא שיש רק 24 שעות ביממה .. קשה לתושבים רבים לקבל את העובדה שאני עכשיו לא עובדת של העירייה. עבודתי בעירייה מתבצעת על בסיס התנדבותי, כלומר, ללא תשלום. אני עובדת במשרה מלאה באוניברסיטת אריאל, ויש לי הזדמנות להיפגש עם תושבים בעיקר בערבים.
אני משתדלת מאוד להיות נגישה לתושבים עד למקסימום בזמני החופשי. הפעילות החברתית שלי חשובה לא פחות, אחרת לא הייתי בוחרת בדרך הזאת לעצמי.
מה אתה עושה באוניברסיטת אריאל?
אני מנהלת את המחלקה לארגון ושיטות, במסגרת עבודתי אני נציגה של ההנהלה בנושאי איכות, ועליי גם לנהל את כל הקשור ליצירת מטרות ויעדים של הארגון. בנוסף לרצון למלא את תפקידי הישירים באופן הטוב ביותר, הייתי רוצה, באמצעות ניסיוני במערכת המוניציפלית, לחזק את שיתוף הפעולה בין האוניברסיטה לבין העיר, דבר שיועיל לשני הצדדים, וכמובן לתושבי העיר.
 
פברואר 2019, טיול עם המשפחה
המשפחה שלי סובלת מהעבודה שלי. בבוקר אני בעבודה, ובערב אני מקדישה כמעט את כל הזמני לעירייה. אבל תמיד יש את סוף השבוע, ואז אנחנו אוהבים, כל המשפחה לטייל במקומות היפים של ישראל, שבהם המדינה הקטנה שלנו כל כך עשירה.
בגלל שאני מנסה לערב אזרחים ככל הניתן בפתרון בעיות, ארגנתי קבוצה של תושבים (ניסיתי, שהמשתתפים יהיו נציגים מקהילות וגילאים שונים) לתכנן את אירועי הקיץ בעיר ביחד. אני מאוד מקווה שהקבוצה הזאת תשתתף בסיעור מוחות שכזה ובעתיד ישתתפו בה משתתפים אחרים.
בדף הפייסבוק הרשמי שלי אני מודיעה על כל פגישה של מועצת העיר ומפגשי פיקוח שאני בראשם. באותו מקום, אני מדווחת על ההחלטות, מפני שאני מאוד מאמינה בשקיפות.
על מה את אחראית במועצת העיר?
ט”ו בשבט, נטיעת עצים בפורום “גרין אריאל”
ראשית, על כל שאלה הנוגעת לעיר, לתושבים ולעבודת העירייה, אני מקבלת ערעורים ויוזמות תמיכה בתחומים שונים. כך, למשל, יחד עם פורום גרין אריאל של התושבים, אירגנו אירוע נפלא לנטיעת עצים לחג ט”ו בשבט.
אני ממשיכה לפקח על תחום הקליטה – לאחר שעברתי את תהליך הקליטה בעצמי, אני מבינה עד כמה קשה תקופה זו, ואני יודעת את החשיבות של הגישה הנכונה לנושא זה.
 
ראש השנה החדשה הישן באריאל. ינואר 2019
 
פברואר 2019, ערב איגור גוברמן באריאל
הצלחנו לפתוח פרויקטים חדשים של סיוע בלימוד עברית בשיתוף עם משרד החינוך בבתי הספר באריאל, אנו ממשיכים לתמוך אישית בכל אחד מהעולים, ואנו עורכים אירועים תרבותיים שונים לאנשים מארצות שונות.
 
23 בפברואר עם הארגון הוותיקים של אריאל
כחברה במועצת העיר, אני אחראית לענייני הפנסיונרים. בעתיד הקרוב נתחיל לעבוד על הכנת פעילויות במסגרת “חודש הפנסיונר” ותכנון להקים “מועצת זקנים” בעיר.

שאלות של הדור הצעיר (בגילאי 18-35) ומרכז הנוער בעיר נמצאים גם תחת אחריותי. זהו אזור מאוד קשה, שראוי לדבר עליו מאוחר יותר. במקרה, מרכז הנוער נשאר ללא מנהיג, ובראש ובראשונה התחלנו לחפש מנהיג חדש. עכשיו, לאחר שמצאנו מועמד מתאים, נבנה יחד תוכנית עבודה לשלוש השנים הקרובות. יש לי ים של רעיונות, על חלקם שוחחתי עם התושבים והתלמידים. אבל בינתיים אלה רעיונות, ולא תוכנית ברורה, ואני לא רוצה לדבר על זה הרבה. אני לא רוצה סתם לזרוק מילים לאוויר.

תחום פעילות נוסף שהחלטתי להתמקד בו בחמש השנים הקרובות הוא סוגיית הנוער. הדבר הראשון ששאלתי את עצמי היה: “האם אנחנו יודעים מספיק על הבחורים והבנות האלה? האם אנו מקשיבים לקולו של הדור הבא והאם אנו מעריכים אותו? האם אנו יודעים את הצרכים של בני נוער? כמה אנחנו מצליחים לספק אותם? ”

בעתיד הקרוב נערוך סקר מקיף בקרב בני הנוער על מנת לזהות את צרכיהם האמיתיים. תכנית העבודה לשנת 2020 תתבסס על תוצאות הסקר, וגם אם מסיבה זו או אחרת לא נוכל לקחת בחשבון את כל הסוגיות שהעלו המתבגרים, אני משוכנעת שנוכל ליצור תכנית עבודה מגוונת וממוקדת יותר.

