Category Archives: Житейские истории

К 60-летию Льва Псахиса

Счастливый человек с трудной судьбой. Льву Псахису – 60!

Впервые о Лёве Плахисе я услышал от Виталика Цешковского где-то в начале семидесятых: «Есть у нас в Сибири такой юный нахал – Псахис. Во время большого блицтурнира заявил всем, что обыграет меня. Но я поднапрягся и обыграл выскочку». Удивлённый таким зазнайством неизвестного мне Псахиса,– Цешковский был одним из сильнейших советских шахматистов, в 1968 году делил 4-5 места в Первенстве СССР, я на всякий случай спросил: «А кто выиграл тот турнир?» – «Псахис» – без всякого удовольствия ответил Виталик.

 

Лев Псахис

Позже дошли до Москвы слухи о каких-то партиях, которые Псахис играл в сеансах с чемпионом мира Карповым, гастролировавшим по Сибири. Подробности я не запомнил, но там тоже речь шла о каком-то нахальстве Псахиса. То ли хотел обыграть всенародного чемпиона, то ли вообще обыграл.

Позже Псахиса пригласили в знаменитую школу Михаила Ботвинника, но после первой же сессии великий человек отчислил Лёву. Наверное, тоже за нахальство. Догадываюсь, Псахис засыпал постаревшего чемпиона вариантами, за которыми не было никакой возможности уследить.

 

Я присутствовал лишь на одной сессии школы Ботвинника, попал на последнее занятие перед оздоровительной частью программы. Основной ассистент Ботвинника Марк Дворецкий увёз тогда своего ученика Артура Юсупова на первенство мира среди юношей и попросил меня заменить его. Я охотно согласился, так как среди учениц школы была такая девочка Аня Ахшарумова, которая сегодня уже более сорока лет моя жена. И мне на той сессии показалось, что педагогический дар Ботвинника сильно преувеличен. Любимцами чемпиона были мальчик-сыроед – действительно редкость среди шахматистов, и крепыш, наверняка победивший бы прочих слушателей в любом спорте кроме шахмат. А Лёва Ботвиннику не приглянулся.

«Чем школа была столь привлекательна для тебя?» – спросил я Псахиса годы спустя. – «Ведь на занятиях была скука. Дети демонстрировали свои малоинтересные партии, а Ботвинник рекомендовал им посмотреть свою победу над Капабланкой в АВРО-турнире».

– Ты не понимаешь – отвечал мне Лёва самой характерной для себя фразой, – Это была возможность вырваться из дома и две-три недели пожить в шахматной атмосфере, пообщаться с другими шахматистами.

Я действительно не понимал Лёву, так как жил не в глубине сибирских руд как он, а в Москве и мог в любой день заехать в шахматный клуб и поиграть блиц с работавшим там Олегом Моисеевым, который был «всегда готов». А то мог обсудить шахматную тему по телефону с ближайшим своим другом Юрой Разуваевым. Лёва же находился в шахматной пустыне и рос как цветок на камнях.

Впрочем, о своём Красноярске Псахис, фамилия которого звучала для меня тогда как вырвавшееся из бутыли шампанское, а сам Лёва соответствовал ей, рассказывал так красочно, что город представлялся мне сибирским Парижем, в котором я в те времена не бывал. Хотя история Лёвы о его знакомом директоре гастронома, который считал, что сыр – это такой единый продукт, деление которого на Пошехонский, Костромской, а то и вообще Голландский – ни на чём не основанные легенды, подрывала версию о родстве Красноярска с Парижем. Лёва, большой поклонник сыра, возвращался к себе в Сибирь из Европы, которой для него были Минск или Москва, с чемоданом, наполовину наполненным сыром.

Перед тем, как начать наслаждаться историями Псахиса, я имел удовольствие с ним познакомиться. Осенью 1980 года под Москвой проходили какие-то большие сборы, и шахматистки – подруги Ани, к тому времени уже моей жены, решили её навестить. А Лёва за кем-то из них, а то и за всеми сразу, ухаживал, и приехал с ними.

У нас уже полтора года проистекали 7 тощих лет отказа, и ни на какие сборы нас, понятно, не брали. Как и на турниры. Девушки не заботились, но Лёвино игнорирование правил хорошего тона советского человека, не включавших посещение изменников, было характерно для него. Лёва никаким советским человеком и не был. Он был совершенно свободным. Мне даже представилось тогда, что до их Енисея советская власть ещё толком не добралась.

Потом мы с Аней устроили нашу первую голодовку, и нам разрешили немного играть. Я выиграл Первую лигу первенства СССР, попал в Высшую во Фрунзе – было тогда такое название у столицы Киргизии, и стал свидетелем высочайшего в жизни триумфа Псахиса.

О выдающемся таланте Псахиса было уже известно. После первой лиги первенства СССР 1979 года Разуваев, обладавший замечательной интуицией не только на шахматной доске, сообщил мне: «У Гарри появился реальный конкурент». В 1980 году Лёва поделил победу с Сашей Белявским в Первенстве СССР в Минске. Во Фрунзе 22-хлетний чемпион СССР защищал свой титул в гонке с уже полностью расцветшим Каспаровым.

Гарик демонстрировал гениальную игру. Её хватило, чтобы в последнем туре знаменитой победой над Тукмаковым догнать Псахиса, весьма легкомысленно подошедшего к своей партии. Но у Лёвы были основания считать моральным победителем себя.

Во-первых, он выиграл личную партию у Каспарова (как и в первенстве год назад у своего ко-чемпиона Белявского). Во-вторых, Лёва достиг своего результата с недобором. О его поражении в выигранной позиции от Артура Юсупова знают все: Марк Дворецкий посвятил спортивным ошибкам Псахиса в этой партии, по-моему, несколько глав в своей книге.

Как играл Лёва в период своей гениальности? Он пришёл в шахматы с рядом новых идей. Так он был художником в разыгрывании чёрными «ежа», а его победа над Кареном Григоряном – одна из ярчайших в этом построении. Лёва замечательно трактовал чёрными новоиндийскую защиту. Здесь классикой может считаться победа Лёвы над Белявским в Минске, которую я уже поминал.

Лёва замечательно чувствовал динамику борьбы, умел поддерживать напряжение и переигрывать партнёров на поздних стадиях партии. Имея основание рассматривать себя соперником гениальному Гарри, Псахис так сравнивал свою игру с каспаровской: «Гарик – это цунами. Но если ты выстоял перед этой мощной первой волной – твои перспективы неплохи. Я же накатываю не так мощно, но мои волны идут одна за другой, и против них устоять непросто».

Начало карьеры как у Псахиса – в юном возрасте две победы подряд в первенствах СССР, сравнимо лишь со стартом Михаила Таля, побеждавшего в первенствах СССР 1957 и 58 годов. Почему талант Псахиса не расцвёл до аналогичных высот?

Версий объяснений несколько. Одна следует из сборника новелл Стефана Цвейга «Звёздные часы человечества». На каком-то этапе все элементы психики и личности человека приходят в полную гармонию, и он производит свой максимум. А потом гармония расстраивается. В таком случае нужно радоваться, что случился взлёт, а не печалиться, что он закончился. Другие живут в спаде, не зная взлёта, всю жизнь.

Другая версия: Лёва был пасынком в советских шахматах. Не сравнить его положение, несуществующую поддержку, возможности с двумя его возможными конкурентами тех лет Карповым и Каспаровым. Лёва выиграл свой второй чемпионат СССР, не получив даже звания «Гроссмейстер СССР» за первую победу. А международные звания, которых у Лёвы тоже не было, присваивались за турниры за границей, на которые в ту пору посылал Спорткомитет СССР. Не у всех, видно, фамилия «Псахис» вызывала такие радужные ассоциации, как у меня.

Летом 1981 года студенческая сборная СССР отправлялась на командное студенческое первенство в Чикаго. Двукратный чемпион СССР оказал национальной сборной честь, согласившись за неё выступать. Но поездка Лёвы висела на волоске до последнего момента. Понятно, посылать Псахиса в Америку очень не хотелось. А не выиграет команда турнир – кто будет отвечать? Прорвался Псахис в Америку.

В те годы Лёву при переливании крови по поводу неопасной операции заразили смертельной болезнью. Здоровые люди могут только гадать: как чувствует себя человек, зная, что в его крови живёт его неизбежная гибель, как это влияет на его творческое настроение.

Болезнь развивалась, и лет 8 назад Лёва начал умирать. Я пытался звонить ему – Лёва терял связь с миром.

К тому времени Псахисы уже лет 20 жили в Израиле. В последний момент появилась возможность попытаться спасти Лёву, и доктора взялись за сложнейшую операцию. Дважды жизнь Лёвы обрывалась, и дважды душа возвращалась назад в тело. После того, как позже при аналогичных операциях умерли трое пациентов, больнице запретили проводить такие операции. Но лёвина операция произошла до того.

Потом случился ещё один прорыв в медицине, и смертельную болезнь изгнали их лёвиной крови. Живи и радуйся.

Характером Псахис отличается от большинства других ведущих шахматистов. Средневековый монах в своей книге призывал запретить шахматы как игру, развивающую лень. Лёва же, в отличие от многих коллег – трудоголик. Он написал и издал несколько дебютных книг. Я написал когда-то раздел для югославской дебютной энциклопедии и знаю, какое это мучительное и муторное занятие – копаться в паутине перестановок ходов, протоколировать мёртвые знания. Лёва также создаёт учебные программы, и нынешний расцвет индийских шахмат в большой степени – заслуга Псахиса. Он провёл бессчётное количество тренировочных сессий в Индостане и помог овладеть секретами шахмат многим молодым индийским дарованиям.

Не все замыслы Лёвиной юности осуществились. Многие великие свершения, на которые он был способен, не материализовались. Но иные состоялись, и остались сверкающими вершинами его карьеры. Посоветую Лёве помнить совет Василия Андреевича Жуковского:

Не говори с тоской: их нет, / Но с благодарностию: были.

Конечно, 60 лет – это возраст, в котором молодость начинает покидать нас. По иудейским представлениям – это середина жизни. Хочу пожелать Льву Псахису насыщенной и плодотворной второй её половины.

Борис Гулько

Оригинал

***

***

Партия с турнира “Минск-82”, комментарий Сергея Бегуна и Николая Петропавловского. В турнире Псахис поделил 4-6-е места с Купрейчиком и Чандлером

“Минск-82” (май)

Партия с 49-га ч-та СССР во Фрунзе (конец 1981 г.), где Псахис поделил с Каспаровым 1-2-е места. Комментарий Евгения Мочалова

Фото с того же чемпионата

***

Еще материал, опубликованный на сайте 15.11.2014

Лев ПСАХИС : СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

Опубликовано 29.11.2018  06:36

От редакции belisrael. Кроме расходов по содержанию сайта, подготовка и размещение каждого материала  требует немало времени.  Многие публикации имеют также практическое значение. Да и ряд авторов, присылающие свои материалы, заслуживают поощрения. А посему важно помнить о необходимости поддержки сайта.

Запомним живым… Мультипликатор Давид Черкасский (1931-2018)

О, ес!

Давид ЧЕРКАССКИЙ: “Данелия мне сказал: “Мало тебя, что ли, на шару ставила раком наша страна? Закрой глаза, отдайся этому колумбийцу и получи 500 долларов”

ДМИТРИЙ ГОРДОН. «БУЛЬВАР ГОРДОНА» 16 МАЯ, 2006 00:00
Все, за что бы ни брался знаменитый режиссер-мультипликатор Давид Черкасский, он делает радостно и гениально. Весело творит, уморительно острит, гусарски ухаживает за дамами, напропалую кутит…
Дмитрий ГОРДОН

Все, за что бы ни брался знаменитый режиссер-мультипликатор Давид Черкасский, он делает радостно и гениально. Весело творит, уморительно острит, гусарски ухаживает за дамами, напропалую кутит… При одном только упоминании его имени коллеги-аниматоры невольно расплываются в улыбке, да что там коллеги – Черкасского любят все. Когда на недавнем международном фестивале мультипликации “Крок”, президентом которого уже много лет прославленный режиссер является, таксист спросил его: “Куда ехать?”, Давид Янович озадаченно развел руками: “Куда угодно – я везде нарасхват!”. При ближайшем рассмотрении он оказывается очень похож на своих отважных героев – любящего присочинить капитана Врунгеля, предающегося философским размышлениям доктора Айболита, поиздержавшихся в гульбе пиратов из “Острова сокровищ”… Ненавязчиво автор дает понять детям и взрослым: не будьте паиньками, не приспосабливайтесь к власть имущим, не унывайте – “и за энто режиссенто вас сниманто в киноленто. О, ес!”. По-моему, все в этой жизни ему удавалось легко: Черкасский не напрягался, не мучился, не пытался надувать щеки. Выдавая на-гора одну ленту за другой и получая за них международные призы, он успевал выпить и погулять, еще раз выпить и еще раз погулять. Разгильдяй, фантазер и насмешник, он прибил над рабочим столом огромный гвоздь, на который, как в сортире, цеплял все, что приходило в его голову. В общем, всем своим образом жизни утверждал небезызвестный постулат, который гласит: “Хорошее поведение – последнее прибежище посредственности”. Как видим, его старания не пропали даром… Хотя Давид Янович (откликается также на прозвища Дод, Яныч и Иваныч) не накопил за долгую жизнь денег и живет в квартире на непрестижной киевской окраине Троещине, свою старость он называет роскошной. Еще бы, в 74 года маэстро не только читает без очков и демонстрирует в улыбке собственные, а не вставные зубы, но и катается на горных лыжах, ходит в тренажерный зал, танцует рок-н-ролл… Ну и, конечно же, продолжает обольщать женщин. С дамами Черкасский настолько галантен, что даже к жене, с которой прожил четверть века, до сих пор обращается на вы. Любопытствующим объясняет такой феномен просто: “Мы еще недостаточно хорошо друг друга знаем”. Кстати, исследователям его творчества еще предстоит ответить на сакраментальный вопрос: почему в жизни Давида Черкасского женщин было великое множество, а вот в его фильмах нет ни одной, за исключением злобной сестры Айболита Варвары? Впрочем, режиссер-мультипликатор надеется еще это упущение исправить. Неисправимый оптимист, он считает, что “быть все время в дерьме украинское кино не может”.

“Я РЕШИЛ, ЧТО МНЕ ДАДУТ ГОДА ТРИ, НО ЯВИЛАСЬ КОМИССИЯ ИЗ ЦК, И СТАЛО ЯСНО, ЧТО МЕНЯ РАССТРЕЛЯЮТ”

– Давид Янович, при жизни человеку у нас редко обычно говорят, насколько он талантлив, хорош и умен, – лишь в некрологе добрых слов не жалеют. Я тем не менее хочу, чтобы вы жили долго, поэтому не стану дожидаться, пока вас официально объявят гениальным мультипликатором. По-моему, все и без меня знают: вы неподражаемый, удивительный, замечательный… Другой просто не мог создать культовые мультики, которые обожают и дети, и взрослые…

– Дима, вы так много обо мне сказали… Если честно, в том добром и очаровательном человеке, которого вы тут описали, я себя не узнал… Раньше вообще вздрагивал, когда обо мне говорили “гениальный”, хотя сейчас… привык. Конечно, это слово обязывает, ну да ладно: говорят – пусть говорят, гениальный так гениальный. На этом и остановимся.

– Насколько я знаю, вы окончили Киевский инженерно-строительный институт. Как же вас занесло в мультипликацию, какая между этими двумя сферами: строительством и искусством – связь?

– Как это ни странно, мультипликатором я хотел быть с детства. Помню, еще до войны папа повел меня в кинотеатр, где показывали мультипликационный фильм “Барон Мюнхгаузен”. Мне так понравилось – я просто обалдел! Тогда картинки у нас делали “под Америку” – так и Дисней начинал. Вот и я рисовал примерно в этом же духе… Потом – цепочка случайностей. Я почему-то затеял у себя дома большую мультипликационную картину – забавные сценки, уйма персонажей. Неделю над ней пыхтел, а только закончил – звонит приятель: “Ты знаешь, на “Научфильме” создают студию анимационных картин”.


Давид Янович – украшение любой, даже самой яркой компании. С Романом Виктюком, Владимиром Быстряковым и другими в очереди за супом

– Будто специально для вас…

– Самое поразительное, однако, не это. Когда я пришел на студию, у кабинета директора уже сидели человек 30 художников в обнимку с картинами, но на мое счастье Григорий Семенович Александров, который тогда возглавлял “Научфильм”, ничего в мультипликации не понимал…

– Это с директорами бывает…

– Посмотрев на мои картинки, он сказал: “О-о-о, да это же то, что нам нужно”. В общем, меня взяли, а всем художникам дали от ворот поворот. Ну а дальше пошло-поехало: оказалось, что рисунки архитекторов, их манера идеально подходят для мультипликации, и я стал приглашать своих друзей из строительного института. Так появились Володя Дахно, Алла Грачева, Рэм Пружанский – в общем, все наши. Можно сказать, на студии возникла целая архитектурная мастерская…

– Тем не менее вас пытались с мультипликацией разлучить, даже увольняли с работы. За что?

– В 61-м году я решил встретить Новый год на месте прежней работы, в “Проектстальконструкции”. На праздничный вечер пришло человек 300, но так как пили мы тогда очень мало, часам к трем ночи веселье иссякло, народ потянулся к выходу. Ну а поскольку я люблю шумные компании, поспорил с друзьями, что через минуту всех развеселю. Залез на стул, разделся догола и с криком: “Ап!” спрыгнул. Объективности ради, скажу, что не всем моя выходка понравилась. Некоторые особо впечатлительные натуры удалились, но большая часть общества осталась довольна, и праздник обрел второе дыхание.

Вскоре по Киеву поползли упорные слухи, что кто-то в “Проекстальконструкции” лег на стол голышом и у него на животе играли в карты. Когда они дошли до студии, комитет комсомола объявил мне выговор. Возможно, тем дело и кончилось бы, но вскоре на “Научфильм” нанесли визит проверяющие из райкома. Директор при их виде так разволновался, что потребовал исключить меня из рядов ВЛКСМ.

Следующим этапом был товарищеский суд с участием представителя горкома… Я уже решил, что мне дадут минимум года три, но явилась комиссия из ЦК, и стало ясно, что меня расстреляют. На суде говорили, что своим внешним видом Черкасский развращает детей и не имеет права работать на идеологическом фронте, республиканская газета опубликовала обо мне разгромную статью с красивым названием “Плесень”.

В конце концов, меня уволили за аморальное поведение. Выставили за дверь с треском, потом тихо взяли назад, в осветители, а через год я без лишнего шума опять влился в славные ряды мультипликаторов. Правда, после этого конфуза мне никогда не предлагали вступить в партию, но я не особо рвался протирать на партсборищах штаны. Да и некогда было – каждый год делал по фильму.

“В МОЕМ ВОЗРАСТЕ “НА ЛЮБОВЬ” ЖЕНЩИН УЖЕ НЕ ВОЗЬМЕШЬ”

– Вы неизменно шли в авангарде мультипликации, хотя одно время критики считали, что ваша манера напоминает армянских кинематографистов, югославских…

– Ну, армянских тогда еще на свете не было – это сейчас мультипликация у них потрясающая (на мой взгляд, Роберт Саакянц – просто гений), а вот на югославов мы действительно чем-то были похожи, хотя в то время не видели их работ вообще. Это же был 59-й год, железный занавес… Для начала нас повезли на “Союзмультфильм” – посмотреть, что это такое и как выглядит. В коридорах студии пахло целлулоидом, ходили полупьяные художники…

– Запах искусства!

– Ой, мы смотрели на них как на богов. Мэтры приходили на работу к 10-ти, потом базарили, точили карандаши – это был их ритуал. В 11 один из них сладко потягивался, поднимался из-за стола и шел через дорогу. Там он мечтательно смотрел на пруд с лебедями и поворачивал налево, к будочке. Чем она была замечательна? Тем, что ты бросал туда двугривенный и получал полстакана портвейна. За первым к будочке отправлялся второй художник, потом третий… Освободившиеся еще более мечтательно смотрели на пруд с лебедями… Когда от будочки отходил последний мультипликатор, к ней снова направлялся первый… В общем, к трем часам они были пьяны в стельку, но как работали! Гениально – лучшего я просто не видел!

Мы приобщились к высокому искусству, смотрели фильмы Диснея. Через неделю нас привезли в Киев и бросили в реку: плывите! Наши руководители Ирина Борисовна Гурвич и Ипполит Андроникович Лазарчук – шикарные были люди! – не стали с нами нянчиться, а сразу предложили снять двухчастевый фильм “Приключения Перца”. Ну а поскольку мы понимали, что так, как на “Союзмультфильме”, не сделаем, пошли своим путем. У нас была очень своеобразная мультипликация, мы сверкали, затмив даже москвичей с их традициями. С нами носились как с писаной торбой, наши работы везде хвалили. Скажу по-еврейски: разве это могло не нравиться?!

