Category Archives: Политика

Как удалось спастись евреям Дании

Одна из лодок, на которых перевозили датских евреев

Спасение евреев в октябре 1943 года — один из величайших нравственных подвигов Дании, и евреи за это глубоко благодарны. Эта акция укрепила имидж Дании за рубежом — ведь сотрудничавшие с оккупантами страны чаще всего поступали наоборот.

Назвать операцию уникальной было бы преувеличением: евреев спасали не только в Болгарии и Албании, но даже в Венгрии и Польше — везде были люди, спасавшие еврейских земляков от верной гибели. Дания же отличается тем, что большинство местных евреев нацистская травля не коснулась вовсе.

Примерно семь тысяч евреев, включая иностранных подданных, были вывезены в Швецию. Впрочем, евреев-иностранцев в Дании было немного — Копенгаген, как и другие страны Европы, вел ограничительную миграционную политику. Большинство иностранных евреев выслали из страны. Двадцать из них угодили в немецкие концлагеря, где и погибли. За это премьер-министр Андерс Фог Расмуссен принес в 2005 году официальные извинения.

490 евреев все-таки были схвачены и депортированы в концлагерь Терезиенштадт. Однако там с ними обращались гораздо лучше, чем с евреями из других стран.

Хотя датская операция по спасению евреев и заслуживает наивысшей похвалы, многие спорят об истинных причинах ее успеха. Дания широко сотрудничала с нацистами: примерно 10% сельхозпродукции на внутренний рынок Германии поставлялось из Дании. Кроме того, для немцев строили цементные заводы, мосты, аэропорты и т. д.

Вокруг датского коллаборационизма до сих пор ведутся дебаты, и оправдывают его обычно тем, что Дания спасала евреев — в частности, позаботилась о том, чтобы 490 евреев из Терезиенштадта не попали на верную смерть в Освенцим.

Нацистские лидеры в Дании — а ими верховодил Вернер Бест — были сборищем беспринципных головорезов, не чуравшихся убийств евреев в других частях Европы. В Дании же они не только превратились в вежливых чиновников, но иногда вели себя как истинные гуманисты. Это была двойная игра: позволив евреям скрыться и обеспечив им хорошие условия в Терезиенштадте, они пытались спасти собственные шкуры.

Вернер Бест и его команда были проницательны и хорошо осведомлены — в 1943-м они осознали, что войну Германия, вероятно, проиграет, а им самим светит смертная казнь.

Их стратегия возымела успех: после войны все высокопоставленные нацисты, служившие в Дании, отделались мягкими наказаниями — во многом благодаря тому, что ссылались на спасение евреев. Сам Вернер Бест вышел из тюрьмы в 1951 году «по состоянию здоровья» (после чего прожил еще 38 лет), а его правая рука Георг Дуквитц даже удостоился звания Праведника народов мира.

Георг Дуквитц, Вернер Бест

Дуквитц предупредил о готовящейся охоте на евреев сначала датских политиков, а затем и лидеров еврейской общины. После войны он стал послом в Дании, а потом даже возглавил МИД ФРГ, хотя и состоял в НСДАП.

В доказательство гуманизма Дуквитца датский историк Ханс Киркхофф в своей книге «Добрый немец» приводит его дневник периода оккупации. Но дневник, по всей вероятности, писался как прикрытие, поскольку, несмотря на заботу о датских евреях, никакого сострадания к их соплеменникам за пределами Дании Дуквитц не питал — хотя был прекрасно осведомлен об их массовом уничтожении. Подобная двойная игра действительно спасла немало жизней. Однако двигали нацистами отнюдь не гуманистические побуждения, а желание спасти собственную шкуру.

Успех операции объясняется и тем, что Генрих Гиммлер с 1943 года активно искал контакты с западными державами. Евреев он использовал для торга — наиболее известно так называемое дело Кастнера, когда евреев обменивали на грузовики для Рейха. Но главной целью Гиммлера было полноценное мирное соглашение. Для этого он отправил венгерского еврея Йоэля Бранда на переговоры об освобождении более миллиона евреев в обмен на мир. Однако союзники сделку отвергли, а Бранд был арестован.

На фоне этих попыток заключить сепаратный мир датские евреи стали предметом торга и средством пропаганды. Поэтому в 1944 году в Терезиенштадте датских евреев продемонстрировали делегации Красного Креста, куда входили двое датчан.

Впоследствии они напишут хвалебные отчеты о положении в лагере — хотя евреев из других стран они там не видели. Для Гиммлера это была пропагандистская победа, и Бест сыграл в ней не последнюю роль. Из датских книг по истории следует, что эти лживые отчеты предназначались лишь для датской аудитории, однако недавние исследования доказывают: их передавали и американским лидерам, чтобы те поверили, что евреев не уничтожают в концлагерях.

Датские представители Красного Креста пакуют посылки для заключенных Терезиенштадта

Позднее датских евреев сняли в пропагандистском фильме о «хороших» условиях в лагере — это также было частью стратегии Гиммлера. Стремление нацистов заключить мир с западными державами — ключ к пониманию ситуации. Этим объясняются странные и нелогичные действия нацистов в Дании.

Охоту на евреев фактически начал Бест, но они с Дуквитцем сделали все, чтобы она не увенчалась успехом. Они предупредили евреев, гарантировав, что нацисты не станут обыскивать еврейские дома и что в проливе Эресунн не будет немецких судов — ничто не помешает бегству. Такая непоследовательность объясняется шатким положением Вернера Беста. С одной стороны, он должен был продемонстрировать решительность Гитлеру, с другой — хотел потрафить Гиммлеру в его желании использовать евреев, с третьей — мечтал спасти собственную шкуру. Поэтому он начал операцию, а затем сделал все, чтобы она не удалась.

Памятник, изображающий лодку, на «Датской площади» (Kikar Denya) в Иерусалиме

В результате большинство датских евреев смогли бежать, а Бест и его приспешники заручились алиби на случай будущего трибунала, заодно обеспечив Гиммлеру хорошие карты на переговорах с западными державами о сепаратном мире.

Я не оспариваю датских историков, утверждающих, что нацисты стремились сохранить сотрудничество с Данией ради экспорта и мира, не требовавшего значительного присутствия войск. Но если уж рассматривать спасение евреев как нравственный противовес сотрудничеству с нацистами, следует принять во внимание и то, что датский коллаборационизм способствовал укреплению гитлеровского режима.

Церемония посадки дерева в честь Георга Дуквитца на Аллее праведников, Яд Вашем, апрель 1971, фото Яд Вашем

Думаю, что события в Терезиенштадте и бегство евреев следует оценивать с учетом этих обстоятельств. Усилия датчан по спасению евреев от этого не становятся менее героическими и по-прежнему заслуживают уважения. Убежден, что многие датчане участвовали в операции спасения, не зная об отношении к ней нацистов, совершая подвиг, остающийся непревзойденной нравственной высотой нашей истории.

Бент Блюдников, «Berlingske», Дания

Источник: газета «Хадашот» (Киев), № 11, 2018. Предпоследнее фото взято с jerusalemhillsdailyphoto.blogspot.com.

Опубликовано 23.11.2018  14:07

 

Борис Хавкин. Прелюдия к Холокосту

07.11.2018 21:20:00 Независимая газета

Об авторе: Борис Львович Хавкин – доктор исторических наук, профессор ИАИ РГГУ, профессор Академии военных наук.

холокост, хрустальная ночь, еврейский погром, германия, гершель гриншпан

Главной целью погромов был захват собственности. Фото с сайта www.holocaust-mahnmal.de

Физическое уничтожение европейского еврейства было наряду с завоеванием «жизненного пространства» для «высшей» арийской расы одной из главных целей развязывания нацистами Второй мировой войны. Известна фраза, сказанная Гитлером 30 января 1939 года на праздновании шестой годовщины его прихода к власти: «Если международные еврейские финансисты, вовне и за пределами Европы, еще раз преуспеют во втягивании европейских наций в войну, то ее результатом будет уничтожение еврейской расы в Европе». После начала Второй мировой войны нацисты перешли к «окончательному решению еврейского вопроса». Жертвами Холокоста стали 6 млн человек – каждый третий еврей Европы.

Священный гнев немецкой нации

Прелюдией к «окончательному решению» стала Хрустальная ночь – всегерманский еврейский погром в ночь с 9 на 10 ноября 1938 года. Поводом к погрому послужили события в Париже 7 ноября 1938 года. В этот день 17-летним юношей Гершелем Гриншпаном было совершено покушение на секретаря германского посольства во Франции Эрнста фом Рата. Через два дня фом Рат умер.

7 ноября 1938 года в экстренном вечернем выпуске главная нацистская газета «Фёлькишер беобахтер», сообщая о покушении на немецкого дипломата в Париже, предупреждала немецких евреев: «Германский народ сделал необходимые выводы из вашего преступления. Он не будет терпеть невыносимую ситуацию. Сотни тысяч евреев контролируют целые секторы в немецкой экономике, радуются в своих синагогах, в то время как их соплеменники в других государствах призывают к войне против Германии и убивают наших дипломатов». На следующий день утренние газеты рейха вышли с огромными заголовками: «Гнусный еврейский убийца Гришпан вызвал священный гнев немецкой нации».

Погром Хрустальной ночи смерчем прошел по всей Германии. Тысячи еврейских домов, семь с половиной тысяч еврейских универмагов, магазинов и лавок были разгромлены. Надругательству подверглись еврейские кладбища, 267 синагог были сожжены и разграблены. 91 человек был убит, сотни покончили жизнь самоубийством или умерли позже от увечий. Тысячи евреев были арестованы и отправлены в концентрационные лагеря. Еврейское население Германии должно было выплатить «искупительный штраф» в размере 1 млрд рейхсмарок, а все разгромленное восстановить за свой счет.

По оценке германского историка Ганса Моммзена, главной целью Хрустальной ночи был захват собственности. 11 ноября 1938 года премьер-министр Пруссии, уполномоченный по «Четырехлетнему плану», шеф германской авиации Герман Геринг провел совещание, на котором произнес знаменитую фразу «Не хотел бы я сегодня быть евреем в Германии» и потребовал «полностью удалить евреев из сферы хозяйства». Чтобы скорее снять «еврейскую проблему», власти рейха проводили политику усиления еврейской эмиграции. Но делали это специфическими методами государственного террора – с помощью арестов. Полицейские отчеты свидетельствуют: «Для того чтобы усилить эмиграцию, около 25 000 еврейских мужчин были временно заключены в концлагеря».

Хрустальная ночь вызвала возмущение во всем мире. Президент США Франклин Рузвельт в знак протеста отозвал из Берлина американского посла для консультаций. Протест выразили Лондон и Париж, однако дипломатические отношения с нацистской Германией западные демократии не разорвали.

С осуждением антисемитских эксцессов в Германии выступил СССР. Газета «Правда» – орган ЦК ВКП(б) – писала в номере от 11 ноября 1938 года: «По своим размерам и жестокости погром превосходит все происходившее до сих пор. Еврейское население избивается прямо на улицах городов».

Персона Гершеля Гриншпана до сих пор во многом загадочна.
Фото Федерального архива Германии

Обратить внимание мира

Кем был человек, который спровоцировал Хрустальную ночь? Гершель (Герман) Гриншпан родился 28 марта 1921 года в польско-еврейской семье портного Зенделя Гриншпана и его жены Ривки (урожденной Зильберберг), которые в апреле 1911 году переехали из Царства Польского (тогда входившего в Российскую империю) в Германию, в Ганновер. Как и его родители, сестра и брат, Гершель имел польское гражданство. До 1935 года он посещал восьмилетнюю школу, но не окончил ее. Был членом сионистской группы «Мизрахи» и спортклуба «Бар-Кохба». По словам его учителей, Гершель обладал незаурядным интеллектом, однако не отличался прилежанием. При поддержке своей семьи и еврейской общины Ганновера Гершель Гриншпан поступил во франкфуртскую еврейскую академию (иешиву), но через 11 месяцев ушел оттуда. Между тем дискриминация евреев в Германии к тому времени приняла конкретные формы, в связи с чем Гриншпан не мог найти себе ни работы, ни места обучения. Он подал заявление на выезд в подмандатную Великобритании Палестину, однако британские власти отказали ему как несовершеннолетнему и предложили обратиться через год.

В июле 1936 года 15-летний Гриншпан с польским паспортом и въездной визой в Германию, действующей до 1 апреля 1937 года, отправился в Брюссель к своему дяде Вольфу Гриншпану, намереваясь дожидаться визы на въезд в Палестину. В сентябре 1936 года друзья Вольфа Гриншпана тайно переправили Гершеля во Францию к другому его дяде – Аврааму Гриншпану, который жил в Париже. Гершель прибыл в Париж, мучаясь болями в желудке и частой рвотой. Состояние его здоровья усугублялось тщедушностью: рост составлял 1,54 м, а вес – 45 кг.

