Tag Archives: Вольф Мессинг

Я его хорошо знал. (Альберт Капенгут откровенно о Михаиле Тале, ч. 1)

От ред. belisrael

Начинаю публиковать цикл материалов автора о Тале.  Ранее опубликованная статья “Победа над Талем” включена в виде ссылки. 

А. Капенгут, примерно, 2020

Последние десятилетия образ “кудесника из Риги” стремительно бронзовеет. Уходят люди, знавшие его, а легенда, выпестованная им самим, становится традиционным мифом. Мне уже за 80, и мой долг перед любимым делом жизни рассказать о почти двадцатилетней дружбе, окончившейся самым стремительным взлётом (следующей статьей будет “Рижский межзональный“) и не менее грандиозном провалом в позднем творчестве 8-го чемпиона мира, ибо я был их «соучастником». Сразу после разгромного матча с Полугаевским я написал статью «Глазами секунданта» в «Шахматы, Шашки в БССР» в №4 за 1980 г. Затем по заказу редакции «Tal‘s Forgotten Match” в «New in Chess Magazine» 2007/1. pp 68-76; К сожалению, там объём был лимитирован, поэтому более полная версия появилась в Albert Kapengut  НЕИЗВЕСТНЫЙ МАТЧ ТАЛЯ. Конечно, не мог не написать о Тале и в своих мемуарах. Здесь расширенная версия всего, что я написал о нем до сих пор.

Хочу рассказать о живом Мише, не только с достоинствами, но и с недостатками, о которых сейчас предпочитают умалчивать..

В разговорах о Тале, подчеркивая, что я провел с ним больше времени, поэтому знал его значительно лучше, Гена Сосонко с интересом поглощал массу мелких деталей из жизни 8-го чемпиона мира, создающих общую картину, которую с завидным мастерством отлил в форму увлекательного рассказа.

Полтора десятка лет назад он очередной телефонный разговор начал с неожиданного для меня: “Надеюсь, ты согласен, что Миша – гений?” Я тут же, скорее из чувства противоречия, ответил: “Нет!”, но после разговора задумался. У каждого свое восприятие гениальности, впрочем, как и порядочности. Как написали Стругацкие, “рамки компетенции можно указать, их нельзя перейти”. Разделив с человеком пуд соли, трудно увидеть в нем монумент.

Наша дружба началась с моего переезда в Ригу в 1964 г. по уникальному приказу Министра обороны, когда я служил в Советской Армии. (Подробнее об этом здесь.) Чуть ли не в тот же день я пришел в шахматный клуб, где проводился традиционный ноябрьский блицтурнир, и разделил первое место с экс-чемпионом мира. Организаторы предложили матч из 4 партий, который я неожиданно выиграл. До сих пор у меня хранится приз – нелепый фотоальбом с гравировкой. Миша тут же пригласил меня прийти к нему на другой день, желая реванша.

Фото Рига ул. Горького 34 (кв.4)

Предыдущих 6-7 лет моего взросления, в среде юных дарований, циркулировали самые разные слухи, большей частью восторженные, о метеоре, стремительно ворвавшемся в, казалось бы, стабильную атмосферу больших шахмат. Можно понять мое восторженное состояние зарождающихся личных контактов. Мы оба не так часто в одно время возвращались в Ригу с соревнований (хотя и разного ранга), но в таких случаях я почти каждый день бывал у него. Вначале мне было странно слышать призыв Иды Григорьевны: «Мальчики, пошли обедать” – стоять на одной доске с экс-чемпионом мира звучало неожиданно, но и его ответное обращение ”Мурочка” меня удивило не меньше.

Фото Миша с мамой

Безусловно, в сравнении с саперным батальоном на границе мой переезд был сказкой. Однако появились две проблемы – на что жить и что делать. Помог маэстро – так друзья звали А. Н. Кобленца. Он организовал еженедельные занятия в Рижском институте инженеров гражданской авиации, а также рекомендовал в «Советскую молодежь» вести шахматный отдел. Однажды мы с Мишей даже награждали победителей газетного конкурса решений книгами с автографами.

Капенгут и Таль, 1965 г

Естественно, я познакомился и с Ларисой Соболевской – Мишиной подругой в течение нескольких лет. Она неплохо играла, и иногда мы сражались в блиц два на два. Моим партнером была Розалия Абрамовна Мещанинова, тоже перворазрядница, а главное, отличный секретарь – Миша после победы над Ботвинником надиктовывал ей в Крыму книгу о матче.

Слева направо: А. Воробьёв, зам. начальника Дома Офицеров, член сборной Прибалтийского округа Розалия Абрамовна Мещанинова, помогавшая М. Талю создать книгу о матче с М. Ботвинником, А. Капенгут

Я немного знал об артистической карьере Ларисы – в ее активе награда Каннского фестиваля в номинации “Лучший актерский состав” за роль в фильме 1954 г. «Большая семья». Однако только в 1990 г. на турнире в Тилбурге, когда Сосонко дал почитать книгу Бэррона “КГБ сегодня”, я с удивлением обнаружил информацию о ее участии в блестящей операции по вербовке французского посла – друга де Голля. На одном из светских приемов поэт Сергей Михалков представил актрису Морису Дежану.

На youtube.com можно найти десятки роликов с пересказом этой истории. Сейчас я предполагаю, что Миша с ней расстался, когда до него дошли отголоски.

Потом мне стала известна ее настоящая фамилия – Кронберг. Она родилась в семье этнического поляка и красавицы шведки, в 1946 г. поступила во ВГИК, к моменту нашего знакомства сыграла десяток ролей в известных фильмах.

Лариса Соболевская

В позднем интервью она поделилась информацией о Мишиной семье: ”Доктор Нехемия Таль — был двоюродным братом Мишиной мамы — Иды. Бурный роман Иды и Нехемии перешел в крепкий брак, в котором родился брат Миши — Яша. Потом доктор перенес вирусное заболевание и не смог больше иметь детей. Ида увлеклась другом семьи Робертом Папирмейстером, который поселился в доме Талей. Миша — сын Роберта, но своим отцом он всегда считал доктора Нехемию, а Роберта называл дядей.

На протяжении всей жизни Роберт выполнял любую просьбу, малейшее желание Миши. Сама же Ида Таль в молодости вращалась в элитарном парижском обществе. Среди ее знакомых были Пабло Пикассо, Луи Арагон, Илья Эренбург, Эльза Триоле. Мишина мама умела в неторопливой аристократической манере вести беседу, в ней напрочь отсутствовала любая суета в поведении. И главное, она была очень умна, мастер всякого рода хитросплетений”. 

Фото Миша и Роберт в 50-е

Первая Мишина жена в своих мемуарах «Элегия Михаила Таля» МАИК «Наука» ISBN 5-7846-0012-5 стр.44, пишет: «…потому что для Миши доктор Нехемия Таль был отцом. Единственным и безоговорочным. И в паспорте у него значилось “Таль Михаил Нехемьевич”. Но в доме практически все годы жил еще один человек, Роберт, которого Таль тоже очень любил и называл, как вы уже заметили, Джеком. Кровным отцом Миши был Роберт. И Роберт знал, что он – отец Миши, и Миша знал, что он – сын Роберта. Тем не менее, для Миши отцом был доктор Таль, и для Роберта Миша был сыном доктора Таля. Эта тема в доме была как бы табуирована. Ее никогда не обсуждали. Друзья и близкие ее никогда не касались. Истина не требовала доказательств.»

Хотя последняя Мишина жена ранее пыталась все отрицать, в интервью Диме Комарову ее формулировки были менее категоричны: «Да, в семье Талей жил дядя Роберт. Но он был именно близким человеком, а не отцом Михаила Таля. После смерти отца — доктора Нехемии Таля — у Миши от переживаний надолго отнялись ноги, и его приходилось буквально заносить в зал, где проходил турнир. Как можно после этого утверждать, что Нехемия Таль — его неродной отец?!» 

Вот что пишет Марк Тайманов в книге “Вспоминая самых-самых…” изд. 2003, стр. 145: ” В судьбе Миши Таля все сложилось романтично и загадочно. Он стал плодом любви нетривиального семейного треугольника: мать Ида, давичья фамилия которой была Таль, вышла замуж за своего двоюродного брата доктора Нехемия Таля, а сын Миша родился в стихии ее бурного романа с другом мужа Робертом. И эта коллизия не вызывала конфликтов. Как ни парадоксально, все жили в атмосфере понимания, взаимоуважения и доброжелательности. Миша любил обоих “пап” – отцом признавал Нехемия, которого боготворил и чье отчество носил; Роберта называл Джеком, был внешне его копией и чувствовал к нему душевную привязанность.” 

Роберт, Миша и Гера

Не сомневаюсь, настоящим отцом был Нехемия, а Роберт – только биологическим. Я не раз слышал телефонные разговоры Миши с Джеком. Если записывать, то все эти « дорогой, любимый» выглядели очень естественно, но скучающий тон, которым это произносилось, все переворачивал наизнанку.