הפניתי תשומת לב לתופעה אחת מסויימת – רוב הוועדות המוניציפליות כיום אינן כוללות נציגי נוער, ואני רואה בכך מחדל גדול. אנחנו רוצים שהנערים יהיו פעילים ואכפתיים, אבל לא סיפקו להם  פלטפורמה שבאמצעותה הם יכולים לדבר, לשמוע ולהישמע. אני בטוחה שיש להם משהו להגיד. עם הרעיון הזה פניתי לפרלמנט הנוער (נציגי הנוער הפועל במחלקת הנוער של העירייה, את החברה בוחר הנוער בבחירות דמוקרטיות, יש להם עמוד משלהם, וכמו כן גם באינסטגרם – noar.ariel) – התברר שהם היו מאוד רוצים לקחת חלק פעיל בחייה של העיר וישמחו להיות חברי ועדות בעיר. ראש העיר, אלי שבירו, תומך ברעיון, ובימים הקרובים יקבלו החבר’ה מינוים רשמיים.

צעד נוסף לקראת שיפור השירותים העירוניים למתבגרים הוא אפליקציית סמארטפון ממחלקת הנוער שכבר נמצאת בפיתוח. אנו מקווים שזה יושק בקרוב.

(ריאיין, אהרון שוסטין (פתח תקווה

תרגום מרוסית במקור מאת איגור שסטין

===========================================================================

נ.ב.

מעורך belisrael.info
1). אנו מזמינים נציגים אחרים של מועצת העיר (דוברי רוסית, דוברי עברית – זה לא משנה) לדבר על עבודתם באתר האינטרנט שלנו.
2). התמונה עם איגור גוברמן , שבה זיהיתי את מיכאל ריסקין מימין, הזכירה לי סיפור מכוער מאוד. בתחילת 18 באפריל בשנה שעברה,  בפייסבוק, קיבלתי טקסט ארוך בעברית עם המלצה לבדוק את החשבון שלי, בשביל זה הייתי צריך ללחוץ על הקישור. קודם כל החלטתי לראות מי זה השולח והגעתי לדף שלו, התברר שהוא מוסיקאי ישראלי, בוגר האקדמיה למוסיקה, ביקר ברוסיה ובמדינות אחרות. לא יכולתי להניח שזה עקיצה, וברגע שלחצתי על הקישור, הדף שלי נפרץ. באותו יום נאלצתי לצאת בבוקר, וכשחזרתי הביתה, אחרי 3 שעות. קיבלתי הודעה ברוסית. ובאנגלית, כי הדף שלי חסום ועל מנת לגשת אליו, אתה צריך לשנות את הסיסמה שלך. נעשו ניסיונות רבים בתוך כמה שבועות, כמו גם שליחת הדרכון שלי לסריקה לפייסבוק, ללא הצלחה, כמו כן, נעשו בקשות למיילים שונים שנמשכו כמה חודשים. פייסבוק לא הגיבה. ואז התחלתי לחפש באינטרנט, כדי לקבל מידע נוסף על ריסקין ומדוע הוא שלח לי את ההודעה. עד מהרה גיליתי שהוא לא רק מוסיקאי, אלא גם מתרגם, ועל פי בקשתו של לאוניד ליטינצקי, ממפלגתו של ליברמן, ישראל ביתנו, עשה תרגום לספר של גוברמן לעברית. ואז הכל התבהר, ההשבתה של העמוד שלי היה הכרחי קודם כל לאנשים כמו סופה לנדבר, שלה הייתה מערכת יחסים ארוכה של עבודה וידידות עם הרמאי גרישה לרנר, אחותה נונה מחברת ההונאות המשפחתית שנפתחה על ידה בסוף הקיץ 1994 “ד”ר נונה”, שאיתה נתקלתי מתחילת 1995, ולאחר שעברתי בה דרך ארוכה במשך מספר שנים, הבנתי את “קסם ההזדמנויות הנפלאות של עסקים בינלאומיים לכל אחד“, על זה התבטאתי פעמים רבות בימי קדם, דיברתי עם בעלה של נונה, נשיא החברה, מישה שנארסון, דיבורים שעליהם קיבלתי איומים בתגובה, וכתבתי עליהם מדי פעם בפורומים שונים ובפייסבוק בשנים האחרונות, ליטנצקי ומפלגת ישראל ביתנו כולה, שזכתה לכינוי, לאחר ביקורו של ליברמן אצל פוטין בסוף דצמבר 2011, הסניף הישראלי של רוסיה המאוחדת – מפלגת הנוכלים והגנבים, כאשר שיבח אותו על ” הבחירות הכנות והדמוקרטיות” בדומא.
***********************
ממייסד ומנהל האתר:
אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר

 

פורסם ב אפריל 05, 2019 19:11

An interview with Alla Vainer from Ariel / ראיון עם אלה ויינר מאריאל

 I first heard about Alla several months before the last Israeli municipal elections held on October 30 last year, when paying attention to how the election campaign in Ariel is going. At  the same time we agreed for an interview.
Please tell about your family, your roots.
I was Born in 1984 in Odessa, in the family of Alexander and Lyudmila Safransky. My father is a mechanical engineer by education, a native of Odessa, the son of dentists Arkady and Bella. Grandfather Arkady grew up in Moldavanka in a rather religious Jewish family, he graduated from a Jewish school and, unfortunately, died before I was born. Grandma Bella grew up in a more secular family, repatriated to Israel and retains an excellent sense of humor in her 90s. I wish her many more years and good health.
The grandfather fought against the fascists and had the Order of the Red Star among his awards, reached the Kursk Bulge and was wounded. My grandmother was in the evacuation with her family, and from an early age she worked because she was the eldest daughter in the family.
My mother, a philologist by education, was born in the city of Kramatorsk (Donetsk region) in the family of Victor and Claudia. Mother’s father, grandfather Vitsya, a man of the old school, who fought on the front line, but never boasted of it, worked all of his life on physical jobs, but never complained and always found the strength to play with his grandchildren. Grandma Klava knew firsthand what is dispossession, during the war, participated in the partizan movement and cooked the most delicious borsch in the world. Unfortunately, grandfather Vitya and grandmother Klava are no longer with us.
 