– Давид Янович, а это правда, что ваш отец был сталинским наркомом?

– Ну, не совсем наркомом – заместителем украинского наркома юстиции. С сыном ему повезло – в детстве я был на редкость удачный мальчик. Когда только родился, врач меня осмотрел, вздохнул и сказал, что это не самый лучший товар в мире, – успокоил, одним словом, маму. По мере сил я старался оправдать эту характеристику. Когда меня отдали в садик, на следующий день я отковырял от тапочки пуговичку и засунул себе в нос…

– Зачем?

– Если бы я знал… К счастью, погибнуть врачи мне не дали: наша семья была тогда прикреплена к Лечсанупру на Пушкинской. Потом я сражался с приятелем и проглотил гвоздик. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, подошел к маме и спросил: “Если человек проглотит гвоздь, что с ним будет?”. Она “успокоила”: “Как что? Сдохнет!”.

– Добрая мама!

– Но она же не думала, что ее сын такой проворный… Я к соседке тете Рае: “Где тут у вас можно лечь, чтобы тихо умереть?”. Тетя Рая забила тревогу. В это время папа, как всегда, был на совещании – при Сталине их проводили по ночам. В разгар заседания к нему в кабинет вошел секретарь и сказал: “Товарищ Черкасский, ваш сын гвоздем удавился”. Бедный папа упал в обморок. В общем, пришлось нас двоих в больницу везти. Отца откачали, мне сделали рентген…

– И как доставали железку?

– Никак – выяснилось, что гвоздь идет шляпкой вниз. Чтобы его обволокло, мне давали кушать кашку, кормили вареной морковкой с котлетами, и он как-то рассосался, исчез или незаметно выпал.

В больнице мне понравилось: чисто, красиво, и через неделю меня привезли туда снова – на этот раз я проглотил металлический шарик от детского бильярда… Когда он грохнулся об унитаз, только чудом фаянс не разбился… Провожал меня медперсонал со слезами на глазах и очень просил родителей впредь не давать ребенку ничего длинного, мелкого и круглого…

– Отец до вашего триумфа дожил?

– Да!

– Он понимал, что вы занимаетесь серьезным делом?

– Думаю, до конца так этого и не осознал, хотя и смягчился, когда я начал приносить зарплату. Правда, она у нас была невелика, но все равно какие-то деньги… На вопрос: “Чем художника радует творчество?” – у нас на студии отвечали так: “Во-первых, возможностью приходить на работу, во-вторых, зарабатывать мало денег, в-третьих, получать удовольствие от процесса, что компенсирует отсутствие денег, а в-четвертых, делать “халтуру”, которая дает много денег и совсем не дает удовольствия”. Сейчас, слава Богу, я вроде бы зарабатываю прилично.

– Неприличный вопрос: прилично -это сколько?

– Так, что хватает на главное: на женщин (в моем возрасте “на любовь” их уже не возьмешь), на выпивку и на друзей…

“ОТДЕЛЬНЫХ КВАРТИР У НАС НЕ БЫЛО, ПОЭТОМУ ВСЕ САМОЕ ЛУЧШЕЕ ПРОИСХОДИЛО В ПОДВОРОТНЯХ”


– Кстати, о женщинах. Вам, если не ошибаюсь, 75 лет – возраста мы ж не скрываем…


“Худенькие барышни меня не интересуют – женщина должна быть крупной и выше меня”. С Русланой Писанкой

– Боже упаси – 74. Не будем опережать события!

– С виду добропорядочный человек респектабельной еврейской наружности, на прожженного ловеласа и бабника не похожи, тем не менее общие друзья рассказывали мне, что в Киеве в свое время практически не осталось красивых женщин, которые бы избежали вашего, скажем так, пристального внимания. Это правда?

– Большей частью – легенды и сплетни, которые, как вы понимаете, я распускаю о себе сам. Возвращаются же они ко мне, прибавив в масштабах и обрастая подробностями.

Мое понимание красоты очень своеобразное. Худенькие, мелкие барышни меня не интересуют – женщина должна быть высокой, крупной, полной, выше меня….

– Рубенсовских форм?

– Конечно. Как говорил великий знаток и ценитель прекрасных дам Боря Каменькович: “Неважно, какая женщина, – главное, чтобы она была схвачена в талии”.

– Вам, значит, нужна талия и немножко ниже?

– Не так… Талия и очень много ниже, в разные стороны. Размер эдак 54-56, легкий целлюлитик… Такая, знаете ли, рябь по утреннему морю…

– Раньше, я слышал, киевлянок снимали прямо на Крещатике. У крупных ценителей этого дела там были свои излюбленные точки, где прямо на улице они охмуряли, или, как говорили в то время, клеили красавиц…

– Да-а-а (мечтательно), сейчас так уже не говорят. В годы моей молодости все выглядело очень романтично. Тогда на Крещатик вываливал весь киевский бомонд: ходили туда-сюда смешливые барышни, прогуливались стиляги – очень красивые хлопцы, бродил люд попроще (одетый вроде бы без претензий, но и серым его не назовешь, потому что глаза у всех были бешеные).

– Процесс обольщения – это, по-вашему, искусство?

– Конечно. У меня, например, лучше всего получалось, когда поднимался по улице Ленина – ныне Богдана Хмельницкого… Здесь была уйма интеллектуалок с хорошими фигурами.

Поскольку дам я любил выше себя, завидев подходящую, забегал вперед, становился перед ней и был уже вроде наравне. (Если за женщиной семенишь и заглядываешь ей в лицо, ничего не выйдет). Однажды, знакомясь с девушкой, я так неудачно ее повернул, что непривычно оказался внизу. Задрав голову, сказал: “Здравствуйте!”, но она смерила меня взглядом и тут же отрезала: “До свидания!”.

– Как же происходил процесс знакомства, заигрывания?

– Как говорится, у каждого Додика своя методика, но есть и общие правила. Ни в коем случае нельзя задавать даме вопросы, на которые можно ответить односложно: “да” или “нет”. Говорить надо, во-первых, с напором, во-вторых, не останавливаясь, а в-третьих, если получится, следует выбросить подлежащие, чтобы красавица слышала русскую речь, но не понимала: чего же он хочет? Конечно (улыбается), твои глаза показывают, чего… На губах – легкая улыбка, но главное – говорить, говорить и так тихо-тихо пододвигать ее к подворотне.

– А к подворотне зачем?

– Молодой человек (с пафосом), отдельных квартир тогда почти не было, поэтому в наше время все самое лучшее происходило в подворотнях.

– Хотите сказать, что пользовали девушек…

-…везде!

– Везде – это где? В телефонных будках, на склонах Днепра?

– О-о-о (закатывает глаза), склоны Днепра – самый драматичный вариант, потому что в самое неподходящее время, как назло, скатывался вниз. Пробовал даже ямочки делать для ног – не помогало, скользил все равно. Однажды мы так увлеклись, что перевернулись и тихо съехали. Люди “забивали козла”, и они просто обалдели, увидев, что к ним летит пара вниз головой. Красиво было, молодость!

– Каков, интересно, был при таких знакомствах процент удачи?

– Из 20-30 женщин, которых я из толпы выхватывал, примерно 10 соглашались прийти на свидание.

– То есть один к двум?

– Иногда один к трем – по-разному… Из них шесть приходили, и как правило, две встречи увенчивались победами…

– Сразу?

– Да! В общем, если десяток ежедневно просеивал, неделя была заполнена.

– Стоп: каждый день вы отправлялись на свидание к следующей?

– Конечно! Это теперь стало сложнее. Все-таки возраст, а тогда все зависело только от вдохновения…

Дима, вам не стыдно задавать мне такие вопросы? Мне скоро 75 лет!

“РАЗЪЯРЕННЫЕ ТЕТКИ КРИЧАЛИ: “ДО КАКИХ ПОР К АБРАМОВИЧУ БУДУТ ХОДИТЬ РАЗНЫЕ СИФИЛИТИКИ?”

– Я просто поражаюсь, когда при таком ритме жизни вы занимались мультипликацией?

– Сам не знаю. Я ведь навалял очень много. У нас, мультипликаторов, есть своя мерка – на одну часть (10 минут) отводилось восемь месяцев, и нормально. Федор Савельевич Хитрук, например, сделал за свою жизнь шесть или семь частей, Юра Норштейн что-то около того…

– Потрясающий режиссер…

– Да. Двух гениев я уже назвал, добавлю в эту компанию Эдика Назарова – он тоже потрясающий… У меня же во “Врунгеле” – 13 частей, в “Докторе Айболите” – 7, в “Острове сокровищ” – 11… Итого порядка 40-ка.

– Вернемся к дамам. При таком образе жизни у вас, думаю, нередко возникали проблемы со здоровьем. Мне, например, рассказывали, что, оказавшись как-то в командировке в Одессе, вы не на шутку занемогли и попали к чудо-доктору со странной фамилией Абрамович…


В свои 74 года Давид Янович по-прежнему сексапилен

– Не знаю даже, стоит ли об этом… В Одессе был другой смешной случай. Меня послали туда спасать художественную картину, которую почти завалили. Жил я в гостинице “Аркадия”, где дежурной была роскошная женщина, мечта поэта. Каждую ночь, чтобы посторонние не проходили в номера, она ложилась прямо в коридоре на втором этаже. Я возвращался со съемки в три часа, подсаживался, и рука, конечно, искала, где бы остановиться.

И вот она (что значит начитанная, романтичная одесситка), помня, что меня как-то не по-русски зовут, с придыханием говорила: “Не надо, Рауль!”. Это было очень смешно…

– Фидель, Рауль – какая, в конце концов, разница… А что же Абрамович?

– В картине, которую я снимал, принимали участие 250 лучших местных девиц. Естественно, один роман плавно переходил в другой, а закончилось это безумие визитом на угол улиц Ленина и Маркса, где жил этот замечательный Абрамович. Прием почему-то был мне назначен на 12 часов ночи.

– Как я понимаю, этот господин был венерологом? Или, чтобы вас не смущать, назовем его дерматовенерологом?

– Дима, ну если ты на переднем крае, там, разумеется, свистят пули, и естественно, иногда попадают осколки. Ну а поскольку все происходило то ли в 76-м, то ли в 77-м году, это было чревато…

В общем, представьте себе: старый дворик, бывший доходный дом – хороший, трехэтажный… Симпатичный фасад, внутри мраморная лестница, которая, правда, немножко уже покосилась…

Поднимаюсь по ней к двери, на которой штук 20 звонков… Мне сказали: нужен нижний… Нажимаю кнопку и слышу: приближаются быстрые лапоточки. Дверь открыл сморщенный хлопчик, росточком метр 20 или метр 50. На вид ему было лет 96 – как я понимаю, этот эскулап пользовал еще Беню Крика и всю портовую Одессу. Не глядя на меня, он скомандовал: “Пошли!”. Идем мы по длинному коридору, а справа и слева открываются двери, и выскакивающие оттуда разъяренные тетки кричат: “До каких пор к Абрамовичу будут ходить разные сифилитики? Прячьте детей! Абрамович, убирайся в свой Израиль!”… За окном ночь, а тут борщом пахнет, котлетами…

– Коммуналка!

– Наконец, мы оказались в крохотной комнате, где, конечно же, стояло пианино, на нем, разумеется, лежала скрипка, а под ним спал мальчик – бодрствующим я его так ни разу не видел. Абрамович протянул мне стаканчик: “Мочитесь!”, посмотрел на содержимое и вытащил свой шприц, еще кованный, весь в амурах. Когда он всадил его в мою бедную задницу, я аж подпрыгнул: “Ой!”. Доктор лишь ухмыльнулся: “А мне вас не жалко!”.

На следующий раз все повторилось: нижний звонок, строй орущих теток и бабок, “эти сифилитики”… В комнате в конце коридора Абрамович скомандовал: “Снимите брюки”. Когда я снял, он удовлетворенно хмыкнул: “А, это вы!”…

– По дырке от укола узнал?

– Ну да! За все это время он ни разу на меня не посмотрел – взгляд его упирался в район моего живота. Когда в меня вонзилась игла, снова я не удержался от “Ой!” и снова услышал, что ему меня не жалко… На третий день доктор посмотрел на стаканчик с мочой и сказал: “Все, она такая чистая, что можете выпить. А теперь поговорим о гонораре”.

Одесса… Дима, о чем вы меня спрашиваете?

“КОЛУМБИЙЦУ Я СКАЗАЛ, ЧТО ИЗ ПОЛЬШИ, ЧТОБЫ В СЛУЧАЕ ПРОКОЛА ВСЕ ВАЛИТЬ НА ПОЛЯКОВ”


– Знаменитый кинорежиссер Георгий Данелия в кругу друзей на бис рассказывает историю о том, как вас пытался соблазнить колумбийский наркобарон. Преувеличивает?

– Нет, все так и было… Когда мы закончили “Остров сокровищ”, меня впервые послали на Кубу…

– К Фиделю и Раулю?

– Почти. Фиделю я даже пожимал руку, а вот Рауля не видел. Сказочный остров, большущий международный фестиваль, жили в роскошной гостинице. Прилетели мы поздно, с собой – бутылка водки, из которой грех было себе не налить…

Ровно в полночь за окном раздалась музыка, и во дворе, где были установлены три огромных подиума, мы увидели огромную толпу шикарных кубинцев – человек, наверное, тысячу… Помните, одно время у мясников считалось, так сказать, бонтоном приходить в Дом кино? Они являлись красиво одетые, с перстнями…

– Для полного кайфа им не хватало только Дома кино!

– Здесь было точно такое же ощущение. Я увидел перстни и понял, что это богатейшие люди. Они танцевали…

-…Тут позволю себе меленькое отступление. Будучи десятиклассником, я однажды пришел на танцы, прищурил глаза (томно прикрыл веки), и девушка, которая на меня посмотрела, тут же написала письмо, дескать, “вы очень мне нравитесь”, попутно объяснив, в какой момент это почувствовала. Тогда я и понял, что с полуопущенными веками просто неотразим, и с этим ушел в жизнь.

В Гавану меня провожали очень смешно. Руководство студии торжественно объявило: “Давид, мы тебя посылаем”, после чего начальник отдела кадров добавил: “Давид, у меня к вам просьба… Пожалуйста, не крадите в магазинах”. Директор подытожил: “Ни с кем не разговаривайте, потому что везде американские шпионы”.

С этим я и уехал. То есть, во-первых, я знал, что очень красивый, когда прищуриваю глаза, а во-вторых, что нельзя ни с кем разговаривать и красть в магазинах. При этом на всю поездку нам дали по четыре с половиной доллара.

В общем, во двор я вышел во всеоружии: прищурив глаза, да еще и с рюмочкой в руках… Вскоре через свои полуприкрытые веки замечаю, что от танцующих отделяется дама в моем вкусе и медленно плывет ко мне… Ну, думаю, клюнула! Дождавшись, когда она приблизилась, резко открыл глаза – передо мной мужик с усиками. Короче, хотя и запретили мне с кем-либо общаться, мы разговорились. Когда мимо прошли две барышни, я ему говорю: “It is very beautiful women”. Идальго проникновенно на меня посмотрел и сказал: “I don’t love women. I love men”, – и я понял, что провокации начались.

– Вы хоть сообщили ему, что приехали из СССР?

– Нет, соврал, что из Польши, чтобы в случае прокола все валить на поляков. Оценив обстановку, я прижался к стенке, чтобы сзади никто не въехал, и мы продолжили беседу. Причем с каждой выпитой рюмкой все лучше понимали друг друга. Даже не представляю как – в основном картиночки рисовали. Он протягивает бумажку: “Сколько тебе лет: 40, 50, 60 или 70?”. Я резво подчеркиваю последнюю цифру (мне не было еще и 50-ти), и идальго приходит в полный восторг. Оказывается, он обожает именно старичков.

На следующий день под дверь мне он подсунул бумажку на испанском языке типа: “Люблю и жить без тебя не могу”, – еще и стишок какой-то. Влюбился… Не надо мне было прикрывать глаза – кто ж перед этим устоит!

Когда мы обедали в ресторане, воздыхатель сидел за столиком напротив и глаз с меня не сводил. Я даже начал нервничать: “Он же из Колумбии, а там наркомафия. Вдруг это наркобарон и меня выкрадут?”. Данелия, который был руководителем нашей делегации, сказал: “Давид, хочешь совет? Ты был в магазине, видел, какая там аппаратура. Нам дали всего по четыре с половиной доллара, а у твоего колумбийца куча денег. Завтра же иди и отдайся ему за достойное вознаграждение… Мало тебя, что ли, на шару ставила раком наша страна? Закрой глаза и получи 500 долларов. Кстати, мне за совет стольник”.

Ой, чуть не забыл, этот любвеобильный идальго мне еще девушку предлагал. “Если хочешь, – сказал, – ты будешь заниматься любовью с ней, а я с тобой”.

– Интересная комбинация…

– План мы обдумывали всей делегацией, крутили и так, и эдак. На следующий вечер снова танцы, и все, елки-палки, провожают меня на подвиг. Представьте: вот он идет, советский человек, сексуальной походкой N 4, с затягом левой ноги и вилянием кормой, зарабатывать полтыщи “зеленых”.

– Так вы уже к своему падению были морально готовы?

– Нет, конечно. Думал, получу деньги и как-нибудь увернусь, встану к стене…

Увидев меня, колумбиец кинулся через весь зал навстречу.

– Глаза у вас были прищурены?

– Нет, уже все – широко раскрыты. Естественно, прежде чем отправиться в будуар, в милой предварительной беседе я должен был прощупать, насколько клиент богат и не стоит ли поднять цену. Но когда мы разговорились, выяснилось, что никакой он не наркобарон, а режиссер, к тому же бедный. Когда я понял, что нас опять, в который раз, хотят обмануть, в знак протеста наша делегация удалилась.

…Данелия сказал, что он этого ожидал, потому что только такое дерьмо и может на меня клюнуть.

“СО МНОЮ ЖЕНА РАЗВЕЛАСЬ, А Я С НЕЮ – НЕТ”

– Между прочим, это был мой не первый опыт общения с гомосексуалистами. С этим явлением я познакомился еще совсем юным, когда в институте учился. Помню, иду с чертежами к себе на Прорезную и вдруг меня останавливает плюгавенький человечек: “Простите, вы студент?”. Я гордо: “Да”. – “Можно вас на минутку? Только давайте зайдем в парадное – тут неудобно, люди мешают”. А мы ведь тогда еще о гомосексуалистах ни сном ни духом и слова-то такого не знали.

Пошел я за ним, абсолютно ничего не подозревая, а человечек несет какую-то чушь… Мол, у него брат очень испорченный, может не поступить в институт, а ему так хочется, чтобы младшенький получил диплом. Вдобавок этот развратный братец якобы научил его какому-то “методу ушка”. “Сначала, – говорит, – нужно поцеловать женщину вот сюда”, – и на мне все это воспроизводит. Но это же 53-й год, я лопух лопухом. Он тихо пальцами водит, а у меня пока и в голове ничего нет. На всякий случай кладу чертежи на то место, к которому он подбирается, и когда, наконец, до меня доходит, что к чему, бью его тубусом по голове и, крепко возбужденный, убегаю…

Самое интересное, что лет через 10 у этой истории было продолжение. Иду как-то по Крещатику, смотрю – он! Абсолютно не изменился, такой же рыжий, такой же махонький…

-…и снова без брата…

-…но с мыслями о нем. Идет этот хлопец следом за каким-то большим красавцем как привязанный: тот в аптеку свернул – он за ним… На меня никакого внимания! Тут я как осерчал на него: мол, как это понимать? Тогда хотел, сейчас – нет? Обидно, Дима!

– Не знаю, Давид Янович, что из услышанного о вас правда, а что нет, тем не менее даже не представляю, каково вашей жене с вами жить. У вас, кстати, большая разница в возрасте?

– Нет, лет 16-17.

– Действительно, маленькая. Она не обижается, когда все эти истории до нее доходят?

– Во-первых, я стараюсь Наташу от этого оградить, а во-вторых, она так увлечена своей работой (супруга тоже мультипликатор), что на меня никакого внимания не обращает. Это, кстати, очень выгодная позиция. В браке главное – так построить свою жизнь, чтобы не было дрязг, ссор, каких-то ненужных сложностей.

– Говорят, вы с ней расходились, снова сходились…

– Точнее сказать: она со мною разведена, а я с нею нет.

– Это как?

– Да просто. Дело давнее – сыну Саше было, по-моему, лет пять или шесть. Наташа тогда еще замечала меня и подала на развод.

– Застала вас с кем-то?

– Нет – нашла фотографии с женщинами и приклеила их на стену.

– Так вы ко всему еще и фотографироваться любили?

