Category Archives: Стиль жизни

«Этот безвизовый режим с Израилем на практике — лотерея»

Ехали в Израиль подлечиться, а попали в камеру и под депортацию

«Этот безвизовый режим с Израилем на практике — лотерея».

Елена СПАСЮК /  /

Предприниматель из Минска Андрей Белясов с отцом 9 апреля были депортированы из Израиля, куда ехали подлечиться на Мертвом море. В аэропорт их сопровождал конвой, а документы отдали через полтора часа после взлета. Ежегодно Израиль депортирует несколько сотен белорусов.

Андрей Белясов. Фото из соцсети

 

Причина депортации — «соображения предотвращения нелегальной миграции»

Андрей Белясов ехал в Израиль не в первый раз — он уже был на лечении на Мертвом море, знал его эффективность. На этот раз отправился туда вместе с отцом, 69-летним Валентином Белясовым. Обратились в турфирму, которая забронировала гостиницу прямо на берегу — Hodhamidbar Resort & Spa Hotel, трансфер из аэропорта, оформила страховку.

В паспорте Андрея были шенгенская и турецкая визы. Он не ездил в страны, с которыми у Израиля напряженные отношения и посещение которых может стать причиной отказа во въезде в Израиль. В самом Израиле он уже бывал и был уверен, что въезду ничего не будет препятствовать.

Андрей Белясов на реке Иордан во время посещения Израиля в 2014 году. Фото из соцсети

 

Андрей и его отец прилетели в Тель-Авив, прошли, как им показалось, благополучно первый контроль. Затем была еще одна проверка документов, и вот уже там к отцу и сыну появились дополнительные вопросы, вызвали переводчицу.

Представители погранконтроля говорили, что у них есть основания не верить Белясовым, что они едут на отдых. Главный вопрос был такой: «Зачем везете с собой столько денег, если у вас оплачена гостиница?»

«Столько денег — это по тысяче долларов на 11 дней, — рассказал Андрей корреспонденту Naviny.by. — Гостиница оплачена, но мы же на курорт ехали, планировали покупать курсы лечения, которое там очень дорогое. И почему я, много работающий, хорошо зарабатывающий человек, не могу взять с собой столько денег, сколько считаю нужным? В результате заявили, что не верят, что мы едем отдыхать. И повезли нас в какой-то пункт для задержанных недалеко от аэропорта. Никакого обыска не было, правда, телефоны забрали. Сказали, что можно взять сигареты, но следует отдать зажигалки. Багаж остался где-то в аэропорту».

В решении об отказе в разрешении на въезд написано, что его причина — «соображения предотвращения нелегальной миграции». Надо сказать, что существует около 20 оснований, по которым могут запретить въезд в Израиль. Например, им может стать ложь на границе или убежденность погранслужб, что им лгут.

«Мне плюнули в душу»

Андрей Белясов и его отец впервые в жизни оказались в камере с решетками на окнах и нарами в два этажа.

«В камере было 12 человек из разных стран. Грузины, молдаване, итальянец. К слову, к этому итальянцу предъявили претензию, что у него было с собой 600 евро, то есть слишком мало, чтобы провести какое-то время в такой дорогой стране, как Израиль. Не знаю, был ли у него оплачен отель. На стенах камеры были надписи на многих языках, в том числе о том, что были здесь и белорусы. Я насчитал пять надписей типа здесь был Вася из Слонима. Были в камере два туалета с не закрывающимися на замок дверями», — рассказал Андрей Белясов.

Кормили три раза в день. Утром и вечером давали бутерброды и чай, а в обед — тушенку, овощи, рис. Воды было достаточно.

В качестве постельного белья была одноразовая простынь из нетканого материала, но, судя по цвету, она использовалась многими людьми, сказал Андрей. Подушек не было, зато было много синтетических пледов. В этой камере Белясовы ночевали две ночи.

Дали позвонить, и Андрей набрал жену Марину. Белорусского консула не требовал.

«Я больше не звонил никому, хотя теоретически это было возможно, людям давали позвонить, — рассказал Андрей. — Я исходил из того, что жена свяжется, с кем необходимо. К слову, охранник там был родом из Орши. В любом случае, мы поняли, что отдыха не будет, и что нам надо только ждать следующего рейса Белавиа в Минск. Им надо было время для согласования, чтобы найти свободные места. Когда нас посадили на самолет, документы отдали через полтора часа после взлета».

Мужчина говорит, что вся эта ситуация его оскорбила, он считает, что оснований полагать, будто он хотел остаться в Израиле, у пограничников не было, ведь он хорошо зарабатывает (занимается грузоперевозками) и у него в Беларуси семья.

Андрей возмущен тем, что кто-то может по своему усмотрению решить, что он гастарбайтер, поместить его в камеру, а потом депортировать из страны, где он хотел потратить свои честно заработанные деньги.

«Мне плюнули в душу, оскорбили. Этот безвизовый режим с Израилем на практике — лотерея. Хочу — впущу, хочу — не впущу. Они мне сказали, что срок депортации — 10 лет. Знаете, у меня навсегда отпало желание ехать в эту страну», — сказал Андрей в комментарии для Naviny.by.

За весь пакет услуг Андрей и его отец заплатили около 3600 долларов. Авиабилеты, обошедшиеся на двоих в сумму около 800 долларов, использованы. Турфирма вернула им сбор за услуги, деньги за страховку тоже вернут — но это копейки по сравнению с основной потерянной суммой, составившей около 2800 долларов.

Белясовы обращались в отель и просили вернуть деньги, однако безрезультатно, отель им отказал.

«Хорошо, что муж и свекор вернулись, что здоровы, — рассказала Марина Белясова, жена Андрея. — Однако мы действительно пострадали и морально, и материально в результате этого инцидента. Нам говорили в турфирме, что мой муж и его отец — идеальные туристы. Есть заработок, есть семья в Минске, оплачен билет туда-обратно, есть оплаченная бронь гостиницы. Однако всё закончилось депортацией и потерей внушительной суммы».

После звонка Андрея Марина и представитель турфирмы «Анита», через которую покупался тур, поехали в посольство Израиля в Беларуси. Их не пропустили, секретарь консула сказал по телефону, что Андрей и его отец, а также Марина не являются гражданами Израиля, поэтому им следует обращаться в посольство Беларуси в Израиле, а не Израиля в Беларуси.

«Я понимала, что их депортируют, — пояснила Марина, — но хотела, чтобы кто-то из официальных лиц поинтересовался их самочувствием, свекра, прежде всего. Хотела, чтобы они не чувствовали себя брошенными. Поэтому после отказа в посольстве Израиля начала звонить в МИД на горячую линию. Там также посоветовали звонить в посольство Беларуси в Израиле. Мне удалось связаться с советником по политическим и консульским вопросам Андреем Садовским. Он оказал нам информационную и моральную поддержку. От него я и узнала, что мужа и свекра подозревали в том, что они приехали в Израиль с целью иммигрировать».

В Израиль не впускают сотни белорусов ежегодно

Надо сказать, что Белясовы не единственные, кто попал в такую ситуацию. Более 400 граждан Беларуси в прошлом году не смогли въехать в Израиль.

Посольство Беларуси в Израиле 10 апреля направило ноту в МИД Израиля в связи с участившимися случаями отказов на въезд белорусских граждан, сообщил Naviny.by Андрей Садовский.

«В органы власти и СМИ Беларуси все чаще поступают обращения туристов, ставших жертвами немотивированных запретов во въезде в аэропорту Бен-Гурион при наличии у них всех подтверждающих документов. При этом пострадавшие белорусские граждане несут не только материальные, но и моральные издержки, вызванные непрозрачными процедурами отказов и некорректными действиями со стороны представителей израильских иммиграционных служб. Такая практика вступает в противоречие с духом и буквой соглашения о взаимной отмене виз. Посольством одновременно запрашиваются разъяснения о причинах последних эпизодов с отказами во въезде белорусским туристам, включая ситуацию с отцом и сыном Белясовыми, следовавшими на Мертвое море с медицинскими целями», — сказал Садовский.

Посол Беларуси в Израиле Владимир Скворцов в эфире телеканала ITON.TV на днях выразил обеспокоенность по поводу отказа во въезде в страну гражданам Беларуси. Он констатировал, что пока ситуация в сравнении с прошлым годом не улучшается.

«Масштаб настораживает и вызывает озабоченность», — сказал Скворцов.

 

Беларусь уважает право Израиля не пускать на свою территорию тех или иных граждан, отметил Скворцов, однако его «настораживает», когда не впускают граждан, имеющих на руках все необходимые для пребывания в Израиле документы, включая оплаченную бронь гостиницы.

Посольство не может гарантировать разрешения на въезд

Соглашение между Беларусью и Израилем о взаимных безвизовых поездках граждан действует с 26 ноября 2015 года.

Посольство Израиля в Беларуси сообщает, что при въезде желательно иметь при себе: авиабилет с датами въезда и выезда; полис медицинского страхования; подтверждение о бронировании гостиницы (если цель поездки — туризм); письмо из медицинского учреждения (если цель поездки — лечение); документы, подтверждающие платежеспособность.

Для посещения израильских родственников, друзей или организаций — приглашение, полученное в оригинале или по факсу, или электронной почте, копию удостоверения личности приглашающего.

В посольстве Израиля в Беларуси пояснили, что безвизовый режим не обязывает страны пропускать на свою территорию граждан данных стран.

Например, для работы в Израиле необходима рабочая виза, въезд граждан Беларуси для вступления в брак с гражданами Израиля оформляется отдельным порядком.

Если гражданин Беларуси хочет убедиться в том, что его ситуация не подпадает под ограничения на въезд, он может заранее обратиться за консультацией в посольство Израиля в Минске. Однако следует иметь в виду, что окончательное решение принимает пограничная служба Израиля, и посольство не может гарантировать разрешения на въезд.

Если депортированные из Израиля граждане Беларуси могут доказать необоснованность депортации, тоже могут обратиться в консульский отдел израильского посольства. Однако это также не означает, что вопрос решится.

Оригинал

От ред. belisrael

Предлагаем семье Андрея Белясова, а также др. туристам из Беларуси, которых завернули в Бен-Гурионе, связаться с нами. Если кто-то из израильтян имел проблемы при пересечении белорусской границы, также пишите на адрес сайта.