Я обожал его чувство юмора. В марте мы должны были играть в чемпионате Латвии. Когда я пришел на нашу встречу, Миша уже сидел за доской и читал вечернюю газету. “Цвет перепутали”, – сказал он и протянул ее с заголовком “Сегодня вечером Таль – Капенгут”.  К слову, эта партия, где рижский чародей чёрными пожертвовал ферзя, до сих пор постоянно появляется на всевозможных сайтах.

После закрытия состоялся блицтурнир, и нам опять пришлось играть дополнительный матч, на этот раз Миша выиграл.

Как-то весной 1965 года, я побывал в Вильнюсе на вечере профессора Михаила Куни, так же, как и Вольф Мессинг, демонстрировавшего не признанные официальной наукой опыты с телепатией и другими неосознанными возможностями человеческого разума. Вернувшись в Ригу, я пересказал Мише детали, столь поразившие меня, и оказалось, что многое из этого он тоже может делать! Неслучайно одна из новелл очень популярного в свое время документального фильма на эту тематику “Семь шагов за горизонт” посвящена ему!

Фото из фильма “7 шагов за горизонт”

Светозар Глигорич, его партнёр по четвертьфинальному матчу претендентов, дал интересную характеристику нашему герою с очень точным выводом: “Таль – великий человек! Я был его хорошим другом, хоть и не разделял его образ жизни. У него были трудности со здоровьем, но он вообще не соблюдал советы врачей. Ему было все равно, он продолжал курить, выпивать. Он совсем о себе не думал, для него важнее было, чтобы всем вокруг было с ним интересно, он всегда стремился произвести впечатление. Таль был… артистом по жизни!”

Вернувшись из Румынии со студенческой Олимпиады 1965 года, я пошел навестить Таля и прихватил к нему бюллетени. Миша жадно накинулся на них прямо у входной двери. От нечего делать я стал смотреть через его плечо, но не успел пробежать глазами дебют первой партии, как он рассмеялся – в последней на листе встрече черные не поставили мат в 2 хода, очевидно, в цейтноте! Его скорость мышления поражала.

Однако в тот раз я был обескуражен другим. За обеденным столом сидели жена и сын, но когда на месяц раньше, перед Олимпиадой я забегал попрощаться в 2 часа дня, мне дверь открывала Лариса со сметаной маской на лице. Вообще, у меня в памяти она осталась очень статичной, в то время как Салли выглядела очень естественно, а медные волосы изумительно гармонировали с лучистыми зелеными глазами.

Миша с мамой и Салли

К слову, заключительный аккорд их развода со штампом в паспорте прозвучал только в 1970, незадолго до тбилисской эпопеи. До того времени Таль выкручивался в бесконечных поездках по стране с подругами, уговаривая администраторов гостиниц прописать его по просроченному удостоверению депутата Рижского горсовета.

Не раз убеждался в его феноменальной памяти. В августе Таль рассказывал победителям конкурса ведущей латвийской газеты о победе в матче с Ларсеном, а потом Гипслис и я давали сеансы. Мише не хотелось уходить, и он кружил коршуном позади любителей. Давать сеанс под бдительным оком корифея было не совсем комфортно. На следующий день, в очередной блиц партии Таль пожертвовал фигуру со словами: “Как ты вчера в сеансе”. Я оживился: “А знаешь, я сам играл с тобой в сеансе в 1960-м” – “Какой вариант?” И он вспомнил партию с ключевым замыслом, о подобных Миша любил говорить «вкусный ход»!

Сеанс Таля, Минск 1960 год. Можно разглядеть, как тогда Миша выглядел.

Обычно мы развлекались, выискивая корректные, и не очень, нарушения равновесия, и редкая партия обходилась без экстравагантных жертв. Характерный случай был в самом начале, когда Таль предложил спортивный блиц матч из 10 игр. Почётный для меня счёт 3:7, как ни странно, примерно отражал и последующие баталии. Предполагаю, что «подвигам», описанным в, я обязан постоянному партнёру. Однако, женившись в 1968 году, я резко прервал развлечения подобного рода. Очевидно поэтому, спустя 10-15 лет, блиц партии с Карповым или Каспаровым были «в одни ворота».

Однажды, когда надоели обычные пятиминутки, Миша предложил изобретенный им контроль времени, который они опробовали с Леней Штейном: по 5 минут на 10 партий – уронившему флажок засчитывается поражение в оставшихся встречах! Случилось это за год до того на межзональном турнире, когда им понадобилась разрядка после запутанной истории. Накануне встречи между собой они договорились о ничьей и набросали текст партии, имитировавший борьбу. Когда позиция атаки Панова, возникшей из ферзевого гамбита, определилась, к Талю подошел известный теоретик Людек Пахман с поздравлениями: “Вы поймали своего!” И, назвав несколько ходов, которые партнеры собирались сделать, обратил внимание 8-го чемпиона мира на эффектный удар, о котором они не знали. Миша вежливо поблагодарил, чертыхаясь в душе, и надолго застрял за доской, к изумлению Штейна.

Таль лихорадочно соображал, как потом объяснить чеху, почему он не пошел на выигрывающий вариант! Наконец, сделав непредусмотренный ход, немало удивил друга, который, в свою очередь, надолго задумался. Миша, чтобы спасти ситуацию, предложил ничью, но заведенный Штейн отказался! В конце концов ничья была зафиксирована, недоразумение выяснено. Любопытно, что, когда на сборе команды СССР перед студенческой Олимпиадой в доме отдыха “Баковка” я повторил соседу по комнате Константинопольскому рассказ Таля, он не поверил. “Я был там, – сказал Александр Маркович. – Они играли всерьез”.

Обычно мы играли на эффектном вогнутом столике с инкрустированной доской, подаренном ему в Праге, но однажды он вытащил янтарные шахматы с гравировкой “Комсомольцу чемпиону мира Михаилу Талю от ЦК ЛКСМ”, и мы несколько партий подвигали на полудрагоценной доске не менее ценными фигурами. Андрей Филатов в одном интервью рассказал: ”Мне один шахматист предлагал шахматы Таля. Подарочные, из янтаря. Но Таль ими не играл, поэтому для музея они ценности не представляют”. Он мог поинтересоваться у меня.

Во 2-й части «Из воспоминаний» я рассказал, как в 1965 г. стал постоянным автором журнала “Шахматы” (Рига). В 1966 г., вернувшись в Ригу с чемпионата ВС, я показывал Талю интересные моменты, подготовленные для обзорной статьи. Тут главный редактор местного журнала предложил прокомментировать интересную ничью Аверкин – Криворучкин отдельно. Может быть, догадываясь о нуждах рядового, он тактично дал мне дополнительную возможность подзаработать!? Спустя год после публикации Эрик Аверкин при встрече подтрунивал над примечаниями к этой, как оказалось, ничьей без игры.

Номера телефонов Миша запоминал, превращая в мелодии. В такси он не мог ничего не делать и придумал забаву с номерами пролетавших мимо машин. Надо было пару двузначных чисел превратить в очко (21) любыми математическими действиями!

Как-то Кобленц мне рассказал, что Таль хотел пригласить меня одним из секундантов на матч претендентов со Спасским в 1965 году, но Латвийское руководство отговорило его «из-за возраста кандидатуры». Этот эпизод я со смехом рассказывал в 2012 году в Москве на матче Ананд – Гельфанд Сергею Карякину, в 12 лет бывшего секундантом Р. Пономарева.

Интересно мнение Корчного об этом матче: “Первую партию Таль выиграл в сицилианской защите чёрными. Потом были сплошь ничьи, а потом вдруг Спасский выиграл четыре партии подряд. Выглядело это нереально – не поймёшь, как и почему это случилось. А между тем, стало известно, что на гастроли в Тбилиси приезжал Вольф Мессинг! А что Мессинг болел за Спасского, это не было секретом. И тут я отчётливо понял: Таль, гипнотизёр-любитель, попал на профессионала этого дела.” (“Шахматы без пощады” 2006, стр. 178). Сказывается, что ВЛ писал спустя полвека, поэтому неточен в деталях – Миша выиграл вторую, а на финише проиграл три.

Спасский вмешательство гения описывает по-другому: “Мессинг приехал на мой матч с Мишей Талем, за которого болел. Помню, что в какой-то партии я допустил грубую ошибку, потому что был буквально загипнотизирован. Нет, не так, сильнее: меня словно парализовало. Вот и думайте, кто это мог на меня так сильно повлиять. Мессинг вытаскивал энергию из космоса, чтобы зарядить игрока. Он ко мне приходил домой, когда я жил в Москве на улице Литвина-Седого. Чем он мне нравился, это тем, что первым ходом был ход в мой холодильник, и он уничтожал все, что было на полках и в морозилке, а потом предлагал составить гороскоп. Космическая энергия шла из холодильника”. 

