Tag Archives: юбилеи

Иван Кожедуб (1920–1991) и его белорусский наставник Литвинов

8 июня был знаковый юбилей – столетие знаменитого лётчика Ивана Кожедуба. Это единственный украинец, который получил три звезды Героя Советского Союза и за время Второй мировой ни разу не был сбит.

Иван Кожедуб. Фото ТАСС

День рождения советского аса, который родился и учился летать в Украине, отмечался при всех президентах на общегосударственном уровне – включая Петра Порошенко. И только при Владимире Зеленском о трижды герое официальный Киев не вспомнил. Отметили юбилей только власти Шосткинского района, откуда родом Кожедуб.

«Страна» разбиралась, как в Украине «отпраздновали» столетие героического земляка.

9 мая Владимир Зеленский упомянул имя Кожедуба в своем поздравлении с Днем Победы – в списке других украинцев, которые воевали против нацизма. На этом всё. О столетии знаменитого украинца через месяц после своего выступления президент уже почему-то не вспомнил.

Причём интересно, что Кожедуба в своих обращениях упоминал и Пётр Порошенко. Экс-гарант не стеснялся говорить о том, что знаменитый лётчик служил в Красной Армии. Зеленский же об этом стыдливо умолчал.

«2072 украинца стали Героями Советского Союза, легендарный летчик Иван Кожедуб, который сбил 64 фашистских самолета, стал трижды Героем. Четыре оперативно-стратегических объединения Красной Армии, созданные в 1943 году, носили названия Украинских фронтов», – заявлял Порошенко 8 мая 2015 года.

В том же году праздновалось 95-летие Кожедуба. Вышло постановление Верховной Рады, подписанное спикером Владимиром Гройсманом. Там предписывалось отметить юбилей на государственном уровне, а заодно отремонтировать школу и техникум, где учился герой, и дорогу в село Ображиевка, где он жил.

Похожее постановление принималось и десятью годами ранее – в 2005 году, когда президентом был Виктор Ющенко. У нынешнего же состава Рады «руки не дошли».

Знаково также, что в партии Порошенко два года назад отдельно поздравляли с днём рождения Кожедуба. Правда, в этом году о столетнем юбилее тоже не вспомнили.

Предыдущий юбилей Кожедуба – 90-летие – отмечался ещё при президенте Викторе Януковиче. Тот посвятил событию персональное обращение. А накануне 9 Мая Янукович и Азаров открыли памятник лётчику в киевском Парке Славы.

Столетний юбилей – куда более знаковое событие. Но украинские власти по его поводу промолчали.

На сайте Сумской ОГА, где традиционно проводятся памятные мероприятия, ни слова нет о столетии Кожедуба. И только Шосткинская РГА упомянула это событие, посвятив ему отдельную заметку. Из неё следует, что в селе Ображиевка состоялось возложение цветов к памятнику героя. В нём приняли участие зам. сумского губернатора Сергей Банников, глава района Игорь Волынец и мэр Шостки Николай Нога. Из представителей Киева – только местный уроженец, внефракционный нардеп Игорь Молоток.

Собрались также ветераны и местные жители. Представителей «Слуги народа» на мероприятии не было, а на пабликах партии в Сумской области о юбилее ничего не говорится.

Единственным из представителей партии президента, кто отметил юбилей, был нардеп Максим Бужанский, который написал в своём Телеграм-канале:

“Украинских, говорите, героев вам не хватает?

Ловите.

Трижды Герой Советского Союза, Маршал Авиации Иван Кожедуб.

Сельский пацан, родившийся ровно сто лет назад в селе под Глуховым.

Безупречная биография, немецкие погоны видел только в куче мусора, вырванными с мясом.

В упоминании Институтом Нацпамяти не нуждается, более того, был бы жив, руки бы им не подал.

Сто Лет!».

Иван Кожедуб. Биография аса

Кожедуб родился 8 июня 1920 года в селе Ображиевка Сумской области (тогда – Черниговская) в семье крестьянина, церковного старосты. Он был пятым сыном, отец воспитывал его в строгости – будущий ас занимался гиревым спортом и закалялся. С детства Ваня был невероятно везучим, за что его прозвали «заговорённый».

Был случай, когда он вместе с друзьями перевернулся на лодке. Несколько мальчишек утонули, он выжил чудом. Такое же невероятное везение сопутствовало ему всю жизнь.

По окончании школы в 1934 году Кожедуб поступил в химико-технологический техникум в городе Шостка (сейчас это заведение носит его имя). Во время учёбы он занимался в Шосткинском авиаклубе, где добился первых успехов в авиации.

В начале 1940 года начал служить в рядах Красной Армии. В этом же году окончил Чугуевскую военную авиационную школу летчиков. Эти знания пригодились ему, чтобы выполнять должностные обязанности инструктора.

Однако до 1943 года его не пускали на фронт, а инструктор лётной школы недооценивал человека, которому суждено было стать самым результативным летчиком-истребителем советских войск: «Он какой-то немного медлительный», – так охарактеризовал его инструктор лётной школы.

В 1942 году Кожедуба командировали в город Чимкент, что в Казахстане, и присвоили звание старшего сержанта. В ноябре 1942 года Кожедуб служил командиром 240-й истребительного авиационного полка 302-й истребительной авиационной дивизии, формировавшегося в Иваново.

В марте 1943 года был переломный момент в судьбе Кожедуба –  в составе дивизии он вылетел на Воронежский фронт. В своем первом бою он один атаковал шесть «мессершмитов», а его самолёт Ла-5 был буквально изрешечен. Бронеспинка спасла его от зажигательного снаряда. На подлёте к аэродрому его случайно обстреляли советские зенитчики. В самолет попало 2 зенитных снаряда. Но что бы ни случилось, обвиненный прежде в «медлительности» лётчик всегда успевал посадить свой самолет.

Кстати, истребитель конструкции Лавочкина был любимым самолетом Ивана. Он любил его за скорость и маневренность. Трудно поверить, но все основные детали самолёта были выполнены из дерева – сосны и берёзы. Воевать на такой машине было нелегко – она сгорала в воздухе мгновенно. Кабина иногда нагревалась до 60 градусов.

Иван Кожедуб и его истребитель

После неудачного первого раза его хотели «списать на землю» за профнепригодность, но перевести на пост оповещения не дал командир полка. Летом 1943 года Кожедубу присвоили звание младшего лейтенанта, потом зачислили замкомандиром эскадрильи.

Во время своего 40-го вылета, 6 июля 1943 года на Курской дуге он сбил свой первый немецкий самолёт-бомбардировщик «Юнкерс» Ю-87. На следующий день сбил второй, а 9 июля – сразу 2 истребителя Bf-109. 4 февраля 1944 года за 146 боевых вылетов и 20 сбитых самолетов противника старший лейтенант Кожедуб получил первое звание Героя Советского Союза.

При себе у летчика всегда был блокнот, в котором он разбирал ошибки, оставлял схемы-чертежи атаки, которые позже вошли в учебники для летчиков-истребителей. Кожедуб писал, что «сбить самолёт не рукой махнуть. От желания до умения дистанция очень большого размера… чтобы побеждать врага, нужно знать его сильные и слабые стороны».

19 августа 1944 года капитан Кожедуб был удостоен второй медали «Золотая Звезда» за 256 боевых вылетов и 48 сбитых самолётов противника.

Последний бой Кожедуб провёл 17 апреля 1945 года в небе над Берлином, где сбил два FW-190.

18 августа 1945 года он получил третью медаль «Золотая Звезда» за высокое воинское мастерство, личное мужество и отвагу, проявленную на фронтах войны. Впрочем, сам Кожедуб всегда говорил, что у него есть еще четвёртая звезда – жена Вероника, с которой они прожили 45 лет. Даже в зрелом возрасте Иван Никитович придумывал для жены ласковые имена, всегда дарил цветы и подарки.

Четвёртая золотая звезда Кожедуба – жена Вероника

Сын Никита и дочь Наташа. Фото: www.profilib.net

О Кожедубе говорили как об отличном и метком стрелке, который любил атаковать сзади сверху или сзади снизу на дистанции 200-300 метров. Он редко приближался к противнику ближе, чтобы не попасть под обломки. Фирменную тактику Кожедуба прозвали «атака с земли». Он же описывал её двумя словами – «ошеломляющая стремительность».

На счету Кожедуба 330 боевых вылетов, 120 воздушных боёв, 62 сбитых вражеских самолёта. Всего Кожедуб, которого немцы ни разу не сбили, уничтожил 18 пикировщиков Ю-87, став рекордсменом.

Кожедуб освоил десятки типов машин и летал до конца 1960-х, прошел войну без единой царапины. После Великой Отечественной Иван Кожедуб воевал в Корее, служил в академии Генштаба, командовал воздушной армией, военным округом. В 1970 году ему присвоили звание генерал-полковника авиации, а в 1985 году – звание маршала.

Был депутатом последнего советского Съезда народных депутатов. Скончался 8 августа 1991 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Источник

Воздушные асы

Иван Никитович Кожедуб, ас № 1 советских Военно-Воздушных сил, в годы Великой Отечественной войны, по официальным данным, сбил 62 немецких самолета, а по его личным — 104 немецких и 3 американских Б-17, летевших в апреле 1945 г. бомбить немецкие заводы, находившиеся в советской зоне оккупации. Иван Кожедуб был в нашем городе в конце августа 1966 года, и мне довелось видеть прославленного героя войны. В те дни в Любуже проходил республиканский слёт туристов — участников похода по местам боевой и трудовой славы советского народа. Его участники выступали на митингах и собраниях на предприятиях и в учебных заведениях города, заложили сквер по проспекту Мира, 25, рядом с тогдашним магазином «Дом одежды». Лет 10 возле деревьев этого сквера имелись прикреплённые таблички с фамилиями посадивших их, в том числе и Кожедуба, затем таблички исчезли.

Однако не благодаря республиканскому слёту посетил Могилёв прославленный лётчик, генерал, занимавший в то время высокий пост в ВВС страны, а благодаря могилевчанину Борису Ивановичу Литвинову, своему фронтовому командиру и наставнику, полковнику авиации в отставке, который все послевоенные годы жил здесь. Ведь именно в составе 302-й истребительной авиадивизии, которой командовал полковник Литвинов, в марте 1943 г. начал свой боевой путь лётчик Иван Кожедуб.

И в том, что Кожедуб стал советским асом № 1, есть немалая заслуга его командира, опытного летчика Литвинова.

Надо подробнее рассказать о нашем земляке… 18-летний Борис Литвинов поступил в 1925 г. в Ленинградскую военно-теоретическую авиашколу, а затем — Севастопольскую летную школу, после чего ему было присвоено звание «военный летчик». Необходимо отметить, что он становился на крыло вместе с прославившими советскую авиацию Валерием Чкаловым, Сергеем Руденко, Михаилом Водопьяновым и др. Боевую службу начал на Дальнем Востоке. В 1929 г. Борис на своем «Р-1» выполнял вылеты на поддержку сражавшихся на КВЖД советских войск под командованием В. К. Блюхера. Проявил себя в боях и был назначен командиром авиаотряда. В годы первых пятилеток в Советском Союзе была создана новая авиационная техника, и майор Литвинов не только умело сам освоил ее, но и учил летать своих молодых товарищей. Служил инспектором по технике пилотирования в авиабригаде, которой командовал известный летчик, позднее ставший дважды Героем Советского Союза, Яков Смушкевич. Затем участвовал в войне на Халхин-Голе. Здесь Борис Иванович сбил два самолета противника, был ранен. После излечения выполнял обязанности связного летчика у командующего нашими войсками в Монголии Г. К. Жукова. Был награжден орденом Красной Звезды. Затем была новая война — советско-финляндская.

22 июня 1941 г. подполковник Литвинов встретил заместителем командира 39-й истребительной авиадивизии, дислоцировавшейся под Псковом. С первых дней войны летали на прикрытие наших войск в Прибалтике и Беларуси, а затем города Ленинграда. Воевать и сбивать бронированные «мессеры» и «юнкерсы» было совсем не просто, но летчик Литвинов в числе первых «приземлил» немца в ленинградском небе. В декабре 1941 г. был назначен командиром своей дивизии, затем заместителем командующего ВВС 8-й армии, с декабря 1942 по март 1944 гг. командовал 302 авиационной истребительной дивизией, которой затем было присвоено звание 14-й гвардейской. Именно в эту дивизию в марте 1943 года и прибыл для дальнейшего прохождения службы старший сержант Иван Кожедуб. Борис Иванович заметил молодого летчика, поддержал его при первых неудачных боевых вылетах. Сегодня пишут, что Кожедуб ни разу за войну не был сбит. Но это не совсем так. В первом боевом вылете он был подбит прямо над своим аэродромом и с трудом посадил свой изрешеченный самолет. К сожалению, и погиб Иван Никитович трагически, но не в небе, а на земле. В 1991 г., после крупного разговора с женой (она, несмотря на маршальское звание супруга, командовала им беспрекословно) он на даче стал ремонтировать свою автомашину «Волга». Поднял её домкратом и полез подкручивать подвеску, но, видимо, в возбуждённом состоянии установил его неровно, и полуторатонная машина придавила героя.

В феврале 1944 года Кожедубу присвоили первое звание Героя Советского Союза. Представление подписал командир дивизии полковник Литвинов.

Фронтовая дорога далеко не у всех и не всегда была ровной и прямой: с марта 1944 по апрель 1945 г. Борис Иванович командовал авиаполком, затем являлся заместителем начальника Конотопского авиационного училища по лётной подготовке. В 1948 году ушел в запас и переехал в родную Беларусь, в город Могилёв.

Вот к нему генерал Кожедуб в первый день пребывания в Могилёве тёплым августовским вечером прибыл на квартиру и, приложив руку к головному убору, как тогда, весной 43 года, доложил:

— Товарищ командир! Летчик, генерал Кожедуб прибыл в ваше распоряжение.

А потом был длинный вечер. За столом вспомнили фронтовых товарищей, сгоревших в небе над Курской дугой, Беларусью и Прибалтикой, Польшей и Германией. Борис Иванович рассказал о семье, о детях, о том, что городские власти, несмотря на послевоенные трудности, выделили квартиру в центре города, предоставили работу на металлургическом заводе. Их коллектив на хорошем счету не только в республике, но и в Союзе.

Иван Никитович рассказал о послевоенном бурном развитии авиации, о своей службе и судьбе знакомых по фронту, недавно отгремевшей войне в Корее, где его авиадивизия сбила 264 американских самолета, а сама потеряла 8 МиГов. О том, что он и сегодня летает на современном МиГ-21 с аэродрома в Кубинке под Москвой, уже генерал-лейтенант.

На следующий день Б. И. Литвинов и И. Н. Кожедуб выступали перед участниками слета и молодежью города, рассказывали о подвигах советских летчиков, необходимости патриотического воспитания молодежи, подготовке ее к защите своей Родины.

Михаил Рыськов

Источник

Опубликовано 17.06.2020  14:02

В. Рубінчык. Першачэрвеньскае

Шалому! Здаецца, лета ў Беларусі будзе гарачае ва ўсіх сэнсах. «Фортка магчымасцей» для альтэрнатыўных палітыкаў паступова пашыраецца, і цяпер у яе могуць пралезці нават кандыдаты пэўнай камплекцыі. Як у мульціку: «приятной наружности и вот такой окружности» (развіваць тэму не буду, каб не абвінавацілі ў фэтшэймінгу).

Збор подпісаў у Салігорску, май 2020 г.

