Tag Archives: коронавирус в Беларуси

Что делать? Делать-то что?

Перевёл с французско-русского на белорусско-русский название известного рассказа Тэффи, написанного аккурат сто лет назад. Правда, у нас тут не сто лет, а сто «послевыборных» дней… увы, для сторонников перемен эти дни оказались отнюдь не наполеоновскими. Видимо, чтобы без единого выстрела войти в Париж Дрозды, требуются таланты маленького корсиканца.

Вчера, 17.11.2020, появилось очередное открытое письмо под аншлагом «Хватит насилия, примите волю народа!». Переведу-ка его на русский – то ли для истории, то ли для себя…

Мы, белорусские литераторы, выказываем серьёзную обеспокоенность тем, что на протяжении последних 100 дней в нашей стране наблюдается постоянная эскалация насильственных действий со стороны силовых структур и административных назначенцев в отношении граждан, выходящих на мирные акции протеста и солидарности.

Таких масштабов массовых репрессий не знала более сорока лет ни одна из стран Европы. За эти 100 дней арестовано около тридцати тысяч человек, покалечено более четырёх тысяч человек, заведено около тысячи немотивированных уголовных дел, погибло восемь человек. В государстве игнорируются элементарные права человека. На виновных в убийствах и калечении людей не заводятся уголовные дела. Допускается избиение связанных задержанных, что запрещается всемирной юридической практикой даже в отношении военнопленных. Из уст руководства страны звучат прямые указания отчислять студентов из учебных заведений и увольнять с работы всех сотрудников, которые не согласны с государственной политикой, что является непосредственным нарушением действующей Конституции Республики Беларусь.

Эскалация насилия, расширение пространства безнаказанности, лишение белорусов базовых конституционных прав ведут к глубокому долгосрочному национальному кризису во всех сферах общественной жизни: экономического дефолта, международной изоляции, падения Беларуси на самое дно цивилизационного рейтинга.

Мы склоняем голову перед мужеством и настойчивостью белорусского народа, высказываем соболезнование всем, кто пострадал и потерял родных, и обращаемся к властям, руководителям государственных структур, чиновникам, сохранившим здравый смысл, с требованием: пока вы не обрушили страну в пропасть насилия и всеобщего кризиса, – немедленно прекратите массовые репрессии, издевательства над людьми, которые хотят перемен, признайте своё поражение и примите волю народа!

Я подписал бы эти четыре абзаца, несмотря на приблизительность «диагноза» (возможно, репрессии в Польше, начиная с 1981 г., или в Болгарии, начиная с 1984 г., не уступали по массовости и «вирулентности» нынешним белорусским). Но в Европейском гуманитарном университете были хорошие преподаватели юридических дисциплин, в т. ч. судья Конституционного суда Михаил Чудаков… Да и сам я одно время был преподом «Основ права» в Академии музыки, потому знаю разницу между задержанием и арестом. В Беларуси за 100 дней в рамках политических репрессий было задержано около 30 тыс. человек; арестованных – гораздо меньше.

Вообще говоря, большой вопрос, можно ли в нынешних условиях увещеваниями добиться чего-то от «руководителей государственных структур». Но никого из подписавших писательское обращение (уже более 150 имён, среди них – весьма уважаемые мною люди) в наивности упрекать не стану. Поскольку единого движения Сопротивления в Беларуси не просматривается, каждый делает, что может и как может… А васьки слушают да жрут 🙁

Реалистичными видятся мне размышления Андрея Федаренко, опубликованные 10.11.2020 в затюканной «Народной воле» (после конфискации тиража в «чёрную пятницу» газета полностью перешла в электронный формат)…

Как ни крути, всё движется в одном направлении – к лучшему… У нас идёт буржуазно-демократическая революция с элементами национально-освободительной. Против такой «гремучей смеси» никому не удавалось выстоять. Более того, такой сплав и в будущем приведёт к быстрому экономическому и социальному расцвету, по крайней мере на первом этапе. Дело тут в слове «элементы», ведь в целом назвать движение национально-освободительным пока нельзя. Кстати, по моему мнению, это одна из причин, почему всё так затянулось. Можно услышать и такое: русскоязычные вышли свергать русскоязычного, чтобы посадить на его место опять же русскоязычного. Остаётся надеяться, что в этот раз будет не так…

Нормальное белорусское государство нам ещё только предстоит построить. По существу, с нулевого цикла.

Похоже, сбывается мой прогноз о переходе протестов в «партизанскую фазу», сделанный 13 августа с. г. Сегодня «Салідарнасць» предостерегает об опасности «розовых очков» – я вот тоже предостерегал, но всего-то на несколько месяцев раньше. Кстати, издание чуть лукавит, отмечая: «мы размещаем разные мнения, в том числе те, которые не разделяем – в рамках свободной дискуссии и плюрализма». Не в обиду «Салідарнасці», моё мнение о памятнике Василю Быкову в Минске, не совпавшее с мыслями почтенной Лилии Кобзик, жэстачайшэ проигнорировали… «но не об этом я хотел сказать» (С)

Как бы ни было, стратегически игра гр-на Лукашенко А. Г. проиграна, и трудно согласиться с российским публицистом из «Собеседника»: «После убийства Бондаренко, избитого буквально до смерти [11.11.2020], становится понятно, что теперь с активистами протеста будут расправляться именно так – точечно, жестоко и без малейших попыток расследования… Белорусский протест либо стагнирует и постепенно исчезнет, либо переродится. В случае перерождения он вытолкнет на поверхность совсем не тех, кто хочет решить всё мирными маршами… И смерть Романа Бондаренко – тот самый рубеж, после которого оптимистических сценариев не остается».

Акция памяти Р. Бондаренко

Ну, во-первых, со всеми не расправятся – «расправлялки» не хватит (Дмитрию Быкову не помешало бы приехать к нам в Каштановку 15 ноября и посмотреть: а) сколько людей шло к народному мемориалу на площади Перемен; б) насколько провальным был их разгон силами ОМОНа и внутренних войск). Во-вторых, оптимистические сценарии всегда есть и будут – намёк на таковые содержится, между прочим, в приведенных выше сентенциях Андрея Федаренко.

Давний мой читатель и критик, минчанин Пётр Резванов, кажется, недооценивает революционный потенциал (мелкой) буржуазии в Беларуси. На днях он писал: «если верить Вере Засулич, революционность европейской буржуазии закончилась в 1848 году (российской продержалась немного дольше, но, я думаю, её можно хронологически ограничить “Выборгским воззванием”). Рыгорыч нас отбросил на полтора-два столетия назад?» В чём-то, пожалуй, отбросил (вспомним мнение политолога Владимира Пастухова о том, что ввиду белорусских событий «В европейскую историю возвращается ужасный и кошмарный XIX век с его культом революционного насилия»): рудименты феодализма в Синеокой встречаются если и не на каждом шагу, то довольно часто. С другой стороны, не обязательно воспринимать взгляды В. Засулич и других российских революционеров как догму. Да и позволительно предположить, что нынешняя «мелкая буржуазия» в Синеокой (о крупной, приближённой к «телу», сейчас «базара нет») занимает в структуре общества примерно те же позиции, которые пролетариат занимал в начале века прошлого. Грубо говоря, это статус дойной коровы, и терять нашим закредитованным, зависимым от прихотей госклерков «нэпманам» особо нечего, а приобрести они могут… ну, как минимум, право голоса.

Мне понравилась скрытая цитата из Виктора Цоя, которую сам видел на одном из флагов пл. Перемен 15.11.2020 за пару часов до уничтожения мемориала: «Те, кто молчал, перестали молчать».

Собственно, и в августе с. г. приводил эти слова: они, по-моему, отлично резюмируют происходящее.

Может быть, сейчас идёт не буржуазно-демократическая революция, а лишь подготовка к ней, но «и то хлеб». Или нет?

Под руку подвернулась книжка Анатоля Мясникова «Нацдэмы» (Минск, 1993, с предисловием Бориса Саченко). Переведу небольшой отрывок и оттуда – речь о Копыле начала ХХ в.

Вернулся из Минска на родину пильщик Фёдор Станилевич, позвал из Слуцка своего друга, каменщика Фабиана Шантыра, сблизились с местными парнями. Начали собираться вечерами, читать запрещённую литературу, обсуждать события, обмениваться мыслями…

Немногим более двух десятилетий спустя свидетель тех событий в Копыле, известный исследователь белорусской литературы Лев Клейнбарт отметит: «Новое поколение начинает своё существование именно с выступлений и дел… Уже после 9 января [1905 г.] крестьяне и евреи вместе прошли по улицам с революционными песнями, с кличами протеста… Молодёжь уже не только клеит прокламации, но и сама пишет их; не только прячет оружие, но готова применить его при первой встрече с чёрной сотней… Нет, это уже не «отцы», которые жили одними мечтами. Гартные, Станилевичи уже придерживаются той мысли, что идёт время поквитаться за всё, что веками терпели их родители и они сами…»

Разумеется, я не призываю к повторению – не войти дважды в одну реку. Но характерен тот факт, что договорились «крестьяне и евреи», хотя, казалось бы…

* * *

Печально от смерти моего давнего друга и соавтора Юрия Яковлевича Тепера (1958–2020). В последний раз виделись на Йом-Кипур… затем его свалила с ног пневмония, вызванная коронавирусом, и реанимация не помогла. Девятого ноября позвонил Валерий Константинов и поведал, что Ю. Тепер будет похоронен на Западном кладбище – с его помощью я добрался в этот загородный «дом вечности». В организации похорон участвовала община «Бейс Исроэль», душой которой был Юра (еврейское имя Арон).

Ю. Я. Тепер (фото 2019 г.)

В этом месяце ушли также видные деятели искусств Михаил Жванецкий (1934–2020), Армен Джигарханян (1935–2020), Роман Виктюк (1936–2020). Их я лично, увы, не знал…

Девяностолетний юбилей Владимира Короткевича (1930–1984), о котором всё время говорили большевики на belisrael.info, приближается cо скоростью электрички «Минск-Орша». На территории одной из столичных гостиниц 25 ноября планируется памятный вечер, где прозвучат воспоминания о В. К., а песни на его стихи исполнят известные белорусские музыканты. Организаторы из Союза белорусских писателей просят гостей быть осторожными, придерживаться масочного режима. Анонс на белорусском языке см. здесь.

Пока суд да дело, вчера под эгидой независимого издательского товарищества «Шах-плюс» вышел мой сборник «Іудзейнасць». В книге очутились и два очерка о В. С. Короткевиче, подготовленные по материалам журнала «Роднае слова» и belisrael.info. Однако материалы эти, как и все остальные в сборнике, ваш покорный слуга доработал.

Обложку оформил художник Андрей Дубинин, а рецензентом научно-популярного издания на 128 страниц выступил д-р Владислав Гарбацкий из ЕГУ. В общем, кому интересно, обращайтесь по e-mail’у, указанному ниже («радости скупые Telegram’ы», да и мордокнига, не про меня).

Вольф Рубинчик, г. Минск

18.11.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 18.11.2020  16:23

В. Рубінчык. Коўзкае становішча

Калі мой цесць, светлай памяці Віктар Сцяпаныч, сядаў гуляць у шашкі, то нярэдка задумляўся і вымаўляў тое, што ў загалоўку. Праўда, казаў па-руску – «скользкое положение».

Залатая восень уступіла ў свае правы…

«На экране акна» (C)

Наколькі прыгожа цяпер у парках і скверах, настолькі трывожна ў цэхах, бальніцах (каранавірус у Беларусі перайшоў у контрнаступ – афіцыйна зноў кажуць пра 10 тыс. нявылекаваных, а колькасць смяротных выпадкаў няўхільна набліжаецца да тысячы), офісах, дый кватэрах, куды ў любы час могуць залезці (ня)ветлыя чалавечкі.

Зрэшты, і Кіеўскі сквер памятае «перадвыбарныя мерапрыемствы» пачатку жніўня г. г., адно з якіх – тое самае, з дыджэямі Перамен» – ледзь не перарасло ў рандэву Святланы Ціханоўскай з электаратам. Эх, не наважылася пані выступіць перад тысячамі людзей, што сабраліся ў скверы і пры канцы бульвара Шаўчэнкі 6 жніўня… 🙁 Кандыдатка ў палітыкі збаялася «правакацый», і ў нечым яе можна зразумець. Але пасля таго акту «звышабачлівасці» (ды яшчэ пары эпізодаў у тым жа ключы) ультыматум уладам РБ, агучаны Святланай з-за мяжы 13.10.2020, выглядаў досыць камічна.

Няўжо хтось на самай справе чакаў ад «вялікага боса» заявы аб адстаўцы ў наступныя 12-13 дзён? Тут нават адміністрацыю Цэнтральнага раёна ніяк не ўдаецца «зацугляць» – пад ейнай эгідай па-ранейшаму робяцца дзіўныя рэчы. І ў апошнія пару тыдняў нейкія бэйбусы пад аховай міліцыі замалёўвалі выяву дыджэяў на суседняй з Кіеўскім скверам «Плошчы Перамен», знішчалі белыя і чырвоныя стужкі… Гэткую б упартасць – ды ў мірнае рэчышча.

Паўгода таму пісаў пра адсутнасць пазнак, дзе адлюстроўвалася роля жыхароў Кіева ў адкрыцці сквера. Металічныя пліты з надпісамі зніклі ўжо за лукашэнскім часам; як можна бачыць на фота, іх няма і сёння, 28.10.2020

Занепадае і фантан, створаны каля «Кіева» ў сярэдзіне 1980-х…

«Замест абяцанага Хрушчовым камунізму ў 1980 г. адбыліся Алімпійскія гульні ў Маскве», – такі жарт хадзіў сорак гадоў таму. Жарцік успомніўся, калі ўвечары 26.10.2020, пасля шпацыру па згаданым бульвары, дзе ўстрымаліся ад працы хіба дзве ўстановы з двух тузінаў магчымых, я трапіў на паэтычную вечарыну ў «Шахматным дворыку» (паміж вул. Асіпенка і Кахоўскай).

Вершы П. Горбача – своеасаблівы субстытут рабочых пратэстаў. На запрашэнне мясцовых жыхароў пад каштанамі выступілі і іншыя паэты: Дар’я Бялькевіч, Уладзь Лянкевіч, Віталь Рыжкоў. Асабліва кранулі вершы былога калінкавічаніна Змітра Дзятліка. А Марыя з праваабарончага цэнтра «Вясна» папрасіла прысутных – чалавек 50-60 – часцей пісаць палітвязням, і пакінула адмысловыя паштоўкі

Крыху пазней мы з жонкай апынуліся на канцэрціку мінска-ашмянскага гурта «Leibonik» (Сяргей Башлыкевіч & Ганна Рэзнік гумарылі каля знакамітай будкі на вул. Чарвякова). Не ўпэўнены, што песенька пра каханне да ксенаморфа – іменна тое, чаго чакалі аўтары гэтай улёткі, напярэдадні ласкава раскіданай па паштовых скрынях нашага пад’езда:

Зрэшты, у той жа дзень – 26 кастрычніка – Пуцін заявіў пра гатоўнасць НЕ размяшчаць у еўрапейскай частцы Расіі ракеты 9М729. Здавалася б, пры чым тут заклікі пані Ціханоўскай? Авой, цалкам можа быць, што не Света – агент Валодзі, як на тое ўсцяж намякае пан Зянон, а наадварот; што пад бяскрыўднай знешнасцю хатняй гаспадыні хаваецца яшчэ тая маніпулятарка, здольная ўплываць на «вежы Крамля». Ну, а тое, што «ўльтыматум» тутака не зусім спрацаваў… проста, відаць, Беларусь – не яе маштаб 🙂 🙂 Назіраецца нешта сярэдняе паміж глабальнымі дэмаршамі Алеся Мілінкевіча & Грэты Тунберг… Хай так.