Опубликовано 16.04.2019  22:45

Street chess in Tel Aviv (2)/ שחמט רחוב בתל אביב / уличные шахматы в Тель-Авиве (2)

Continuation, beginning here / Продолжение, начало здесь / המשך, התחלה כאן

                                                       January 2, 2019 13:56 – 13:58

  

January 8, 2019 15:03 – 15:31  A group of young tourists from Boulder, Colorado. Аmong observers Brett Dennet (on right) 

January 25, 2019 14:25 – 14:26

 

February 8, 2019 13:56 – 14:00   (משחק דור ירחי מראשון לציון עם חברו מיבנה (בחולצה לבנה

February 8, 2019 14:19

February 8, 2019 13:56 – 14:21

February 18, 2019 16:35 – 16:36     Daniel Ring (from Tel Aviv, native of Brazil, professional musician) with his children               

 

February 25, 2019 16:18 – 16:42   David Strauss with his grandson Collins from Boston

March 13, 2019 15:30 – 15:46  Victor Vasiliev (on right) from Holon with his friend Boris Borohov

March 19, 2019 15:23 – 15:27  אייל עמיר מתל אביב

March 21, 2019 16:01

March 21, 2019 16:11 – 16:14          Purim

March 21, 2019 16:22    Lenka Kuma from Beer Sheva

March 21, 2019 16:28 – 16:30     Purim

 

March 22, 2019 12:57 – 13:04              Purim

March 22, 2019 12:51 – 13:08

 

From founder and administrator of the site:

Do not forget about the importance of supporting the site

ממייסד ומנהל האתר:

 אל תשכחו את החשיבות של התמיכה האתר

От belisrael.infoПоддержите сайт

Published March 30, 2019 17:52 /  פורסם ב -30 במרץ, 2019 17:52

Опубликовано 30 марта 2019 г. в 17:52

Optics exhibition 2019 in Tel Aviv / תערוכה אופטיקה 2019 בתל אביב

Expo Tel Aviv hosted Optics exhibition 2019 on the 5-6 of March.

אקספו תל אביב אירח את תערוכת האופטיקה ב 5-6 במרץ 2019 

                                                                         יוסי לרר (J&B)

Dutz Eyewear /  עופר יבוא ושיווק                      דוצ משקפיים

  

… … & … … (Dutz Eyewear)                                         … … & … … (עופר יבוא ושיווק)

                                      … …, … …, … …     (עופר יבוא ושיווק)

                                                         Ori Joseph – אורי יוסף (FM Optics)

… …, Inbar Atias & … … (Snob Milano)                           Inbar Atias & … … 

… … (Wood Box)

 

 

                                             … … & … … (Fantastique)

                                                … … & … … (MYKITA) 

                                                           Shai Markson / שי מרקסון (Kreuzbergkinder) 

 

Anna Douglas (KreuzbergKinder) 

 

… …                                                                           … …  … … (אורן טלמרקטינג ושיווק)

… … & … … (…)                                                             … … (…)

… … & … … (…)

… … & … … (…)

… … (…)                                                                                    Milo & Me

… … (GAAD Eye Collection)                                                              … … & … …

Eitan Levi / איתן לוי (II – VUE)

Daniel Ben Ivgi / דניאל בן איבגי (DTY Optical)              … … & … … (…)

 

… … & … … (GM Optical)                                                                  … … (…)

Yair Barber / יאיר ברבר  (Schneider lens)

Texas Point / טקסס פוינט בע״מ

 

… … (…)                                           … … & … … (…)

 

לירן מוקי וגדליה מוקי (G. Muky Ltd)

… … (Experio)

… … (Shamir Optical Industry Ltd)

 

… … (…)

                                                         Roni Dori / רוני דורי (Ronex)

 

… … (Lens Optics)                                                                            … … (…)

 

… … & … … (…)

… … & … … (Avnet)

… … & … … (Xperio)

… … & … … (…)

… … & … … (…)

… … (…)

… … & … … (…)

… …, … …, … … (…)

                                                                     יוגב דיין (Extreme)

… … & … … (…)

Ilya Melamed, Viktoriya Mishenko & Yulia Weissberg 

איליה מלמד, ויקטוריה מיצ’נקו, יוליה וייסברג /  רואים מושלם

Preparation and publication by Aaron Shustin

הכנה ופרסום מאת אהרון שסטין

PS.

1. Please send complete names to undersign some pictures
2. Preparation and publication of the material took a very long time.  Do not forget about the importance of supporting the site, which will allow you to continue to publish interesting materials, pay for the work of the most active authors, and hold scheduled cultural and sports events. 
Published 25/03/2019  00:15

 

Exhibition IMTM 2019 in Tel Aviv / Турвыставка 2019 в Тель-Авиве

The Ganey Taaruha complex in Tel Aviv hosted the 25th International Mediterranean Tourism Exhibition IMTM on the 12-13 of February. It was attended by representatives of the tourism industry of dozens of countries, as well as Israeli firms, hotels, kibbutzim, other tourist facilities, municipalities of cities such as Jerusalem, Tel Aviv, Haifa, Netanya, Herzliya, Rishon LeZion, Zefat, Ashdod, Ashkelon, Arad and Eilat. I regularly visit such exhibitions, and make photo reports every year. I can mention such countries as Azerbaijan, Georgia, Lithuania, Latvia, Ukraine, Uzbekistan, Kyrgyzstan, Croatia, Czech Republic, Slovenia, Slovakia, Poland, France, Romania, Bulgaria, Hungary, Spain, Portugal, Greece, Cyprus, Albania,Tanzania, Sri Lanka, Japan, India, Nepal, Taiwan, Philippines, South Korea, Panama, Ecuador, Dominican Republic, Guatemala, etc.

В комплексе Ганей Тааруха Тель-Авива 12-13 февраля прошла 25-я международная средиземноморская выставка туризма IMTM.

Всего в ней приняли участие представители туристической отрасли многих десятков стран, а также израильских фирм, отелей, кибуцев, др. туристических объектов, муниципалитеты таких городов, как Иерусалим, Тель-Авив, Хайфа, Нетания, Герцлия, Ришон ле-Цион, Цфат, Ашдод, Ашкелон, Арад, Эйлат…Я, побывавший на выставках ряда последних лет, о чем каждый год делал фоторепортажи, могу отметить такие страны, как Азербайджан, Грузия, Литва, Латвия, Украина, Узбекистан, Киргизстан, Хорватия, Чешская Республика, Словения, Словакия, Польша, Франция, Румыния, Болгария, Венгрия, Испания, Португалия, Греция, Кипр, Албания, Танзания, Шри Ланка, Япония, Индия, Непал, Тайвань, Филиппины, Южная Корея, Панама, Эквадор, Доминиканская Республика, Гватемала и др.

The Post Hostel

 

Mark Friedman (Benjamin Hotel)

 

Ram Levi, … Mark Friedman & …

Momi Cohen (Jordan Valley Tourism) & Lior Lanir (Germany)

Manuel Cimadevilla & Almudena Romero (Saxum Visitor Center)    Nir Kaplan 

                                           Ronen Fenster (IDA)

                         Lilach Segal (Zefat Tourism) & Yaniv Revivo (Livnot Ulehibanot)

                                     Shirit Kaneshti, Efrat Cohen, … & … (Nehalim)

 

 

                                     Sharona Azouri Hagai & Inbal Bar Or (Technoda Hadera)

Yakov Dahan (Travelor)                                                        Yossi Cohen (Travelor)

Shira Maor (To-Be)                                                                       Falcon tactical laser

 

Kunduz Niiazova (Art Travel, Kyrgyzstan)                                           Sergej Bronshtein

                                 Sergej Bronshtein, Avraham Moskovitch & Kunduz Niiazova

Ohad Gigi (Let’s Gigi)

Anna Ukolova (Bat Galim Boutique Hotel)

Einat Shwarts, … Shwarts, Naomi Caspi (Kikar Hamusika)

Leonora Ben David (…)

Shahar Yossef

Michael Urizki (בענתות)

… … (Binyamin Tourism)                                                     … …

Tzori Ralbag (Binyamin Tourism) 

… … (Dominicana)

 

… … (Dominicana)                                           Carlos Batista (Dominicana)   

Luis Gerez (Dominicana)

 

… … (Dominicanа)                                                             Johana De La Roza (Dominicana)

 

Maor Ashir (Standard-One)                                    Nir Sayag  (Standard-One)   

Stanislav Gokhman (Odessa City Counsil)  Marina Yakusheva (Lvov), Stanislav Gokhman

Lyudmila Yasinska-Damri (M Tour, Israel), Katerina Staschyshyn (Lvov) & Marina Yakusheva (Truskavets, Ukraine)

 

Hennadii Nadolenko (Ambassador of Ukraine in Israel)          Yuliya Nadolenko 

Veronika Holechkova (Visit Kosice, Slovakia) & … … (Kosice, Slovakia)

Jovana Mladenovic (Sky Hotel)

Igor Auferber (Tureta Travel, Croatia)

Kristianis Draike & … … (Latvia)                                Sergey Moldovans (Live Riga)

 

Evija Gavrilko (Baltic Travel Group) & Liene Kalberga 

Elshan Gasimov (Geo Travel) & … …                        Gunel Alakbarova & Orkhan Jafarov (Azerbaijan)

Nikita Seleznyov (EuroTourism, Baku)

Radic Marko & Dijana Djuricic (Bosnia and Herzegovina)

Kamran Dashdamirov & Leyla Mahmodova                                    Murad Asadov (Pasha Travel)

Natalya Aghayeva & Chinara Aliyarova (Alean Company)       Nisa Aliyeva (Park Inn / hotel Baku)

 

… ….  (Azerbaijan)                                                                             Ronen Butbul (Cyprus)

Gila Kenigsberg (Elephant Travels, Shi Lanka)

Suranjith De Forseka & Sherad Eruthayaraj           Sonali Perera (Sunway Holidays, Sri Lanka)

Suranjith De Forseka & Ruwan Fernando                                         Sherad Eruthayaraj   

Ajantha Rathnayake, Ranmal Fernando, Dunesh Hapuarachchi, W.M. Wijekoom

Heshan Gunaratne (George Steuart)                              B.L.D. Prasad (Saffron Island, Sri Lanka)

Laahiru Jayamanne (TTC, Sri Lanka)                       Yaung-Ho Suh (Bosuk Tours, Korea)

… … … … (Jinro, Korea)

 

Ksenia Grudkina (Chenot Palace, Azerbaijan – Moscow)

Galit Twizer (Thai Airways, Israel) & Zvia Eynav (Uzbekistan Airways, Israel) 

  

Sacha Bertin (Bordeaux, France)                               Sacha Bertin & … …   

… … & … …                                                                     … …, … …, … …

 

Adam … & Monika Laskowska (Poland)

…. …. & … … (Poland)

Aneta Galezowska & Marzena Dudek-Podlecka (Jordan Group, Krakow)

  

 … …, … …, … … (Ulysse Tour, Uzbekistan)  