Дальбог, многае ў гэтым сезоне грае супраць «сонцападобнага» – ён лепіць памылку за памылкай. «Наезды» на ахвотных заняць прэзідэнцкі фатэль у стылі дурнаватага рэкламнага персанажа ўзору 1991 г. («Прыйдзе дзень, і я скажу ўсё, што я думаю з гэтай нагоды»). Развагі пра тое, што жанчыны не прыдатныя для кіравання тутэйшай дзяржавай, што ў нас нібы гэтак пабудавана Канстытуцыя, значаць адштурхоўванне ўсіх маладых-амбітных прадстаўніц прыўкраснага полу (мо нават і Качанаву пакрыўдзіў…) Намёкі на нягегласць прэм’ер-міністра, уласнаручна прапхнутага на пасаду ў абыход той самай Канстытуцыі – усяго 21 месяц таму.

Дапусцім, што ў кожны з прэзідэнцкіх тэрмінаў мае ў парадку ратацыі з’яўляцца новы прэм’ер-міністр. Тады з 1996 г. (год, калі Лукашэнка атрымаў права прызначаць другую асобу ў дзяржаве фактычна без згоды заканадаўчага органа) у нас мусіла быць 5 прэм’ер-міністраў, якія служылі б да 2001, 2006, 2010, 2015 гг. і во цяпер – да «выбараў» 2020 г. Насамрэч жа іх налічваецца 7 – Лінг, Ярмошын, Навіцкі, Сідорскі, Мясніковіч, Кабякоў, Румас – а цяпер запланаваны восьмы. За гэты ж перыяд, 1996–2020 гг., набралося 9 кіраўнікоў адміністрацыі прэзідэнта… што сведчыць пра імкненне «цара» ўсцяж перакладваць адказнасць на «баяр» (што і назіралася ў крытычныя моманты – напрыклад, увесну 2017 г., калі разгараліся пратэсты супраць «дэкрэта № 3»). Які сур’ёзны чалавек з уласнай пазіцыяй пажадае будаваць кар’еру ў дзяржапараце пры такім раскладзе?

Мабыць, і вышэйшыя чыны спецслужбаў не ўсім здаволены: з 2005 г. змянілася 4 старшыні КДБ і 4 міністры ўнутраных спраў, але на пасадзе памочніка Аляксандра Лукашэнкі па нацыянальнай бяспецы 15 гадоў застаецца 1 чалавек, і па дзіўным супадзенні яго прозвішча таксама Лукашэнка. Калі Віктар-сын-першага-прэзідэнта ў 4 разы разумнейшы за сваіх паплечнікаў-урадоўцаў, гэта неабходна прапісаць у новай Канстытуцыі! 🙂

Хіба толькі верная Ліда, 1953 г. нар., крочыць у нагу з Лукашэнкам-старэйшым ад 1996 г., але і яна ўсё часцей скардзіцца, што пасада «галоўнай лічылкі» ёй надакучыла. А тыдзень таму прызналася, што пасля адстаўкі будзе… чакаць сыходу з жыцця, міжволі падклаўшы свайму шэфу тлустае свінчо. Цяпер маладыя юрысткі & юрысты зірнуць на Ярмошыну – і сто разоў падумаюць, перш чым наймацца на службу да Рыгорыча. Мала хто хацеў бы к 67 гадам быць высмактаным настолькі, каб весці паўрасліннае існаванне, хай сабе ў «элітным» квартале на вул. Ціхай. Уваход у той драздоўскі квартал – рубель, выхад – два 🙂

Памылка меншага маштабу – адклад «прэзідэнцкага паслання» нацыянальнаму сходу і беларускаму народу, з сярэдзіны красавіка да… грэцкіх календаў (29 мая стала вядома, што яно толькі рыхтуецца). Не, «так можна было», але спасылка на вонкавыя фактары не пераканала – незабыўная «міжнародная абстаноўка» яшчэ доўга будзе напружаная. 25 красавіка А. Л. вяшчаў: «Нам патрэбен дакладны прагноз. Яго сёння даць нельга». Як быццам на пачатку лета ўсё ў свеце «ўстаканіцца»…

Рэзюмэ? «Гэты чыноўнік зламаўся, прынясіце новага». Не думаў cёлета нікога падтрымліваць, але пасля чарговай пасадкі Сяргея Ціханоўскага, гэтым разам у выніку правакацыі (29.05.2020), і выступленняў «лепшых людзей горада» (прывет Яўгену Шварцу) з асуджэннем гродзенскай імпрэзы Сяргея, падпісаўся за вылучэнне жонкі блогера – Святланы Ціханоўскай. Праўда, пан Троцкі (! – Валянцін, каторы паплечнік Міколы Статкевіча) мяркуе, што збор подпісаў у нечым нават шкодны, бо адцягвае людзей ад рэальных пратэстаў.

І тым не меней… Мінск, 31.05.2020, каля 12:00

Трохі пацяплеў я да Валера Цэпкалы, якога «падсцёбваў» тут і тут. Агулам-то яго свежае інтэрв’ю Арцёму Шрайбману не ўразіла; В. Ц. даў зразумець, што ўдзел у палітычнай кумпаніі для яго – чарговы эксперымент (37:48–38:30). Але істотна, што Валер выказаўся супраць адкрыцця ў Беларусі АЭС (можна спытацца, дзе ён быў у сярэдзіне 2000-х гадоў, калі ў нетрах адміністрацыі рыхтавалася прынцыповае рашэнне аб пачатку будоўлі, ды лепей позна, чым ніколі), за абмежаванне прэзідэнцтва двума тэрмінамі… І, як той Віктар Бабарыка, амаль адразу выступіў у абарону Ціханоўскіх – гэткай салідарнасці «кандыдатаў у кандыдаты» бракавала ўлетку 2015 г. Сёння каля мінскай Камароўкі падпісаўся я і за Цэпкалу.

Чарга ахвотных пакінуць свой аўтограф «не за Лукашэнку» расцягнулася бадай на кіламетр… 31.05.2020, каля 12:30.

Мікола Казлоў і Анатоль Лябедзька (абодва – «у цэнтры ўвагі») за перамогу кандыдата ад АГП насамрэч не змагаюцца, а подпісы збіраюць для «зносін з народам»

Пікецік Андрэя Дзмітрыева быў не такі папулярны

На Камароўку прыйшоў і знаны «курапацкі» пратэстоўца Леанід Кулакоў

Над «ціханоўскай» палаткай развяваліся сцягі з еўрасаюзаўскімі зорачкамі і «Пагоняй»; гучала песня на матыў «We will, we will rock you» з пераробленымі словамі («Свер-гнем та-ра-кана!»)

Прадстаўнікі «Нямецкай хвалі» і Арцём, які працуе на тэлеканал «Белсат»

З Бабарыкам больш складана. Кандыдатурку фінансіста прасоўваюць Святлана А-ч з Мінска-Беларускага і Галіна А-т з Тверыі-Ізраільскай (зрэшты, Галіна – за таямнічага «Бабарэку» :)) Гэта дзве дамы, якіх варта паслухаць… і зрабіць наадварот. Тое, што лаўрэатка «наўзаем» падтрымае свайго фундатара, прадбачыць было няцяжка, ды ад гэтага не лягчэй. Трэці факцік – адзін колішні знаёмы, лукашыст і надаеда, «раптам» адкрыта запісаўся ў ініцыятыўную группу Бабарыкі. З аднаго боку, гэта сведчыць пра эрозію сістэмы, за якую шмат гадоў «тапіў» мой раўналетак, з другога – да тру-дэмакрата яго не пацягне…

Дарэчы, за тыдзень прадугадаўшы пазіцыю Святланы Аляксандраўны, я памыліўся ў іншым: у статусе Юрыя Глушакова. Ён-такі першы нам. старшыні ў партыі «Зялёныя» (ад пачатку 2020 г. – пасля колькігадовай паўзы), тут «Беларускі партызан» меў рацыю. А, напрыклад, у тым, што журналіст Віталь Цыганкоў з’яўляецца «вядомым палітолагам» – не.

Яшчэ раз пра бульбу, бо зноў чамусьці са мной пра яе спрачаюцца… Напэўна, ёсць сэнс развіваць вытворчасць некаторых яе гатункаў у Беларусі, але з галавы не выходзіць адзін эпізод. Увесь дзень у верасні 2004 г. на полі каля адной з вёсак Шчучынскага раёна капалі бульбу (я таксама капаў). Пад вечар прыехалі фуры са смуглымі людзьмі, перакупшчыкі хуценька пагрузілі мяхі з бульбай і павезлі «на Маскву», заплаціўшы вяскоўцам мізэрныя грошы.

Тутэйшыя бульбаводы былі – і, мяркую, застаюцца – прайстэйкерамі, а не прайсмэйкерамі. «Пужалкі» пра будучы голад у суседзяў трэба «дзяліць на шаснаццаць»; існуе праўдападобная версія, што пандэмія COVID-19 пайшла нават на карысць расійскай сельскай гаспадарцы, дый ва Ўкраіне не ўсё так кепска, як прадказвалі. Таму да парады галоўнага клюшкара «Трэба пасеяць паболей. Гэта будзе ўратаванне… Калі вы паводле тэхналогіі будзеце гэта абслугоўваць, атрымаеце хоць невялікую, але жывую капейку. Да вас прыедуць на поле і забяруць» (15.05.2020) стаўлюся даволі скептычна. Яна, між іншага, супярэчыла развагам таго ж «маркетолага»: «Галоўнае – прадаць па добрай цане, а не проста выпхнуць тавар за мяжу». Дый пазнавата ў сярэдзіне траўня было даваць парады наконт бульбы, не?

В. а. цара згадаў вытворчасць малака і мяса, але не настойваў, што ў іх «уратаванне». Пэўна, рэч у тым, што вырабы, якія прыносяць краіне ў разы больш валюты, так і не зрабіліся нацыянальнай «фішкай». Некаторым жа карцела пагуляцца з тутэйшай сімволікай і стэрэатыпамі (як пазалетась, калі мяхі бульбы былі дастаўлены Пуціну на Новы год), а да таго ж па прызначэнні даты «выбараў» паказаць уласную «блізіню да народу»… Ну, і зацыкленасць палітычнага пенсіянера на мінулым адыграла ролю. У кастрычніку 2019 г. в. а. даводзіў казахам (не перакладаю, каб захаваць cтылёвыя адметнасці):

Картофель — это же наш спаситель. Что такое картофель? Картофель в войну и прочее где-то вырастил, и ты вместо хлеба, вместо молока… На картошке на одной люди выживали. Когда мне говорят, какой бы памятник вы за войну поставили в Беларуси… Я бы мешок картошки на памятник воздвиг и корову.

На хвілінку, вайна скончылася 75 год таму. У XXI ст. нават на прасторах СНД вага бульбы ў спажывецкім кошыку зніжалася… Я не супраць бульбы, сам яе люблю на сняданак – але супраць таго, каб з гэтага клубняплода рабіўся нейкі фетыш. І хопіць пра «піянераў ідэал».

Іегуда Пэн. Аўтапартрэт 1932 г.

* * *

Першага чэрвеня 2009 г., г. зн. акурат 11 год таму, памёр Аляксандр Сяргеевіч Патупа – фізік, прадпрымальнік, пісьменнік, даследчык сацыяльна-палітычных працэсаў, якому сёлета ў сакавіку магло б споўніцца 75. Між іншага, у 1960-х гадах юны першаразраднік Патупа лічыўся ў БССР перспектыўным шахматыстам.

А. Патупа і адна з яго мастацкіх кніг, якая ёсць і ў маёй бібліятэцы

Зважаючы на млявую зваротную сувязь, не ўсім «зайшла» ідэя пра помнік дачасна памерлым беларускім медыяменеджарам. Усё-такі, прыпомніўшы мае сустрэчы з Аляксандрам Сяргеевічам у 2004 г., якія пакінулі добрае ўражанне, высоўваю яшчэ адну ідэю – помнік беларускім палітычным аналітыкам. Такі помнік мог бы стаяць на прыватнай тэрыторыі ды мець форму «абстрактна-канкрэтнай» скульптуры, прысвечанай наступным рана памерлым людзям:

Алег Багуцкі (1968–2017)

Ірына Бугрова (1954–2011)

Святлана Навумава (1956–2011)

Сяргей Панькоўскі (1956–2009)

Аляксандр Патупа (1945–2009)

Віталь Сіліцкі (1972–2011)

Віктар Чарноў (1957–2013)

Яднае гэтых людзей тое, што яны глынулі вольнага паветра канца 1980-х – пачатку 1990-х гадоў – а потым, цытуючы выраз аўтара belisrael.info пра медыяменеджараў, «не маглі ўжо вярнуцца ў ранейшыя цуглі». Унёсак пералічаных у развіццё палітаналітыкі на нашых землях быў розны, але галоўнае, што ён быў. І стаўся падмогай для новых пакаленняў…

Нехта запярэчыць, што палітычныя даследаванні для Беларусі не актуальныя, і лепей бы ўвекавечыць у метале працаўнікоў больш патрэбных прафесій. Дык не адзін год існуюць ужо ў нашых гарадах скульптуры паштальёнаў…

Мінск (ля кінатэатра «Кастрычнік»), Барысаў (ля вакзала)

Крыху шануюць у нас і дворнікаў – іх вобразы ўвасоблены як мінімум у Гомелі і Мінску. Зрэшты, калі меркаваць паводле мінскай скульптуры, дзе даўно бракуе кавалу мятлы, ні мастацтва, ні нават прыбіранне смецця ў вачах тутэйшага начальства не ёсць прыярытэтам 🙁 Іначай раённае або сталічнае чынавенства знайшло б невялікія грошы для рамонту.

Выгляд скульптуры на вул. Карастаянавай – у 2012 г. і ў 2020 г.

Ну, а завяршыць хочацца, натуральна, на мажорнай ноце. У вясну, сапсутую распаўсюдам COVID-19 (на 31.05.2020 у Беларусі, пішуць, памерла 235 чалавек, і 24 тысячы яшчэ не акрыялі) ды хабёльствам асобных гора-кіраўнікоў, выявіліся і лепшыя якасці чалавечага роду. Гл. дзве наступныя аб’яўкі, сфатаграфаваныя ў Цэнтральным раёне г. Мінска:

На бульвары Шаўчэнкі і вул. Веры Харужай (пад’езд аднаго з дамоў)

Вольф Рубінчык, г. Мінск

01.06.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 01.06.2020  00:04

“Я хочу жить!” К 75-летию освобождения концлагеря Маутхаузен

___________________________________________________________________________________________________
Освобождение Маутхаузена

Маутхаузен был создан в 1938 году: сначала как место заключения уголовных преступников, затем – особо опасных оппонентов политического режима. Он состоял из центрального лагеря и 49 филиалов, разбросанных по всей территории Австрии. Историк Павел Полян оценивает Маутхаузен как один из самых страшных концлагерей нацистской Германии.

Павел Полян
Павел Полян

– Маутхаузен не был лагерем смерти, где конвейерным способом уничтожали людей. Это классический концлагерь, управлявшийся системой СС и РСХА (Главное управление имперской безопасности. – РС). Но то трудовое использование, которое являлось там основой медленного убийства, было, пожалуй, самым тяжелым во всей системе немецких концлагерей. Это каменоломни, непосильный, тяжелейший физический труд, да еще в сочетании с тем обхождением, которому подвергались узники: жизнь человека там ничего не стоила, причем это не зависело от чинов и званий – именно там погиб знаменитый генерал Карбышев, облитый на морозе ледяной водой. Да, в Маутхаузене не расстреливали специально, как в Дахау или Бухенвальде, но убить могли кого угодно и как угодно. И то, что этот лагерь освободили так поздно, буквально за несколько дней до окончания войны, одним из последних, тоже стоило жизни многим узникам.