 
                                                                    
With mother Lyuda, Odessa 1985                                       In the Odessa Zoo 1987
After marriage, my mother devoted all of her free time to my education and creating a warm atmosphere in the house. In the early 1990s, my father became involved in business and was a co-founder of a small tar sheets plant. The family has never been rich, rather belonged to the middle class.
 
 

First grade 1991                                    Odessa, Chanuka 1995, Alla is the second from right
 
                                                                                                                                 
The Theater of opera, Odessa 1989, Alla with grandmother Bella Israeli. Independence day 1994
Despite the fact that I was brought up at home before going to school, I grew up to be a very active and sociable child. Easily acquainted with children and loved society. At  preschool age I visited the Studio of Aesthetic Education, from birth I spent a lot of time in the fresh air and, of course, on the sea. At the age of 7 I went to the 1st grade of the 69th school, attended various circles and sections. From the age of 8 I played in the theatrical circle “Fairy Tale” at the Center for Jewish Culture in Odessa. The family honored and respected Jewish traditions; not being religious people, my parents always celebrated all Jewish holidays. Therefore, neither the post of Yom Kipur, nor the matzoh on Pesach, nor the apples with honey on Rosh Hashanah, upon their arrival in Israel, were a wonder.
In what year did you end up in Israel, how did life begin in a new country?
 
The parents, Lyuda and Sasha, Bat Yam, 1997
In 1997, the family repatriated to Israel. I was 12 and my parents were 40 years old. We arrived in the city of Bat Yam. A real estate broker brought us to Bat Yam, whom Dad’s brother and my uncle (who came to Israel for a whole 3 years earlier) turned to. The apartment cost 550 dollars a month, for that period it was not cheap at all, and only years later we realized that we paid good money for a “barn” in the Amidar area (where almost all the housing was social). In addition, the broker charged us for each year of the extension of the contract commission in the amount of a monthly fee, and then, after moving out, we found out that he was not a broker, but the landlord of the apartment. This and many other tricks were common in those years.
Mother and father went to the ulpan, but did not finish it, because it was necessary to earn money. I went to school and matured very quickly. My father started having health problems, my mother, who did not work a single day after marriage, went out for cleaning. Father Sasha also worked on clean-ups, as his Hebrew, naturally, was at a very low level. He cleaned in the building of the municipality of Tel Aviv and always laughed, saying that he never thought that after coming to Israel he would immediately get a position at the mayor’s office. And I, who quickly grabbed the language, had to become responsible for my family. After 2 years, my dad was gone, and at 14 I was left alone with my mother Lyuda.
I would like to hear a little about school and about your husband.
 
                                                                                           
With friends from school, Bat Yam, 1998                       Class trip (Ramot high school), 2001
After graduating from junior school, I successfully entered the fairly prestigious High School “Ramot” in Bat Yam and graduated from it in 2003 with a full diploma , passing 5 units of English, Russian, physics and French. After graduating from school, I was called to the army for the border troops and served on the border with Jordan at the checkpoint “Allenby bridge”. In 2005, I was demobilized as a sergeant and in the same year moved with my mother to the city of Ariel, where I entered the university in the economics department.
 
                                             
 
Army service                                                                    Alla receives the rank of sergeant, 2005
 
                                               
 
Alla and Uri, 2004                                                                             Alla and Uri, 2018
 
                                               
 
Elinor, 2009                                                              Uri with the children: Elinor and Lidor, 2016.
 
                                               
 
With children, 2017                                                    Family, 2018.
 
                                              
 
Elinor and Lidor, 2018                          Alla with children and grandmother Bella, 2018
 
 
Alla with her mother Lyuda, 2017
 
                                            
 
Elinor (left) 1st place, 2018              Ariel Competition, 2019
While still a student of the 10th grade, I met Uri Vainer, who served in the Israeli Air Force, and this first love turned into a strong marriage. In 2006, we got married, today we have two wonderful children. The eldest daughter, Elinor, was born in 2009, and the youngest, Lidor, in March 2016. Elinor is our athlete, she has been involved in artistic gymnastics since the age of 2.5, and has often taken first places in competitions in Israel and abroad, including the Israeli Championship. We are very proud of her, and in general, children are the best that we have.
My husband and I both consider it important to receive education and continuous self-development. Therefore, we are eternal students :). In 2008 I received the 1st degree in economics and management. Then Uri went to study engineering as a production engineer. After receiving the first degree, he continued his studies at the second in business management, and today works as a production director at the Spiral enterprise (glass products). I continued my studies at the second academic degree in 2017 and entered the faculty of public administration and political science at Bar-Ilan University.
When and How you start  working in Ariel?
In 2009, I started working in the municipality of Ariel as head of the mayor’s office (then it was the legendary Ron Nachman). In 2013, Ron Nachman died of a serious illness, Eli Shviro became mayor. In 2015, I was appointed head of the department for absorption and public projects. From childhood I was not indifferent to social activities, I was engaged in volunteering since I was 14 years old, I joined a group of volunteers in emergency situations, and always had a clear civil position. With my right-wing views, I immediately joined the IOH ( Israel Our Home ) party after the army, and was its activist in the city, but rather quickly became disillusioned and realized that it was not a liberal and democratic party. It also became clear that where there is naked populism, there will never be real deals. A long period I was without a party, but stayed true to the right views. In 2014, I joined the Likud party and in 2017, together with my colleague, created the movement “Unified Ariel”. The goal of this movement is to increase political activity among the younger generation. There was no thoughts about the political career at the municipal level, but over the years in the municipality, I earned the name of an honest, responsible and not indifferent person. Residents of the city often turned to me with questions that were not directly related to my work, and I always sought to help.
 