Хотя мы тесно общались, когда я жил в Риге, позже мы лишь иногда проводили время на различных турнирах, где судьба сводила нас. В 1968 г. Володя Тукмаков и я выбрались из дома отдыха на Клязьминском водохранилище, где проходил сбор студенческой сборной, в Москву на 3-ю партию полуфинального матча претендентов Таль – Корчной. Миша остановился в люксе гостиницы “Пекин”. Посидев в комнате, пока они с Геной Сосонко, секундантом на этом матче, недолго покидали фигуры по доске, отправились затем всей компанией пообедать в ресторан “София” напротив. Со смехом вспоминаю, как Алик Бах учил меня есть кильку ножом и вилкой. С интересом поглядывал на эффектную Ларису вторую – новую спутницу Миши после Соболевской. Острый на язык Гена со смаком потом цитировал ее спор с Кобленцем: “Да, маэстро, да, я – б.., я и за 3 рубля давала, но Вы, маэстро…”. Впоследствии она пыталась покончить с собой, но, когда выкарабкалась, Миша все равно ее оставил. Перед игрой Таль прилег отдохнуть, а вскоре в большом зале ЦДСА мы наблюдали начало партии, но нам надо было возвращаться “на перекладных” на сбор.

По-моему, в этот день ленинградец требовал, чтобы доктор Гейман, приехавший с соперником, не сидел в первом ряду: он чувствует, что доктор – гипнотизер. Когда его стали увещевать, он только огрызнулся: «Почему я должен молчать, если это правда?» 

После матча в “Шахматной Москве” 1968 №18 от 24.07 Корчной, с трудом выигравший поединок, назвал Таля «шахматистом большого шаблона». Это вызвало бурю эмоций среди широкой публики и, конечно, профессионалов. Я даже безуспешно пытался обсудить статью с Болеславским. Дискуссия о стиле 8-го чемпиона мира была, конечно, шире обидного термина.

“В свое время Корчной назвал Таля шаблонным шахматистом. И он его регулярно обыгрывал! Я думаю, да, Таль действительно играл по шаблону. У каждого большого шахматиста есть свой шаблон. Но надо суметь выстроить этот шаблон так, чтобы он работал на тебя, а большинству был непонятен. У Таля была своя программа, своя шкала ценностей.” (Евгений Свешников)

Мне, например, кажется ближе к истине 13-й чемпион мира в интервью на Эхо Москвы, “Наше всё”, 30 ноября 2008:

“…Это был единственный человек на моей жизни, который варианты не считал, он их видел.

Е. Киселёв: Объясните, как это?

Г. Каспаров: Мы считаем: он туда – я сюда. А Таль через толщу вариантов знал, что где-то в районе восьмого хода будет так-то. Бывает, что люди видят математические формулы, они всю картинку могут себе представить. Обыкновенному человеку надо считать, прикидывать, а они видят всё. Это бывает у великих музыкантов, великих ученых. Таль был абсолютно уникален. Его манера играть, она, конечно, была абсолютно неповторимой. И хотя я тоже достаточно быстро считал варианты, но это талевское проникновение было уникальным.

Вообще, он был человеком, при котором другие ощущали собственную посредственность. Он жил совершенно необычной жизнью, разбрасываясь. Не думая ни о чём. Он жил этим сегодняшним моментом, и эта огромная энергия распространялась вокруг. …

Но если бы он готовился, он бы не был Талем. Он жил по-другому, ему было проще, чем нам… Таль, действительно, был гораздо легче и на подъём, и на какие-то переживания, чем другие шахматисты. Он искал даже не истину, он искал красоту в шахматах. Это была совершенно принципиально иная, отличная от большинства из нас, концепция… Только если Таль атаковал, то Корчной принимал эти жертвы. Поэтому Талю и было с ним очень трудно, потому что Корчной не очень реагировал на эти талевские налёты. Корчной вызывал огонь на себя. Таль создавал бурю, а Корчной ждал, когда такое получится. Но не будем забывать, что это особенности стиля”.

Каспаров очень тонко подметил доминирующий поиск красоты, порой даже ценой истины! Конечно, играя в блиц, мы изощрялись в тактике, однако в творчестве 8-го чемпиона мира есть немало подтверждений этой гипотезы.

Гена Сосонко в одной из вариаций на тему Таля пересказывает старую историю: “Как-то во время анализа Спасский, в ответ на очередную предложенную Талем невероятную жертву, сказал: «Миша, ты же сам понимаешь, что так не бывает». «Знаю, – вынужден был согласиться Таль, – но мне так хочется…»

К слову, незадолго до своего бегства Виктор Львович готовился к Гастингсу в спортлагере “Стайки” под Минском с Витей Купрейчиком. Памятуя, что ему урезали стипендию после первого матча с Карповым, я организовал в двух шагах от моего дома двойное выступление (около 100 руб. при его месячной стипендии в 170 руб.), попросив вместо двух сеансов выступить пооткровеннее. Корчного понесло, и он произвёл скорее негативное впечатление на априори своих поклонников. Один из них не выдержал и спросил, как можно так отзываться о Тале. “Злодей” попытался смягчить впечатление, но тут же произнёс: “У меня с ним счёт 5:5 – пять выиграл, остальные ничьи. Я его насквозь вижу, он не успеет подумать, а я уже знаю о чём”. Любопытно, что в этот отрезок времени счёт был уже значительно худший для Миши, но ленинградец использовал талевскую же формулу из интервью сразу после первого матча с Ботвинником.

Интересный для меня момент отразил Корчной в своих мемуарах о турнире в Вейк-ан-Зее 1968 г., где он был руководителем делегации из него самого и Миши, чей багаж на обратном пути превышал разрешённый на 40 кг! Поскольку неприязнь рижанина к магазинам общеизвестна, остаётся предположить, что перевес – дело рук его тёти Ривы, жившей в Амстердаме.

Однако, когда за пару часов до отлёта на Олимпиаду в Лугано в 1968 г. зам. председателя Спорткомитета СССР проинформировал команду о снятии Таля “с пробега”, Корчной был единственным, кто высказался по этому поводу. После внезапной трансформации Смыслова из капитана в участника, команда устроила ему бойкот в первых турах. Огорчённый ВВ доказывал Болеславскому, что в этом случае он ни при чём.

Таль 1970 год, фото А.Ешанова

В самом начале первенства страны среди молодых мастеров в Дубне в 1970 г. Таль приехал с новой женой, вызвавшей всеобщий интерес. Скромная миниатюрная брюнетка, чьи предки носили княжеский титул, органично смотрелась бы с юным студентом-ботаником, но не с богемным Мишей. Инициатором этого брака была его мама, но кончилось все большим скандалом – через несколько дней она сбежала с чемпионом мира по вольной борьбе Зарбегом Бериашвили. На предполагаемом переезде в Тбилиси экс-чемпион мира потерял не только редакторство в журнале, но и ожидаемые турниры, в том числе Олимпиаду в Зигене. Исключение было сделано только для “матча века” со сборной мира, курировавшегося ЦК КПСС.

По приезде в Днепропетровск на Кубок СССР в 1970 году Таль и я выбрались на футбол.

Открытие Кубка СССР Днепропетровск 1970 год Можно узнать В.Карасева, А.Донченко,Марика Цейтлина, И.Радашковича, Ю.Разуваева, В.Файбисовича, А.Капенгута, Б.Каталымова, В.Багирова, М.Таля, И.Бирбрагера, С.Чечеляна, В,Я,Дворковича, А.Какагельдыева.

Пребывание в этом городе было тревожно – ходили слухи, что вот-вот будет введен карантин в связи с эпидемией холеры, уже действовавший в Астрахани, Керчи и Одессе. Полностью «блокировали» Крым — запретили судам заходить туда, крымские здравницы и пионерлагеря никого не принимали, всех «дикарей», стремящихся к морю, госавтоинспекторы разворачивали назад. В прессу информацию об эпидемии помещать категорически запрещалось.  Я чем-то отравился, тут же дежурная по этажу вызвала скорую, и моим друзьям Разуваеву и Файбисовичу пришлось отбиваться.

Было не до игры, но вернемся к нашей вылазке. Обратная дорога со стадиона пешком в гостиницу изрядно утомила его, и он позвонил в скорую помощь. Приехавший врач с изумлением услышал названную Мишей комбинацию наркотиков и отказался делать укол. Таль попросил меня выйти. Через 15 минут с сияющими глазами он зашел к нам в номер, где мы с Юрой и Вадимом что-то анализировали. Посыпался калейдоскоп феерических комбинаций, которые нам и не снились. В 1979 г., в одном из откровенных разговоров последняя жена Геля призналась, что ее главная заслуга в том, что она отучила его от наркотиков.

Как написал Вик. Васильев в “Загадке Таля”, Мишины выступления в 1968-70 гг. – это его история болезни, а жестокие строки, едва ли не завершающие эту книгу, как в зеркале, иллюстрируют отношение властей: «А не лучше ли закончить на том, как в октябре 1970 года, когда в западногерманском городе Зигене сборная команда Советского Союза в очередной раз завоевывала победу на шахматной Олимпиаде, по улицам Ярославля шел на сеанс одновременной игры заметно полысевший человек, шел сгорбившись, без шляпы и шарфа, пытаясь спрятаться за коротким воротником пальто от порывов холодного сырого ветра, несущего с собой хлопья мокрого снега?»