Историк Ирина Щербакова, сотрудник “Мемориала”, член ученого совета мемориального комплекса “Бухенвальд”, записавшая множество интервью с бывшими узниками, также склонна считать Маутхаузен одним из наиболее страшных нацистских концлагерей. “Там были крайне трудные природные условия. Лагерь находился довольно высоко в горах: ночи холодные, климат очень резкий”, – говорит она.

С началом Второй мировой войны лагерь интернационализировался. Там оказались люди из оккупированных Германией стран, в том числе и советские заключенные. В Маутхаузене содержались около 200 тысяч человек, из которых почти половина погибли от болезней, непосильного труда, слабости, голода или были убиты эсэсовцами, – рассказывает Ирина Щербакова.

Молодой советский летчик Юрий Цуркан оказался в Маутхаузене в июне 1944 года, после пребывания в двух немецких лагерях для военнопленных, откуда бежал вместе с товарищами, а затем в концлагере Штуттгоф. Когда он попал в плен, ему было всего 23 года. Четыре года провел в лагерях. В Маутхаузене его сразу отправили в штрафную роту (Strafkompanie), которая выполняла самую тяжелую работу – таскала наверх камни из каменоломни по так называемой “лестнице смерти” (Todesstiege). Эта лестница состояла из 186 выбитых в граните неровных ступеней, высотой до полуметра каждая, и уходила вверх под углом 60 градусов.

Лестница смерти в Маутхаузене
Лестница смерти в Маутхаузене

Вот как описывает эту работу Юрий Цуркан в своей книге “Последний круг ада”: “Район, где работают команды, обнесен колючей проволокой. Каждые сто метров стоят вышки: по два постовых с пулеметами, а между ними курсируют автоматчики. Метрах в сорока от лестницы, под обрывом каменоломни, стояла вышка, а напротив в проволочном заграждении прорезана дырка размером, чтобы мог пролезть человек.
Тому, кто не в силах нести камень, предлагают полезть в дыру. Новички, полагая, что капо хочет развлечься, идут к отверстию. Только нагнется человек, как его прошивает очередь из автомата. Труп застывает на фоне бреши. Его фотографируют как “убитого при попытке к бегству”. Многие знали эту уловку и сопротивлялись идти на проволоку; тогда вступали в действие фюреры с дубинками и били до тех пор, пока человек не терял рассудок и с выключенным соображением не шел к отверстию”.

Дочь Юрия Ванда Цуркан много лет занимается наследием отца, умершего в 1978 году, изучает документы, связанные с его пребыванием в плену.

Это преступление нацизма против человечности, не имеющее срока давности

– Об этой “лестнице смерти” написано много книг, это “бренд” Маутхаузена, но нигде нет информации о том, что костяком штрафной роты, созданной по приказу Гиммлера, были советские военнопленные. Считалось, что все они погибли, но я точно знаю: погиб только один из них, все остальные вернулись живыми, и я со многими встречалась! На этой лестнице происходили массовые убийства. Это преступление нацизма против человечности, не имеющее срока давности.

Учетная карта Юрия Цуркана в концлагере Маутхаузен
Учетная карта Юрия Цуркана в концлагере Маутхаузен

Был очень страшный случай. В лагерь привезли австрийских антифашистов, которые участвовали в покушении на Гитлера. Их поставили на лестницу таскать тяжелые камни. Сначала они носили, но многие не выдерживали, шли в эту дырку, и их расстреливали. Наконец остался самый последний, его звали Генрих Обермайер (я потом нашла его учетную карту): очень высокий, красивый блондин. Он шесть раз поднимал камни, потом понял, что больше не может, и сел на лестнице. Охранник дал ему сигарет, он покурил и просто сам пошел на проволоку. Его последние слова перед тем, как его расстреляли: “Я хочу жить! У меня трое детей!”

– Как долго ваш отец находился в этой штрафной роте?

Ванда Цуркан
Ванда Цуркан

– Почти год, с 11 июня 1944 года до 3 мая 1945-го. Они работали не только на лестнице, выполняли и другие тяжелые работы. Например, когда в феврале 1945-го из лагеря совершили побег несколько сотен узников, штрафники копали огромную могилу для тех, кого поймали и уничтожили. Уровень садизма по отношению к ним был неописуемый: избивали кнутами, издевались. Один из охранников ездил на велосипеде и тех, кто не успевал увернуться, убивал ударом ножа. Папа до конца жизни шаркал ногами из-за того, что в лагере вместо обуви носил деревянные колодки.

По свидетельству историка Ирины Щербаковой, последние недели и месяцы перед освобождением для всех немецких концлагерей были особенно тяжелыми, потому что заключенных гнали так называемыми “маршами смерти” от наступающих войск союзников в более дальние лагеря.

– Люди были истощены, умирали. Когда в лагерь вошли американцы, картина, которую они застали, была ужасной. Один из стилизованных мифов о лагерях – это картинка: заключенные радостно приветствуют освободителей. На самом деле выглядело все это очень жестоко. Сразу начиналась месть, суды Линча над охранниками и теми, кто сотрудничал с лагерным начальством. Это есть в воспоминаниях разных людей. А в Дахау, например, американские солдаты, которые были совершенно не готовы к тому, что увидели, тоже принимали участие в таких судилищах, за что были сурово наказаны своим командованием.

Американские военные сразу все записывали и документировали. Кроме того, они приводили в лагеря местное население, считая, что оно должно своими глазами увидеть, что у них тут происходило.

Очень многие узники погибли сразу после освобождения. Пока не начали грамотно лечить людей, просто раздавали еду, и многие умирали, не выдерживая калорийного питания после долгого голода.

Ванда Цуркан отмечает: в советской и мировой истории в послевоенные годы бытовали различные мифы об освобождении Маутхаузена.

Обложка книги Юрия Цуркана
Обложка книги Юрия Цуркана

– Была история о восстании: якобы узники сами себя освободили и даже поехали на грузовике в сторону Чехии, чтобы позвать на помощь американцев. А какое там могло случиться восстание? Там же был очень жесткий режим, огромное количество охранников, одни только проверки четыре раза в день!

И таких фальсификаций было достаточно много, поэтому в 1965 году товарищи по заключению попросили папу написать книгу о лагере. Он потом признавался другу в письме, что плакал, когда ее писал. Но только наедине с самим собой. Рассказывая об этом нам, он всегда был очень сдержан. Папа хотел, чтобы люди узнали о жестокости эсэсовцев и капо, о стойкости узников, взаимовыручке пленных из разных стран, о долге сохранения человеческого достоинства перед лицом неминуемой гибели. Сохранение внутренней целостности, несмотря ни на что, выживание на пределе человеческих возможностей в нечеловеческих условиях, надежда, когда надежды нет, – это главное в истории моего отца.

Сохранение внутренней целостности, выживание на пределе человеческих возможностей в нечеловеческих условиях, надежда, когда надежды нет, – главное в истории моего отца

Когда книга уже готовилась к изданию, ее выходу в свет пытались помешать. Якобы Юрий Цуркан идеализировал плен, писал о своих товарищах по лагерю как о героях! Говорили: а если во время следующей войны каждый теперь будет думать, что в плену можно выжить, и захочет сидеть в лагере? В Одессу, где должна была выйти книга, из Москвы специально приехал редактор военного отдела “Известий” Валентин Гольцев. Он настаивал на том, чтобы книгу вообще не издавали. Папа дал ему мощный отпор, долго с ним спорил, написал жалобу в ЦК КПСС. Потом оттуда звонил начальник отдела, извинялся перед папой, сказал, что Гольцеву сделали внушение. Книгу выпустили, но издатели все-таки испугались и вдвое ее сократили, а вместо 50 тысяч планировавшегося тиража выпустили только 5 тысяч. И весь этот тираж за три дня выкупили в одесских магазинах! А в полном виде я переиздала эту книгу только в 2017 году.

– Что происходило с Юрием Цурканом после освобождения?

– Папа не стал ждать полного освобождения лагеря. После первого прихода американцев они с другом взяли на складе два пистолета, переоделись и пошли в сторону Вены, где находились советские войска: скорей бы добраться до своих, а потом домой! Он же не знал, что его еще пять месяцев будут проверять свои. Полного освобождения он дождался только в октябре 1945 года: восстановили в звании и уволили в запас. До этого момента мама даже не знала, что он жив.

Найдя в 2017 году его фильтровочное дело, я с удивлением прочла, что он находился в лагере НКВД под Веной, а потом и в других советских пересыльных лагерях. Те же, кто не мог доказать, что не сотрудничал с немцами, сидели еще год, а некоторых и просто судили за “предательство”. Так относились к бывшим пленным: были ведь всякие указы Сталина, считалось, что лучше застрелиться, чем сдаться в плен.

Юрий Цуркан. 1941год
Юрий Цуркан. 1941год

Позже в письме другу папа писал: он очень жалеет, что вернулся с войны живым, смерть была бы лучше, чем те унижения, которые ему пришлось пережить после освобождения из Маутхаузена. Он же был летчик от бога, в самые первые дни войны сбил немецкий бомбардировщик, получил за это орден Красной Звезды! А из-за того, что был в плену, он больше никогда не мог летать, и даже с инструкторской работы, если удавалось устроиться, его вскоре увольняли. Он всю жизнь работал на самых тяжелых физических работах, куда брали, невзирая на анкету: ковал цепи на заводе, был дубильщиком кожи, ездил на Камчатку, два года работал проходчиком в шахте на Донбассе. Вот это самое страшное: мало того, что он прошел концлагерь, так еще и любимым делом больше никогда заниматься не мог. Правда, папа был мужественным человеком и никогда не жаловался, – рассказывает Ванда Цуркан.

По свидетельству историка Павла Поляна, при репатриации избыточно недоверчивое отношение со стороны советских спецслужб было именно к узникам нацистских концлагерей.

– Им приходилось преодолевать более сильное недоверие, чем заключенным из лагерей для военнопленных или остарбайтеров. Идея была проста: если ты выжил в таком страшном месте, значит, наверняка был предателем, сотрудничал с немцами. Особенно жесткой была такая позиция по отношению к евреям: как же ты выжил-то – не могло этого быть, немцы этого не допускали!

Но, кстати, внутри лагерей между узниками действительно шла очень жестокая борьба, с предательствами и провокациями, за те места, которые могли что-то определять в лагерной жизни. От того, кто будет писарем или капо, зависели жизни. Есть воспоминания Дмитрия Левинского: когда он попал в Маутхаузен и был уже фактически доходягой, при смерти, его спасли вот такие люди, подменив ему документы, и благодаря этому он уцелел.

Историк Ирина Щербакова подчеркивает: для того чтобы управлять десятками тысяч людей, в лагерях создавались специальные структуры из самих же заключенных: старосты лагеря, внутренняя лагерная полиция, капо, старосты бараков.

Ирина Щербакова
Ирина Щербакова

– Эсэсовцы всегда использовали принцип “разделяй и властвуй”. Таким образом, среди заключенных возникала иерархия. В Маутхаузене наверху этой иерархии находились посаженные по разным причинам австрийцы и немцы, а в самом низу – евреи; с небольшой разницей, но тоже лагерными париями были советские граждане, кроме тех, кто откровенно сотрудничал с начальством. Этнические группы натравливали друг на друга. В этом смысле мифом являются представления об однородности лагерного сообщества, героическом сопротивлении, международной солидарности: та глянцевая картина, которую так рьяно создавали советская история и культура.

Замалчивалось происходившее с людьми после освобождения: проверки, фильтрация, СМЕРШевские допросы, пятно на биографии

Вокруг немецких концлагерей вообще много мифов, как и много было умолчаний по этому поводу, особенно в советской традиции. Замалчивалось, например, то, что происходило с людьми после освобождения: все эти проверки, фильтрация, часто очень жесткая, СМЕРШевские допросы, лагерь как пятно на биографии. В Бухенвальде, например, после его освобождения располагался советский спецлагерь НКВД, и, выйдя из немецкого концлагеря, люди попадали туда. Фильтрация делила бывших узников на разные категории, и труднее всего были судьбы советских офицеров. Возникали вопросы о том, когда и как они сдались в плен. И многие старались говорить, что попали в плен ранеными, в бессознательном состоянии, даже когда это было не так. Военнослужащий фактически не имел права сдаться в плен: он автоматически становился предателем родины. И часть этих людей оказывалась в СССР на каких-то принудительных работах, а часть – в ГУЛАГе. В период хрущевской “оттепели” началась их частичная реабилитация.

В начале 2000-х годов мы, сотрудники “Мемориала”, участвовали в международном проекте по записи устных свидетельств выживших людей, успели взять несколько сотен интервью. Некоторые из них стали частью новой экспозиции в мемориале Маутхаузена. Это рассказы заключенных о том, что они там пережили. Так что мы знаем, какой сложной, противоречивой и трагической бывает эта память, и плакатная солидарность в таких местах – достаточно редкое явление, – утверждает Ирина Щербакова.

Впрочем, солидарность в лагерях все-таки существовала, пусть и не плакатная. Ванда Цуркан уверена: если бы не взаимопомощь узников, ее отцу не удалось бы выжить в Маутхаузене.

– Штрафникам на “лестнице смерти” запрещалось пить воду, ведь для этого надо было отойти к источнику, а это рассматривалось как попытка побега. Но им на помощь пришли команды, работавшие в каменоломне и окрестностях: оставляли для них воду в консервных банках в траве у обочин.

Каменоломня в Маутхаузене, лето 1944. Юрий Цуркан на переденем плане
Каменоломня в Маутхаузене, лето 1944. Юрий Цуркан на переденем плане

Испанцы, работавшие в каменоломне, сообщили папе и его товарищам, чтобы те не боялись брать самые большие камни: в них они выдалбливали полости, чтобы уменьшить вес.

А еще другие узники делились с ними едой: не лагерным пайком, нет. Просто многие (но не евреи и не русские) имели право получать посылки из дома, и от Красного Креста бывали посылки. Без дополнительного питания никто из штрафников не выжил бы. Штрафники были героями этого многотысячного лагеря, и все, кто как мог, старались им помочь.

А вообще, вы знаете, ведь там, в лагере, была своя жизнь, невероятно тяжелая, но все-таки жизнь! У них там был оркестр, по праздникам проходили концерты, а иногда даже шахматные турниры и состязания боксеров. Это невозможно себе представить, но все это было!

“В основном первый концерт удался на славу, – пишет Юрий Цуркан в своей книге. – Мест не хватало, многие влезли на шкафчики для посуды, словом, примостились. Трио: скрипка, виолончель и баян, – исполнили много советских песен. Вокруг родные лица, доносится любимая музыка, и мы на время забыли, где находимся, забыли о наведенных на лагерь пулеметах, забыли, что, возможно, через час нас выгонят на поверку и придется стоять под холодным ветром, пока блокфюреру не заблагорассудится скомандовать отбой. Казалось, исчез запах горелого мяса, постоянно проникавший в блок и отравляющий наше сознание”.

Первые судебные процессы над служащими Маутхаузена прошли весной 1946 года: 58 смертных приговоров (9 затем заменены пожизненными сроками), 3 пожизненных заключения. Суды по персональным делам продолжались вплоть до 70-х годов ХХ века. На месте бывшего лагеря сразу после войны создан мемориальный музей. В Австрии посетить это место обязан каждый школьник.

Оригинал

Опубликовано 07.05.2020  13:13

В. Рубінчык. Не да катлет з мухамі

І ўсё-такі шалом! Карціць скончыць сваю даўно задуманую кніжку № 9, але без набегаў на публічныя бібліятэкі справа гэта праблематычная – у інтэрнэце ё далёка не ўсе выданні 1920–30-х гадоў. Наогул цяжка будаваць планы, пакуль штодня колькасць невылекаваных хворых COVID-19 у Беларусі прырастае сотнямі. Таму – зноў назіранні за бягучымі «буйніцамі і драбніцамі» (пазычаю выраз у мастака Андрэя Дубініна, які ў 2018 г. назваў свой артыкул акурат «Буйніцы і драбніцы»).