Нямецкі журналіст Крысціян Трыпе мяркуе, што наданне «беларускай апазіцыі» (не люблю гэты выраз, і шматкроць тлумачыў, чаму) прэміі імя А. Д. Сахарава, якая прысуджаецца Еўрапарламентам, стала «сімвалам падтрымкі для грамадзян Беларусі і сігналам непрымання Еўропай Лукашэнкі» (22.10.2020). Забаўна, што ў 2006 г. ужо быў лаўрэат з Беларусі, карыстаўся той жа рыторыкай, маўляў, «прысуджэнне прэміі стала пацвярджэннем падтрымкі яго краіны Еўрапейскім Саюзам, які выступае за маральныя прынцыпы ў палітыцы», і?.. За 14 гадоў «Еўропа» з яе «прынцыпамі» мірылася з Лукашэнкам, сварылася, зноў мірылася за кошт «апазіцыі»… Агулам, паводзіла сябе, як пасажыры з мапасанаўскай аповесці «Пышка» у адносінах з нямецкім афіцэрам. Ці трэба тлумачыць, хто ў такім разе Пышка? (⊙_⊙)

Пэўную маркоту наганяюць павярхоўнасці ад расійскіх дабразычліўцаў. Гары Каспараў: «У адрозненне ад прымітыўнай дыктатуры Лукашэнкі, у Расіі выбудавана глыбока эшаланіраваная ідэалагічная абарона рэжыму» (30.09.2020). На 27-м годзе існавання «прымітыву» можна было б і здагадацца, што ён абапіраўся – і абапіраецца – не толькі на «калгасную харызму»! Або Кацярына Шульман, якая мяркуе, што «у вас (г. зн. у нас – В. Р.) няма ніякага рэгіянальнага падзелу, адзіная эліта, і ніякіх кланаў больш няма» (06.10.2020). Узвышэнне «магілёўскіх», супярэчнасці паміж тутэйшымі «сіслібамі» ды «сілавікамі», расстаноўка на ключавыя пасады сыноў і сужэнцаў як бы трошачкі абвяргаюць тэзісы дасведчанай паліталагіні… Тое, што ў 1988-м не было ў Беларусі «неспакою», таксама спрэчна: гэта год адкрыцця Курапатаў, заснавання БНФ і першага масавага шэсця на Дзяды. Яно было жорстка разагнанае ўладамі БССР 30.10.1988, што справакавала крытыку на адрас «Вандэі перабудовы» найперш у маскоўскіх, агульнасаюзных выданнях. Ну і «свяжак» ад прафесара юрыспрудэнцыі з Вышэйшай школы эканомікі Ільі Шаблінскага, які лічыць, што ў Беларусі «народ патрабуе сыходу дыктатара, а не валтузні з канстытуцыйнымі тэкстамі» (26.10.2020). Юрыст, а гаворыць, быццам палітык… Дый чаму б не дапусціць, што «народу» трэба не так выдаленне аднаго чалавека, як перазагрузка сістэмы, немагчымая без «валтузні з тэкстамі»?

Хоць ты вер Зянону Станіслававічу: «Асаблівасьць сітуацыі ў тым, што, пачынаючы ад выбарчай кампаніі, на беларускім палітычным полі дзейнічаюць і пануюць дзьве прарасейскія сілы, якія знаходзяцца пад кантрольным уплывам Масквы і змагаюцца між сабой за ўладу ў Беларусі, апэлюючы да беларускага грамадзтва» (22.10.2020).

Што да ўсебеларускага страйку… Думаю, забастоўкі з палітычнымі вымогамі – «дах» пабудовы, у падмурку якой мусілі б ляжаць забастоўкі з патрабаваннямі эканамічнымі. Тое, што Ціханоўская і яе атачэнне форсілі ў апошнія месяцы, параўнаў бы з мангольскім шляхам. Сто год таму вялікія рэвалюцыянеры вырашылі абмінуць этап капіталізму ды выгадаваць сацыялізм у далёкім стэпавым краі непасрэдна з феадальнага ладу. Вынікі былі сумныя – пачытайце тут.

Ізноў пра «вечнае вяртанне». 21 кастрычніка тузін случчакоў усклаў кветкі да помніка ахвярам Катастрофы на вул. Капыльскай (помнік, адкрыты ў 2007 г., уяўляе з сябе дзясятак камянёў; дакладней хіба казаць пра мемарыял). Санкцыі ўладаў яны не прасілі. Зінаіда Цімошак, былая настаўніца гісторыі, выступіла з кароткай прамовай – гэтага выявілася дастатковым, каб слуцкая міліцыя пахапала людзей, ставячы ім у віну ўдзел у «несанкцыянаваным мітынгу». Хтосьці атрымаў «суткі», хтосьці – штраф, хтосьці – тое і другое. Цяпер спн. Цімошак саркастычна разважае ў «Новым часе»: «заробак на ўскладанні кветак… – вельмі нядрэнны від бізнесу для дзяржавы ў перыяд адсутнасці інвестыцый звонку». О так, амаль паўтарылася гісторыя са зборам каля турмы на вул. Валадарскага і спробай групы маладых людзей прайсці на вул. Кастрычніцкую з лозунгам «Не фашызму ў Беларусі!» 19 год таму. Мала хто дапускаў тады, у кастрычніку 2001 г., што «новы парадак» на гэтых землях пратрымаецца так доўга.

Падобна, дзяржыморды розных генерацый засвоілі пасланне гэтай сцёбнай песні, зрабіўшы яе сваім неафіцыйным гімнам

Але культурка-то жыве. Кагадзе даведаўся, што Сяргей Башлыкевіч (той самы, з Leibonik’a) тры гады таму артыстычна выканаў песню на словы Юлія Таўбіна. «Сялянская фурманка на бруку гарадскім» – бадай тое, што пазней з лёгкай рукі Міхася Стральцова пачало звацца «сенам на асфальце». Паслухайце…

Юлій Таўбін (1911-1937) разам з дзясяткамі іншых паэтаў і празаікаў быў забіты ў Менску самі-разумееце-кімі 83 гады таму, пад канец кастрычніка.

Выпадкова ці не, але ў гэтым месяцы ва ўкраінскай Вінніцы дбаннем Уладзіміра Вакуленкі убачыла свет анталогія вершаў і перакладаў «Жыве Беларусь!», куды ўвайшло нямала твораў рэпрэсаваных аўтараў. У прыватнасці, можна прачытаць некаторыя вершы Ізі Харыка і Майсея Кульбака – як арыгіналы, так і паэтычныя перастварэнні. Укладальнік піша:

На початку навіть не уявлялася вся потужність проєкту «Жыве Беларусь! За нашу і вашу свободу!». Спочатку це мала бути невелика антологія, але чим більше згуртовувалися сябри в Білорусі, тим більше проєкт заґартовувався не лише в потужну книгу, а і справжню зброю рідним словом. Його боятимуться прихильники диктатури!

33 сильних автори, від класиків до сучасності. Плічо-пліч з ними 28 зброєносців-перекладачів з чотирьох сусідніх країн: України, Литви, Латвії та Польщі. Також з підтримкою доєдналися кримськотатарські перекладачі та перекладачі їдиш-білоруською. Сябри не хочуть кровопролиття, але диктаторська машина цього не розуміє. Є загиблі. Сябри не стануть більше пробачати. МИ ВСІ РАЗОМ! БІЛОРУСЬ ЖИВЕ і НАВІКИ БУДЕ ЖИТИ!

Мяркую, гэтыя абзацы перакладаць акурат і не трэба – я дык усё зразумеў. Kалі наведваў Украіну (тройчы ў 2013-2015 гг.), глядзеў тамтэйшыя тэлеканалы, каб падцягнуць веданне блізкай мовы.

У. Вакуленка з выдадзенай ім кнігай. На старонцы, дзе пачынаецца раздзел «Ідыш – Беларусь», відаць і падзагаловак на ідышы: «Far undzere un ajere frajhajt» («За нашу і вашу свабоду»)

Анталогія «Жыве Беларусь!» убачыла свет і ў электронным выглядзе, і ў класічным папяровым, і шрыфтом Брайля была надрукавана. А вось найноўшыя зборнікі нашага пільнага чытача Змітра Дзядзенкі – сам з Оршы, жыве-працуе ў Мінску – існуюць пакуль што адно ў фармаце epub. Затое гэтыя е-кнігі, «К-версія» і «Каралеўскае паляванне», можна задарма спампаваць на kamunikat.orgтут і тут. Нешта з іх я чытаў раней (балазе, напрыклад, апавяданні «Мінус» і «Спадарок» упершыню публікаваліся на belisrael.info), нешта яшчэ пачытаю, і вам рэкамендую.

Аўтар, як тыя магічныя рэалісты, шукае незвычайнае… мо нават знаходзіць, не шукаючы. Ды яшчэ пакеплівае: «Казкі любяць людзі ўсе — ад малых да старых. І не толькі чытаць, але і жыць у іх. Адны бясконца будуюць замкі на пяску, другія да старасці шукаюць сваіх прынцаў і прынцэс, трэція ўсё жыццё змагаюцца з цмокамі…»

Карацей, чытайце e-кнігі, беражыце лясы, яны нам яшчэ прыгадзяцца.

Дзясятага кастрычніка магло б споўніцца 80 гадоў слыннаму літаратару Кастусю Тарасаву (1940-2010). Чытаў некалі і яго рускамоўныя дэтэктывы, але найбольшае ўражанне зрабіла кніга «Памяць пра легенды»; праз яе прызму доўгі час я пазіраў на мінуўшчыну Беларусі. Меркаванне гісторыка Дзяніса Марціновіча: «Творы Кастуся Тарасава сталі адной з вяршыняў беларускай гістарычнай прозы, а яго асоба абумовіла развіццё гэтага жанру на дзесяцігоддзі».

Цікавіўся Тарасаў сучаснай палітыкай – добра памятаю, што ў 1990-х ён выступаў на пляцоўцы за домам № 40 па вул. Кахоўскай. Ці то сам тады выступаў у ролі кандыдата, ці быў чыёсьці даверанай асобай.

К. Тарасаў; тая пляцоўка і цяпер мае даволі-ткі пратэстны характар 🙂

І апошняе. Хораша прайшла экскурсія па Каштанаўцы & Старажоўцы, якую правяла гісторык Паўліна Скурко 24 кастрычніка. Спадарыня згадала і тое, што на бульвары Шаўчэнкі ў познесавецкі час нярэдка размаўлялі на ідышы.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

28.10.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 28.10.2020  21:55

Тёплая неустойчивая масса (В. Р.)

Всех – с осенними праздниками! Заголовок взят из сегодняшней метеосводки: «Тёплая неустойчивая воздушная масса окутала Беларусь». В какой-то мере подходит он и для характеристики общественно-политических событий… Многотысячные «воздушные» протесты против всего плохого и за всё хорошее больше полутора месяцев продолжаются в Беларуси. Россиянка Лилия Шевцова утверждала 2 октября, что «Белорусы продемонстрировали уникальное явление – стихийное, но осознанное единение народа и поразительную самоорганизацию. Не каждый народ на такое способен. Отказ отвечать насилием на насилие власти это скорее проявление выдержки, чем страх и безропотность». А вот житель Германии Вадим Зайдман считает, что в середине августа «Беларусь была близка к победе, оставалось сделать еще небольшое усилие — но усилие именно силовое — чтобы додавить ситуацию». У него своя правда…

 

Шевцова & Зайдман знают о нас больше, чем мы сами! 😉

Вчера, 4 октября, в районе «Стелы» (недалеко от минских синагог :)) произошёл прям-таки хармсовский случай: демонстранты «тормознули» водомёт, вынули из него гидрант и канистру, после чего машина стала пускать струи воды вверх, обливая самоё себя. Такое не каждый день увидишь…

Жаль только, что Никиту Игнатюка, сфоткавшегося с вынутым гидрантом, уже «закрыли» на 15 суток. Всегда был против «селфи» и прочих проявлений позёрства на массовых акциях

О печальном. В минской больнице скорой помощи 3 октября умер пациент, доставленный 29.09.2020 «с Окрестина», т. е. из тюрьмы на переулке имени лётчика-героя, куда был помещён за «мелкое хулиганство». Перед смертью 41-летний Денис Кузнецов успел сообщить медикам, что его избили. По версии сотрупников (это не опечатка) тюрьмы, Денис упал со 2-го яруса кровати.

Фото с сайта «Еврорадио»

Да уж, падение с полутораметровой высоты обычно ведёт к перелому одиннадцати рёбер… Объяснение сродни образцу чёрного юмора: «Жертва сама упала на нож, и так 25 раз». Конечно, будет судмедэкспертиза, и может, кого-то из «стрелочников» даже накажут (дежурного по этажу?), но после событий последних недель в беспристрастности следственного комитета и госкомитета судебных экспертиз имеются огромные сомнения.

Если уж напрямоту, «некрасиво подозревать, когда вполне уверен» (С. Е. Лец). Лично я уверен в том, что при теперешнем раскладе, когда верхушка «силовых» структур прогнила, а отдельные компетентные и субъективно честные работники среднего и низшего звена ничего не решают, не будет объективного расследования гибели граждан Беларуси – не только Дениса Кузнецова, но и Александра Тарайковского, застреленного 10 августа.

Для справки: СК c 2015 г. возглавляет генерал-майор юстиции Иван Носкевич. В руководстве ГКСЭ на сегодня, после перевода председателя Андрея Шведа на должность генпрокурора (09.09.2020), целых четыре заместителя, в т. ч. Юрий Овсиюк – главный государственный судебно-медицинский эксперт. Может быть, кто-то из этих людей всё же допетрит, что «отмазки» в стиле гоголевского персонажа малоуместны в ХХI в. – ну, либо проснётся совесть, а с ней и сила воли.

Пока что А. Швед предпочитает угрожать мирным демонстрантам: «Ни один организатор и участник несанкционированных акций не уйдет от ответственности» (24.09.2020), «Участники несанкционированных акций будут привлечены как минимум к административной ответственности» (02.10.2020). Не нравится ему и деятельность «так называемых дворовых чатов, где создается альтернативное информационное пространство и группы деструктивно настроенных граждан».

По-моему, новоявленный генпрокурор напрасно строит из себя Андрея Вышинского: таких «ретивых» не сильно любят и в администрации, там нужны пластилиновые. Как там у Оруэлла в «1984»? «В один прекрасный день… Сайма распылят». Дворовые чаты, если уж на то пошло, – полезный клапан для выпуска «пара» народного возмущения, и «наверху» должны это понимать. Недаром же глава Мингорисполкома Владимир Кухарев заявил, что его ведомство скоро запустит для минчан «свои», официальные телеграм-каналы, «где люди смогут высказывать проблемы, касающиеся ЖКХ, водоснабжения, отопления, капитального ремонта, а также обсуждать с местными властями способы их разрешения, в том числе с участием самих жителей». Может, прокурор и обер-чиновника обзовёт деструктивным? 🙂

Вообще говоря, любопытно, как Швед & Co. собираются привлечь по административным делам сотни тысяч граждан Беларуси, причём в ближайшие месяцы. По «засвеченным» на протестных маршах мобильным телефонам, обладатели которых уже получили SMS-ки от МВД, мол, «берегитесь»? Но ведь нахождение с мобильным на улице, где протестовали массы людей, – чересчур уж косвенное доказательство…

Моя гипотеза такова: «правосудие» если и будет осуществляться, то в упрощённом виде, заочно, даже без надлежащего уведомления «правонарушителей». Решение в таком случае, видимо, попадёт в некую базу, доступную лишь «узкому кругу ограниченных лиц», и до поры до времени будет лежать без движения. Зато при обращении гражданина в госорганы, при рассмотрении его кандидатуры на ответственную должность, да и при выезде за границу, это «досье» сработает. Указанная схема порадует китайских товарищей, которые в середине 2010-х годов запустили в своей стране систему «социального кредита»… Не исключено, что именно в Беларуси эта репрессивная система тестируется и шлифуется: надо же как-то благодарить «великого Си» (председателя КНР с 2013 г.) за плечо, неизменно подставляемое здешней правящей верхушке!