Как ортодоксальный иудей, Гриншпан в Париже регулярно посещал синагогу. В окружении дядиной семьи также преобладали евреи. Их основным языком был идиш, но они говорили по-немецки и по-французски. Изредка Гершель помогал дяде в работе, но постоянных занятий не имел. Он встречался с друзьями, часто ходил в кино и посещал притоны, где собирались гомосексуалисты: Гершель был человеком нетрадиционной сексуальной ориентации. Немецкий историк Ганс-Юрген Дёшер пришел к выводу, что Гриншпан и Рат были знакомы: они посещали одни и те же злачные места.

В течение двух лет Гриншпан безуспешно добивался вида на жительство во Франции. Так и не получив его, Гершель пожелал вернуться к родителям, сестре и брату в Германию. Однако начальник полиции Ганновера отказал Гриншпану, заявив, что его документы не в порядке (срок действия польского паспорта Гриншпана и немецкой визы истек). В августе 1938 года Гриншпан получил распоряжение покинуть Францию, но дядя спрятал его в мансарде одного из парижских домов. Положение Гриншпана стало безвыходным: он не имел ни документов, ни работы, находился в розыске и был вынужден скрываться. Тем временем в Германии семья Гриншпана (члены которой оставались гражданами Польши, хотя и проживали в Германии более 20 лет) была арестована в рамках «Збоншинского выдворения» – высылки из Германии польских евреев 28–29 октября 1938 года.

На территории Германии проживало 50 тыс. евреев с польскими паспортами, и еще 10 тыс. жили в Австрии, весной 1938 года присоединенной к германскому рейху. Польское правительство опасалось, что в результате принуждения к эмиграции со стороны властей Германии польские евреи вернутся в Польшу. Поэтому 1 марта 1938 года президент Польши Игнаций Мосцицкий подписал указ о лишении гражданства польских граждан, проживавших за пределами страны более пяти лет.

В ответ на эти действия германское правительство арестовало 12 тыс. немецких евреев с польскими паспортами или же евреев из Польши, лишенных немецкого гражданства. Эти люди были насильственно депортированы через немецко-польскую границу в районе поселка Збоншинь. Среди них были родители, сестра и брат Гершеля Гриншпана. Депортируемым было позволено взять с собой 1 чемодан на человека и 10 немецких марок. Оставшееся имущество евреев было захвачено в качестве трофеев местными нацистскими властями и их соседями. Несколько дней люди без денег и вещей, без крова и пищи под проливным дождем скитались вдоль границы, изгоняемые из приграничных деревень полицией и местными жителями. Некоторые беженцы пыталась вернуться в Германию, но задерживались пограничными властями или расстреливались.

О депортации своей семьи Гершель узнал из письма сестры. 6 ноября 1938 года он написал прощальное письмо родным: «Мое сердце облилось кровью, когда я узнал о вашей судьбе, и я должен протестовать так, чтобы об этом узнал весь мир». На следующий день Гершель покинул свое укрытие, купил в оружейном магазине револьвер и отправился во дворец Богарне, где находилось посольство Германии во Франции. Его без регистрационных формальностей и свидетелей принял секретарь посольства Эрнст фом Рат. Гриншпан прокричал: «Вы грязный бош! Сейчас я предъявлю вам счет от имени 12 000 преследуемых евреев» – и пять раз выстрелил в немецкого дипломата. Затем он без всякого сопротивления сдался французской полиции. Согласно полицейскому протоколу, Гриншпан после ареста заявил: «Я решил убить сотрудника германского посольства в знак протеста, чтобы обратить внимание мира на то, как в Германии обращаются с польскими евреями».

Покушение Гриншпана вызвало осуждение как французов-христиан, так и членов еврейской общины Франции: они опасались, что убийство немецкого дипломата будет использовано нацистами как повод для возмездия евреям Германии. К сожалению, эти опасения подтвердились. Французские евреи утверждали, что Гершель Гриншпан действовал в состоянии аффекта, был невменяем.

Неразгаданная загадка

Американский философ Ханна Арендт, немецкая еврейка по происхождению, изучавшая банальность нацистского зла, в связи с этим писала: «Гершелю тогда было 17 лет, выстрел спровоцировал погромы в Германии и Австрии, так называемую Хрустальную ночь (Kristallnacht), которая действительно стала прелюдией «окончательного решения», но к ее подготовке Эйхман не имел никакого отношения. Мотивы покушения Гриншпана так и остались непонятными, и его брат, которого обвинение также вызвало для дачи свидетельских показаний, тоже отказывался говорить на эту тему. Суд принял как данность, что это был акт мести за высылку 15 000 польских евреев (на самом деле 12 000. – «НГ»), в том числе и семьи Гриншпана, с территории Германии в конце октября 1938 года, но общеизвестно, что это неверное толкование событий. Гершель Гриншпан был психопатом, не способным окончить школу, он несколько лет болтался по Парижу и Брюсселю, из обоих городов его высылали. Он предстал перед французским судом, и его адвокат сбивчиво нарисовал картину гомосексуальных отношений, а добившиеся его экстрадиции немцы так и не судили его. Ходили слухи, что он пережил войну – словно в подтверждение «парадокса Освенцима», где неплохо обращались с евреями, имевшими уголовное прошлое. Эрнст фом Рат стал странной и неподходящей жертвой: из-за его открытых антинацистских взглядов и сочувствия евреям за ним следило гестапо; не исключено, что легенду о его гомосексуальности тоже сфабриковало гестапо. Гриншпана могли использовать вслепую агенты гестапо в Париже, одним выстрелом убивавшие двух птичек: создавали предлог для погромов в Германии и избавлялись от противника нацистского режима, не понимая, что у них это не получается – невозможно было, убив Рата как гомосексуалиста, имевшего противозаконную связь с еврейским юношей, одновременно превратить его в мученика и жертву «мирового еврейства».

Однако возможная связь Гриншпана со спецслужбами Третьего рейха, о чем как о версии писали Ханна Арендт и американский прокурор в Нюрнберге Роберт Кемпнери, а как о факте – израильский автор Михаил Финтушал, не подтверждена источниками.

В истории убийства Гриншпаном фом Рата до сих пор остается много вопросов: не выявлены соотношение политического и гомосексуального мотивов этого преступления; не ясна роль личного врача Гитлера Карла Брандта в смерти Рата. Остаются белые пятна и в биографии Гриншпана, в частности история подготовки так и не состоявшегося суда над ним и его дальнейшая судьба.

В 2016 году респектабельная немецкая газета «Зюддойче цайтунг» опубликовала статью «Загадка Гершеля Гриншпана»: «Более чем 70 лет спустя после конца нацистской диктатуры остается открытым большой вопрос: что произошло с Гриншпаном? В июле 1940 года, после завоевания немцами Франции, французы передали заключенного нацистам, которые перевезли его в Берлин в тюрьму гестапо. Власти планировали затем предъявить Гриншпану обвинение и осудить на показательном судебном процессе как представителя постоянно упоминавшегося режимом Гитлера мирового заговора. Но затем все повернулось иначе. Гриншпан неожиданно заявил, что он убил фом Рата не по политическим мотивам, а что речь шла о преступлении на почве страсти. Назревал скандал: гомосексуальные нацисты в Париже? Невообразимый позор для немецких пропагандистов. Но что, если это еще было не все? Обвинители опасались, что на запланированном процессе Гриншпан сообщит общественности не только о гомосексуальности его жертвы, но и других национал-социалистов в Париже. В июле 1942 года процесс был отложен. Гриншпан попал сначала в концентрационный лагерь Заксенхаузен, а позднее был переведен в каторжную тюрьму Магдебурга. До сих пор историки предполагали, что он умер в какой-то момент в 1942/43 году или, возможно, был убит нацистами в конце войны в концентрационном лагере. По просьбе его родителей, переживших Холокост, в 1960 году Гриншпан был официально объявлен судом в ФРГ умершим, благодаря чему его семья получила право на возмещение ущерба. Однако некоторое время назад в Еврейском музее в Вене всплыла фотография, которая переворачивает существовавшие до сих пор предположения. Криста Прокиш, работающая там архивистом, случайно нашла этот снимок среди группы фотографий 1946 года. На снимке показаны еврейские демонстранты, требующие от британских оккупационных властей возможности выехать в Израиль. Один из мужчин на фотографии – Гершель Гриншпан. Так, по крайней мере, утверждает немецкий журналист и историк Армин Фурер, который уже много лет занимается историей Гриншпана. И компьютерная программа по распознаванию лиц соглашается с ним: 95% сходства. Теперь историки надеются установить с помощью нового следа дальнейший путь Гриншпана. Теоретически он мог бы еще даже быть жив: ему было бы 95 лет. Более чем когда-либо многие вехи его жизни являются загадкой». Не будем утверждать, что загадка Гриншпана разгадана. Новые данные о нем нуждаются в тщательной проверке.

Немецкий историк Вольфганг Бенц, возглавлявший с 1990 по 2011 год Центр исследований антисемитизма при Берлинском техническом университете, отмечал, что ноябрьский 1938 года всегерманский еврейский погром стал поворотным пунктом в истории Третьего рейха. «Как никакое иное событие, он показал цинизм нацистского режима, продемонстрировавшего отказ даже от видимости конституционности. Антисемитизм и ненависть к евреям, которые всегда пропагандировала нацистская идеология, обрели примитивную форму физического насилия и преследований. Хрустальная ночь стала вершиной пути к «окончательному решению» – к убийству нацистами миллионов евреев по всей Европе».

Независимая газета

Опубликовано 10.11.2018  09:27

 

Пётр Межурицкий. Новейший Исход

12-08-2018  (12:44)

Пётр Межурицкий: еврейский народ и мировое социалистическое движение

Какой, однако, исторический круг замкнулся!

Недавно произошло нечто как бы совершенно незаметное сейчас, однако несомненно глобальное в масштабе истории человечества.

Ведь и впрямь иные события, которые изменяют судьбы человечества, далеко не сразу обращают на себя хотя бы сколь-нибудь заинтересованное внимание сильных и слабых мира сего.

И даже непосредственные участники происходящего вовсе не обязательно отдают себе отчет в том, что принимают участие в перипетиях отнюдь не исключительно местного значения.

В самом деле, кому в Греции, Риме, Персии, Индии, Китае могло прийти в голову, что начавшийся только что поединок в мало кому за её пределами известной Иудее между отнюдь не мировыми в ту пору знаменитостями – аборигеном Давидом и пришельцем Голиафом – войдет в историю человечества?

Да и свершившаяся в той же Иудее спустя столетия казнь далекого потомка Давида, уже обретшего к тому времени некоторую, хотя и далеко не всемирную известность в качестве одного из царей Израиля, отнюдь не вошла в топ новостей Римской империи.

Не вошла по той простой причине, что ни о каком Иисусе из Назарета в Риме ни начальство, ни плебс еще и слыхом не слыхивали.

Возможно, самые проницательных из древних римлян и догадывались, что судьбы их империи решаются почему-то именно в столице провинции по названию Иудея, вечно бунтующей. Но то, что это конкретно как-то связано с казнью на Голгофе нескольких обвинённых в злых умыслах против власти Рима евреев, уверен, и они не подозревали.

Что уж говорить о предшествующем поединку Давида и казни на Голгофе, ставшем впоследствии столь знаменитым исходе евреев из Египта, который тогда еще и близко не был древним.

Как это локальное событие могло потрясти мир, если о том, что еврейский народ уже существует, нигде, кроме самого Египта, понятия не имели?

Но вот евреи действительно вышли из Египта, ставшего без малейшего своего желания колыбелью этого народа, и постепенно о них стал узнавать весь мир: то, как уже было сказано, Давид с Голиафом подерутся, то кого-нибудь на Голгофе казнят.

И вот сегодня тот из людей, кто хоть что-то слышал об истории социалистического движения и истории европейского, а в некотором отношении и американского еврейства, сможет по достоинству оценить то, что произошло в Женеве 10 июля 2018 года.

Ведь в некотором отношении именно европейские евреи волею истории сделались избранным народом мирового социалистического движения.

Не зря ведь на протяжении десятилетий победоносного распространения идей социализма одной из главных фишек образцово-показательных антисемитских наветов была та незатейливая мысль, что социалистическую заразу распространяют главным образом именно евреи.

И в самом деле, как ни крути, но из еврейской среды и впрямь просто пачками выходили многие крупнейшие деятели социалистического движения во всех его ипостасях вплоть до Коминтерна.

А уж главный антикоминтерновский вождь Адольф Гитлер всю вину за возникновение большевизма возложил на евреев, объявив действующим большевиком каждого сущего еврея, вплоть до находящегося пока в материнской утробе.

И многие взрослые люди в количествах до сотен миллионов людей с ним полностью в этом согласились.