Тутака прыводзіў я табліцу; з яе вынікае, што ў апошнюю дэкаду красавіка былі дні, калі згаданы прырост складаў 400–500 чалавек. На другое мая, паводле афіцыйнай статыстыкі, розніца паміж захварэлымі і ачунялымі за папярэдні дзень сягала 812 чалавек, на трэцяе – 798, на чацвёртае – 723, на пятае – 349. Разважаючы абстрактна, такое зніжэнне можа быць падставай для асцярожнага аптымізму, аднак доктаркам/дактарам, медсёстрам/медбратам, фельчаркам/фельчарам, каторыя на перадавой – і нясуць страты – ад яго зараз наўрад ці лягчэй.

Бадай усе людскія рэзервы ўжо мабілізаваны; лік медработнікаў у краіне не можа расці на сотні (і нават на дзясяткі) за дзень. Гэта якіх-небудзь намеснікаў па ідэалогіі можна падрыхтаваць на тыднёвых курсах, між тым нават сярэдні медычны персанал рыхтуецца цягам многіх месяцаў. А тут яшчэ звальненне галоўнага ўрача віцебскай бальніцы хуткай дапамогі Сяргея Лазара – без тлумачэння.

С. Лазар. Фота з адкрытых крыніц

Ёсць думка, што чалавека, злёгку нават падобнага да Лукашэнкі (!), наважыліся выкінуць з працы, каб іншыя начальнікі бальніц на фоне эпідэміі баяліся пушчаць «нячэсныя» CМІ да сваіх падначаленых. Вопытны ўрач-рэаніматолаг Раман Антоненка, які сам падхапіў COVID-19, у канцы красавіка сказаў для tut.by «лішняе» (з гледзішча тых самых ідэолагаў): «Вірус распаўсюджваецца па краіне… Шмат хворых на пнеўманію, і сярод іх не толькі пажылыя. Ёсць і 30-гадовыя без шкодных звычак… Каб гэта спыніць, патрэбны неардынарныя захады, адной самаізаляцыяй тут ужо не дапаможаш… Я не ведаю: або ў вышэйшай улады мала добрых дарадцаў па медыцыне, або да іх не прыслухоўваюцца».

Абвяржэнне ад міністэрства аховы здароўя РБ – маўляў, няма сувязі паміж публікацыяй на тутбаі і звальненнем Лазара – трошкі не пераконвае. Міністэрства ўжо не раз лавілi на хітрыках і недагаворках, не кажучы пра сумнеўнай вартасці прагнозы. Cёння ў абласным аддзеле міністэрыі паабяцалі, што зволены застанецца ў медыцыне… паглядзім. Спадзяваймася, не на пасадзе санітара.

31 сакавіка, у дзень, калі Галоўны Клюшкар аб’явіў пра «дасягненне піку» захворвальнасці згодна з яго, клюшкара, адчуваннямі, на Беларусі было 152 інфікаваных, каля 40 ачунялых і 1 памерлы, у Ізраілі – 4831 інфікаваны, 163 ачунялых і 17 памерлых. На 05.05.2020 Беларусь абагнала Ізраіль паводле першага паказчыка (18350 супраць 16237) i моцна адстала паводле другога (3771 супраць 10223). Праўда, памерлых у Беларусі покуль меней (107 супраць 237), але разрыў скараціўся… і, на жаль, будзе скарачацца далей – улічваючы, што звыш 200 пацыентаў у РБ знаходзяцца пад апаратамі штучнай вентыляцыі лёгкіх (у Ізраілі – толькі 66).

З абмежавальнымі захадамі, што каштавалі Ізраілю вялікіх грошай, таксама не ўсе ўрадоўцы згаджаліся, да таго ж ізраільцы – не самы дысцыплінаваны народ, аднак… тыдні за чатыры ўдалося пераламіць сітуацыю да лепшага. А скнары, для якіх «эканоміка галоўнае» і «важна не страціць рынкі», плаціцьмуць двойчы (зрэшты, ужо плацяць).

«Комс. правда в Бел.», 05.05.2020. Паводле «мэра» (у Мінску няма мэра, ёсць старшыня выканкама, якога паставіў «на горад» вышэйшы адміністратар), у выпадку каранціна з 1 сакавіка «мы» мелі б не 102% валавага прадукта, а 92% – ужосъ!

Але, як у незабыўнага Мендэле, «не тое хацеў я сказаць». Лупцуй не лупцуй «бюракратаў», у тым ліку і боса іхняга, апантанага суботнікамі, вайсковымі дэфіле ды «чысткай капытоў», відочнага плёну ў бліжэйшы час не будзе. Словы ў савецкай і постсавецкай Беларусі настолькі часта разыходзіліся са справамі, што абясцэніліся ўшчэнт – якая тут «парэсія», у нашых палестынах і для палітычнай сатыры прасторы малавата… Каб суцішыць тых, каторыя равуць «кароль голы», практыкуюцца ўніверсальныя адказы: «Спярша самі станьце каралём» або «вы яму проста зайздросціце». Як ні дзіўна, у 99% выпадкаў гэткія «досціпы» спрацоўваюць.

Дзевяностагадовы юбілей таленавітага Мая Данцыга (1930–2017) ў канцы красавіка сціпла адзначыла, як раней бы сказалі, «шырокая грамадскасць». З’явіліся новыя артыкулы, фільмы… Планавалася чарговая выстава ў Нацыянальным мастацкім музеі, ды праз эпідэмію яе адклалі. Затое выклалі ў сеціва відэазапіс, дзе супрацоўніца музея, мастацтвазнаўца Н. Сяліцкая, распавядае пра М. Данцыга. Усё б нічога, ды ў апошні час мастак паціху-патроху падганяецца пад чыесьці «хацелкі». Выпадак з Халоднай сінагогай, будынак якой Май Вольфавіч намаляваў на сваёй карціне 1972 г. нібы на знак пратэсту супраць разбурэння старога Мінска, я ўжо згадваў. Пра тое, што гэтая карціна не раздражняла ўлады, сведчыць, дарэчы, і наданне яе аўтару ў 1973 г. звання «Заслужаны дзеяч мастацтваў БССР».

«Данцыг ніколі не рабіў папярэдніх малюнкаў, эскізаў…», – смела заяўляе Наталля Сяліцкая (4:23). Ну, такое… Амаль адначасна выйшаў артыкул Ганны Вашчынчук, дзе дадаткам відаць якраз папярэднія малюнкі і эскізы Данцыга 🙂

«Май Вольфавіч Данцыг быў чалавекам з неверагодным пачуццём гумару…» (8:16). За сем гадоў зносінаў «неверагоднага пачуцця», на жаль, не заўважыў. Папраўдзе, творца быў не абы-якім эгацэнтрыкам, а такія з гумарам зазвычай не сябруюць. Дамінантай яго паводзінаў было падгрэсці пад сябе як мага болей усяго (рэсурсаў, улады), што, між іншым, пункцірна пазначана ў Адама Глобуса (2005). Не кажу, што эгацэнтрызм – заўжды кепска, але… на мой густ, мастак адносіўся да сябе задужа сур’ёзна. Разам з тым ён умеў пасміхацца і па-свойму жартаваць – «з пазіцыі сілы». Ну і, вядома, летуценіць: «Я ніколі не пісаў правадыроў, не здраджваў сваім прынцыпам» (2009); «Халтуру і я рабіў: пісаў партрэты Сталіна на нашым камбінаце мастацкім, але я не затрымаўся ў гэтым стане, тое было эпізодам» (2015).

М. Данцыг, партрэты А. Касыгіна і М. Суслава, сярэдзіна 1970-х. Хіба не халтура, а «покліч душы» 🙂

Знаёмы чытачам belisrael.info літаратар Зміцер Дзядзенка 24.04.2020 так адкаментаваў лагатып дрыбінскай раённай газеты: «Мазаічная псіхапатыя перыяду лукашызму. Назва “Савецкая вёска” спакойна суседзіць з магдэбургскім гербам».

З сайта dribin.by

Разумею пачуцці Змітра, але… не абавязкова гэткае суседства – праява «мазаічнай псіхапатыі». Аксюмараны, спалучэнне неспалучальнага характэрныя для самых розных краін/часоў; менавіта яны, як правіла, і ствараюць камічны эфект («Мешчанін у дваранах», «Пінская шляхта»…) Барадатая показка «або крыжык здыміце, або трусы надзеньце» – пра тое самае.

Тое, што асобныя прэзідэнты (nomina odiosa) паводзяць сябе «не па чыну», а як распешчаныя манархі, з’яўляецца невычэрпнай крыніцай для жартаў, але ж і значна больш сур’ёзнай праблемай, чым пастаўленыя побач «магдэбургскі» герб і назва з мінулага стагоддзя. Во ўзгадалася, што ў Шчучыне касцёл стаіць на вуліцы Савецкай, а ў Мінску музей Міхаіла Савіцкага (той яшчэ быў «аматар яўрэйшчыны»…) часцяком экспануе творцаў-яўрэяў, і нічога… Можа, тут і хаваецца славутая сярмяжная праўда «тутэйшая талерантнасць»? 🙂

Насамрэч усё мае свае межы, і, напрыклад, сабаччо на могілках (нават зачыненых) я, адрозна ад «прагрэсіўнай» журналіздкі Сашы Р-й, не гатовы талераваць…

Слушная пазнака на агароджы брацкіх могілак, дзе пахаваны ўдзельнікі Першай сусветнай, рог вул. В. Харужай і Чарвякова ў Мінску. Не бачыў падобных пазнак вакол «Яўрэйскага мемарыяльнага парка» па вул. Калектарнай/Сухой, дзе да 1970-х гадоў былі яўрэйскія могілкі (у канцы 1980-х, як распавядаў Якаў Гутман, пляцоўку збіраліся забудаваць, што канчаткова сцерла б пра іх памяць, а так… хоць асобныя магільныя пліты захаваліся).

Cабака пісьменніка Кды гойсае па плітах (фота 2015 г., гл. тут)

Надвор’е апошняга тыдня спрыяла шпацырам… Накоратка вярнуся да тэмы, якая турбавала летась, аднак адышла на задні план у пачатку 2020 г. – мінская тапаніміка, афармленне шыльдаў з назовамі вуліц. Пагатоў што тыдні з тры таму дызайнер Ігнат Плотнікаў выступіў з ідэяй візуальнай уніфікацыі тых аншлагаў (на свой капыл; адчуваецца натхненне «чалябінскім варыянтам» Іллі Бірмана).

Я не тое каб супраць такіх колераў, але з большай прыемнасцю акцэптаваў бы шыльды, дзе літары й лічбы крочаць «белым па зялёным»… Ці «белым па сінім», як тут:

Ды больш істотна для мяне – каб адваявана было месца для беларускай мовы. У жніўні-верасні 2019 г. звяртаў увагу на адсутнасць яе пры афармленні шэрагу шыльдаў; за паўгода наўрад ці многае ў Мінску змянілася да лепшага. Што ілюструюць і «Нововиленская», і «Каховская», і гэта:

 

Трэба прызнаць, на вул. Пархоменкi, 3 дошка з партрэтам героя выканана па-беларуску… I на доме № 17 па Кахоўскай з другога боку з’явіўся беларускамоўны аншлаг.

Прыкра, што адсутнічае белмова на гімназіі, дзе некалі (у 1990 г.) вучыўся 🙁

Тэксту на гімназічнай шыльдзе не відаць, ды паверце: там «Государственное учреждение образования», etc.

Аднак і беларуская мова, зразумела, не панацэя ад бесталкоўшчыны.

Гэтая таблічка на вул. Шчадрына, 90, з гібрыдам «Шчадрына» і «Скарыны» (=«Шчадрыны»), вісіць шмат год… ¯\_(ツ)_/¯

Тут, ля прыпынку «Кіеўскі сквер», бачым ваганне «зацікаўленых асоб», якую версію выбраць. Дапраўды, «Смаргоўскі» тракт або «Сморгаўскі»? Знянацку не кожны адкажа… Дэ-юрэ тракт і некалькі завулкаў побач з ім усё-такі «Смаргоўскія». Назва зафіксаваная ў «Приложении к решению Минского городского Совета депутатов от 26.10.12 № 259» – спісе элементаў вулічна-дарожнай сеткі горада Мінска. Яна паходзіць ад колішняга ўрочышча Смаргоўка…

Выходзіць, летась я памыляўся, калі следам за С. Харэўскім прасоўваў варыянт «Сморгаўскі» (трэ’ было арыентавацца на больш аўтарытэтнага знаўцу мінскай тапанімікі – гісторыка Івана Сацукевіча). Зрэшты, не адзін я такі шлімазл; «Сморгаўскі завулак» выкарыстоўваецца нават у дыпламатычным даведніку міністэрства замежных спраў РБ (2020; гл. с. 12). Дарэчы, там на с. 11 усплывае i «вул. Сабінава» – слушна «Собінава».

А нехта (не блытаць з блогерам Nexta) верыць, што назва «Смаргоўскі» – ад Смаргоні 🙂

Во яшчэ кур’ёз: пэўна, летась пад «Еўрапейскія гульні» і/або перапіс насельніцтва ўрад падкінуў грошай камунальнікам, і тыя прымудрыліся павесіць новыя шыльды там, дзе дубляванне адно рассейвае ўвагу… Як бы ні было, вешаючы новыя, варта было зняць старыя, дзе назоў вуліцы імя Паліны АсіпенкА пададзены з памылкай. Кур’ёзна, што і ў згаданым «спісе элементаў» 2012 г. фігуруе «вул. Асіпенкі». Але Мінгарсавет не меў паўнамоцтваў мяняць правапіс беларускай мовы.

Як скланяюцца жаночыя і мужчынскія прозвішчы на «-нка», было патлумачана ў 2014 г. ва ўрадавай газеце са спасылкай на экспертаў. Багата дзе ўсё напісана як мае быць… Разам з тым колькі аншлагаў на гэтай вуліцы Мінска – фактычна адной з цэнтральных – дагэтуль нясуць на сабе сляды непавагі да граматыкі.

Мазаічная псіхапатыя? Пры ўсёй павазе да Змітра, я так не думаю. Хутчэй – суцэльная апатыя…

Прагулка па «Арлоўцы» амаль непазбежна вядзе ў Кіеўскі сквер. У 1980-я і нават у «ліхія» 1990-я гады тут блішчэлі пазнакі, што сквер закладзены ў такім-та годзе такімі-та людзьмі ў гонар горада-героя Кіева…

Цяпер алея & камень – голыя; металічныя пліты даўно скрадзены або дэмантаваны. Аднавіць іх у век краўдфандынгу, бадай, рэальна, i «мытня дала б дабро» (гэта ж не шыльда ў гонар БНР, якую ў сакавіку Мінгарвыканкам чарговы раз не дазволіў павесіць на вул. Валадарскага). Але ж перапісвацца з чыноўнікамі мне паднадакучыла – мо такі вярнуся да кнігі.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

wrubinchyk[at]gmail.com

05.05.2020

Апублiкавана 05.05.2020  22:26

Водгук

Наконт «асобныя прэзідэнты… паводзяць сябе не па чыну, а як распешчаныя манархі» яшчэ класік трапна сказаў: «Няма горш, як з хама пана, a з дзярма пірага.»

Неяк прыйшло да галавы смелае параўнанне. Некаторыя беларусы — тыя, што ў гета — гэта як габрэі гадоў 150 таму на той самай тэрыторыі. А мовы размяркоўваюцца так:

Тое, чым быў у іх тады ідыш — адпавядае зараз рускай у беларусаў. Ведаем кепска (бачна па чатах), ужываем у побыце, хоць і крыху саромеемся, але, напрыклад, у мяне, дзіцяці менскай ускраіны 70-х — руская фактычна была засвоена першай, як ні круці.