Очень уверенно о влиянии «китайского фактора» на политику Синеокой говорил в конце сентября Андрей Мисюра, бывший третий секретарь посольства РБ в Индии (2:29:30 – 2:30:40). Насколько полно был информирован 30-летний дипломат, не знаю, но то, что «передовой» опыт КНР давно перенимается не только в Беларуси, ни для кого не секрет. Даже для меня

 

А. Мисюра, выпускник МГИМО, разошедшийся во взглядах с МИДом РБ (сейчас он в Москве); фото отсюда

О карательных учреждениях, которые таятся в минском переулке имени героя, сгоревшего со своим самолётом в июле 1944 г., моя мама на днях написала горькое двустишие: «Был бы жив Борис Окрестин, / Он сгорел бы со стыда». Гордись, начальник ЦИП ГУВД Мингорисполкома майор Евгений Шапетько – попал (или вляпался) в историю 🙁

Интересны, но далековаты от реальности требования политических партий. В частности, сойм БНФ 03.10.2020 принял резолюцию с десятью требованиями: «1. Освобождение всех, кого белорусские правозащитники признали политзаключёнными. 2. Прекращение политически мотивированных уголовных дел, в том числе против членов Координационного совета по урегулированию политического кризиса в Беларуси… 3. Прекращение массовых и немотивированных задержаний и судов против участников мирных массовых акций» и т. п. Боюсь, БНФ, БСДП c её «дорожной картой» и иные альтернативные силы просто говорят на разных языках с МВД, СК, судьями… Вернуть в Беларусь «нормальный человеческий» язык вместо оруэлловского новояза и hate speech – та ещё задача.

Впрочем, нельзя сказать, что жернова системы совсем уж никого не выпускают. На днях вышел после трёхлетней отсидки Святослав Баранович, 1986 г. р., осуждённый за «нападение на милиционера» после «марша недармоедов» в Минске (март 2017 г.). Собственно, первыми на пассажиров троллейбуса напали как раз не обозначившие себя «силовики», а Святослав, как умел, отбивался… О том «героическом штурме» вкратце было здесь. И я рад, что начал сбываться мой прогноз от 3 августа с. г.: «После 9-го постепенно выйдут на свободку старые политузники».

Баранович

Многое в последнее время прояснилось – оно и к лучшему. Если раньше здешние власти пытались играть в «доброго» и «злого» полицейских («добрым» в 2016-2017 гг. слыл министр иностранных дел Макей, а «злым» – МВДшник Шуневич), то теперь маски в основном сброшены, и трудно будет натянуть их снова. Если вувузела МИДа заявляет, что посольствам соседних стран предложено сократить персонал, и эти предложения «обязательны к исполнению», а то как бы зарубежные дипломаты не стали «сакральной жертвой», то очевидно, что анекдот об Андропове («К вам посол Польши» – «Введите») воплощается в жизнь…

Караева и Макея уже можно менять местами – вряд ли многие почувствуют разницу. То же касается, к примеру, министра обороны Хренина и министра спорта Ковальчука, успешно «защитившего» страну от проведения шахматной олимпиады. Интересно, что два года назад сей Ковальчук летал в Грузию, дабы отстаивать заявку Беларуси на проведение шахматной олимпиады в Минске-2022, и явно не за свои деньги. Может, хоть командировочные в бюджет вернёт? 🙂

Cейчас многовато шума о том, что ФИДЕ отобрала право на олимпиаду у Беларуси, не выполнившей свои обязательства. Моя изначальная позиция: в 2018 г. Белорусской федерации шахмат и министерству спорта не стоило подавать заявку в ФИДЕ. К примеру, писал 17.10.2018: «Беларуси – в том числе и шахматной – не следует соревноваться с восточной соседкой в амбициозности и растрачивать ресурсы на цели планетарного масштаба. Cначала разрешить бы внутренние проблемы: нетерпимость к инакомыслию & правовой нигилизм, невнимание/неуважение к собственному прошлому, докучливое стремление всё контролировать». Но, раз уж заявка была принята, конкурс выигран и договор с ФИДЕ подписан (Аркадий Дворкович в январе 2019 г. прилетал в Минск и встречался с Лукашенко-старшим), отказ от олимпиады, а вместе с тем от Кубков мира и конгресса ФИДЕ, – худшее из зол.

Итак, ввиду безответственности президента Национального олимпийского комитета и министра спорта РБ, а также самонадеянности председателя БФШ, переоценившей свои связи в администрации президента, под удар попала репутация страны… Беларусь в шахматном мире – и не только шахматном – отныне могут воспринимать как недоговороспособную страну. Боюсь, это пятно сохранится даже после «Рыгорыча», который по сути есть преходящее явление, мелкий политический деятель эпохи Светланы Бень

Конечно, можно кивать на пандемию COVID-19, унёсшую жизни более миллиона человек во всём мире. На сегодня министерство здравоохранения Беларуси зафиксировало более 80000 случаев заражения и 862 смерти в стране (думаю, цифры сильно занижены – здесь объяснено, почему). Однако никто не может знать, что будет 2 года спустя, к тому же сейчас разрабатывается несколько более или менее эффективных вакцин. Далее, даже в жутковатую весну 2020 года белорусское правительство крупные мероприятия (в т. ч. спортивные) не отменяло. Что до Всемирной шахматной федерации, приостановившей турнир претендентов в марте с. г., она намерена возобновить его 1 ноября 2020 г., но уже с 5 октября в норвежском Ставангере играется «живой» международный супертурнир… Короче, ссылка на «корону» в данном случае работает плохо.

Несколько утешает выход очередной шахматной книги на белорусском языке. В этом сезоне отметился мастер Виталий Кочетков из Молодечно, бизнесмен и музыкант. У него трое детей, и он предлагает заниматься шахматами с трёх лет – см. выше. Ах да, вот ещё приятная новость: витебский чиновник, давивший на членов избирательной комиссии (о нём было здесь и здесь), районом больше не руководит…

Вольф Рубинчик, г. Минск

05.10.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 05.10.2020  21:47

Откровения белорусской гимнастки Евгении Павлиной, проживающей в Лондоне

05.10.2020  12:01 Андрей Масловский

Крутая гимнастка – о том, как была вынуждена уехать из Беларуси. Сейчас живет в Лондоне и плачет из-за событий на Родине

Удивлена подлостью властей и назначением Тихона.

С каждым днем все больше спортсменов ставят подписи в петиции против насилия и за честные выборы. Среди подписантов – и чемпионка Европы-1998 и бронзовая призерка чемпионата мира-1999 по художественной гимнастике Евгения Павлина. Вот уже несколько лет уроженка Минска живет в Лондоне, но очень внимательно следит за тем, что происходит на Родине.

В интервью Андрею Масловскому «художница» говорит о чувстве беспомощности, подлости властей, назначении Тихона и о том, как сама была вынуждена уехать из страны.

Вы следите за тем, что происходит в Беларуси в последние два месяца?

– Очень пристально. Я очень восприимчивый и эмоциональный человек. Все принимаю близко к сердцу. И порой мне тяжело сконцентрироваться на чем-то другом, так меня все это занимает.

Я все смотрю, много слушаю и пытаюсь понять [происходящее], насколько это возможно, находясь на таком большом расстоянии от Беларуси. Пыталась даже как-то оправдать поступки против [протестующих] людей, тем, что я не там, что не вижу это своими глазами, что могут быть подставы, провокации. Но все равно нахожу какие-то доказательства того, что ничего этого нет.

Мне тяжело на это смотреть, мне больно и, честно говоря, самое яркое чувство – это hopeless, беспомощность. Может, потому что я далеко. И очень не хочется, чтобы к нему добавилась безысходность.

Я очень много смотрю в интернете программ. Слушаю мнения разных людей, разных журналистов и разных каналов. Стараюсь разных, но почему-то национальные обхожу стороной. Так что, как правило, это Nexta, «Настоящее время», канал Навального, «Дождь». Если раньше у меня дома фоном играла музыка, то сейчас – компьютер. И я постоянно переключаюсь с одного канала на другой. Если делаю по дому что-то такое, что позволяет параллельно смотреть или слушать, смотрю и слушаю.

замечать. Это невозможно и нереально. Даже с учетом того, что я уехала из страны лет 10
назад. Я не понимаю, как можно быть равнодушным. Мне даже говорить трудно…

 

– И какой вам видится ситуация?

– Я так понимаю, в Беларуси не два классических лагеря «за» и «против», а скорее три. Есть люди, которые молчат по каким-то своим причинам. Как правило, это боязнь. Есть те, которые поддерживает [власть]. Для меня равнодушие – это именно вот это. Я не знаю, как бы я себя повела, находясь в Беларуси. Мне сложно говорить. Но я не могу понять их. Не знаю, что должно было такого произойти со мной, как меня надо поменять, чтобы я хотя бы частичкой своей души, как-то переключилась на ту сторону. Это для меня невозможно.

Но с другой стороны, людей, которые боятся, я их не поддерживаю, но, наверное, пойму. Сложно осуждать их. Мы не знаем всех обстоятельств. Те же, кто говорит и делает – они неимоверно сильные. По всем человеческим качествам. Потрясающе.

Среди тех, кто говорит, есть спортсмены, причем достаточно серьезные для Беларуси. На них оказывается большое давление. История с Еленой Левченко – яркое тому подтверждение.

– Я смотрю, что делает власть, и все время думаю: «Ну, это дно!» И нет… Все равно есть, куда упасть еще. Думаешь, ну куда уже ниже и подлее? Ну куда? Но власть доказывает, что все возможно. У меня нет слов. Я не могу даже описать эти действия, которые применяются. Я не могу даже в голове это допустить. И я до последнего не верю, что это происходит.

Когда очередной спортсмен, тренер, журналист… Когда слышу, что те, кого я знаю, попадают в такую историю, не представляю, как нужно низко пасть, чтобы дойти до такого. Люди страны – самое дорогое, что у нее есть. Как можно так поступать с теми, кто является самым дорогим – лицом, душой, сердцем страны. Не знаю… Мне настолько больно это видеть. Наверное, я за эти месяцы больше плакала, чем за последние 10 лет. Любая подобная информация сперва вызывает у меня слезы, а потом прихожу в себя, и начинается кипение.

За карьеру сталкивались с элементами давления спортивных властей?

– В принципе, мой отъезд из страны – это именно несогласие с режимом и властью. Я на протяжении всего времени после того, как закончила спорт, сталкивалась с различными проблемами. У меня всегда была своя позиция, свое мнение. И достаточно громкое.

Но как спортсменка, слава Богу, такой тупости и глупости на себе никогда не испытывала. Впрочем, определенные моменты были. Не знаю, существует ли сейчас у спортсменов какой-то план или нет. Мол, на определенных соревнованиях надо взять определенную медаль. Допускаю, что есть. Мы в свое время что-то такое тоже подписывали. И помню, что на каком-то чемпионате Европы стали вторыми, а не первыми. И тогда нас всех вместе с родителями вызвали в министерство спорта, отчитали и частично лишили зарплаты. Были претензии и к тренировкам даже. Я очень хорошо помню, что это был странный для меня опыт.

Как спортсменка я не получила большого количества благодарностей. Все, чего добилась, добилась сама. И я уверена, что 98 процентов спортсменов Беларуси всего добиваются только своим трудом. Это такая сфера, где практически невозможно купить или получить что-то за красивые глазки. Спорт, как я считаю, самый чистый род деятельности. И то, что сейчас с ним происходит, у меня не укладывается в голове. Как можно человека, который положил всю жизнь на то, чтобы заниматься этим, который – не люблю словосочетание «убивал здоровье» – настолько ему [спорту] отдавался, лишать этого одним щелчком? Это просто не укладывается в голове. Это ломка душ людей, их сердец. Это ужасно и настолько беспощадно, мерзко и подло… Отвратительно!

Говорят, ту же Елену Левченко так не сломаешь.

– Это тоже сторона спортсменов. Сильная закалка со всех сторон – и физическая, и моральная. И, наверное, [после освобождения] Лена еще больше станет горой за свои права и свое мнение. Но каким это все делается путем и какими жертвами…

Вы уехали из Беларуси 10 лет назад из-за несогласия с режимом и властью. Это как-то связано с событиями на площади Независимости после выборов в декабре 2010-го?

– Нет. Я тогда уже готова была уезжать. Недавно пыталась вспомнить те события и поняла, что уже очень плохо их помню. Как-то стерлись они из памяти. Такое ощущение, что я наблюдала их с экрана. С мамой разговаривала и пыталась, вспомнить. Это были чуть ли не единственные выборы, где я голосовала.

А уезжала из-за того, что многие мои начинания ломались. Было очень непросто развиваться. Ситуация была похожа на теперешнюю. Программа на телевидении была закрыта после того, как я съездила на учебу к Познеру и вернулась другим человеком с более стойкой точкой зрения, другими взглядами и огромным желанием быть профессионалом. Вернулась, наверное, более говорливой.

Делала театр гимнастики, но нас стали убирать с концертов. Точно так же не выжила и школа: стали поднимать аренду, выживать из помещений. Все это сейчас происходит с Сашей Герасименей и ее школой плавания. Просто ужасно.

Связываете закрытие передачи на ТВ с вашей поездкой к Познеру?

– Конечно, ее закрыли не потому, что я на месяц съездила к Познеру и узнала то, чего раньше не знала. Думаю, все в совокупности. Я и до поездки достаточно много и часто говорила о том, с чем не согласна. Мне хотелось делать по-другому, хотелось делать интересней, хотелось прогрессировать, хотелось быть профессионалом. Но стране это было совершенно не нужно.

Школа просуществовала около 15 лет?

– Сперва был театр гимнастики, потом студия гимнастики для детей. И это была первая частная школа в Беларуси. И она да, прожила 15 лет, но с трудностями. Сперва нам не хотели продлевать договор с Дворцом спорта. Пытались ставить палки в колеса: находить проблемы в документах, искали, к чему бы прикопаться, чтобы нас выдворить. А когда ничего не нашли, подняли аренду настолько, что мы не смогли платить. Мы и так работали в убыток. В итоге ушли сами и переехали в другой зал. Но я долго не выдержала, потому что было сложно. Никаких льгот для детского бизнеса нет, а хотелось все делать достойно. Чтобы тренеры получали зарплаты не такие, какие дает государство, а повыше. Но сделать этого не получалось. Какое-то время мне еще помогали спонсоры, а потом пришлось закрыться.

А почему не говорили об этом через прессу?

– А зачем мне это надо было? Когда открывала, афишировала. Потому что это все было первым стране. Я гордилась тем, что на ОНТ была первым женским лицом, театр гимнастики был первым и единственным в мире, а детская студия – первой частной школой в Беларуси. Я этим гордилась и я об этом говорила. А когда начинались проблемы, просто пыталась их решать. Да и мне повезло: в жизни всегда окружали и окружают хорошие люди. Безумно везучая я на них. И мне правда помогали очень многие.

В общем, когда почувствовала, что полный бесперспективняк, что никому это не нужно, уехала. Сперва в Москве попыталась на телевидении, а потом уехала в страну мечты. Из Беларуси такую сделать не получилось…

Решение уехать в Лондон давалось тяжело?

– Англия мне всегда безумно нравилась. Я ее все время рисовала у себя в голове как место, где могу прижиться. Нравились прям все детали и мелочи. Это очень важно. В Москве, например, я этого не чувствовала. Москва – не мой город совершенно. Комфортно там никогда не было. А тут я как-то сходу привыкла. Редко так бывает, что в стране ничего не раздражает. У каждой свои особенности. Ну вот тут как-то «договорились» и с культурой, и со страной. Поэтому мне не было трудно. Я всегда хотела в Англию, всегда мечтала об этом. И сейчас мне даже трудно говорить, что Беларусь – дом. У меня там не осталось родственников. Никого нет.