– Я вас умоляю: ничего там такого не было – обыкновенные портреты. Это случилось в 86-м, когда рванул Чернобыль. Женщины с детьми уехали из Киева, а мужики остались. Естественно, собирались компании. Кто-то щелкнул меня в обнимку с моими дамами, а Наташа, обнаружив компромат, обиделась. Сказала: “Вот заявление в суд, нужна твоя подпись”. Я и подмахнул бумажку не глядя…

Суд произвел на меня неизгладимое впечатление. Маленькая комнатка, сидят двое: судья и какой-то совершенно испитой человек. Судья читает Наташино заявление, потом смотрит на меня, опять читает… “Вы видели это?” – спрашивает меня. “Да!” – говорю. “Тут написано, что каждый день вы приходите домой пьяный, гоняетесь за всеми с ножом по квартире, а соседи вас утихомиривают”… Тут я понял…

-…что не все прочитал…

– В ужасе только и смог выдавить: “Да! Согласен!”. Судья интересуется: “Так, может, вас на принудительное лечение направить?”. Тут уже я подскочил: “Нет! Там не все правда!”, Наташа тоже испугалась. Потом она пошла в суд, оформила документы о расторжении брака, а я не захотел, поэтому у меня в паспорте стоит штамп, что я женат, а у нее нет. Кстати, позднее, когда на евреях выезжали за границу, она опять хотела выйти за меня замуж, но я сказал, что, во-первых, ехать не собираюсь, а во-вторых, за мной надо ухаживать.

– Она с вами живет по сей день?

– Да, причем замечательно.

– Простила и все забыла?

– Давным-давно.

– Чтобы окончательно расставить все точки над “i”, последний вопрос на личную тему. Глядя на озорной блеск в ваших глазах и подтянутую фигуру, зная о вашем увлечении горными лыжами, 74 года вам не дашь ни за что. Скажите, вы по-прежнему клеите девушек на Крещатике?

– Если честно, молодые меня не интересуют. Мой возраст – от 30-ти до 40-ка, очень хороши бывают 45-летние. Так, кстати, было всегда: я ни в школе на молодняк не смотрел, ни в институте… Дело в том, что когда мне было лет 13, в эвакуации меня соблазнила одна дама. Роскошные формы, внешнее недоступная, но с легкой развратцей на лице.

– Она была замужем?

– Да, но шла война. Поймала меня, когда я воровал у ее мужа порох, и…

– Каким образом это происходило?

– Нет, что угодно, только не это! Короче, с тех пор меня и заклинило. Люблю больших, властных дам с порохом.

– Сколько женщин вращается сегодня на вашей орбите?

– Каждая из них думает, что она одна. И пусть думает.

– Ответ настоящего мужчины. Давид Янович, снимая мультипликационные фильмы, вам никогда не хотелось перейти к художественным картинам?

– Вы знаете, нет. Что мне хотелось бы, так это совместить актерство с мультипликацией. В 92-м году в Ялте я уже снял довольно много материала для фильма “Сумасшедшие макароны”. Действие происходило в Древнем Риме, в средние века на пиратских галеонах и во времена нэпа. Персонаж разговаривал с невидимкой, которого я должен был дорисовать. Это было очень эффектно, потому что актеры снимались хорошие: Семен Фарада, Мамука Кикалейшвили, Саша Филиппенко… Мне только осталось сделать мультипликацию, но завершить работу не успел: деньги кончились, все рассыпалось. Материал до сих пор лежит, хотя он уже все равно устарел.

“ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ АКТРИСЫ?”


– Сегодня приходится слышать, что техника рисованных мультипликационных фильмов скоро уйдет в прошлое -все будут делать компьютеры…

– Я с этим категорически не согласен. Вы же понимаете, Дима, не важно, что у тебя в руках: ручка, карандаш или компьютер, – все равно ты этим управляешь. Кстати, сейчас я пишу заявку по моим “макаронам” – фильм будет называться “Звездные спасатели”. Там, где снимались актеры, я собираюсь их сделать в 3D-анимации: частично изображение объемное, компьютерное, а остальное рисованное. Логически это может быть, потому что действие происходит на какой-то планете, где рисованные человечки живут, – что-то вроде “Гиперболоида инженера Гарина”… Уверен: если нарисовать смешных персонажей и сделать их в 3D-анимации, это будет красиво по форме.

– Ваши ленты озвучивали Гердт, Джигарханян, Яковлев. Сложно с такими мастерами работать?

– Очень легко. Друг друга мы понимали с первого взгляда, получалась такая взаимодедукция. Ты им что-то рассказываешь, они выполняют намного лучше, ну а уже потом, отталкиваясь от их голосов, я иначе рисую анимацию. Понимаете, актер заражает, и это прекрасно.

– По мере приближения выборов на наших телеэкранах появляются очередные агитационные мультсериалы. Никогда не принимали участия в их создании?

– Нет, от этого я далек, абсолютно. Занимаюсь своим делом, которое ни к большой, ни к средней, ни к малой политике отношения не имеет, даже не очень понимаю, что это такое. По-моему, там вращаются люди своеобразные. Если раньше какие-то иллюзии у меня были, то сейчас большая девальвация произошла. Наверное, никогда не надо называть то, что делаешь, революцией, потому что законы у нее очень жесткие: едва одержав победу, революционеры ссорятся, тянут одеяло на себя, и все возвращается на круги своя…

– Давид Янович, через вашу жизнь прошло столько выдающихся людей, что впору писать мемуары… Если представить, что вас занесло на необитаемый остров, но перед этим сказали: “Выберите себе пять человек и живите вместе”, кого бы с собой взяли?

– Остров большой или маленький?

– Вам бы хватило…

– Взял бы пять женщин и расселил их в разных местах, чтобы они друг о друге даже не догадывались.

– Это были бы актрисы?

– (Обиженно). При чем здесь актрисы? Просто роскошные барышни!

– Смотрю на вас и удивляюсь: как вы в своем возрасте умудрились сохранить такой заряд бодрости, оптимизма, такое потрясающее чувство юмора? Это гены, что-то врожденное?

– Я и сам над этим не раз размышлял. Знаете, у меня есть знакомые, которые не любят все. Светит солнце – им жарко, льет дождь – холодно, снег – вообще отвратительно. Утро – плохо, день – еще хуже… По-моему, это очень большой дар, когда человек рождается оптимистом, когда ему все нравится – пусть это и попахивает легким идиотизмом. То, что мне не по душе, я просто вычеркиваю из жизни, не обращаю на это внимания, – у меня своя среда, параллельная, я окружаю себя людьми, которые мне симпатичны и приятны.

– Просыпаясь, вы с радостью думаете о предстоящем рабочем дне?

– Нет, но если при этом у меня ничего не болит – уже хорошо. Если на ночь выпил, утром легкий хмель в крови еще бродит, ты ощущаешь его остатки, и все вокруг кажется симпатичным… Как пела Эдит Пиаф: “Жизнь в розовом цвете”.

“В СВОИ 74 ЛЮБЛЮ ТАНЦЕВАТЬ РОК-Н-РОЛЛ. ЭТО МОЙ ТАНЕЦ, НА НЕМ Я ВОСПИТАН”

– До перестройки эстрадная, театральная, киношная и художественная богема до безобразия много пила. Люди просто пропадали, гибли на рабочих местах. Вы тоже были, как я слышал, не дурак выпить. Интересно, сколько могли осилить за один присест?


С Дмитрием ГордономФото Александра ЛАЗАРЕНКО

– Скажу, сколько готов выпить сейчас. За вечер 500 граммов коньяка. Это если с хорошей едой, за изысканной легкой беседой, обязательно с танцами. Танцевать обожаю!

– Наутро голова не болит?

– Вот, например, вчера я выпил 600 граммов и чувствую себя замечательно. А какая хорошая была компания!

– Не секрет, что на танцплощадке равных вам нет, и танцуя, вы, говорят, можете покорить любую женщину. Вы этому учились или что-то внутри бродит?

– Да не бродит оно – с этим надо родиться!

– Какие танцы вы любите?

– Рок-н-ролл.

– Вы и сегодня его отплясываете?

– Конечно. Это мой танец, на нем я воспитан. Правда, сейчас он уже слегка адаптированный, не такой, как у физкультурников… Я и танго люблю, а вот вальс ни разу в жизни не танцевал.

– Как известно, вы один из отцов-основателей фестиваля анимационных фильмов “Крок”. Проводя его, вы не останавливаетесь где-то в гостинице, чтобы чинно, как люди, провести нормальное мероприятие, а садитесь на пароход и плывете вокруг света…

– Ну, не вокруг света – вниз по Днепру, но до Ялты доходили. Просто мультипликаторы – это особая категория людей. На студии Довженко, на других студиях режиссеры почему-то не ладят друг с другом, как-то не любят коллег…

-…я даже догадываюсь почему…

-…а у нас всегда была творческая атмосфера и веселье. В футбол каждый день мы играли по два часа – даже не понимаю, когда кино делали. Работа шла как-то радостно…

– Представляете, сколько бы вы успели сделать, если бы не тратили время на дам?

– Не уверен, не уверен…

– Миллионам телезрителей вы стали известны не по мультипликационным шедеврам, в которых ваше лицо не появлялось, а благодаря передаче “Золотой гусь”, шедшей на телеэкранах несколько лет. Вам не казалось, что слава эта, пусть и беспроигрышная, но сомнительная?

– Нет, мне очень нравилось приходить на съемки. Во-первых, компания была очень хорошая, во-вторых, шли какие-то легкие разговоры… Потом мы садились за стол, и я с удовольствием слушал, как ребята рассказывают анекдоты. Вовка Быстряков, покойный Толик Дьяченко, Валера Чигляев, Женя Паперный делали это просто потрясающе.

– Часто ли в анекдотах слова надо было заменять сигналом “бип”?

– Да, и в программу они впоследствии не входили.

– Зачем же рассказывали? Для себя?

– Ну да, чтобы развеселить ребят. Один раз, помню, так и не смог довести анекдот до конца – забыл. Сколько было смеха! После этого я постоянно делал вид, что забываю, – хотел доставить ребятам удовольствие. Вы даже не представляете, какое тут начиналось веселье: мне и самому было смешно.

– Какой анекдот из вами рассказанных самый любимый?

– Сидят две англичанки у камина, вяжут. Одна говорит: “Дорогая, мы столько знакомы… Забыла только, как тебя зовут”. Вторая задумалась: “На когда это тебе нужно?”…

Слушайте, недавно приятель рассказал анекдот э-э-э… эстетский. Судят какого-то большого начальника за то, что он изнасиловал уборщицу. Он говорит: “Ну поймите, день был совершенно безумный. Спущусь-ка я, думаю, не на лифте, а по лестнице. Смотрю, на втором этаже стоит дама в интересной позе, моет пол. Ну, я сзади пристроился и…”. Даму спрашивают: “А вы что же?”. Она объясняет: “Ну что? Мою пол, и вдруг кто-то сзади пристраивается”. – “Чего же вы не отодвинулись вперед?”. – “Как? По чистому?!”…

– Лично мне, Давид Янович, кажется, что сегодня время менее легкое и беззаботное, чем было до перестройки. Раньше снимали какие-то бесшабашные, дышащие легкостью и весельем картины – в том числе и мультипликационные. Не связываете это с тем, что сейчас слишком много времени люди творческие посвящают поискам денег, заняты борьбой за выживание и зачастую им не до философского осмысления реальности, не до творчества?

– Что толку страдать о том, что было когда-то, – делу этим не поможешь. Просто тогда мы были молоды и мне было абсолютно все равно, есть деньги, нет их… У меня было два списка: этим отдать, у тех одолжить… Постепенно я всех сводил, и они уже друг с другом рассчитывались, минуя меня…

Сейчас об украинском кино говорить не приходится, потому что нет денег. Плюс растянувшиеся на два года выборы: то с президентом не могли определиться, теперь вот с Верховной Радой… Властям не до нас, не до кино: у них свои дела, – и я их понимаю…

– А жизнь проходит!

– (Грустно). Проходит… Между прочим, сейчас у меня есть два мощных заказа: полнометражная картина “Старик Хоттабыч” и “Звездные спасатели”, о которых уже упоминал. Все это, правда, московские проекты. В России очень большой подъем, но как только в Украине появятся деньги, и у нас кино возродится – много молодых сейчас под парами.

– С вами можно общаться бесконечно, и самое грустное в нашей беседе то, что она пролетела, как одно мгновение…

– Что, уже конец?

– Увы. Благодарю вас за то, что вы есть, что вы такой оптимист и излучаете радость. Хочу пожелать вам сделать еще не один фильм, потому что, вопреки анекдоту армянского радио, любим мы вас в первую очередь все-таки за это… Спасибо!

– Не за что, Дима, – как говорится, был рад. Напоследок, может, что-нибудь спеть?

– А кстати…

– Вот только петь я не умею…

Опубликовано 01.11.2018  20:48

Безграничная подлость и пример порядочности

Всегда тяжело писать о неприятном, потому никак не мог взяться. Но есть то, что никак не отпускает. Перебирая разные названия, сказал себе, что надо называть вещи своими именами, а не пытаться как-то смягчить. Хотя долгое время ничто не предвещало подобного финала. Но поскольку все зашло слишком далеко, то вынужден выложить почти всю личную переписку.

Итак, 18 января получил такое письмо:

Добрый День,

Меня зовут Илья Центэр, живу в Калифорнии.
Мой отец родился в Паричах, в 1915 году.
 В этом году хочу посетить это местечко, о котором много слышал от отца и в котором похоронены моя бабушка и тетя, мама и сестра отца. Они были сожжены в синагоге и их имена на памятнике ( №744 и №749).
Нужна туристкая информация, как добраться из Минска, где можно остановиться, гостиница, мотель,  как связаться с еврейской общиной, есть ли транспорт, т.е все что необходимо знать проезжему туристу.
Заранее благодарен,
 

Илья Центэр

В тот же день отправил ответ:

Шалом, Илья!

Я свяжусь с минчанином, который бывал в Паричах и записывал воспоминания о тех местах. А когда собираетесь и сколько чел. поедет? Хотелось бы, чтоб написали для сайта историю своей семьи. Наверняка у вас сохранены и старые снимки. 

Адрес моей стр. https://www.facebook.com/aaron.shustin (19 апреля эта стр. была мерзким образом уничтожена, но это отдельная история – А.Ш.)
С уважением,
Арон Шустин

 

И далее 24 января продолжил

Илья, свяжитесь с Александром Астраухом по эл. почте… Ему 58 лет, многое знает о Паричах, бывал там не раз, и у него есть машина. Согласен свозить туда, а также провести экскурсию по Минску…
Всего  доброго,

Арон

В тот же день получил ответ:

Спасибо Аарон,

Обязательно напишу Александру и восппользуюсь его услугами.

Я напишу Вам историю моей семьи, как Вы просили, но сделаю это, наверно,  после моей поездки в Белоруссию.

 

С уважением,

Ilya
 
P.S.
Вас, наверно, немного удивляет  картинка Джокера рядом с моей подписью.
Во-первых, она является ( любая картинка) знаком, что послание отправлено смоего компьютера.
А сам Джокер, это потому, что я коллекционирую джокеры. Начал давно, в юности, когда играл в преферанс. Когда уехал из Союза, то их было всего 26, а сейчас около 1000.

К тому же я очень люблю юмор, анекдоты, шутки, и это как бы мой trade mark iв моей жизни.

А  спустя примерно месяц получил от Ильи сообщение в фейсбуке, что Александр не ответил на его письмо и он просит найти кого-то др. В тот момент я не понимал, почему Александр не ответил, но решил не выяснять, а заняться поиском нового человека. И вскоре откликнулся минчанин Владислав, адрес которого 13 марта я и отослал Илье.

И в тот же день он отправил следующее письмо, копию которого прислал мне:

Здравствуйте, Владислав,

Меня зовут Илья, и Вас порекомендовал мне Аарон Шустин.
Мы с женой приедем  в Минск на 3 дня ( никогда не были в Белоруссии) и нам нужен гид/эксурсовод на это время.
Основная цель нашей поездки, посещение местечка Паричи, где родился мой отец и в частности посещение памятника жертвам холокоста в этом местечке, в числе которых мои бабушка и тетя.
Мы прилетаем  1 июля в 11:10 утра и наверняка поселимся в гостинице Беларусь, еще не забронировали комнату.
Мы бы хотели осмотреть  город, эксурсия на машине, и безусловно послушать эксурсовода. Возможны также радиальные поездки в некоторые другие места.
Эту эксурсию можно сделать во второй половине 1 июля
2 июля поездка на целый день в Паричи.
3 Июля день отдыха, возможная поездка в Крупки ( место рождения отца моей жены) а также в какие-нибудь другие места, если практически это возможно.
4 июля утром мы уезжаем в Друскининкай, поездом, наверно через Вильнюс ( 3 часа + 2 часа автобус). Аарон посоветовал через Гродно, ( 5 часов поезд + 1:40 автобус). Посмотрим на месте, т.к думаю, что заказывать заранее билеты не нужно, – посоветуйте.

Напишите, пожалуйста  Ваши предложения, советы, как более практично все сделать, и стоимость Ваших услуг.

Заранее благодарен,
 

Ilya Центэр

Затем между ними до 5 апреля была переписка, с различными просьбами с обеих сторон, содержание которой мне пересылал Илья.

А 14 апреля мне пришлось отправить следующее письмо:

Илья, я только вчера узнал, что Александр Астраух, которого я вначале рекомендовал, отправил вам письмо, на которое не получил ответ. Жаль, что он мне давно не написал об этом. Потому что был наилучшей кандидатурой. Как-то я попал в не очень хорошее положение.

Шабат шалом!

И сразу же получил ответ:

Аарон, Я не получил письмо от Александра, или случайно как-то пропустил. Если можно, пожалуйста, соедините меня с ним опять, т. к. Владислав ч меня немного напрягает, как-то не совсем стало уютно.

Thanks,
 

Тогда уже я написал Астрауху и 15 апреля получил ответ, пересланный Илье:

Добрый вечер, Арон,

пусть Илья напишет мне подробно: даты, время, маршруты, пожелания… а я постараюсь всё сделать наилучшим образом.

15 апреля:

Большое спасибо, Арон.

 Написал Александру и если все подойдет, то обязательно напишу Владиславу, и извинюсь, что мы выбрали другой, более подходящий для нас вариант.

 

С уважением,
 

15 апреля

Здравствуйте, Александр,

Меня зовут Илья, и Вас порекомендовал мне Аарон Шустин.
Мы с женой ( Света) приелетаем  в Минск  1-го июля, на 3 дня ( никогда не были в Белоруссии) и нам нужен гид/эксурсовод на это время.
Основная цель нашей поездки, посещение местечка Паричи, где родился мой отец.   В основном это будет  посещение памятника жертвам холокоста в этом местечке, в числе которых были мои бабушка и тетя и  улицы где мой отец когда-то жил. У меня есть адрес, но  понимаю, что дома уже давно нет. Может заедем в сельсовет, может там софранились какие-нибудь записи???
Также мы хотим  посетить местечко Крупки, где родился отец Светы.
Мы прилетаем  11:10 утра из Паланги и  останавливаемся в гостинице Беларусь, комнату уже  забронировали.
Мы бы хотели осмотреть  город, эксурсия на машине, и безусловно послушать эксурсовода.
План такой:
Эксурсию  по городу можно сделать  сразу из аэропорта или во второй половине этого же дня
2 июля поездка на целый день в Паричи, где му максимум проведем, наверно, часа два??
3 Июля  поездка в Крупки  а также в какие-нибудь другие места, если практически это возможно.
4 июля утром мы  на поезде уезжаем в Вильнюс, а оттуда в Друскининкай, – последний пунк нашего летнего отпуска.
Напишите, пожалуйста  Ваши предложения, советы, как более практично все сделать, и стоимость Ваших услуг.
Заранее благодарен,
 

Ilya Центэр


А это письмо, отправленное 17 апреля:

Здравствуйте, Владислав,

К сожалению мы должны будем отказаться от ваших услуг.
Неожиданно, появилась возможность воспользоваться знакомством и провести вместе время  в  Минске и окресностях с одними знакомыми.
Спасибо Вам большое за желание работать с нами.
С уважением,
 

Ilya

22  мая 

Шалом, Илья!
Что нового, с поездкой все остается в силе? Осталось немного более мес.
С моей стр. в Фб более мес. назад произошла дикая история, некоторые постарались, чтоб ее не стало. Чем все кончится и как достучаться до Фб, сложно сказать. Пока же открыл новый аккаунт на Aar Sh
Всего доброго,

Арон

22 мая:

Шалом Арон,
Все идет по плану, большое спасибо за знакомство с Александром, он, производит очень приятное впечатление.
Обязательно напишу отчет о поездке в Паричи.

 

Всего наилучшего,
 

Отлично! 
Доброго здоровья!
Арон

8 июля:

Шалом, Илья!
Надеюсь, поездка в Беларусь была удачной.
Жду материал.

Арон

8 июля:

Добрый день, Аарон!