Апофеозом этого периода стал “проброс” экс-чемпиона мира с участием в 38-м чемпионате СССР в его родном городе. Здесь свою роль сыграла многолетняя руководительница российских шахмат Вера Николаевна Тихомирова. “Мама Вера” предпочла интересам армии энтузиастов любимой игры противопоставить участие среднего мастера из Грозного Володи Дорошкевича. Думаю, впрочем, что это – верхушка айсберга, и такое стало возможным как наказание Таля власть имущими за игнорирование предыдущих «рекомендаций» по семейной жизни, усугублённое наркотиками, неудачной женитьбой и т.д. Отсюда и статус «невыездного», снятие с поста главного редактора журнала и, напоследок, ситуация с чемпионатом. Трудно представить больший удар по самолюбию “рижского чародея”, вынужденного ограничиться ролью журналиста в своём родном городе! Порой мне казалось, что его крен в сторону глубоко законспирированных цинизма и мизантропии пошёл отсюда.

Таль -журналист 1970 год фото А.Ешанова

В Ростове в 1971 г. на командном первенстве страны среди обществ я поразился, увидев Таля, переписывавшего подборку игр для “Шахматного бюллетеня”. Мне за аналогичную работу платили по 1 рублю за партию. Капитан его команды Юра Зелинский, который обожал своего лидера, чуть ли не со слезами на глазах рассказывал, как Миша просил выдать стоимость обратного проезда в купейном вагоне, что без билета гарантированно не приняла бы к отчёту ни одна бухгалтерия.

Через месяц мы вновь встретились в Ленинграде на чемпионате СССР.

Таль, Ленинград 1971

В статье о турнире я рассказывал: «На следующий день я нервничал перед партией с Талем, пытаясь подобрать подходящую систему, чтобы не дать ему использовать память, в феноменальности которой я много раз убеждался за 7 лет нашей дружбы. Однако он, как сказал мне после партии, тоже не хотел вступать в теоретические дискуссии со мной и начал 1.g3. К 20-му ходу мелькнула мысль, что я получил позицию, о которой до тура мог только мечтать. Мой учитель в обзоре 2-го тура писал в спецбюллетене: ”Вскоре на доске возникла староиндийская защита с переменой цветов, причем белые уже сдали центр, рассчитывая на тактическую игру. Здесь в позиционном маневрировании минский мастер проявил такую сноровку… Таль… стоял к этому времени значительно хуже”.

Фото 2 тур. На переднем плане Ваганян –Карпов, в первом ряду Таль – Капенгут. Чтобы разглядеть Таля, смотри предыдущее фото, сделанное с интервалом в несколько минут.

И тут, как бы со стороны, слышу с ужасом, как мой язык, ставший жутко тяжелым и еле шевелясь, произносит чуть слышимое: “Ничья”, и ловлю на себе странный загадочный взгляд Таля с легкой ухмылкой.

Неужели зевнул – Капенгут, Ленинград 1971 год

Проходя за кулисы, слышу, как Фурман кому-то говорит: “Неужели Капенгут в каждом туре надеется получать такие позиции, что предлагает ничью!?” Я не любил говорить об этой экстраординарной ситуации, когда я казался себе загипнотизированным, и до сих пор жалею, что не спросил о нем Мишу, когда с ним работал».

Корчной писал: «В мире шахмат есть несколько человек с совершенно невероятными гипнотическими способностями. Я считаю, что Энрике Мекинг находится в группе из трех человек, которые добивались успехов не всегда шахматным путем. Это Михаил Таль, Магнус Карлсен и Энрике Мекинг». (“Шахматы без пощады”). Конечно, “претендент” был зациклен на парапсихологии, но “дыма без огня не бывает”…

Фото Михаил Таль наблюдает за игрой будущего чемпиона СССР 1971 года Владимира Савона 

В 1972 г. в преддверии Всесоюзной шахматной Олимпиады в Вильнюсе проходил традиционный матч-турнир столиц Прибалтики и Белоруссии, где мне удалось в 3 партиях обогнать Мишу на 2 очка. Я рассказывал об этом подробно в статье «Победа над Талем».

С момента проигрыша среднему эстонскому мастеру Ууси в июле 1972 по апрель 1973 года, Таль сыграл рекордные 86 партий без поражений (47 побед и 39 ничьих), а затем между 23 октября 1973 и 16 октября 1974 года – 95 (46 побед и 49 ничьих), побив свой предыдущий рекорд!

Однако в промежутке был чудовищный провал на межзональном турнире в Ленинграде. Бент Ларсен свой обзор в №16 “Шахматы” (Рига) за 1973 г. начал так: ”Если бы вы спросили перед началом турнира любого эксперта, кто будет победителем, то получили бы ответ: Михаил Таль”. Складывалось впечатление, что экс-чемпион мира перестал выдерживать суперстресс важнейших отборов, ибо и в следующем цикле он опять остался за бортом.

Таль 1970 –е, фото А.Ешанова

В 1975 г. в составе сборной профсоюзов СССР я оказался в Варшаве, где Ян Адамский пожаловался мне на конфликт годичной давности на турнире в Люблине. С его описанием можно познакомиться на Youtube (“Tal Resigns, and then his Wife WINS the Game!”) 

Эту же историю повторяют много сайтов.

«На турнире в Польше в 1974 году Таль играл белыми с Адамским. Оба соперника попали в цейтнот. Флаг Адамского упал, но Таль к этому моменту потерял фигуру и сдался. Однако тут жена Таля сказала: «Черные не сделали 40 ходов». Арбитр вмешался и присудил победу Талю, поскольку флаг упал до того, как он сдался. Адамский подал протест, но он был отклонен. Таль выиграл турнир». 

Когда я стал Мишиным секундантом, Геля с гордостью рассказала, как она отстояла очко (при отрыве от второго призёра на 3 очка!). Я думаю, что её “медвежья услуга” нанесла удар по репутации, которую экс-чемпион мира ценил, пожалуй, побольше других коллег: “Так Талю в Польше в 1974-м году простили, что он сдался в партии против Адамского, и позволили выиграть…”. (В. Корчной “Шахматы без пощады”).

Прежде чем окончить первую часть, хочу вернуться к вопросу Сосонко, с которого я начал. Да, я ощущал гениальность Таля, но при этом осознавал, что он сам устанавливал для себя рамки, порой не совпадающие с общепринятыми.

Продолжение следует

Опубликовано 24.08.2025, 15:46   Upd. 24 августа в 23:58 и 25-го, 06:13

Другие материалы автора:

Альберт Капенгут об Исааке Ефремовиче Болеславском

Альберт Капенгут. История одного приза

Альберт Капенгут. Из воспоминаний (ч. 1-8)

 

Квартал Караткевіча, Мальдзіса

Выдатнага пісьменніка Уладзіміра Караткевіча высока цанілі, cярод іншых, Вольф (Месінг) і Рубінчык (Валер). Ну, і я не мог не залезці ў пачэсную кампанію 😉

Праўду кажучы, у ХХ ст. мала быў знаёмы з творчасцю Караткевіча, дый нават фільм «Дзікае паляванне караля Стаха» паглядзеў ужо ў дарослым веку. Чытаў у школе «Былі ў мяне мядзведзі»; апавяданне пакінула свой след, але…

Мы «праходзілі» і «Каласы…»; у той час, на пачатку 1990-х, я не агораў раман да канца. Галоўныя творы пісьменніка дайшлі да мяне толькі ў апошнія гады ХХ ст., а яго біяграфія заінтрыгавала ўжо ў новым стагоддзі, калі я жыў на перыферыі – наводдаль ад «Караткевічавых» месцаў.

Сёлета, праз 20 год блуканняў па горадзе, вярнуўся ў Цэнтральны раён, на вуліцу Кахоўскую. Раптам ажыў успамін: Караткевіч згадваў суседні бульвар Шаўчэнкі! Зазірнуў у т. 8 Збору твораў (кн. 2; Мінск: Мастацкая літаратура, 1991, с. 423) – і насамрэч:

Мне шкада, напрыклад, што будоўлі пагубілі найбольшую і найцікавейшую ў Мінску і наваколлі ферму тлей, заведзеную мурашкамі-«жывёлагадоўцамі» (трохі не даязджаючы да павароткі аўтобуса № 38 з вул. Веры Харужай на бульвар Шаўчэнкі, на беразе ручаіны – Канавы). Надта цікавае жыццё там кіпела.

Гэта радкі з адказу Караткевіча на анкету, складзеную Т. Шамякінай у канцы 1970-х. А цяпер – фоткі з чэрвеня 2020 г.:

Від з вул. В. Харужай на вул. Гая. «Канава» была дзесьці справа (паміж Гая і Крапоткіна)

Аўтобус № 38 усё гэтак жа паварочвае на бульвар, як і паўстагоддзя таму…

 

Тарас Шаўчэнка на бульвары (фота справа) – не толькі назоў

Прыпомніўшы адну рэч, зусім лёгка было высветліць для сябе, што Караткевіч жыў недалёка ад вул. Кахоўскай, на якую выходзіць бульвар. У тым жа зборы твораў (цяпер і ў вікіпедыі) названы дакладны адрас – вуліца Веры Харужай, д. 48, кв. 26. А таксама час, калі Уладзімір Сямёныч і яго маці Надзея Васілеўна мелі кватэру ў гэтым доме (вясна 1967 г. – вясна 1973 гг.).

Шлях ад бульвара Шаўчэнкі да «дома Караткевіча». Па гэтай вуліцы я хадзіў яшчэ ў пачатку 1980-х, калі быў дзіцём… Але з класікам, на жаль, «размінуўся»: ён у 1973 г. разам з маці і жонкай пераехаў у самы цэнтр Мінска, на вул. К. Маркса, 36.