Мама с вами уехала?

– Она в Израиле живет, как и старшая сестра. А средняя вместе со мной.

Сначала я приехала на полгода подучить язык. Потом поехала в Москву, пожила немного там, а потом вернулась доучиваться и жить. Учила язык и работала тренером. Перестраиваться было несложно. Сестра помогала. Одиноко я себя никогда не чувствовала. И такого, чтобы я хотя бы на секунду подумала о том, что хочу вернуться, не было. Всегда хотела сюда, и я об этом не жалею. И, надеюсь, не пожалею.

У вас же в Лондоне своя школа гимнастики.

– Нет, у меня ничего такого нет. Пока нет. Я просто работаю тренером в клубе. Ну и веду частные уроки.

Когда последний раз приезжали в Минск?

– Прошлым летом на дачу. Обычно приезжаем на неделю и все время проводим на природе. Поэтому не могу сказать, что я была в Минске. Заехала в город на несколько часов, когда встречалась с подружкой, а после вернулась в дом. Минск я сейчас не узнаю. И мне бы очень хотелось приехать и посмотреть на все новое.

Стараемся приезжать в Беларусь раз в год. Но у меня в стране нет ни дел, ни интересов. Я даже не видела новый Дворец гимнастики.

***

Вы ждали этих выборов?

– Скажу честно, скорее включилась потом. У меня не было мыслей, что в стране что-то поменяется. Мне кажется, настолько все привыкли, что в Беларуси все так и по-другому быть не может… Знаете, это ужасное ощущение.

Пытались проголосовать?

– Нет. Из-за коронавируса не получилось. Это в Беларуси его нет, а у нас есть.

Ожидали такой жестокости «силовиков» при разгонах протестных акций?

– Эта жесткость – слабость власти. Я не представляю, что кто-то мог думать, что в нашей стране такое может происходить. И к этому невозможно быть готовым. Просто настолько показывать свое безразличие к людям и их мнению… Не знаю, что может быть хуже. Как можно хотеть быть руководителем страны, если ты абсолютно не слышишь и не слушаешь свой народ? Настолько бессовестно врешь с этими процентами… Понятно, что не бывает стран, где все демократично и честно. По крайней мере, я в это не верю. Но когда настолько перегибается планка, переступается не одна черта, а все возможные… Не знаю. Это какое-то дно дна. И то, это еще не дно.

Я просто удивляюсь реакции белорусского народа, тому, как он это все воспринимает. Белорусы открылись для меня с другой стороны. Иногда проскакивает такой тонкий юмор и позитив, что я просто диву даюсь людям. И в такой момент жалею, что я не там, что не могу [протестующих] поддержать.

Какой случай поразил больше всего?

– Все, что связано со спортсменами и людьми, которые имеют отношение к спорту, для меня самое больное. Это невероятная боль за всех, кто страдает, на кого давят. Я не представляю, как можно за то, что человек думает иначе, выгнать его из национальной сборной или лишить президентской стипендии и сказать, что надо еще и деньги вернуть. Откуда такое берется? Как такое можно придумать?

И эти истории – аресты Сергея Щурко, Лены Левченко – самое ужасное. И ведь это не заканчивается. И все ребята, которые подписали петицию за честные выборы… Репрессии будут продолжаться. Не знаю, как долго. Но я очень хочу верить и надеяться, как и миллионы людей Беларуси, что это все закончится.

Вот это моя самая большая боль и обида. В то же время я отмечаю, что спортсмены большие молодцы. Все обращения, которые они записывают, настолько правильны и грамотны. Ну, какие молодцы! Спортсмены продолжают нести визитку страны и показывать, что они – самая большая гордость и самое ценное, что у нее есть. Лишний раз своим поведением они это подтверждают.

И, конечно, обидно за тех, кто не может ничего сказать, кто остается действующим спортсменом… У них Олимпиада на носу, к которой они шли всю жизнь. И сейчас они вынуждены или молчать, или менять свое мнение. Это ужасно. Понимаю, что у них внутри происходит, какое давление и ломка. Как они бегают из одного конца в другой. И понятно, что они будут еще долго об этом думать.

Видели кадры уличных разгонов?

– Да. Не могла смотреть без слез. Я всегда плачу, когда вижу что-то такое. Это дикость. Я отказываюсь верить в то, что в это время и в этом месте такое происходит. Скажите, может, это неправда? И я смогу спать спокойно. Может, графика, монтаж? Технологии же сейчас такие.

К сожалению, не графика и не монтаж. Как и, к сожалению, правда, что ни одно уголовное дело по фактам насилия над людьми со стороны «силовиков» не возбуждено.

– Это просто не укладывается в голове. Я не понимаю вообще, как можно творить такое беззаконие! Я не понимаю, насколько односторонне это все работает. Арестовывают людей на сутки по таким непонятным и надуманным причинам за участие в мирных протестах, а с другой стороны люди творят такое и нет никаких действий. Просто hopeless. И снова надеюсь, что не безысходность.

Как настолько можно вывернуть все в одну сторону и показывать, что одним можно все, а другим – ничего. Показывать, насколько власть лояльна к одним, и насколько давит и угнетает других. Я всегда стараюсь оправдать и найти причину поступков человека. Не осуждаю. Но я вижу, что Тихон присутствует на инаугурации и теперь занимает должность, а Левченко сидит 15 суток за то, что высказывает свою позицию и просто хочет чувствовать себя человеком, у которого есть права. Как это объяснить? Нам настолько открыто показывают, что я вот так отношусь к одним, и вот так – к другим. Человек, у которого обнаружили допинг и которого лишили медали, занимает такой пост. Это самый достойный, кого нашли?

Вы среди подписантов петиции спортсменов за честные выборы и против насилия. Долго раздумывали?

– Я сама искала выходы, чтобы ее подписать. Изначально понимала, что если что-то такое будет, поддержу. Я и сейчас хочу поддерживать. И с радостью это сделаю.

Как на ситуацию в Беларуси реагируют ваши коллеги и родители детей, которых вы тренируете?

– Говорю же, это в Беларуси нет «ковида», а тут есть :). Поэтому никто ни с кем особо не общается. Хотя пресса уделяет очень много внимания Беларуси. Пишут и показывают очень много. Наверное, больше, чем за все предыдущие годы существования страны.

Мой муж – американец. И мы много об этом разговариваем. Обычно я с ним делюсь переживаниями и плачу у него на плече. Сейчас у него своя боль – Америка, в которой тоже выборы.

С бывшими партнершами по сборной общаетесь?

– Немного общаемся с девчонками-гимнастками, кто разбежался по свету. Поддерживаем отношения. И мы много разговариваем на эту тему между собой. Многие из них подписали письмо.

Как, по-вашему, это все закончится?

– Не знаю, наверное, только политики могут сказать правду. Хотя это неправильно. Политики вообще правду никогда не говорят. Они могут обозначить реальную картину, как и что может произойти. Но мне кажется, без помощи ничего не произойдет. Мне очень нравится, как белорусы себя ведут [на мирных акциях], но я не очень верю, что все может произойти мирным путем. Никогда раньше не видела такого количества позитивных и приятных людей, не получала таких положительных эмоций. Я давно не получала таких эмоций от Беларуси. Это какое-то совершенно другое чувство. Впервые за много лет подумала: «Как хорошо, что я имею такое большое отношение к Беларуси». И мне кажется, что если все делать профессионально, находить законные правильные пути, наверное, можно разрешить ситуацию.

Думали, когда в следующий раз в Минск?

– Мне очень хотелось быть в Минске этим летом, но не получилось. Вирус наложился на выборы. Так что, наверное, уже следующим [летом]. Надеюсь, приеду в другую страну.

Фото: из архива Евгении Павлиной.

Источник

Опубликовано 05.10.2020  14:30

 

Л. Погодина. НЕ НОЙ!

28 СЕНТЯБРЯ 2020

Не ной!

ПАРАЛЛЕЛЬНО АКЦИЯМ ПРОТЕСТА В БЕЛАРУСИ ПРОХОДИТ «ПАРТИЗАНСКИЙ» МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ «НЕНОЕВ КОВЧЕГ» — В ЛЕСНОЙ ГЛУШИ И ПОСРЕДИ ОЗЕРА, НО ЗА НИМ МОЖНО СЛЕДИТЬ В ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИИ. ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН? РЕПОРТАЖ ЛЮДМИЛЫ ПОГОДИНОЙ

текст: Людмила Погодина

Detailed_picture© Людмила Погодина

 

Пока по всей Беларуси продолжаются непрерывные протесты, в 171 километре от Минска и в 104 километрах от Витебска, посреди Черейского озера, возник плот-сцена, на котором почти без свидетелей весь август проходили концерты белорусских музыкантов — от классики до эмбиента. 26 сентября эти концерты на воде возобновились — их можно смотреть в прямой трансляции и в записи на YouTube-канале «Неноев ковчег».

— Ты в эфире. Ты не в эфире. Зеленка. Кто остановил траву? — из-за временных стен в основании деревянной башни, которая, как маяк, стоит прямо на берегу озера, доносится голос Матвея Сабурова. Сегодня он командует трансляцией концерта этно-трио «Троiца». В полной темноте посреди озера, на ковре из мха и в свете прожекторов, сидят музыканты. Вокруг них курсируют невидимые лодки — штук пять. Все, кто поместился на лодки, и есть зрители. Кроме них и волонтеров, оставшихся на берегу у башни, здесь никого нет.

Проект «Неноев ковчег» делают супружеская пара — режиссер театра Катя Аверкова и режиссер-клипмейкер Матвей Сабуров, а также команда и волонтеры фестиваля Sprava, который должен был пройти здесь, в деревне Белая Церковь, летом 2020-го, но не случился из-за пандемии. Пока мы идем через слякоть по темной лесной тропе в сторону лагеря, где располагаются кухня, обеденный стол, туалеты, «отель» и прочие полевые удобства, Аня Волк — член команды и «специалистка по всему» — рассказывает, как попала сюда в первый раз:

— Я приехала в 2018 году как волонтер. Сначала неделя волонтерской подготовки, потом два дня фестиваля, и все это время я периодически оказывалась у ребят на планерках. Меня заметили, поняли, что я делаю много всяких вещей и надо меня брать в команду. Ну и как-то так получилось — сдружились все, и вот мы неразлучны уже три года.

«Неноев ковчег» говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса.

Последние пять лет Аня училась в Праге, закончила учебу в июне, вернулась в Беларусь и почти сразу снова оказалась на берегу Черейского озера:

— Я приезжала весной, во время коронавируса, в Минск. Тогда мы еще не могли понять, хотим мы делать фестиваль Sprava или нет. Потом я уехала на месяц обратно в Прагу, и тогда почти каждую неделю организаторы созванивались и решали — отменяем фестиваль, переносим на следующий год? В итоге отменили, а через неделю звонят: «Ну, короче, мы написали проект — фестиваля не будет, будет “Неноев ковчег”! Целый месяц фестиваль!»

Техническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня ВолкТехническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня Волк
© Людмила Погодина

 

О том, как появилась идея «ковчега», рассказывает Катя Аверкова:

— Когда мы придумывали этот проект и начинали его реализовывать, была повестка коронавируса. И этот «Неноев ковчег», который дрейфует посреди морей с девизом «Не ной!», — он говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса. Мы думали о том, что зрители будут приезжать к нам на лодках и это классный ход, который автоматически подразумевает дистанцию. Поэтому мы специально спрятали наш «ковчег» так далеко, чтобы его не было видно с берега, чтобы там не собирались люди.

В лагере французский повар Борис уже приготовил ужин, но трансляция из-за погоды началась позже, поэтому все заметно напряжены и прием пищи откладывается — Матвей и техническая часть команды все еще в работе. Спрашиваю у Кати: откуда в белорусской деревне французский шеф-повар?

— Когда мы делали первый фестиваль, мы хотели, чтобы это был фест классных фриков. Чтобы он был аутентичным не только с точки зрения музыкального оформления, но в том числе и кулинарно. И вот однажды в местной газете «Чырвоны прамень» увидели статью про повара Бориса, который живет в деревне Стражевичи в доме с петухом. Я говорю: «Слушай, Матвей, поехали с ним познакомимся. Вдруг он на Sprava приедет — это же прикольно! Где-то в пяти километрах от нас в какой-то деревне живет француз!» Мы о нем ничего не знали, но, когда в соседней деревне живет француз, ты можешь у любого спросить, где его искать, и тебе покажут. Так мы к нему приехали. Борис в парнике копался в помидорах, тогда-то мы и поняли, что он ни по-русски не говорит, ни по-английски.

Архитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеряАрхитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеря
© Людмила Погодина

 

За несколько лет Борис стал визитной карточкой местной культурной кухни и теперь появлялся не только на фестивале, но и на школе архитекторов, а сейчас готовил для команды «Неноева ковчега» пасту, салаты и свежевыловленную щуку.

— На фестивале всегда много работы, и это требует очень много людей — минимум 30 волонтеров, — рассказывает Катя про разницу в организации двух мероприятий. — Пять или шесть из них всегда дежурят на кухне посменно. У нас обычно есть огромные чаны, в которых все время готовится минимум на 50 человек. Потому что кроме 30 волонтеров есть еще команда фестиваля — минимум 15 человек. Мы разрабатываем меню, и у нас есть начальник кухни. А сейчас на «Неноевом ковчеге» нет потребности совершать большие подвиги по уборке территории, и в среднем это четыре-пять волонтеров в день. Странно, если они еще и будут себе готовить. Мы поняли, что нет смысла набирать 10 человек, чтобы пять из них готовили еду. Иначе получится, что мы работаем, чтобы есть. Поэтому мы попросили Бориса нам в этом помочь.

— Завтра у нас один человек. Баян. И дерево, — трансляция закончилась, и на берегу уже обсуждают планы на следующий день. — Надо еще посмотреть, что за дерево. Станет дерево, сядет баянист.

То, что мы делаем, — это реально крутой контент.

— Прогноз погоды: с 14:00 ливень, — читает прогноз кто-то из волонтеров.

— Значит, надо совершить сверхусилие и начать трансляцию в 13:00. Поставить дерево и зачистить плот от мха, — констатирует Матвей.

— Я встану в 10 и начну готовить! — вызывается Илья, который, помимо прочего, отвечает за картинку с воздуха.

— Все зашибок. Спасибо. Простите, если на кого накричал — я не со зла, — извиняется Матвей за резкость в процессе работы. Все смеются, собирают аппаратуру, и у нас появляется время поговорить. Мы усаживаемся на двух креслах из фестивального запорожца рядом с режиссерской рубкой. Спрашиваю, кто все эти люди, которые несколько лет помогают Матвею превращать забытую деревню в культурный центр.

— В первую очередь, это Катя Аверкова — моя супруга. С ней мы железняк, а дальше у нас плотная бригада. Серега Кравченко — с ним мы составляем музыкальную программу и архитектурные решения. Все здесь построено по его проектам. Алина Крушинская — наш PR, копирайтер, а в прошлом году на фестивале она вела волонтерский лагерь из 100 человек — это ее личностный level-up как интроверта. Кристина Грекова — наш SMM. Макс Осипов — дизайнер и, в общем, идеолог, который очень много формулирует, много на себя берет. Вообще всех людей, которые с нами работают, отличает то, что они много на себя берут. Им это в кайф. Вот Макс Квартальный — технический директор фестиваля, и сейчас это главный человек на «Неноевом ковчеге». Он делает свет, звук, видео, съемки, трансляции. Илья, наш спортсмен-дронщик, я и звукач/оператор Саша Мухомор — это наш pull, который отвечает за картинку и звук. Аня Волк — начальник нашего всего. Держит на своих плечах с 24 июля весь этот лагерь. Макс Шумилин — из «Шантрапы», всех этих проектов классической музыки с Павлом Кузюковичем (Пафнутием Кузюкяном), среди которых — пианино на плоту; с нашей помощью оно дожило до рояля на плоту в центре этого озера. Шумилин у нас — главный человек по баням, по водным построениям и по классической симфонической музыке. Это его тема…

© Людмила Погодина

 

Нас перебивают крики с озера. Вскоре к берегу причаливает лодка, с нее на берег сходит еще несколько человек, среди них Глеб.