                                          Anvarov Shokhrukhjon (Passion, Uzbekistan)

                                                  Oksana Maslova (Ulysse Tour, Uzbekistan)  

Itzhak Ben-Ozer (Embassy of Japan)                             Tokehito Ito (Embassy of Japan)

Yosef Kricheli & Lida Hirotoshi                              Nati Hadar & Akihiro Narita (Embassy of Japan)

Akihiro Narita, … … & Saori Kitamura

 

Tsuchiya & Liron Stork (Embassy of Japan)           … …. & … … (Embassy of Japan)

Vilma Daubariene & Zita Sulauskiene                                   …. …. (Lithuania)

 

Ruta Kapchinskaite (Lithuania)                                                         … … (Lithuania)

Anna Sadova (Gordon Travel Group, Israel)

 

Shmuel … & Meydad Eliyahu                                       Alex Marder (Mona Tour, Israel) 

… … & … … 

Tatyana Ryabov (Mona Tours, Ural Airlines)  & Veda Bykhovsky (Mona Tours, Azerbaijan Airlines, on right) 

Sabina Shiraliyeva & Shakar Gadirova (Azerbaijan Airlines)                     

 

                     Elvin Raziyev (Azerbaijan Airlines) & Ram Beeru (AeroCRS, Israel)

 

… … & Sergei Lola (Georgia)                                  Marine Modebadze & Tinatin Tsitelauri

1) … …, 2) … …, Tamu Mzhavanadze & Emily Dorf (Travel to Georgia 2010)        Emily Dorf

1) … …, 2) … …, 3)… … (Georgia)                                     … … (Georgia)

 

Marketa Janatova (Barcelo Hotel Group, Czech Republic)               …. …. (Georgia)

Simon Gregorn (Czech Republic)

 

Natalie Stankova (Czech Republic)                          … … & Natalie Stankova 

 

Leon Yakubovsky (Margalit Tours, Prague)

Julia Katz (El Al) / יוליה כץ, אל על

Daiva Kuliene,  2)…, 3) Sandra … & Vytis Shteibis  (Lithuania)

Carlota Gil & Anna Parcerisa (Catalunya, Spain)     Carlota Gil 

David Portero (Salou Tourist, Catalunya)                   David Portero & Oz Gur (Smartair, Israel)

David Portero, Marta …, Marta Garrigo & Anna Parcerisa (Catalunya)

 

David Tushuri (Georgia) (Georgia)                        Mario Kaminsky (Air Malta)

 

Agustine Olal Kungu (Tanzania Tourist)                          Yves Ngenzi (Rwanda)

 

Agustine Olal Kungu, 2)…, 3)…, 4)… (Tanzania Tourist)     1)…, 2)…, 3)…, Charles Mntambo)… (Tanzania Tourist)                      

1)…, 2)…, 3)…, 4)… (Tanzania Tourist) 

… Kohen & …. … (Israel)                   Said Hatuk (Israel)

 

… Ben David, Lior Ben Yashai, Nataly …. (Gush Etzion) 

Gidon Ben-Zvi (Wish Trip, Israel)                                 Avishag Swisa (Israel)

 

Alfred Gajjar, … …, … … (החוויה הדרוזית והצ’ירקסית בגליל ובכרמל)

 

Esam Alwan (Negev Galil) & Nidal Halabe (Israel)

 

Lior Cohen (Dead Sea Mail, Israel)

 

Eilat Tourism 

Gil Keisar & … … (Tel Aviv Tourism)

Antonis Roditis                                                              … … (Greece)

 

Argiris Mergias & Virginia Vithopoulou (Greece)                                 … … & Kostantinos Kleisiaris  

Sivan Zamir (Greece – Islands), … …, … …, … …            … …. & Sivan Zamir, … …

Dimitris Leventis (Pelion), Kostantinos Kleisiaris & Michael Kapetanakis (Nevros Resort, Greece)

                                                    Nelly Molcho (Pelion, Greece) 

Preparation and publication by Aaron Shustin / Подготовка и публикация Арона Шустина

PS.

1. Please send complete names to undersign some pictures
2. Preparation and publication of the material took a very long time.  Do not forget about the importance of supporting the site, which will allow you to continue to publish interesting materials, pay for the work of the most active authors, and hold scheduled cultural and sports events. 
============================================================================

 

Published 09/03/2019  16:31

 

Exhibition Construct & Design 2019 / 2019 תערוכת הבניה והעיצוב

 

עין אלקטרוניקה – טיפול ירוק באבנית וחלודה ללא כימיקלים וללא תחזוקה

 

 

יוסי , חברת סייפגארד / Iossi, Safeguard company

זהבה נויברגר – חברת נובה / Zehava Neuberger – Nova company

 

 

אביעד גרוס – חברת מיסטר פיקס / Aviad Gruss, Mister Fix Company

שלום בן סימון – חברת בלגיל / Shalom Ben Simon, Belgil Company

 

Preparation and publication by Aaron Shustin

***

From the site’s founder and administrator:

Please send complete names to undersign some pictures

Do not forget about the importance of supporting the site

Published February 17, 2019 18:48 / פורסם 17 בפברואר 2019 

 

 

Армия Обороны Израиля: исповедь добровольца

 

До «дембеля» осталось около трёх недель. Уже сейчас я понимаю, что буду скучать по ЦАХАЛу и всему, что с ним связано. Хотя, и в этом меня поддерживают все мои товарищи-добровольцы, с которыми мы вместе проходили «учебку» на севере страны знойным летом 17-го, полтора года – это идеальный срок службы. Ни днём больше, ни днём меньше. Именно полтора года. Когда ты уже немного скучаешь, и оно ещё не успело надоесть. Пусть этот материал поможет принять решение тем, кто думает, идти ли в армию добровольно, а тем, к кому это напрямую не относится – доставит приятные воспоминания, времяпровождение и послевкусие. Ведь ЦАХАЛ – это не военный институт, а, прежде всего, армия всего еврейского народа и граждан Израиля.

Почему полтора?


Возможно, сегодня этот закон претерпел изменения. Но согласно армейским законам 16-го года – года, когда я оставил родную Москву и переехал в Израиль, репатрианты, прибывшие в страну в возрасте старше 22 лет, призыву в армию не подлежат (кроме имеющих медицинское образование). Через неделю после приезда я написал короткое письмо в призывной пункт Тель-ха-Шомер: о том, что знаю, что не обязан, но очень хочу служить, а также о своих навыках, языках, образовании, которые могли бы оказаться полезны легендарному ЦАХАЛу. Ответ пришёл довольно быстро, и осень следующего года я встречал уже «в сапогах», очарованный исполнившейся мечтой представлять Израиль в солдатской оливковой форме, а также бесконечными цветущими горами, лесами и поющим Кинеретом вдалеке, как будто бы охраняющими базу. Это – база Михвэ Алон, в 20 км от города Кармиэль на севере страны, где проводят первые три месяца службы все, у кого иврит не родной язык, и кому его следует подтянуть, одновременно проходя курс молодого бойца. Это и знакомство с оружием, и его использование, и выполнение спортивных нормативов, и ночные дежурства. Дисциплине и строевой подготовке уделяется минимум времени – это как-то само собой разумеется, да и не столь критично. Ведь существует поговорка: ЦАХАЛ – армия не для парадов, а для войны.

Стрелять умеем, иврит знаем. Что дальше?

В конце курса молодого бойца командиры выставляют оценки, а солдаты сдают экзамен по ивриту. Оценка имеет значение. Если получаешь 5 и менее баллов – отправят в боевые. Если, конечно, здоровье позволяет, и не единственный ребёнок в семье. Если 6 – при желании, можешь получить «джоб» – профессиональные войска и офисные должности. Если 7 – открываются двери офицерских курсов. Поскольку большинству ребят по 18 лет, и они и так всеми силами рвутся в как можно более боевые и «крутые», «с пушкой», войска, то их оценка не очень волнует. Ведь всё главное ещё впереди. А тех, с кем не всё столь очевидно, отправляют на собеседование к офицеру по распределению туда же, в Тель-ха-Шомер – где всё начиналось.

Суровые будни армейского распределения: куда определился – там и пригодился

Сейчас – психологически самая сложная часть повествования. Прежде, стоит сказать о том, что о своём московско-инязовском высшем образовании международника, подтверждённом местным министерством в качестве второй степени, восьми языках и искреннем желании служить армии с максимальной пользой и отдачей, я говорил всем и всюду, от кого это может затем зависеть: командирам, офицерам и выше. Но тот, от кого это действительно зависело, несмотря на все рекомендации, подтверждённые дипломы и грамоты на разных языках, решил отправить меня в сухопутные войска, служить работником прапорщика (овед расар). Этих ребят вы можете найти на любой базе. Как правило, это – ребята с криминальным прошлым, или из неблагополучных семей. Либо – не обладающие вообще никакими навыками. Всё, что требуется – содержать базу в порядке: логистика, уборка, снабжение, разгрузка и расстановка мебели. База находилась в 2 часах езды от дома, в районе таких городов, как Кирьят-Малахи, Кирьят-Гат, по направлению к Беер-Шеве, в 30 км от Ашкелона. Тут стоит сказать всего две вещи: если вы идёте в ЦАХАЛ добровольно, да и вообще – будьте готовы к любому развитию событий, будьте вы хоть трижды академиками. И даже иврит здесь не повлиял ни на что. Пока. Второе: работник прапорщика – это тоже служба. Да, это надо очень любить всю эту оливковую палитру и ощущение себя солдатом, чтобы понять, что то место, где ты находишься сегодня – это именно то место, где ты должен быть, где ты пригодишься, где тебя хотят видеть, и где ты, разумеется, можешь вырасти: и духовно, и физически, и во всём.

Пара моих хороших товарищей, тоже добровольцев и тоже с образованием, оказались в чём-то в похожей ситуации. И нужно сказать, что психика выдерживала не у всех – а это ребята из Штатов из СНГ, вполне себе закалённые психологически и готовые ко многим вещам пацаны. Кто-то сошёл с дистанции раньше, пообщавшись с армейским психологом, кто-то продолжал служить там, куда послали, и бороться за своё право заниматься любимым делом. Есть такой «тофес 55», о переводе на другую базу – его не подтвердили дважды, и это огромная редкость, чтобы солдату, таким образом обратившемуся к командованию, не пошли навстречу и не нашли иное место службы. Просился уже даже в боевые – тоже не подтвердили, хотя все данные полностью соответствуют. Кстати, этих данных всего три: профиль – состояние здоровья, дапар – интеллектуальные способности, и каба – мотивация служить и общий уровень подготовки солдата. Дополнительно – уровень иврита, образование и личные рекомендации командиров.