Поездка в Минск более чем удалась, огромное Вам спасибо за то, что Вы помогли её организовать и самое главное, что познакомили нас с Александром, удивительным человеком.
Поездки в Крупки и в Паричи, оказались совершенно не такими, какими я их представлял.
Все представилось более значимым, выходящим за рамки собирательного материала о семье моего отца.
Поездка в Мир оказалась сюрпризным бонусом к нашей насыщенной программе.
Я записал два интервью, сделал много снимков и, конечно, мои заметки,  все это очень эмоционально.
Я должен все это переварить.
Сейчас мы в Друскининкай, вернёмся домой 19 июля и начну обрабатывать материал.
Собираюсь сделать презентацию для родных  и близких друзей.
Обязательно пришлю Вам “мой отчет ” .
С уважением

Илья

31 июля 9:06

Шалом, Илья!
Еще не готов материал? Предполагаю, что он будет большой, тогда можно разбить на несколько частей.

Всего доброго – А.Ш.

31 июля 9:19

Доброе утро, Аарон!
Что-то никак не могу закончить, продолжаю писать, но скелет “отчета” получается не совсем стройный. Кроме того я записал беседу с раввином из Бобруйска и некоторые высказывания из встреч в Крупках и Паричах.
Мои все друзья здесь также ждут от меня рассказа, но я сказал что устрою презентацию с видео и фото материалом.
Я написал уже порядка 3 страниц, но это все надо как-то сжать, и я смогу это только сделать, когда напишу все.
Проблема заключается в том, что мне самому непонятен, какой я сделал вывод из своей поездки, на какие вопросы ответил.
Я уверен, что я найду решение.
Я Ваш “должник”.
 
Могу прислать черновик, что уже написал, но только для Вас, без обнародования. Может Вы что-то подскажите.

 

С уважением,

31 июля 12:25

Ок, присылайте

31 июля 17:35

Добрый вечер, Аарон.

Посылаю Вам, как и обещал черновик моего посещения местечек в Беларуссии.
Буду вблагодарен за советы, как быстрее закончить мой рассказ

 

С уважением,
31 июля 23:04
Илья, да все хорошо получается. Ничего не надо сокращать. Присылайте окончание про Паричи, запись с рабином Бобруйска и снимки. Поправим описки и можно будет опубликовать.

А.Ш.

8 августа 21:54

Добрый вечер Аарон,

Я закончил мой “отчет” и посылаю его Вам.
Буду благодарен за любую корректировку.
Александру я пошлю отдельно.
 
Пожалуйста, дайте мне знать, где и когда его поместите.

 

 

9 августа 15:02

Шалом, Илья!
Все хорошо, я только кое где подправлю описки и мелкие ошибки. Займет это несколько дней. Еще неплохо бы прислать отдельно снимки, включенные в текст.

И в заключение немного о себе: возраст, кем работали в Питере, с какого года в Америке, в каком городе, а также о жене, детях и их семьях (если я не ошибаюсь, у вас один сын), имена и т.д.

9 августа 21:50

Здравсвуйте, Арон!,

Спасибо за Вашу оценку моего “отчета”. Как Выпонимаете, я писал это для себя и своих близких друзей. Я собираюсь собрать друзей и сделать как бы презентацию, используя видео-фото материалы.

Получив данные, о которых просил в прошлом письме, провозившись не только с текстом, но и размещением снимков, которые доставили немало хлопот, поскольку автор не прислал их отдельно, а вставил в текст, которые надо было верезать, обрабатывать и искать место каждого в тексте, а потому я попросил прислать отдельно, что и было сделано, только получил, как оказалось, далеко не все, а некоторые повторены 2 и 3 раза, что и привело к тому, что только на заключительном этапе потратил 2 дня и после полуночи 13 августа материал был опубликован. Хотя и в дальнейшем пришлось исправлять несколько пропущенных орфографических ошибок, а также редактировать ряд снимков, оказавшихся деформированными.

13 августа в 8:54 получил такое письмо:

Арон,

Для меня все нормально. Большое Вам спасибо за редактирование, это самое главное. Я исправил свойтекст и послал всем своим друзьям, правда, все равно есть несколько описок, но это все мелочи.
Во вторник уезжаем на 4 дня, а потом соединюсь.

 

С уважением,
 

А далее автор исчез…я подождал и 29 августа в 22:07 написал:

Шалом, Илья!

У вас все в порядке, что-то пропали надолго?

И в 23:51 получил ответ:

Добрый день, Арон!

Спасибо за беспокойство, у меня все вроде ничего, немного занят, время бежит очень быстро.
Поездка в Беларусь была замечательным моментом. Я послал мой “отчет” своум родным и близкому кругу друзейи знакомых, порядка 60 человек. Получил очень хорошие отзывы.
Очень многие, читая, чувствовали как-будто они сами посетили эти местечки, т.к у многих  почти такая же судьба. Мне, конечно, было приятно читать эти отзывы, от близких мне людей.
Жизнь идет вперед, может моя поездка будет иметь продолжение, есть кой-какие идеи, но пока это все наброски в моейголове, т.к по натуре, я люблю мечтать и мысленно осущестлять свои идеи.
Сейцхасуже занимаюсь подготовкой, опять же пока только мысленно, к традиционнойвстрече Нового 2019 года, т.к каждый нечетный год собираемся постоянной компанией ( 30 человек), максимум что может вместить наш дом. Тему пока не выбрал,надо как-то обыграть две последние цифры, в данном случае это 19, но пока, кроме “Золотого века литературыи поэзии, Х1Х век, ничего в голову не приходит, а учитывая, что всем участникам нашей компании за 70, то тема домашнего задания почти для всех , включая меня, довольно сложная. Но есть еще время подумат.
Завттра уезжаем в лес, с палаткой на 4 дня, тоже ежегодная традиция, но думаю, что это уже в последний раз,  спать в палатке уже не совсем удобно, хотя и купили раскладушки и палатки удобные. Но запах костра, песни и еда на свежем воздухе напоминает молодость, туристкие походы и путешествие автостопом..
Всего Вам наилучшего, и поздравляю с наступающим Еврейским Новым годом, – Shana Tova!
До будущих встреч,
 

В заключение был клип с отдыхом на природе в июле 2011…видно, чтоб я порадовался, как неплохо живется. Про “долг” уже и не слова, о том, что напрягал и создавал мне проблемы, также. 

Я продержался несколько дней, поскольку у меня в голове не укладывалось произошедшее и 3 сентября в 23:11 и в письме высказал все, что думаю о том, что на самом деле украл у меня массу времени, посчитав, что я некая палочка-выручалочка для каждого, что у меня хобби помогать. А то, что сайт независим и, естественно, не может рассчитывать на чью-либо поддержку, за исключением посетителей, при том, что расходы на него совсем немалые, что нет возможности привлекать грамотных авторов из Беларуси, да и не только, кому совсем непросто живется и которые достойны вознаграждения за свою работу, что мне приходится самому помогать некоторым из наиболее активных авторов, так плевать ему. В ответ 4 сентября в 4:35 получил следующее:

Арон,

Я совершенно не понял смысл Вашего последнего письма.
Если Вы его адресовали мне не по ошибке, то если считаете нужным, обьяснитесь прямо, без обобщений.
А насчет вины,  Вы совершенно правы, мы сами всегда виноваты в проблемах, которые у нас есть.

Всего наилучшего.

 

Ilya

Пришлось мне вновь разжевывать чем занимаюсь, что никому ничего не должен, тем более помогать живущим в Америке, на что ответа получено не было. 
И тогда 12 сентября в 10:33 послал еще одно письмо:

Илья, поскольку вы не ответили на мое письмо, то продолжу коротко. Вы меня поставили в нелепейшее положение, когда не обратив внимание на ответ Александра, попросили искать нового чел. Откликнулся Владислав и уж коль в процессе вашей переписки он в какой-то момент начал “напрягать”, то зачем было придумывать, что “отыскали своего знакомого”, а не сказать прямо, что по невнимательности пропустили ответ от того, кого я рекомендовал ранее, поскольку он хорошо знает Паричи. Могли извиниться и сказать, что привезете какой-нибудь подарок. Получилось же, что это я парил мозги Владиславу. Во всяком случае, в его глазах это так выглядит. Далее, сама публикация отняла несколько дней. Но вас это никак не тревожит, главное, что довольны как вышло. Так вот, я никому ничего не должен и мое время тоже чего-то стоит. И мало кто может представить, что я еще и помогаю вполне обеспеченным людям, сам не получая взамен ничего. А потому, чтоб у людей было представление обо всем, вынужден буду описать историю.

А.Ш.

Ответ же оказался еще более наглым и циничным, чем я пог представить:

12 сент. в 18:53

Добрый день Аарон,

Я не знаю как получилось, что Ваши письма становятся все менее и менее приятно читать. Наверно есть несколько причин, к большинству из которых, по моему мнению, я не имею никого отношения.
Мой “отчет” о поездке в Беларусь, был Вашей просьбой, о которой Вы мне несколько раз напоминали и спешили меня закончить его как можно быстрее.  Если Вы помните,  Вы просили меня написать что-нибудь еще до поездки, но я отказался. Если бы не Ваши просьбы, мой ” отчет” был бы известен только моим друзьям и всей местной округе, т.к был напечатан в одной из газет в Сан Франциско. Так что, пожалуйста, закройте эту тему.
С Владиславом, да, получилось, не совсем красиво, правда, я привез ему довольно неплохой подарок, хороший набор Американских монет, это была его просьба, до того как мы расстались и я её выполнил.  Он был очень доволен этим подарком и написал мне об этом.
Я посчитал, что отказ от его услуг с историей о знакомом  будет самой безобидной, но получилось, что я был. неправ, еще раз подтверждение тому, что враньё,  как и все плохое, всегда всплывает наружу.
Я напишу Владиславу и извинюсь.
Вы со своей стороны можете делать все, что Вы считаете нужным, меня это не волнует ни с какой стороны. 
Я приношу извинения за недопонимание наших взаимоотношений и за историю с Владиславом.
 
Давайте на этом письме прекратим на неопределенное время нашу переписку, чтобы  сохранить приятное впечтление о нашем виртуальном знакомстве и  начальных переписок.
Еще раз сНовым Еврейским годом, и всего Вам наилучшего,
С уважением,

Действительно, нечто невероятное, человек уже абсолютно ничего не стесняется, говоря по-белорусски нахабна хлусіцьЕсли Вы помните,  Вы просили меня написать что-нибудь еще до поездки, но я отказался. Если бы не Ваши просьбы, мой ” отчет” был бы известен только моим друзьям и всей местной округе, т.к был напечатан в одной из газет в Сан Франциско. Так что, пожалуйста, закройте эту тему.

Я вынужден был отреагировать и тем же днем 12 сент. в 20:35 отправил еще одно нейтральное письмо, на что 18 сент. в 7:07 получил последнее письмо, чтоб не сомневался в том, что свалившийся на меня виртуальный знакомый уважительно отнесся к Владиславу

Здравствуйте, Владислав,

Я узнал от Арона Шустина, что моя неправда об отказе от Ваших услуг, всплыла на поверхность.
Я  извиняюсь, не приводя никаких причин, для оправдания моего поступка..
Мне действительно, казалось, что такая формулировка будет самой безобидной, но оказалось, что я неправ.
Еще раз, прошу прощение, за свой поступок.
 С уважением,

Ilya


P.S.

Если у Вас будет какая-нибудь просьба ко мне, я постараюсь её выполнить.

После этого я решил использовать последний шанс, чтоб не оглашать произошедшее и 24 сент. в 19:14 отправил письмо:

Илья, как замечательно! Вы готовы еще и выполнить любую просьбу Влада, наплевав на того, кто в отличие от него допустил одну ошибку, не сказав, что все стоит денег. Мне действительно тяжело начать публично рассказывать о произошедшем по одной причине, чтоб не дать повод антисемитам заявить, что с евреями нельзя иметь дело, они хитрецы, обманщики и т.д. Но у вас есть способ исправить ситуацию и не заставлять меня все-таки поведать обо всем. Вы сам человек не бедный, да и, как писали, есть много десятков добрых знакомых, кто читал материал и был очень доволен. Переведите деньги на адрес сайт, чтоб исчерпать конфликт. Да и с др. можете обсудить вопрос помощи сайту.

Ответа так и не последовало, не зря же писал “меня это не волнует ни с какой стороны”

А так красиво им было закончено повестование о посещении Беларуси:

Жизнь идет вперед, дети выбирают свой путь, как и мы когда-то, но в каждом поколении у нас остается самое главное, и это главное будет с нами всегда – принадлежность к своему роду, который когда-то продолжили наши бабушки и дедушки.

Эта принадлежность к своему роду сидит в нас очень глубоко, независимо от того, какой процент крови от этого рода есть в следующем поколении. Ведь род наших бабушек продолжался не одну тысячу лет, и стереть этот генетический код практически невозможно.

Удивительная ныне жизнь

Помнится пару лет назад в фейсбуке одна особа из Израиля упорно мне давала советы не писать плохого о евреях. При том, что сама ничем не желала помочь, как тогда, так и дальнейшем, хотя имеет возможность.

Не могу понять что происходит со многими евреями. Они готовы продаваться бесстыжим политикам, агитировать за них, только чтоб от этого что-то иметь лично. Находят оправдание своим, подчас, мерзким поступкам, забывают то, что для них было сделано. Вспоминая время жизни в той стране, когда единичные экземпляры ради карьеры готовы бы лить грязь на Израиль и защищать “угнетенных палестинцев” (имею ввиду молодых, а не тех, кого вынуждали поставить подпись), другие становились на сторону откровенных антисемитов, годами посылая уехать в “свой Израиль”, а уже в начале 91-го сами дернули, встречались и др. подлости, и уже почти своих 28 лет в стране, могу сказать, что Израиль, да и др. западные страны не на пользу пошли многим. Жить-то стали хорошо, а вот с моралью возникли большие проблемы.

Редактор сайта belisrael
***
P.S.
Совсем недавно, когда я вновь активно занялся поиском родственников ветеранов 2-й Мировой войны, фамилий которых нет в списке публикации, а также погибших в ней, то в ответ получил от Эдуарда Коробко письмо:
– Добрый день. У Вас замечательный сайт. Огромное спасибо.
К сожалению, члены моей семьи там не фигурируют. (сейчас уже есть с описанием и фотоснимками – А.Ш.) В Великой отечественной войне участвовало четверо. Ещё двое погибли в Калинковичах. Постараюсь написать то, что помню о них…
Шейнкман Шимон и Этл, расстрелянные в Калинковичах 22 сентября 1941
и в заключение:
Хочу помочь сайту материально, напишите, как это сделать.
Фактически это был первый случай за 10 лет!, когда живущий в Израиле так отреагировал, а после того, как мы пообщались по тел., выделил достойную сумму.
Отличный пример и большое спасибо Эдику, который после школы уехал поступать в Питер, а после окончания института остался работать в Ленобласти. О сайте же узнал впервые. В Израиль приехал со своей семьей и родителями в мае 1991.
Опубликовано 07.10.2018  22:13 

Шарль Азнавур (22.05.1924 – 1.10.2018) / Charles Aznavour

Как Шарль Азнавур и его семья спасали евреев во время Холокоста

Они прятали несколько евреев в своей парижской квартире, подвергая себя большому риску

Иветт Альт Миллер


 

94-летний Шарль Азнавур – значимая фигура в французской музыке. В течение нескольких поколений его великолепный голос и чувственное пение делают его одним из самых популярных французских артистов всех времен.

Некоторые из поклонников Азнавура уверены, что певец – еврей, и им можно простить это заблуждение. В течение многих лет он снимался в французских фильмах, играя еврейских персонажей, а его версия идишской песни La Yiddishe Mama стала одним из его лучших хитов. Главная песня Шарля 2011 года J’ai Connu, «Я знал», рассказана с точки зрения еврея, заключенного в тюрьму в нацистском концентрационном лагере. Азнавур неоднократно выступал в Израиле, последний раз совсем недавно, в октябре 2017 года.

В ходе этого визита в еврейское государство господин Азнавур встретился с президентом Израиля Реувеном Ривлином, который вручил Шарлю и его сестре Аиде медаль Рауля Валленберга, предоставленную одноименным Международным фондом в знак признания семьи Азнавур спасителями жизней нескольких евреев и других людей во время Второй мировой войны.

Родители Азнавура сбежали от турецкого геноцида армян 1915-1918 годов в Париж в поисках безопасного места для жизни, и раньше Шарль мало рассказывал об их героических поступках времен войны.

Все изменилось в 2016 году. Шарль работал с израильским исследователем доктором Яиром Ороном над совместным написанием книги на иврите, опубликованной в Израиле, в которой подробно рассказывалось о том, как его семья спасла жизни нескольких людей во время войны во Франции. Книга под названием «Мацилим (Цадиким) Вэлохамим» или «Спасители (праведники) и бойцы» также были переведены на английский, французский и армянский языки.

«Мы выросли вместе в районе Маре» в Париже, вспоминает Азнавур, где много иммигрантов смешались вместе, включая евреев и армянских беженцев. «Это были наши соседи и друзья». К тому времени, когда началась Вторая мировая война, тогдашний подросток Шарль Азнавур жил со своими родителями Майклом и Кнар и сестрой Аидой на улице Наварин, 22, в 9-м округе Парижа. А их маленькая трехкомнатная квартира превратилась в безопасное убежище, объяснил Азнавур, для евреев и других людей, на которых охотились нацисты.

Первым человеком, которому дала убежище семья Азнавур, был румынский еврей из Германии. Этот еврей, имя которого певец, увы, уже не помнит, обвинялся в подрывной деятельности и был приговорен к смертной казни. Он убежал во Францию, замаскировавшись под немецкого солдата, но был обнаружен, и гестапо открыло на него охоту. Майклу Азнавуру об этой истории рассказал его друг, и семья решила приютить человека.

Аида Азнавур вспоминает в книге:

«Мы понимали, что евреи станут жертвами жестокости режима. Мы с огромной грустью смотрели на евреев. Сбежав от преследований из Армении, мы знали, что такое геноцид».

 

Она вспоминает, что ее родители ничуть не сомневались, стоит ли укрывать этого человека, «хотя было ясно, что если нацисты найдут его в нашем доме, они сразу убьют нас. Мы сказали ему, что наш дом – его дом, мы относились к нему с теплом, как к хорошему другу, которому пришлось остаться чуть на дольше, чем обычно. Несколько дней он даже спал на той же кровати, что и Шарль».

Позже одна знакомая Азнавуров попросила их укрыть своего еврейского мужа, чье имя Шарль и Аида запомнили как Саймон. Саймон с другими парижскими евреями был отправлен в концентрационный лагерь Дранси, но сумел убежать. Азнавуры взяли его к себе, и, как они сейчас помнят, через какое-то время в их крошечной квартире появился еще один еврей.

Во время оккупации Парижа семья Азнавур защищала так же и армянских солдат, которые были насильно призваны в немецкую армию и дезертировали, отказавшись сражаться за нацистский режим. Периодически количество человек, прятавшихся в семейной квартире Азнавуров, доходило до 11 человек, они ночевали на полу.

Майкл и Кнар помогли беженцам получить фальшивые документы, и Шарль с Аидой также не остались в стороне. Именно их работа заключалась в том, чтобы сжечь нацистскую форму армянских дезертиров и избавиться от пепла вдали от дома, вспоминают брат с сестрой.

Семья Азнавур была близка с другой армянской парой, живущей в Париже – Мелине и Миссак Манучян, которые были одними из основателей подпольного движения сопротивления в Париже под названием L’Affiche Rouge (Красный плакат) и помогали управлять им. Шарль Азнавур объясняет, что, хотя формально его родители не были членами группы, они помогали этой организации и даже прятали Мелине и Миссака Манучянов в течение нескольких месяцев, пока за ними охотилось гестапо, при том, что другие их друзья отказались рисковать своей жизнью ради помощи.

Шарль объясняет:

«Мои родители знали, что существует ежедневная опасность, но лишь спустя время мы с сестрой это поняли. Мы были «сумасшедшими» молодыми людьми. Мы были юны и не задумываясь пошли по стопам своих родителей. Только после войны мы осознали, насколько велика была опасность на самом деле».

Оригинал

Опубликовано 01.10.2018  20:32

Василь Жукович. ПРЕДЧУВСТВИЯ

Василь Жукович

Предчувствия

1

Синеокая девушка с толстой пшеничной косой выросла в красивом древнем белорусском городке, в интеллигентной семье, где видное место занимали музыка и песни. Отец, военный врач, виртуозно играл на аккордеоне, мать-музыковед и младшая сестра хорошо пели, аккомпанируя себе на фортепиано. Регина – так звали девушку – не владела в совершенстве никаким музыкальным инструментом, а увлекалась эстрадой. Её неизменным кумиром в школьные и студенческие, пединститутские годы был Рашид Бейбутов. Когда по радио звучало что-то в его исполнении, она спешила к приёмнику. Замирала, слушая о необыкновенных девичьих глазах, которые сияли ярче звёзд золотых и завораживали лирического героя песни… Иной раз ей казалось – поёт не артист, а соловей заливается сладкоголосым пением. Не меньше, чем волшебный голос певца, нравился ей облик Бейбутова: тёмные лучистые глаза, смуглые тонкие брови, чёрные-чёрные, аж с синеватым отливом волосы. В своём паспорте Реня носила портретик любимого исполнителя.