С другой же стороны главный вождь большевиков Владимир Ильич Ленин всячески подчеркивал неоценимые услуги, которые оказывает еврейский народ делу продвижения социализма. Свою статью об идоле мирового социализма Карле Марксе он счел необходимым начать со слов о его еврейском происхождении: “Маркс Карл родился 5 мая нового стиля 1818 г. в городе Трире (прирейнская Пруссия). Отец его был адвокат, еврей, в 1824 г. принявший протестантство”.

А в ходе Гражданской войны в России Ленин посчитал себя обязанным выступить с речью “”О погромной травле евреев”, буквально заклиная во имя дела социализма не поддаваться антисемитским настроениям. Лидер русских коммунистов прекрасно отдавал себе отчет в том, что удар по евреям – это подкоп под левое движение вообще и под Коминтерн в частности.

Как показала история, в будущем немецком фюрере, тогда еще мало кому из немцев и не немцев известном, вождь мирового пролетариата действительно не ошибся.

Стоит ли удивляться тому, что борьбу евреев за национальную независимость и возрождение еврейской государственности на земле древних еврейских царств, в основном возглавили национальные лидеры левой политической ориентации.

И даже флаг будущего независимого еврейского государства его провозвестник Теодор Герцль предложил сделать носителем некоторых актуальных идей современного ему социалистического движения. В своей книге “Еврейское государство” он настаивал на том, что флаг такого государства должен состоять из семи золотых звёзд, символизирующих семичасовой рабочий день.

Флаг в конце концов избранные представители еврейских трудящихся утвердили в качестве носителя национальной символики, но факт остается фактом: в первые десятилетия возрожденного еврейского государства во главе его стояли представители социалистических партий, а левая идеология обладала подавляющим влиянием в кругах политического и культурного истеблишмента Израиля.

И вот не в один день, но что-то в мировом левом движении сильно изменилось.

Достаточно сказать, что евреи не только потеряли в этом движении статус избранного народа, но еще и благополучно заняли место едва ли не самых главных носителей мирового зла.

Правда, заявлять, что евреи и есть главные носители мирового зла – это прямо-таки буквально повторять слова фашистского фюрера, что для левых несколько не комильфо в связи с тем, что именно борцами с фашизмом они себя и позиционируют.

Но проблема решилась очень просто: главное зло это, конечно, не еврейский народ, а еврейское государство – Израиль.

Правда, сия максима очень уж напоминает то, что не устают повторять иранские аятоллы, утверждающие, что они ничего не имеют против евреев, но просто они всего лишь за то, чтобы уничтожить сионистское государство.

Трудно сказать, насколько иранские аятоллы являются носителями левой идеологии, но, скажем, большинство английских лейбористов это совершенно не смущает.

На днях стал известен такой пикантных факт: лидер лейбористов Джереми Корбин участвовал в церемонии посвященной светлой, по мнению её участников, памяти террористов-убийц израильских спортсменов на Мюнхенской Олимпиаде.

По возвращении из Туниса в 2014 году упомянутый Корбин сообщил на страницах коммунистической газеты “The Morning Star”, что им был возложен венок “на могилу мирных людей, убитых Мосадом в Париже в 1991 году”.

Какие струны задевает в душе рядового европейского обывателя речи в стиле обличения евреев-убийц, лидерам европейских левых объяснять, конечно, не надо.

А то, что как теперь установлено, Корбин на самом деле оказывал почести человеку, причастному к созданию террористической организации известной не только убийством одиннадцати израильских спортсменов в Мюнхене, думаю, репутации этого политика в глазах левых ничуть не повредит.

И в самом деле, свято место пусто не бывает, и избранным народом левых, легко заменив евреев, стали палестинцы, о существовании которых ни малейшего представления не имели не только Карл Маркс и Фридрих Энгельс, но даже Адольф Гитлер и доктор Геббельс.

Тут бы даже Ленин, видевший как известно далеко вперед, наверняка искренне удивился!

Но такова история, слухи о конце которой оказались сильно преувеличенными.

Как видим, история человечества пока еще не только не старушка, но запросто выкидывает фортеля, которые проделывала тысячелетия тому назад, что для нынешнего поколения людей – седая древность, а вот для неё, возможно, всё еще только начало её карьеры.

Во всяком случае, этим летом состоялся официальный очередной Исход евреев.

На сей раз из социалистического движения, которое таким образом сразу уподобилось Древнему Египту.

О, я не хочу сказать, что, скажем, английский товарищ Корбин – фараон.

Нет, все знают, что он лидер английских лейбористов, а кто у левых нынче истинный фараон я ни малейшего представления не имею – может быть, Обама, а может быть, и вовсе не он.

Я только хочу сказать, что на проходившем в Женеве съезде Совета Социнтерна большинством голосов была принята резолюция о поддержке антиизраильского движения, призывающего к бойкоту еврейского государства.

Узнав об этом, представители старейшей социалистической партии Израиля сообщили руководству Социалистического интернационала, что выходят из этой организации, полноправным членом которой эта партия состояла на протяжении многих десятилетий.

Исход евреев из Социалистического интернационала таким образом состоялся.

Что это значит для интернационала, евреев и всего человечества, знает пока один только Бог.

Но что-нибудь, да значит, судя потому, что и все предыдущие исходы евреев откуда бы то ни было, что-нибудь да значили.

Иногда, очень много.

Причем, как со временем выяснялось, ровно для всех и каждого.

Оригинал

Опубликовано 15.08.2018  17:16

Коллаборант – преподаватель Йеля

Неуместная «Речь». Как советский завуч из нацистского пропагандиста вырос до профессора Йеля

РЕДАКЦИОННЫЙ МАТЕРИАЛ

По просьбе «Сноба» историк Станислав Кувалдин вспоминает самых известных российских перебежчиков в западные страны. В этом выпуске речь пойдет о Владимире Самарине — школьном учителе из Орла, умершем человеком без гражданства, родины и доброго имени в Канаде после преподавания в университете из Лиги плюща

3 АВГУСТА 2018 11:55

ЗАБРАТЬ СЕБЕ

Истории тех, кто покидал Россию в середине XX века, обычно можно оценивать под разными углами, выясняя мотивы сделанного ими выбора и стоящую за ним правду. Однако разрыв связей со страной, где много лет действовал тоталитарный режим, не всегда был свидетельством моральной силы человека. Совершаемый выбор мог быть сопряжен с таким количеством неоднозначных шагов, что любое сочувствие оказывается затруднительным.

Чаще всего такое можно сказать о тех, чей уход из России оказывался связан со Второй мировой войной и оккупацией немецкими войсками советских территорий. Вторжение на территорию страны армии врага ставило перед многими дилеммы, решить которые могли далеко не все. А некоторые, возможно, и не считали их особо сложными. Такие судьбы тоже поучительны. Один из примеров — судьба Владимира Самарина — заместителя редактора газеты «Речь», выходившей в оккупированном немцами Орле, позже — профессора Йельского университета, а затем — безуспешного соискателя убежища в Канаде.

Выбор учителя

Владимир Самарин. Портрет из газеты «Новое русское слово», Нью-Йорк. 3 апреля 1970 года

 

Настоящая фамилия Владимира Самарина — Соколов. Самарин — журналистский и литературный псевдоним, который он взял себе во время войны, но сохранившийся за ним на протяжении всей жизни. О его биографии до нападения Германии на Советский Союз сложно рассказать что-то примечательное. Соколов-Самарин родился в Орле в семье юриста в 1913 году. Позже не вполне подходящее происхождение затруднило ему поступление в вуз, однако, отработав несколько лет на заводе, он стал, по нормам того времени, считаться «преодолевшим» неблагоприятную наследственность и поступил в Орловский педагогический институт. После пединститута несколько лет работал школьным учителем литературы. Сам Соколов после войны рассказывал, что в 1937 году ему грозил арест и он вынужден был бежать из Орла. Впрочем, побег был недальним и не приведшим к большим лишениям. Соколов переместился в Воронежскую область, где, судя по его воспоминаниям, работал в разных учебных заведениях — школах и техникумах, в том числе на должности завуча. В 1942 году в Воронеж пришли немцы. Соколов, оказавшись на оккупированной территории, довольно быстро возвращается в Орел, где начинается его новая карьера.

К концу 1942 года в Германии осознали, что война на Восточном фронте будет долгой и тяжелой. Это требовало принятия особых мер для сохранения лояльности населения на уже занятых территориях — в 1941 году, надеясь на скорый блицкриг, немцы ограничивались трансляцией достаточно общих лозунгов о борьбе с «жидобольшевизмом», ничего не говоря о дальнейшей судьбе конкретных территорий (особенно населенных русскими). Теперь требовалась более качественная работа, в том числе на уровне пропаганды. Соответственно, они стали уделять внимание и русскоязычной прессе. Орловская «Речь», куда устроился на работу Владимир Самарин, вскоре стала самой тиражной русской газетой, издаваемой на оккупированных территориях.

Оккупационные газеты производят странное впечатление: статьи в них написаны советским журналистским языком, с использованием привычных штампов, которыми, впрочем, теперь припечатывали большевизм и Сталина

Оккупационные службы пропаганды, курировавшие выход газет, обычно включали в состав редакции своих сотрудников, а также кого-то из лояльных представителей эмиграции, однако были заинтересованы, чтобы большая часть штата формировалась за счет советских граждан, особенно имевших опыт газетной работы: обоснованно предполагалось, что они лучше знают местные реалии и представляют, как подавать материал своим читателям. От этого многие оккупационные газеты производят странное впечатление: статьи в них написаны советским журналистским языком, с использованием привычных штампов, которыми, впрочем, теперь припечатывали большевизм и Сталина. Самарин активно включился в эту работу, уделяя особое внимание важной для немецких пропагандистов теме связи коммунизма и еврейства. В статьях, подписанных его именем или инициалами, можно найти много пассажей о том, как «на освобожденной русской земле создается новая жизнь, не похожая на то, что видел народ в годы владычества иудеев-большевиков».

Это были не единственные темы, освещаемые Самариным в «Речи», он писал и о других преступлениях (в кавычках и без) большевистского режима, но, кажется, не пытался отступать от линии, необходимой и поощряемой германскими пропагандистами. Тем более что они, по свидетельствам ряда других коллаборационистов, обычно не диктовали, как и что нужно писать, и не требовали обязательного прописывания тех или иных тезисов, включая и антисемитские, полагаясь здесь на «веление души» авторов. Душа Самарина очень четко реагировала на пожелания немцев, за что он был премирован поездкой в Рейх, после которой написал восторженный материал о жизни в нем. Но его относительно спокойной жизни в Орле вскоре подошел конец. Летом 1943 года Красная армия начала наступление на город. Самарин вместе с газетой эвакуировался в Брянск, потом еще дальше на Запад.

В конце войны он оказался на западе Германии, где сумел деятельно включиться в работу эмигрантских организаций, а затем в 1951 году получил иммиграционную визу в США. Бывшие граждане СССР, перемещенные в Германию, обязаны были подтвердить, что не сотрудничали с нацистами и не занимались деятельностью, враждебной по отношению к США. Разумеется, Самарин заявил, что никогда не занимался ничем подобным. Ему поверили и допустили в Америку.

Дорога в Йель

Газета «Речь»

 

В США Самарин, казалось, идет по пути американской мечты. Он получает работу литературного редактора в издательстве имени Чехова, финансируемом Фондом Форда и издававшем многих эмигрантских писателей. Вряд ли можно сказать что-то специальное об этой работе. Самарин, судя по всему, выполнял ее вполне профессионально. Сохранилась его переписка по издательским делам с Георгием Ивановым, Марком Алдановым, Александром Керенским и многими другими звездами русской эмиграции. Фонд Форда подключил его к работе над программой по изучению СССР, осуществлявшейся Колумбийским университетом. Здесь Самарин также проявил себя вполне профессионально: его записки, особенно касающиеся известной ему жизни в советских школах, отличаются точными наблюдениями и вполне взвешенными оценками. Кажется, Самарин всегда понимал, чего именно ждут от него разные заказчики, и его работа для американских профессоров была такой же профессиональной, как для немецких пропагандистов. Видимо, в бывшем советском завуче действительно дремал сильный публицист. Вскоре он получает место преподавателя в престижнейшем Йельском университете — едва ли не  вершина американской карьеры для русского эмигранта-литератора.

Голос «Советской Родины»

С этой вершины, впрочем, Самарину пришлось слететь с крайне болезненными последствиями: советская пресса разоблачила его как пособника нацистов. До американской стороны информация была доведена необычным и по-своему даже элегантным способом. В качестве трибуны были использованы не «Правда» или «Известия» (где в соответствии с принятыми канонами следовало писать об антисоветской деятельности Самарина), а журнал «Советиш геймланд» («Советская Родина») — единственный в СССР журнал, издававшийся на идиш.

В 1976 году там была напечатана статья Аркадия Сахнина — известного советского журналиста, занимавшего высокое место в официальной иерархии (и, как считается, настоящего автора «Малой земли» Брежнева).