After winning the election. In the enter Mayor Eli Shviro
 
 
Eli Shviro with activists. On the wright Isabella Gorbatova, born in Bobruisk, 
In 2018, before the municipal elections, more and more residents of the city, as well as colleagues, began to offer me to try my hand at politics. Upon reflection, I decided to respond, especially by that time I managed to finish the 2nd degree in public administration and political science at Bar-Ilan University. And in the proposal of the mayor to join his team, I saw a chance to reach a new level, get more influence on what is happening in the city, as well as the opportunity to promote more ambitious projects for the development of the city, for the benefit of its residents. So, in the last election in Ariel, I was number 3 in the list of Eli Shviro, besides that I headed his election headquarters. Having won the elections and became a deputy of the City Council, I took under my own responsibility issues of teenagers, youth, pensioners and absorption, and also became a member of the board of directors of the city company Gvanim Ariel.
Tell me a little about the city. How can it, apart from a good climate and that is located three dozen kilometers from Tel Aviv, attract new repatriates?
I can talk about this for a very long time. I fell in love with this city and, like everyone in love, tend to idealize it. But more seriously and briefly, we have an unusual atmosphere, some people are very open and everyone gets along, respects each other, although they belong to different communities. In addition, in Ariel we have a high level of education, lots of circles and urban cultural events for both adults and children, and most importantly – the experience of receiving and integrating new repatriates, accumulated over the years.
But after all, not all was well during the last municipal elections (in the autumn of 2018). Moreover, even after summing up, an appeal was made to the High Court, and repeated elections were held at three polling stations. What would you say about that?
That period was very hard and tense. I headed the campaign headquarters for the first time and ran for the first time. Our cozy town was filled with negativity, and in social networks the activists of some candidates shamelessly vilified their opponents. When the arguments were over, insults were followed and taken over to personal notes. I believed in our victory, we came to it with dignity and deservedly. Unfortunately, not everyone is able to accept defeat, and one of the candidates (from IOH) filed a lawsuit about violations. I will not blame anyone; I want to believe that the cause of it was technical deficiencies ( talking about careless protocol ) that is in the human factor. The only reason for which the mayor Eli Shviro, whose team I belong to, decided to challenge the lawsuit, is to avoid the extra expenses of the state budget. We understood that the victory would be ours, since the people had their say and trusted Eli. And this is what happened. The court decided that re-election was needed, and the results showed that 69% of the voters want to see the current mayor continue as the head of the city. I am most pleased that the elections are over, that we can continue to work and promote new ideas in a pleasant and friendly atmosphere that I love so much in Ariel.
I think Alla set an example of how, after going through the difficulties of repatriation, you can become happy in your personal life, succeed in work and social activities.
Interviewed by Aaron Shustin, Petah Tikva

 

Translation from original in russian by Igor Shustin

***

From founder and administrator of the site: Do not forget about the importance of supporting the site

 45:Published March 31, 2019 21

 =============================================================================
שמעתי לראשונה על אלה כמה חודשים לפני הבחירות המוניציפליות האחרונות שנערכו ב -30 באוקטובר בשנה שעברה, כששמנו דגש על האופן שבו מערכת הבחירות באריאל נערכת. במקביל סיכמנו על ראיון.
 
בבקשה תספרי על המשפחה שלך, השורשים שלך.
נולדתי בשנת 1984 באודסה, במשפחתם של אלכסנדר וליודמילה ספרנסקי. אבא שלי הוא מהנדס מכני בהשכלתו, יליד אודסה, בנם של רופאי השיניים ארקדי ובלה. סבא ארקדי גדל במולדבאנקה במשפחה יהודית דתית, הוא סיים את בית הספר היהודי, ולמרבה הצער נפטר לפני שנולדתי. סבתא בלה גדלה במשפחה חילונית יותר, עלתה לישראל ושומרת על חוש הומור מצוין בשנות ה -90 לחייה. אני מאחלת לה עוד שנים רבות ובריאות טובה.
הסבא נלחם נגד הפאשיסטים והיה לו את מסדר הכוכב האדום בין פרסיו, הגיע לקורסק ונפצע. סבתי היתה בפינוי עם משפחתה, ומגיל צעיר עבדה כי היא הייתה הבת הבכורה במשפחה.
אמי, פילולוגית בהשכלתה, נולדה בעיר קראמטורסק (דונצק) במשפחתם של ויקטור וקלאודיה. אבא של אמא, סבא ויטסיה, איש מהדור הישן, שלחם בקו החזית, אבל מעולם לא התפאר בכך, עבד כל חייו בעבודות פיזיות, אבל מעולם לא התלונן ותמיד מצא את הכוח לשחק עם הנכדים שלו. סבתא קלאווה ידעה ממקור ראשון מהו נישול, בזמן המלחמה, השתתפה בתנועת הפרטיזנים ובישלה את הבורשט הטעים ביותר בעולם. למרבה הצער, סבא ויטסיה וסבתא קלאווה כבר לא איתנו.
                                                          
                          בגן החיות באודסה, 1987                                                            עם אמא ליודמילה, אודסה 1985
לאחר הנישואין הקדישה אמי את כל זמנה הפנוי לחינוך וליצירת אווירה חמה בבית. בתחילת שנות התשעים, אבא שלי היה מעורב בעסקים והיה מייסד שותף של מפעל זפת קטן. המשפחה מעולם לא היתה עשירה, אלא יותר שייכת למעמד הביניים.
                                                  
כיתה א’, 1991                                           אודסה, חנוכה 1995, אלה השניה מצד ימין
                                                                   
בית אופרה, אודסה 1989, אלה עם סבתא בלה                             יום העצמאות של ישראל 1994
למרות שגודלתי בבית לפני שהלכתי לבית הספר, גדלתי להיות ילדה מאוד פעילה וחברותית. הכרתי בקלות ילדים ואהבתי חברה. בגיל הגן ביקרתי בסטודיו לחינוך אסתטי, מלידה ביליתי הרבה זמן באוויר הצח וכמובן בים. בגיל 7 הלכתי לכיתה א ‘של בית ספר מספר 69, השתתפתי בחוגים ובקטעים שונים. מגיל 8 שיחקתי בחוג בתיאטרון “אגדה” במרכז לתרבות יהודית באודסה. המשפחה כיבדה את המסורת היהודית. למרות שהם לא היו אנשים דתיים, הורי תמיד חגגו את כל החגים היהודיים. לכן, הם לא הופתעו עם הגעתם לישראל לא מהצום של יום כיפור, ולא מהמצות של פסח, ולא מהתפוח בדבש בראש השנה.
באיזו שנה הגעת לארץ ואיך התחילו החיים במדינה חדשה?
 