Как же приятно удивилась она, когда в кинотеатре, куда пришла в воскресенье под вечер посмотреть новый фильм, на соседнем сиденье оказался молодой человек в светлом костюме, очень похожий на Рашида Бейбутова: cтоль же смуглый, и такой привлекательный! Перво-наперво и более всего её поразили его карие глаза, обрамлённые чёрными и длинными, как у девушки, ресницами. Предвидеть возможное соседство с парнем, а тем более – с красавцем, практически двойником знаменитого артиста, она, конечно же, не могла, почему-то заволновалась, ей стало горячо настолько, что, казалось, в жилах кровь закипает. То и дело девушка прикладывала руку к левой щеке и уху, горевшим огнём, ибо как раз-таки слева сидел незнакомец. “Боже мой, чего я так волнуюсь?! – наконец подумала она, как бы взглянув на себя со стороны. – Кто он такой для меня? Чужак. Возможно, заехал к кому-нибудь погостить или командирован к нам из какой-то среднеазиатской страны. Как приехал, так и уедет…” Но непонятное, необъяснимое предчувствие ей не давало покоя. “Почему он очутился именно в Беларуси? – продолжала рассуждать Регина. – И что означает этот факт: его место оказалось впритык с моим?” Её интересовало многое, если не сказать – всё, что касалось личности незнакомого молодого человека, который появился в кинотеатре посмотреть тот же фильм, что и она. Кто он такой, из какой страны и с какой целью приехал?.. Теперь подумалось ей, что, раз он пришёл на просмотр, значит, понимает язык, может, даже и разговаривает по-нашему. Да, она это уже допускала, только не сомневалась в его акценте… Словом, ей хотелось, чтобы парень заговорил с ней, а ещё лучше – чтобы захотел познакомиться с ней. В то же время она и побаивалась, чтобы не заметил её лишнее волнение и вдруг нечаянно не поселил в её душе чувство разочарования…

2

Разочарование тогда миновало Регину. Та случайная встреча, а позже – новые неслучайные свидания лишь усиливали увлечённость. Незнакомец (звали его Павлом Царевичем) оказался коренным белорусом и, главное, добрым, милым человеком. Рос он бедовым хлопцем, без отца, который считался без вести пропавшим на войне, но, как выявилось пятнадцать лет спустя, очутился в Польше, где завёл новую семью. Не утаил Павел от Регины и “подвиг” своей матери: в своё время она заманила к себе мужчину из семьи, где подрастали девять его детей.

Душевный собеседник, Павел очень любил поговорить с Региной о житье-бытье. Просторными летними вечерами привык проводить время вместе с ней, свободной на два каникулярных месяца после своего первого учительского года. Часто они, влюблённые, оказывались в роскошных уголках природы, тонули среди ржаных колосьев, на нетронутых лугах и лесных полянах, где чувствовали себя Адамом и Евой, слушали птичьи трели, находили землянику, угощали друг друга, поднося на ладони к устам душистые и сладкие ягоды, составляли из васильков, ромашек и прочих нежных цветов букеты, сплетали веночки, наблюдали за бабочками и стрекозами, их полётами, за пчелиными рейдами от цветка к цветку.

Регине нравилась неутомимая нежность Павла, он целовал её губы, глаза, брови, даже родинки, посеянные маленьким созвездием на её тонкой белой шее. И любил рассказывать, как он ещё школьником и позже, студентом строительного института, мечтал встретить девушку именно такую, как она. “Представляешь, – говорил он, – я хотел, не знаю, почему, чтобы у моей любимой на её лебединой шее было несколько родинок, чтобы у неё были натуральные светлые волосы. Но главное – чтобы были синие глаза, как наши васильки, как безоблачное чистое небо!”. Произнося такие сердечные слова, он брал в руки букет, в котором преобладали васильки, показывал на них, смотря в глаза девушке, затем, улыбаясь, глядел на синеву неба. “Понимаешь, – продолжал он, – как хорошо, что у тебя такие синие глаза! Когда мы не будем вместе, мне твои глаза, их нежность, ласку и глубину будет напоминать безоблачное небо…” Он снова целовал любимую. Регина радовалась, порадовала и Павла, рассказав о том, как волновалась и о чём мечтала при первой с ним встрече в кинотеатре. Весело ему стало, когда узнал о своём сходстве с Рашидом Бейбутовым. Он расстроился, услышав, что Регинин отец был при Сталине отправлен в неволю на семь лет за непродолжительный немецкий плен.

Задушевным разговорам Регины и Павла, их объятьям и поцелуям не было конца. Скоро они поняли – жить не могут друг без друга. Дело двигалось к женитьбе, и тем же летом она состоялась. Пока они были женихом и невестой, Регинины подруги и знакомые, те, кто хорошо знал не только её, а и Павла, предостерегали её, советовали не спешить замуж за первого встречного: “У тебя же никого до сих пор не было!”, “Надо хорошо присмотреться к своему суженому”, “Нужно пуд соли вместе съесть, чтобы раскусить, что он за птица”, и так далее. Некоторые, имея в виду досадный поступок его отца, намекали: “Яблочко от яблони недалеко падает…”. “Что вы такое говорите! – почти возмущалась Регина. – Павел хороший!”

3

Павел и Регина Царевичы совместную жизнь начали в хате Регининых родителей, а после того как год спустя родился их первенец, переехали в свою квартиру, полученную Павлом от стройконторы. Лет семь спустя у них появилась дочурка. Жили душа в душу. Молодой муж оберегал жену, во всём помогал ей. Когда она работала в сельской школе, подъезжал в село, чтобы вместе возвращаться домой. Не пропускал литературные вечера и спектакли, которые устраивала Регина для учеников, помогал делать декорации. Когда она устроилась в городскую школу и выкладывалась там в две смены, он после своего прорабского дня успевал к её приходу убрать в квартире, выкупать детей, приготовить ужин. Делал всё не из-под палки, а вдохновенно. Летом Царевичи отдыхали семьёй то в Крыму, то на Кавказе, то в Прибалтике. До самозабвения Павел любил детей. Когда дочушке исполнилось пять, купил ей пианино, возил её в детский сад, затем в школу среднюю и музыкальную, покупал игрушки. Сына с малых лет учил конструировать, ещё ребёнком научил водить машину.

Вообще, любовь Павла не знала границ. Когда заболела овдовевшая тёща, он всю ночь провёл у её постели, укутывал её, менял воду в грелке; чтобы отбиться от приступов кашля, поил тёплым отваром лекарственных трав. А жену с вечера отправил спать.

На два года Павел уезжал на заработки в Ливию. Оттуда присылал письма, полные нежности. Регина не оставалась в долгу, даже стихами начала с ним разговаривать. Вернулся он из далёкого зарубежья в то время, как на родине наступило тяжёлое время. Привёз много чеков, всё отдал жене, чтобы приобретала, что душа пожелает. Множество подарков раздал родным и приятелям. К семье своей стал он ещё более внимательным, нежели до поездки в Ливию. Однажды летом, отправив Регину и детей в дом отдыха, споро сделал в квартире ремонт, купил новую ванну, газовую плиту, мебель. Любил преподносить приятные сюрпризы. Словно все его бесконечные знаки внимания, уважения и любви были подготовкой к сюрпризу неприятному.

Как-то раз Павел лечился в больнице. Реня с мамой проведали его, сидели с ним на скамейке в дворике. К ним неожиданно подошла незнакомая женщина, которую Павел представил: “Знакомьтесь – Лиза, двоюродная сестра жены моего начальника Нины Евгеньевны. У неё муж-сердечник, здесь лечится”. Регину немного смутило то знакомство неприятным обликом представленной. У неё были бесцветные мутные глаза, тонкие поджатые губы, широкий рот, искусственная, почти красная шапка волос на голове. Исподволь беспокоил вопрос: “Зачем это знакомство?” Начинало мучить какое-то смутное предчувствие. Пока муж лечился, пошли предложения от новой знакомой: “Может, вам нужна белая краска?”; “А может, нужно мясо? Я заведую столовой”. “Нет, не надо, спасибо”, – отбивалась Регина от непонятной ласки. А вскоре Павел спросил: “Можно мне отвезти Лизу к знахарке? Болеет, бедная, а врачи не могут помочь”. “Конечно, помоги человеку”, – ответила заботливому Павлу отзывчивая жена.

С той поры муж домой начал возвращаться поздно, а то и не возвращался на ночь, ссылаясь на командировки. Вдруг ему понадобились чеки, подаренные жене… “Ваш муж встречается с Лизой, – сказала Нина Евгеньевна, жена Павлова начальника, Регине. – Наши уговоры не разрушать две семьи отскакивают от неё, как горох от стенки”.

Регина нашла виновницу на работе. “Ты что себе позволяешь?!” – завела она конкретный разговор с несуразной соперницей. Лизуня, как её уже называл новый муж, прищурила глаза и выпалила как из пушки: “Ты пришла меня воспитывать, учительница? Знай же: мы любим друг друга, а это выше правил морали!”

4

Павел Царевич, малодушно-скрыто уходя от Регины к другой женщине, не напрягал ум мыслями о семье. Он будто находился под воздействием чьего-то гипноза и не понимал, не предвидел, какой удар может одним махом нанести по всем домочадцам, какие страдания принесёт им, а в конце концов и самому себе. Десятилетняя дочь спрашивала у матери: “Мамочка, где папа? Почему не приходит домой?” Потом, расстроенная, добавила: “Он такой добренький, хочу, чтобы был дома! Где он, мамочка?” Регина не знала, что сказать. Унять детское волнение, утешить дочку не было чем, она себя хорошо знала: на такое поведение любимого закрыть глаза не сможет. “Говорят, пошёл собакам сено косить”, – с горечью ответила она девочке.

Болезненно воспринял отцовский поступок сын-юноша, он готовился к очередному экзамену, поступал в институт иностранных языков. В то время как особенно был необходим душевный покой, комфорт, он не мог сконцентрировать внимание, по полчаса торчал над каждой страницей конспектов и слабо усваивал прочитанное, поскольку из головы не выходила страшная неприятность. “Мама, неужели ты не могла встретить более стоящего человека?” – с отчаянием говорил юный максималист. “Сам знаешь, сынок, он все наши семнадцать лет был прекрасным отцом, а я скажу – таким же идеальным мужем. Возможно, кто-то сглазил нас, а может, какие-то чары на него навела-напустила знахарка, к которой он однажды свозил ту распутницу”, – говорила она искренне и тихо, чем успокаивала и сына, и дочку.

Дети понемногу воспряли душой, сын поступил в институт, отлично учился. С него пример брала сестричка. Но сама Регина впала в депрессию, раздвоение и падение мужа, его позор переживала очень болезненно: “Хоть бы чем-то людским соблазнился, а то прибился к какой-то выдре, к страшилищу!” Интимная драма сильно выбила её из жизненной колеи, от глубокого стресса привязалась онкология. Но Регина умела не паниковать, утешилась тем, что выявилась коварная болезнь на ранней стадии, и доктора справились с той бедой.

Развод, на котором настояла Регина, смутил было Павла Царевича, заставил поволноваться, он наконец уразумел, что обратной дорожки в семью нет. Пришлось смириться с непримиримостью жены, ведь он полностью осознал груз своей измены, как следует оценив верность Регины. Образ жизни – с постоянными гулянками и пьянками в разных компаниях, преимущественно у родственников и подруг новой избранницы, весёлое мотовство, та беспорядочность, которую она ему навязала, способствовали тому, чтобы не сосредоточиваться на содеянном в отношении Регины, семьи. Новую жену прописал в материнской двухкомнатной квартире. Сначала жизнь без постоянных хлопот шла весело, выглядела гладкой дорогой, но вскоре на той дороге появились колдобины, которые постепенно углублялись. Возникли проблемы со здоровьем, стало падать зрение, причём так быстро, что человек не успевал менять очки.

Его начали преследовать тревожные сны. Вот он в непонятной полутьме – на знакомом озере. Нужно ему на берег, куда он и ковыляет, но туда – далековато. Между тем лёд под ним прогибается. Он ускоряет шаг, уже и бежит, хотя ноги не очень его слушаются, и с каждым шагом лёд, прогибаясь, всё больше потрескивает, на нём даже появляется вода, она ледяная, он так болезненно чувствует её холод, словно наяву, а не во сне, и только теперь вдруг замечает: его ноги босые и мокрые, их всё выше занимает вода, а совсем рядом уже льда нету, и вода аж бурлит; кого-то он зовёт, кричит, – и раскрывает глаза. Сознание ему говорит: это был сон. “Слава Богу, что сон, – думает человек, предчувствуя: что-то дурное он предвещает…”

Нечто подобное переживал Павел и в прочих снах, когда он видел себя то на строительных лесах, то на крыше какого-то высоченного строения. Вот он поднимается, но не по лестнице, а по довольно крутой черепичной крыше, долго-долго взбирается выше и выше. Там, высоко, его ждёт какое-то свидание. Однако наверху, где кончается крыша строения, выясняется: никто его не ждёт. Надо возвращаться, но крыша начинает неожиданно под его ногами проваливаться. Под черепицей вдруг не оказывается ни стропил, ни обрешётки – сплошная пустота. Ещё каким-то чудом он держится, стоит на какой-то перекладине, но не видит выхода: до земли далеко, ноги сильно устали, начинают дрожать, и сам он уже колотится. Не от усталости, не от холода – от страха… Тут Павел возвращается в свою суровую реальность: нужны глазные капли, а не помнит, где они; нужна доза инсулина, а нет рядом Лизуни, чтобы вколола. Как раз в пору нарастающих недомоганий Павла она всё чаще бросала ему с порога короткое сообщение: “Миленький, я поехала…”. Ездила она каждый день к новому избраннику, который ждал её в другом городе. Уже не так часто и ночевала дома.

5

Прежние сны Павла тяжёлыми ночами не повторялись. Приснился новый, как бы издевательский по своей сути сон: он, пьяный, барахтается в луже, не могучи из неё выбраться, беспокоится за промокшую в грязной воде одежду и за своё намоченное в штанах “хозяйство”, а к нему подъезжает автомобиль, на котором большими чёрными буквами выведено: МАШИНА ВРЕМЕНИ. Машина открытая, в ней сидит ведьма, она глядит на Павла-бедолагу и громко-громко хохочет, демонстративно насмехается над ним. Павел всматривается в нахальное обличье ведьмы и узнаёт в нём ту, что предательски оставляет его в беде. Да, это она – с неестественно огненной чуприной, поджатыми надменными губами и пустыми мутными глазами. Павел старается подняться, но никак не может, тогда изо всех сил кричит: “Сгинь, сатана!”

“Боже, к кому же я прибился! Как я так мог?!..” – думал он, проснувшись.

Как-то, возвращаясь из поликлиники, Павел встретил Регину. Она провела его к самому дому. “Знай, Ренечка, я любил, люблю и буду любить только тебя!» – сказал он бывшей жене на прощание. Позже, когда здоровье ещё ухудшилось, начал жаловаться Регине и жене на Лизуню: «Она меня по-всякому обзывает, бьёт, сутками не бывает дома. Ренька, я, дурак, так вляпался!”.

Умирал Павел Царевич тяжело. Ему изменили ноги. Сам не мог дойти до уборной. До последних его дней опекала его дочка. Перед смертью он попросил позвать Регину. Когда бывшая жена пришла, Павел взял её руки, прижал к своей груди и сказал: “Прости меня за всё, любимая!”. А в это время на кухне Лизуня с подругами похмелялась. Наконец она получила то, что хотела: приватизировала квартиру, прописала внука и пристроилась к богачу. Правда, тот богач вскоре попёр её из коттеджа. А два года спустя она ушла в лучший мир.

Сватались к Регине аж пятеро мужчин, да никому она не ответила взаимностью. Привыкла к своей свободе. Слушает классическую музыку, мулявинских “Песняров”; Рашид Бейбутов давно перестал быть кумиром. Павлу поставила памятник, к которому приходит то с дочерью, прекрасной программисткой, то с внуком-старшеклассником. Ежедневно по скайпу разговаривает с сыном, который работает архитектором в Лондоне, и с его семьёй. Не раз путешествовала по Великобритании, прочему зарубежью. Любит принимать гостей, особенно своих выпускников, пуще других – самых первых, запомнивших её молодой.

Перевёл с белорусского Вольф Рубинчик (оригинал предоставлен автором). На иллюстрациях: скульптуры ЛюбовьЛуизы Штеренштейн и Александра Милова.

Рассказ В. A. Жуковича “Кузя” читайте здесь

Опубликовано 04.08.2018  12:27

Б. Гольдин. Благотворительность

Борис Гольдин,  доцент, кандидат исторических наук, член международной ассоциации журналистов.

(Странички из семейного дневника)

ОСТАП БЕНДЕР ИЗ ФИЛАДЕЛЬФИИ

У каждого из нас в памяти свое первое сентября. Мы привыкли, что в этот яркий и солнечный день после летних каникул дети всегда нарядные, красивые, счастливые и с
цветами в руках идут в школу. Но 1 сентября 2004 года в городе Беслане, что в Северной Осетии, праздника не было.Террористы захватили школу №1 и взяли в заложники
всех, кто собрался на утреннюю линейку: учителей, школьников и их родителей. Боевики уничтожили 334 человека, больше половины из них – дети.

Чем мы, простая семья, могла бы помочь? Решили послать деньги детям Беслана. Стали искать каналы.

– Люди охотно оказывают благотворительность, когда точно знают, кому дают деньги, и доверяют человеку или организации, – сказал знакомый журналист.

– Но будьте осторожны, – посоветовал сосед. Бывает, что немалая часть собираемых средств уходит на содержание большого аппарата какого-то фонда. Иной раз деньги щедрых жертвователей уплывают в руки тех людей, о которых ещё Гоголь писал, что это такие мошенники, каких свет не производил.

Кто-то из наших сыновей нашел в интернете сайт Международного фонда помощи жертвам террактов («International Foundation for Terror Act Victims»). Его возглавлял богатый бизнесмен Андрей Могилянский, – сын международного гроссмейстера по стоклеточным шашкам Александра Могилянского.

– Да, наш фонд собирает пожертвования для пострадавших детей от терракта в школе Беслана, – сообщил приятный женский голос. – Присылайте свои пожертвования и не
волнуйтесь.

Из публикаций в газете «Новое русское слово» и других изданий мы узнали, что детство Андрея прошло в городе на Неве. Его отец, – международный гроссмейстер по
стоклеточным шашкам, – Александр Могилянский. Имеет американское и российское гражданство. Андрей окончил один из лучших университетов – Колумбийский, имел успешный бизнес по экспорту автомобилей. Недвижимость Андрея оценивалась в 9 миллионов долларов. Спрашивается, кому ещё можно доверять? Отправили на
его имя денежный перевод для пострадавших детей от терракта.

И вдруг, как гром среди ясного неба. По всем новостным каналам передают сообщение: у себя в доме в городе Ричборо, близ Филадельфии, арестован бизнесмен Андрей
Могилянский. Ему предъявлены обвинения в организации притонов для педофилов в Москве и Санкт-Петербурге. Девочки, работавшие на Могилянского, были не старше 12
лет. По словам прокурора Восточного округа Пенсильвании Лори Магид педофил вступал с ними в половую связь для того, чтобы вовлечь детей-сирот в проституцию.

– Я предупреждал: будьте осторожны, – напомнил сосед.

– Плакали ваши денежки. Вот так. Еще не перевелись на свете
жулики и аферисты.

Мошенник, педофил и сутенер Андрей Могилянский отправлен за решетку на восемь лет.
Так неудачно закончилась наша попытка сделать доброе дело.

Эстафета мицвы

Есть такие люди… делают сильнее,

Это как лекарство раненой душе.

Добрая улыбка, слово, что нужнее,

И тепло по пульсу просится уже.

Есть такие люди… с теплым-теплым сердцем,

Раскрывают душу и дают войти.

Их тепло выходит за пределы герца,

И везет тем очень, кто их смог найти.

Т. Григорьева

Антитеррористическая операция «Нерушимая скала» в секторе Газа началась 8 июля 2014 года. Ежедневно шли тревожные сообщения.

– В секторе Газа против Армии обороны Израиля действуют почти 40000 боевиков террористических группировок, – сообщал Fox News, – таких как ХАМАС, «Исламский джихад», «Комитеты народного сопротивления», «Народный фронт освобождения Палестины», «Демократический фронт освобождения Палестины», «Бригады мучеников Аль-Аксы» (боевое крыло ФАТХ), фундаменталисты из «Бригад Абдуллы Аззама». За 50 дней они обстреляли практически всю территорию Израиля, выпустив более 4 560 ракет и минометных снарядов.

Моя сестра Гала со своей семьей уже много лет живет в Хайфе, а в Беэр-Шеве – мишпуха моей дочери Марины. Мы – далеко от них, но все вместе переживали это тяжелое время.