Готовность подстраиваться под самые разные и малосовместимые идеологические требования — свойство, очень понятное для человека советского

В статье «Кто он?» Сахнин описывает малоправдоподобную историю о том, как случайно наткнулся на имя Самарина (вроде бы написавшего из Йельского университета какое-то письмо на адрес музея Тургенева) и вскоре установил его связь с немецкой «Речью». Издание на идиш было, наверное, одной из немногих площадок в СССР, где можно было подробно расписать именно антисемитскую сторону публикаций Самарина (еврейская тема для советской печати была слишком деликатна). Возможные авторы задумки с публикацией в «Советиш геймланд» могли предполагать, что у советского издания на идиш могут быть читатели по другую сторону океана. Вскоре материал републикуют в нью-йоркской еврейской газете Morgen Freiheit, связанной с американской коммунистической партией. Это оказывается достаточным, чтобы о прошлом Самарина узнали в Йеле.

Нахождение нацистского пропагандиста на преподавательской должности было слишком скандальным фактом для университета из Лиги плюща. Самарину пришлось уволиться. Он пытался говорить, что появление статьи — провокация КГБ, но, хотя это действительно похоже на правду, на возражение по существу это походило мало.

Литературно-художественный журнал «Советиш геймланд»

 

Дальше последовало неизбежное. В 1982 году против Самарина, сообщившего ложные сведения властям США об отсутствии связи с нацистами, начался процесс о лишении американского гражданства. Суд был Самариным проигран, и в 1986 году он был лишен гражданства. Через два года, чтобы избежать депортации (его должны были выслать в ФРГ, откуда он въехал в Америку), Самарин переехал в Канаду. Он обратился к властям страны за статусом беженца, но местные еврейские организации заявили решительный протест. Ходатайство не удовлетворяли. Ожидая возможного решения, Самарин скончался в Канаде в январе 1992 года.

Вряд ли можно говорить о том, что сотрудничество с нацистами и написание откровенно антисемитских статей составляли все существо Самарина. Он действительно проявил себя в США как хороший преподаватель и издатель литературы (занятия, непредставимые для него в советских реалиях), часть его студентов вспоминали его по-доброму и не считали оправданным его увольнение. Можно даже сказать, что лично он не причастен к преступлениям нацизма. Впрочем, готовность очень точно подстраиваться под самые разные и малосовместимые идеологические требования, то открывая, а то убирая свои взгляды по разным важным вопросам, — свойство, очень понятное для человека советского.

Несмотря на все антикоммунистические декларации, едва ли Самарин мог быть полностью независим от сформировавшей его советской среды. И его кончина в статусе человека без гражданства, не имеющего определенного положения в мире, через месяц после смерти советской родины видится в чем-то закономерной.

От ред. belisrael.infoСтатья российского кандидата исторических наук интересна, такие статьи нужны, но вывод о Самарине сделан довольно странный: “Можно даже сказать, что лично он не причастен к преступлениям нацизма“. Пропаганда юдофобии в военное время (да и в довоенное, поскольку она готовила почву для дальнейших злодеяний) – вполне себе преступление… Не зря обер-пропагандиста Юлиуса Штрейхера в 1946 г. повесили по приговору Нюрнбергского трибунала.

Оригинал

Опубликовано 06.08.2018  22:55

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (74)

Супершалом! Пакуль Нета Барзілай камічна кудахтала й махала стальнымі рукамі-крыламі ў Лісабоне, у Шанхаі за шахматнай дошкай змагаліся дзве дзяўчыны яе пакалення – Тань Чжун’і і Цзюй Вэньцзюн. Апошняя, прэтэндэнтка, 18.05.2018 і стала чэмпіёнкай свету… Сярод ізраільцянак зараз няма нікога, хто мог бы даць ёй рады, і ў бліжэйшы час наўрад ці будзе (Юлія Швайгер-Найдзіч, 1994 г. нар., – 57-я ў рэйтынг-спісе). Ды што казаць, нават у мужчын Барыс Гельфанд у 2014 г. пакінуў першую дзясятку паводле рэйтынгу ЭЛА, а замены яму не відно. Між тым кітаец Дзін Ліжэнь, 1992 г. нар., ужо год у дзясятцы і, мяркуючы па выніках турніру прэтэндэнтаў 2018 г., спакваля падбіраецца да «галоўнай кароны».

Нездарма тым разам я параўнаў рост валавага ўнутранага прадукта ў Ізраілі і Кітаі (дзе ён куды больш імклівы). Баюся, у ХХІ ст. Ізраіль (і яўрэйскі народ увогуле) будуць страчваць свае пазіцыі ў сусветнай эканоміцы, а КНР & кітайцы прадоўжаць экспансію. Прынамсі ў Беларусі гэта ўжо адчуваецца. У першыя гады нашай незалежнасці Ізраіль яўна лічыўся тутака больш перспектыўным партнёрам, і падаецца, што колькасць людзей, якія вывучалі іўрыт, нашмат перавышала колькасць аматараў кітайшчыны; цяпер – наадварот. Вядома, на разварот паўплывалі і майсы з закрыццём-адкрыццём пасольства, і асобныя альтэрнатыўна адораныя паслы Ізраіля ў Мінску, і інцыдэнты ў аэрапорце «Бен-Гурыён» накшталт гэтага і гэтага.

Вынік: ізраільцы яшчэ толькі плануюць запусціць узорна-паказальны аграпрамысловы праект у Віцебскім раёне, кітайцы ж фактычна ўжо кантралююць зусім не малы па плошчы індустрыяльны парк «Вялікі камень», які «раскручваецца» і на міжнародным узроўні, у тым ліку праз «Forbes». Кагадзе ў парку створаны кітайска-беларускі (іменна так; доля беларусаў – 40%) праектны інстытут. Дарэчы, пра інстытуты: калі ўмоўна-яўрэйскі МГІ – міжнародны гуманітарны, створаны ў 1999 г. пры БДУ – накрыўся медным тазам к 2004 г., то інстытут Канфуцыя, які дзейнічае там жа з 2006 г., цвіце і пахне. Ужо ёсць аналагі ў лінгвістычным універсітэце, тэхнічным, нават у Горацкай сельгасакадэміі… Нядаўна адкрыўся «паднябесны» інстытут і ў Гомелі.

Мае памяркоўна-песімістычныя назіранні абапіраюцца і на статыстыку, праўда, ужо не зусім свежую. За 1999–2009 гг. вага кітайцаў у пастаянным насельніцтве Беларусі вырасла ў 22 (да 1642 чал.), a вага яўрэяў зменшылася ў 2,2 разы (да 12926 чал.). У кастрычніку 2019 г. у РБ мусіць прайсці новы перапіс: ніхто не здзівіцца, калі кітайцаў у выніку акажацца яшчэ болей, а яўрэяў – меней, калі «яны» і «мы» зраўнуемся тут па колькасці.

Прачытаў выказванне Юрыя Зісера ў перадачы карэспандэнта «Радыё С.»: «Я ня бачу катастрофы ў нашэсьці кітайцаў ці тых, хто будзе да нас прыяжджаць на працу. Яны ўсе будуць асымілявацца і станавіцца грамадзянамі». А вось што ў студзені пісаў Уладзімір Бараніч, які летась давёў, што не баіцца нязручнай праўды (і яму давяраю неяк болей, чым кручанаму супляменніку-бізнэсоўцу): «Кітайцы, аднойчы прыехаўшы ў якасці часовых рабочых, у адпаведнасці са сваёй традыцыйнай стратэгіяй асваення і захопу чужых тэрыторый могуць паступова ператварыцца ў гаспадароў».

Мо на сёння асцярогі выглядаюць перабольшанымі: паведамляюць, напрыклад, што «Беларусь страчвае прыцягальнасць для замежных мігрантаў», што кітайцы, якія скончылі працу ў Светлагорскім і Добрушскім раёнах Гомельскай вобласці ў 2017 г., з’ехалі на радзіму. Аднак, калі казаць пра Сінявокую, то агульная тэндэнцыя ўсё адно не на карысць яўрэйскай прысутнасці, тым болей што «рэзка павялічыўся іміграцыйны адток у Ізраіль. За перыяд з 2012 года туды з’ехала на 1214 чалавек больш, чым прыехала ў Беларусь, у тым ліку 589 чалавек — толькі за 2017 год».

Дамінаванне кітайскіх фірм у сусветнай эканоміцы, у рэшце рэшт, адаб’ецца і на палітыцы – у прынцыпе, ужо адбіваецца. Ізраілю і яўрэям, якія належаць усё ж (збольшага) да іудзеахрысціянскай цывілізацыі з адметным маральным ядром, прыйдзецца нялёгка: фактычна, з падачы самай масавай кампартыі свет запаланяецца неапаганствам. У трэнд упісваецца і аднагалоснае рашэнне перавыбраць Сі старшынём КНР у сакавіку 2018 г., ды яшчэ дазволіць яму заставацца на пасадзе хоць да скону. Яго думкі летась зрабіліся неабходнымі для вывучэння ўсімі кітайскімі камуністамі, а заадно і школьнікамі…

Ізраіль з Кітаем актыўна гандлююць, ды асаблівай дружбы ў іх ніколі не было; цяпер, пасля галасавання КНР у савеце па правах чалавека ААН (за «незалежнае расследаванне» сутыкнення дэманстрантаў і ахоўнікаў на мяжы сектара Газа), пэўна, i не будзе. Карацей, тым, хто мяне чытае, прапаную задумацца… і схамянуцца, прынамсі ўспомніць пра ўласную годнасць. Вось чаму не пакаралі Саўдаўскую Аравію за парушэнне статута ФІДЭ, нядопуск ізраільскіх шахматыстаў на афіцыйны чэмпіянат свету ў снежні 2017 г.?

Шаную вялікі кітайскі народ – хаця б за тое, што ён даў свету Канфуцыя, Лао Шэ (з манчжураў, але ж лічыў Кітай сваім), Лю Сяабо… У той жа час надта не хочацца разбудовы новых сусветных імперый. Ізраільцам, якія мысляць не ў катэгорыях шука, патрэбная кансалідацыя. Дый беларусам таксама, хіба не?..

Ужо цяпер, у маі 2018 г. зразумела, што ў бліжэйшы час ні Кітай, ні Беларусь не перанясуць пасольствы ў Іерусалім, хоць і па розных прычынах. Кітайцы свядома канкуруюць з ЗША, у тым ліку на Блізкім Усходзе, а РБ, можа, і пайшла б на саступку, ды эканамічна больш залежыць ад мусульманскіх дзяржаў, чым ад Ізраіля. Неабавязкова гэта «арабскія краіны», «арабскі свет», як павярхоўна піша «Белпартызан»: Бахрэйн, напрыклад, далёка не такі агрэсіўны, як неарабскі Іран.

…Прэм’ер-міністр Ізраіля прыняў Нету Б., расцалаваў і каліва патанчыў з ёй. Пры ўсёй павазе да яе перамогі, «Toy» – песня-падзёнка, прыкол на раз. Можа, раблюся старым буркуном, але 20 год таму, калі ў Мінск прыязджаў ансамбль ЦАХАЛу, іхнія спевы і танцы выклікалі ў мяне больш энтузіязму. У тым маі 1998 г. нават схадзіў у канцэртную залу «Мінск» другі раз, балазе пад канец першага выступу абяцалі іншую праграму (да жалю, паўтарылі тую самую). Некаторыя мелодыі помню дагэтуль.

Дзе ж вы цяпер, друзья-однополчане хлопцы і дзяўчаты? Газета «Вечерний Минск» адгукнулася на канцэрты не без іроніі… Мела права.

* * *

Спытаўся ў бахаіста, меламана і чытача belisrael.info пра новы альбом «Толькі б яўрэі былі…», згаданы ў мінулай серыі. Вось жа, Пётр Рэзванаў адказаў: «Ну, на пэўным бязрыб’і і гэты альбом мае права называцца з’явайкалі разглядаць не сучасную Сінявокую, а глядзець больш шырока (і храналагічна, і гістарычна), то пісаць пра яго няма чаго». Агулам ён паставіў Беларусі такі «дыягназ»: «цікавасць да яўрэйскай культуры шмат дзе захоўваецца, але амаль не паказваецца: маю на ўвазе тую меншасць, якая можа не толькі спажываць, але і нешта ствараць». П. Р. тужыць па 2000-х гадах, калі «Польскі інстытут і Інстытут імя Гётэ запрашалі Андрэ Аходла (яго выкананне, канечне, далёкае да таго, што дэманстравала сям’я Лін Ялдаці, але…), быў Дзмітры Сляповіч, які арганізоўваў не толькі камерныя “Жыдовішчы”, але і “Клезмер-шок” у Палацы культуры прафсаюзаў (з-за нашай бюракратыі гэтую спробу ён больш не паўтараў)».

З панам Рэзванавым неабавязкова згаджацца, у сваім блогу ён-такі схільны да максімалізму, але меркаванні яго, дальбог, заслугоўваюць увагі.