Пасха: да будет свет

Так, в общей сложности, в этом отдалённом, по израильским меркам, месте, я провёл полгода. За это время я успел обратиться и к журналистам, и к высокопоставленным офицерам, и к обычным ребятам, служащим или только отслужившим, готовым подсказать, что можно сделать в такой ситуации. Но все в итоге заявляли, что повлиять напрямую на это не могут никак, нужно пробовать что-то ещё. Важно, что ещё в начале этого полугоднего пути и сотен километров израильских дорог, десятков часов в поездах, синих небес, цветущих роз и плодоносящих полей, поняв, что вторая половина дня у меня уж точно будет свободна, я устроился преподавателем иврита в частный ульпан в Ришон-ле-Ционе. Занятия проходили ежедневно вечером, по три часа. Таким образом, за это время я успел выпустить две группы новых репатриантов, которым я сам был ещё не так давно, и сам сидел за партой ульпана. Так я и проводил занятия, прямо в форме – с базы в колледж. И вот, «закрыв шабат», как говорят в армии – то есть, проведя 5 дежурных смен с четверга по воскресенье на закрытой базе, и отпраздновав Пасху с оружием в руках, я получил письмо от своего командира, что мне назначено собеседование в Тель-Авиве с офицером департамента военной дипломатии и международных связей («кишрей хуц»).

Военная дипломатия

Я до сих пор не знаю точно, что именно повлияло на это приглашение, но ровно через месяц после этого, только отметив наш советский День Победы, и с удовольствием рассказав о нём и об участии в Великой отечественной войне моих родных дедов и прадедов солдатам на уже бывшей базе, я получил жёлтенький с планетой значок и должность  «машак кишур им кохот зарим», то есть, служащего по связям с иностранными вооружёнными силами. До конца службы на тот момент оставалось около восьми месяцев, но я понимал, что проведу их в том месте, ради которого я и призвался на добровольную службу в ЦАХАЛ. Через две недели после «шибуца», распределения, я отправился в отпуск в Армению – отдохнуть душой и телом, прийти в себя, зарядиться горами, дудуком, фонтанами и с полными силами приступить к той самой службе, о которой можно сказать: «машмаути ушимуши» – то есть, имеющей значение и практическое применение. То, о чём я говорил изначально. Английского здесь больше, чем иврита, всюду звучат французский, испанский, немецкий, португальский, ежедневно нас посещают иностранные делегации и военнослужащие, а сами солдаты и офицеры – выходцы со всего мира, от Бразилии, Штатов и Франции до Индии, Сингапура и Австралии. Все ребята, как правило, с родным английским, попадают сюда напрямую, сразу после курса молодого бойца, затем проходят ещё один, специальный курс уже военной дипломатии, получают, либо проходят проверку на допуск безопасности («сивуг битхони») и приступают к своим обязанностям.

Оливковый путь

Но речь-то совсем не об этом – чем занимается департамент международных связей в ЦАХАЛе. А о том, что значит пройти этот путь: путь добровольного военнослужащего в Армии Обороны Израиля. Путь, в котором каждый день у тебя есть как миниум один повод для счастья: оливковая форма, блестящие чёрные ботинки, а теперь и жёлтый значок департамента военной дипломатии ЦАХАЛа. Служить или нет – каждый решает сам, если ему представлена такая возможность. Многие спрашивают, мол, не жалеешь ли, что пошёл служить? Так ведь давно известно, что если бы не пошёл служить – жалел бы об этом всю жизнь. А пошёл служить – сами можете представить, сколько получил, узнал, сделал, как подрос и чего добился. Этот опыт поистине невозможно оценить. Этот опыт – за пределами привычных оценок, рамок, суждений. Это то, что дожно было быть, и именно так, как оно есть теперь. Ведь есть факты, события, люди, решения, а есть духовная подоплёка всего происходящего. И вот факты – это базы, оценки, значки, расписание поездов и расходы топлива на 10 км по такому городу, как Тель-Авив, где светофоры на каждом шагу. А духовное – это путь. Это всё – путь. Как и в целом, в нашей Вселенной, жизнь каждого человека – это путешествие Всевышнего, который осуществляет путь Домой.

Я буду рад ответить на все ваши вопросы касательно ЦАХАЛа, и любые другие.
Моя электронная почта – listengort8@yandex.ru
Фейсбук: Alexander Listengort facebook.com/alex.listengort
Вконтакте: Александр Листенгорт vk.com/listengort8

Буду вам благодарен за подписку на мой Яндекс.Дзен канал, где ещё больше статей
zen.yandex.ru/id/5c24f1ec078c5d00ae8cece5
И Инстаграм, где ещё больше фото: https://www.instagram.com/listengort888/
А также YouTube, где множество видео из путешествий и музыки собственного сочинения:
https://www.youtube.com/channel/UC_04A7MV_EcBZCauXk5_JJg

Для belisrael.info Александр Листенгорт

***

От редактора belisrael

Благодарю Александра за интересный рассказ. Приглашаю присылать материалы с воспоминаниями о службе в израильской армии, даже если это было давно. А возможно есть и те, кто служил в армиях стран Запада и Америки.

Опубликовано 15.02.2019  01:23

Еврейский ресторан в Ереване

puerrtto (puerrtto)

2019-02-03 22:16:00

Удивительный и единственный еврейский кошерный ресторан во всей Армении

…Судились армянин с евреем,
судье дали 5 лет (с)
Владелец еврейского ресторана Сион, шутник и приколист Тигран Акобян ни капли не еврей, но во всем Ереване не найти человека, знающего больше еврейских анекдотов, чем он. В этом плане у него лишь один на всю Армению серьезный конкурент – главный редактор журнала “Армения туристическая”, Рубен Пашинян. Если эти два парня сойдутся как-нибудь вечерком, да под доброе вино – будет вам натуральный театр сатиры. Тигран еще и фанат еврейской кухни. Анекдоты это конечно хорошо, мне же интересно как ресторан Тиграна будет развиваться и приобретать популярность в свете извечного “соперничества” армян и евреев. Ведь известно, что где прошел армянин – еврею делать нечего. По другой версии все было с точностью до наоборот. При любом раскладе нигде больше в Армении вам не отведать экзотические блюда от бабушки Розы из Одессы: цимес, кугель, форшмак, шакшуку, суп с галушками и многое другое.Ресторан расположен неподалеку от центра Еревана, проспект Баграмяна 25 –

Помню, как впервые я узнал про еврейский ресторан, когда возвращался со встречи в Академии наук Армении, что неподалеку. Вдруг вижу надпись на иврите “Сион” по имени знаменитой горы в Иерусалиме и картины с изображением Стены Плача –

Внутри по логике вещей могла играть “Хава Нагила”. Но это было бы слишком просто. Поэтому сегодня репертуар состоял из современной израильской классики: Шломо Арци, Офра Хаза и Йорам Гаон.

Между прочим, эта мистическая вывеска справа она реально мистическая. Это Каббала в виде геометрической схемы –

Наверху еврейские пословицы и поговорки, ставшие позже мудростями практически любого народа мира: “хорошо то, что хорошо кончается” и “нет худа без добра” –

Забавна также надпись над головой у той симпатичной девушки “…рука руку моет” –

Признаться, отведать традиционные еврейские яства было интересно и мне самому. Несмотря на то, что я вышел из еврейской семьи, мы не были евреями в полном смысле слова. Слишком “обрусевшими” и далекими от веры и традиций. Стыдно признаться, но впервые в жизни я отведал “цимес” в Ереване. Как и “красный” суп –

А кто угадает, что это за блюдо внизу?

Да и это блюдо тоже пусть будет вам загадкой –

Отдельное меню еврейского ресторана посвящено кофе. Тигран Акобян не только ресторатор, но и эксклюзивный поставщик самых экзотических сортов кофе. И не только в Армении, но и по всему СНГ. Тестируем колумбийский вариант –

Тигран внимательно вчитывается в ереванскую еврейскую газету, явно ища рецепты для новых блюд –

Вы в курсе, что исходя из еврейской традиции, сейчас не 2019 год, а 5779? Имеется в виду 5779 лет со дня сотворения мира. Согласно расчетам еврейских мудрецов, исходя из библейских цифр (в книге Седер Олам Рабба), исход из Египта произошел в 2448 году Эры Мироздания. Эта дата принята у всех евреев, всех мудрецов ранних и поздних, в Вавилоне, Египте, Испании и во всех местах рассеяния евреев, без исключения. Прибавив к этой цифре 1000 лет, мы получим 312 год до нашей эры. Прибавим еще 312, и еще 2019 лет: 2448+1000+312+2009=5779. У вас ощущение, что вам морочат голову? Если честно, то эти сложные расчеты непонятны даже многим израильтянам. Поэтому будем краткими – евреи топчут грешную землю очень давно и по всем признакам не собираются останавливаться на достигнутом.

Пока вы ждете заказ, можете посмеяться над одесскими анекдотами про тётю Софу и дядю Изю –

Народ, одним словом – рекомендую!

Еврейский ресторан на Трипадвайзере: https://www.tripadvisor.ru/Restaurant_Review-g293932-d13791768-Reviews-Zion_Kosher_Restaurante-Yerevan.html

Опубликовано 06.02.2019  20:40

Израиль Рухомовский. Моя жизнь и моя работа

(отрывки)

Израиль Рухомовский, прозванный «еврейским Челлини», родился в 1860 году в городке Мозырь Минской губернии, в 1892-м переселился в Одессу, в 1903-м — в Париж. Выходец из небогатой местечковой семьи, он со временем стал очень искусным и успешным гравером и ювелиром. Взлет в его карьере был связан со знаменитой подделкой — «тиарой Сайтоферна», купленной Лувром в качестве артефакта из скифского кургана. Именно после этой истории Рухомовский с семьей переехал в Париж, где в 1928 году написал на идише свои мемуары. Мы публикуем избранные главы из его неизданной книги в переводе Израиля Пикмана, под редакцией Ирины Ганелес.

 Я иду в хедер

Я помню, как к нам пришел Хацкеле-меламед. Он говорил охрипшим голосом, и лицо его было желтым, как воск. Учитель открыл молитвенник и показал букву «А». Сверху на молитвенник упали копейки. Мне сказали, что ангел бросает мне деньги, чтобы я хотел учиться. Потом меня завернули в отцовский талес и на руках отнесли в хедер. Нас, учеников хедера, ребе вечером водил к беременной женщине читать ей молитву перед сном — кришму. Мы повторяли слово в слово за ребе. В конце молитвы выкрикивали слова: «Да будет свет!», «Доброй ночи…» За это каждому давали конфету, а в бедных семьях — по орешку. У Хацкеля я учился ивриту и молитвам. И вот я уже дорос до более высокого класса.