Іўрыт — беларуская (сакральная, ведаюць не ўсе, у побыце размаўляюць рэдка, альбо размаўляюць у адмысловым асяроддзі).

Руская ў гэбраяў тады — ангельская ў беларусаў цяпер (каб выйсці з гета ў шырокі свет).

Ясна, што тут вялікая нацяжка, але, можа, вам мая хохма спадабаецца.

Віктар Сяргейчык (г. Мінск)   07.05.2020  14:21

ЯКОВУ ГУТМАНУ – 75!

Слово юбиляру, Якову Бенционовичу Гутману:

Я родился, как всегда говорили, в родительской семье, за шесть дней до Победы – 3 мая 1945 года в Казахстане. Семья успела эвакуироваться из Мозыря до оккупации города нацистами. Вместе с родителями был мой брат Марат, 1940 года рождения, и сестра Дора, 1938 года рождения. Она умерла в эвакуации в 1944 году. Семья вернулась в Мозырь в августе 1944 г. В 1962 г. я закончил с золотой медалью среднюю школу №7 г. Мозыря и поступил в Белорусский политехнический институт. Специальность – промышленная теплоэнергетика. После окончания института была обычная инженерная работа.

Если в детстве во мне было заложено что-то еврейское, то это образ жизни бабушки с материнской стороны – Сары Айзиковны Котик (1873–1965). Она соблюдала кашрут, зажигала субботние свечи. По четвергам в Мозырь приезжал из Калинковичей резник (Янкель Левин, прожил около 100 лет – belisrael). Отец заблаговременно покупал живую курицу на базаре. Моя работа была – отнести курицу к резнику и потом к бабушке. Мозырь стоит на реке Припять, и отец частенько покупал живую рыбу. Бабушка готовила фаршированную рыбу в своём кошерном горшке для себя и нашей семьи.

В мои школьные годы родители в домашней обстановке говорили на идиш. Подростком я просил, чтобы они это делали как можно чаще и больше. В середине 1980-х в моей душе всё чаще начало проявляться желание услышать идиш. Единственное место в Минске, где это можно было сделать, – синагога. Я нашел общину в частном доме на ул. Цнянской. Прошло несколько лет, и тяга услышать идиш начала опять заполнять моё сознание.

К тому времени синагога переместилась на ул. Кропоткина. Десятка полтора пожилых евреев собирались в пятницу вечером и субботу утром на молитву. Появилось несколько молодых человек. Постепенно начало увеличиваться количество прихожан.

Осенью 1989 года председателем Минской еврейской религиозной общины избрали меня. По действующему тогда законодательству для перегистрации общины при смене её руководства необходимо было наличие двадцати человек. Сразу начались проблемы. Часть людей, которая только начала ходить в синагогу, не хотела подписывать документы, необходимые для регистрации, опасаясь проблем на работе или учебе. С Б-ей помощью удалось сохранить единственную тогда в Беларуси религиозную еврейскую организацию.

Поздней осенью в Минск приехала группа слонимских хасидов, чтобы ознакомиться с состоянием еврейского кладбища в Слониме, где похоронен их Ребе. Мы увидели, что бульдозер выгребал черепа и кости на кладбище. Готовилась площадка для строительства универмага. Мы немедленно поехали к руководству города. Была обещана приостановка работ на кладбище до окончального решения вопроса. Участники первого съезда еврейских организаций и общин СССР, который проходил в конце 1989 г. в Москве, после моей поездки в Слоним подписали телеграмму протеста в адрес руководителя страны Михаила Горбачёва с требованием прекратить уничтожение еврейского кладбища в Слониме. В конце концов, кладбище было сохранено.

Одновременно уничтожалось кладбище в столице Беларуси, которое расположено на ул. Коллекторной (Еврейской). В конце 80-х годов началось строительство зоны отдыха, включавшей в себя спортивные, эстрадные площадки. К концу 1989 года было выполнено работ приблизительно на полмиллиона рублей. Изучив действующее законодательство и вдохновившись результатом работы в Слониме, община добилась прекращения работы на территории кладбища. Более того, через несколько лет был разработан проект благоустройства кладбища. К тому времени я был представителем Комитета по сохранению американского исторического наследия в СССР. С точки зрения правительства США синагоги, кладбища, где похоронены предки граждан США, находятся в сфере интересов американского государства.

«Телеграфным стилем» – ещё о нескольких событиях, в которых я принимал участие:

1988 г. Создание в Минске общества любителей еврейской культуры, известного ныне как МОЕК им. Изи Харика (был выбран членом правления).

1989 г. Создание еврейских организаций в Гомеле и Могилёве.

1990 г. Второго августа 192 еврейских ребёнка без родителей и 20 взрослых из Гомельской области прилетели в Израиль. Началась реализация проекта «Дети Чернобыля». Одновременно группа еврейских детей отдыхала в Финляндии. Покойный Марат Егоров говорил о том, что, благодаря контактам, наработанным в проекте, тысячи белоруских детей смогли отдохнуть и поправить здоровье в Европе.

199092 гг. Работы на кладбищах в Воложине и Радуни. После проведенной осенью 1991 г. с участием премьер-министра Вячеслава Кебича церемонии в Воложине правительство Беларуси оплачивало половину стоимости работ.

1993 г. Создание в Нью-Йорке Всемирной ассоциации белорусских евреев (ВАБЕ). В том же году были инициированы Дни памяти евреев, погибших в Холокосте на белорусской земле (Минск, Нью-Йорк).

1993 г. Первый съезд организации белорусов мира «Бацькаўшчына». Тогда обсуждался вопрос, кто такие белорусы: только те, кто «по крови», либо все, кто жил или живет на белорусской земле. Избрание меня в руководящий орган «Бацькаўшчыны» (Сойм) было ответом на этот вопрос. Участвовал я и в нескольких последующих съездах.

1994 г., лето. Делегация ВАБЕ участвовала в праздновании 50-летия освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. Было организовано вручение памятных знаков в Израиле, США (около 600 знаков). Впервые в Беларуси был официально признан вклад евреев в Победу.

1994 г., осень. Выступление с речью от имени ВАБЕ в Верховном Совете (парламенте) Беларуси.

Были ещё установка памятной доски раввину Моше Файнштейну в Любани, привлечение поискового батальона Министерства обороны Беларуси к поиску могил жертв Холокоста в Мозыре (найдена братская могила около Кургана Славы, а несколько лет назад нам удалось добиться того, что райисполком за свой счёт привёл в относительный порядок еврейский участок на кладбище «Нагорное»), и многое другое. Горжусь тем, что нам удалось доказать: «Белорусская Масада» – самосожжение мозырских евреев под оккупацией в 1941 г. – не легенда, а исторический факт.

Место самосожжения в Мозыре

* * *

Полагаем, читателям интересно будет прочесть и интервью 2003 г., которое Яков Гутман, как президент Всемирной ассоциации белорусских евреев, дал корреспонденту бюллетеня «Мы яшчэ тут!» (Минск) сразу после неформального съезда белорусской интеллигенции в доме культуры «Сукно», где Яков заседал в президиуме. Ниже – перевод с белорусского:

Как родилась идея организации? С чего всё началось?

– В октябре 1992 г. я прибыл на постоянное место жительства в США. Встал вопрос: чем заниматься? В Беларуси я к тому времени уже четыре года принимал участие в еврейской жизни, поэтому знал, какие проблемы нужно здесь решать. Идея заключалась в том, чтобы, с одной стороны, создать некий инструмент для решения вопросов в Беларуси, и с другой стороны, объединять тех людей, которые живут в Соединённых Штатах и которых интересует то, что происходит здесь, давать им информацию… Понятно, если есть идея и какие-то люди, необходимо их как-то организовать.

Были ли прецеденты создания международных ассоциаций выходцев из иных республик бывшего СССР?

– Да. В Нью-Йорке есть ассоциация выходцев из Узбекистана. Вообще, это начиналось на рубеже ХIХ-ХХ веков, у меня есть документ о регистрации землячества евреев, выходцев из Хойников, датированный 1910 г. (землячество выходцев из Слуцка образовалось в США ещё раньше – belisrael). Тогда иммигрантам никто не помогал, в отличие от нынешнего времени. Землячества создавались, чтобы защищать права своих членов.

– Ассоциация евреев-выходцев из всей Беларуси уже существовала в Америке до вашей организации?

– Насколько я знаю, ничего такого не существовало. Вообще, иммигранты последней волны, после 1970 г., не создали ни одной земляческой организации по стране происхождения. Была только одна организация ветеранов.

Почему было выбрано название «Всемирная ассоциация» (по-белорусски: «Сусветнае згуртаванне»)?

– Когда мы начали обсуждать этот вопрос, часть людей высказалась за то, чтобы назвать общество «Ассоциацией выходцев из Беларуси в Америке». Но я защищал свою точку зрения, и его поддержало большинство. Имелось в виду объединить всех, кто имел отношение к Беларуси, независимо от того, где они живут сейчас, – в Канаде, США, Израиле или в Австралии.

Кстати, сколько евреев-выходцев из Беларуси живёт в США, Канаде?

– Этого никто не знает, и, думаю, не узнает, как и того, сколько сейчас евреев живёт в Беларуси.

– Так или иначе, иммигранты поддержали идею

– Нашу организацию отличало от других то, что к ней присоединились не только иммигранты, приехавшие в последний год или три-пять лет. Были и те, кто приехал сразу после Второй мировой войны, и те, кто родился уже в Америке. Например, сын и внук рабби Моше Файнштейна – они и сейчас имеют отношение к ВАБЕ. Официально, по американским законам, учредителями ассоциации были три человека: ветеран войны из Минска Хацкл Хайтман (к сожалению, он умер) – человек, который очень напоминал моего отца, Яков Динерштейн – мой ровесник, который здесь был инженером и там работает инженером, и я. Хайтман приехал где-то в 1985-1987 гг., а Динерштейн – в начале 1990-х гг.

– Кто сейчас руководит ВАБЕ? Сколько членов в ассоциации?

– Как и все организации подобного рода, мы пережили раскол, попытку внутреннего переворота… Сейчас Ассоциацией официально руководит небольшой Совет директоров, мы – единомышленники. Формально, если считать членами всех, кто написал заявления о вступлении, то в ВАБЕ около 3 тыс. человек. Есть люди из США, есть те, кто писал заявления здесь, в Беларуси, есть граждане Канады, Израиля.

– Расскажите об основных достижениях ассоциации за 10 лет.

– Мы реально помогали людям, например, тем, кто прибывал в США по гостевой визе, а затем добивался получения статуса беженца. Организация и я лично участвовали где-то в семи судебных процессах, чтобы доказать, что евреям сейчас небезопасно жить в Беларуси и они имеют право на этот статус. Все судебные процессы, в которых я участвовал – как свидетель, как эксперт, как руководитель ассоциации – окончились победой. Далее, есть люди, которые являются жертвами Холокоста, но не имеют документов, которые подтверждали бы право на получение денежной компенсации. Примерно десятку человек ассоциация помогла найти такие документы, и эти люди получили деньги. Приходилось искать документы в архивах Беларуси, Украины, даже Молдовы.

– Известно, что в 1993 г. ассоциация приняла участие в организации Дней памяти…

– Да, в октябре 1993 г. исполнилось 50 лет со дня убийства последних узников Минского гетто. На одном из наших первых заседаний в Нью-Йорке доктор истории, бывший профессор БГУ Давид Мельцер напомнил об этой дате. Было решено направить меня сюда, в Минск, чтобы объяснить руководству Беларуси, что необходимо как-то отметить эту годовщину. Где-то в конце августа я прилетел в Минск. Деньги на билет cобирались среди тех, кто жил в Америке 20, 30, 40 лет. Думаю, будет правильно назвать имена этих людей: Элла Бурбаки, Герби Троецки, Морис Шустер. Все они участвовали в создании организации. Тогдашнее руководство Беларуси поддержало нашу идею, был создан общественный комитет по проведению Дней памяти во главе с Председателем Верховного Совета Станиславом Шушкевичем. Тогдашний премьер-министр Вячеслав Кебич подписал распоряжение о создании правительственной комиссии, возглавленной министром иностранных дел. Отмечали дату в Оперном театре на высшем государственном уровне. Всё было сделано по-людски. Мы в Америке тоже впервые собрали выходцев из Беларуси, чтобы почтить память погибших, более чем 500 человек (по нью-йоркским масштабам, если собирается 100 человек, это уже событие). Собрались люди, которые не видели друг друга много лет…

С. Шушкевич и Я. Гутман (фото 2013 г.)

Уже в 1993 г. здесь, в Беларуси, шёл разговор о том, чтобы пригласить ветеранов из Америки и Израиля на празднование 50-летия освобождения страны. В 1994 г. Герой Советского Союза Евсей Вайнруб и я были у первого заместителя председателя Верховного Совета Беларуси Вячеслава Кузнецова. Всё было решено. Приехали люди из разных стран – из Израиля человек 10, из Америки человек 6. Это было, пожалуй, первое публичное признание вклада евреев в победу над нацизмом. Мы все были на приёме в Министерстве обороны. Между прочим, Лев Овсищер, которого перед отъездом в Израиль лишили воинского звания, начал свою речь так: «Перед вами выступает бывший полковник Советской Армии и почетный полковник Армии Обороны Израиля». Были в составе израильской делегации и знаменитые партизаны Арлюк, Фельдгон (знамя их бригады хранится в минском музее Великой Отечественной)…

– Какие проблемы есть у ассоциации?

– У нас нет каких-то отдельных проблем. Общая беда в том, что евреи Беларуси превращаются в нищих, причём не столько в материальном, сколько в духовном плане. Пожилые люди боятся, что «Хэсед» отберёт у них посылки, не понимая, что не они для «Хэседа» или «Джойнта», а наоборот… Это тотальная проблема: руководители организаций считают себя маленькими сталиными или мао, выбранными на свои посты навечно. Большая часть активных людей с чувством национального сознания уехала из Беларуси. Но в Израиле, США энергия в основном уходит на то, чтобы выжить в новых странах, и поэтому мало времени остаётся на общественную деятельность. В США есть ещё проблема контакта между теми, кто приехал 5-10 лет назад, и уроженцами страны, которые знают, что их дед приехал из Могилёвской губернии, но где она – даже не представляют. Ещё: бюрократизм присущ не только еврейским обществам в Беларуси, он идёт с самого верха, от руководителей организаций в Нью-Йорке, которые «сидят» на сотнях миллионов долларов и не сменяются по 30-40 лет.

Я. Гутман в 2001 г. около здания минской синагоги по ул. Димитрова, 3, которое он вместе с другими активистами пытался уберечь от сноса

– Ваши жизненные принципы?

– Делать всё, чтобы жить по совести – как я это понимаю. Чтобы не было «мучительно больно». Надеюсь, мне будет засчитано то, что я спасал от окончательного разрушения кладбище в Минске на Коллекторной (сейчас там «Еврейский мемориальный парк» – belisrael), то, что 200 еврейских детей без родителей приехали в Израиль в 1990 г., то, что не без моего участия десятки тысяч белорусских детей сумели поправить здоровье в Западной Европе по линии Фонда мира (я помог установить контакты с христианскими организациями). От стыда, наверное, не помру.

– Каковы перспективы ассоциации?

– Тут, в Беларуси, всё зависит от одной персоны. Если она останется при власти, будет уничтожено всё. А перспективы вообще… Даже Моисей за 40 лет хождения по пустыне не сумел окончательно переиначить менталитет бывших рабов. Не надеюсь, что произойдут какие-то кардинальные перемены в ментальности. И всё же – делаю, что могу.