В воскресный день, когда собралась вся семья, старший сын Юра сказал:

– Более 500 военнослужащих Армии обороны Израиля получили ранения и находятся в госпиталях. Давайте сделаем доброе дело и пошлем им денежный перевод.

Юра служил в Советской Армии. Он лучше других понимал, что такое армейская служба, как ценится поддержка в трудную минуту. Да и сердце у него очень чуткое к людским бедам.

– Отличная идея, – поддержал младший сын Константин. – Но как это нам практически сделать?

Когда я смотрел фильм «Бегущая по волнам», запомнил такие слова:

— Смею заметить, выход есть всегда из любого положения. Его надо только найти…

Стали думать. Когда Галиному сыну Янику исполнилось 18 лет, семья проводила его в армию, где он принял присягу и добросовестно служил в передовых пехотных частях (хейль раглим – [חיל הרגלים[נקרא גם חיל הרגלים והצנחנים)

Главной особенностью Армии обороны Израиля является то, что женщины тоже военнообязанные. С отличием окончив школу, Полина сменила брата – стала рядовой (тураит – תוראית). Моя дочка Марина имела офицерское звание.

Вот и получилось, что все наши военнообязанные родственники ушли в запас. Так что на сегодня нет живой связи с армией.

Тогда мы все почти в один голос произнесли:

– Даша!

Моя жена Юля и Даша Ефимовна много лет преподавали в Ташкентском институте иностранных языков. Учили студентов английскому языку: Даша – на дневном, а жена – на вечернем факультете. Вместе занимались и на Курсах повышения квалификации. Более 25 лет прошло с тех пор, как их пути разошлись. Но крепкая дружба осталась.

Дарья Ефимовна и её муж Семен Матвеевич Цывкин, в прошлом – отличный специалист-энергетик, живут в Иерусалиме. Мы с Константином много раз гостили в этой гостеприимной семье. Однажды они «подняли» нас на холм Гиват-Рам, неподалеку от зданий Кнессета, пригласили в Музей Израиля и «Храм книги» — главный национальный музей страны, где хранятся знаменитые свитки Мёртвого моря. Мы видели шедевры Рембрандта, Шагала, Писсарро. В Саду скульптур любовались творениями Генри Мура, Жака Липшица, Пабло Пикассо, Огюста Родена.

Даша, Константин и автор этих строк у “Храма книги”.

 

Даша и  Константин в Музея Израиля.            Даша и автор этих  строк на холме Гиват-Рам.

А сколько еще было интересных экскурсий! Дарью Ефимовну по праву можно назвать лучшим экскурсоводом Иерусалима.

Скажу правду, что Дарья Ефимовна ни одного дня не носила армейскую форму. Она только носит почетные титулы «бабушка» и «прабабушка», но у нее самые тесные связи с Армией обороны Израиля.

На нашу просьбу Дарья Ефимовна ответила:

– Присылайте. Деньги вручим раненым ребятам. Всякое доброе дело – это мицва.

Дарье Ефимовне далеко ходить или искать кого-нибудь не пришлось. Только рассказала об этом младшей дочке Элле.

…Моя жена любит Нью-Йорк со всеми его театрами, музеями и выставками. Там живут и близкие родственники. Есть ещё немало других причин любить этот город. Почти все преподаватели Ташкентского института иностранных языков, которых судьба в годы войны забросила в далекий солнечный Узбекистан, сейчас живут в «городе Большого Яблока». Иногда, когда мы приезжаем с женой, ее коллеги проводят «заседание» кафедры в… одном из узбекских ресторанов, которых в Нью-Йорке немало.

Тоня Юсупова живет в Нью-Йорке и не пропускает эти встречи. Она много лет преподавала на дневном факультете Ташкентского института иностранных языков. Тоня – очень приветливая женщина. Много лет дружит с моей женой. Они несколько раз встречались в «городе Большого Яблока». Как-то Тоня сообщила, что собирается в Израиль, навестить свою дочь. Жена попросила её передать Даше, бывшей коллеге, наши деньги.

Элла побывала в военном госпитале и передала наш денежный перевод двух раненым солдатам-одиночкам Армии обороны Израиля. Помогла перевести их благодарственные письма с иврита на русский язык. Нам было приятно получить от солдат-одиночек, Ави Рата (אבי רטה) и Иосифа Меконта (יוסף מקונט), сердечные и добрые письма.

Стираются лица и даты,

Но все ж до последнего дня

Мне помнить о тех, что когда-то

Хоть чем-то согрели меня.

Согрели своей плащ-палаткой,

Иль тихим шутливым словцом,

Иль чаем на столике шатком,

Иль попросту добрым лицом.

Как праздник, как счастье, как чудо

Идет Доброта по земле.

И я про неё не забуду,

Хотя забываю о Зле.

Юлия Друнина

Да, в израильской армии есть такое понятие, как «солдат-одиночка». Этот статус получает солдат, у которого во время прохождения службы нет ближайших родственников в Израиле. Обычно это новые репатрианты, которые живут в стране без родителей.

Несмотря на то, что армия старается помогать «солдатам-одиночкам», они получают бОльшую зарплату, им дают больше отпусков и так далее, служба проходит в совершенно других условиях по сравнению с «обычными» солдатами. На данный момент в Армии Обороны Израиля служат более 6000 солдат-одиночек.

В одном из музеев Лондона я увидел картину английского художника Фредерика Моргана. Это было много лет назад, но до сих пор помню эти добродушные, милые лица роскошных дам и их со вкусом одетых детей, которые от всей души помогали голодным детям. Художник дал точное название своему полотну – «Благотворительность».

На полотне художника лицо одной из милых дам очень похоже на лицо Даши. Или, может быть, мне только так показалось?…

От редактора, Присылайте свои семейные истории.

И не забывайте о необходимости и важности финансовой поддержки сайта. Текст на русском и как это сделать, читайте внизу этой публикации  

Опубликовано 26.06.2018  08:39

Б. Гольдин. ДЕПОРТАЦИЯ

Депортация

(из семейной истории)

Борис Гольдин, член международной ассоциации журналистов

 

Известно, что историческая наука непрерывно расширяет сферу своих интересов. Я, как кандидат исторических наук, с полной ответственностью могу сказать, что нет такого вопроса, события или процесса в жизни общества, который бы ее не интересовал.

Когда я работал в San Jose City College и De Anza College, мои коллеги-преподаватели часто задавали вопросы, связанные с жизнью советских евреев. Кое-что они почерпнули из американской прессы, кое-что – из рассказов наших студентов-иммигрантов. Но особенно много было вопросов, связанных с депортацией советских евреев.

Только факты

В Советском Союзе в 1948 году началась политическая кампания «Борьба с космополитизмом». Она была направлена против особой прослойки советской интеллигенции – еврейской.

В Минске был убит артист и деятель Еврейского антифашистского комитета Соломон Михоэлс. По всей стране начались репрессии против еврейских деятелей науки и культуры. Впервые прошёл слух о готовящейся в стране депортации евреев.

«Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», статья под таким названием появилась в центральной газете «Правда», в которой утверждалось, что разоблачены врачи-евреи, связанные с западными спецслужбами.

«Дело врачей» должно было стать сигналом для переселения всех евреев в Сибирь и на Дальний Восток, главным образом деятелей науки, искусства, а также партийных, военных и государственных деятелей еврейской национальности.

И только то, что кровавый диктатор и палач Сталин отправился в ад, спасло миллионы советских евреев от полной реализации его планов депортации.

Эти странички из нашей семейной истории. В молодости вплотную пришлось мне соприкоснуться с конкретными людьми того времени. Моего родственника-фронтовика от депортации спасло просто чудо, а заслуженный профессор из Ленинграда был депортирован.

Мой дядя – майор Рыбак

Июнь 1941 года. Киев. Мой отец в первые же дни войны ушел на фронт. Маму с маленькими детьми отправил в далекий Узбекистан. Получили назначения и мамины братья Рыбаки: Петр Моисеевич и Азриэль Моисеевич (в семье его звали просто Нончик). Старшим был Петр, он проводил свою молодую жену Олю с родителями к поезду. Их путь лежал в Саратовскую область в город Петровск. Моего дядю Петю очень волновало то, что жена должна была вот-вот родить. У дяди Ноны перед самой войной родилась миленькая Софочка, и его жена Бэба с родителями собирались в Казахстан.

Майор Пётр Моисеевич Рыбак всю войну прошел военным разведчиком.

Уже после войны, помню, дядя Петя рассказывал, что он и его младший брат Азриэль всю войну мужественно прошли в составе контрразведки СМЕРШ (сокращение от «Смерть шпионам» — название контрразведывательных органов во время Великой Отечественной войны).

– Военные контрразведчики не только выполняли свои прямые обязанности, – вспоминал дядя Петя, – но и непосредственно участвовали в боях с гитлеровцами, нередко в критические моменты принимали на себя командование ротами и батальонами, потерявших своих командиров.

Майор госбезопасности Азриэль Моисеевич Рыбак всю войну прошел в рядах «СМЕРШ».

После победы мой дядя Азриэль получил звание майора и стал работать в одном из управлений Министерства государственной безопасности Украинской ССР. Всё, казалось, было хорошо. Подрастала прелестная Софочка. Родился сын, назвали в честь дедушки Михаилом. Но вот наступил 1952 год.

– Для нас было непонятно, почему и по месту проживания, – продолжил дядя Петя, – и по месту работы составляли какие-то списки евреев. Готовили списки офицеров-евреев и в… министерстве государственной безопасности. Было очень странно и обидно, что все они имели военные заслуги перед Родиной, были награждены за храбрость и отвагу, но по приказу сверху надо было срочно очищать аппарат от этой категории работников и депортировать их. Но когда дело дошло до исполнения этого приказа, случилось чудо: в защиту майора государственной безопасности Рыбака горой встал сам министр – Герой Советского Союза генерал Петр Иванович Ивашутин. Кто мог что-то сказать?

Два документальных фильма о генерале армии Ивашутине – «Генерал без биографии» и «Последний романтик контрразведки» – помогли мне «раскрыть» его тайны. Великую Отечественную войну он встретил заместителем начальника особого отдела Крымского и Северо-Кавказского фронтов. В самый напряженный период битвы за Кавказ служил начальником особого отдела Черноморской группы войск Закавказского фронта. С апреля 1943-го по июль 1945 года руководил Управлением контрразведки «СМЕРШ» Юго-Западного, 1-го Украинского и 3-го Украинского фронтов. Вот здесь и познакомился с военным разведчиком, капитаном государственной безопасности Азриэлем Рыбаком, и вплоть до Победы они работали вместе.

Одним из качеств, присущих Петру Ивановичу, было заботливое отношение к своим коллегам – военным разведчикам. Он, требуя от них конкретной и результативной работы, в то же время оберегал их, настойчиво защищал их интересы и способствовал продвижению по службе.

Когда генерала Петра Ивашутина назначили министром государственной безопасности Украинской ССР, он не забыл талантливого Азриэля Рыбака и пригласил в аппарат министерства.

В 2006 году похоронили Петра Ивановича Ивашутина – Героя Советского Союза, генерала армии, бывшего начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба. Об этом сообщила только одна газета – «Красная звезда».

Когда после службы в армии я с родителями приехал в Киев, нас встретили мамины братья Петр и Азриэль (Нончик). Помню, как-то мы пошли все в парную, что была на Крещатике. Там я и спросил дядю Нончика о сложных годах службы в «СМЕРШе», о его личной судьбе после войны. На эту тему он не любил распространяться. Всякая разведка малоразговорчива. Но пару слов сказал:

– Да, было такое. Министр так и сказал: «Рыбак со мной прошел войну в контрразведке и будет по-прежнему работать в аппарате министерства».

Много воды утекло с тех пор.

…Не секрет, что в Монтерее (штат Калифорния) давно существует школа военных переводчиков Министерства обороны США. Сюда, благодаря моей жене, судьба нас и забросила. Жена стала преподавать. Пригодился опыт работы в институте.

Первый слева – Борис Гольдин, рядом с ним Михаил Рыбак. Город Монтерей, штат Калифорния. США, 1993 год.

По праву Монтерей считается одним из красивейших городов США. Мы решили «поделиться» этой красотой с Мишей Рыбаком, моим двоюродным братом, сыном дяди Ноны. Пригласили в гости.

Берег залива с его голубой гладью и прелестными чайками располагал к воспоминаниям.

– Математику полюбил с детства. В старших классах даже занимался по вузовской программе, – рассказал Миша. – На вступительном экзамене по математике в Киевском политехническом институте ответил на все вопросы экзаменатора. Стали задавать дололнительные, но на этот раз по программе высшей школы. Я знал материал и уверенно отвечал. В самом конце мне сказали, что надо было лучше подготовиться к вступительным экзаменам. Я от этой несправедливости и откровенного врания вернулся домой с сединой в волосах…

Я слушал его рассказ с большим вниманием, забыв даже о красоте окружающего пейзажа.

– Тут призыв в армию, – продолжил он. – Попал во внутренние войска Министерства внутренних дел СССР. Приходилось часто сопровождать преступников из киевской городской тюрьмы в суд. Однажды, сопровождая очередного арестованного, я узнал… своего профессора-экзаменатора по математике из Киевского политехнического института. Он был арестован за взятки на вступительных экзаменах.

– Ты, солдат, меня извини. Я ни в чем не виноват, – сказал этот жалкий тип, – такой был приказ ректора политехнического института и не только его: евреев не пропускать. В списках все вы были помечены.

Помню, в то время ходил такой анекдот.

– Как правильно назвать еврейского парня, которому удалось поступить в МГИМО на отделение «международные отношения»?

– Чудо-Юдо!

Пришлось Михаилу после армейской службы вылететь из «родной» Украины в соседнюю советскую республику, Белоруссию, где была возможность получить профессию инженера.

Что тут говорить? Антисемитизм как существовал в Киеве много лет тому назад, так процветает и ныне. Михаил Рыбак взял жену и сына, и они переехали в Кливленд – крупный город на Среднем Западе, расположенный в северной части штата Огайо. Он много лет проработал ведущим инженером в проектной компании и… судьей на футбольном поле.

Депортировать профессора!

Борис Гольдин– студент факультета физического воспитания Ташкентского педагогического института.

И у меня «всплыли» картинки из студенческой жизни. Вот наш третий курс. Вот наша студенческая группа – одна из лучших. В ней училось немало ребят, которые не попали в центральные вузы.

– Думаю, что у всех были на то свои причины, – сказал мой однокурсник Семен Погорелов из Саратова, который очень хотел стать инженером. – К примеру, я все успешно сдал в политех. Но членам мандатной комиссии не понравилась моя «пятая» графа.

…Помню, что и я успешно сдал вступительные экзамены на факультет физвоспитания Ташкентского пединститута. Проходной балл был 22. Я же набрал целых 27! Конкурс был большим. Целый день провёл в ожидании мандатной комиссии. Наконец, приглашают.

– Сообщаем, что все места заняты, – «порадовал» меня председатель комиссии, доцент М. Давлетшин.

– Как это? У меня же 27 баллов.

– Это уже нам решать, абитуриент Гольдин.

– Я пойду к министру просвещения и пожалуюсь на то, как мандатная комиссия несправедливо отнеслась ко мне. Назовите мне настоящую причину отказа, – неожиданно вырвалось у меня.

– Какой вы боевой. Педагог должен в любой ситуации быть выдержанным. Но мы видим, что вы очень хотите у нас учиться. Примем вас в качестве резервиста. Проявите себя – будете студентом.

Только во втором семестре, согласно приказу ректора, я получил студенческий билет. Так что мой друг Семен был прав – «пятая» графа в СССР работала везде.

Еще был популярный анекдот.

– А при коммунизме в паспорте будет «пятый» пункт?

– Нет, конечно. Но будет пункт: «Был ли евреем при социализме?»

Но вернемся к учебе. Декан факультета доцент Покровский представил нам нового преподавателя по «Анатомии и физиологии человека». Это был профессор Коган, который только что прибыл из Ленинграда. Там более двадцати лет преподавал в институте физической культуры.

Трудно было поверить, что в Ташкенте, где зимой бывают сильные морозы, он, человек из северного города, ходил только в пиджаке. Ни разу никто не видел его в пальто или теплой куртке.

Студентам новый педагог очень понравился. О себе ничего никогда не рассказывал. Был всегда ровный, спокойный, интересно и увлекательно раскрывал нам «тайны» костей и связок, мышц, внутренних органов, кровеносной и лимфатической систем, центральной и периферической нервной системы.

Как-то профессор нам сказал, что не за горами студенческая научная конференция, и спросил: «Кто хотел бы принять участие?» Не знаю почему, но я, как школьник, первым поднял руку.

И не зря. Мне досталась интересная проблема: «Зависимость результатов от цвета одежды спортсменов». Дело в том, что цвет управляет эмоциями человека. Когда вы видите какой-либо цвет, ваши глаза взаимодействуют с определенной областью головного мозга, известной как гипоталамус. Он посылает сигнал в гипофиз к эндокринной системе, а затем – к щитовидной железе. А эта железа дает сигнал на выработку специальных гормонов, которые влияют на настроение, эмоции, поведение и действия. Особый цвет одежды спортсменов повышает вероятность победы.

В ходе работы над темой открыл для себя много нового, познакомился с интересными фактами. Так, ученые проанализировали результаты состязаний на различных уровнях по футболу, баскетболу, боксу, классической и вольной борьбе, в которых цвет одежды был синим или красным. Оказалось, спортсмены, одетые в красное, получали статистически значимое преимущество над противником.

Руководитель мне здорово помог: и научными материалами, и методическими советами. Конечно, выступление на студенческой конференции прошло успешно.

На следующий год я сам нашел профессора и предложил тему к предстоящей студенческой научной конференции. После первых робких шагов в науку я почувствовал, что этот путь всё больше меня затягивает.

Дело шло к завершению учебы в институте. Когда наступила пора государственных экзаменов, я обратился к профессору Когану:

– Вы меня «заразили» бациллой науки. Я хотел бы подать документы в аспирантуру. Какое Ваше мнение?

К моему большому удивлению, наставник стал всячески отговаривать меня от этой идеи. Приводил всякого рода непонятные мне доводы.

В то время он не мог мне, студенту, взять всё и выложить, как говорят, на блюдечко с голубой каёмочкой. Но в любом случае он чувствовал, что аспирантура мне не светит, помеха – «пятая графа».

Только через много лет я понял, где была собака зарыта. И подумал тогда, что, к большому сожалению, за профессора Когана, одного из лучших преподавателей Ленинградского государственного института физической культуры имени П. Ф. Лесгафта, некому было заступиться. Не оказалось там в руководстве такого человека, как Герой Советского Союза Петр Иванович Ивашутин. И профессора Когана депортировали в Узбекистан. По этой причине он и появился в институте только в середине учебного года.

Через много лет, совершенно случайно, мы с профессором Коганом встретились в ташкентском троллейбусе. Он уже был на пенсии, седина покрыла его голову. Я поведал, что окончил университет, защитил диссертацию. Я был ему очень благодарен за то, что в молодые годы он «заразил» меня бациллой науки.

– Я по опыту знаю, – сказал с улыбкой профессор, – бацилла науки неистребима, если уж она в тебя попадет, то это на всю жизнь. Да и время сейчас другое…

– Дорогой профессор, вот тут допустили ошибочку. Всё тот же антисемитизм и сегодня бдительно, как солдат, стоит на посту.

Хотел в науке он творить,

Его не принимали,

Он пробивался, как умел,

Однако не пускали.

Марк Львовский

* * *

И я рассказал свою печальную историю о попытке поступить в аспирантуру.

В то время работал в редакции республиканского общественно-политического журнала. Практически свободного времени не было: командировки, семья… Но твердо решил: годы летят, пора заняться наукой. И тут меня осенило: почему бы не поступить в аспирантуру? Тогда времени для подготовки диссертации будет предостаточно.

Представил в отдел аспирантуры Ташкентского университета тему научного исследования, имена моих руководителей, документ о сдаче кандидатского минимума, научные публикации.

– Согласно инструкции Министерства высшего и среднего специального образования СССР при наличии представленных Вами материалов, от вступительных экзаменов освобождаетесь, – сказала с улыбкой заведующая отделом аспирантуры. – Через месяц Вас ждём.

…Словно на крыльях я летел в Вузгородок, в Ташкентский университет. Перечитал приказ о зачислении несколько раз. Ищу свою фамилию, но тут нет меня. Иду к заведующей отделом аспирантуры. На этот раз на её лице не было улыбки.

– Вас ждет первый проректор по науке, – коротко сказала она.

– Горе мне с машинисткой, – начал свою речь Лев Владимирович Гренке (фамилию я изменил). – Пропустила в приказе Вашу фамилию, а рeктор, академик Ташмухамед Сарымсаков, его подписал. Изменить уже ничего нельзя.