Следующего моего ребе звали Иван, потому что он был николаевский солдат. Хорошим ребе был этот Иван. Его жена тоже была хорошая женщина с голубыми глазами. Я не знаю, за что они меня полюбили. У Ивана я начал изучать Пятикнижие. Как и все николаевские солдаты, ребе умел хорошо выговаривать букву «р» и читал текст Пятикнижия (Хумиша) нараспев. В ту зиму наш хедер был далеко от нашего дома и мне сшили тулупчик из белой овчины, который подвязывался пояском. А к пояску прикреплялся кувшинчик, куда клали еду на целый день. Вечером мы занимались при свете грошовой свечки, которую каждый мальчик приносил с собой в хедер. Сегодня вспоминается, как я засыпал во время занятий — голова падала и так сладко дремалось. Бац! — удар. Ребе толкает в бок со словами: «Босяк, во время учения мальчик не должен спать!» Поднимаешь испуганное лицо, с трудом открываешь глаза и забываешь, где находишься… Еле дождешься 8–9 часов вечера — и ты свободен! Радостные идем домой. Мороз крепчает. Снег скрипит под сапогами. Банда учеников вываливается из всех хедеров после изнурительного дня, как освобожденные каторжники. Ребята несут фонари-самоделки, изготовленные из промасленной бумаги. При каждом неосторожном шаге свечка падает, и фонарь сгорает. Мальчик горько оплакивает свою потерю, а остальные ребята смеются. Но однажды эти молодцы увидели, что им навстречу идет «мертвец» в белом саване. Как мыши, они разбежались с криком. История была такова. На лестнице повесили сушить белье. Корова стала чесать голову, и лестница с бельем, падая, зацепилась за рога. Корова не смогла вытащить голову и вместе с лестницей и бельем пошла гулять.

<…>

Мозырь. Рыночная площадь и Спасская гора. Фотография начала XX века

Веселый бедняк

Почти каждая еврейская община имела своего «знаменитого» шута — веселого бедняка. На свадьбах он был заводилой, выполняя роль свадебного шута. Он забавлял всех шутками, прибаутками и частушками. На праздник Пурим он был основным артистом и режиссером праздничного спектакля. Исполнителю роли Мордухая он напялил порванный меховой колпак, воском приклеил бороду и пейсы, в уши заткнул куски ваты. Царя Артаксеркса он нарядил в корону, изготовленную из старой шляпы, на которую наклеил картинки, вырезанные из игральных карт. На шею повесил цепь от часов-ходиков, к которой была прикреплена «медаль» — крышка от кастрюли. Артаксеркс был подпоясан поясом, на котором болтался «меч», сделанный из дощечки. Вот вам, пожалуйста, «настоящий царь».

У царицы Эсфирь (ее играл, естественно, тоже мужчина) лицо было повязано платком (чтобы спрятать бороду). На голове был платок в больших цветах, а на плечах широкая турецкая шаль. Поверх лапсердака было надето платье. Из-под платья виднелись огромные грязные сапоги, но кто это обязан смотреть вниз — лишь бы вверху было все красиво. Самую большую роль в спектакле, роль Амана, наш шут исполнял сам. Речь состояла из наполовину еврейских, наполовину польских слов. В голосе можно было услышать целую гамму оттенков, подчеркивающих властность и ярость его персонажа: упаси Б-же — настоящий Аман. По сравнению с шутом современные артисты могли бы служить у него истопниками. На праздник Симхестойре наш шут появлялся в высоком поломанном цилиндре, а за пазухой у него были украденные калачи.

На праздник урожая — «Кучки» — он приглашал прихожан к обряду благословления, имея в руках вместо лимона соленый огурец, а вместо лавровой ветви — березовую хворостину. За ним бежала ватага ребятишек, и он им командовал: «Конец празднику, ломайте кущи». Дети радовались этой возможности, а женщины, глядя на это, качали головой, приговаривая: «Гуляй, голытьба, посмотрим, что ты завтра будешь кушать». В течение года он совершал целый ряд таких проделок, которые будоражили весь наш маленький городок. Если у вас есть время и терпение, я вам перескажу несколько историй про него. Наш молодчик — веселый бедняк — был зол на одного богача. Он нанял несколько рабочих и сказал, что хочет заново перекрыть крышу «своего» дома. Рано утром, когда все еще спали, он привел рабочих к дому богача и велел им разобрать крышу… «В чем дело? Кажется, что стучат на крыше?» — «Да, большой шум». Вскакивают с постелей, выбегают на улицу: «Г-споди, ой, ой!» На крыше сидят рабочие и ломают ее. «Сукины дети, что вы там робите? Вон с крыши, собачьи дети!» — «А где хозяин, что нас нанял?» Попробуйте ответить им… Он уже «смылся». Сразу поняли, чья это была работа. Но попробуй накажи этого байструка, этого гультая. Чего ему бояться, бедняку. Посадить его в тюрьму? Так у него же есть жена и дети…

В другой раз, рассказывали, выкинул такой трюк. Это было перед Пасхой. У него, как всегда, не было денег, чтобы закупить, что нужно дома к празднику. И вот он пустил по городу слух, что переплывет разлившуюся в половодье реку, и продал билеты на это зрелище. А так как он считался хорошим пловцом, это не вызвало удивления, но каждый хотел сам увидеть, каким способом он будет переплывать реку, что может выкинуть такой байструк? Не жалко потратить пару копеек на билет, но посмотреть, как это будет… На интересное зрелище всегда находятся охотники. Наш молодчик снимает с себя лапсердак и стремительно прыгает в воду, по самую шею. Все замерли. Он поворачивает голову к собравшемуся народу и кричит: «Слушайте, евреи! У меня есть жена и дети. Если вы хотите, чтоб я утонул, я пойду дальше». — «Вернись, вернись, чтоб тебе пусто было! Ох, какой гультай! Он нас неплохо одурачил! Ах, какая наглость, посмеялся над всем городом!» А в душе были все рады, затея всем понравилась, и никто не пожалел истраченных пары копеек. А веселый бедняк получил возможность купить к Пасхе мацу и немного вина.

Особенно он издевался над приезжими торговцами. Зимой при хорошей санной дороге они привозили на базар продавать дрова. Наш шутник сторговал все дрова и приказал отвезти их на кладбище. Там он распорядился, чтобы продавцы у каждого памятника положили по нескольку поленьев дров. Пока они этим занимались, он исчез с кладбища. Когда продавцы спохватились, что их обманули, они затеяли между собой драку, доказывая друг другу, у кого было больше дров.

На базаре были мясные лавки. Они стояли вдоль берега: одна половина была на земле, вторая повисала на сваях. Когда река разливалась, вода доходила до пола. В одной из лавок пол был поломан и сквозь дыру была видна вода. Наш бедняк нанял работника и велел вычерпать воду из ямы. Работник был небольшого ума, не понял, что вода поступает из реки, и начал выливать воду через порог. Эту работу он бы делал и по сей день…

Еще один маленький рассказик, и мы вернемся к нашей «микве». Как обычно, наш шутник отирался на базаре, и вот он услышал, как один недотепа спрашивает: «Где живет цирюльник?» «Идем со мной. Я парикмахер», — сказал бедняк и ведет к себе домой. Усаживает в сенях, берет горшок с разведенным мелом, который каждая хозяйка держит для подбеливания печки, обильно намазывает щеткой из рогожи этим мелом бороду, говорит ему: «Обожди, я наточу бритву» — и уходит, оставляя его зимой в холодных сенях. Недотепа ждет и ждет, а мел замерзает у него на бороде. Стучит, зовет «парикмахера». Где там! Короче, недотепа в таком виде должен был идти искать парикмахера.

Однажды на базар крестьяне привезли продавать в мешках мякину. Наш веселый бедняк скупил эту мякину, повел продавцов к бане и велел им высыпать мякину в микву. Что знает непосвященный? Они увидели темную яму, им сказали сыпать, они так и сделали.

А мякина ведь легкая, и она плавала на воде. Он велел им утопить мякину…

Вы сами понимаете, что эти несчастные провалились в микву. Шутник исчез, а продавцы еле-еле вылезли оттуда, мокрые как курицы.

<…>

Первая заработанная пятирублевка

Когда в доме не осталось предмета, на котором можно было бы гравировать, я заказал у «мишамзника» большую палку. Ице Голдшмид подарил мне маленькую деревянную колодку, куда вставлялась эта палка. Потом, когда вся палка была заполнена гравировкой, ее нужно было очистить, освобождая место для последующей гравировки. Папин напильник был старым и стертым, у меня не хватало сил, чтобы нажимать на него, но у нас был сосед, здоровенный детина, он приходил помогать мне.

Вот так, с большими мучениями, мне удавалось гравировать орнаменты и рисунки. Когда я уже почувствовал уверенность в работе, то с помощью моей сестры выписал наложенным платежом из Варшавы штихели и напильники. У «мишамзника» заказал отлить формочки. У токаря изготовил ручки и, с Б-жьей помощью, начал становиться резчиком печатей. У богатых панов я стал зарабатывать небольшие деньги и со временем начал считаться хорошим мастером. Однажды даже один помещик пригласил меня в свое имение, я у него все серебро отгравировал. Паненки делали мне комплименты, угощали ягодами красной смородины. Я стеснялся их и, наверное, был краснее самих ягод… Утешением было то, что я принес домой целых пять рублей — первый заработок! Я почувствовал себя настоящим богачом.

К этому времени, в 15–16 лет, меня уже считали приличным парнем и, конечно, присылали сватов. Пророчили хорошее приданое. Говорили о двух-трех сотнях рублей, но отец хотел пятьсот. Я помню, как однажды пришел к нему знакомый «ишувник» (деревенский житель. — Прим. перев.) и, не стесняясь, в моем присутствии сказал: «Реб Хацкул! Сколько вы хотите за вашего парня?» Отвечает ему отец: «Пятьсот рублей». «О, так много!» И сразу ушел. Вот здесь надо отдать должное моему отцу: «Такой удалой парнишка, со всеми хорошими качествами, бен-йохет (единственный сын. — Прим. перев.), освобожденный от призыва, с собственным двух­этажным домом, — это настоящая находка, на каждой улице не валяется. Это, пожалуй, очень дешево — пятьсот рублей. Скажите сами, не так ли?»