Запрашаю паважаную аўдыторыю да дыскусіі на тэму «перспектывы развіцця (каля)яўрэйскай культуры ў Беларусі» – музычнай і не толькі. Я ж магу папярэдне выказаць некалькі тэзісаў:

ад’езд у ЗША (2008) пана Сляповіча, які ў 2006 г. абараніў кандыдацкую дысертацыю акурат па клезмерскай музыцы, безумоўна, збядніў нацыянальную культуру;

разам з тым у апошняе дзесяцігоддзе на авансцэну выйшлі іншыя адмыслоўцы, якія таксама дэманструюць цікавасць да яўрэйскага музіцыравання;

агулам, іменна ў 2010-х гадах адбылася маштабная рэцэпцыя яўрэйскіх матываў тутэйшымі культуртрэгерамі, афіцыйнымі і не. Напрыклад, склаўся ансамбль «Гілель» пад кіраўніцтвам Максіма Расохі, які ў лістападзе 2017 г. даў канцэрт «Мелодыі яўрэйскага мястэчка» ў самым цэнтры Мінска (мяне там не было, і якасць не ацэньваю; цешыць сам факт). Пра песню на ідышы ў спектаклі «Местачковае кабарэ» Купалаўскага тэатра ўжо выпадала пісаць у 2015 г. Бачу таксама рост цікавасці да вершаў, перакладзеных з ідыша: грамада рэагуе і ў рамках праекта «(Не)расстраляная паэзія», і па-за рамкамі, напрыклад, тут і тут. Прычым Майсей Кульбак ды Ізі Харык трактуюцца як беларуска-яўрэйскія або проста беларускія паэты;

малаверагодна, што ў Мінску адбудзецца фестываль такога ж размаху, як «Kyiv Klezmer Fest» (12-13 мая 2018 г.). Аднак у плане разняволенасці Беларусь увогуле – і яе «яўрэйская вуліца» ў прыватнасці – саступала Украіне як у 2014 г., так і 10, і 20 гадоў таму, хоць там, кажуць, паўсюдна гойсаюць «злыя бЕндэраўцы». У нас затое з 2016 г. ладзяцца «Дні яўрэйскай культуры» з самадзейнасцю ад «Хэсэда» і выявай гангстэра Ланскага як архетыповага яўрэя;

будучыня (амаль) непрадказальная, таму лепей заставацца аптымістамі і верыць, што ўсё (ну, многае) ў нашых руках.

«Цытатнік ад Вольфа»

Салідарызацыя людзей прыводзіць да падзення даверу да фармальных інстытутаў… У краінах, дзе высокі ўзровень абагуленага даверу…, значна больш эфектыўныя эканамічныя транзакцыі, менш патрабуецца высілкаў на падтрыманне сацыяльнага парадку; там людзі зыходзяць з дапушчэння, што чалавек, у прынцыпе, не такая мярзотная істота, якой здаецца на першы погляд (Віктар Вахштайн, 27.03.2018).

Ідэя аб тым, што мэта камунікацый – кагосьці перамагчы, гэта жудасна падлеткавая ідэя. На жаль, інфантылізм парадаксальным чынам з’яўляецца адной з базавых уласцівасцей палітычных эліт. Яны жывуць у інфармацыйнай ізаляцыі. У іх амаль няма магчымасці падвышаць уласны адукацыйны ўзровень. У іх вельмі абмежаванае кола зносінаў і, як ведаюць усе, хто працаваў у бюракратычных структурах, чым вышэй чалавек стаіць у іерархіі, тым больш яго час заняты рытуальнай лухтой (Кацярына Шульман, 24.04.2018).

У свеце мноства цудоўна адукаваных, матэрыяльна забяспечаных, але нездаволеных жыццём інтэлектуалаў, якія пакутуюць ад дэпрэсіі, неўрозаў, страха і іншага негатыву. Іх ніхто ніколі не вучыў даследаваць уласную свядомасць, працаваць са сваімі эмоцыямі, разумець паходжанне сваіх комплексаў. Гігіена эмоцый не менш важная, чым гігіена цела. Вывучаць унутраны свет чалавека не менш важна, чым вывучаць знешні (Далай-лама XIV, 15.05.2018).

Верагодна, колішняя гандлёвая плошча [Слуцка] была месцам старажытных пахаванняў. На гэтым месцы, на галоўнай плошчы горада каля райвыканкаму побач з тэрыторыяй яўрэйскага гета цяпер адбываюцца розныя дзяржаўныя святы, падчас якіх спяваюць і танчаць.

Запыталася ў мінакоў, ці ведаюць яны што-небудзь пра гісторыю плошчы і пра месца габрэйскага гета. Ніводзін з апытаных дакладнай інфармацыяй не валодаў. Нягледзячы на тое, што мясцовыя газеты неаднаразова змяшчалі краязнаўчыя артыкулы пра гісторыю Слуцка, пра трагедыю слуцкага гета (Зінаіда Цімошак, 16.05.2018).

Вольф Рубінчык, г. Мінск

21.05.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 22.05.2018  01:39

Л.Нузброх. «СИРЕНА» / ל.נוזברוך. צפירה

День Катастрофы и героизма еврейства

יום השואה וגבורה

Опубликовано 18.04.2018  18:59

 

 

П. Черемушкин. Евреи как вопрос

5 апреля 2018

Петр Черемушкин

Евреи как вопрос. Петр Черемушкин – о польских дискуссиях


Первым поляком, встреченным мною на жизненном пути, был мой дед, профессор биохимии Вацлав Кретович. Более щепетильного человека в высказываниях по еврейскому вопросу я не встречал ни до, ни после. Но тогда считал это нормой. Иногда, когда кто-то начинал обсуждать новую постановку “Шолом-Алейхема” или поведение какого-нибудь советского физика или математика, дед настораживался и говорил: “Будьте осторожны, вы можете обидеть хорошего человека своими словами!”

Сторож на даче как-то спросил моего отца: “А Вацлав Леоныч поляк или еврей?” Мой русский папа ответил: “Конечно, поляк!” – “Ну, это одно и то же!” – резюмировал Григорий Петрович, которого дед называл Грегор. Когда деду устанавливали мемориальную доску в здании московского Института биохимии после смерти “выдающегося российского ученого”, я услышал диалог двух вахтерш на проходной. “Это кому вешают?” – спросила одна. “Да, помнишь, тут такой еврей ходил, ногами шаркал”, – ответила другая. Словом, при взгляде из Москвы проблема польско-еврейских отношений не казалась столь уж существенной, а то и вовсе решенной.

При ближайшем рассмотрении, после многочисленных поездок в Польшу, изучения польской истории и культуры я обнаружил, что хотя в Польше практически не осталось евреев после Холокоста и антисемитской кампании 1968 года, в польско-еврейских отношениях сохраняется немало проблем. Как говорил декан журфака МГУ Ясен Засурский, принимая польскую делегацию: “Скажите, а когда в Польше не было дискуссии по еврейскому вопросу?” То есть евреев нет, а проблема существует. Впрочем, это можно отнести не только к Польше, но и ко всей Центральной и Восточной Европе, где еврейский вопрос присутствует во все более актуализирующейся политике памяти.

Мемориальная доска Вацлаву Кретовичу в Москве
Мемориальная доска Вацлаву Кретовичу в Москве

​Темы участия или неучастия поляков в спасении или гибели евреев во время Второй мировой войны, концлагеря на территории Польши, восстание в Варшавском гетто, еврейские погромы в Кельцах и Едвабне, изгнание из Польши в 1968 году польских граждан еврейского происхождения, а также служба многих из них в коммунистическом руководстве или органах госбезопасности при насаждении сталинизма в Польской Народной Республике оставались предметом серьезных дискуссий в польском обществе. Причем не только в высших сферах, но и среди простого народа.

Причинами антисемитской кампании 1968 года, которую, как тогда было принято говорить, называли антисионистской, стала массовая поддержка значительной частью польского общества победы Израиля в Шестидневной войне. Природа этой радости была глубоко антисоветской. Мол, “наподдали наши евреи этим арабам, вооруженным до зубов советским оружием”. Как справедливо написал один из авторов Радио Свобода, ссылаясь на Марка Эдельмана, это стало поводом для борьбы за власть в польской коммунистической верхушке того времени. Первый секретарь ЦК ПОРП Владислав Гомулка во всеуслышание предложил билет в один конец всем сионистам, не желающим быть патриотами Польши. Гомулка терял почву под ногами, ему оставалось находиться у власти чуть менее двух лет. И он решил, как часто это делают политики, разыграть националистическую карту.

После распада советского блока в 1989 году правящие в Варшаве элиты предприняли серьезные попытки улучшить имидж Польши и избавиться от репутации “антисемитской страны” в глазах общественного мнения на Западе. Дело пытались представить так, что мол, все это “пережитки коммунизма”. Делались шаги и жесты по улучшению отношений с Израилем. Был построен и открыт специальный музей истории польских евреев в Варшаве, организовывались всевозможные семинары. Была учреждена должность специального советника премьер-министра по вопросам польско-еврейских отношений. Президент Польши Лех Валенса, надев кипу, посетил Яд Вашем.

Проявлялось это и в туристическом бизнесе – возникла мода на еврейские рестораны. Вышел ряд нашумевших фильмов, посвященных взаимоотношениям поляков и евреев, таких как “Страстная неделя” и “Корчак” Анджея Вайды, “Пианист” Романа Поланского о судьбе музыканта Владислава Шпильмана, “Последствия” Штура, “Ида” Павла Павликовского. Громкую дискуссию вызвал “Список Шиндлера” Стивена Спилберга, совершенно взрывную реакцию – книга Яна Томаша Гросса “Соседи”, в которой с леденящими душу деталями описывался погром в деревне Едвабне в 1941 году. Президент Польши Александр Квасьневский поехал на место трагедии и покаялся перед еврейским народом за это преступление. Впрочем, многие присутствовавшие вспоминали, что церемония с участием главы государства не вызвала большого одобрения у нынешних жителей деревни.

Обладавший непререкаемым авторитетом Войтыла мог и умел погрозить пальцем своим соотечественникам, если их, по его мнению, заносило не туда

Иногда на глаза попадались детали, заставлявшие усомниться в том, что антисемитизм в Польше полностью изжит. Особенно, как ни странно, это бросалось в глаза при просмотре литературы, которую продавали в костелах. Там содержались намеки на то, что вся европейская демократия – сплошное жульничество и нужно всячески разоблачать разного рода обманщиков польского народа. Причем с недвусмысленным указанием: обманщикам этим ранее произведено обрезание. Как не вспомнить в этой связи, что антисемитизм как предрассудок имеет религиозные корни.

Национализм и реакционность Польской римско-католической церкви, проявлявшиеся в вещании “Радио Мария”, не так бросались в глаза, пока был жив папа римский Иоанн Павел II, в прошлом краковский епископ Кароль Войтыла. Он отличался не просто толерантностью в еврейском вопросе, но и присущей многим интеллигентным полякам настоящей юдофилией, почерпнутой из краковского детства с его многокультурной составляющей и из личного опыта Второй мировой войны. Обладавший непререкаемым авторитетом Войтыла мог и умел погрозить пальцем своим соотечественникам, если их, по его мнению, заносило не туда.

Через 10 лет после смерти Иоанна Павла II в Польше произошел правый поворот, связанный со сменой поколений в политической верхушке и разочарованием в посткоммунистических элитах, которые, как сказал мне один польский знакомый, уверовали, что будут находиться у власти всегда. Ушли из жизни политики Бронислав Геремек, Яцек Куронь, Владислав Бартошевский, один из самых последовательных борцов с польским антисемитизмом, бывший узник нацистского концлагеря и бывший министр иностранных дел.

Министр иностранных дел Польши Владислав Бартошевский и главный раввин России Адольф Шаевич (архивное фото 2003 года)
Министр иностранных дел Польши Владислав Бартошевский и главный раввин России Адольф Шаевич (архивное фото 2003 года)

В 2015 году на выборах в Сейм победила националистическая партия “Право и справедливость”, президентом был избран ее сторонник Анджей Дуда. Главным закулисным лидером страны называют Ярослава Качиньского, занимающего скромную депутатскую должность, но, по мнению многих, решающего все вопросы, касающиеся политической жизни Польши. Лидеры “Права и справедливости” начали пересматривать многое из того, что делали их предшественники, так сказать, “поднимать Польшу с колен” – страна, по их мнению, оказалась слишком зависимой от Брюсселя и требований Евросоюза. Вспомнили и о евреях.

Из уличной в парламентскую плоскость перешла дискуссия о том, что не только евреи были жертвами ХХ века, но и поляки. Отсюда и новый закон, накладывающий запрет на использование сугубо географического термина Polish Concentration Camps (“польские концлагеря”) и на обсуждение и изучение роли поляков в Холокосте, что вызвало гневную реакцию в Израиле и осуждение в США.