В 2012 и 2017 гг.

Читайте на нашем сайте также:

Еврейская солидарность детям Чернобыля

Память о евреях Мозыря. Справка

Ещё о «Масаде» в Мозыре

Открытое письмо послу Беларуси

Яков Гутман о вандализме

Яков Гутман активничает…

Опубликовано 03.05.2020  08:27

* * *
14 июля 2020 г. Яков Гутман покинул этот мир.

В.Бернштам. У истоков израильского театра (из летописи филателиста)

У истоков Израильского Национального театра

(страницы филателистической летописи)

Пишет Владимир Бернштам

Государственный национальный театр Израиля «Габима» был основан в Москве в 1918 году – ровно за 30 лет до образования еврейского государства. У истоков театра стояла группа энтузиастов, трое из которых (Наум Цемах, Хана Ровина и Моше Галеви) были уроженцами Беларуси. Цемах родился под Волковыском, Ровина – в Березино, а Галеви (Гуревич) – в Мстиславле.

Рис. 1. На марке изображены три портрета Ханны Ровиной в разные периоды жизни актрисы. На купоне – рисунок здания «Габимы». В нижней части купона цитата из пьесы «Гадиббук».

Идея создания театра, пьесы в котором ставились бы на древнееврейском языке (иврите), появилась у учителя из Белостока Наума Цемаха ещё до Первой мировой войны. 29 июня 1909 года в Белостоке силами «Еврейского любительского артистического кружка» был поставлен первый спектакль на иврите – «Школа мужей» Мольера. Вскоре в Варшаве был создан передвижной театр «Габима», который прекратил своё существование с началом мировой войны. Но Цемах не отказался от своей идеи. Оказавшись в Москве в 1917 году, он собрал группу энтузиастов – Менахем Гнесин, Хана Ровина (см. рис. 1), Моше Галеви (рис. 2) и др. – которые образовали труппу вновь созданного театра «Габима». Собравшиеся актёры в сентябре 1917 г. обратились за помощью к К. С. Станиславскому, который рекомендовал в качестве художественного руководителя нового театра своего ученика Евгения Вахтангова.

В октябре 1918 г. театр открылся спектаклем «Вечер студийных работ», состоявшем из четырёх одноактных пьес. Актеры нового театра не скрывали, что хотят уехать в Палестину и играть для людей, понимающих иврит. В 1919 г. Вахтангов писал: «Студия совершенно определённо предполагает уехать в Палестину при первой объективной возможности… Габима не мыслит своей деятельности иначе как в полном единении со своим народом на его исторической родине, в Палестине, но вместе с тем не желает порывать связи с корнями, её породившими, Московским Художественным театром».

В 1922 году состоялась премьера мистической пьесы Ан-ского «Гадиббук» в постановке Вахтангова. Пьеса была написана на русском языке и была переведена на иврит Бяликом (рис. 3). Этот спектакль ставился «Габимой» до 70-х годов и был сыгран более 3000 раз. В 1926 году театр «Габима» уехал на гастроли по Европе и Америке.

          Рис. 2.                                                          Рис. 3.                                   Рис. 4.

Актёры решили не возвращаться в СССР. Часть из них поселилась в США, а большинство отправилось в Палестину. Театр и поныне существует в Израиле.

В 1948 году, когда было провозглашено Государство Израиль, театру исполнилось 30 лет. В репертуаре театра всегда имелись пьесы, относящиеся к русской классике.

В 1956 году театр «Габима» объявлен Национальным государственным театром Израиля. Многие выдающиеся израильские актеры начинали свою творческую деятельность в Габиме, среди них – Нисим Алони (рис. 4). В 1990 и 2002 годах «Габима» гастролировала в Москве.

Израильская почта отметила сороковый, шестидесятый, семидесятый и восьмидесятый юбилеи театра спецгашениями (рис. 5–8). На почтовой карточке (рис. 9) и конверте (рис. 10), посвящённых 40-летию «Габимы», изображено здание театра. К полувековому юбилею театра были выпущены специальная марка и конверт первого дня (рис. 11–13). На рисунке 14 показан конверт, посвящённый 70-летию «Габимы», на котором марка, выпущенная к полувековому юбилею, погашена памятным штемпелем к 70-летию театра.

                          Рис. 5.                                                                            Рис. 6

                                  Рис. 7                                                                             Рис. 8

                                                                                  Рис. 9

Рис. 10

                        Рис. 11                                                                              Рис. 12

Рис. 13

Рис. 14

Столетний юбилей театра израильская почта отметила выпуском марки, специального штемпеля и конверта первого дня (рис. 15).

Рис. 15

Источники информации

  1. Габима. Энциклопедия Кругосвет https://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/teatr_i_kino/GABIMA.html
  2. В. Бернштам. Станиславский и Вахтангов – крестные отцы Габимы // Филателия, № 5 2012.

Опубликовано 29.04.2020  21:25

Май Данциг, «еврейский начальник»

От ред. По случаю 90-летия со дня рождения М. В. Данцига и учитывая, что юбилейный материал в газете «СБ. Беларусь сегодня» не раскрывает всех граней этой личности, публикуем перевод с белорусского языка статьи, которая впервые появилась на belisrael.info в марте 2018 г. (В. Рубинчик немного дополнил свою работу в апреле 2020 г.). См. на нашем сайте также подборку 2017 г.: МАЙ ДАНЦЫГ (1930–2017)

 ***

Май Данциг как «еврейский начальник»

Уже почти родились все листы,

И завтра Май займёт свои посты.

(Юлий Таубин, «Таврида»)

С марта 2017 г. Мая Вольфовича нет в этом мире (в иной мир он не верил, но, надеюсь, ему там хорошо). Я не был его приятелем, но в 1994–2001 гг. видел и слышал Данцига на улице Интернациональной, 6 чуть ли не каждую неделю. Напомню – по этому адресу примерно 10 лет действовало Минское общество еврейской культуры имени Изи Харика (МОЕК).

В МОЕК я пришёл осенью 1993 г., когда учился в выпускном классе и на многое не претендовал. Помогал в библиотечных делах, иногда выполнял поручения «начальства» – короче, был волонтёром. Распрощался с организацией летом 2001 г. без всяких справок и записей в трудовой книжке. По правде говоря, посещал организацию прежде всего ради библиотекарши Дины Звуловны Харик, т. к. она нуждалась в поддержке – моральной, а случалось, и физической. Взамен получал душевное тепло, завязывал знакомства… Некоторые не угасли до сих пор.

Сначала отношения с М. В. Данцигом были ровные, корректные – председатель выглядел энергичным весельчаком. Он не очень обращал внимание на то, как я копался в библиотеке, но летом 1994 г. подписал мне рекомендацию для поступления на библиотечный факультет университета культуры. Впрочем, когда на экзаменах мне не хватило балла, то от дальнейших хлопот профессор академии искусств воздержался. Осенью 1994 г. независимо от МОЕКа (но при поддержке своей школьной учительницы французского языка Валентины Лопатнёвой) я поступил в Европейский гуманитарный университет, и с того времени отношения с Данцигом… не улучшались. Но я на его «милость» больше и не рассчитывал: по-прежнему приезжал на Интернациональную 2-3 раза в неделю, консультировал гостей библиотеки, оформлял заказы, расставлял книги… Изредка готовил выставки, ездил за литературой в посольство Израиля или в представительство «Джойнта».

Некоторое время в середине 1990-х я посещал воскресные курсы идиша и лекции по идишской литературе, которые вели, соответственно, Абрам Жениховский и Гирш Релес (с ними отношения складывались лучше). Устраивались в читальном зале библиотеки также лекции иных еврейских деятелей, прежде всего Якова Басина: что-то интересовало больше, что-то меньше. Хотел или нет, приходилось слушать, т. к. проходили они во время работы библиотеки.

В тот же «исторический период» (середина 1990-х) МОЕК сдавал читальный зал под уроки иврита, за которые отвечал «Сохнут» (офис его находился наверху; там же работал ульпан, но, видимо, места не хватало). Случались пикировки с учительницами, которым, естественно, мешало то, что во время занятий читатели библиотеки шагали через комнату. Особенно возмущалась израильтянка Анат Лифшиц… Когда не было занятий, то в этой же комнате репетировал детский хор – кажется, тоже сохнутовский. Именно во время одной из репетиций я заметил, что удалец и весельчак Данциг может быть, мягко говоря, не очень вежливым человеком. Из-за какой-то мелочи он раскричался на детей, а затем и на руководительницу хора… И позже Май Вольфович стремился показать, кто в округе хозяин. Однажды позвал меня в «секретариат» (комнатку справа от входа) и сообщил, что «Сохнут» ищет сторожа»; мол, устройся, «нам там нужен свой человек». Я отказался; разговор продолжения не имел.

Вот ещё характерный эпизод. Немного читателей посещало библиотеку МОЕКа; по картотеке было свыше 100, а постоянных, может, 15-20. Один из них признался Дине Звуловне, что потерял книгу (хорошо помню – не из ценных). Обычно в таких случаях мы искали компромисс – но угораздило же в ту минуту оказаться рядом Данцигу! Крик, скандал… Читатель ушёл и больше не приходил.

Весной 1998 г., когда отмечалось 100-летие со дня рождения Изи Харика, Данциг накричал уже на Дину Звуловну – при мне и даже при женщинах из родного местечка Харика, приехавших на юбилей. Позже я попробовал тет-а-тет объяснить, что… не следует так делать. В какой-то момент задал ему вопрос: «Неужели вы исповедуете принцип «Я начальник – ты дурак»?» Он бросил в ответ: «Да, я начальник, а ты – дурак и хамло!»

Мне хотелось проститься с МОЕКом, но жалел вдову поэта (ей было сильно за 80). Ходил на Интернациональную и дальше, даром что видел – общество хиреет, с каждым годом его посещает всё меньше любителей… Особенно с конца 1990-х, когда старый артист-идишист Моисей Абрамович Свирновский и его «капелла» перебрались в «Хэсед Рахамим» – там и условия для репетиций были более адекватные, и творческих людей лучше поощряли. Шахматно-шашечный клуб «Белые и чёрные» переехал в район станции метро «Восход» ещё раньше.

В 2000 г., после поступления в аспирантуру, я «дорос» до того, что заместительница Данцига попросила прочесть посетителям МОЕКа несколько лекций. Приходили и те, кого обычно на Интернациональной не было видно. Ясно, всё это делалось с санкции «самого» – он мне и деньги отсчитывал (пожалуй, доллар-два за лекцию, а их состоялось пять или шесть). Может, и зря я их брал: позже, летом 2001 г., этими деньгами меня публично попрекали, когда я стал задавать руководству неудобные вопросы.

О конфликте 2001 г., связанном с выселением МОЕКа, написано немало – хотя бы в газетах «Анахну кан», «Берега», «Авив», да и в моей книжке «На яўрэйскія тэмы» (Минск, 2011). Кто-то обвинял городские власти, которые «неожиданно» подняли арендную плату за помещение, кто-то – «Джойнт», отказавшийся платить в несколько раз больше и предложивший МОЕКу место в тогда ещё не открытом Общинном доме на ул. В. Хоружей, кто-то – союз еврейских объединений во главе с Леонидом Левиным… Небезосновательно упрекая за пассивность руководство названного союза, надо учитывать, что М. Данциг много лет был там вице-президентом. Правда, после того, как «банда четырёх» (Басин, Гальперин, Данциг, Нордштейн) в середине 1990-х пыталась сбросить Левина с должности, вряд ли Леонид Менделевич доверял своему заместителю… Скорее держал его для «витрины», как руководителя первой «светской» еврейской организации в позднесоветской Беларуси (МОЕК образовался осенью 1988 г.; сперва действовал под эгидой Белорусского фонда культуры).

«Антилевинские» интриги плелись в 1994-95 гг. на Интернациональной даже в моём присутствии. Конечно, в 17-18 лет меня интересовали преимущественно иные вопросы… Припоминаю, не в восторге был от левинской Soviet-style демагогии, но и «демократическая» альтернатива, обрисованная на полосах газеты «Авив хадаш» (редактор – Нордштейн, помощники – Басин, Данциг), не привлекала. Напрягали как особенности поведения Данцига, пожалуй, не менее склонного к «культу личности», чем тот самый Левин, так и равнодушие председателя общества еврейской культуры к языку идиш. Дина Харик приглашала его подучить язык на курсах, однако М. Д. всегда отнекивался; он знал несколько слов и полагал, что хватит. Я не удивился, когда в 2002 г. Александр Астраух, один из белорусских реставраторов-идишистов, сказал в интервью о начале 1980-х: «Художник Май Данциг, мой учитель, знал, что мы учим идиш, но для него эта тема была абсолютно закрытая».

Примерно в 2001 г. от Леонида Зуборева я узнал, что осенью 1988 г. художника на должность руководителя общества еврейской культуры привёл, фактически, горком партии. О том же Л. З. написал в своей статье 2013 г.: «Данцига активисты впервые услышали на учредительном собрании. До этого никогда ни на одном еврейском мероприятии Данцига никто не видел…» Но г-н Зуборев не очень грустил, что стал на том собрании лишь заместителем, а не председателем: «Надо признать, что Данциг, хотя и отрабатывал что-то обещанное, может быть, квартиру или мастерскую, но старался честно. Делал все хорошо, добросовестно и со всеми ладил». Полагаю, активисты, стоявшие у истоков МОЕКа, но вскоре покинувшие его (Феликс Хаймович, Юрий Хащеватский…), с этим не согласятся. Ещё один тогдашний претендент на лидерство в МОЕКе, инженер Яков Гутман, в 2017 г. высказался так: «Я не могу дать высокую оценку результатам работы Данцига. Он работал по принципу – ты, работа, нас не бойся, мы тебя не тронем. Когда выделили в аренду здание на Интернациональной (в 1991 г. – В. Р.), я был категорически против того, чтобы мы его брали. Я говорил, что нам не нужно чужого, отдайте нам наше…»

Кажется, последнее из обращений (газета «Літаратура і мастацтва», май 1990 г.), которое Гутман и Данциг подписали вместе. Речь об учреждении Фонда сохранения еврейского исторического наследия.

Характеристика от Гутмана появилась, увы, не на пустом месте. В начале 1990-х борисовский краевед (зампред еврейской организации г. Борисова) Александр Розенблюм встречался с Данцигом и рассказал ему о печальном состоянии дома в Зембине, где родился Изи Харик. В 1997 г. А. Розенблюм, переехав в Израиль, констатировал в «Еврейском камертоне»: «как мне показалось, уважаемый профессор не проявил к моему рассказу никакого интереса». Осенью 2001 г. родной дом Изи Харика снесли (вопреки мнению нынешней директрисы минского еврейского музея, «мемориальной таблички» на нём не было).

Осенью 1997 г., впервые вернувшись из Зембина, я пытался убедить заместительницу М. Данцига, поэтессу и экскурсоводку, что силами активистов МОЕКа можно было бы как-то отремонтировать дом, добиться для него охранного статуса… Но в 1990-х Данциг подбирал заместителей себе под стать, и смысл ответа был таков: «Вам что, Володя, больше всех надо?».