— Глебедь-крикун. Я про Глебедя забыл сказать! Наш электроцех и вообще человек, которому говоришь: «Глеб, слушай, вот XLR, по-моему, не работает». У него загораются глаза: «О, работа!» А еще Лешка — наш главный энергетик, который все тут мутит. Гриша. Егор Ветер — это наш инженер, который налаживает wi-fi на километры. Столько людей делает столько разных дел, и все они со своими скилами странными, которых нет у меня, — и это круто.

— Какая твоя главная задача здесь?

— В этом проекте моя главная задача — снимать кайфовые видео. Последние пять лет я был на спаде этой волны, занимался фестивалем и социальной деятельностью. Я снимал какие-то телевизионные программы чуть-чуть по работе, но мне не хотелось снимать. Как 20 лет назад перехотелось играть музыку — и я сохранил это фоном. И мне казалось, что я уже вышел фоном на режиссерскую деятельность, а тут меня вдохновило существенно. То, что мы делаем, — это… надо быть скромным, но это реально крутой контент. В смысле, я не думал, что у нас это получится. Это клево. Это уникально. И меня лично — я говорю только о себе — меня это заряжает на долгие-долгие месяцы вперед.

© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, какой концерт для Матвея стал самым важным за август. Отвечает — самый первый:

— Когда мы поставили рояль, у нас заболела пианистка, и мы нашли за день пианиста — преподавателя голландской консерватории — из Бреста, он здесь отдыхал. И был ветер, дождь, стоит закутанный рояль. Первая трансляция — жопа. Семь часов вечера — непонятно, будет все или не будет. И потом мы решаем: будет, вроде прояснилось. И вот он появился здесь такой тихий, сел за этот рояль, играет первую ноту… А я сижу в монтажке и просто впадаю в транс. Когда пишешь и сохраняешь что-то — это одно, а когда ты выходишь онлайн — даже если эфир смотрят всего три человека, пофиг — это совсем другие внутренние ощущения. Я помню, что у меня был какой-то биохимический шторм в голове. Я такой счастливый был. Из-за того, что так круто все получилось. Мне попало в самое сердце. И бывает, знаешь, такая эйфория, когда все такие родные, все такие крутые, все обнимаются. Один из самых счастливых дней в моей жизни, на самом деле.

Начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны.

Потом были и другие концерты, среди них — «Улица Мира» со Светланой Бень, эмбиентный проект JJ.OK.

— За два дня случилась группа NaviBand, которую я, в общем, сам никогда особо не слушал. И вот они приезжают, такие котики-котики, хорошие. И они так звучат, и они какую-то такую программу привезли, что пол-лагеря плакало. В этом есть что-то очень трепетное. Это так просто. Они все приезжают с этими смартфонами, фейсбуками, где у них всякие страшные страшности, и вот начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны, оптимизма. Вообще музыкантам свойственно играть музыку, и их это вдохновляет. А людям свойственно слушать, и это тоже как бы немного пылесосит всю эту пыль, мусор, который накапливается. Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

— Как ты сам относишься к этому фону?

— Я не был в Минске с конца июля. Я слежу за новостями раз в несколько дней. Я понимаю, что, на самом деле, я могу быть самым эффективным человеком для себя и для чего-то потенциально не моего, делая то, что мне нравится делать. В смысле, я запланировал и не могу от этого отказаться. Мне хочется это делать. Я сопереживаю происходящему и не выношу насилия. Я не выношу агрессии. Меня это в людях всегда расстраивает.

Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

Спрашиваю, кто построил эту башню, возле которой мы сидим.

— Башню? Это прошлогодний проект. Опять же, я забыл сказать — нас до хера, понимаешь. Это Захар Аверков, Катин брателла. Он бригадир строителей, с Виталиком Волошиным вдвоем. И еще четыре-пять столяров из их кампухи. Я уехал в Минск — был фундамент. Приехал через сутки из Минска — стоит башня. Все это строится три дня. Плот построили за два с половиной дня. Пляж построили за два с половиной дня. Сцену — за три. Они не хотят строить ленд-арты. «На хрен ленд-арты, давай что-нибудь такое… Башню? Зашибись! Давай башню!» В следующем году дирижабль будут строить.

— А сейчас из этого выросла настоящая режиссерская рубка.

— Да это вообще настоящее партизанское телевидение. Это охеренно большая сумма разных усилий и разных любовей. При этом я не знаю, за кого Волк голосовала. Мне до сраки.

— Что ты там не знаешь! Ты меня уже месяц видишь! — смеется Аня.

— (голос со стороны) За кого ты голосовала?

— За Тихановскую, — Аня поворачивается к Матвею: — Я вот видела, за кого ты проголосовал.

— Сам я собирался проголосовать против всех, как обычно. Сижу, а вокруг меня все «тихановцы». В деревне по всем бабушкам ездит председатель сельсовета с урной. Ну и ко мне как бы, к дедушке. Вот они урну эту приносят, дают бюллетень, а они сидят вокруг меня, и я, даже не задумываясь, так — чик — и за Тихановскую. И такой беру, сворачиваю и спрашиваю: гармошкой? А председатель говорит: «Да как хочешь, так и сворачивай».

Я не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями.

— Но я поняла, что ты имеешь в виду, — говорю. — Люди здесь не по этому принципу объединяются.

— Да-да. Но, я думаю, очень важное дело, когда надо поговорить об этом. Я понимаю, почему люди так озлоблены — потому что происходят правда бесчеловечные вещи, за гранью гуманизма, но такого много в Беларуси. Я закончил с верой во что-либо после коронавируса. Поведение этой страны в эпоху коронавируса мне не кажется вообще нормальным. В смысле — ВООБЩЕ. Жертвы на улицах среди демонстрантов мне не кажутся дороже бабушек и дедушек, которые умирали в незнании в марте-апреле. Мне кажется, это то же самое. Та часть даже была страшнее существенно. Но я, опять же, не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями. Я все же думаю, что важная вещь — это создание.

Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды "Неноева Ковчега" (справа) на башне
Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды “Неноева Ковчега” (справа) на башне
© Людмила Погодина

 

У Матвея шуршит рация: «Приходите, пожалуйста, мы ждем вас».

Мы собираемся возвращаться в лагерь на ужин. Там нас ждет Катя.

После концерта все выглядят уставшими, но очень веселыми. С одной стороны стола Максим Квартальный, технический директор «Ковчега», затягивает что-то собственного сочинения: «…в пруду для мидии, мидии, мидии, Ермошиной хламидии…» Кто-то подхватывает: «Лидия Ермошина такая нехорошая». Рядом со мной Катя настукивает по столу мелодию из дуэта Параси и Филимона («Трембита»):

— Кабы вашу я лопату где-нибудь достала,
Я нашла бы ту тропинку да с землей сровняла,
А потом бы вышла в поле я в ночную пору
И закинула б лопату за крутую гору.
— Разговаривать с вами,
Парася Никаноровна, просто невозможно!
— Да, ухаживать за мной надо осторожно…

От дубка до дубка синий, синий гай, гай. Ой ди-ри-ди-ми-ди-дай. Ри-ди-ми-ди-дай-дай. Откуда я знаю эту песню дурацкую? Кто-нибудь знает эту песню? Топни раз, топни два — не споткнись о кочку! Ой трава-мурава, цветики-цветочки!

Чтобы вырваться из всей этой застольной оперетты, мы уединяемся в «отеле» — под тентом, под которым расстелен ковер, расположены три матраса и стоит обогреватель.

— Катя, ты живешь в этой деревне?

— Да, в деревне Белая Церковь. Восемь лет. По жизни я театральный режиссер, езжу по различным городам, странам и театрам — ставлю спектакли. А еще я композитор, работаю проектно и возвращаюсь сюда. И минимум раз в год делаю что-то большое здесь — типа фестиваля Sprava или вот сейчас «Неноева ковчега».

Катя рассказывает и одновременно играет с крохотной улиткой, которую нашла внутри «отеля».

— Вообще я директор социально-культурного учреждения «Сердце справа», которое является организатором и фестиваля, и всех наших проектов, в том числе «Неноева ковчега». Просто то, чем я занимаюсь, не очень интересно слушать: я занимаюсь бухгалтерией, бюджетами, логистикой и организацией. Заставляю волонтеров везде стелить ковры, собирать цветочки, чтобы было красиво, и убираться на кухне. Думаешь, мне интересно сидеть в этих тоннах папок и бумаг? Это ужасно! Еще я делаю афиши. Дежурю на лагере. Я делаю все. Я делаю трансляции иногда. Ставлю камеру с ребятами, то есть решаю непосредственно режиссерские задачи. А еще, когда не хватает еды, я готовлю еду на кухне. Здесь и правда все всё делают.

Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, как удается сосуществовать с той реальностью, которая вокруг.

— Очень сложно лично мне. Кстати, я не думаю, что мы все сходимся в одной какой-то позиции, но я за себя скажу. Мне было сложно с самого начала проекта. Еще до выборов было понятно, что это немножко… неуместно. Неуместно пускать чрезмерную рекламу, просто потому что людям это было не нужно — другая повестка. Мы все знали, что будет 9 августа, и дальше никто ничего не знал. Мы не могли даже предположить. Решили — все, давайте просто ждать. И после 9 августа, когда началось все это мракобесие и весь этот ад, было очень страшно. Про проект думать невозможно. Мне, например, стало понятно, что сейчас точно нельзя быть вне контекста и делать вид, что ничего не происходит. С другой стороны, мы взяли продуманную паузу на первую неделю и постепенно из нее вышли — опубликовали, что мы поддерживаем мирные протесты, после каждой ссылки на видео у нас есть объявление о сборе средств общереспубликанской помощи пострадавшим в результате действий правительства. И сейчас я понимаю, что многие люди боятся жить вне этой повестки. Это удивительная вещь — люди боятся вообще что-то спросить в интернете, допустим, про стоматолога. Все обязательно извиняются: мол, как я могу думать, говорить и делать что-то еще. У меня тоже было такое чувство вины. Мы перезвонили каждому музыканту, чтобы уточнить их намерение участвовать.

Любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака.

Катя рассказывает, что концерт «Петли пристрастия» перенесся на осень и только два коллектива сказали, что не в состоянии сейчас играть — может быть, позже.

— Но все остальные сказали, наоборот, что они очень хотят. Это касается «Улицы Мира», Беньки и других музыкантов. Например, Паша Кузюкович сказал: «Ребята, я ездил к изолятору в Жодине, забирал людей, и я понимаю, что любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака». Поэтому ребята, которые здесь выступают, как раз и используют этот посыл. Возможно, это кому-то поможет ощутить силы, переключиться. Если внимательно посмотреть все эти выступления, они все об одном и том же, на самом-то деле. Но они говорят на другом языке — на языке искусства, а не политических заявлений.

Вторая функция проекта (по словам Кати — основная) — это дать возможность выступить артистам, которые уже полгода сидят без работы и без творческой реализации, снять для них качественный видеоматериал и подарить.

— Это помощь артистам в дальнейшем продвижении, потому что, когда все эти времена политические, коронавирусные закончатся, людям нужно будет заново искать работу. И третье (это то, чего мы не планировали, но что получается): люди, приезжающие сюда, — будь то артисты, волонтеры или зрители, которые вырываются из этой повестки на день-другой, — они совсем не воспринимают это как какое-то веселье. Но они определенно отдыхают, перезаряжаются, чтобы включиться заново с новыми силами. Поэтому я думаю, что все не зря.

Источник

Читайте также:   

13 августа 2020

«Надоело терпеть все это»

ПОЧЕМУ БЕЛОРУССКИЕ МУЗЫКАНТЫ ПОЧТИ ЕДИНОДУШНО ВЫСТУПИЛИ ПРОТИВ РЕЖИМА ЛУКАШЕНКО

Опубликовано 29.09.2020  18:45

Снова минские наблюдения от В. Р.

Историк и правозащитник Владимир Хильманович заметил вчера на сайте «Радыё Рацыя»: «Все политические предсказатели уже не раз были посрамлены событиями, опровергающими политические прогнозы, – событиями, которые происходят в Беларуси в этом парадоксальном, необычном, аномальном 2020 году».

Возможно, я за четверть века привык выживать в условиях аномальности, поэтому чересчур эмоционально на происходящее не реагирую. Хотя, конечно, есть доля правды в шутке, опубликованной недавно в «Комсомольской правде»: «Для полного комплекта нужно, чтобы в этом году на Земле высадились инопланетяне».

Cогласен с коллегой Гарбацким: «во французской традиции политической науки чётко прописано, что политическая наука не предвидит будущее, а лишь предлагает возможные тенденции развития». Однако после франко-белорусского факультета ЕГУ я постоянно живу в Беларуси и поддаюсь влиянию среды (а также четверга, пятницы и т. д.) – иногда делаю осторожные прогнозы. Как правило, мне за них не стыдно.

Вот прогнозец из текста 22.05.2020:

Вангую, что вскоре за В. Бабарико «впишется» С. Алексиевич – она любит такого уровня околополитические проекты (например, одобрительно высказывалась о А. Милинкевиче и Т. Короткевич).

Светлана Алексиевич, 29.05.2020: «Могу сказать, что Виктор Бабарико мне очень нравится Мне кажется, что у Бабарико есть шансЭто очень сильная личность. Я представляю себе такую власть [Беларуси] будущего: президент — Виктор Бабарико, премьер — Кирилл Рудый».

Писал 05.06.2020 и 15.06.2020:

По мне, так в этом году не будет ни падения диктатуры (шансы на то, что Лукашенко уйдёт, выше статистической погрешности, но не дотягивают до 50… и даже до 40 процентов), ни краха экономики.

Вообще, гражданской войны у нас не будет; может быть такая «борьба за мир», при которой камня на камне не останется…

Из «послевыборного» (13.08.2020):

Предполагаю, администрации РБ, наделавшей кучу ошибок и получившей массу чувствительных оплеух, вскоре удастся кое-как стабилизировать ситуацию, даром что со скрипом и не без уступок в «неглавных» сферах… А протесты? Они, как водится, перейдут в «партизанскую фазу»: нашим людям не привыкать.

23 сентября минский «анахорет и мизантроп» Пётр Резванов нежданно откликнулся, имея в виду «тайную» инаугурацию Лукашенко: «Вольф Рубинчик писал о партизанской фазе протестов; кажется, Рыгорыч тоже решил попартизанить!..» Ну правда же, не зря я прочил Петра на место развлекателя Евгения Перлина, ушедшего с БТ… 😉

История с муралом и бело-красно-белым флагом в одном из минских дворов, стартовавшая в середине августа (а не в начале, как сообщал Роман Васюкович на сайте «Настоящего времени»), – одно из подтверждений того, что насчёт «партизанской фазы» я не ошибся. Чуть ниже – вести с полей места событий.

О грустном (20.08.2020):

Если (точнее, пожалуй, «когда») напор желающих перемен иссякнет, как он иссяк в 2001 г., «блудные сыновья» вернутся в лоно официоза. И легко найдут себе оправдание…

Прошёл месяц – и от своего августовского заявления («Лукашенко – не мой президент») фактически отрёкся «предводитель легкоатлетов». Более 600 человек не отозвали свои подписи под коллективным требованием спортсменов к властям, но бегунья Арзамасова таки отозвала… А ведь есть неплохая русская народная пословица: «Не дав слова, крепись, дав – держись».