 

הורים ליודה וסשה, בת ים 1997
ב -1997 המשפחה הגיעה ארצה. הייתי בת 12 והורי היו בני 40. הגענו לעיר בת-ים. מתווך נדל”ן הביא אותנו לבת ים, שאחיו של אבא ודודי (שהגיע לישראל 3 שנים לפנינו) פנה אליו. הדירה עלתה 550 דולר לחודש, באותה תקופה זה לא היה זול בכלל, ורק כעבור שנים הבנו ששילמנו כסף טוב על “אסם “באזור של עמידר (שבו כמעט כל הדיור היה חברתי). בנוסף, המתווך גבה מאתנו על כל שנה של הארכת חוזה עמלה בסכום של תשלום חודשי, ורק לאחר מכן, לאחר שעברנו דירה, גילינו שהוא לא היה בכלל מתווך, אלא בעל הדירה. זה ועוד הרבה טריקים היו נפוצים באותן שנים.
אמא ואבא הלכו לאולפן, אבל לא סיימו, כי היה צריך להרוויח כסף. הלכתי לבית הספר והתבגרתי מהר מאוד. לאבא שלי התחילו בעיות בריאותיות, ואמא שלי, שלא עבדה יום אחד אחרי הנישואים, יצאה לעבוד בניקיון. האב סאשה עבד גם בניקיון, שכן העברית שלו, כמובן, היתה ברמה נמוכה מאוד. הוא ניקה בבניין עיריית תל אביב ותמיד צחק ואמר כי מעולם לא חשב שאחרי שיגיע ארצה הוא יתקבל מיד למשרדו של ראש העיר. ואני, שתפסתי במהירות את השפה, נאלצתי להיות אחראית על משפחתי. אחרי שנתיים, אבא שלי נפטר, ובגיל 14 נשארתי לבד עם אמי ליודה.
אני רוצה לשמוע קצת על בית הספר ועל בעלך.
 
 
                                              
עם חברים מבית הספר, בת ים 1998                                      טיול עם הכיתה (תיכון רמות), 2001
לאחר סיום הלימודים בחטיבת הביניים, התקבלתי בהצלחה לבית הספר התיכון “רמות” היוקרתי בבת ים וסיימתי אותו בשנת 2003 עם תעודת בגרות מלאה, עברתי 5 יחידות של אנגלית, רוסית, פיזיקה וצרפתית. לאחר שסיימתי את לימודי בבית הספר, נקראתי לצבא למשמר הגבול ושירתתי על הגבול עם ירדן במחסום “גשר אלנבי”. ב -2005 שוחררתי בדרגת סמלת ובאותה שנה עברתי עם אמי לעיר אריאל, שם התקבלתי לאוניברסיטה למגמת כלכלה.
עוד כשהייתי תלמידת כיתה י ‘, פגשתי את אורי ויינר, ששירת בחיל האוויר הישראלי, והאהבה הראשונה הפכה לנישואים חזקים. ב -2006 התחתנו, היום יש לנו שני ילדים נהדרים. הבת הבכורה, אלינור, נולדה ב -2009, והצעיר ביותר, לידור, במארס 2016. אלינור היא הספורטאית שלנו, היא מתאמנת בהתעמלות אומנותית מגיל 2.5, ולעתים קרובות היא לקחה מקום ראשון בתחרויות בישראל ובחו”ל, כולל אליפות ישראל. אנחנו מאוד גאים בה, ובכלל, הילדים הם הדבר הכי טוב שיש לנו.
                                          
השירות הצבאי                                                                        אלה מקבלת דרגת סמל, 2005
                                             
אלה ואורי 2004                                                                                     אלה ואורי   2018
                                          
אלינור 2009                                                                        אורי והילדים: אלינור ולידור, 2016
                                            
עם הילדים,  2017                                                                               משפחה, 2018
                                          
אלינור ולידור, 2018                              אלה עם הילדים וסבתא בלה, 2018
אלה עם אמא ליודה, 2017
                                                