В Дамановичах, маленьком еврейском местечке в трех часах езды на волах от города Мозыря, находился водочный завод. Там работал бухгалтером очень порядочный еврей — реб Шавел Алукер. Хозяин имения, хоть и ненавистник евреев, тоже был о нем высокого мнения. Все начальники, когда приезжали с ревизией на завод и заставали Шавела, стоящего у стены, облаченного в молитвенные атрибуты, должны были ждать, пока он кончит молиться: «Ничего не поделаешь, может все гореть, он с места не сдвинется». Разговаривал он тихо. Ни разу грубого слова не слетало с его уст. Милостыню он дарил так, чтоб никто не заметил. А чистюля был: сапоги блестели, борода причесана, пейсы завиты. Его супруга Злата была также чистехой и умницей. К тому же знатного происхождения: из семьи раввинов и ученых. Как бы бедны они ни были, но все это не было на виду, нужда не выпирала. Пять девушек было. Как-то выкручивались: шили, вязали чулки для помещицы, держали корову, делали творог и взбивали масло. Отвозили в Мозырь. Их молочные товары славились своей чистотой и качеством.

Эстер-Рише, мамина подруга, ездила в Дамановичи покупать молочные продукты. Она знала эту семью и предложила маме посвататься к ним. Мама поехала с подругой как будто купить творог и масло и увидела, как дочь Алукера доставала тесто из дежки и пекла хлеб. Затем выкатала лист теста и нарубила лапшу. Маме девушка пришлась по сердцу. Вернувшись домой, она рассказывала, как девушка «изящными ручками» подбрасывала хлеб в воздух, как нарезала лапшу до тонкости шелка, и что девушку зовут Мэра. Не знаю почему, но имя Мэра мне очень понравилось. И, слава Б-гу, 49 лет, по сей день, имя Мэра в моем сердце. Я не выпускаю слово «Мэра» из уст, и каждый раз что-то мягкое и теплое звучит в этом имени — Мэра.

<…>

Я делаю тиару

В то время очаковец дал мне большой заказ: своего рода корону — тиару из золота. В связи с тем, что тиара наделала в свое время много шума во всем мире, особенно в мире археологии, стоит мне об этом рассказать.

Тысячелетия тому назад в Крыму жил народ, наполовину греки, наполовину варвары, — скифы. Их царя звали Сайтоферн. Тиару как будто город Альбия подарил царю. На тиаре была изображена греческая легенда о городе Трое, которая описана в «Илиаде» Гомера. Тиара Сайтоферна, как ее впоследствии называли, имела форму высокой остроконечной ермолки и состояла из трех частей. Верхняя сделана из ажурных греческих орнаментов. На самой ее верхушке лежит змея, скрученная в спираль; голова торчит высоко, а в конце змеи тоже головка.

Под средней частью по кругу тиару окаймляет крепостная стена города Альбия с восемью башнями. На стену нанесен древнегреческий текст о том, кто и кому дает тиару. Значение этого текста я узнал позднее.

Над стеной — история Трои. <…>

Нижняя часть тиары, богато украшенная орнаментами, отображает жизнь скифов: принесение в жертву их лошадей, которых не режут, а душат веревками вокруг шеи; их охоту в лесу на различных животных: грифонов, львов, оленей и зайцев; как они обучают детей стрелять из лука, как гонятся с собаками за животными, а также их хозяйство в поле: лошадей, коров, овец, коз. Одежда скифов, их обувь сделаны из кожи, обшитой мехом. Форма их одежды взята с большой вазы, находящейся в Петербурге, в Эрмитаже.

В нижней части тиары 27 фигур и множество полевых растений. Для того чтобы создать такую серьезную вещь, очаковец дал мне много русских и немецких книг с рисунками старых барельефов, находящихся в крупных музеях.

Над выполнением колоссальной композиции я трудился целых семь месяцев. И получил за это 1800 рублей. Впервые в моей жизни я сразу получил столько денег. Я тут же купил два лотерейных билета и надеялся на самый крупный выигрыш. Учитывая имеющиеся сбережения, у меня стало три тысячи рублей. Значит — почти богач.

<…>

Тиара Сайтоферна в Лувре. Открытка начала ХХ века

Узнаю, что тиара попала в Лувр

Спустя некоторое время захожу я однажды на фабрику «Жако». И директор говорит мне с улыбкой: «Знаете, куда попала ваша тиара? Можете принять от нее привет!» Он показывает мне газету «Фигаро» из Парижа и зачитывает большую статью о том, что музей Лувр имел счастье купить шедевр, тиару скифского царя по имени Сайтоферн. Ее нашли в земле Крыма, и возраст ее более двух тысяч лет. К этой статье дали фотографию тиары в натуральную величину, а также перевод на французский язык надписи, которую я на ней сделал в древнегреческом стиле, сам не зная, что она означает. За эту дешевку Лувр уплатил двести пятьдесят тысяч франков, а некоторые говорят — целых полмиллиона.

Эта история была для меня величайшим сюрпризом: с одной стороны, меня радовало, что моя работа выставлена в таком большом окне — подумать только, в парижском Лувре, самом крупном музее мира! С другой стороны, меня огорчало, что другие обогащаются за счет моего труда, а мне платят гроши. Я прячу этот номер «Фигаро» и думаю, что раньше или позже правда всплывет на поверхность, и мир узнает ее.

В мире археологии много говорили об этой тиаре. В петербургском Эрмитаже были очень недовольны, что из России ускользнул такой редкий экспонат. Слухи все же расходились, что тиара — именно моя работа. Развернулась дискуссия между археологами всего мира. Многие из них не верили в возможность сделать такую вещь в наше время. Зачастили ко мне профессора из Одессы и петербургского Эрмитажа, спрашивали, моя ли это работа. Я им отвечал: пока своими глазами не видел эту тиару, не могу знать. Вот так понемножку страсти улеглись, и больше об этом не упоминали. Тиара так и осталась на «своем» престоле в Лувре и ждала меня…

Мы опять переехали на новую, шикарную квартиру, с балконом, с большим двором и ухоженными деревьями. Купили новую мебель; от прежней нищеты следа не осталось. Дети ходили в школу искусств, у них были большие успехи. На стенах тоже переменили декорации: вместо старых детских рисунков появились серьезные эскизы, головки и целые классические фигурки, а также скульптурные работы — руки, ноги, орнаменты. Мой салон принял совсем другой вид — настоящее художественное ателье.

<…>

 Рахмастривский раввин

Несмотря на то что Одесса — город безбожников, там были довольно верующие евреи и даже хасиды. Однажды ко мне пришли два хасида и сказали, что раввин реб Мотеле Рахмастривский, большой любитель красивых изделий, слышал обо мне и просит, чтобы я приехал к нему. Я им говорю: «Встреча с рабби — для меня не особый почет, но раз вы говорите, что он знаток прекрасного и хочет видеть мои изделия, то пусть приедет ко мне». Хасиды прямо остолбенели от таких слов и такого нахальства. Раввин не имел другого выхода, как поступиться своей честью и приехать ко мне. Он явился со своим попечителем и, желая доказать мне, что он тоже художник, привез показать как свою работу пресс-папье в виде двух переплетенных змей. Я сразу догадался, что эта вещь сделана методом гальванизации и он купил ее уже в готовом виде. «Да, — подумал я, — нашел кого дурачить». И спрашиваю: «Как это живые змеи позволяют сделать из себя плетенку? А кроме того, как можно держать некошерную вещь?» Раввин говорит: «Я могу при помощи наговора усыплять живую змею». Думая, что я ему поверил, он стал рассказывать мне много других глупых историй. Но надо сказать, что из всех этих сказок я понял, что он разбирается в гальванопластике и знает, как пользоваться новыми методами фотографии, цинкографии. Конечно, делал он это чужими руками. В общем, раввин затеял начать с моей помощью «дело». Он заказал сделать маленький медальон с десятью заповедями и другие мелочи, с которых легко можно сделать гальванические копии и продавать богатым хасидам как свою собственную работу, выполненную с Б-жьей помощью. И каждый год, когда он прибывал в Одессу стричь свою паству, он заказывал мне именно такие работы. На каждой вещи он приказывал ставить свое имя и адрес, причем по-русски. Он у меня просиживал целые дни поздно, до вечерней молитвы, причем никогда не творил полуденную молитву. Но одно у него нельзя было отнять: он был большим любителем и интересовался каждой вещью, тем, как я ее сделал. Однажды он засиделся очень долго, и Мэра хотела угостить его чаем. Он сказал, что целый день отказывается от еды, но в два часа ночи выпивает полстакана молока (а животик у него порядочный). Ни одного слова он не мог написать по-древнееврейски. Позже он выехал в Иерусалим и оттуда мне в Париж присылал заказы с претензией, что благодаря его авторитету я возвеличился, а потому должен делать скидки в ценах. Как вам нравится такое нахальство? Лишь несколько лет тому назад, когда «западная цивилизация» пробила себе дорогу на восток, арабы стали делать в Израиле погромы и так избили нашего раввина, что он умер от побоев. Так он стал настоящим мучеником.

<…>

Тиара Сайтоферна ныне экспонируется в Музее декоративного искусства в Париже как шедевр ювелирного дела конца XIX века

Нет человека без покровителя

Однажды, это было перед праздником Пурим, приносят мне телеграмму из Парижа. На адресе указана моя фамилия, но улица и дом не наши. Возвращаю телеграмму и говорю, что это не мне. Рядом стоит Мэра. «Прочти сначала, — говорит она, — может быть, это действительно нам?» Беру и читаю: буквы французские, а слова русские. Словом, я кое-как разобрался, что телеграмма из редакции «Матен» из Парижа: «Так как говорят, что тиара Сайтоферна, которая в Лувре, ваша работа, редакция “Матен” просит немедленно выслать все чертежи и документы, касающиеся этого». Ты права, Мэра, речь идет обо мне! Ну, милая женушка, давай потанцуем. Наш сын наверняка попадет в Париж. От неожиданности, от молнии, которая нас ослепила, мы совсем опешили. Короче, назавтра и на следующий день посыпались письма и газеты из Парижа. Крупнейшие газеты, такие, как «Фигаро» и другие, просили меня, каждая в отдельности, только с ней иметь дело, каждая предлагала деньги на расходы для поездки в Париж. «Матен» напечатала мой портрет, найденный у моего знакомого в Одессе. В Одессе шум и гам. Все обо мне писали, говорили. А Париж интересовался мною долгие месяцы. С каждым днем все больше представителей из заграничных газет приезжало и все расспрашивали, расспрашивали. Чем больше я молчал, тем интереснее было им узнать, каковы мои дальнейшие намерения.