* * *

Недель уж пять длится «война правок» на «Площади Перемен» – в столичном дворике между Сморговским трактом, Каховской и Червякова. Поначалу она велась больше в игровой форме, но в сентябре появились пострадавшие. За Степана Латыпова из дома № 1 по Сморговскому тракту, задержанного 15.09.2020, кажется, взялись серьёзно. Телепомойки (не хочется даже упоминать названия этих каналов) вскоре после задержания выпустили о нём сюжет – якобы Степан, имевший доступ к ядам, хотел отравить «силовиков» дифосфином, чтобы те «блевотиной зашлись».

На тутбае можно найти «разбор полётов» с мнениями химиков о том, почему «говорящая спина» МВД лажанулась. Очевидно, идеологи, которым надоела активность «махновского двора» (выраженьице придумал не я, а М-к из «президентской газеты»), распорядились найти компромат на активиста, а «лучшие сыщики» думали не долго…

Характерна тенденция – приписывать оппонентам то, в чём повинны сами. Кто-то из властных «кукловодов» 9 сентября придумал замазать граффити битумом, от которого шло тяжёлое амбре на весь двор, а затем поставить милиционеров охранять будку. Не исключено, что из-за того дежурства «стражи порядка» получили лёгкую степень химического отравления, пожаловались начальству… Свалить последствия своей глупости на человека, имевшего нахальство спросить у «стражи» документы, было уже делом техники.

Не утверждаю, что предприниматель Латыпов – белый и пушистый. Если у него в биографии более 90 административных правонарушений, то, наверное, особой любви к «ментам» он не испытывает. Но одно дело – не доверять и зубоскалить (миллионы людей не доверяют, а зубоскалят ещё больше), другое – готовить преступление.

В этой истории, как и во многих других, необходимости взятия гражданина под стражу не усматривается. Похоже, задача заведённого уголовного дела иная – предостеречь, а точнее, запугать жителей «мятежных» домов, да и протестующих вообще. Из той же дерьмовой оперы – недавняя публикация от имени МВД «звонков трудящихся» с предложением жёстче карать «подлецов» и «недобитых».

Раньше СТВ, кажись, было более-менее пристойным каналом. Но как же низко нужно было пасть, чтобы утилизировать 95-летнего ветерана Великой Отечественной войны, живущего в Полоцке, натравив его на минскую молодёжь (Николай Сушков называет протестующих «врагами народа и государства» и пафосно твердит о том, что им выплачивают по 10, 15 или 40 долларов). Человек воевал в Украине, встречался, как он говорит, с «бендеровцами», а его возмущение подвёрстывают к рассказу о бело-красно-белом флаге… Коли это «объективное информирование зрителей», то я, пожалуй, Папа Римский. Утешает одно: на ютубе ролик набрал за неделю менее 100 просмотров (при 418 тыс. подписчиков канала :))

Машина пропаганды и репрессий бьёт в последнее время по самым разным категориям: по фотожурналистам, актёрам… Добралась и до адвокатов. Речь в первую очередь о кандидате юридических наук Максиме Знаке, арестованном 9 сентября (объявил голодовку), об Илье Салее и Людмиле Казак, защищавших Марию Колесникову.

Хорошо, что десятки белорусских адвокатов солидарны с арестованными. 16.09.2020 они выдали видеообращение, где расставили точки над «і»:

Нам не позволяют увидеться с гражданами, которые задержаны. Нас не уведомляют о времени и месте рассмотрения административных дел в суде. Нам не позволяют фотографировать материалы дела и не обращают внимания на грубые ошибки. В судах опрашивают сотрудников в масках и считают, что это законно. Наших граждан наказывают административными арестами, содержат в тяжелых условиях, избивают, угрожают увольнениями…

Жаль, что пока это всё – глас вопиющих в пустыне. Вчера «силовики» схватили в центре Минска одну из солидарных (упомянутую Л. Казак) и отправили на Окрестина под надуманным предлогом. Не удивлюсь, если схватят защитников Казак… и защитников защитников… и так до тех пор, пока состав минской городской (а то и республиканской) коллегии адвокатов не исчерпается 🙁

Ну, а «Двор Перемен» держит оборону, несмотря на «конские» штрафы от санслужбы и мелкие пакости от идеолухов, вроде срезания белых ленточек с забора. Вчера утром ленточки массой лежали на земле, добавив работы дворникам. Поразмыслив, я не стал предлагать фото к публикации на сайте, т. к. оно может стать поводом для преследования… самих местных товариществ («не уследили»).

Позавчера весь день провисел новый мурал с изображением С. Латыпова. К утру 24.09.2020 вандалы его ободрали, но вечером жители собрались на перформанс – надевали «маску Латыпова», показывали фотографу «викторию», махали флагом с будки. Активистов, надо признать, было заметно меньше, чем пару недель назад. Диджеи теперь «переносные», картонные – жители & гости двора фотографировались и с ними. Перед перформансом снова играли какие-то музыканты…

Мурал, утром 23 сентября; кто-то сподобился повесить флаг и шарики на фонарь

Были бы евреи Минска столь же активны и солидарны – синагога на Димитрова-три, снесённая 19 лет назад, стояла бы до сих пор.

Немного о деле главреда «Нашай Нівы» Егора Мартиновича, задержанного 23.09.2020. «НН» – издание, мягко говоря, не идеальное, но обвинение в клевете на замминистра внутренних дел Барсукова, как убедительно показал адвокат Сергей Зикрацкий, высосано из пальца. Во всяком случае, такие вопросы («клевета – не клевета») должны решаться в рамках гражданского процесса.

Полагаю, идеологи, прячущиеся за силовиками, мстят не за случай с замминистра, а за то, что «НН» оказалось одним из первых изданий, которое раскрыло лживость официальной статистики, связанной со смертностью от COVID-19. Имею в виду публикацию 6 сентября: в данном случае редакция сработала на отлично. Получилась оплеуха всем тем, кто трындел об успешном опыте Беларуси, у которой-де целый мир должен учиться, как избежать смертности от коронавируса. Мощная оплеуха всем, начиная с «главного».

Ежедневное число заболевших – и, главное, число неизлечённых – в Беларуси опять растёт, даже по официальным данным (допустим, что при Пиневиче им чуть больше доверия, чем при бывшем министре здравоохранения Каранике). Активных носителей снова тысячи, а смертей уже 807. Два с половиной месяца назад, после объявления о «победе» над вирусом, умерших было почти вдвое меньше…

П. Резванов сообщает о «Рекомендациях по профилактике коронавирусной инфекции (COVID-19) в организациях», с 21.09.2020 поступающих в госучреждения из минздрава и предназначенных «для обеспечения исполнения субъектами хозяйствования, включения (при необходимости) в территориальные Комплексные планы мероприятий по предупреждению распространения инфекции COVID-19 в Республике Беларусь в период подъёма заболеваемости острыми респираторными инфекциями (осенне-зимний период 2020-2021 годов)». Малочитаемый заголовок навевает грустные мысли о том, что стратегии не будет и во время «второй волны»: её заменят бюрократическое шаманство на 20 с лишним страницах и акты героизма отдельных медиков. «Несчастна та страна, которая нуждается в героях», говаривал тов. Брехт.

Курьёзно выглядит реакция Павла Латушко и Ольги Ковальковой на «инаугурацию» 23 сентября: «Мы готовы незамедлительно приступить к переговорам с премьер-министром Беларуси и председателями комиссий Палаты представителей о назначении даты новых выборов и временном управлении страной на переходный период». За месяц с гаком существования Координационного совета его представителям не удалось заинтересовать высоких чиновников «переговорами» – маловероятно, что эта схема сработает в ближайшее время. Тем более что г-жа Тихановская не провела собственную инаугурацию, да и вообще уклоняется от «шапки Мономаха». Обращение КС от 24.09.2020 («Давайте начнем диалог и не допустим раскола среди белорусов!») столь же наивно: «А Васька слушает, да ест».

Популярным стало мнение о том, что представительство белорусского народа сейчас формируется «снизу», через домовые и дворовые комитеты. Мысль заслуживает внимания, но такие комитеты есть далеко не везде, и к моменту их создания (не говоря уж о переговорах лидеров между собой) должен быть готов некий «рамочный» документ. Увы, Конституция, принятая 15.03.1994 Верховным Советом Беларуси, осталась в прошлом.

Если Координационный совет не выработает эффектную и эффективную альтернативу проекту Конституции, который пишется в недрах президентской администрации (и Верховного суда…), то резолюции Европарламента и прочих уважаемых организаций ему вряд ли помогут…

Нечто можно было бы почерпнуть из книги «Беларуская хрысціянская дэмакратыя. 1917-2017», где опубликована программа БХД, – партии, «воспитавшей» ту самую Ольгу Ковалькову. В обширной программе (с. 138-196), принятой в июне 2015 г., много спорного, но немало и здравых идей.

Вольф Рубинчик, г. Минск

25.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.09.2020  20:20

Как хасиды едут в Умань через белорусско-украинскую границу

Репортаж о том, как хасиды поехали из Пинска на границу — и разбили лагерь перед щитами украинских пограничников

 

Станислав Коршунов Журналист TUT.BY

 

15 сентября около 100 хасидов из Израиля разбили полевой лагерь под Ивановом между пунктами пропуска «Мохро» и «Дольск» на белорусско-украинской границе. Каждый год они совершали в сентябре паломничество в украинский город Умань, где находится могила основателя брацлавского хасидизма цадика Нахмана, а в этом году их не пускают в Украину из-за коронавируса.

В 11.00 возле пинской синагоги было многолюдно. У ворот толпятся бородатые мужчины с длинными пейсами. Черные шляпы с бортами, черные сюртуки, черные штаны, черные туфли и белые рубашки с такими же белыми цицитами. В руках у них маленькие томики. В воздухе витает запах специй, у стульев и лавочек на тротуаре лежат тарелки с остатками кошерной еды. Только что здесь закончился то ли поздний завтрак для приехавших хасидов, то ли ранний обед.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

У входа в синагогу мы встречаем представителя пинской иудейской религиозной общины. Он просит его не фотографировать и не называть имени. Говорит анонимно от лица почти 1000 хасидов, которые ехали в паломничество в украинский город Умань, а застряли в Пинске, заняв все гостиницы и съемные квартиры.

Ситуация критическая, сразу подчеркивает собеседник. До еврейского Нового года остается три дня, а ортодоксальные иудеи все еще в Пинске, а не возле могилы цадика Нахмана в украинской Умани. А праздник они должны провести там — тогда весь следующий год будет счастливым.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

— Это наш долг — раз в год на Рош ха-Шана приезжать в Умань на могилу цадика Нахмана, — объясняет по-английски израильтянин Лазарь Мендель, который посещает Умань каждый год с 1994-го. — Это для нас одно из самых важных событий в жизни. Весь год мы готовимся, думаем, молимся, чтобы приехать в Умань. В этом году столько людей потратили много сил, времени и средств, чтобы добраться сюда, но украинская сторона нас не пускает. Сотни людей сейчас живут у белорусско-украинской границы, спят там же. Мы просим власти Украины дать нам возможность пересечь границу и посетить могилу нашего раввина.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

Белорусская сторона препятствий паломникам не чинит. Наоборот, помогает, чем может. Сложности у хасидов возникли с Украиной. Ранее мэр Умани Александр Цебрий сообщил, что их приезд невозможен из-за COVID-19. По этой же причине 28 августа Украина закрыла границу. Тем не менее несколько тысяч хасидов из Израиля и других стран прилетели в Минск, чтобы пересечь белорусско-украинскую границу через наземные пункты пропуска.

Паломники уверены, что граница закрыта «не для всех», и передают из уст в уста истории о том, что кому-то где-то удалось проехать.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

Во время разговора выясняется, что паломники, застрявшие в Пинске, устали ждать решения вопроса с их пропуском. Часть из них на машинах поехала в пункт пропуска «Новая Гута», где с 14 сентября перед украинской границей стали лагерем около 500 хасидов. Остальные решили на двух автобусах ехать из Пинска в пункт пропуска «Мохро», что под Ивановом.

— Люди решили, что они обязаны сделать все, что от них зависит, чтобы быть как можно ближе к Нахману. Стоять люди там будут, пока их не пустят. Это не забастовка какая-то: постоял и уехал. Мы готовимся весь год к этой поездке и верим, что перед таким сильным желанием никакие препятствия не устоят, — объяснил тот самый спикер пинской общины.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

«Я пару слов по-немецки помню со школы»

На границу хасиды решили ехать из Пинска на двух туристических автобусах. Две группы по 50 человек в каждой неспешно раскладывали багаж по полкам и рассаживались в салоне. Желающих поехать в пункт пропуска было больше, чем посадочных мест. Водитель-белорус бегал по тротуару возле гостиницы «Припять», активно жестикулировал и кричал:

— Нету мест. Все, alles!

— Вы знаете, на каком языке они говорят? — поинтересовались у водителя.

— Да я пару слов по-немецки помню со школы. Хватает.

Русские слова хасиды пропускали мимо ушей — в двух группах не было никого, кто бы говорил по-русски. А вот немецкое alles (всё. — Прим. TUT.BY) им было понятно. Все-таки идиш входит в германскую группу языков, да и водитель красноречиво жестикулировал.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

«Мы хотим помолиться о том, чтобы мир стал лучше»

На сбор у хасидов ушло около часа. Ближе к обеду два заполненных автобуса выехали из Пинска в направлении Иванова.

— А в Беларуси знают о том, что нас не пускают в Украину? — поинтересовался молодой хасид на смеси идиша, немецкого и языка жестов.

— Знают, — заверили мы.

— А белорусы за нас переживают?

— Наверное. Но белорусам сейчас и так переживаний хватает.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

Через 40 минут дороги паломники приехали на границу. Белорусские пограничники пропускали их группами по пять человек.

Хасиды выходили из белорусского пункта пропуска, шли в направлении Украины до тех пор, пока не замечали, что на другой стороне границы дорогу им перегородили украинские пограничники со щитами. Тут даже оптимистам стало понятно, что Умань в этом году под вопросом. Один попытался пересечь границу, но его отправили обратно с бумагой, в которой сообщалось, что в Украину его не пустили, так как он «не может подтвердить цель пребывания».

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY

К вечеру между белорусским и украинским пунктами пропуска собралось около 100 хасидов. Они пели песни, общались, читали молитвы. Назад в Пинск паломники решили не возвращаться и провести ночь здесь в надежде, что украинскую границу для них до пятницы все-таки откроют.

— Раз в год посетить могилу цадика Нахмана для нас очень важно. Все, что мы хотим, — это помолиться у его могилы о том, чтобы мир стал лучше, чтобы в мире царило спокойствие и согласие. Вот для чего мы это делаем, — объяснил Надав Голан, который 15 лет совершает паломничества.

Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY
Оригинал 
Опубликовано 16.09.2020  14:17

==============================================================================

Читайте также:

Не знаю, кто и что вам пообещал”. Киев закрыл границу с Беларусью на участке, где собрались хасиды, и подчеркнул, что не впустит их в страну 

Добавлено 16.09.2020  18:56

***

Eugene Merzon 17 сент. 11:37
Не думаю, что меня можно причислить к антирелигиозным. Я верующий еврей, хожу в кипе, жена с кисуй рош, дети учатся в религиозных школах. Но “карнавал” с поездкой в Умань раздражает меня безумно. То есть он всегда был мне не очень понятен, но я привык относиться с уважением к чужим пристрастиям. Кто-то любит ездить в Умань, кто-то в Альпы. Но мне кажется, что в этом году это перебор. Особенно когда пытаются так грубо, с использованием детей, манипулировать с общественным сознанием. А обращение министров к президенту Украины?
Вот интересно, когда европейцы не разрешат израильтянам посещать альпийские горнолыжные курорты, будут ли наши политики так же рьяно отстаивать наши права посещать святые места в Тине, Сан Антоне, Давосе и Шамони? А я думаю любителей горнолыжного спорта в Израиле не меньше, чем бреславцев.
И наша электоральная сила побольше.