אלינור (משמאל) במקום הראשון, 2018       תחרות באריאל 2019
בעלי ואני רואים בקבלת חינוך ופיתוח עצמי מתמשך כדבר חשוב ביותר. לכן, אנחנו תלמידים נצחיים :). בשנת 2008 קיבלתי תואר ראשון בכלכלה וניהול. אחר כך אורי למד הנדסה בהנדסת ייצור. לאחר קבלת התואר הראשון, הוא המשיך את לימודיו לתואר השני במנהל עסקים, וכיום עובד כמנהל הפקה במפעל ספירל (מוצרי זכוכית). אני המשכתי את לימודי במכללה האקדמית לתואר שני בשנת 2017 ונכנסתי לפקולטה למינהל ציבורי ומדעי המדינה באוניברסיטת בר-אילן.
מתי ואיך התחלת לעבוד באריאל?
בשנת 2009 התחלתי לעבוד בעיריית אריאל כראש לשכת ראש העיר (אז זה היה רון נחמן האגדי). ב -2013 רון נחמן נפטר ממחלה קשה, אלי שבירו הפך לראש העיר. בשנת 2015 מוניתי לראש המחלקה לקליטה ופרויקטים ציבוריים. מילדותי אף פעם לא הייתי אדישה לפעילות חברתית, התנדבתי מאז גיל 14, הצטרפתי לקבוצת מתנדבים במצבי חירום, ותמיד היתה לי עמדה אזרחית ברורה. עם דעותי הימניות הצטרפתי מיד אחרי הצבא למפלגת ישראל ביתנו, והייתי פעילה בעיר, אבל במהרה התפכחתי והבנתי שלא מדובר במפלגה ליברלית ודמוקרטית. התברר גם כי במקום שבו יש פופוליזם עירום, לעולם לא יהיו מקרים אמיתיים. תקופה ארוכה הייתי בלי מפלגה, אבל נשארתי נאמנה להשקפותי הימניות. בשנת 2014 הצטרפתי לליכוד ובשנת 2017, יחד עם עמיתי, יצרנו את תנועת “אריאל מתלכדת”. מטרת התנועה היא להגביר את הפעילות הפוליטית בקרב הדור הצעיר. לא היו לי מחשבות על הקריירה הפוליטית ברמה המוניציפלית, אבל במשך השנים בעירייה קיבלתי שם של אדם ישר, אחראי ולא אדיש. תושבי העיר פנו אלי לעתים קרובות בשאלות שלא היו קשורות ישירות לעבודתי, ותמיד ניסיתי לעזור.
לאחרי הזכייה בבחירות. במרכז, ראש העיר אלי שבירו

אלי שבירו עם הפעילים. איזבלה גורבטוב, ילידת בוברויסק, מימין
בשנת 2018, לפני הבחירות המוניציפליות, החלו יותר ויותר מתושבי העיר, כמו גם עמיתים לעבודה, להציע לי לנסות את ידי בפוליטיקה. לכן החלטתי להגיב, ובאותה עת הצלחתי לסיים את התואר השני במינהל הציבורי ומדעי המדינה באוניברסיטת בר-אילן. ובהצעה של ראש העיר להצטרף לצוות שלו, ראיתי הזדמנות להגיע לרמה חדשה, לקבל יותר השפעה על מה שקורה בעיר, כמו גם את ההזדמנות כדי לקדם פרויקטים שאפתניים יותר לפיתוח העיר, לטובת תושביה. אז בבחירות האחרונות באריאל הייתי מספר 3 ברשימה של אלי שבירו, חוץ מזה שעמדתי בראש מטה הבחירות שלו. לאחר שזכינו בבחירות והפכתי לסגנית מועצת העיר, לקחתי תחת אחריותי את הילדים, הנוער, הגמלאים והקליטה, וכמו כן  נהייתי חברה במועצת המנהלים של חברת העיר “גוונים אריאל”.
ספרי לי קצת על העיר. מה חוץ מאקלים הטוב, וזה שהיא נמצאת במרחק של שלושים קילומטרים מתל אביב, מושך אליו עולים חדשים?
אני יכולה לדבר על זה הרבה מאוד זמן. התאהבתי בעיר הזאת, וכמו כל המאוהבים, אני נוטה להעצים אותה. אבל יותר ברצינות ובקצרה, יש לנו אווירה יוצאת דופן, יש פה אנשים מאוד פתוחים וכולם מסתדרים, מכבדים זה את זה, למרות שהם שייכים לקהילות שונות. בנוסף, באריאל יש לנו רמה גבוהה של השכלה, הרבה חוגים ואירועי תרבות עירוניים למבוגרים ולילדים, והכי חשוב – החוויה של קבלה ושילוב של עולים חדשים, שנצברו לאורך השנים.
אבל אחרי הכל, לא הכל היה טוב במהלך הבחירות האחרונות בעיר (בסתיו 2018). יתרה מזאת, גם לאחר הסיכום הוגש ערעור לבג”ץ, ונערכו בחירות חוזרות בשלושה קלפיות. מה יש לך לאמר על זה?
תקופה זו היתה קשה ומתוחה מאוד. עמדתי בראש המטה בפעם הראשונה ורצתי בפעם הראשונה. העיר הנעימה שלנו היתה מלאה בשליליות, וברשתות החברתיות הפעילים של כמה מהמועמדים השמיצו את יריביהם ללא בושה. עם תום הנימוקים, נעשו עלבונות וירדו לפסים אישיים. האמנתי בניצחון שלנו, הגענו אליו בכבוד ובצדק. למרבה הצער, לא כולם יכולים לקבל תבוסה, ואחד המועמדים (מישראל ביתנו) הגיש ערעור על הפרות. אני לא אאשים אף אחד; אני רוצה להאמין שהסיבה לכך היתה ליקויים טכניים (מדובר על חוסר זהירות בפרוטוקול) שמקורם בגורם האנושי. הסיבה היחידה שבגללה ראש העיר אלי שבירו, שאל נבחרתו אני שייכת, החליט לאתגר את התביעה, היא כדי למנוע הוצאות נוספות מתקציב המדינה. הבנו שהניצחון יהיה שלנו, שכן העם אמר את דעתו והאמין באלי. וזה מה שקרה. בית המשפט החליט כי יש צורך בבחירות מחדש, והתוצאות הראו כי 69% מהבוחרים רוצים לראות את ראש העיר הנוכחי ממשיך כראש העיר. אני מאוד שמחה שהבחירות נגמרו, שאנחנו יכולים להמשיך לעבוד ולקדם רעיונות חדשים באווירה נעימה וידידותית שאני אוהבת כל כך באריאל.
 
אני חושב שאלה הראתה דוגמה טובה איך, אחרי שעברה את הקשיים של הקליטה, אפשר להיות מאושר בחיים האישיים שלך, להצליח בעבודה ופעילויות חברתיות.
 