Не самые комплиментарные записи о Данциге и работе МОЕКа в первой половине 1990-х нашлись в дневнике Михаила (Иехиэля) Зверева, который до 1995 г. входил в правление организации. Кстати, в июне 2001 г. Михаил Исаакович пришёл на собрание, где я протестовал против планов закрытия библиотеки и передачи книг МОЕКа на хранение в мастерскую Данцига. Зверев выступил эмоционально и критически, подчеркнув, что МОЕК превратился в «кружок пенсионеров». Данциг со своими апологетами (Алла Левина, Семён Лиокумович…) пытались заткнуть Звереву рот, но присутствие корреспондентки газеты «Берега» Елены Когаловской немного их сдерживала. В своей статейке Лена, знавшая всю подноготную, выставила председателя в роли жертвы… пусть это останется на её совести. «Засветился» художник и в фильме «В поисках идиша» (2008), где показан как ревнитель «маме-лошн» 🙂

Кто-то скажет: ну вот, обиженный чел выплёскивает негатив… Но я ничего не выдумываю и специально не собирал «досье» на Мая Вольфовича; просто его всегда – даже после отставки 2001 г. – было настолько «много», что факты сами прыгали в глаза. Из каталога Национальной библиотеки легко узнал о том, что художник в середине 1970-х рисовал таких знаменитых деятелей, как Алексей Косыгин, Михаил Суслов.

   

Не всех художников в хрущёвско-брежневское время допускали к «телам» и выпускали за границу. Не каждый становился членом правления Союза художников БССР, а вот Данцигу это удалось в 32-летнем возрасте (позже он был и зампредседателя Союза). Видимо, начальническая должность наложила отпечаток и на его дальнейшую жизнедеятельность. Как метко сказал художник Андрей Дубинин, Май Данциг «выиграл жизнь, но проиграл судьбу».

Тем не менее личность М. Д. не вызывает у меня такой неприязни, как, например, личность Л. М. Левина. Всё-таки заслуженный живописец работал на «еврейской улице» в непростых условиях конца 1980-х, когда существовали и недоверие со стороны чиновников, и мощная «внутриеврейская» конкуренция (к весне 1991 г., когда Л. Левин возглавил «всебелорусскую» еврейскую организацию, большинство активистов уехали): подписывал важные воззвания, ходил по «инстанциям». Некоторый авторитет Май Вольфович, приложивший руку к появлению в Минске первой официально признанной еврейской воскресной школы (1990), таки завоевал. На Интернациональной в 1990-х собирались ветераны, бывшие узники гетто, музыканты, шахматисты с шашистами… У секретарши всегда можно было приобрести еврейские газеты, а иногда – журналы, книги. Под конец, в 2000 г., на втором этаже открылся музейчик с экспозициями, посвящёнными довоенному еврейскому театру (я сам отдал туда пару экспонатов) и Катастрофе евреев Беларуси, – мало кому в городе известный, но всё же… В 1990-х МОЕК приютил и редакцию газеты «Авив»; редактора это настолько растрогало, что затем он не раз писал панегирики в адрес М. Данцига, а в 1995 г. включил его в редколлегию газеты «Авив хадаш».

Он запомнился таким… Фото 1998 г.

Если председатель мало благоприятствовал любителям идиша, то не очень и мешал им; площадок же для сбора евреев в Минске 1990-х гг. не хватало, ценным был каждый клочок. Некоторое время «моековцы» собирались также в библиотеке имени Я. Купалы у Комаровки – пространства там было куда больше, чем на Интернациональной. Довольно яркими помнятся презентации книг Арона Скира «Еврейская духовная культура в Беларуси», Марата Ботвинника «Г. М. Лившиц». Интересно в 1996 г. мы посидели и попели с Яковом Бодо, актёром израильского театра «Идишпиль». А в 2000 г. Интернациональную посетил Янка Брыль – присутствовал и я на той встрече, слушателей набилась уйма.

Не забывая его «странности и заморочки», я благодарен Маю Данцигу за всё доброе. Человеку, сформированному в советское время, а тем более в сталинское, трудно было переделать себя. Даже его пролукашенковские заявления 1998 г. (в газете «Белоруссия») и 2014 г. (в журнале «Беларуская думка») могу понять – Лукашенко в январе 1995 г. присвоил ему звание народного художника, а в сентябре 2005 г. наградил и орденом Франциска Скорины. Как бы то ни было, в МОЕКе портретов «вождя» не наблюдалось, а вот изображения идишских писателей в читальном зале много лет висели.

Заслуженным ли было то звание «народного»? Вопрос чисто абстрактный. По-моему, приключались в художественном творчестве М. В. Данцига провалы, но не было недостатка и в реальных достижениях. Да, из истории искусства и еврейского движения в Беларуси его не вычеркнуть.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 27.04.2020  21:53

 

Алесь Бузіна. ЦУД НА ДНЯПРЫ

Хаўруснікі. Юзаф Пілсудскі і Сымон Пятлюра ў атачэнні польскіх і ўкраінскіх афіцэраў, якіх менавалі «пілсудчыкамі» і «пятлюраўцамі»; Пілсудскі ў маладосці, як і Пятлюра, быў сацыялістам, але здолеў стаць сапраўдным правадыром нацыі

Увесну 1920 г. палякі разам з Пятлюрам захапілі Кіеў. Тая акупацыя запомнілася кіяўлянам канцэртамі, спекуляцыяй на базары, а яшчэ ўзарваным на развітанне мостам.

Войскі палякаў уступілі ў Кіеў 6 траўня 1920 года. Яны ўвайшлі без бою і без помпы, якую можна было б чакаць ад польскага нацыянальнага характару. Акуратныя жаўнеры. Элегантныя афіцэры. Ніякіх рабункаў, расстрэлаў і кантрыбуцый. Гэтаe апошняе нашэсце іншапляменнікаў на Кіеў сваім размераным парадкам да болю нагадвала самае першае ўварванне немцаў у 1918 годзе. Як і немцы, палякі не буянілі – хіба што, у адрозненне ад іх, не сталі мабілізоўваць баб на мыццё вакзала. (Ніхто, дарэчы, апрача немцаў, за ўсе тыя бурлівыя гады не знайшоў часу памыць вакзал – ані пятлюраўцы, ані чырвоныя, што іх змянілі, ані белыя, ані зноў чырвоныя, якія выціснулі белых.) Палякаў ён таксама задавальняў у сваім натуральным антысанітарным выглядзе – мажліва, яны падсвядома адчувалі, што доўга тут не затрымаюцца. У астатнім жыццё адразу наладзілася.

Кіеўскі мемуарыст Рыгор Грыгор’еў, пераседзеўшы ў горадзе ўсе перавароты, пра воінства маршала Пілсудскага пісаў так: «Знешні парадак у горадзе быў адноўлены. Страляніны ў ночы не заўважалася, пра грабежніцтва нічога не было чуваць. Нават хадзіць увечары зрабілася вольна, без усялякіх абмежаванняў, зусім не так, як тое заўжды было раней ва ўмовах грамадзянскай вайны».

Кніга Грыгор’ева «У старым Кіеве» выйшла мізэрным накладам у 1961 годзе. Гэты яе абзац асабліва каштоўны – цудам праскочыўшы праз савецкую цэнзуру, ён намякаў, што іншыя ўлады, якія захоплівалі горад, каліва буянілі. Цяпер пра гэта можна пісаць адкрыта: першае ўварванне чырвоных у студзені 1918 г. павярнулася публічнымі расстрэламі проста ў Царскім садзе (цяпер парк Ватуціна каля Вярхоўнай Рады). Там выкапалі гіганцкую яму і партыямі валілі «буржуяў» – усіх, хто меў прыстойную адзежу ды інтэлігентны твар. Тысячы дзве настралялі за колькі тыдняў.

Пятлюраўцы, якія ўзялі Кіеў у снежні 1918 г., запомніліся самачыннымі вулічнымі расстрэламі афіцэраў, што падтрымлівалі гетмана Скарападскага. Самае нашумелае забойства – генерала Келера – адбылося проста каля помніка Багдану Хмяльніцкаму.

«Другія» чырвоныя – тыя, што ў пачатку 1919-га выбілі Пятлюру і войска УНР – у садзе публічна ўжо не расстрэльвалі. Іхняе ЧК цяпер сарамліва валіла ахвяры за Інстытутам шляхетных паненак (Кастрычніцкі палац). Расстрэльвалі пераважна рускіх нацыяналістаў, карэнных кіяўлян – прафесароў, прадпрымальнікаў і грамадскіх дзеячаў. Але былі сярод іх і 4 тысячы рабочых, а таксама не менш за 1500 сялян, звезеных з навакольных вёсак. Расследаванне камісіі белага генерала Рэрберга па выгнанні чырвоных «устанавіла 4800 забойстваў у Кіеве асобаў, імёны якіх удалося высветліць. З пахаванняў на могілках выкапана 2500 трупаў. Магілы, старэйшыя за 4 тыдні, не раскрывалі. Агульная колькасць забітых дасягае 12 тысяч чалавек» (цытую паводле кнігі «Красный террор глазами очевидцев», Масква, 2009).

Белыя, заняўшы горад у апошні дзень жніўня 1919-га, неўзабаве арганізавалі яўрэйскі пагром. Яны апраўдвалі свае паводзіны тым, што сярод кіеўскіх чэкістаў пераважалі яўрэі. Ночамі «вылі ад жаху» цэлыя будынкі ў яўрэйскіх кварталах. Гэтая сітуацыя ярка апісана ў артыкуле Васіля Шульгіна, які выйшаў тады сама ў Кіеве, у газеце «Киевлянин» (гл. пра артыкул «Пытка страхом» і адказы Шульгіну матэрыял С. Машкевіча – перакл.). Але паводзіны белых я таксама не ўхваляю – больш лагічна было б узяць Маскву, пералавіць чэкістаў, што ўцяклі былі з Кіева, ну а далей з выкананнем усіх прававых норм, з пачуццём, толкам і расстаноўкай, пакараць іх адпаведна дарэвалюцыйным законам. Прававая база для гэтага мелася – напрыклад, расстрэл, прадугледжаны ваенна-палявым судом.

«Трэція» чырвоныя, якія зноў вярнуліся пасля белых, асабліва пабуяніць не паспелі. Дый не было ў іх такой магчымасці – усіх, каго хацелі, пусцілі ў расход яшчэ за «другімі». I толькі палякі нікога не расстрэльвалі, а запомніліся толькі тым, што адмянілі ўсе грошы, якія датуль хадзілі ў горадзе – і дзянікінскія, і савецкія, і УНР-аўскія, увёўшы заміж іх свае. Бабы на базары адразу пачалі хваліць белагвардзейцаў, якія праз колькі дзён пасля свайго прыходу арганізавана абмянялі жыхарам савецкія рублі на дзянікінскія.

Польскае фінансавае новаўвядзенне адразу разваліла тавараабмен. Народ пераходзіў на бартар, мяняючы адзежу на бульбу. І толькі праз некалькі дзён Гарадская дума выклапатала ў новых акупантаў дазвол пусціць у абарот дарэвалюцыйныя царскія грошы. Але іх было мала. Таму польскія жаўнеры выявіліся нуварышамі, купляючы на сваё вайсковае жалаванне за бесцань дарагія рэчы на таўкучках.

Разам з войскамі 3-й польскай арміі, якой камандаваў малады 36-гадовы генерал Рыдз-Сміглы, у Кіеў увайшлі і іхнія хаўруснікі – нешматлікія пятлюраўцы. Гэта была 6-я сечавая дывізія палкоўніка Марка Бязручкі – былога царскага капітана, ураджэнца Бярдзянскага павета, які яшчэ ў 1908 годзе скончыў Адэскую пяхотную вучэльню. Зрэшты, дывізія – гэта гучна сказана. Уся яна налічвала не больш за тысячу чалавек. Дый трымаліся хаўруснікі адчужана, скоса пазіраючы адно на аднаго. Сардэчнасці ў адносінах паміж палякамі і ўкраінцамі не было. Затое праз два тыдні ў Кіеў прыбыў Пятлюра і, па сваёй завядзёнцы, прыняў парад сечавікоў. Парады ён проста абажаў – як кожны цывільны, што ніколі не служыў нават радавым.

А за Дняпром, проста пад Кіевам, ужо праходзіў фронт. Галоўнай забавай кіяўлян было хадзіць вечарамі на дняпроўскія схілы і глядзець, як у сутонні каля Бравароў шугалі артылерыйскія снарады. Увесь Левы бераг яшчэ не быў забудаваны, і панарама адкрывалася куды больш грандыёзная, ніж сёння. Да Кіева снарады палявых гармат не даляталі – далёкая страляніна здавалася чымсьці накшталт феерверка. У Купецкім садзе (каля цяперашняй філармоніі, у якой тады быў Купецкі сход) нават пастаянна грала музыка. Так і запомнілася польская акупацыя – у асноўным вечаровымі канцэртамі пад акампанемент далёкай арудыйнай перастрэлкі ды працуючымі тэатрамі. А яшчэ зеніткамі, расстаўленымі проста на дняпроўскіх стромах.

Ёсць такі раздзел у польскай гісторыі: «Цуд на Вісле». Ён адбудзецца пазней, калі чырвоныя пагоняць з Кіева палякаў і спыняцца толькі пад Варшавай. А гэта быў «цуд на Дняпры» – вычварная вайна, не дужа падобная да вайны, і акупацыя, што нагадвала веснавы паказ мод у выглядзе новай польскай формы.

Ды раптам цуд скончыўся. Чырвоная армія перайшла ў контрнаступ, і палякі здалі Кіеў, як і занялі, без бою, падпсаваўшы пад канец рамантычную легенду пра сябе. Яны ўзарвалі дом губернатара і найстарэйшы ў горадзе Ланцуговы мост, пабудаваны яшчэ за Мікалаем І. Яшчэ два моста яны пашкодзілі, каб затрымаць чырвоных, пасля чаго 10 чэрвеня адбылі на гістарычную радзіму, прыхапіўшы з сабою і Сымона Пятлюру.

Але ж як так выйшла, што Сымон Васільевіч апошні раз з’явіўся ў Кіеве, па сутнасці, у польскім абозе?

Як Пятлюра з Польшчай пасябраваў

Перш чым вырушыць у апошні паход на Кіеў, Пятлюра 21 красавіка 1920 года заключыў у Варшаве саюз з начальнікам Польшчы Юзафам Пілсудскім. Ён прызнаў уключэнне ў склад Польшчы Галічыны, а таксама правы польскіх памешчыкаў на землі, якімі тыя валодалі на Правабярэжнай Украіне да 1917 года. Паводле варшаўскай дамовы, Правабярэжжа заставалася за Украінскай Народнай Рэспублікай, аднак, паколькі польская арыстакратыя да рэвалюцыі была тут найбуйнейшым землеўладальнікам, атрымлівалася, што распаяваныя надзелы пасля перамогі над бальшавікамі зноў трэба будзе забраць у мужыкоў і вярнуць тым, хто ўладаў імі з часоў польскай экспансіі ва Ўкраіну ў ХVІІ стагоддзі.

Цяжка сказаць, як Пятлюра збіраўся выконваць гэты пункт. Усё саманабытае сяляне ўжо лічылі сваім. Хіба што польскія войскі прымусілі б іх вярнуць майно гвалтам. Бо ў самога Пятлюры на пачатку 1920 года ўся армія разам з абозамі і шпіталямі налічвала 7 тысяч чалавек і 10 гармат!

Аднак, заключаючы варшаўскую дамову, Пятлюра быў шчаслівы – упершыню яго прымалі ў іншай дзяржаве як лідара цэлай краіны! З ганаровай вартай і ўсімі ўшанаваннямі, належнымі паводле пратаколу. Гэта быў яго першы і апошні замежны візіт.

Пятлюраўцы ваявалі разам з палякамі супраць галічан

Хрэшчатык, травень 1920 г. Польскае войска ўступае ў Кіеў, арганізавана абыходзячы трамвай

Галічыну Пятлюра палякам проста не мог не «завяшчаць». Галіцкая армія ў гэты момант пасля чарговай зрады стала ЧУГА – Чырвонай Украінскай Галіцкай Арміяй. Пятлюраўцам нават выпадала біцца з галічанамі. Пра гэты факт афіцыёзныя ўкраінскія гісторыкі маўчаць – чарговы раз робяць выгляд, што такога не было.