Французский консул в Одессе получил возможность через фабрику «Жако» узнать, кто я и кем являюсь. Через своего секретаря он пригласил меня к себе и спросил, желаю ли я ехать в Париж. Отвечаю: «Что касается “желаю ли” — ясно, желаю, но дело, очевидно, затянется. У меня, — говорю, — жена, долгие ей годы, а также полдюжины детей. Надо их кормить. А деньги на дорогу? Да и сама жизнь в Париже тоже будет стоить». Консул говорит: «Не волнуйтесь, мы обо всем позаботимся, но делайте поменьше шума. Никто не должен знать, что вы едете в Париж».

Взято из ЛЕХАИМ  МАРТ 2011 АДАР 5771 – 3(227)

Опубликовано 27.01.2019  18:53

Татьяна Разумовская. Сестры

Блокада для меня не дальнее историческое событие, а тот реальный ужас, который чудом пережила моя семья – никто не погиб от голода и под обстрелами. Чудом и исступленной, самоотверженной преданностью моих родных друг другу.

Лиля, Мирра, Лева, примерно 1934 год

Когда началась война, моему папе было 15 лет, его сестре Лиле – 20, а старшей Мирре – 25. Повзрослев в одночасье, они взяли весь страшный быт, всю ответственность за жизнь родителей на себя.

Лиля, студентка филфака, сразу же бросила университет, окончила краткие курсы медсестер и до демобилизации 1946 года проработала медсестрой в Ленинградском госпитале. Из своего пайка она ела только супы, а все каши и весь хлеб копила, чтобы раз в неделю передать Мирре – для семьи. Первую порцию хлеба, которую она прятала у себя под матрасом, украли. И она стала носить хлеб в мешочке, подвешенном на шее под халатом.

Это было мучительно: от запаха хлеба ее шатало, он только усиливал грызущее чувство голода. Когда в июне 1942 Мирра, папа и бабушка эвакуировались из города вместе с детским домом, она впервые за долгие месяцы стала есть свой паек. И поначалу истощенный организм отказывался принимать твердую пищу.

…После войны Лиля окончила университет, стала учителем литературы, счастливо вышла замуж, родила детей. Муж ее был замечательным хирургом, и дом всегда был, что называется “полная чаша”. Лиля до конца дней сохранила активность и ясность ума, но осталась одна маленькая странность: как бы ни был холодильник забит едой, она не могла уснуть, если в доме случайно не оказывалось хлеба…

Мой дед, умный, блестящий интеллектуал, авторитет во всем в довоенное время, как-то растерялся в новой нечеловеческой ситуации. Он был крупным мужчиной и больше других страдал от голода. Он почти обезножил, двигался с трудом, и голод задел также его психику: в самые страшные месяцы блокады он запоем вслух вычитывал рецепты блюд из дореволюционной поваренной книги.

Жизнь семьи возглавила Мирра. Не жалуясь, не позволяя себе перед родными отчаяния, она брала на себя всё самое тяжелое: выносила отхожее ведро, заменившее семье туалет, приобрела буржуйку, отыскивала дрова, выменивала вещи на еду, находила сотни путей поддержать семью. И всегда держалась бодро, подпитывая дух близких своим оптимизмом.

В январе 1942 мой папа, поднявшись на свой третий этаж с ведром воды, упал и больше не вставал. Врач, приглашенная за пайку хлеба, выйдя из комнаты, сказала бабушке: “Ваш мальчик не болен, он голоден”. И добавила: “Ему осталось 2-3 дня”.

И тогда Лиля в госпитале сдала кровь.Откуда силы взялись? Она была слаба от голода, от тяжелой работы, от недосыпа – но за это полагался кусочек сливочного масла. Это масло бабушка растопила на буржуйке и по чайной ложке вливала сыну в рот, он был уже в забытьи.

направление в стационар

А Мирра, обегав город, сумела добыть для отца и для брата направление в недавно открытый стационар, где подкармливали “ценных специалистов”. Она отвела туда отца, а брата, закутанного в одеяла, снесла на руках вниз и отвезла на саночках.

Вот тут начинается нестыковка воспоминаний моих родных. Сохранилось направление в стационар для двоих: Самсона Львовича Разумовского, “ценного специалиста”, и его сына Льва Разумовского, находящегося на последней стадии дистрофии.

Но я помню рассказ тети Мирры, как деда приняли в стационар, а папу она оставила на саночках у крыльца, и сама спряталась за сугробом, уповая на чудо, на то, что его не оставят умирать у порога. И это чудо случилось – папу взяли в стационар. Но в его блокадных воспоминаниях этот эпизод – как он лежал в санях у крыльца – отсутствует.

Что же произошло? Поскольку мне уже не у кого уточнить, как же оно было на самом деле, попробую логически восстановить ситуацию.

Когда Мирра привела в стационар отца и привезла брата, деда приняли туда как нужного для города инженера высочайшего класса. А взять мальчика, несмотря на направление, отказались, мотивируя тем, что стационар – только для “ценных специалистов”. И тогда Мирра, не сдаваясь, оставила брата у крыльца. Возможно, положив сверху направление. А папа этого не запомнил, потому что большую часть времени был без сознания. Это только мои домыслы…

В стационаре деда и папу подкормили и поставили на ноги. И папа, еще лежачий, свой сахарный песок не ел, а ссыпал в баночку – для Мирры и бабушки.

Когда их с дедом выписали, Мирра стала искать возможности вывезти брата из города, было понятно, что второй блокадной зимы он не переживет. Она нашла детский дом, готовящийся к эвакуации, устроилась воспитателем и туда же записала бабушку – воспитателем младшей группы, а папу – воспитанником.

Бабушка и дедушка, 50-е годы

 

      Лева на фронте 1943, февраль                                     Лева, конец сороковых

По “Дороге жизни” детский дом выехал в Горьковскую область, в деревню Угоры, где было и трудно, и скудно с едой, но голодная смерть уже не грозила. Оттуда в 1943 году папа ушел на фронт.

В документальной повести “Дети блокады” папа написал:

“Милые мои сестры! В дни тяжелых испытаний, на грани жизни и смерти, каждая из вас отдавала свои душевные и физические силы для спасения меня от голодной смерти. Каждая жила и действовала в соответствии со своим характером, спецификой своего существа: Лиля – упорно, стоически, бескомпромиссно; Мирра – энергично, изобретательно, рискованно, все положив в пасть Молоху, вплоть до риска собственной жизнью и безопасности – чтобы я жил. Сумел ли я ответить за подаренную мне жизнь?”

             Лиля, 1946                                                                  Мирра, 1946

Светлая память моим родным!

ЛЕВ РАЗУМОВСКИЙ. “БЛОКАДА. КРУЖКА КИПЯТКА”, 1981

Опубликовано 27.01.2019  10:30

Предыдущие публикации Татьяны Разумовской здесь  и здесь

Андрей Федаренко. МОНГОЛИЯ (2)

(окончание; начало здесь)

В монгольском языке к некоторым словам добавляется артикль, вроде французского «ля» – у монголов это «тав». Гастроном, а по-монгольски Тав Гастроном, музей – а написано: Тав Музей.

– Какой язык красивый, уважительный – таварищ музей, – шутил Максимяну.

Тав Музей быта. Тав Музей изобразительного искусства. Монголы любят картины-полотна широкого формата: эпизоды от рождения до смерти. Картины выполнены в азиатской технике – когда нарисованные предметы и люди не отбрасывают теней. Скульптуры в основном на буддистские мотивы. Из дерева, бронзы, золота, серебра, камня, мрамора; обычные изображения, с двумя руками, двумя ногами, и как пауки, с несколькими ногами и руками, но у всех фаллос, на фаллосе сидит азиатка. А то лежит такой батыр на спине. Одна сидит задом к нему, там, где и полагается ей сидеть, две другие – одна слева, вторая справа – на больших пальцах рук и ещё две – лицом к нему, на больших пальцах ног. Интересно выражение его лица – серьёзное, без всякой эмоции, глаза равнодушные, словно человек механически пробегает глазами неинтересную газету или думает о том, как бы завтра не проспать на работу в цех Минского подшипникового завода. В Музее-резиденции Богдохана карета – редкость, французского производства – и кафельные таблички, на которых цветные рисунки из камасутры. В буддистских храмах, где бубнят ламы в своих оранжевых балахонах, – буддистские боги, всегда голые, на фаллосе – обязательно молодая монголка. На стенах и потолке повсюду жуткие разрисованные драконы с огнём из пастей.

– Почему ваши боги такие страшные и похотливые? – спросил я у Чайдога.

– Может, потому, – подумав, ответил он, – что человек должен бояться того, кто сильнее, кто страшнее. Как он будет верить, бояться, уважать что-то доброе, симпатичное, безобидное?

Вечером ко мне в номер зашёл Калоев с бутылкой водки, половиной буханки «Дарницкого» и двумя огромными помидорами с солью в газетке.

– С Москвы осталось. Вижу, как тебе плохо… Не ел ничего.

Я достал стаканы.

– Что ты думаешь обо всём этом? – как и Максимяну в Москве, спросил Калоев.

Я пожал плечами, не понимая, что он имеет в виду.

– Ты заметил, какие картины? Какой дух, какие чувства они вызывают, какое значение они, их боги, придают половому акту? Никакой сакральности, никакого интима, всё буднично… А потом удивляемся, откуда войны, революции, почему гибли и ещё будут гибнуть миллионы, миллиарды людей! Ведь не ради такого абсурда, как идеалы или вера!

– А почему?

– Я скажу. В основе любой войны, революции, борьбы – сражение мужчины с женщиной. Между ними полная непримиримость, лютый антагонизм. На Земле только два класса, два лагеря, две партии – мужчины и женщины. Невозможно придумать две больших несхожести, две больших противоположности, вынужденные уживаться на одном шарике!

Я пил водку, закусывал чёрным хлебом с помидорами, которые перед тем, как откусить, макал в соль, а Калоев, увлёкшись, развивал свою теорию. Позже я узнал, что он разведён, а это для кавказца редкость; может, отсюда и шла его одержимость этой темой.

– Если вдуматься, женщины даже как бы и не люди, а какие-то совсем иные, особые существа, принесённые из Космоса, живущие рядом с людьми. Они лучше мужчин организованы, лучше приспособлены, потому что умеют прикидываться слабыми, а слабость – самое сильное оружие. Поэтому они побеждают. Когда-то великий поэт сказал – критикуйте мужчин, ругайте их, злитесь – никому в голову не придёт заступиться, защитить, пожалеть их; но лишь прикоснитесь к слабому полу – все женщины восстанут против вас единодушно, они составляют один народ, одну секту.