Лазня па вул. В. Харужай, 44, пабудаваная, як і ўвесь квартал, у 1960-х гг. Таксама бачыла Караткевіча! 🙂

Вул. В. Харужай, 46/1. У 1980–90-х гг. (наконт 1960–70-х не ўпэўнены) тут была някепская букіністычная крамка, дзе я купляў кнігі, пераважна шахматныя

Гэты ўчастак дарогі ад вул. В. Харужай да вул. П. Асіпенка раней менаваўся «Вадаправодны завулак» (не блытаць з тым, што між вуліцамі Арлоўскай і Шчадрына). Цяпер будынкі на ўчастку «расцягнуты» трыма вуліцамі, але адна шыльдачка са старой назвай усё ж захавалася 🙂

Перабіраемся цераз «Вадаправодны» у адстаўцы, і – вуаля, пяціпавярховы «дом Караткевіча»!

Выгляд з розных бакоў

Другі пад’езд, у якім 15 кватэр. № 26 – на 2-м паверсе; відаць і лоджыю, на якую выходзіў Караткевіч (тады яна, здаецца, была балконам).

Калі пашанцуе, то патрапіце ў пад’езд. Дзверы мяняліся, але прыступкі помняць крокі пісьменніка 🙂

Там, дзе была апошняя кватэра Ўладзімір-Сямёныча, даўно вісіць мемарыяльная шыльда, а на вул. Чарнышэўскага, 7 (першае жытло Караткевіча ў Мінску – 1963–67 гг.) і тут, на Веры Харужай, ніц няма. Журналісты газеты «Прессбол» рабілі ў 2013 годзе прапазіцыю… у фэйсбуку, г. зн. «на деревню дедушке». Сяргей Южык: «Крыўдна, што на доме няма нават памятнай таблічкі, прысвечанай Караткевічу, не кажучы пра нешта большае». Барыс Тасман: «Даеш мемарыяльную дошку на доме вялікага беларускага пісьменніка!» О так, даеш…

Суседні дом па цяперашнім адрасе «вул. В. Харужай, 46/2», пабудаваны ў 1958 г. На першым паверсе быў прадуктовы магазін, куды, безумоўна, заходзілі Караткевіч і яго сябры… Цяпер тутака рамонт

Гэты дом відаць і на здымку 1968 г., дзе Караткевіч – 2-і злева. Крыніца – сайт БІНІМ (але чаму адрас напісаны як «вул. Веры Харужай, 7», адзін БІНІМ ведае)

Дзіцячая пляцоўка і цяпер перад домам на В. Харужай, 48 – толькі выглядае іначай

А «элітны» дом № 48а з’явіўся ў нашым стагоддзі. У мінулым тут быў пункт прыёму шклатары – здаля чуўся перазвон пляшачак 🙂

«Караткевічаў дом» і 50 год таму абслугоўвала, і зараз абслугоўвае 68-е паштовае аддзяленне – бул. Шаўчэнкі, 17

Ці добра пісьменніку жылося-працавалася ў раёне майго дзяцінства? Мяркую, няблага. Нябожчыка не запытаешся, але вось што засведчыў карэспандэнт газеты «Віцебскі рабочы» Б. Фірштэйн у 1972 г.:

Жаданне даведацца пра тое, над чым цяпер працуе Уладзімір Караткевіч, прывяло мяне на кватэру пісьменніка ў доме па вуліцы Веры Харужай у Мінску. На гэты раз, можна лічыць, пашанцавала — Уладзімір Сямёнавіч быў дома. Наогул жа застаць Караткевіча ў Мінску не проста. Зайздросны жыццёвы імпульс у гэтага чалавека — заўсёды ён у раз’ездах, у падарожжах: то цягне з рыбакамі сеткі на Дняпры, то едзе ў старажытны Вільнюс, сёння яго паклікала Украіна, заўтра — Далёкі Усход…

— Пасядзі, я зараз, — гаворыць Караткевіч, працягваючы нешта хутка пісаць. — Справа тэрміновая, а часу мала… Што ў рабоце і што задумана?.. Атрымаў сёння экземпляр «Чазеніі» на ўкраінскай мове. Выйшла яна ў Кіеўскім выдавецтве «Молодь». Праглядаў для аўтарызацыі рукапіс «Каласоў», які пераклала масквічка В. Н. Шчадрына — раман павінен выйсці ў выдавецтве «Советский писатель»… А вось гэта, — паказвае Уладзімір на незакончаны рукапіс, — новае апавяданне. Прысвечана яно дружбе народаў. Месца і час дзеяння — Кіеў, 1944 год…

Гаворка, відавочна, пра аповесць «Лісце каштанаў», завершаную ў кастрычніку 1972 г. Мо кварталы, прылеглыя да вул. В. Харужай, якраз і натхнілі майстра на гэтую аповесць? Бульвар Шаўчэнкі ёсць і ў Кіеве…

З таго, што казаў Адам Мальдзіс, таксама вынікае, што Караткевіч быў здаволены сваім новым жытлом, прынамсі на першым этапе:

У 1967 годзе Валодзю нарэшце выдзелілі двухпакаёвую кватэру на другім паверсе (з увагі на ўзрост маці) у пяціпавярховым панельным доме пад нумарам 48 на вуліцы Веры Харужай. Заехаўшы (усе мы дружна памагалі яму пакаваць і цягаць кнігі), ён цешыўся, што побач — Старажоўскі рынак, дзе па нядзелях чулася сакавітая вясковая гаворка, прадавалі пеўняў, сабак і нават коней, а за ім — Камсамольскае возера. Перажываў, што я застаюся ў інтэрнаце.

— Нічога, стары, — суцяшаў, выйшаўшы на балкон. І тыцнуў пальцам у недабудаваныя дамы насупраць: — Во добра было б, каб табе далі вось там.

Сваё прадбачанне ён разглядаў як рэальнасць і нават прапанаваў «за адным заходам» купіць аднолькавыя кніжныя стэлажы:

— Складзеш пакуль што ў мяне. А пераносіць будзе недалёка, пабачыш.

І якое было наша ўсеагульнае здзіўленне, калі восенню таго ж года мне сапраўды выдзелілі кватэру ў адным з дамоў насупраць. Мы сталі часцей бываць адзін у аднаго. Пакуль не было тэлефонаў, «пераміргваліся» настольнымі лямпамі.

Адам Іосіфавіч атрымаў кватэру па вул. Чарвякова, 18, на першым паверсе. Таксама ў год пабудовы дома – 1967.

У 2020 г. раён бульвара Шаўчэнкі шчыльна забудаваны з усіх бакоў, у т. л. «элітнымі» гмахамі. А ў канцы 1960-х – пачатку 1970-х гэта была ледзь не ўскраіна горада. Недалёка стаялі двухпавярховыя баракі і аднапавярховыя прыватныя дамкі.

Нават у 1990-х на вуліцы Кахоўскай паміж Смаргоўскім трактам і бульварам Шаўчэнкі (здымак 2020 г.) цокалі коні, запрэжаныя ў вазы

У кватэры на Веры Харужай гасцявалі ў Караткевіча розныя славутасці (напрыклад, паэты Рыгор Барадулін, Сяргей Панізнік, літаратуразнавец Генадзь Кісялёў…). Сюды ж пісьменнік у 1971 г. прывёў сваю жонку Валянціну. А. Мальдзіс:

Нарэшце 18 лютага 1971 года, роўна ў 110 гадавіну адмены прыгоннага права, адбыўся іх шлюб.

— Сялян вызвалілі, а мяне, стойкага ворага ўсялякага прыгону, звязалі путамі Гіменея, — жартаваў Валодзя, ідучы ў загс, размешчаны ў суседнім доме.

А дзе знаходзіўся той ЗАГС Цэнтральнага раёна? Дапамагла з інфой маці… якая ў 1977 г. паведамляла там пра маё нараджэнне 🙂 Адрас – вул. В. Харужай, 42, уваход з двара.

З 1980-х няма тут ЗАГСа, ён пераехаў у Траецкае прадмесце. І ўсё адно прыемна думаць пра супольныя з У. Караткевічам сцежкі 🙂

Дом і пад’езд А. Мальдзіса

Прафесару цяпер 88-ы год, яму цяжка пакідаць кватэру (фота адсюль)

Месца, дзе жыў Караткевіч, на сучаснай карце Мінска я пазначыў чырвонай птушачкай; меркаванае знаходжанне «фермы тлей» – пытальнікам; А. Мальдзіс жыве акурат там, дзе чытаецца слова «Такси»; былы ЗАГС пазначаны чырвоным кружком, лазня – гэта «Баня» 🙂

Cёлета, праз 5 месяцаў ужо, – 90 год з дня нараджэння У. С. Караткевіча. Ён не толькі мой, ён «усіхні». Ясна, многім зараз не да культурніцкіх ініцыятыў, але быў бы рады пачуць ад чытачоў, што варта зрабіць для памяці пра пісьменніка ў (ня)сціплым мінскім квартале недалёка ад Камароўкі – цягам гэтых месяцаў і ў лістападзе 2020 г. Перформанс?