Режим Лукашенко страшнее пандемии?

COVID-19 и протесты в Беларуси: режим Лукашенко страшнее пандемии?

В Беларуси месяц не стихают протесты с требованием новых выборов президента. При этом в стране сохраняется непростая ситуация с COVID-19. Повлияли ли массовые уличные акции на рост заболеваемости?

Участники акций протеста в Минске, часть из которых в защитных маскахНе все участники акций протеста в Минске носят защитные маски

В Беларуси с 9 августа не прекращаются протесты против официальных итогов президентских выборов. Между тем в стране непростая ситуация с коронавирусом. Во время многотысячных демонстраций немногие их участники носят защитные маски, а соблюдение требований социального дистанцирования представляется трудно достижимым.

Александр Лукашенко уже обвинил протестующих в том, что их действия осложняют борьбу с COVID-19. При этом о массовых задержаниях и арестах демонстрантов (с начала протестов были задержаны около 10 тысяч человек), большинство которых по нескольку дней находились в антисанитарных условиях, власти умалчивают. Как акции протеста повлияли на заболеваемость коронавирусом – у DW.

Информация о COVID-19 в Беларуси замалчивается

В Беларуси, по официальным данным, на начало сентября было выявлено более 73 тысяч случаев инфицирования коронавирусом, свыше 700 человек умерли от COVID-19. С начала лета, сообщал Минздрав, заболеваемость стала снижаться. Но на фоне массовых акций протеста и задержаний их участников, которые не прекращаются с 9 августа, в стране наметился рост числа инфицированных. С 20-х чисел августа Минздрав ежедневно фиксирует в среднем от 100 до 200 новых случаев. Приблизительно такие же цифры были в середине июля. Примечательно, что представители ведомства не заявляли, что наблюдаемый рост числа инфицированных как-то связан с массовыми акциями.

Женщина в защитной маске

С конца августа Минздрав РБ ежедневно фиксирует в среднем от 100 до 200 новых случаев COVID-19

“Могу судить и по своей больнице, и по разговорам с коллегами из других учреждений, что где-то с середины августа, с началом массовых акций, больных с характерной клинической картиной действительно стало больше”, – говорит анестезиолог-реаниматолог Минского научно-практического центра хирургии, трансплантологии и гематологии Екатерина Мержинскас.

Она считает, что официальная статистика по коронавирусу в Беларуси по-прежнему занижена в разы. В большинстве случаев, даже при соответствующих лабораторных показателях, результаты тестов, подтверждающие COVID-19, просто не приходят. “Недавно ко мне перевели такого пациента. Начальство сказало лечить коронавирус, но дополнительных выплат медики за это не получат, – продолжает Мержинскас. – Не знаю, делается ли это в целях экономии или чтобы показать, как у нас все здорово, но факт в том, что информация централизованно замалчивается”.

Согласен с этим утверждением и доктор медицинских наук, профессор Александр Мрочек, недавно уволенный с поста директора Республиканского научно-практического центра “Кардиология”. Мрочек считает, что в официальной статистике цифры смертности от коронавируса спрятали в категорию “болезни системы кровообращения”. Так профессор прокомментировал телеканалу “Дождь” данные ООН о смертности в Беларуси, согласно которым за июнь 2020 года в стране число смертей более чем на 3,5 тысячи превысило прошлогодние показатели, а смертность за первое полугодие побила пятилетний рекорд. При этом в данных ООН не указана причина смертности.

Почему коронавирус выгоден белорусским властям?

На фоне нынешних бурных политических событий в Беларуси тема COVID-19 почти полностью ушла из информационного поля страны. “Коронавирус может вернуться, когда власти снова решат, что это удобно. Например, если речь зайдет о карантине, чтобы прекратить акции протеста”, – указывает социолог, руководитель исследовательских проектов Филипп Биканов. По его мнению, возвращение со стороны общества к этой теме возможно в двух случаях: если будет мощная вторая волна эпидемии (причем не только числа заболевших, но и умерших), и если политический кризис в стране разрешится каким-либо образом (будут обсуждать, повлияли ли протесты на распространение заболевания).

Виктор Бабарико

До ареста Виктор Бабарико соблюдал меры безопасности из-за пандемии

Напомним, что в Беларуси нет официально объявленного карантина, а власти уже не раз заявляли, что победили коронавирус. Правда, потом вновь начинали говорить об опасности пандемии. Так, якобы из-за коронавируса в СИЗО не пускали адвокатов задержанного претендента на пост президента, экс-банкира Виктора Бабарико. Сославшись на эту причину, власти не пригласили на выборы наблюдателей от ПАСЕ и в целом ограничили число наблюдателей на избирательных участках. А большинству зарубежных журналистов, попытавшихся аккредитоваться для освещения выборов, не удалось получить аккредитацию.

Одновременно от иностранцев при въезде в Беларусь не требуется справка об отсутствии у них коронавируса. Пандемия не помешала провести в Минске парад 9 мая и множество других массовых мероприятий. А 4 августа президент, который, по его словам, бессимптомно перенес коронавирус, обратился с посланием к белорусскому народу и парламенту, и его слушали присутствовавшие в зале более 2,5 тысяч человек.

Власти Беларуси используют тему коронавируса в своих интересах

Все это не помешало Александр Лукашенко обвинить протестующих против официальных итогов выборов в том, что их действия осложнили борьбу с COVID-19: “Правда, бог нас пока еще миловал, не пошла эта вторая волна, как в Европе. Но должен сказать, что вот эти наши “терки” на улицах, они дают себя знать, и у нас нет того спада, как это было когда-то”.

Александр Лукашенко

Александр Лукашенко рассказал, что переболел коронавирусом бессимптомно

Массовые задержания и аресты демонстрантов (с начала протестов это свыше 10 тысяч человек) как возможную причину роста заболеваемости власти не упоминают. Между тем известно, что задержанные по нескольку дней находились в антисанитарных условиях: число людей в камерах СИЗО превышало норму в десятки раз, были среди них и люди с подтвержденным диагнозом COVID-19.

На сайте правозащитной организации “Весна” размещена информация о том, что члена оппозиционной партии Белорусская социал-демократической партии (БСДП) “Народная Грамада” Андрея Шипулина поместили под административный арест с положительным тестом на коронавирус. 7 июня его признали виновным в организации несанкционированного массового мероприятия, а отбывать наказание отправили 1 августа, когда Шипулин уже был болен.

“Власти используют тему коронавируса в своих интересах. Люди видят, что сегодня коронавируса в стране нет, а завтра он внезапно появился – для того, чтобы не пустить наблюдателей на избирательный участок. Все это сложилось в новый уровень недоверия к власти”, – полагает Филипп Биканов.

“В Беларуси стоит вопрос выживания при нынешнем режиме”

“Если посмотреть статистику протестов (сколько людей было задержано, избито, скольким пришлось обратиться в медучреждения, сколько погибших), сам собой напрашивается вывод – не так страшен коронавирус, как нынешний режим в Беларуси, – подчеркивает врач-реаниматолог, кандидат медицинских наук, гражданский активист Андрей Витушко. – Любой из нас, людей с выраженной гражданской позицией, завтра просто может не вернуться домой”.

Участники одной из акций протеста в Минске, снятые с дрона, 6 сентябряУчастники одной из акций протеста в Минске, 6 сентября

Витушко отмечает, что протестующие в масках на демонстрациях есть, но их не много. Здесь, по его словам, срабатывает и психологический фактор: “В масках все представители силовых структур. Но это не только из-за того, что они боятся коронавируса, а потому, что хотят сохранить анонимность, так как понимают, что далеко не все их действия находятся в правовой плоскости. Думаю, многие участники протестов не надевают маски, в том числе и потому, что не хотят быть похожими на тех, кто им противостоит”.

Касаясь влияния акций протеста на заболеваемость коронавирусом, Витушко указывает, что поскольку демонстрации проходят на открытом воздухе, и люди все время перемещаются, вероятность заразиться тут довольно низкая. “Кроме того, известно, что COVID-19 наиболее опасен для возрастной группы 70+. Очевидно, что на протесты люди из этой группы массово не выходят. Если посмотреть на смертность (от COVID-19. – Ред.) в группе до 45 лет, то это абсолютно сравнимо с сезонным гриппом”, – добавил врач.

Андрей Витушко делает вывод, что отношение к коронавирусу в Беларуси обусловлено политической ситуацией: “К примеру, в Германии люди задумываются об эпидемии и общественной безопасности. В тоже время в Беларуси сегодня просто стоит вопрос выживания при нынешнем режиме”.

10.09.2020 DW  Татьяна Неведомская

Опубликовано 10.09.2020 18:25

В. Рубинчик. ХОЛОДА, ХОЛОДА…

Предыдущий мой текст был написан и опубликован 4 сентября. За четыре дня поступило немало новостей – их общий баланс пока неясен. Похолодало, хлынули дожди, но зато антилукашисты взяли на вооружение новую кричалку: «Я иду по лужам, Саша мне не нужен!»

Есть некоторые основания для оптимизма… именно что некоторые. Сохранилась, к примеру, в Минске «Площадь Перемен» (между улицами Каховской, Червякова и Сморговским трактом). Шестого сентября на ней выступали танцоры из студии «Кредо» и музыкант Александр Помидоров, не чуждый идиш-культуре, седьмого – актёры Купаловского театра. Собралось более ста человек, а когда почти все разошлись по домам, нагрянули омоновцы и двоих ребят задержали.

Самодельный знак на въезде с ул. Червякова не помог

В сети комментируют: мол, «силовики» обиделись на то, что им не выслали особые приглашения на шоу. Полагаю, однако, что основная проблема заключалась в ином. Намедни двое артистов, «толстый и тонкий», изображая из себя представителей районной администрации, довольно остро шутили над чиновничками, а местами и над публикой.

Задержание после шоу – метод давления на непокорных (кто-то уже прозвал их «Независимой Сморговской Республикой», а злобный петросян из «СБ» сравнил с анархистами-махновцами, как будто это что-то сильно плохое). Уничтожение мурала с «диджеями перемен» силами коммунальников не прокатило – ну, стали брать заложников… Василия и Егора из дома № 1 по Сморговскому тракту ночь и полдня продержали в Центральном РУВД, угрожая статьёй за «мелкое хулиганство», и «попросили» объяснить жителям двора, чтобы те вели себя тихо. Так себе метод ведения переговоров, но других у администрации, по-видимому, уже (или ещё) нет. Впрочем, вчера додумались устроить проверку санстанции, а сегодня выписали два штрафа на два дома. Ничего нового, или как там у Высоцкого Владимир-Семёныча: «Кроме мордобития – никаких чудес».

Дефицит интеллектуальных ресурсов с каждым днём всё больше обнажается у «другой стороны», о чём свидетельствует и смехотворный «разговор с Берлином», обнародованный 4 сентября. Почти тотальное отчуждение думающих кадров налицо, и непонятно, на что правящие круги рассчитывают в долгосрочной перспективе. Разве что на массовый завоз специалистов из России – но «гиганты мысли» к нам оттуда не едут и не поедут, что видно и по качеству «завозной» пропаганды на белорусском телевидении.

Тут за «вождя Беларуси» вступился Андраник Мигранян: «крепкому и решительному человеку» якобы «хватило присутствия духа, чтобы сохранить весь белорусский промышленный сектор», а в «Эстонии, Латвии и Литве промышленность исчезла». Мигранян – вроде как политолог, мелькавший в СМИ ещё при Горбачёве… Ну-ну, сохранён у нас «весь промышлённый сектор»! Сфера производства в 1995 г. давала 49,2% ВВП Беларуси, в 2015 г. – уже 41,4%, и с того времени её доля не выросла, да и число работников, занятых в этой сфере, постепенно уменьшается. Между прочим: «В 2015-2016 годах экономика страны переживала спад, и за два года страна лишилась 1500 предприятий». Славные традиции не спасают от банкротства: пинская спичечная фабрика, работавшая с конца ХIX в., погорела на рубеже 2019-2020 гг., а, к примеру, минский фарфоровый завод закрылся ещё в 2009 г. И ещё: в Литве неплохо с пищевой и химической промышленностью, производством мебели, в Латвии «по сравнению с декабрем 2010 года объём промышленного производства в декабре 2018 года увеличился на 37 %», у эстонцев примерно каждый пятый занят в промышленности, а доля её в ВВП составляла 29,2% (2017).

Ладно бы профессор МГИМО вешал на уши лапшу только «своим», но его и местный официоз выставляет в роли знатока 🙁 Вот уж поистине «стратегия провала».

Деинтеллектуализация, делегитимизация и десакрализация «великой и ужасной» власти идут рука об руку. На две последние «де-» влияют, конечно, остроумные плакатики с уличных акций:

Есть и более серьёзная история, кратко изложенная в листовке (получил у прохожего в районе «Площади Перемен» 07.09.2020):

Сегодня на площади наряду с бело-красно-белым был поднят и флаг города Минска

Проверил, что там поведала ООН. Да, руководство здешних Минздрава и Белстата в очередной раз об… лажалось. Думаю, скоро выступит кто-то важный и укажет на какого-нибудь «стрелочника», неправильно сложившего 2 и 2. А может, примутся сваливать резкое увеличение смертности в РБ на «последствия коронапсихоза» и/или на невыполненные весной 2020 г. срочные операции. Но эти факторы – явно не главные, и прирост в 5,5 тыс. трупов они не могут объяснить. Так, в І квартале 2020 г. в Беларуси было зафиксировано «всего» около 400 самоубийств; нет свидетельств того, что затем их число выросло во много раз.

Склонен доверять недавнему руководителю научно-практического центра «Кардиология», академику Александру Мрочеку. По его мнению, случаи смертей от коронавируса нередко относили в категорию «Болезни системы кровообращения»:

Я предполагаю, и такие факты у меня есть, не скажу что по всем тысячам смертей, что можно ставить диагноз «ишемическая болезнь сердца», не обращая внимания на то, что пациент умер от лёгочной недостаточности, связанной с ковидной инфекцией.

Эх, лучше бы министр здравоохранения 2019–2020 гг. Караник, в конце августа с. г. назначенный «губернатором Гродненщины» (на самом деле председателем Гродненского облисполкома – в Беларуси нет губернаторов и мэров), оставался научным сотрудником… Лучше бы его боевая заместительница по минздраву Богдан лечила детей, а не «ездила по ушам» взрослым своими рассуждениями о «цветных революциях»: «Последний пример Украина. Вспомните Сирию, Египет, Ливию. Везде всё начиналось одинаково». Но не следует забывать и о тех, кто непосредственно расставлял эти кадры, и о тех, кто формировал в стране атмосферу, подталкивающую к «играм» со статистикой. Надо бы сказать «спасибо» и отставному премьеру Румасу, которого кое-кто прочит в «либералы», и действующему главе администрации РБ Сергеенко, и его предшественнице Кочановой… И, конечно, бессменному с 2005 г. помощнику президента по национальной безопасности – человеку, чья фамилия, по прихоти судьбы, тоже Лукашенко. Не иначе как однофамилец своего шефа!

Что видим в качестве альтернативы? На прошлой неделе у меня ещё были кое-какие надежды на «Координационный совет», но сейчас, пожалуй, они (почти) полностью испарились. Членов президиума КС в последние недели то арестовывали, то высылали из страны, то сперва арестовывали, а затем высылали, как Ольгу Ковалькову… Вот 6 сентября «замели» политолога Андрея Егорова, входящего в КС. Тем временем их товарищи из «резерва» бичевали режим резолюциями & петициями.