Действительно, тема эта весьма заковыристая и разносторонняя с точки зрения выяснения фактов, но она имеет и практическую составляющую. Одним из законов, который должен в ближайшее время принять польский Сейм, – закон “О реституции жертвам Холокоста и их потомкам”. Законодатели готовы вернуть собственность, отобранную у польских евреев во время Второй мировой войны и антисемитских чисток коммунистических времен, их потомкам, но хотят ограничить распространение правопреемственности только на прямых родственников. Однако еврейское лобби в США обратилось в Сенат с просьбой посодействовать в видоизменении закона. 59 из 100 американских сенаторов, ссылаясь на интересы и просьбы своих избирателей, попросили польские власти не ограничивать действие закона только на прямых потомков жертв Холокоста, но и распространить его и на других возможных наследников.

Принятие этого закона может означать, что многие старые объекты недвижимости в Польше перейдут в руки еврейских владельцев. Если польские законодатели прислушаются к мнению американских коллег, они могут оказаться под огнем критики своих избирателей насчет того, что пошли на поводу “у мировой закулисы” и “пляшут под дудку евреев”. А если не прислушаются, могут поставить под вопрос союзнические отношения между Польшей и США. Ведь именно Вашингтон является гарантом защиты Польши от России. Словом, проблема польско-еврейских отношений остается “вечнозеленой”.

Петр Черемушкин – журналист Радио Свобода

Опубликовано 06.04.2018  11:49

Я – резиновая дубинка

От ред. Угадайте, о какой стране это написано? Советуем обратить внимание на последний абзац 😉

Я — резиновая дубинка! Я родом из Америки. До меня из Америки прежде всего прибыла сюда демократия, затем «джип», затем резиновая дубинка, то есть я. Мы оба, «джип» и я, следовали по дороге, которую проложила нам привезенная демократия.
Я — резиновая дубинка! Я проникла к вам вместе с американской помощью, из недр американской щедрости. Я недолго плелась в хвосте на новом месте, скоро я стала верноподданной, я стала повелевать. Затруднения бывают всегда и везде. Могут быть затруднения с автомобильными шинами или запасными частями. А я тут как тут. Со мной никогда не бывает затруднений, меня всегда хватает с избытком.
Я — резиновая дубинка! Прежде здесь не водилось даже зубной щетки, ее заменяла зубочистка из дерева. До моего появления хлестали слоновой жилой. Потом слоновая жила была запрещена.
Я — резиновая дубинка! На вид я черным-черна, на вид я мягка. Но бойтесь моей мягкости. До меня власти применяли дубовую палицу, кизиловую дубинку. Даже они проникались состраданием к своим жертвам: они ломались. А я никогда не ломаюсь. Подобно искусному политикану, я черна и мягка. Я гнусь, сгибаюсь, но не ломаюсь.
Я — резиновая дубинка! Тем, кто не знает самих себя, я доставляю удовольствие познать себя и меня тоже. Я в руке полицейского, я у него на поясе. Когда для меня нет дела, я, словно черная зловещая гадюка, свисаю с гвоздика на задней створке двери.
Я — резиновая дубинка! Величайшее открытие двадцатого века — это я. Говорят, есть какой-то атом, говорят, есть какая-то водородная бомба. Только ведь они передо мной ничто. Я нависла, как дамоклов меч. Под сенью моей дремлет свобода.
Я — резиновая дубинка! Когда я наношу удар, раздается звук, неповторимый звук. У всех людей, у всех народов я вызываю печаль. Предо мной даже немой заговорит, ворона превратится в попугая, косноязычный зальется соловьем. Я допрашиваю раньше следователя. Предо мной вы корчитесь, как дрессированная обезьяна. Я прикажу вам говорить — и вы заговорите. Я прикажу вам замолчать — вы замолчите. Если вы будете взывать к Аллаху, я не услышу ваших печальных стонов. У меня есть туловище, но нет ни ушей, ни глаз, ни сердца.
Я — резиновая дубинка! Это я разгоняю тех, кто хочет собраться вместе. Это я вздергиваю на дыбу свободу, это я охраняю демократию. Эй, люди, я — резиновая дубинка! Вот вам мое последнее слово. Твердо знайте и помните: если я сегодня ударю по спине вашего соседа, а вы при этом не почувствуете боли, — завтра ваш черед! Когда я бью кого-нибудь сегодня, а вы восклицаете: «Он погиб!», знайте, завтра и про вас скажут: «Они погибли!» Те, кто беззаботно радуется сегодня, завтра добудут себе привилегию быть избитыми мною. Я умею вправлять мозги. Такова я от рождения. Я — резиновая дубинка!

Опубликовано 25.03.2018  13:05

Из фейсбука:

Сына забралі на Якуба Коласа. Фатаграфаваў для свайго студэнцкага праекту. Прытым у самую гушчу не лез, я яму раіў быць падалей. Падышлі да помніка Я.Коласу, дзе ён стаяў, і павялі ў аўтазак. На маё ўмяшаньне, шо я тата, і што я з Радыё Свабода, адрэагавалі, што і мяне зараз забяруць.

Прыехаў сыночак на адзін дзень на радзіму, спецыяльна на сьвята

Виктор Горбачёв, 12:52

Ура! Вот они – “мирные перемены”! Задерживают и сажают в автозаки; – ласково, нежно, с улыбкой и “добровольно”! По голове не бьют.

 

***

На площади Якуба Коласа в Минске, от которой планировалось шествие, задержали до 50 человек

В Минске ряд активистов пытались выйти на несанкционированное шествие. Они собрались у памятника Якубу Коласу, пытались развернуть флаги, планируя пройти до Большого театра оперы и балета, где в 13:00 начался разрешенный праздничный концерт в честь 100-летия БНР.

Как передает корреспондент TUT.BY, площадь оцеплена, вокруг присутствует спецтехника, парковка в окрестностях заявленного места сбора запрещена, подъезды перекрыты.

В 11:50 сотрудники ОМОНа в форме стали обходить все лавочки на площади Якуба Коласа и просить сидящих на них пройти с ними. Двоих мужчин увели в сторону автозаков якобы для проверки документов. Одна из женщин начала громко возмущаться, и сотрудники ОМОНа отошли от нее.

— Сказали: «Пройдемте с нами», — рассказала она журналистам. — Я возмутилась: на каком основании? Почему у меня должны проверять документы?

В автозак увели помощника Николая Статкевича Сергея Спариша и активистку Алену Толстую, а также Андрея Прокоповича, который успел сообщить, что с женой, гражданкой России, просто гулял по площади.

12:08. В автозаки уводят также тех, кто развернул бело-красно-белые флаги. Одного мужчину сотрудники ОМОНа забрали, заметив свернутый флаг у него в сумке. Из политиков на площади присутствует представитель партии БНФ Игорь Ляльков.

Как сообщают журналисты «Белсата», троих их коллег также задержали еще до начала акции на площади Коласа.

12:14. Игоря Лялькова (на фото) отвели в автозак. «К вашему знакомому», — прокомментировал задержание сотрудник ОМОНа. Немногочисленные собравшиеся делают попытки развернуть флаги и плакаты.

12:20. Три заполненных автозака уехали с площади. Задержан еще один журналист «Белсата» и журналистка Любовь Лунева.

12:35. На площади остались только журналисты и сотрудники ОМОНа. Журналисты говорят примерно о 50 задержанных. В том числе задержано шесть наблюдателей «Весны».

Как сообщалось, накануне запрещенного мероприятия многие его сторонники, в том числе лидер Белорусского национального конгресса Николай Статкевич, оказались задержаны.

Напомним, 20 марта Мингорисполком ответил отказом на все заявки о проведении шествия 25 марта. Заявители — представители ряда организаций, входящих в Белорусский национальный конгресс, передали в исполком письмо от Николая Статкевича, в котором он заявил, что все равно выйдет 25 марта на шествие.

21 марта были задержаны активисты, входящие в оргкомитет по празднованию 100-летия БНР, которые ранее заявляли, что пойдут на шествие: Вячеслав Сивчик, Максим Винярский и политик Владимир Некляев. Их арестовали на 10, 5 и 10 суток соответственно и увезли в ЦИП на Окрестина.

22 марта были задержаны активисты Леонид Кулаков и Евгений Афнагель. Они также получили 10 суток ареста.

По материалам tut.by

PS. Вверху – рассказ Азиза Несина, вроде как о Турции 1950-х годов…

Добавлено 25 марта  14:22

PPS. “Хартия-97” сообщает об освобождении ряда активистов под вечер 25.03.2018… Взято отсюда: “Я вось думаю – і не магу зразумець, – якім чынам «яны» будуць гэта абгрунтоўваць з прававога пункту гледжання. Бо ці то арышт незаконны, ці то вызваленне. Адно з двух. Як кажуць, «или крестик сними, или трусы надень»“, – написал юрист, председатель Белорусской ассоциации журналистов Андрей Бастунец. А нам вспомнилось салтыково-щедринское: И вот вам моя резолюция: сидите, до поры до времени, оба под этим кустом, а впоследствии я вас… ха-ха… помилую!

25.03.2018, 20:27 Освобождены Статкевич, Некляев и Афнагель

Информацию об освобождении Николая Статкевича подтвердила его жена Марина Адамович. Политик сумел связаться с супругой по телефону. Также Марина Адамович сообщила, что вместе с Николаем Статкевичем были освобождены Владимир Некляев, Максим Винярский, Евгений Афнагель, Леонид Кулаков и Вячеслав Сивчик.

25 марта  23:14

 

***

Vitali Tsyhankou
26 марта  11:48Город Минск, Беларусь

Сьвята прайшло? Цяпер я магу, каб нікому не псаваць настрой, апісаць, як сына схапілі людзі ў цывільным, а жонку кінулі «мордай у асфальт». Так бы мовіць, «После бала».

Я ўчора цягам дня распавядаў у Фэйсбуку, што ў 12 гадзін сына затрымалі на Я.Коласа, дзе ён фатаграфаваў тое, што там адбывалася. Ён увогуле адмыслова дзеля гэтага і прыехаў у Менск – паздымаць Дзень волі для студэнцкага фотапраекту. У тры гадзіны яго вызвалілі з Першамайскага РАУС, і мы, пасьля ўсіх нэрваў і хваляваньняў, шчасьлівыя, што ўсё скончылася, усёй сям’ёй пайшлі на сьвята каля Опернага.

У 17.50 выходзім “з зоны” з боку вуліцы Я.Купалы. Яшчэ паназіралі паказальную сцэнку, калі на выхадзе міліцыянты ветліва, але настойліва патрабавалі ў хлопца зьняць і схаваць б-ч-б сьцяг. Я кажу, вось красамоўная мэтафара сёньняшняга дня – астравок свабоды закончыўся, выхад у рэальны сьвет.

Ладна, выйшлі, ідзем уніз па вуліцы, я трошкі наперадзе. Раптам чую крыкі жонкі. Паварочваюся, гляджу, два вялізных бамбізы ў цывільным схапілі Богуша з двух бакоў і цягнуць па вуліцы. Воля падскочыла да іх, але адзін зь іх так яе штурхануў, што яна паляцела метра два і ўпала на асфальт, ледзь не апынуўшыся на праезнай частцы. Я падбягаю .да яе, падымаю – яна кажа, бягі за Богушам. Я падбягаю да гэтых, перагароджваю ім шлях, яны мяне адсоўваюць, кажу, я журналіст, патрабую прадставіцца, яны маўчаць. Тут нечакана пад’яжджае сіні бус, і Богуша запіхваюць туды.

Забягаючы наперад, скажу, што ўвесь гэты час я спрабаваў разабрацца, чаму менавіта Богуш. Пачнем з таго, што ў яго і на ім увогуле не было НІЯКАЙ сымболікі. Ён не зьяўляецца актывістам нейкіх палітычных сілаў, на мітынгі амаль ніколі не хадзіў, ужо другі год вучыцца ў Польшчы, цяпер у Кінашколе ў Лодзі. Адзіная “крамола”, што ён быў з вялікім фотаапаратам. У мяне няма ніякага іншага тлумачэньня, акрамя таго, што амонавец, якому хацелася кагосьці ўзяць, запомніў Богуша яшчэ на Я.Коласа, і пабачыўшы знаёмы твар, сказаў сабе “фас”.

Але разважаньні былі потым, а пакуль, адразу пасьля выкраданьня, мы ў шоку, Воля плача, яе куртка брудная і парвалася, локці падраныя, нават праз куртку і швэдар, калена баліць. Добра, што побач выпадкова апынулася Іна Студзінская, якая, пабачыўшы Волю ў такім стане, спынілася і ўвесь вечар нам дапамагала – вялікі ёй дзякуй. Я іду наверх, да выхаду, разьбірацца з міліцыянтамі. “Звычайныя”, у форме, нармальна адказвалі на мае пытаньні, але двое ў цывільным, з навушнікамі, ні сказалі мне ані слова, проста стаяць як муміі.