(спадзяюся, што працяг будзе)

Вольф Рубінчык, г. Мінск

26.06.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 27.06.2020  14:53

Илья Леонов. Страшные страницы жизни (6)

(окончание; начало и последующие части здесь, здесь, и здесь)

В  том же   1958 году, после окончании школы,  я поступил  в БГУ им. В.И. Ленина на вечернее отделение физического факультета. Это был первый набор  в БГУ на вечернее отделение этого факультета.   В то время я работал в строительной организации жестянщиком. Занятия проходили, как правило,  4 раза в неделю, – понедельник, вторник, четверг, пятница по две лекции.  Иногда  занятия бывали и в среду.  Срок обучения на вечернем отделении был 6 лет.

     Будучи студентом второго курса, я перешел   работать лаборантом, вначале  работал на кафедре твердого тела и полупроводников.   Через непродолжительное время мне предложили перейти работать старшим лаборантом на кафедру электрофизики. В то время кафедрой руководил замечательный и очень душевный человек – Шидловский Михаил Кононович.  К сожалению, он вскоре  заболел.  Через год после его смерти, к нам на кафедру переехал работать из Ленинграда заведующим  кафедрой Вафиади Владимир Гаврилович.  Владимир Гаврилович, доктор физико-математических наук, Член-корреспондент АН БССР много лет проработал в Ленинградском Государственном оптическом институте (ГОИ) и занимался    разработкой военной техники.  И вот такое интересное совпадение. Я, в течение трех  лет,  во время службы на флоте еженочно нес   вахту  на  теплопеленгаторной станции Астра 2  по обнаружению кораблей  по их собственному тепловому излучению в ночное время. Эта теплопеленгаторная станция  была разработана под руководством Вафиади В.Г. Таких станций  в СССР было изготовлено всего 6  единиц.

      Во время учебы, работая в лаборатории, я много времени уделял научной работе. Моя  курсовая и дипломная работы и далее кандидатская диссертация были направлены на разработку неконтактных методов измерения температуры и визуализация температурных полей и применение их в народном хозяйстве. В настоящее время эти методы и средства (современные тепловизоры) нашли применение для измерения распределения температуры на поверхности в различных отраслях – машиностроении, медицине, строительстве.  Первый выпуск вечернего отделения физического факультета БГУ им. В.И. Ленина и мое окончание обучения в университете  произошли в 1964 году.

Через 8 лет после окончания  БГУ им. В.И. Ленина,  я защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук.  После защиты диссертации перешел работать в Белорусский республиканский центр метрологии и стандартизации (БРЦМС)и нанимался вопросами метрологии, и в частности, метрологии в области средств неразрушающего контроля. Эта область в метрологии в  мировой практике то время    только  начинала развиваться.   До конца своей трудовой деятельности я   работал в организациях Государственного комитета по   стандартизации, метрологии и сертификации.    Последним аккордом моей работы была преподавательная деятельность.  В 2002 г меня пригласили работать заведующим кафедрой  стандартизации, метрологии и сертификации в институт  повышения квалификации и переподготовки кадров Госстандарта Республики Беларусь. Закончил я трудовую деятельность  в 2012 году в возрасте 79 лет, в должности профессора кафедры этого института.

Фото 38.  Автор,   став пенсионером, приступил к написанию этой книги

7. ЛИНКОР «НОВОРОССИЙСК»

  Во время моей службы в Севастополе произошла страшная трагедия, непосредственно в бухте взорвался и утонул флагман Черноморской эскадры линейный корабль  линкор «Новороссийск».

Линкор Новороссийск это бывший итальянский линкор «Джулио Чезаре», который Советский Союз получил в качестве компенсации за ущерб в годы Великой  Отечественной войны  и переименованный в Новороссийск. Он был один из самых крупных и мощных кораблей того времени. Его длина была 82 м, на корабле было 1480 человек численного состава.

 В  20 часов 00 минут 28 октября 1955 года я заступил на вахту  по охране водных пространств   у берегов Севастополя  на  теплопеленгаторной станции.  На теплопеленгаторной станции вахта  Наша служба обеспечивала  охрану входа в севастопольскую бухту только   в ночное время. Вахта, которая длилась 4 часа, прошла достаточно спокойно. В  00  часов 29 октября я передал вахту моему сменщику. В вахтенном журнале отметил, что за время вахты с 20 часов  00 минут до 24 часов 00 минут 28 октября1955 г ни каких целей в  контролируемой зоне обнаружено  не было.  Через полтора часа, после того, как сдал вахту, а точнее в 01 час  35 минут 29 октября 1955 г    была объявлена тревога и готовность №1.  Тревоги на флоте объявлялись достаточно часто,   но   при  объявлении тревоги всегда указывалась, что они учебные. В этом случае слово учебная отсутствовало.

После объявления готовности № 1 проходит час, два часа, три часа, идет уже четвертый час, готовность   не снимается.  В рубке, кроме шей службы несли  вахту  и радисты. Один из радистов, нарушая вахтенную инструкцию, на приемнике второй радиостанции, стал прослушивать эфир    и отыскал волну   радиостанции Голос  Америки.  В последних известиях в   05 часов 30 минут  утра  29 октября Голос Америки передает, что в Севастопольской     бухте на линкоре «Новороссийск» произошел взрыв. Других комментариев  не было.  Так мы через Голос Америки узнали причину объявленной готовности №1. Только  около 08  часов утра 29 октября сняли  готовность №1.   Во второй половине дня, 29 октября, к нам прибыл из штаба флота капитан 3-го ранга затребовал и забрал с собой вахтенные  журналы сигнальщиков, радистов, радиолокационной и теплопеленгаторной службы.

Что же произошло с линкором Новороссийск?

28 октября 1955 года линкор вернулся из последнего похода и занял место в Северной бухте на “линкорной бочке” в районе Морского Госпиталя, примерно в 110 метрах от берега.

 После того как “Новороссийск” ошвартовался, часть экипажа  вечером ушло  в увольнение, другие матросы выполняли уставные функции.  .
29 октября в 01:31 по московскому времени под корпусом корабля с правого борта в носу раздался мощный взрыв. По оценкам специалистов, его сила была эквивалентна взрыву 1000-1200 килограммов тринитротолуола. С правого борта в подводной части корпуса образовалась пробоина площадью более 150 квадратных метров, а с левого борта и вдоль киля – вмятина со стрелкой прогиба от 2-х до 3-х метров. Общая площадь повреждений подводной части корпуса составляла около 340 квадратных метров на участке длиной 22 метра. В образовавшуюся пробоину хлынула забортная вода, и через 3 минуты возник дифферент в 3-4 градуса и крен в 1-2 градуса на правый борт, т.е. корабль накренился на угол кормы.
На четыре часа утра, линкор  “Новороссийск”, принявший большое количества воды, накренился до роковых 20 градусов,   неожиданно повалился влево и лег на борт. В таком положении он оставался несколько часов.   На борту линкора находилось более 1480 человек. В этой  катастрофе погибло 650 человек. Среди погибших были не только моряки с линкора, но  матросы     аварийных служб и с других кораблей эскадры, которые участвовали в спасательных работах. Непосредственно в результате взрыва и затопления носовых отсеков погибли от 50 до 100 человек. Остальные погибли при опрокидывании линкора и после него. Своевременной эвакуации личного состава организовано не было. Большинство моряков остались внутри корпуса. Часть из них длительное время держались в воздушных подушках отсеков, но спасти удалось лишь девять человек: семь вышли через прорезанную в кормовой части днища горловину спустя пять часов после опрокидывания, и еще двух вывели через 50 часов водолазы. По воспоминаниям водолазов, замурованные и обреченные на смерть моряки пели “Варяга”. Только к 1 ноября водолазы перестали слышать стуки.

  В течение некоторого времени, после этой катастрофы,  город Севастополь стал открытым городом, т.е. для его посещения не требовалось специального  документа. В это время родственники погибших приезжали для опознания.   Многие забирали своих родных для захоронения  домой. То, что творилось в Севастополе после этой трагедии очень и очень трудно описать. Город был   в трауре.   На улицах города родственники, друзья и знакомые погибших плакали, рыдали, падали в обморочном состоянии.

 Фото 39. Мемориал морякам, погибшим на линкоре Новороссийск

В память о жертвах катастрофы в Севастополе созданы два мемориала: надгробие на кладбище Коммунаров и величественный комплекс на Братском кладбище.   Стараниям   coвета ветеранов линкора, в 36-ю годовщину его гибели у подножия статуи установили мемориальные доски с фамилиями всех погибших (после рассекречивании), а на Госпитальной стенке — бронзовую памятную доску.