Всю жизнь, продолжал Калоев, от основания мира, как только возникли мужчина и женщина, они боятся, не понимают и ненавидят другой лагерь; отсюда и взаимная их тяга. Называется это «продолжением рода», «любовью», то есть половыми актами, а любой половой акт – проявление насилия, ненависти; мало что может быть более отвратительным, животным, чем перекошенное лицо во время экстаза; «заниматься любовью» смело можно переиначить на «заниматься ненавистью».

Я слушал и не слушал – больше прислушивался к своему животу, и с радостью ощущал, что водка помогает, даже спать захотелось. С благодарностью, любовно посматривал я на возбуждённого Элихана и соглашался с ним в мыслях – правда ведь, не женщина, а он, мужчина, почувствовал, что мне плохо, и пришёл помочь.

Спалось хорошо, но утром, стоило уловить носом запах курдючного сала, всё во мне перевернулось. Любая еда отдавала овечьим жиром. Я перестал есть и, проходя мимо ресторана, старался не дышать. Так минули пять дней голода и бессонницы. Только кофе и сигареты. Но, на удивление, держался. Тем временем всё делалось, чтобы нас познакомить с монгольской природой и бытом. Раньше думали, страна – сплошная степь. Узнали, что в Монголии, как в Греции, есть всё: реки и озёра, степь и горы, густые леса и пустыни…

Писательская делегация из СССР в Монголии. Автор справа

Почему-то очень трудно было выбираться из города, куча штемпелей, разрешений; то же и при возвращении назад. Ездили на автобусе-«пазике». Возили нас на самую полноводную реку Монголии – Селенгу. Она зарождается в горах, имеет длину в одной Монголии 600 км, затем течёт по Бурятии и впадает в Байкал. Все реки мутные, в глинисто-песчаных берегах, поэтому цвет их тёмно-серый, но сами – быстрые, стремительные. На берегах кое-где можно увидеть русских рыбаков-бородачей в химкомбинезонах. У нас в автобусе были удочки, мы тоже попробовали половить – на обычных кузнечиков, щёлкавших под ногами на берегу. Не успел я забросить – поклёвка, рывок, и вот бьётся в траве форелина! Рядом у Максимяну – в два раза большая! Но никто не радовался, да и не знали, куда девать этих рыбин; так и выпустили назад в реку.

Побыли в юрте. Живёт интеллигентная молодая семья, учителя, перебрались из Улан-Батора на природу – хотя бы на лето. Одеты в национальные костюмы, на ногах кожаные мягкие сапоги с загнутыми носами – «чтобы траву не повредить, землю не поранить», объяснил Чайдог (а я думал, чтобы в стремя удобнее втолкнуть). Впрочем, ковырять землю здесь действительно считается грехом, огородов не увидишь. Лук, чеснок, картофель, капусту, морковь, репу – всё покупают, и едят не сырыми, а только приготовленными на пару. Спиртное гонят из кобыльего молока, называется архи – молочный самогон, крепостью вроде градусов 10, по виду как растительное или машинное масло, такое же и на вкус. Возле юрты бегают дети, мальчик с девочкой, абсолютно голые (подтверждая поговорку Ростислава Смелого, брошенную в самолёте), зато в отличие от родителей разговаривают не по-русски и не по-монгольски, а по-французски.

– Ну и правильно, зачем человеку трусы? – так здоровее, – говорил Максимяну. – Лишь бы французский язык знали.

Под вечер остановились перекусить в туристическом кемпинге, очень красивое местечко, на лесной поляне, за лесом – синие горы под белыми шапками. В леске, куда отлучились по малой нужде, нашли гриб, похожий на маслёнок, только не коричневый сверху, а белый – альбинос.

– Смотри, какие у них маслята, – сказал я Ростиславу и легко слупил шкурку с гриба.

– Здесь не может быть наших грибов! Это лисовинник. Ну, конечно! Давай спорить!

– Такого слова не знаю.

Ростислав неожиданно загорелся, отцепиться от него было не так просто. Втянули Чайдога, позвали свидетелем, но он не интересовался грибами, не знал даже монгольского названия. Калоев и Максимяну – не лесные люди. А Ростислав не унимался. «Давай спорить на все деньги, которые при тебе!» У меня было 170 тугриков, а всех на 14 дней – 400, значит, половина, да ещё учитывая, что мы пять дней прожили – больше половины.

– А я, если проиграю, тебе в отеле отдам! При свидетелях! Ну что? Боишься?

Учили меня с детства – не завязывай спор никогда и ни с кем, не играй в азартные игры. Чёрт за меня протянул мою руку.

– Спорим! – чтобы только не видеть этого ненормального возбуждения, чтобы только он отцепился от души. Две мысли разом промелькнули: первая – зачем мне деньги, всё равно есть не могу, на сигареты хватит, и вторая – не возьмёт он.

Заинтересованные нашим шумом, от задних дверей кофейни подошли два монгола, поговорили по-монгольски с Чайдогом. Ростислав прилип к ним: что это за гриб? Монголы не знали. «Маслёнок?» – «Маслёнок», – подтвердил один. «Или лисовинник?» – «Лисовинник», – чуть более уверенно повторил другой. И этой микроскопической доли уверенности оказалось достаточно, чтобы деньги мои скоренько перекочевали сначала в ладонь Ростислава, а затем в портмоне и, наконец, в карман его джинсов.

Один из рабочих взял гриб:

– Ты за это заплатил 170 тугриков?

Всем было неудобно, кроме Ростислава. Он притих, подобрел. Похлопал меня по плечу, приобнял:

– Вот так. Меня никто в жизни никогда в спорах не одолеет. Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…

Когда уж совсем поздно было, завернули к ещё одной юрте. Там жили только мужчины, человек семь. Все между собой говорили только по-русски. Ни до того, ни после я в жизни не видел более вежливых, добрых, тихих людей. Покатали нас по очереди на высоком коне, причём обязательно шёл сбоку мужчина, держа коня за уздечку. Побеседовали.

– А, Беларусь! – обрадовался мужчина. – Нил Гилевич, – произнёс он слово-пароль. – Я был в Беларуси, в Орше…

Беларусь, Орша, Нил Гилевич… И где я слышу эти слова – посреди монгольской дикой степи, у чёрта на куличках! Мы решили, что это какие-то учёные-этнографы, экологи, набираются практики среди родной природы…

Солнце совсем спряталось на далёком западе.

– Давайте здесь заночуем.

Чайдог уклончиво, пряча глаза, отказался: «Нет, ни в коем случае, поедем…» По дороге объяснил, что мы были в гостях у рецидивистов. Серийные убийцы, каннибализм, скотоложество…

– На перевоспитании здесь. Чего им в тюрьме сидеть? И польза от них, и они довольны…

– А если разбегутся?

– Видимо, доверяют им.

Даже этот эпизод никого не удивил и не рассмешил. Мы были уставшие, грязные, трезвые, хотели спать. Мы уже видели, знали, что всё здесь богато, экзотично, всё есть – кроме ясности, правильности, порядка, организации всего этого богатства, к чему интуитивно тянется европеец. Мы приехали сюда полные сил, энергии, самодовольные, уверенные, кичливые – вроде как цивилизованные люди, осчастливившие своим посещением Богом забытую китайско-русскую колонию. Теперь, когда не прошло ещё и недели, мы понимали, что Монголия победила нас. Мы оказались не готовы к ней даже в качестве туристов. Её стихия, азиатчина, первобытность, разнообразие, бескрайняя вольница – всё это быстро обломало, сковало нас. Подавленные, поникшие, умаянные, мы чувствовали и проговаривали вслух, что лишь две радости в Монголии: первая – когда сюда попадаешь, и вторая – когда уезжаешь.

В Улан-Батор вернулись около часа ночи, изнурённые, растрёпанные и голодные. Здесь нас ждал новый удар – ресторан после 24 часов обслуживает лишь за доллары. Вместе с нами очутилась у дверей какая-то американка, она тоже вернулась из позднего путешествия и, наверно, чувствовала то же, что и мы. Спросила у Чайдога, в чём дело. Он объяснил.

– Я приглашаю вас всех, – сказала американка.

– Пошли! – загорелся Ростислав.

Заманчиво было, но у нас же гонор, а ещё более – стыд. Я уже раздевался, когда в дверь постучал Чайдог. В номере Калоева все были в сборе, в том числе и американка с большой бутылкой джина. Стоял можжевеловый запах. Американка пожилая, с добрыми синими глазами, мало говорит, много слушает.

Сначала говорили все одновременно и быстро, Чайдог едва успевал переводить. Калоев доказывал абсурдность любой борьбы, пока руководит его величество инстинкт (я знал, что он имеет в виду: глобальную войну двух полов, вынужденных уживаться на одной Земле). Ростислав Смелый горячо убеждал, что Монголии с такой богатой природой и с такими ресурсами надо «рвать с Россией».

– А самим шарики подавать для гольфа? – насмешливо отвечал Чайдог.

– Всё правильно, – поддерживал неизвестно кого Максимяну.

Американка улыбалась, слушала внимательно, согласно кивала и говорила «Уес». Потом все успокоились, сидели молча – старая американка, белорус, монгол, осетин, молдаванин и русский – и по очереди пили джин из горлышка, держа двумя руками тяжёлую двухлитровую четырёхгранную бутылку. Наступало шестое утро нашего нахождения в Монголии. Оставалось ещё восемь.

2015

Перевёл с белорусского В. Рубинчик по книге: А. Федарэнка. Сузіральнік. Мінск: Кнігазбор, 2018.

*

17 января 2019 года Андрею Федаренко исполнилось 55 лет. Небольшой, но дружный коллектив belisrael.info присоединяется к поздравлениям в адрес Андрея Михайловича! Интересно, что бы он написал об Израиле? 🙂

*

31 января 2019 г. в минском магазине «Академкнига» (просп. Независимости, 72) в 18.00 начнётся автограф-сессия Андрея Федаренко. Любой желающий минчанин – или даже гость белорусской столицы – сможет посмотреть на знаменитого писателя и послушать его.

Опубликовано 24.01.2019  22:23

***

От редакции belisrael.info:

Активные авторы сайта, живущие в Беларуси, достойны не только добрых слов, но и поощрений, в том числе возможности приехать в Израиль.  Поэтому также надо  финансово поддерживать сайт. Хотя особых иллюзий на это  счет нет. Практически все считают, что коль столько лет держится сайт, то и далее обойдется без помощи. А потому не рекламируют публикации в соцсетях, при том, что тратят время на что угодно другое, а иной раз на написание постов, вызывающих ругань и рознь. Я часто по каналу Дождь слышу призывы оказать помощь и делают это не только его сотрудники, но и герои репортажей, др. журналисты. У нас же, за исключение Наума Рошаля, никто этим не отметился.