Нам раяць пісаць заяву аб зьнікненьні чалавека. І пачынаюць зьбіраць дадзеныя. І тут на арэну выходзіць тая асаблівасьць беларускай сыстэмы, якую можна назваць “нічога ня ведаем, а калі і ведаем, то не скажам”. Рэч у тым, што мы запомнілі нумар аўтамабіля, і ўвесь час кажам пра гэта міліцыянтам. І я вось цяпер разумею, што ўсе яны цудоўна ведаюць, што гэта за машына, але нам увесь час адказваюць – “разбярэмся, не хвалюйцеся, не сьпяшайцеся” і гэтак далей.

Нас саджаюць у міліцэйскі варанок, і вязуць у Цэнтральны РАУС, афармляць заяву. Пад’яжджаючы да будынку, мы бачым той самы сіні міні-бас выкрадальнікаў. Шчыра кажучы, адразу стала лягчэй – значыць, Богуш тут. Але гульня “нічога ня ведаем” працягваецца, і даходзіць ужо да канкрэтнай тупасьці. Мяне запрашаюць унутр будынка да супрацоўніка пісаць заяву. Я яму кажу – “відавочна, што мой сын у вас. Мне ня трэба заява, скажыце, дзе ён, і што будзе далей”. – “Не вучыце мяне, што рабіць”.

Праз гадзіну чаргі мяне запрашаюць у кабінет пісаць заяву. Хвілін 10 усё афармляем, потым заходзіць іншы супрацоўнік. “Гэта хто?” (пра мяне). “Заяўнік”. “А што здарылася?” “Зьнікненьне сына”. Зьвяртаецца да мяне – “І часта сын зьнікаў?” Я кажу – “Не, ніколі, пакуль сёньня невядомыя не пасадзілі яго ў машыну, якая стаіць у вашым двары”. “Дык гэта з мітынгу? Ён у нас, афармляюць пратакол адміністратыўны”. Я: “Я ўжо 2 гадзіны дабіваюся, каб мне менавіта гэта і паведамілі, што ён у вас. Навошта тут марнуюць свой працоўны час два супрацоўніка, складаюць заяву, якая нікому не патрэбная?” – “Разбярэмся”

Богуша сапраўды прывезьлі ў гэты РАУС, прытым у аўто ён спытаўся у АМОНаўцаў, ці падабаецца ім іхняя праца – на што яму параілі памаўчаць. У РАУСе ён не хацеў фатаграфавацца і здаваць адбіткі пальцаў – але яму сказалі, што прымусяць фізічна. Пратакол не падпісаў – па-першае, там ані слова праўды, па-другое, нягледзячы на ўсю апалітычнасьць, усё ж пэўныя інструкцыі, што рабіць у такіх сытуацыяў, у нашай сям’і даўно дадзеныя.

Нам сказалі, што яго павязуць на Акрэсьціна, і ў панядзелак будзе суд. Але недзе ў 20.30 Богуша выпусьцілі – відаць, зьмянілася генеральная лінія. Цяпер чакаем павестку ў суд.

Што мы маем у выніку сьвята? Богуш адседзеў два разы за дзень, я ўпершыню ў жыцьці актыўна жру таблеткі ад ціску, Воля ў сіняках, і магчыма, давядзецца рабіць здымак калена.

Але я адразу скажу, што тое, што з намі адбылося, не павінна і ня будзе ніяк уплываць на мае палітычныя ацэнкі, на іхнюю аб’ектыўнасьць, я цяпер ня стану ненавідзець рэжым больш чым раней. Проста гэта ўжо адбывалася з тысячамі грамадзян Беларусі, і мой боль тут нічым ня большы за боль і пакуты іншых.

І таму я спакойна, без усялякіх асабістых эмоцыяў, магу канстатаваць тое. што і раней — што мы па-ранейшаму жывем у бандыцка-паліцэйскай дзяржаве, дзе пануе поўнае беззаконьне. Дзе любога чалавека БЕЗ УСЯЛЯКАЙ ПРЫЧЫНЫ могуць схапіць пасярод вуліцы, і ў выніку пасадзіць на суткі. Дзе ўлада трымаецца на сілавых структурах, у якіх пануюць два віда – дэбілы-садысты і абыякавыя выканаўцы, якія, калі будзе загад, з аднолькавым імпэтам будуць афармляць пратаколы на адміністратыўнае парушэньне альбо пратаколы на адпраўку ў газавыя печы. Пакуль улада не дае ім такой загад, але яны ў любы момант з задавальненьнем гатовыя зладзіць новае 19 сьнежня.

І кожны раз, калі мне давядзецца абмяркоўваць “лібералізацыю”, у мяне перад вачыма будзе стаяць той момант, калі Воля ляжыць на асфальце.

26 марта  15:08

Неудобная правда о хатынской трагедии

22.03.2018  Светлана Балашова
Как сожгли Хатынь: «Крики горевших людей были страшные»

Со дня уничтожения Хатыни — самой известной из сотен расстрелянных и заживо погребенных белорусских деревень — прошло 75 лет. Уже выросло три поколения, для которых Хатынь — это символ, народный памятник героизма, испытаний и скорби белорусов.

Фото gid-minsk.by

22 марта 1943-го натерпевшиеся от оккупации жители небольшой лесной деревеньки в три улицы и двадцать шесть дворов и представить себе не могли, что жить им осталось всего несколько часов…

Сегодня мы расскажем о трагедии, ссылаясь на свидетельства очевидцев и архивные документы.

Партизанский след

Что мы знали о Хатыни из советских хрестоматийных источников? Знали, что 22 марта 1943 года фашисты ворвались в деревню и окружили ее. Всех жителей согнали в колхозный амбар и заживо сожгли. Тех, кто пытался выбраться из пламени, расстреляли. В советское время не упоминалось, что до прихода фашистов в Хатыни ночевали партизаны. Согласно указанию центра, народные мстители не должны были останавливаться в деревнях, чтобы не подвергать опасности мирных жителей. Но эта группа, состоящая из молодых парней, нарушила приказ.

Из показаний жителя Хатыни Александра Желобковича (в 1943г. — 13 лет):

«Накануне, 21марта, вечером, в Хатынь пришли партизаны. Трое остановились на ночлег в нашем доме, а утром ушли на шоссе на операцию. Я проводил их до гравийки Плещеницы — Логойск. Сам вернулся домой и лег спать. Когда партизаны вернулись, то говорили о подорванных ими одной легковой и двух грузовых машинах с гитлеровцами».

Из журнала боевых действий партизанского отряда «Мститель»:

«22.03.43г. находившиеся в засаде первая и третья роты уничтожили легковую автомашину, убито два жандармских офицера, несколько полицейских ранено. После отхода с места засады роты расположились в д. Хатынь Плещеничского района, где были окружены немцами и полицейскими. При выходе из окружения потеряли убитыми 3 человека, четверо — ранены. После боя фашисты сожгли д. Хатынь.

Командир отряда А. Морозов, начальник штаба С. Прочко».

Что же произошло на шоссе? Утром на дороге партизаны отряда «Мститель» перерезали телефонный провод и стали ждать немцев, которые приедут восстанавливать связь. Но в засаду попала легковая автомашина, в которой ехал в Минск, направляясь в отпуск, шеф одной из рот 118-го батальона охранной полиции гауптман Ганс Вельке — любимец Гитлера, олимпийский чемпион по толканию ядра на Играх 1936 года.

Вместе с ним были убиты несколько полицейских. Партизаны ушли в Хатынь, а полицаи вызвали на подмогу из Логойска тот самый 118-й батальон. По дороге полицаи расстреляли группу местных жителей — лесорубов из деревни Козыри. Через несколько часов по глубоким следам в лесу, оставленным партизанами, в Хатынь подтянулись каратели.

Об этом свидетельствует сохранившееся в Национальном архиве РБ донесение командира 118-го охранного полицейского батальона майора Э. Кернера начальнику СС и полиции Борисовского уезда от 12 апреля 1943 года. В нем, в частности, говорится: «В это время противник отступил в известную вам пробандитски настроенную деревню Хатынь. Была принята мера ответного действия. Деревня была окружена и атакована со всех сторон. При этом противник оказал упорнейшее сопротивление из всех домов деревни, так что даже пришлось применить тяжелое оружие, как противотанковые орудия и тяжелые минометы. В ходе боя вместе с 34 бандитами было убито множество жителей. Часть из них погибла в огне пожара.

Майор шуцполиции Э. Кернер».

Выжившие

Всех жителей деревни согнали в колхозный сарай. Заставили поднять больных, взять с собой маленьких детей (самому младшему из погибших в Хатыни было 7 недель от роду). Полицаи расстреливали всех, кто пытался спрятаться или сбежать.

Впрочем, до сих пор неизвестно имя полицая, который оставил в живых Владимира и Софью Яскевичей — детей, спрятавшихся в картофельном бурте, полицай только рявкнул, чтобы сидели тихо. Среди жителей деревни были многодетные: в семье Барановских было 9 детей, в семье Новицких — семеро. Сарай заперли, обложили соломой и подожгли. В огне погибли 149 жителей деревни, из них 75 — дети. В огненном аду выжили пятеро.

Из воспоминаний Виктора Желобковича (в 1943г. — 7 лет):

«Мы всей семьей спрятались в погребе. Через некоторое время каратели выбили в погребе дверь и приказали нам выходить на улицу. Мы вышли и увидели, что из других хат тоже выгоняют людей. Нас повели к колхозному сараю. Мы с матерью оказались у самых дверей, которые потом заперли снаружи. Я видел через щели, как подносили солому, затем поджигали ее. Когда рухнула крыша и от пламени стала вспыхивать одежда, все рванулись к воротам и выломали их.

По устремившимся в пролом людям со всех сторон начали стрелять стоявшие полукругом каратели. Мы отбежали от ворот метров на пять, мама сильно толкнула меня, и мы упали на землю. Я хотел подняться, но она прижала мою голову: «Не шевелись, сынок, полежи тихонько». Меня сильно ударило что-то в руку, потекла кровь. Я сказал об этом маме, но она не отвечала — была уже мертвая. Сколько я пролежал так, не знаю. Все вокруг горело, даже шапка на мне начала тлеть. Потом стрельба прекратилась, я понял, что каратели ушли, еще немного подождал и поднялся. Сарай догорал. Вокруг лежали обугленные трупы. На моих глазах хатынцы один за другим умирали, кто-то просил пить, я принес воды в шапке, но все уже молчали…».

Вместе с Виктором Желобковичем уцелели Антон Барановский, Иосиф Каминский, Юлия Климович, Мария Федорович. Обожженных, полуживых девушек увезли в деревню Хворостени к родственникам, которые их выходили. Но в августе того же года в Хворостени нагрянули каратели. Марию убили и бросили в колодец, а Юлию сожгли в хате вместе с другими жителями. Антона, раненного в обе ноги, вылечили в партизанском отряде. Уже после войны он уехал на целину и там трагически погиб во время пожара. Иосиф Каминский стал живым символом мертвой деревни — прообразом монументальной скульптуры «Непокоренный человек», которая открывает известный во всем мире мемориал «Хатынь».

В Национальном архиве сохранился самый первый документ о хатынской трагедии: «Акт жителей д. Селище Каменского сельсовета Плещеницкого района Минской области о сожжении д. Хатынь и ее населения», датированный 25 марта 1943 года. Семь человек из деревни Селище составили его в присутствии партизан о том, что «22 марта вышеуказанного года немецкие изверги напали на соседскую веску Хатынь и сожгли все строения. Жители вески Хатынь в количестве 150 человек были зверски измучены и сожжены».

Есть еще один архивный документ, который говорит о реакции партизан. Из протокола совещания командного состава партизанской бригады «Дяди Васи» от 29 марта 1943 года: «Майор Воронянский: Прекратить ночевку и остановку партизан в деревнях, хотя бы и одиночек, ибо это влечет за собой варварские издевательства врага над нашим населением».

Хоронили останки хатынцев жители окрестных деревень на третий день после трагедии. На могиле установили три креста, которые после войны сменил скромный обелиск, а потом — гипсовый памятник «Скорбящая мать». В январе 1966 года ЦК компартии БССР принял решение о создании в Логойском районе мемориального комплекса «Хатынь».

Каратели

О том, что большинство карателей, сжегших Хатынь, были выходцами из СССР, вполголоса говорили еще в советское время. Но лишь вполголоса: официально было признано, что деревню сожгли немецко-фашистские захватчики.

В середине 1970-х были вскрыты первые дела предателей из 118-го полицейского батальона — Василия Мелешко, Остапа Кнапа, Ивана Лозинского. Их показания в суде не оставляли никаких сомнений: деревню Хатынь уничтожило именно подразделение батальона, который большей частью состоял из полицаев — украинцев, русских, белорусов, татар и представителей других национальностей. Начальником штаба был Григорий Васюра — бывший кадровый офицер Красной Армии, который практически единолично руководил батальоном и его действиями.