  Причина  катастрофы  линкора Новороссийск до сего времени, по имеющейся информации в печати, не установлена.  Первоначальные версии – врыв бензосклада или артиллерийских погребов – были отметены практически сразу же. Несколько версий: взрыв мины, торпедная атака подводной лодки и диверсия. После изучения обстоятельств больше всего голосов набрала минная версия. Что было вполне объяснимо – мины в севастопольских бухтах были не редкостью начиная со времен Гражданской войны. Уже в наше время была  выдвинута  еще одну версию. Подрыв же был подготовлен и осуществлен отечественными спецслужбами

    Во времена Отечественной войны, точнее, в 1941 году, при наступлении фашистских войск на Севастополь военно-воздушные и военно-морские силы  фашистской  Германии минировали акваторию мин разными типа  и назначения как с моря, так и с воздуха.   Ряд из этих мин сработали еще в период боев, другие были извлечены и обезврежены уже после освобождения Севастополя в 1944 году. Позже севастопольские бухты и рейд тральщики регулярно  протраливали  и осматривались водолазными командами.   Уже после взрыва линкора в 1956-1958 годах, в Севастопольской бухте обнаружили еще 19 немецких донных мин, в том числе три – на расстоянии менее 50 метров от места гибели линкора.
Будет ли когда-нибудь   найден однозначный ответ на вопрос, кто или что подорвал “Новороссийск” и создал такую трагедию для родных и близких моряков, Черноморского флота, да и военно-морских сил СССР?  Однозначного ответа нет, и  думаю, что никогда и не будет.

Благодаря стараниям Совета ветеранов «Новороссийска» в правительство Российской Федерации в 1996 году, после неоднократных обращений все «новороссийцы» были награждены орденами Мужества.

  1. ГАУПТВАХТА

За время службы я дважды был в отпуске. Первый раз в 1954 в положенном очередном  отпуске. В 1955 году перед новым 1956 годом, я получил поощрительный отпуск, за прошедшие учения Черноморского флота. Прибыл я в Минск 26 декабря   и  через день    пошел становиться на учет в городскую комендатуру. Дежурный по комендатуре осмотрел меня с ног до головы и заявляет «Почему нарушаете форму одежды?». Я ему отвечаю, что при выезде из Севастополя была объявлена такая форма.   «Такой формы одежды как у вас  нет» – говорит он, т. е. нет формы одежды шинель и бескозырка, а должна быть шинель  шапка-ушанка. И после этого заявления, он открыл дверь к коменданту города и говорит ему: «Товарищ полковник, вот старший матрос пришел становиться на учес и  нарушает форму одежды и еще пререкается».  Вышел этот полковник, посмотрел на меня, и  ни чего не говоря о форме одежды, сказал: «Объявите от моего имени ему пять суток  ареста». Дежурный по комендатуре вызвал дежурного по гауптвахте и меня повел в камеру, которая находилась в подвале этого  же доме.   Ежедневно вечером    на гауптвахте проводится поверка. При поверке все арестованные выстраиваются в коридоре и дежурный устраивает перекличку. И вот началась перекличка. Я нахожусь во втором ряду. Дежурный произносит мою фамилию и я   отвечаю «Есть».  В ответ дежурный говорит. – Леонов хочет продлить срок пребывания на губе (так часто сокращенно называют гауптвахту) и приказывает мне выйти из строя.  Попросив впередистоящего, я сделал два шага вперед.  Поглядев на меня, он произнес «А, матрос, все верно» и разрешил встать в строй.  На флоте при перекличке отвечают «Есть»,   а во всех других родах войск – «Я». На следующий день  меня и еще трех курсантов отправили на убору снега на тротуаре на улице Бакунина, возле комендатуры.     29 декабря, по случаю Нового года была амнистия, и меня выпустили. Но на этом не закончилась моя эпопея с нарушением формы одежды.  По окончании отпуска, я снова пришел в комендатуру уже  сниматься с учета. Дежурный по комендатуре, уже другой подполковник,  говорит мне: «Почему такая короткая шинель?». Я ответил – «такую выдали».   Снова вызывает коменданта, которому докладывает о моей шинели.  «Почему?», спрашивает комендант. Такую шинель   получил более трех лет назад, отвечаю я, и за это время я подрос. «Ну может быть», сквозь зубы сказал комендант и пошел в свой кабинет. Дежурный по комендатуре отдал мне мои документы.

  1. ВОЛЬФ МЕССИНГ

В 60-ых годах прошлого века много писали и  говорили о загадочной личности человека – Вольфе Мессинге.  Это он, человек-легенда,  гипнотизёр , знаменитый  телепат, человека необычной судьбы и таланта, обладавший удивительными способностями и проводит очень сложные   психологические опыты. И вот в 1971 году в Минск на гастроли приезжает известный Вольф Мессинг со своими опытами.      Я с женой пошли на его выступление, которое   проходило в Доме офицеров.   Концертный  зал был заполнен полностью.  Ведущая объявила, что Мессинг будет выполнять любые задания, которые следует изложить в письменном виде и передать на сцену в жюри, избранному наугад из публики. Жюри должно следить за строгим соблюдением секретности и правильностью выполнения заданий. Самому же Мессингу записки не нужны: он воспримет содержание задач путем “мысленного приема”.

В зале наступила тишина, сопутствующая всякому таинственному акту.

  Мне самому  хотелось убедиться в этой чудодейственности, и я послал в жюри свою записку.  Из дома я с собой взял три газеты, а именно «Известия», «Звязда» и «Советский спорт». В ней был такой текст:  Забрать у жены газеты, из них выбрать газету «Советский спорт» и зачеркнуть название одной статьи, название статьи было указано.

Меня пригласили на сцену.  Мессинг   взял мою левую руку, попросил снять часы и правой рукой сильно сжал участок руки, где находились часы и произнес такую фразу: «Сосредоточьтесь на задании, думайте только об этом».    Далее он направился со мной в зал.     Мессинг в то время очень плохо ходил, у него болели ноги.  Прямо со сцены он со мной «в связке» подошел к месту, где сидела жена, и пригласил ее на сцену, при этом сказал, что бы она взяла газеты. Газеты она положила на стол, который стоял на сцене. Не отпуская моей руки, он из трех лежащих газет  выбрал газету «Советский спорт».   Он несколько раз перекладывал эти три газеты.  Далее мы снова спустились в зал. Следует отметить, что периодически, через 20-30 секунд он повторял скороговоркой и не очень внятно одну и ту же фразу «О боже мой, не мучайте меня думайте».    «Пробежали» мы по залу до входа, затем перешли на вторую половину зала и возвратились на сцену. Казалось, будто Мессинга колотила мелкая дрожь. Он очень сильно сжимал мою руку  и она была    безжизненной.

Мне было очень и очень жалко этого человека, который должен был прочитать мои мысли, но   у него не получалось.Расслабив мышцы, я сосредоточился на задании, которое старался передать ему мысленно.

 На сцене Мессинг снова взял газету «Советский спорт», которая состояла из двух листов, много раз переворачивал   листы, затем  взял один лист с указанной статьей. Он   начал водить карандашом по строчкам газетного текста,   несколько раз  на одно и другой стороне листа оставил   свой автограф. Финалом этого опыта  было то, что  он разорвал этот лист на две части и сказал «Все». Задание, которое мною было написано и передано на сцену, было выполнено, но  не полностью.

       Необходимо отметить, что большинство заданий, которые приходилось выполнять Мессингу, он справлялся  очень быстро и четко. Почему он не смог выполнить мое задание полностью, вопрос остался открытым.    Один товарищ, которого вызвали на сцену для работы с Мессингом, последний отказался с ним работать. Причина отказа,  «подопытный» употребил спиртное

  1. ЭПИЛОГ

Автор этих строк минчанин в третьем покалении. Мой дедушка родился в деревне Медвежино, которая вошла в состав города Минска в 1959 г. Дом в котором родились моя мать, и ее пятеро детей находился на Юбилейной площади.  При строительстве кинотеатра Беларусь на Юбилейной площади, дом наш попал под снос.  Прошло более пятидесяти пяти лет   как снесли наш дом и превратили мой родной уголок в один из красивейших    элементов     Юбилейной     площади. Не смотря на то, что я после сноса дома прожил в значительно лучших условиях, тоска по месту, где я родился не проходит. Всегда, находясь на Юбилейной площади, я останавливаюсь на том месте, где стоял мой дом.

         После того, как  снесли  наши дома на Юбилейной площади, моим домом является мой дорогой и родной город Минск.

       Страшная и ужасная война, оставила  глубокий след на теле   города Минска.  За 1100 дней оккупации  фашистскими захватчиками, моего родного и дорогого  города Минска, он был превращен в сплошные развалины, в город-призрак.

     Черные руины разрушенных зданий, сплошные  груды кирпича и камня,  развалины и воронки от бомб и снарядов, так  представлял собой наш  смертельно раненый Минск. Приведенные выше фото представляют собой   только  отдельные  фрагменты этих разрушений.

 Из сплошных руин, после его освобождения  3 июля 1944 года,  на моих глазах город отстраивался, хорошел, зеленел  и  преображался. Это город своей особой и  строгой неповторимой красоты и архитектуры, с большим количеством парков, скверов, цветов и зелени на улицах.    В этом городе я родился и прожил, за исключением эвакуации и службы на флоте, всю жизнь. За свою жизнь  мне пришлось побывать в  столицах 10  европейских государств, почти во всех столицах бывших союзных республик и многих других городах разных стран. В каком бы городе я не был, я всегда старался как можно меньше пользоваться транспортом. Это позволяло мне больше наслаждаться прелестями этих городов. Каждый город, в котором я бывал, имеет свои  архитектурные стили и особенности, неописуемые  красОты  и прелести.  Однако для меня мой Минск,  это радушный и гостеприимный город, самый компактный, самый уютный, самый красивый и самый зеленый город из всех тех, что я видел. Его уникальная, как в цехах с «вакуумной гигиеной» чистота, везде на улицах, не имеет вообще аналогов. Минск – это частица моей жизни.