ראיין: אהרון שוסטין פתח תקוה
תרגום מרוסית במקור מאת איגור שוסטין
***
ממייסד ומנהל האתר:
אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר

 

פורסם ב -31 במרץ 2019 21:45 

Street chess in Tel Aviv (2)/ שחמט רחוב בתל אביב / уличные шахматы в Тель-Авиве (2)

Continuation, beginning here / Продолжение, начало здесь / המשך, התחלה כאן

                                                       January 2, 2019 13:56 – 13:58

  

January 8, 2019 15:03 – 15:31  A group of young tourists from Boulder, Colorado. Аmong observers Brett Dennet (on right) 

January 25, 2019 14:25 – 14:26

 

February 8, 2019 13:56 – 14:00   (משחק דור ירחי מראשון לציון עם חברו מיבנה (בחולצה לבנה

February 8, 2019 14:19

February 8, 2019 13:56 – 14:21

February 18, 2019 16:35 – 16:36     Daniel Ring (from Tel Aviv, native of Brazil, professional musician) with his children               

 

February 25, 2019 16:18 – 16:42   David Strauss with his grandson Collins from Boston

March 13, 2019 15:30 – 15:46  Victor Vasiliev (on right) from Holon with his friend Boris Borohov

March 19, 2019 15:23 – 15:27  אייל עמיר מתל אביב

March 21, 2019 16:01

March 21, 2019 16:11 – 16:14          Purim

March 21, 2019 16:22    Lenka Kuma from Beer Sheva

March 21, 2019 16:28 – 16:30     Purim

 

March 22, 2019 12:57 – 13:04              Purim

March 22, 2019 12:51 – 13:08

 

From founder and administrator of the site:

Do not forget about the importance of supporting the site

ממייסד ומנהל האתר:

 אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר

От belisrael.infoПоддержите сайт

Published March 30, 2019 17:52 /  פורסם ב -30 במרץ, 2019 17:52

Опубликовано 30 марта 2019 г. в 17:52

Purim 2019 in Tel Aviv & Petah Tikva / פורים 2019 בתל אביב ופתח תקוה

Tel Aviv, March 21

Before the Carmel Market

near the store “Mind games” in Tel Aviv

 

Yeshivat Shuvu Israel / שובו ישראל 

***

Petah Tikva, Chaim Ozer str., March 21 

=============================================================================

Tel Aviv, March 22

published March 22, 2019 23:28

Беседа с Аллой Вайнер (2)

Постоянные читатели нашего сайта уже знакомы с Аллой Вайнер, давшей интервью главному редактору в феврале 2019 г. Поскольку та беседа вызвала живой интерес читателей, мы решили повторить 🙂 Не все знают, как работает «обратная связь» в муниципалитете израильского Ариэля – полагаем, многим будет интересно.

– Алла, что вообще слышно в вашем городе?

Ариэль постепенно «возвращается к жизни» после непростых выборов. Жители, наконец, могут отдохнуть от навязчивых рекламных роликов, бесконечных обращений кандидатов и перепалок в Facebook.

– Я так понимаю, победа в борьбе за мандат досталась нелегко…

Да, и теперь моей главной целью является то, чтобы голос моих избирателей звучал в горсовете каждый день, а не только раз в пятилетку, чтобы проблемы и нужды города не оставались без внимания.

Мы все любим наш город: и те, кто видит главным образом хорошее, и те, кто замечает в основном плохое. Это – личный взгляд каждого, но решение городских проблем – наше общее дело. Поэтому я очень верю в то, что активность жителей Ариэля поможет мне лучше выполнять мои депутатские обязанности. Я доступна для горожан по телефону, в социальных сетях, всегда рада личным встречам.

Единственная сложность это то, что в сутках всего 24 часа 🙂 Многим жителям сложно принять тот факт, что теперь я не являюсь работником муниципалитета. Моя депутатская работа проходит на добровольных началах, то бишь не оплачивается. Я работаю на полную ставку в Ариэльском университете, и возможность встретиться с жителями у меня есть в основном по вечерам.

Я очень стараюсь быть доступна для жителей по максимуму в свободное от работы время. Общественная деятельность для меня не менее важна, иначе я бы не выбирала для себя этот путь.

– А чем ты занята в Ариэльском университете?

Возглавляю отдел организации и методов, будучи в рамках своей работы представителем руководства по вопросам качества, а также заведую всем тем, что связано с формированием целей и задач организации. Помимо желания выполнять свои непосредственные обязанности наилучшим образом, мне хотелось бы, используя свой опыт в муниципальной системе, укрепить сотрудничество между университетом и городом, что может быть полезным обеим сторонам и, конечно же, жителям города.

Февраль 2019, гуляем с семьей

Страдает от моей занятости семья. С утра я на работе, а вечером практически все время посвящаю депутатству. Но ведь есть еще выходные, и тогда мы всей семьей любим погулять по красивым местам Израиля, которыми так богата наша маленькая страна.

Поскольку я стараюсь максимально привлекать горожан к решению вопросов, я организовала группу жителей (стараясь, чтоб участниками были представители различных общин и возрастов), чтобы вместе распланировать летние городские мероприятия. Очень надеюсь, что эта группа будет принимать участие в такого рода мозговых штурмах и в будущем, что к ней присоединятся и другие участники.

На своей официальной страничке в Facebook я оповещаю о каждом заседании горсовета и заседаниях комиссий, которые я возглавляю. Там же я отчитываюсь о принятых решениях, так как верю в прозрачность.

– За что отвечаешь как депутат?

Ту би-Шват, посадка деревьев с форумом «Зеленый Ариэль»

Во-первых, за любой вопрос, касающийся города, жителей и работы муниципалитета, поэтому принимаю обращения и поддерживаю инициативы в различных сферах. Например, совместно с форумом жителей «Зеленый Ариэль» мы организовали замечательное мероприятие по посадке деревьев на праздник Ту би-Шват.