А. Егоров и А. Курейчик

Одна из петиций, запущенная драматургом Андреем Курейчиком две недели назад, называется: «Защитить Координационный совет от политического преследования!» Она собрала уже почти 30 тыс. подписей; мне же кажется странным утверждать, что «Коллективы тысяч предприятий по всей стране потребовали отставки президента Лукашенко и новые честные выборы» (будь это правдой, мы жили бы уже в другой Беларуси). Петиции на change.org вообще мало трогают белорусских чиновников, да и не величал бы я гр-на Лукашенко президентом, пусть даже уходящим. Курьёзно и то, что многоязычная петиция с требованием «наказания реальных виновников произошедшего в Беларуси» обращена… к Лукашенко.

Из заявления КС от 7 сентября понятно, каким был ответ адресата: «В попытке устрашить большинство и заставить его отказаться от публичного выражения своего мнения, власть с показательной жестокостью осуществляет преследование активистов и задержание случайных граждан, применяются спецсредства… Координационный Совет в очередной раз призывает власть признать очевидное и принять меры к восстановлению законности и восстановлению статуса Республики Беларусь как демократического государства».

Четвёртого сентября Светлана Тихановская с подачи официальной Эстонии выступила на неформальных слушаниях в Совете безопасности ООН и предложила обсудить нарушения прав человека на специальном заседании Совбеза. По-моему, даже если такое обсуждение состоится (что вряд ли, т. к. для этих целей предназначен в первую очередь Совет ООН по правам человека), оно не приведёт ни к каким правовым последствиям: Россия и КНР в ближайшее время не преминут заблокировать любую антилукашенковскую резолюцию.

Разумеется, Светлана (при помощи пресс-секретаря Анны Красулиной?) как действующий политик вольна представлять себя в качестве «национального лидера» или «Избранного Президента Республики Беларусь»…

Все вопросы к создателям этого сайта

Правда, мне это немного напоминает заявления Александра Милинкевича образца 2006-2007 г. в духе: «Я президент демократической части общества». Народ выходил и выходит на улицы, проспекты и площади главным образом не за Милинкевича или Тихановскую (доказать, что за неё было отдано минимум 50%+1 голос, не представляется возможным), а против надоевшего «вождя», который в сентябре 2020 г. уже и сам призналcя, что «пересидел».

Пожалуй, воздержусь от демагогии вроде «Сегодня белорусские граждане разделяют уверенность в том, что именно Светлана Тихановская является подлинным победителем президентских выборов-2020» (сказала 4 сентября Валерия К.) Никаких президентских выборов в 2020 году по сути не состоялось, и роль г-жи Тихановской в «революции сознания» не следует преувеличивать – впрочем, как и преуменьшать.

Не в первый раз отмечаю, что в той самой «демократической части общества» многовато позёров и фантазёров. Кому, например, нужны прогнозы от Вадима Иосуба наподобие этого (myfin.by, 31.08.2020, 6:03):

Через неделю доллар может подняться до 2,78 белорусского рубля.

Евро может подорожать до 3,33 белорусского рубля.

А российский рубль может вырасти до 3,71 белорусского рубля за 100 российских.

Как было «через неделю» 🙂

Куда лучше выглядит анализ от вышеупомянутого Андрея Егорова (26.08.2020):

Власти действуют рационально: уменьшив уровень прямого насилия против участников массовых акций (сейчас они не могут ничего с ними сделать), они перешли к активным точечным репрессиям, как обычно и делают. Таким образом они стараются повысить цену участия людей в массовых протестах и тем самым попытаться повлиять на протесты – не сплошным репрессивным потоком и чудовищным уровнем насилия, а селективной тактикой подавления менее многочисленных протестов, изоляции лидеров протестов в некоторых группах.

В условиях длительного противостояния такая тактика может оказаться эффективной. Но сейчас возникает столько протестных групп, что перехватать всех лидеров просто невозможно: когда одновременно выходят учителя, медики, преподаватели, студенты, рабочие разных предприятий по всей стране, то властям нужно либо разворачивать репрессии по всей стране, либо так или иначе протест будет прорастать, меняя форму, выходить наружу. А это значит, что возможны более решительные действия со стороны некоторых протестных групп и даже Координационного совета, который может призвать к более решительным действиям с целью приостановить насилие и освободить всех политзаключенных.

Мне по душе, что здесь не прослеживается недооценки соперника, поднаторевшего в нейтрализации протестов. Увы, судя по дальнейшим событиям в Беларуси, член КС Егоров не смог убедить «единомышленников» в целесообразности решительных действий. Теперь точечные репрессии ударили и по нему.

Вольф Рубинчик, г. Минск

08.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 08.09.2020  23:52

Дополнение от 9 сентября
Примерно в 2 ч. дня неизвестные, под прикрытием людей в масках, закрасили мурал на “Площади Перемен” и сбросили бело-красно-белый флаг…
Фото с tut.by
Но спустя час-полтора местные жители (“сморговцы”) отмыли мурал, а флаг вернули на прежнее место. Счёт 6:5 в их пользу 🙂
Фото автора

Страхи и надежды двадцатого года (2)

Заметки интеллигента

Про белорусскую школу, или Вопросы без ответов

Продолжаю свои размышления о сегодняшней Беларуси. Берусь за тему, в которой могу считать себя профессионалом: ведь за плечами более двадцати лет педагогического стажа, культурологическое и психологическое образование, множество профессиональных публикаций и проектов, и даже одна недописанная диссертация по педагогической психологии. Итак, что было, что есть сегодня и что будет завтра с белорусской школой?

Начну издалека. В систему образования я пришла в начале 1990-х, в тот самый период, когда система переживала период противоречивых трансформаций… Старая коммунистическая идеология погружалась в Лету, а директора школ как удельные князья творили то, что хотели и по своему разумению. Тут главное было – попасть в «свою» школу.

Первый мой опыт оказался крайне неудачным. Сначала директриса приняла меня с распростёртыми объятиями, ещё бы – залетела редкая по тому времени птица (психолог, отработавшая какое-то время в Национальном институте образования). Плюс ко всему я относительно неплохо говорила на белорусском языке, что для того времени было большой редкостью. Сначала мне создали все условия: дали часы обществоведения и факультативы в гимназических классах. Но «любовь» наша закончилась очень быстро, ибо, с одной стороны, я действительно была начинающим преподавателем и лепила ошибки в школьной документации, а с другой, имея длительный и успешный опыт работы системным программистом, никак не вписывалась ни в дресс-код, ни в негласные школьные правила. Результат был предсказуем – на следующий учебный год ни мне, ни еще парочке таких же молодых учительниц-«диссиденток» просто не дали нагрузки.

О, это не всем понятное слово – нагрузка!.. До сих пор школьная и вузовская администрация вправе распределять нагрузку, т. е. количество оплаченных часов работы, как ей хочется и, следовательно, оставить фактически без заработка неугодного преподавателя. Какие-то правила есть, но «вы же понимаете…» А можно вообще не продлить контракт, даже если этот предмет или эти часы в школе некому вести. Кстати, кроме оплаченной учитель делает огромное количество «бумажной» работы, которая никак не оплачивается, зато строго контролируется при любой проверке.

Меня выручило то, что Минск – не районный центр. Посидев без зарплаты летние месяцы, в конце сентября я наконец-то нашла «свою» школу. Адекватный директор, к которому одиннадцатиклассники могли зайти посоветоваться по личному вопросу, интеллигентная, как на подбор, администрация… И, главное, понимание, что психолог – не обслуживающий персонал, что школа работает для детей… За эту фразу директора, за его личный пример демократического общения с детьми я была готова простить ему мелкие слабости… Например, пристальное внимание к трудовой дисциплине. Помню, как, засидевшись допоздна с родителями, на следующий день позволила себе опоздать на полчаса к началу рабочего дня. Ну и получила от директора серьёзное устное предупреждение. Кстати, хвалил он преподавателей публично, а отчитывал только один на один. Так я постепенно становилась профессионалом не по диплому, а по сути. Мой первый неудачный год помог увидеть школьную ситуацию со всех сторон…

Сейчас будет небольшой, но очень важный текст, где я позволю себе некоторый анализ. Вопреки современному белорусскому стереотипу, в школьные преподаватели долгое время шли по призванию, и оказывались в школе отнюдь не посредственности или неудачники. Эти люди – в основном женщины, но порой и мужчины – реально хотели и хотят сделать мир лучше, передать свой опыт и знания, выпустить в свет достойных людей.

В сегодняшней Беларуси престиж профессии учителя постоянно снижается, что связано не только с низкой зарплатой, но и с постоянными попытками государства использовать школу в качестве идеологической машины, а её специалистов как «затычку в каждую бочку»… Чего стоит добровольно-принудительное посещение хоккея и других массовых зрелищ, стояние в качестве регулировщиков движения автомобилей на подъезде к школе (была такая история в Минске), посещение молодыми учительницами без милицейской охраны семей, неблагополучных в социально-психологическом, медицинском, а порой и криминогенном смысле (ведь именно в таких семьях часто растут «трудные» дети), и прочее, и прочее.

Понятно, вы спросите, а почему же из школы не уволились все умные, честные и принципиальные? Потому, что они действительно любят детей и свою работу. Потому, что ежедневно эти преподаватели не только преподают свой предмет, но и транслируют опыт жизни в современном мире. Кстати, я заканчивала советскую школу в 1975 году и, несмотря на все болезни советского общества, до сих пор с благодарностью вспоминаю своих настоящих учителей (это был не весь преподавательский коллектив, но остальных я даже не вспомню по именам, а настоящих помню до сих пор и поражаюсь их мудрости, терпению и профессионализму).

Но вернёмся в сегодняшнюю белорусскую школу… Учитель постоянно находится под давлением даже не двух, а трёх разнонаправленных сил. Первую назовём обобщённо «начальство» (школьная администрация нередко так же бесправна, как и молодой учитель); вторую представляют родители и общественность, и третью – дети.

Про «разную» администрацию в 90-е годы я уже написала выше, а сейчас эти люди находятся под постоянным идеологическим прессингом и их вновь пытаются превратить в винтики машины государственного принуждения, причем порой весьма успешно. О родителях тоже позволю себе несколько слов: чем более интеллигентен и совестлив преподаватель, тем чаще он нарывается на хамство со стороны некоторых родителей. Судя по определенным родительским сайтам, школы только и делают, что требуют деньги на туалетную бумагу, кулеры, и т. д. и т. п. Видимо, гады-учителя воруют эту самую бумагу и питьевую воду.

На фоне современной политической ситуации школьные ограды увешаны надписями: «ни одной копейки школе»… Прелестный, а главное, очень умный призыв… Напоминает самострел или попытку отморозить уши назло маме. Корень проблемы в том, что прежняя довыборная ситуация напоминала порой перетягивание каната или «разрывание» надвое неокрепшей детской психики. Ведь уже в первый класс дети часто отправлялись со словом «училка» и транслируемым взрослыми априорного неуважения к профессии, а какие-то советы или замечания преподавателя воспринимались не иначе, как вмешательство в семейное воспитание.

Замечу, что семейное насилие, в том числе и физическое, у нас в обществе процветает и осуждается всеми только в крайних случаях. Увы, на всех уровнях, в различных социальных слоях, группах с противоположными взглядами и ценностями, сохраняется сильная традиция оправдания насилия в отношении детей как эффективного метода воспитания.

И вот на фоне падения уважения к учителю разразились глобальный коронакризис и местная «белорусская революция». Вирус продемонстрировал, что школьная система действительно в основном не готова к дистанционному обучению… Относительно редкими были удачные примеры школ и гимназий, где учителя, испытывая дополнительную нагрузку, вели занятия одновременно в классе и в интернете. В таких учебных заведениях совместными усилиями государства, спонсоров и родителей заранее была создана соответствующая материальная база. Это означало, что в каждом школьном классе стоял хотя бы один компьютер с доступом к скоростному интернету, а учитель-предметник давно освоил компьютерные технологии и был готов работать в форс-мажорных обстоятельствах. Я знаю, что такие школы и гимназии в стране есть. Что касается остальных школ – смотрите выше про туалетную бумагу…

Одна из причин сегодняшних протестов в США – очень низкий уровень школьного образования в социально неблагополучных районах и невозможность выпускников этих школ на равных конкурировать с выходцами из более обеспеченных слоев. Даже принятая «позитивная» дискриминация при поступлении в вузы проблему эту не решает. Речь идет о замкнутом круге: бедный район – низкая конкурентоспособность выпускников – малые отчисления на школу жителей района и т. д. Это я к тому, что создать условия для работы школы в форс-мажорных обстоятельствах – дело не только школы, но и общества. Было бы прекрасно, если бы проект перераспределения финансов от силовых структур к образованию стал программой действий нового белорусского правительства.

Наконец, перейду к самой болезненной на сегодня теме – выборы и ответственность учителей за массовые фальсификации. Конечно, конкретная Марья Ивановна, сидящая в участковой избирательной комиссии, фальсифицирующая голоса избирателей и совершающая тем самым уголовное преступление, конкретный Иван Петрович, вызвавший милицию и приложивший руку к отправке неудобного наблюдателя на Окрестина, заслуживают наказания. Но обвинение всех учителей как социальной группы в происшедшем беззаконии сродни борьбе со служителями религиозных культов в эпоху воинствующего атеизма. А уж «украшение» школьных оград дипломами и грамотами, полученными за успехи в различных предметных олимпиадах и конференциях, выглядит как плевок в лица давнишних наставников, которые часто уже давно в этом учебном заведении не работают, живут на более чем скромную пенсию, а то и вовсе лежат в могиле. Но даже если эти учителя до сих пор работают, то, вполне возможно, к выборам никакого отношения не имели…

Минск, 13.08.2020. Фото отсюда

В избирательных комиссиях зачастую работали не только учителя, но и люди разных профессий, но лишь учителям приходится «отвечать» за коллег. Кстати, замечу, что гражданская позиция участников протестов формируется не только негативными воспоминаниями о школе, но и восприятием интеллектуальных и нравственных достижений человечества, в том числе благодаря школьному образованию.

Что ждёт белорусскую школу завтра? На днях А. Лукашенко при встрече с министром образования распорядился избавить школы от учителей, не поддерживающих государственную идеологию. Одна надежда на адекватный директорский корпус, который пропустит это заявление мимо ушей… А если начнут «давить» сверху и поименно?

Учителя с их «великими зарплатами» и так еле-еле доживают до сентябрьского аванса после летних каникул. Меня очень волнует судьба людей, отправленных «в никуда» с запретом на профессию. А ещё есть метод «выдавливания» неугодных с помощью пресловутой нагрузки… Мне кажется, что тут и должно сыграть роль родительское сообщество – поддержать уволенных морально и материально, попробовать отстоять их право на работу и т. д.

В заключение отмечу еще одну проблему, возможно, центральную. Завтра, 1 сентября, большинство учеников придёт в овеянные презрением школьные здания и сядет за парты в классе, украшенном государственной символикой. Там будут дети протестующих и дети работников правоохранительных органов… Каждый из них войдёт в класс со своими воспоминаниями о лете 2020 года, и школьный учитель будет вынужден начать свой первый урок. Повезло тем школам и гимназиям, где учителя могут громко и уверенно сказать старшеклассникам: «В избирательной комиссии нашей школы учителей не было…» А если были? Я не знаю, как начать первый урок в этом случае. И никакой педагогический стаж не даёт ответа…

Нет ответа, как остановить разделение класса на детей протестующих и детей работников правоохранительных органов. Вопросы, вопросы… Школа уже никогда не сможет стать прежней, а какой она будет, зависит от процессов в обществе – вот такой прогноз от профессионала.

Хочу поблагодарить своих многочисленных информаторов: учителей, родителей, бывших выпускников, которые своими постами в ленте и устными высказываниями подтолкнули к написанию этого текста.

Инесса Ганкина, г. Минск

Опубликовано 31.08.2020  23:46