Захотел в науку с комфортом… через аспирантуру, да на минуту забыл свою родословную. А вот первый проректор напрочь забыл, что у истоков создания Ташкентского университета стояли профессора-евреи: Абрам Бродский, Моисей Слоним, Григорий Броверман…

Я стал соискателем кафедры истории Ташкентского педагогического института. Защита диссертации прошла в Институте истории Академии наук Узбекской ССР. Вскоре получил диплом кандидата исторических наук. Через несколько лет, работая в Ташкентском институте железнодорожного транспорта, получил и научное звание доцента.

Опубликовано 20.04.2018  01:14

Б. Гольдин. Заветная мечта сбылась

Борис Гольдин, кандидат исторических наук, доцент, член международной ассоциации журналистов.

МАЗУРКА ШОПЕНА

(непридуманные истории)

ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА

Вот и снова снег февральский тает,
Тает в небе синяя звезда.
Незаметно детство уплывает
Лодочкой с тетрадного листа.

Что нас ожидает, мы не знаем,
И какие ждут нас города?
Мы ещё не скоро осознаем,
Что уходит детство навсегда.

С детством позабыли мы проститься
Мы совсем не думали о том,
Что оно нам будет только сниться,
И во сне лишь к детству мы придём

С. Лапиков

Детство миленькой и симпатичной девочки Марины прошло в солнечном Ташкенте. Она читала запоем, книги для нее были всем , обожала плавать в озере и наслаждаться красочным пейзажем, словом, ее увлекало многое.

Вот только с музыкой  не повезло. Она  “прошла”  рядом с ней, помахав ручкой.  И  это случилось не по ее вине.

Дело было так. Начала брать уроки музыки у  частного учителя.  Казался  хорошим. Но  это только на первый взгляд. Этот, так называемый, “профессионал”  на уроках стал бить  длинной линейкой маленькую девочку по маленьким ручкам. Оказывается, у него был такой “метод” обучения  юных пианистов. Результат быстро сказался: лупил по пальчикам и отбил  любовь к музыке, которая только-только зарождалась.

– В то время в Узбекистане  такое обращение с учениками не каралось законом, всё сходило с рук, не берусь сказать, как сейчас. А в Израиле такой учитель с линейкой  добром бы не кончил. Тут другие законы, – констатировала  дочь.

Хорошо сказал Антон Чехов:

“Кто не может взять лаской, тот не возьмет и строгостью.”

Жизнь у каждого  складывается по-разному… Когда  Мариночка стала взрослой, то  переехала в Израиль, а мы совершили настоящий чкаловский перелет –  аж за океан, в Калифорнию.

Марина Славинская и Семен Захрин

– Мы с  Семеном подумали:  наш сын подрос и было бы неплохо, если бы он  попробовал себя в музыке. Семен, к слову, полюбил музыку с юных лет. Успешно окончил музыкальную школу и готов  был помогать Ариэлю с домашними заданиями. Купили  новое пианино, –   рассказала Марина, когда приезжала к нам в гости.

Если дружат музыка и дети,
Ничего прекрасней нет на свете.
Музыка и дети, музыка и дети –
Ничего прекрасней нет на свете.

В музыке, в музыке свет волшебный есть,
Нам приносит музыка радостную весть.
С музыкою встретиться мы спешим скорей,
С нею мир становится,
С нею мир становится,
С нею мир становится лучше и добрей.

М. Пляцковский

–  Стал сын ходить на занятия к частному  учителю, опытному и знающему. Музыка  стала его увлекать. Но вот отношения с педагогом не складывались. Как-то на уроке  пожурил за то, что не выучил какие-то ноты.  Да и что-то  у Ариэля  постоянно не ладилось, – вспоминает дочка. – Как говорят, первый блин всегда комом.

ПАУЗА – ПЕРЕДЫШКА НА ХОДУ

Марина хороший психолог. Понимала, что в этом вины музыки  нет и точку ставить рано. Она решила, что надо  сделать паузу. Тут на горизонте появилась верховая езда. Тренеры и новые друзья пришлись по душе, и он  им понравился.

И знайте, что нету счастливее папы,

Который стал папою ДОЧКИ когда-то!

Она его нежно целует при встрече

И папа счастливейший ходит весь вечер!

Korki, Lol

Несколько лет тому назад  мы с младшим сыном Константином приехали в  Беер-Шеву.  Марина пригласила в  гости.  На это время пришелся пик увлечений Ариэля компьютером и английским языком. Это была первая встреча дяди и племянника, и увлечения внука их быстро сблизили. Когда он узнал, что Константин работает в  компьютерной компании и английский знает с пеленок, буквально не отходил от него. Даже на прогулку с  собачкой Энди они выходили вдвоем. Да и  не забывали  о вкусном мороженом.

–  Ариэль  старался обо всем узнать, задавал  сотни вопросов, и они были интересными. – говорит Константин, – в том числе и о музыке. Когда узнал, что я  окончил музыкальную школу, сказал:

–  Когда я был маленьким , я тоже начинал учиться игре на пианино.

Был я на тренировках Ариэля  по плаванию. Мне понравилось, что он освоил практически все стили. Легко плавал и на спине,  и на боку, и кролем, и брассом.

–  Парень старается, – похвалил тренер. – очень способный.

Марина Славинская

Гостеприимство Марины не знало границ.

На земле всего дороже,
Коль имеешь про запас
То окно, куда ты сможешь
Постучаться в некий час.
А. Твардовский

Однажды дочка села  в машину и, как заправский водитель, сказала: «Поехали!», и мы помчались в Эйлат –  город- жемчужину, который находится на берегу Красного моря.

– Это одна  из главных достопримечательностей, – сказала  дочь, проводив нас в обсерваторию  “Эйлатский морской музей”. На глубине  шести метров, сквозь стеклянные стены двух смотровых залов,  открылся яркий и красочный подводный мир.  Здесь была и одна из главных  красот — коралловый риф “Японские сады”.

Обстановка  располагала  к доверительному разговору .

– Знаешь, папа, –  сказала  дочь, – мысль о музыке не оставляет меня. Хотела бы увидеть Ариэля  за игрой на пианино и  послушать  Шопена в его исполнении.

У Марины  два высших образования.

Вполне понятно, что у нее очень серьезная работа. В ее окружении можно услышать, что Марина Славинская – отличный специалист, решает  важные вопросы.

– Моя мама – офицер, – с гордостью сказал нам  Ариэль.

– Смотрю, ты, как белка в колесе, а  уделяешь много времени воспитанию сына. Открой секрет, где ты его берешь? – шутя, спросил  Марину.

– Я – мама и  вот весь секрет, – улыбнулась она. – Да и Семен  не стоит в стороне.

Однажды Марина очень  удивила меня. На страничке популярного сайта  “Одноклассники” она разместила фотографию Ариэля – актера, который играл одну из ролей в пьесе Антона Павловича Чехова “Чайка”. Я знал, что внук хорошо говорит по-русски. Но то, что  дочка смогла привить ему любовь к русской литературе и к русской драматургии, это было для меня приятной новостью.

МЕЧТА ДОРОГУ ОСВЕЩАЕТ

Сбылась мечта – задумывай другую,
Сбылась другая – третью загадай.
Мечтай – чтоб жизнь прошла не вхолостую,
Чтоб не впустую жизнь прошла – мечтай…

А. Балуменко

Как-то она поделилась с  сыном:

–  Думаю, Ариэль, что многие из твоих друзей хотели бы услышать популярную мелодию в  твоем исполнении. Давай! Пойдешь учиться в Консерваторию.

(Не удивляйтесь. В Израиле  я мог услышать от мальчика из соседнего  дома без иронии:

–  Я  люблю музыку и уже второй год занимаюсь в Консерватории)

И это было не шуткой.  Дело в том, что здесь именуют так музыкальные школы.  Интересно, что в  Сан Хосе, где мы живем,  иной раз детский сад  называют  “Академией”. Везде свои причуды.

Мечта – есть движущая сила,
Мечта – предшественница цели,
Мечта дорогу мне осветит,
Чтоб дни все радостно летели.

А чтоб достичь желанной цели,
Одной мечты, конечно, мало,
Вот здесь придет черёд для действий…
Мечта же для всего – начало!

О. Партала

–  Ариэль стал заниматься  в Консерватории с прекрасным учителем по классу  фортепиано, – писала мне Марина. –  Думаю, что понравились ему и занятия по сольфеджио, которые развивают музыкальный слух и  знакомят с музыкальной теорией. Со временем в расписании появилась и музыкальная литература.

Что и говорить, а время летит быстрее скорости звука. Ариэль теперь делит свое свободное время  между любимым компьютером и  полюбившимся ему музыкальным инструментом. Иногда Ариэль и Семен садятся за пианино и играют, играют в … четыре руки.  Я  себе представляю, как  в это время Марина, удобно примостившись на диване,  наслаждается приятными звуками.

МАЗУРКА ШОПЕНА

Ариэль Славинский играет на конкурсе в Консерваториуме

Мне стало радостно на душе, когда Марина недавно прислала видеозапись. Молодой пианист  – мой внук, симпатичный Ариэль в нарядной белой рубашке увлечённо исполнял  “Мазурку”  Фридерика  Шопена.

Мы сидим с тобою, друг любимый,
тишиной захваченные в плен…
И внезапно в тишь Иерусалима
ворвался с мазуркою Шопен.

Хорошо играет незнакомый,
сердцу очень близкий пианист,
и звучит напев родного дома,
серебрист и, словно детство, чист.

В. Броневой

Уже не помню, кто из философов написал эти чудесные строчки,  адресованные своей  дочке:

“Ты – теплее солнечного света и гораздо ценнее любого драгоценного камня.”

Я думаю, что нет на свете отца, кто мог бы сказать лучше.

Маринка, слушай, милая Маринка,
Прекрасная, как детская картинка,
Ну кто сейчас ответит — что есть то?
Ты, только ты, ты можешь — и никто.

Владимир Высоцкий

Опубликовано 18.03.2018  00:28

Б. Гольдин. ОТЧИЙ ДОМ НА САПЕРНОЙ (2)

Окончание. Начало

БОРИС ГОЛЬДИНчлен международной ассоциации журналистов

«ДОМАШНЯЯ ПРАВДА»

Был воскресный день и никто из нас никуда не торопился. До завтрака Машенька сообщила новость:

– Сегодня 1 мая и в этот праздничный день начинаем выпускать нашу домашнюю газету. Вы можете писать то,что хотите и про кого хотите.

Мое предложение выпускать домашнюю газету сестры одобрили. Идея эта не была случайной. Я только-только познакомился с  журналистикой, с работой в газете… Сестренки мною гордились: брат уже ого го! Договорились писать и о хорошем, и о плохом. Другими словами, хвалить и критиковать.

Немного истории. Тренер нашей волейбольной команды Юрий Алексеевич Никитин, журналист, работал и в спортивной газете. Я поражался, как он мог  совмещать журналистскую дeятельность с работой тренера, да еще выступать за сборные команды Ташкента и Узбекистана.

Однажды прошла встреча  с командой шахтеров Ангрена. После игры Юрий Алексеевич сказал:

–  Попробуй написать об этом.

Я очень удивился:

– Газета эта для…

–  Не волнуйся. Я уверен, что у тебя получится.

– Так я в жизни и двух слов еще не написал…

– Все когда-то начинают. Приноси прямо в редакцию.

За столом провел, наверное, целый день. И написал целых десять страниц.

Показал маме. По профессии она была бухгалтером. Но могла дать фору любому специалисту по русскому языку. Нашла орфографические ошибки, поправила стиль. С тех пор мама и была моим первым корректором и редактором. Была…

– Будь внимательней, – говорила она. – Помни, что для ученика десятого класса, любая ошибка – большoй минус.

Юрий Алексеевич представил меня коллегам-журналистам:

– Лучший игрок команды. Делает первый шаг в нашем деле…

Прочитал мое творение.

– Молодец, а ты еще волновался. Завтра эту информацию читай в номере.

Всю ночь я не мог заснуть. Рано утром у газетного киоска был первым. Купил пять номеров. Но еле-еле нашел свою публикацию. Там, в разделе “Коротко”, были напечатаны…только пара строк и моя фамилия большим черным шрифтом. Но и это было для меня настоящим праздником!

Завтрак завершили и мама сказала:

– Выпускать дома газету? Первый раз слышу такое. Что хотите, то делайте. Только у меня и так забот хватает. До зарплаты еще столько дней, а денег у нас, как кот наплакал. В эти игры я не играю и меня не критиковать.

– И меня, – добавил папа.

Поскольку идея была моей, то и ежу понятно, что и меня нельзя было ругать. Покажите мне человека, который бы любил критику?

Маша была за главного редактора, так что критика ее не касалась..

Скоро вышел первый номер домашней газеты. Пока без заголовка. Все обдумывали, как лучше назвать. Но он и так всем понравился. Тут были и цветочки, и кошечки. Рисовать все были мастера. Написали о маминых трудностях и о походе в сильный дождь в магазин. И критика была. Кого конкретно? Как вы думаете? Конечно, в адрес Галочки. Она часто смотрелась в зеркало. Маша написала, что смотреться можно, но не так часто. Гала была обижена и сказала:

– В эти игры и я с вами не играю.

Но потом обида прошла. Сестры были смелыми девочками. Я видел, что они что-то задумали и каждый день загадочно перешёптывались и таинственно смотрели в мою сторону…

Во втором номере, который вышел с названием “Домашняя  правда”, в полном объеме критика была уже в мой адрес.

Мой друг Юра Когтев писал стихи. Как-то познакомил меня с симпатичной девушкой. Сейчас не помню, как ее звали. И добавил, что она легко пишет стихи.

Мы встретились. Чудесный вечер. Лунный серп в ночном небе, сплошь усыпанном звездами: яркими и едва заметными, белыми и голубыми, красноватыми и зелеными. Звучат лирические стихи.

Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров – чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Э. Асадов

Вдруг юная поэтесса мне говорит:

– Я люблю … Юру.

Сначала я растерялся. Потом встал и спокойно сказал:

– Я рад за друга.

Утром она нашла нашу квартиру и все рассказала маме:

– Я пошутила. Мне нравится ваш сын.

Мама вежливо ответила:

– Извините. Вы обратились не по адресу.

Пришел тогда с этого свидания поздно и нечаянно всех разбудил. На критику не обиделся. Было за что. Девочки думали, что буду выражать свое негодование. Но ошиблись. Подошел к каждой и поцеловал в щечку.

Родителям были по душе наши выпуски..Часто они подсказывали интересные темы.

Первая проба пера у девочек не прошла бесследно. Когда подросла Машкенька и не стало мамы, она заняла мамино место главного корректора. Как “санитарный врач” ни одну “инфекцию” не пропустит в мои публикации. У кого еще есть такой персональный корректор?

Как-то я с Галой были на улице Навои. Мне надо было пойти в редакцию спортивного издания. По соседству находился   «штаб» газеты «Пионер Востока».

– Гала, давай зайдем в пионерскую газету, – предложил сестре.

–  Я не против.

– У тебя есть желание попробовать себя в качестве нашего автора? – спросила заведующая отделом Тамара Исмаиловна Бахрами. – Вот, Боря был активным нашим автором. Попробуй, напиши нам о том, что тебя волнует, что тебе интересно или о книгах.Читать ты любишь? Не сомневаюсь.

Тамара Исмаиловна была опытной журналисткой. Любила помогать начинающим. В свое время много работала со мной. Учила писать кратко и емко. Через много лет я её встретил на факультете журналистики университета.

Уже не помню, о чем была первая заметка моей сестры, но все её дружно поздравляли. По этому поводу купили её любимые конфеты. Потом были еще публикации и еще. Дома уже стали подумывать, может быть ей по душе будет факультет журналистики.

Однажды у Галы было хорошие настроение и она сказала:

– Скажу  правду. Мне лучше лишний раз пол вымыть, чем писать заметку. Писала для того,что бы вам приятное что-то сделать. Мне больше нравится логопедия.

ФИЗКУЛЬТ –УРА!

Я никогда не забуду один из моих дней рождения. Это было восемнадцатилетие. Наша комната имела всего 16 квадратных метров. Не разгуляешься. Родители сказали, что могу позвать кого хочу. Но где их посадить? Я пригласил только моего наставника – корреспондента газеты «Советский  спорт» по Средней Азии Константина Васильевича Дмитриева. Под его началом у меня уже вышло несколько публикаций. Он пришел со своей женой Тамарой Аванесиянц, актрисой драматического театра. Папа поднял первый тост. Мама приготовила вкусную фаршированную рыбу. Посередине  комнаты поставили стол, к нему пододвинули кровати. На эти неудобства никто не обращал внимания. Теплые слова сказали мама и мои сестренки.

– Я понимаю, – сказал Константин Васильевич. –  На руках аттестат зрелости и надо сделать свой выбор. Ты любишь  журналистику. И у тебя хорошее начало: за плечами школа молодого журналиста, практика в спортивной и молодежной газетах. Но и в спорте есть успехи. Член сборной города по волейболу. Имеешь перый разряд. Что подскажет тебе сердце, то и выбирай.

Быть в гуще жизненных событий,
Не пропустить больших открытий
И мастерски владеть пером,
А также русским языком,
Быть только честным и правдивым,
В своих оценках справедливым,
Универсал-специалистом —
Тогда зовись ты журналистом!

O. Повещенко

Я с малых лет  полюбил и физическую культуру. Попробовал себя во многих спортивных секциях, но по- настоящему увлек волейбол. Вот я и выбрал факультет физического воспитания Ташкентского педагогического института.

Я лишь учитель, сколько прений

По поводу простого званья

Я вовсе не спортивный гений

Плодящий звёздное сиянье.

Мой труд, он местного масштаба

Сырьё – прекрасный Детский пол

По детски трудный, детски слабый

Учу играть их в волейбол.

В. Сидоров

Любовь к спорту старался передать моим замечательным сестрам. По утрам стали делать  зарядку.

По порядку
Стройся в ряд!
На зарядку
Все подряд!

Агния Барто

Когда бывал на практике в пионерских лагерях в Чимганских горах, всегда  брал с собой Машеньку и Галочку. За лето они набирали много сил, энергии. Они запомнили один смешной  случай. Пионерский лагерь завода текстильного машиностроения. Раннее утро. Я – физрук, провожу общелагерную  утреннюю зарядку. Смотрю две девочки стоят и смотрят, как другие ребята «потеют».

–  Маша и Гала, здесь вам не курорт. Зарядка для всех, – говорю в микрофон.

Потом все дружно хохотали.

Гала росла болезненным ребенком. Посоветовался я со своим тренером по волейболу.

– Что делать?

– Начнет заниматься спортом – все пройдет, – сказал он.

Гала с папой часто приходили в спортивный зал Клуба текстильщиков «болеть» за меня,
когда проходили соревнования по волейболу. Это было моей мощной поддержкой. Я играл, если можно так сказать, с подъемом, часто поглядывая на трибуны, где удобно устроились мои болельщики. Сестренке волейбол очень понравился.

Да, чуть не забыл. На участке, где мы жили, была отличная волейбольная площадка. Поскольку я любил эту игру, часто вечерами проводил там свое свободное время. Игроки были разные. В основном это были молодые строители. Кто-то успел побывать в армии, кто-то только готовился. Сестры часто приходили «переживать» за меня.

– Почему тебе не попробовать, – предложил  младшей сестре.

– Попробую.

– Ты рослая. Будешь играть в нападении  –  в нашей команде это слабое место, – сказал  тренер по волейболу Валерий Кузьмин. – Уверен, что будет все нормально. Да и хворь твоя пройдет.

Так и было. Прошли годы, набралась опыта. Играла за сборную волейбольную команду Ташкентского педагогического института, за которую и я в студенческие годы выступал.

Однажды в Ташкентской школе № 160 проходило какое-то важное событие. Собрались учителя, родители и ученики.

– Сейчас перед вами выступит с показательными упражнениями наша ученица Маша Гольдина. Она  отлично учится и тренируется в секции художественной гимнастики, – сказала директор школы.

Это было не совсем обычно, чтобы перед родителями выступали ученики. Но посмотреть на гимнастку с яркими лентами, да еще упражнения под джазовую музыку, было всем интересно. Конечно, сестра постаралась на славу. Мама и папа смотрели и наслаждались ее выступлением.

В  художестввенную гимнастику Машенька попала совсем случайно. Как-то я для «Физкультурника Узбекистана» брал интервью у Лилии Юрьевны Петровой. Окончив Ленинградский институт физкультуры по специальности «художественная гимнастика», она приехала в Ташкент. Но здесь об этом виде спорта знали только понаслышке. В школе № 42 она открыла первую секцию художественной гимнастики. В конце нашей беседы спросил: «Могла бы моя сестра стать вашей ученицей ?». Она улыбнулась и сказала: «Пусть приходит».

Машеньку увлекла художественная гимнастика. На тренировках она познакомилась с девочкой Ириной Винер, которая стала чемпионкой Узбекистана и Советского Союза. У сестры результаты были скромными. Главным было то, как говорил Жан Жак Руссо: «В здоровом теле –  здоровый дух».  Она стала стройной, подтянутой, энергичной. Годы ее не изменили.