Я продолжаю курировать сферу абсорбции – пройдя путь абсорбции сама, я понимаю, насколько это непростой период, и знаю важность правильного подхода к этой теме.

Старый новый год в Ариэле для новых репатриантов. Январь 2019

Февраль 2019, вечер Игоря Губермана в Ариэле

Мы смогли открыть новые проекты по помощи в обучении иврита совместно с министерством образования в школах Ариэля, продолжаем личное сопровождение каждого новоприбывшего, проводим различные культурные мероприятия для выходцев разных стран.

23 февраля с ветеранской организацией Ариэля

Также как депутат я ответственна за дела пенсионеров. В ближайшее время мы начнем работу над подготовкой мероприятий в рамках месячника пенсионера и планируем создание «Совета старейшин» в городе.

Вопросы молодого поколения (в возрасте 18-35 лет) и молодежный центр в городе также под моей депутатской ответственностью. Это очень непростая сфера, о которой стоит поговорить отдельно чуть позже. Молодежный центр по стечению обстоятельств остался без руководителя, и в первую очередь мы занялись именно поиском нового главы. Сейчас, найдя подходящую кандидатуру, мы вместе будем строить план работы на ближайшие три года. Идей у меня море, часть из них я обсуждала как с жителями, так и со студентами. Но пока это идеи, а не конкретный четкий план, и я не хочу об этом много говорить. Мой главный принцип – не бросать слова на ветер.

Еще одна сфера деятельности, на которой я решила сосредоточиться в течение следующих пяти лет, это проблемы молодежи. Первым делом я спросила себя: «Достаточно ли мы знаем об этих парнях и девушках? Слушаем ли мы голос будущего поколения и считаемся ли мы с ним? Знаем ли мы о потребностях подростков? Насколько у нас получается их удовлетворить?»

В ближайшее время мы проведем среди подростков развернутый опрос, чтобы выявить их реальные потребности. План работы на 2020 год будет основан на результатах опроса, и даже если по той или иной причине мы не сможем учесть все поднятые подростками вопросы, я уверена, что мы сможем составить более разнообразный и целенаправленный план работы.

Также я обратила внимание на одно явление – большинство муниципальных комиссий сегодня не включают представителей молодежи, и я считаю это большим упущением. Мы хотим, чтобы подростки были активными и заботливыми, но не предоставляем платформы, благодаря которой они смогли бы высказываться, слышать и быть услышанными. Уверена, что им есть что сказать. С этой идеей я обратилась в Молодежный Парламент (представителям молодежи, действующим при молодежном департаменте муниципалитета. Ребят выбирает молодежь города посредством демократических выборов. У них есть страничка, а также Instagram – noar.ariel) – оказалось, что ребята очень хотели бы принять активное участие в жизни города и будут рады стать членами городских комиссий. Мэр города Эли Швиро идею поддержал, уже в ближайшие дни ребята получат официальные назначения.

Еще один шаг к улучшению городских услуг для подростков – это приложение для смартфона от отдела по работе с молодежью, которое уже находится в разработке. Мы надеемся, оно будет запущено в ближайшее время.

Беседовал Арон Шустин (г. Петах-Тиква)

От редактора belisrael.info

1. В ближайшие дни обе части беседы будут переведены на иврит и англ. и опубликованы на сайте.

2. Снимок с Губерманом, на котором справа я узнал Михаила Рискина, напомнил мне об одной очень неприглядной истории. 18 апреля прошлого года рано утром в фейсбуке я получил длинный текст сообщения на иврите с рекомендацией проверки своего аккаунта, для чего надо было кликнуть на ссылку. Прежду всего решил посмотреть что из себя представляет приславший и зашел на его стр. Оказалось израильский музыкант, закончил академию музыки, гастролирует по России и др. странам. Никак не мог предположить, что была осуществлена подстава и, как только зашел  по ссылке, моя стр. была взломана. В тот день мне надо было с утра уйти, а, вернувшись домой, после 3 час.  получил сообщение на русск. и англ., что моя стр. заблокирована и чтоб зайти на нее, надо сменить пароль. Многочисленные попытки в течение нескольких недель, а также отправление в Фб скана своего паспорта, не имели успеха, также как и обращения по различным мэйлам, продолжавшиеся пару мес. Фейсбук никак не реагировал. И тогда я начал искать в интернете больше информации об Рискине и почему он мне прислал то сообщение. Вскоре обнаружил, что он не только музыкант, но и переводчик, и по просьбе известного функционера Леонида Литиницкого из либермановской партии НДИ сделал перевод книги Губермана на иврит.  И тогда все стало ясно: уничтожение моей стр. необходимо было прежде всего таким людям, как Софа Ландвер, имеевшей длительное время деловые и дружеские отношения с мошенником-рецидивистом Гришей Лернером, ее младшей сестре Нонне Кухиной (сейчас Шнеерсон) из открытой ею в конце лета 1994 семейной мошеннической фирмы “доктор Нонна”, с которой мне пришлось плотно столкнуться с начала 1995 и, пройдя немалый путь в течение ряда лет, понять всю “прелесть замечательных возможностей международного бизнеса для каждого”, о чем не раз высказывался в те давние времена как в интернете, так и говорил в лицо наглому и циничному мужу Нонны, президенту фирмы Мише Шнеерсону, на что в ответ получал угрозы с трехэтажными матами, а также периодически писал о них на различных форумах и в фейсбуке в последние годы; Литинецкому и всей партии НДИ, прозванной, после поездки Либермана в конце декабря 2011 к Путину, израильским филиалом Единой России – партии жуликов и воров, когда он похвалил того за проведенные “честные и демократические выборы” в госдуму.

Опубликовано 19.03.2019 10:47