      Не смотря на то, что  Минск выглядит очень  молодо,     он является одним из древнейших городов Европы.  Его 900-летие отмечали в 1967 году. Минск старше Берлина на 70 лет (1137), Москвы  на 80 лет (1147), Cтокгольма на 185 лет (1252), Львова на 189 лет (1256), Вильнюса  на 256 лет (1323). Город поражает гостей своей   ухоженностью, обилием цветов, романтичностью, красотой девушек. Но главная достопримечательность и неповторимость города — это его жители – дружелюбные  и  гостеприимные жители. От этого впечатление о городе всегда приятное и доброе. Говорят, что в Минск всегда хочется возвращаться, чтобы вновь ощутить его романтику и непосредственность.

     Город-герой Минск – это центр страны с поэтическим названием Белая Русь – столица независимого государства  Республики Беларусь. Минск – это город с почти двух миллионным населением, мощный промышленный центр с наукоемким современным производством, развитым машиностроением, передовой  центр современных технологий, с высокоразвитой   теоритической и прикладной наукой, медициной, культурой и образованием. Свидетельством служит  продукция предприятий Минска, которая  поставляется более чем в сто стран мира.

 

Фото 40. 

Фото 41. Национальная библиотека  Республики Беларусь

 

Фото 42. Минск Арена

Фото 43. Разнообразие архитектуры красота нашего Минска

  Вспоминая ужасы Второй мировой войны, и число погибших на фронтах и мирного населения,  становится страшно. Человеческий мозг, а тем более детский не в силах представить себе эти цифры.  Только славянского населения погибло 15-20 миллионов, евреев – 5-6 миллионов, цыган – 150-200 тысяч. Это чудовищно большие  цифры погибших. 15 000 000  – это более чем в полтора раза больше жителей Белоруссии. Что бы  ощутить и представить себе эти большие числа, попробуйте просчитать вслух от единицы до 15 000 000.    Для непрерывного счета этого числа потребуется    времени не менее  одного  года.

Те, чье счастливое детство зачеркнула война, лишила их и беззаботной юности, они все мгновенно повзрослели, сполна хватили горе и страха, голода и холода.   Детство это такие года в малом  возрасте, когда их с удовольствием вспоминаешь в зрелом и старческом возрасте, и с   большим желанием хочется   снова туда  возвратиться.  Когда-то слышал песню про детство, и в ней  были такие слова «Детство мое  не спеши,  подожди,  погоди, погоди уходить навсегда».

Наше пройденное детство это сплошной кошмар и ад, и, ностальгии и желание туда возвращаться нет, нет и еще раз нет.

         Не смотря на то, что для детей и подростков времен    Великой Отечественной войны жизнь состояла из массы горя и бед, переборов себя, большинство из них вышли победителями. Они нашли свою любовь, создали семьи, вырастили детей, внуков и даже правнуков. Не смотря на то, что для детей и подростков времен    Великой Отечественной войны жизнь состояла из массы горя и бед, переборов себя, большинство из них вышли победителями.  Многие  стали хорошими специалистами своего дела, учеными, врачами, крупными военоначальниками.  Мне приятно вспомнить и  отметить, что в младших классах я  учился с таким известными сегодня ученым, как академик  национальной академии наук Беларуси, Солдатов  Владимир Сергеевич, доктор  юридических наук, профессором  Бровка Юрием Петровичем (сын известного белорусского писателя, который неоднократно выступал у нас перед школьниками) и многими другими. Я горжусь тем, что я учился в одной школе и в одно и то же время с будущий известным физиком,  лауреатом  Нобелевской  премии  за 2000 год, Жоресом Ивановичем Алферовым. Жорес  Иванович закончил  42–ю минскую мужскую школу  в 1947 году с золотой медалью.

Жизнь в условиях постоянного недостатка жизненно важных продуктов, вещей, бытовой техники привили нам, детям войны, привычку бережного отношения ко всему и вся. Все вещи в процессе носки изнашиваются  и рвутся. Из-за трудности приобретения, а для многих и финансового недостатка, эта одежка подвергалась починке и даже не один раз. Точно такое положение было с домашней утварью и бытовой техникой. Даже такие кухонные принадлежности как  кастрюли и ведра, не  говоря уже о сложной бытовой технике, при неисправности  подвергались ремонту. Так, например, продырявленные кастрюли и ведра запаивались и далее использовались. Привычка относиться к вещам с особой жалостью, которая родилась в тяжелые годы, многих  сопровождает всю жизнь. Следует отметить, что это не  жадность, а жалость и бережное отношение  к вещам. Всматриваясь в отношение современной молодежи  к вещам и всевозможной техники, вижу как  многие   пренебрегают  починкой одежды, не подвергают ремонту несколько устаревшей модели техники, а   заменяют  новыми. Не отражается и не переносится ли такое безжалостное и небережливое  отношение к вещам и технике на семейные взаимоотношения. Многие современные молодые семьи не занимаются семейным «ремонтом», и при первой же  семейной «неисправности» меняют свое семейное положение. По статистическим данным В Республике Беларусь на сегодняшний день, молодые семьи не прожив и  трех лет,  почти 50% разводятся.

 Оглядываясь сегодня на прошедшие годы, вспоминая военное детство, послевоенную юность, годы трудовой деятельности, я благодарю всех, кто был рядом и оказывал  как моральную, так и материальную помощь. Я преклоняюсь перед  родителями, братьями и сестрами за их любовь, помощь и поддержку. Я благодарю судьбу за благополучную свою  семейную жизнь. Я еще раз выражаю большую благодарность своим родителям, за то, что я жил в большой семье (два брата и две сестры). Мои братья и сестры   осчастливили меня многочисленной родней, которую я очень люблю и уважаю. К сожалению родителей уже нет с нами. Относительно рано ушли  из жизни братья и старшая сестра, нет рядом жены. Но я в окружении своих племянников и их детей, счастлив, что  рядом моя дочь с мужем и внуком.

        Всю кровь невинно погибших людей, все страдания, мучения и боль, все, что впитала земля, на которой стоял не только наш дом, но  и вся земля   нашей Белой Руси    мы, живущие сегодня и будущие поколения  будем всегда помнить. Всем живущим на Земле  необходимо   приложить все усилия, чтобы не допустить, впредь, не только  подобную трагедию,  но и похожего.

  Пройдут   десятилетия, и века,  но  то, что натворили гитлеровские фашистские изверги, садисты и  деспоты  люди не забудут,  и будут рассказывать из поколения в поколения. Для увековечивания  памяти жертвам фашизма в Отечественной войне и чтобы способствовать усвоению уроков истории, созданы мемориальные комплексы и памятники. Они  должны служить предупреждением и напоминанием  для всех настоящих и  будущих поколений. Люди  ухаживают за памятниками  и систематически приходят к ним и возлагают цветы. Символом памяти о погибших является ухоженность памятников.

Ежегодно у мемориального  комплекса Яма, без всяких объявлений, собираются чудом оставшиеся в живых узники концлагерей и гетто, участники войны, их дети, внуки и правнуки, дети, внуки и правнуки праведников, общественность Минска, иностранные гости и  современная молодежь, которые  чтут память жертвам фашизма.

В акции памяти, посвященная 70-летию уничтожения Минского гетто, состоялась Минске 21 октября 2013 г, выступая перед собравшимися, министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей, сказал – “Яма” – это не только памятник погибшим, это также и памятник подвигу еврейского народа.

Фото 44. У мемориального  комплекса Яма.  Очередная минута молчания собравшихся людей  разных поколений 9 мая  2013 г. на день Победы, в честь памяти погибшим   

         Мы, дети войны, должны быть последним поколением, у которого война отняла детство и здоровье. Мы обязаны помнить о тех кто, погиб и кто выжил, не забывать историю, гордится подвигами своего народа и  не допускать новых войн.

      Пусть на земле  всегда веселятся дети.

      Люди Мира живите в мире.

          Литература

  • Трагедия евреев  Белоруссии в годы оккупации 1941 – 1944. Сборник материалов и документов. Минск 1995 г.
  • Э Иоффе. Страницы истории евреев Белоруссии. Минск 1996г.
  • В.П.Ямпольский.  Без права на забвения и пощаду. Протокол допроса    обвиняемого Круминьша Индрикса Мартыновича, 1921 г.р., уроженца г. Рига. 9 августа 1945г.
  • Рубенчик Абрам. Правда о Минском гетто: Документальная повесть узника гетто и малолетнего партизана. Тель-Авив 1999.

От редактора. Как и предыдущая часть, окончание публикации уважаемого И. Л. приводятся в том виде, как они были присланы. В настоящее время – по причинам, которые уже не раз обсуждались – мы не можем позволить себе содержать штат корректоров, просим авторов и читателей учитывать это. Просьба также присылать снимки отдельно от текста, а в самом тексте указывать место каждого. 

Опубликовано 16.02.2018  06:53

,