Родителям нравилось, что девочки увлечены физкультурой и спортом. Помогали и поддерживали. Тренировки  проходили в разных  концах города. Но они находили время возить наших спортсменок на занятия.

Никому же при рождении не говорят: “Ты будешь педагогом, а твое призвание – актриса.” Каждому что-то дано, но это что-то надо найти и воспитать в себе. Мама любила шутить: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Если же без шуток, то родители хорошо понимали, что чем ярче и разнообразнее наша жизнь и жизнь каждого из нас, тем больше вероятности, что мы состоимся как личности, найдем свое призвание.

Пролетели годы. Отцу, как ветерану Великой Отечественной  войны, торжественно вручили ключи от отличной  трехкомнатной квартиры на Волгоградской улице, что в Чиланзарском районе. Казалось, что это замечательно. Но мы с какой-то грустью покидали наш отчий дом на участке на Саперной улице.

К большому сожалению, уже много лет нет с нами чуткой мамы – Полины Моисеевны Рыбак, заботливого отца – Якова Григорьевича Гольдина. Но их любовь и заботу мы всегда помним.

Вспоминаю детство безмятежное
И глаза небесной чистоты,
Руки моей мамы нежные,
Голос папы и его черты.
Столько для меня вы в жизни сделали,
Чтоб смогла я человеком стать.
Наши чувства временем проверены,
И хочу за все «спасибо» вам сказать.

А. Мосунова

Прошли десятилетия, как  мы попрощались с отчим домом, где выпускали “Домашнюю газету”, пробовали себя в  спорте, делали первые шаги в журналистике, полюбили книги, учились танцевать, откуда меня призвали в армию …

Вспоминаю слова из песни Александра Галича:

Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом,

Золотой мой, недолгий век.

Но все то, что случится со мной потом, –

Все отсюда берет разбег!

Ныне мне и сестрам далеко за пятьдесят. У всех хорошие семья, все мы окружены заботой своих детей и сами заботимся о внуках. Мы и сейчас в отличной форме. Живу  в Калифорнии, буквально в двух шагах от Маши и в двадцати часах лету от Галы .

Вы спросите: «Как сложилась в дальнейшем наша жизнь?»

Автор  этих строк на Храмовой горе

–  Я окончил педагогический институт и факультет журналистики университета, стал  кандидатом исторических наук, доцентом Ташкентского института инженеров железнодорожного транспорта. Был членом Союза  журналистов СССР, работал в редакциях газет «Физкультурник Узбекистана», «Фрунзевец» (Туркестанского военного округа) и общественно-политического журнала «Партия турмуши» – «Партийная жизнь». Принят в члены международной ассоциации журналистов.

Сестра Марина Шейнман с мужем Евгением Шейнманом, дочерьми Яной и Юлей  Шейнман в театре (Сан Хосе, Калифорния)

Младшая сестра Галина Филярская с мужем Мишей Филярским (Хайфа)

–  С детства мне нравились, – рассказала Маша , – русский и французский языки, русская и французская литература. Больше всего увлек меня язык Оноре де Бальзака, Жан-Жака Руссо, Виктора Гюго и Александра Дюма. Поступила в Ташкентский  институт иностранных языков. Родители были счастливы. Прошли годы и там же стала преподавать французский язык. С юных лет полюбила художественную гимнастику, настольный теннис, плавание. Но почему-то шахматы больше. Даже участвовала в межвузовских соревнованиях. Увлек и компьютер. От него трудно отойти. Как и мама, люблю стоять у плиты и что-то вкусное готовить. Как и папа, стараюсь поддерживать все начинания своих удивительных внуков.

–  Волейбол был моим спутником долгое время. Защищала честь института, – поведала Гала. – Любовь к физической культуре осталась навсегда. Регулярно хожу в спортзал и вытягиваю туда мужа. Нравится путешествовать по миру. Однажды в Италии встретилась с братом и его женой. Прогулки вдоль моря мне по душе. Окончила факультет логопедии педагогического института. Мой выбор профессии родители одобрили. Опыт в ташкентских школах № 110 и 168 помог   стать отличным специалистом. В Израиле много лет проработала в этом направлении. Люблю красиво накрыть стол, готовить по  новым рецептам. Особая моя любовь – это чудесные внуки.

Опубликовано 05.01.2018  00:43

Б. Гольдин. ОТЧИЙ ДОМ НА САПЕРНОЙ (1)

БОРИС ГОЛЬДИН,

доцент, кандидат исторических наук, член международной ассоциации журналистов

Родительский дом, это место из Рая.
Где время застыло на стрелках часов.
И мама всем сердцем ошибки прощая,
Подарит тебе теплоту и любовь.
Где в детство свое ты опять окунешься,
Не будешь усталым, спешащим, седым.
Как будто воды из колодца напьешься
И станешь, как в сказке, опять молодым..
Таня Кирпиченко

         Село Константиново. Приехали мы с женой на родину великого поэта. С высокого холма видна извилистая красавица Ока.  За ней покрытые буйными травами луга. На горизонте в синей дымке темнеют знаменитые Мещёрские леса. По другую сторону села лежат бескрайние просторы полей с перелесками и деревушками.

            –  В этих   местах прошло детство Сергея Есенина, – рассказывает наш эксурсовод, – вот, что он сам пишет:

Вот моя деревня;
Вот мой дом родной;
Вот качусь я в санках
По горе крутой;

       Когда я слушал   занимательные  истории о детстве поэта,  мне  на память пришли события, связанные с моим детством, с детством моих сестёр.

    НА БЕРЕГУ ДНЕПРА

    Незадолго до войны мамин старший брат Петр прямо на свадьбе вручил молодоженам ключи от новой квартиры, которую получил как офицер Советской Армии. 

  –  Дорогие Поля и Яша, я еще не нашел, как говорят, свою половинку, – сказал он, – так что, она больше вам пригодится.

Отчий дом, все оттуда стартуем
Может, знаем его не всегда.
Мы его с детской робостью любим
Мысль о нем мы несем сквозь года.
Александр Галич

        В этой квартире на берегу могучего Днепра я родился.  Но недолго длилось наше счастье в отчем доме. В сорок первом году прямо в первые же дни войны фашисткие стервятники не оставили даже камня на камне от нашего квартала .

     Отец ушел на фронт.  Мы – в добрый солнечный Ташкент, который и приютил нас, согрел своим теплом, поделился последней лепешкой и пиалой  зеленого чая.

    Пришла долгожданная победа!  Отец вернулся. Бравый офицер с наградами на кителе. Вскоре в родильном доме № 2, рядом с Красной площадью, родилась умная и красивая сестра Машенька.

    Мы  стали “военными”. За год сменили немало гарнизонов. Жили в узбекском городе Ургенче, в туркменском Чарджоу, в каракалпакской столице Нукусе, и остановились в молодом городе Тахиаташе, что у мыса Тахиаташ на  бурной реке Амударье, где уже началось строительство Главного Туркменского канала.

 Говорят, что Бог любит троицу.  В  тридцати километрах от этого мыса, в старинном каракалпакском городе Ходжейли, где по приданию аксакалов   захоронен Адам – первый человек на земле, родилась еще одна прелестная и милая сестра Галочка.

Везде шум и суета,

Радостно гудит толпа

Человек в семье родился,

В доме нашем поселился.

А.Мосунова

 ОШИБКА ВРАЧА

Отец автора этих строк – Яков Григорьевич Гольдин

Отец – офицер, участник Великой Отечественной войны, кавалер многих правительственных наград, в армии был, как говорят, на высоте.  Но в один прекрасный  день его начальник полковник Константинов нарушил почти все  инструкции по охране секретного объекта, а всю  вину свалил на капитана Гольдина. Отца уволили из армии. Это событие изменило жизнь отца и, естественно, нашу жизнь. С молодым городом Тахиа-Таш нам пришлось попрощаться.

Столица Узбекистана снова стала домом «родным».  Отец искал любую работу.  И мама с утра до ночи обивала пороги различных учреждений.  Это было послевоенное время и найти работу было далеко не легко. Мне было тогда лет  тринадцать – четырнадцать. Как-то проходя мимо управления военных строителей, которое было расположено на улице Саперной, я обратил внимание на  объявление, которое  одиноко висело на стенде: требуется старший бухгалтер. Тут же подумал, что мама –  большой специалист в этом деле, может быть у меня рука «легкая»?  К счастью, так и случилось.

–  Полина Моисеевна, как говорится, берем с руками и ногами. И еще. Мы вам выделим комнату, правда, небольшую, на участке строителей, он тут рядом, – сказал начальник отдела  кадров.

Прямо, как у известного русского драматурга Александра Островского: « Не было ни гроша, да вдруг алтын».

Вскоре и папа пришел с отличной новостью. Его берут комендантом общежития железнодорожного техникума. Но сказали, что первым делом  – медицинская комисссия.

Назавтра отец пришел домой, лег лицом к стенке, так и неподвижно лежал, думая о чем-то о своем.

– Папочка, где ты был? Ты, наверное, очень устал? – Галочка стала гладить папу.

– Да нет, – ответил он. – Я  был у врачей и очень расстроился. Они обнаружили тяжелое заболевание легких. Завтра должен явиться на повторный осмотр.

–  Яша, какой тебе поставили диагноз? – спросила мама.

–   Туберкулез. Я очень боюсь за вас. У нас же одна только комната…

Хотя мама не была медиком, а только бухгалтером, она задала очень хороший вопрос: «Тебе сделали пробу Манту?  У тебя обнаружили палочку Коха? Был ли рентген?»

–  Только рентген легких.

– На войне ты перенес тяжелое ранение.  Выжил. Сейчас ты в строю, – сказала мама, –  все поддается лечению. Уверена, что все будет хорошо.

– Это правда. Но с таким диагнозом на работу  меня никто не возьмет.

Так, в этих тяжелых переживаниях, прошла ночь и весь последующий день. Когда солнце «село» за  высокие макушки тополей, пришел папа. На лице – неописуемая радость, а в руках  –  что-то завернутое в бумагу. Мы ничего не поняли.

–  Ура! Ура! Произошло простое недоразумение. Рентгенолог не обратил внимание на  верхнюю часть спины, где  был глубокий след от ранения. Сегодня был первый мой рабочий день. Давайте отметим. Вот шоколадные  конфеты.

БАРАК

Всю ночь шел дождь. Он усиливал наш и так крепкий сон. Раннее утро. Мама накинула плащ и тихо за собой закрыла дверь.

– Женя, доброе утро. Снова деньги кончились, вот и пришла, – сказала мама.

– Полина, не волнуйся! Как всегда, когда будут – отдашь.

За прилавком продуктового магазина стояла настоящая добрая фея. Время было трудное, послевоенное. Но все, что тебе надо для жизни, можно было тут купить. Даже, если у тебя нет денег. Женя, так звали продавщицу продуктового магазина, была очень приветливой и отзывчивой. Она хорошо знала всех своих покупателей. У нее была старенькая, потрепанная тетрадь, куда она заносила имена всех своих «должников». Проценты? Какие здесь проценты? Если пришел без денег, не беда, можешь занести их в получку. Но было у нее одно условие: можешь брать что хочешь, за исключением …алкоголя.

Мама положила в авоську буханку хлеба, пачку масла, коробку  яиц, словом, все, что  было нужно. Расписалась в тетрадке.

И поспешила домой. Надо было  что-то приготовить на целый день и не опоздать на работу. Но для этого ей надо было растопить  дровами печку, которая находилась в нашей же маленькой комнате. Это было далеко не легкое дело.

Вы   смотрели художественный фильм «Барак», режиссера-постановщика Валерия Огородникова, который получил  Государственную премию СССР?  Он показал, как люди абсолютно разные по характеру и  по судьбам живут в бараке.  Заселялись на время, а получалось – навсегда.

Так вот, наша семья была очень рада тому, что хоть в таком бараке у нас появилось  свое жилье. Правда, все удобства  – во дворе и  никакого покоя. Все живут, как одна семья, вместе переживая и радости, и печали. Русские, евреи, татары, украинцы –  все под одной крышей..

 Мама, автор этих строк и сестра Маша  

– Самое лучшее время в жизни для меня , когда я уже лежу в своей постели, – любила говорить мама. Но  у нас поход в кровать каждый раз начинался с приключений.  Мама, Гала и я вместе спали на одной из самых “широких” кроватей. По-другому  было никак нельзя, – вспоминает старшая сестра Маша. –  Надо было ложиться всем в одно время. Сначала так оно и было.  Гала и я – с одной стороны, а мама  – с другой. Но вдруг  бывало кому-то  срочно приспичило: отдельного туалета  ведь не было, жили в одной комнате. Надо было, если холодно, одеться по полной программе и шагать во двор, куда даже царь пешком ходил… Все уже хорошо и пора закрывать глаза, а тут вдруг кому-то из нашей  тройки тоже надо…Но вот уже все дружно укрылись теплым одеялом. Мы с Галой начинаем шептаться, что-то интересное рассказывать друг другу. Мама раз говорит, что пора спать, другой, но не помогает. Нам о многом хотелось поболтать. Тогда приказ: одна из вас будет спать на моей стороне. Что делать? Решаем: кому перебираться.

Автор этих строк – сержант Советской Армии  

– По тем временам у Бори было прямо-таки “королевское ложе”. Он спал на нашем семейном дорожном … сундуке, – рассказывает о нашем быте Гала. – Было время, когда мы переезжали из одного гарнизона в другой, и это деревянное  многолетнее изделие играло важную роль. Только было одно «но». .. он был  с горбинкой.  После своих тренировок брат так крепко спал, что этого просто не замечал. Мне здорово повезло.  Когда Борю призвали в  армию, по решению “педсовета”  я заняла его почетное место. И  тогда мамино изречение: “самое лучшее время в жизни, когда уже лежишь у себя в постели”, себя полностью оправдало.

Мало  кто мог  похвастаться, что дома есть душ. Особенно те, кто, как мы, жили в бараке. Все ходили в баню. Нашу – мы не забудем никогда.  Она находилась в районе Туркменского базара (не знаю почему он так назывался).  До нее минут двадцать – тридцать нам надо было шагать. В  жару или мороз не имело значения. Без бани – жить никто не мог. Раз в неделю у нас были банные “походы”.  Мы делились на группы: я с папой, девочки  – с мамой. Как, правило, надо было отсидеть длинную очередь.  Был душ и тазики, которыми все использовались, наверно, более ста лет.  Никто тогда и не думал о том, что какую-то инфекцию можно подцепить в этих условиях. Однажды там маме  стало очень плохо. Еле-еле оделась и с девочками  дошла до дома.

МАМУ ВЫЗВАЛИ В ШКОЛУ

Я учился в  школе №  25. У нас ввели новый предмет – военое дело. На первом же уроке я спрятал штык от учебного автомата. Никому ни слова. Во главе с учителем все ребята искали и  – безрезультатно. Тогда я понял, что выходка была нехорошая и сказал, где он находится.

– Ваш сын играет в плохие игры, – сказал маме директор школы Аракел Никитыч. – Тут недалеко до детской комнаты милиции .

Всю обратную дорогу  мама шла, молча.  Когда подошли к бараку, она  тихо сказала:

– Зачем ты так? Жизнь и без того тяжелая.

Мне было бы легче, если бы она меня просто отругала…

Машенька как-то решила нашу первоклассницу порадовать.  Каким образом? Нет, не догадаетесь. Вечером она взяла и сделала сестренке Галочке … настоящий  яркий маникюр. Скажите, какая девочка об этом не мечтает? И сразу же все её ноготки засияли, как маленькие фонарики. Как красиво! Но радость продолжалась … только до утра. В классе обратили внимание на необычные ноготки ученицы. И на первом же уроке  учительница в её дневнике  написала одно только гневное слово: “Позор!” Маму опять вызвали в школу.

“СТУДЕНТОЧКА”

Родная, старшая сестра!
Так хочется тебя обнять,
И сидя ночью у костра
Про все на свете рассказать!
Надежда   Шеверова

Год  назад мы с младшим сыном Константином гостили у Галы в Хайфе (Израиль).

– Ты знаешь, – рассказала  сестра, – вот уже столько лет прошло, как мы жили в бараке, но до сих пор не могу смотреть на жаренную вермишель с яйцами и луком.

Вспомнила интересную историю. Маша была очень заботливой. Строго следила, чтобы я никогда не была голодной. Вот однажды пришло время обеда.

–  Галочка, мой руки и за стол, – скомандовала она… – Мама оставила нам очень вкусную вермишель с  яйцами и луком. Пальчики оближешь.

– Да, это очень вкусно.

Прошло какое-то время.  Я долго играла во дворе с девочками, пока не проголодалась.

– Маш, а Маш, что есть поесть?

– Как что?  Вермишель с  жаренным луком и яйцами.

–  Опять? Так я это уже  ела…

– Ну и что? Было вкусно? Другого ничего нет.

Что было делать?

– Ну, хорошо, – сказала и села за стол.

 

Сестра Гала – студентка педагогического института

Сестра Маша: школьница и студентка института иностранных языков

– Мы  иногда ссорились, –  вспомнила  Гала. – И Маша решила показать на деле, как меня крепко любит. Она предложила: “Давай, я  буду тебе помогать с уроками, а ты будешь  получать  пятерки.”   Я радостно закивала. Машенька  представляла  себе эту помощь    так: за меня будет делать  уроки. И правда, первое время я с радостью показывала свой дневник. Там прямо пятерка сидела на пятерке. И вдруг получаю жирный “кол” и рядом с ним красивым почерком  выведено : «Уроки надо делать самой». Я не расплакалась.  Поцеловала Машеньку и сказала маме, чтобы её не ругала, а я  буду впредь сама  всё делать.

–  И еще. И до сих пор не могу забыть песню Петра Лещенко о какой-то студенточке.

Она подошла к компьютеру, и  я услышал знакомый голос:

Студенточка. Вечерняя заря.

Под липою

В мае одну жду тебя.

Счастливы будем мы,

Задыхаясь в поцелуях.

И вдыхаю аромат твой,

И упиваюсь я мечтой.

Не помнишь ты,

Но помню я:

С тревогою

Я ожидал тебя.

На берегу пруда

Твои очи целовал я,

И пленился я навек тобой

Под серебристой луной.

Колективное фото.Студент педагогического института, автор этих строк, первый слева в первом ряду  

Слушая,  я вспомнил свою студенческую пору.  Когда шел домой, то  проходил мимо  нашего барачного окна и всегда насвистывал  эту мелодию.  Если мама или девочки были дома, то они  ставили на стол то, что  было. Хорошо знали, что после тренировок иду голодным.  Однажды  Машенька решила пошутить. Мама была дома и что-то делала. Она несколько раз прошла мимо окна, насвистывая мою «студенточку». Через пару минут стол был накрыт и тут … зашла Машенька. Был повод всем улыбнуться.

«ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУПП»

Наш  папа любил перед сном читать в кровати. Кто не любит заснуть с книжкой в руках? Так для этого ему надо было укрыться с головой, взять фонарик и, как в туристической палатке, наслаждаться чтением, пока не слипнутся глаза.

– Кстати, книги в нашей семье все любили, – вспоминает Маша. – В этом нас здорово выручала  библиотека, которая находилась, буквально, в двух шагах от дома. Работала там чудесная женщина. Большой профессионал своего дела. Она строго следила, чтобы художественная литература строго соответствовала возрасту читателя. Помню, когда мне  было двенадцать лет, хотела взять роман «Милый друг»  французского новеллиста Ги де Мопассана. В школе слышала от старших девочек, что это был  необычный автор и пишет необычные вещи.

–  Только через мой труп, – сказала библиотекарь. -Тебе еще рано читать такие вещи. Надо подрасти. Все впереди.

ПОДРУЖКИ ДАЖЕ АХНУЛИ

В то время в нашей жизни проблем было не счесть.  Одни были четко на виду, а другие – мы старались просто не замечать.

Позади школьные годы. Впереди – выпускной  вечер. У родителей  большая проблема: где взять деньги на покупку выпускного платья?

Машенька  и говорит:  “Мама и папа, не волнуйтесь, что-нибудь из своих нарядов выберу.”

– Такое событие  бывает раз в жизни, – сказала мама. –  Что-то решим.

Нашла  мама красивый белый материал и портниху, которая брала за свои труды по-божески. Машенька, как царевна, в  красивом наряде появилась на школьном празднике. Подружки  даже ахнули.

Тут пришло время решать:  что делать после окончания  школы? Многие одноклассницы, даже из богатых по тем временам семей, приняли решение: учиться и работать.

–   У нас трудные времена, – обратилась наша выпускница к родителям. – Я тоже хочу вносить свой вклад в домашний бюджет.

Но они в один голос ответили:

–  В каждой семье к этому вопросу подходят по-разному  Думай только об учебе. Машенька, считай, что твой вклад  впереди.

 

Опубликовано 03.01.2018  23:13