Из показаний Остапа Кнапа:

«После того как мы окружили деревню, через переводчика Луковича по цепочке пришло распоряжение выводить из домов людей и конвоировать их на окраину села к сараю. Выполняли эту работу и эсэсовцы, и наши полицейские. Всех жителей, включая стариков и детей, затолкали в сарай, обложили его соломой. Перед запертыми воротами установили станковый пулемет, за которым, я хорошо помню, лежал Катрюк. Я хорошо видел, как Лукович поджег факелом сарай, вернее, его соломенную крышу. Люди в сарае стали кричать, плакать.

Крики горевших людей были страшные. Через несколько минут под напором людей дверь рухнула, они стали выбегать из сарая. Прозвучала команда: «Огонь!». В основном по сараю стреляли из стоящего против его ворот станкового пулемета и из автоматов Васюра, Мелешко, Лакуста, Слижук, Филиппов, Пасечников, Панков, Ильчук, Катрюк. Стрелял по сараю и я».

Из показаний Ивана Петричука:

«Мой пост был метрах в 50 от сарая. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне. Может, это был Кернер, а может, и Васюра. Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было — дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие. Эта картина была ужасной. Грабили деревню мы вместе с немцами. Помню, что из Хатыни в батальон привели 15 коров».

Все предатели называли руководителем акции Григория Васюру. Но ему довольно долго удавалось скрываться от возмездия. После войны он  дослужился до заместителя директора одного из больших совхозов на Киевщине. Он любил выступать перед пионерами в образе ветерана войны, фронтовика-связиста… Душегуб предстал перед судом военного трибунала Белорусского военного округа в декабре 1986 года. Нужно было видеть взгляд Васюры. Спустя десятилетия люди буквально цепенели перед ним. Выжившие жертвы трагедии боялись давать показания, хотя на скамье подсудимых сидел тщедушный старик в зимнем пальто.

На суд было вызвано 26 бывших карателей — участников уничтожения Хатыни. Они не боялись уже ничего — многие долгие годы провели в заключении, на тюремном режиме. Рассказывали в деталях, называли фамилии тех, кто вместе с Васюрой убивал беззащитных женщин, детей, стариков: Варламов, Хренов, Егоров, Субботин, Искандеров, Хачатурян — все из 118-го батальона. Решением трибунала Васюра был признан виновным в массовых расстрелах мирного населения и приговорен к расстрелу.

Олимпийский чемпион, из-за которого сожгли Хатынь

Несмотря на все попытки партийного руководства снизить резонанс, который вызвало это дело, утаить правду было невозможно, она опровергала десятилетиями отработанную официальную историографию. Все показания палачей подтверждали факт: белорусская деревня, ставшая символом зверств фашистов, фактически была сожжена предателями, перешедшими на сторону фашистов.

Фашизм, как и терроризм сегодня, не имеет национальности. Это давно устоявшийся, подтвержденный временем и, к сожалению, миллионами загубленных жизней факт.

Оригинал

***

“Спряталась под картошкой и старым пальто накрылась”. Как удалось выжить последним свидетелям Хатыни


Опубликовано 23.03.2018  09:25

***

Страницы из интересной и важной книги белорусской писательницы Елены Кобец-Филимоновой (1932-2013), где упоминаются и хатынские евреи

Дополнено 23.03.2018  16:51

Монолог Мартина Поллака

21.03.2018

«Евреям приказали мыть улицу руками – за их спинами стояли обычные люди и смеялись». Монолог человека, написавшего книгу об отце-нацисте

На прошлой неделе в Минске представили книгу писателя Мартина Поллака. CityDog.by встретился с австрийцем, который продвигает белорусскую литературу в Европе, и поговорил об истории, соседском зле и семьях нацистов. 

КТО ЭТОТ ЧЕЛОВЕК

Мартин Поллак родился в 1944 году в Австрии. Учился славистике в Варшаве, в 1980-х работал корреспондентом журнала «Шпигель» по Восточной и Центральной Европе. Его книга про родного отца-эсесовца «Покойный в бункере. Повесть о моем отце» вызвала небывалый резонанс в Австрии.

В Минске вышла книга Мартина Поллака «Затушаваныя краявіды». «Гэта выданне будзіць сумленне і памяць, – пишут в аннотации. – Яно даводзіць, што ў нашай частцы Еўропы раскіданы тысячы безыменных магіл (і Курапаты, пра якія неаднаразова піша аўтар, – гэта толькі кропля ў вялізным моры), дзе ляжаць людзі, памяць пра якіх была свядома сцёрта пануючымі тут рэжымамі. Гэта славенскія нацыяналісты, харвацкія ўсташы, украінскія партызаны, беларускія інтэлігенты».

МОЙ ДРУГ – БЕЛОРУССКИЙ БРИТАНЕЦ

Когда в 1965 году я учился в университете в Варшаве, у меня был друг, британец Грег. Его отец оказался в Британии с польской армией. Он не был поляком – это был этнический белорус, который почему-то недолюбливал поляков.

И его отец не говорил по-английски, Грег разговаривал с ним по-русски. А я всегда задавался вопросом: он же живет в Британии, на каком языке он общается со своей женой-англичанкой, которая не знает ни русского, ни польского? Его отец был потрясающим человеком. Много позже Грег узнал, что его родитель из Пинска.

МОЙ ПЕРВЫЙ ВИЗИТ В БЕЛАРУСЬ 

Впервые я узнал о Беларуси в контексте Первой мировой войны. Я знал, что это многострадальная территория, которая никогда ни с кем не начинала ни одной войны, но все время от них страдала.

Не вспомню точно, сколько лет назад я впервые побывал здесь по приглашению Института имени Гете. И мы поехали в Гомель, Витебск, в Хатынь. И я как раз занимался исследованием темы неизвестных могил и массовых захоронений, которые скрываются.

Когда ты живешь в таких странах, как Австрия, Словения, Беларусь, Польша, Украина, наши пути всегда лежат через такого рода ландшафты. Вопрос в том, что для нас это часто прекрасные повседневные пейзажи, а не могилы, скрывающие трагические события истории.

Мы поехали в Куропаты: для меня важно, что это место до сих пор составляет политическую повестку дня. О нем неохотно говорят в официальном дискурсе, но это место есть, оно существует, о нем стоит говорить. Не прятать, не открещиваться. Потому что правду спрятать невозможно. Рано или поздно она выйдет наружу.

У вас очень сильная власть, но у вас есть и гражданское общество. Нам всем необходимо сильное гражданское общество, где люди могут вставать и говорить на неудобные темы. И это очень важно. Я понимаю, мне просто говорить об этом, потому что я здесь не живу. Для нас, журналистов, писателей, профессиональный долг – «вставать и говорить».

Я БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ НЕ НАЦИСТОМ В СЕМЬЕ 

Я говорю о памяти с точки зрения своего личного опыта, опыта моей семьи. Я родился в семье национал-социалистов, нацистов. Я единственный в своей семье, кто оказался по противоположную сторону баррикад. Я единственный не нацист в своей семье. И поэтому для меня тема памяти всегда очень персональная, я не могу говорить об этом абстрактно.

Поэтому, когда я пишу книгу, я всегда говорю о том или ином семейном опыте. Говорю о том, что я лично видел, переживал, с чем сталкивался в своей семье.

Когда я рос, в Австрии преобладала позиция, что наша страна во время Второй мировой, в общем-то, стояла где-то сбоку, что это Германия развязала войну, устроила Холокост и прочее. Складывалось ощущение, что мы ко всему этому не имели никакого отношения. И тогда я стал спрашивать своих родных. Моя семья не просто не скрывала преступлений, они гордились тем, что состояли в нацистской партии. Они не говорили: «Ну что ты, мы не нацисты», – напротив, они с гордостью заявляли об том.

Вот почему для меня было так важно на примере моей собственной семьи обнаружить, чем конкретно занимались мой отец, мой дед, мои родственники, которые разделяли нацистские ценности. И это всегда не заканчивающаяся история, я до сих пор раскапываю эти факты.

Отлично помню, когда написал книгу о своей семье, там было фото моего отца в форме СС. И мой сын, который встречался с девушкой из Испании, как-то пришел домой и попросил показать испанский перевод этой книги. И сильно удивился, задав мне вопрос: «О, это что, наш дедушка? В форме СС?» И это очень типичная ситуация для многих семей.

Зло – это то, что очень близко к нам. Зло повседневно и обычно. И самые ужасные герои могут оказаться самыми обычными людьми. В эти мартовские дни в Австрии проходят Дни памяти аншлюса Австрии Германией в 1938 году. В один из первых дней нацисты выгнали евреев на улицы Вены (да и других городов Австрии) и заставили мыть тротуары.

Два года назад я обнаружил фото: 1938 год, Вена, вполне обычные люди, благополучные, хорошо одетые, стоят за спинами евреев, моющих руками улицу, и смеются. Хотя во многих книгах по истории вы можете прочесть, что у Австрии не было выбора, что мы оказались в ситуации, когда «зло распахнуло свои двери». И тем не менее эти люди были соседями. Евреи и австрийцы.

Мой отец, состоящий в СС, тоже был абсолютно обычным, как говорят, нормальным человеком, хорошим отцом, заботливым мужем. И все люди, которые помнят его, до сих пор говорят: «О, он был отличным парнем».

И это не нацисты из голливудских фильмов, это люди, живущие за соседней дверью.

МЫ ДОЛЖНЫ ГОВОРИТЬ О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО

В книге «Затушаваныя краявіды» я пишу о странах, в которых побывал лично и зачастую не один раз. Сегодня память используется в идеологических целях. Вот почему так важно найти и говорить, чем была история на самом деле, не в идеологическом смысле, а в истинном понимании. Мы должны говорить о том, что происходило на самом деле. Рассказывать свои истории. Я рассказываю историю своей семьи, своего отца и деда, а вы говорите мне о своей, о персональном опыте вашей семьи. И эти персональные истории являются таким буфером от истории как идеологического проекта.

К примеру, книги Светланы Алексиевич построены на таких личных историях. Она лично встречается с людьми, слушает их.

Мы всегда имеем некую официальную позицию по отношению к тем или иным историческим событиям, которая очень часто врет. И в Австрии, и в Германии. И среди этого официального контекста вы должны как-то обнаружить себя. Нащупать свою позицию. Спросить родных. Спросить членов семьи, что они видели, как они жили.

Как историки мы понимаем, что история – непростая вещь. Мой друг Тимоти Снайдер (профессор истории Йельского университета, специализируется на современном национализме и истории Восточной Европы, автор нескольких книг и многочисленных статей) написал прекрасную книгу «Кровавая земля» о том, что сталинизм и гитлеризм – звенья одной цепи.

Я австриец. И сегодня у нас в стране правые настроения очень сильны. К этим организациям примыкают молодые люди.

Австрия – очень богатая страна. Мы не нуждаемся ни в чем, чтобы иметь какие-то амбиции завоевателей. Но нам постоянно говорят: «Вы в опасности – из-за беженцев, из-за исламистов». Конечно, опасность всегда существует, никто не дает гарантии, что завтра вы не погибнете от рук идиота, выстрелившего на улице. Но зло не имеет национальности.

А с идеологией правых страна не сможет сделать ничего конструктивного с этой опасностью. Вот почему так важно говорить, обсуждать.

ЕСТЬ ЛИ ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРАВДА НА САМОМ ДЕЛЕ

На мой взгляд, проблема в том, что каждое государство думает, что только его версия истории единственная и правильная. Но такого не бывает. Что нам действительно необходимо, так это совместно сформулированный исторический нарратив. Но для этого нужно собираться и обсуждать, слушать друг друга, обсуждать самые неоднозначные и болезненные проблемы.

И сегодня возможность такого нарратива снова находится под большим вопросом.

Книга «Затушаваныя краявіды» –тоже об этом. Чтобы создавать общее, мы должны признать не самые приятные страницы в своей истории. Обнаружить неизвестные могилы, чтобы рассказать историю такой, какой она была. И это непросто. Непросто рассказывать, что твой отец расстрелял людей. Но это нужно сделать. И начинать нужно с себя.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Перакладчыца кнігі «Затушаваныя краявіды» Вера Дзядок: «Я вельмі рада, што кніга выйшла. Калі я яе чытала, то міжволі ўзгадвала гісторыі, якія можна пачуць паўсюль у Беларусі, дзе на месцах расстрэлаў рабілі сіласныя ямы, а дзе-нідзе пашэптваюць, што дабрабыт пэўных людзей пабудаваны на марадзёрстве. Якраз калі я перакладала кнігу, стала вядома, што аб’яўлены конкурс на праект мемарыялізацыі Курапатаў. Я нават напісала Марціну: “Бачыш, твая кніга губляе актуальнасць на вачах, дзяржава аб’явіла пра мемарыялізацыю! Але кніга – не столькі пра самі месцы, колькі пра нашу памяць».

Опубликовано 21.03.2018  19:31