А вось як апісвае гэты эпізод у мемуарах, што выйшлі ў ЗША, камандзір палка Чорных запарожцаў Пятро Дзячэнка – у 1920-м пятлюраўскі палкоўнік: «5 сакавіка… Ад камісара ды галічан даведаліся, што горад Бэршадзь заняты 3-м галіцкім корпусам. Перад світанкам полк падышоў да сяла Усце, якое знаходзіцца за два кіламетры ад Бэршадзі. Галічане чакалі ворага, бо засады былі выстаўлены, але не дачакаўшыся, паснулі сном праведнікаў… Усяго полк узяў: 4 гарматы, 4 гарматныя скрыні са снарадамі, 2 цяжкіх кулямёты, 15 вазоў і звыш 120 коней. Загадаў выстраіцца галічанам і прапанаваў ім перайсці да нас. Да 50 стральцоў пагадзіліся. Па дарозе камандзір галіцкай батарэі кінуўся наўцёкі. Некалькі казакаў пусцілі сваіх коней за ім следам. Ужо ў сяле загналі ў пастку, але ён саскочыў з каня і пачаў уцякаць гародамі. Трапным стрэлам паклалі яго на месцы».

Пазней некалькі брыгад ЧУГА, калі чырвоныя пачнуць адступаць, перабягуць на бок палякаў. А іншыя – застануцца ў чырвоных. Такая во рэчаіснасць той вайны.

Асаблівай радасці ад таго, што ваяваць даводзіцца поруч з палякамі, у арміі Пятлюры не было. Традыцыйны гістарычны вораг раптам стаў «сябрам». Як пісаў пазней у кнізе «З палякамі супраць Украіны» генерал-харунжы арміі УНР Юрый Цюцюннік: «Яшчэ большай неспадзяванкай для шырокіх колаў украінскага грамадства было тое, што кіраўніцтва ўкраінскім паланафільствам захапіў не хто іншы, а той самы Сымон Пятлюра, які з пачатку 1919 года дэкламаваў “кары ляхам, кары!” з “Гайдамакаў” Шаўчэнкі».

На практыцы гэты халадок у стасунках братоў па зброі выліўся ў тое, што пятлюраўцы скрозь намагаліся нешта ўкрасці ў хаўруснікаў. Той жа Дзячэнка ўспамінаў пра подзвігі сваіх чорных запарожцаў: «Увесь час па шляху праходзілі абозы польскай арміі. У польскім абозе поўна гусей, курэй і свінняў. Відаць, што ўсё гэта не куплялася. Хлопцы-казачаты паводле свайго звычаю пачалі паляваць на ўсё, што кепска ляжала на польскіх вазах. Толькі і чуваць было “пся крэў” ды смех казакоў, калі ўдавалася нешта сцягнуць».

Уваскрэслая Польшча супраць новай Расіі

Патрыятычны польскі плакат 1920 г. «Гэй! Хто паляк – у штыкі!!»; сатырычны савецкі плакат на тую ж польскую тэму

У адрозненне ад Грушэўскага, Пятлюры і іншых «прафесійных» украінцаў, палякі ў 1918 – 1920 гг. праявілі бясспрэчны прафесіяналізм у «разбудове дзяржавы». Польшча ўваскрэсла пасля Першай сусветнай вайны літаральна з небыцця – з трох частак, якія належалі Расійскай, Германскай і Аўстра-Венгерскай імперыям. Амаль паўтара стагоддзя палякі жылі без сваёй дзяржавы. Нават чыгуначныя пуці ў новай краіне былі розныя: у былой «рускай Польшчы» – шырокія, у астатніх частках – еўрапейскія, вузейшыя. Давялося і іх перашываць пад адзін стандарт. Але памяць пра славу старой Польскай дзяржавы, імпэтны правадыр Юзаф Пілсудскі і мноства грамадзян, гатовых ваяваць за ідэю вялікай Польшчы, вярнулі Варшаву на геапалітычную карту Еўропы.

Пасля сыходу немцаў з Расіі ў канцы 1918 года канфлікт новай Польшчы з чырвонай Расіяй быў непазбежны. Палякі хацелі аднавіць Рэч Паспалітую ў максімальных гістарычных межах – з Літвой, Галіччынай, Валынню і Беларуссю. А бальшавікі марылі пра сусветную рэвалюцыю пад лозунгам «Даеш Варшаву!», які намаўлялі крычаць чырвонаармейцаў перад атакай.

Створанае з ветэранаў Першай сусветнай вайны, якія ваявалі ў арміях трох імперый, польскае войска ўяўляла з сябе грозную сілу. У яго было шмат зброі, баепрыпасаў, аэрапланаў і заходніх інструктараў – пераважна французаў. Характэрна, што першую ў гісторыі бамбардзіроўку Кіева з паветра, паводле савецкіх звестак, правялі менавіта палякі 19 красавіка 1920 года. Праўда, выглядала гэта даволі смешна: прыляцела колькі «этажэрак», панакідала лёгкія бомбы, але нічога не разбурыла – адно напалохала.

Чырвоная Армія ў 1920 годзе, наадварот, была надта знясілена двухгадовай грамадзянскай вайной. Яна страціла многа найбольш актыўных байцоў і камандзіраў, стамілася, перажыла эпідэмію тыфу. Дэфіцыт асабовага складу быў настолькі востры, што ў чырвоныя часці, якія перакідвалі на польскі фронт, уключылі нават былых белагвардзейцаў з арміі Дзянікіна, што здалася пад Наварасійскам. Тым не менш гэтае воінства знайшло ў сабе сілы перайсці ў контрнаступ. Здачу Кіева палякамі прадвызначыў прарыў 1-й Коннай арміі Будзённага, якая пераправілася цераз Днепр у раёне Екацярынаслава, дзе яе ніхто не чакаў. Апасаючыся абыходу з поўдня, польскія войскі ачысцілі Правабярэжжа. А з Беларусі вырушыў у наступ на Варшаву Заходні фронт Міхаіла Тухачэўскага. Аднак узяць сталіцу Польшчы не ўдалося. Вайна скончылася нічыёй і Рыжскім дагаворам 18 сакавіка 1921 года, паводле якога Галічына і Валынь засталіся пад Польшчай. Мала хто памятае, што ў якасці суб’екта міжнароднага права яго падпісала не толькі РСФСР, але і УССР – Украінская Сацыялістычная Савецкая Рэспубліка (менавіта ў такім парадку стаялі тады словы ў яе назве). Савецкі Саюз з’явіўся толькі на год пазней. У асадку апынуўся Пятлюра. Яго УНР знікла з карты, а сам ён ператварыўся ў эмігранта. Як напісаў прыкладна ў той час украінскі паэт і дыпламат Аляксандр Алесь:

Ці не маці для нас

І для ўсіх УНР?

Манархіст ты ці левы эсер,

Друг ці вораг ты – мера адна…

І стаіць УНР, як карова дурна.

Пераклаў з рускай і ўкраінскай В. Рубінчык паводле: Олесь Бузина. Чудо на Днепре (14.05.2010)

Ад перакладчыка

Ладную частку спадчыны яркага кіеўскага аўтара Алеся Бузіны (нар. 13.07.1969, забіты 16.04.2015) складае публіцыстыка з дамешкам іроніі, звернутая ў мінулае. На «беларускай вуліцы» нечым падобным займаўся і займаецца Сяргей Крапівін, на «яўрэйскай» – Міхаэль Дорфман. Пераклад нарыса пра польскую акупацыю Кіева прымеркаваны да стагоддзя падзеі.

Далёка не ўсё ў тэкстах Бузіны мне блізка, аднак «чырвоныя рысы» ён не перакрочваў. У 2017 г. абурыла тое, што яго кнігі былі выдалены з мінскай міжнароднай выставы (не без удзелу «Нашай Нівы», якая занесла іх у разрад «антыўкраінскай літаратуры»). Зусім не спадабаліся і адказы «вялікай гуманісткі» на пытанні расійскага карэспандэнта:

– Вы ведаеце, хто такі Алесь Бузіна?

– Каторага забілі?.. Але тое, што ён казаў, таксама ўзмацняла злосць.

 – То бок такіх трэба забіваць?

– Я гэтага не кажу. Але я разумею матывы людзей, якія гэта зрабілі.

No comments.

* * *

Да пяцігоддзя забойства літаратара выданне «Эхо Киева» апублікавала цытаты з артыкулаў А. Бузіны 2010-х гг. Па-мойму, і яны заслугоўваюць перакладу на беларускую. Напрыклад:

Любое грамадзянскае процістаянне калі-небудзь выдыхаецца. Тады людзі азіраюцца наўкол і пытаюць сябе: «За што ж мы білі адно аднаго?» Дзеля чаго ўсе гэтыя ахвяры?

«Хто заплаціць за кроў?» – пісаў кіяўлянін Булгакаў. Ніхто не заплаціць. Значыць, не ліце яе. Ні сваю, ні чужую. Не адмыецеся, якія б «шляхетныя» ідэі вы ні вызнавалі.

Мяне пытаюцца, на чыім я баку сёння. Адказваю: на баку ЗАКОНА і МІЛАСЭРНАСЦІ. Гэта не слабадушнасць. Гэта мая фамільная традыцыя. Мой прадзед па кудзелі – царскі афіцэр – адмовіўся ўдзельнічаць у Грамадзянскай. Мой дзед па мячы – у 1919 г. сышоў ад чырвоных, але і да іншых колераў смуты не прыстаў. Затое адваяваў сваё ў Айчынную.

Апублiкавана 25.04.2020  18:45

В. Рубинчик о евреях, БНР и др.

Основа этой публикации – отрывок из текста двухлетней давности («Катлеты & мухі»-70g) в переводе на русский язык с минимальными правками… Затем кое-что будет сказано о «свежей» петиции, подготовленной активистами в начале марта 2020 года.

* * *

Благодаря тому, что с 1992 г. не раз переиздавался очерк Змитрока Бядули «Жыды на Беларусі» («Евреи в Беларуси», Минск, 1918), теперь уже почти все знают, что «во время переворота [1917 г.], когда белорусы в Минске начали выступать под своим собственным знаменем, горячее всего приветствовали их евреи-националисты. Во время выборов в городскую думу [лето 1917 г.] белорусы с евреями (национальные партии) вошли в коалицию и составили единый список кандидатов. А когда Всебелорусский Съезд [декабрь 1917 г.] показал, что складывается государственная сила, в еврейских газетах стали всё чаще появляться статьи о белорусах. После разгона большевиками указанного съезда, еврейские национальные партии опубликовали свой протест против этого насилия».

Одним из делегатов съезда оказался Мойше Гутман, выбранный и в Раду. Немалый политический опыт привёл активиста к тому, что в феврале 1918 г. Гутман попал в Народный секретариат, т. е. фактически в правительство Беларуси. З. Бядуля называет его секретарём без портфеля, но на самом деле М. Гутман был, говоря нынешним языком, вице-премьером. Кандидат исторических наук Инна Герасимова допускает, что он составлял Первую Уставную грамоту БНР, опубликованную 21.02.1918 (по крайней мере, она готовилась в его доме). Вторым членом Народного секретариата «от наших» стал Гелий Белкинд, ответственный за финансы.

М. Гутман, фото отсюда

На некоторое время присоединились к Раде БНР представители Бунда и сионистов. Февраль-март 1918 г. – пик политического сотрудничества белорусов и евреев, затем настали «заморозки». Евреи, принятые в Раду БНР, после Третьей Уставной грамоты дистанцировались от «независимского проекта». Бядуля в том же году объяснял поведение соплеменников так: «история их так вышколила, что, увы, в большинстве у них ориентиром служит лишь грубая сила: чей верхтого и правда…» Не споря с Бядулей, лучше задать себе вопрос: а могло ли быть иначе?

Основными игроками на землях Беларуси в 1918 г. (после 3,5 лет мировой войны!) объективно были те, кто опирался на войско, т. е. россияне, немцы и поляки. Белорусское движение только зарождалось и не имело суперпопулярности среди «рядовых» белорусов, которые после революций 1917 г. интересовались скорее переделом имущества, чем проблемами государственного суверенитета.

Конечно, я не подпишусь под глупостями о БНР вроде «группировка радикальных националистов, которые назначили себя представителями народа… Никто о них ничего не слышал ни тогда, ни сейчас» (гомельский «политолог» Жанн Ч.). Однако воевать за новую республику у местных жителей большой охоты действительно не было. Лишь 09.11.1918, под самый конец немецкой оккупации, правительство БНР издало постановление о создании собственного войска. Тогдашний «министр обороны» генерал Киприан Кондратович в ноябре 1918 г. предложил поставить под ружьё 200 тыcяч – а в результате (конец декабря 1918 г.) очутился в Гродно во главе Первого белорусского полка с тысячью штыков. Позже правительство БНР в изгнании связало себя с «батькой» Булак-Балаховичем, чьё разномастное войско в 1920 г. приобрело печальную известность, запачкавшись, между прочим, в антиеврейских погромах на юге Беларуси.

Среди «левых» в БНР-1918 преобладали деятели культуры, склонные скорее к символическим шагам, чем к реальному построению государственности. «Правые» (Роман Скирмунт, тот же Кондратович…) с дореволюционных времён кое-что знали о механизмах власти, но слабо вписывались в революционную эпоху. Найти взаимопонимание им так до конца и не удалось, как не смогли договориться в Украине Петлюра и Скоропадский.

Зная – либо чувствуя – внутреннюю слабость БНР, подавляющее большинство евреев весной 1918 г. заняло нейтрально-выжидательную позицию. Имелись такие, кто поддерживал немцев, надеясь, что те, «культурная нация», пришли «всерьёз и надолго»; немало было и сторонников новой России (необязательно большевистской). Но некоторая часть «простых еврейских граждан» считала БНР «своей» властью; о таком отношении писал – хотя и по-журналистски поверхностно – израильский исследователь Борис Ентин.

Попробую забыть, что история не имеет сослагательного наклонения. Что, если бы в феврале-марте 1918 г. политически активные евреи массово поддержали БНР, соблазнившись лозунгом «национально-персональной автономии», и Рада не промедлила бы с провозглашением независимости? Тогда, возможно, в той или иной форме сохранилось бы «левое» или центристское правительство, не отправившее бы приснопамятную верноподданническую телеграмму кайзеру… Оно завоевало бы некоторое доверие «народных масс», да и оккупанты больше считались бы с его авторитетом.

Полагаю, всё равно после упразднения «Брестского мира» на большей части территории Беларуси установилась бы советская власть под дулами красноармейцев. Другое дело, что БНР, благодаря активности министров-евреев, могли бы признать страны Антанты и/или США (хотя я бы не преувеличивал влияние «еврейского лобби» на западные правительства начала ХХ в.). За признанное «цивилизованным миром» государство сражалось бы куда больше народа, чем за непризнанное, и – кто знает? – возможно, белорусскому правительству удалось бы «выгрызть» кусок земли на западе Беларуси, где-то там, где в 2017 г. показалась «Вейшнория».

Утопичность моих допущений – ещё и в том, что политически ангажированным евреям в начале 1918 г. было трудно договориться между собой (впрочем, как всегда). Так, бундовцы, сионисты и представители ортодоксальных кругов, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Выработать общую линию в отношении к новой республике – а сделать это нужно было срочно, счёт шёл на недели – они могли бы только чудом.

Сто лет назад «еврейская община» была уже сильно фрагментирована, и обращение Янки Купалы к абстрактным «всебелорусским евреям» («Пара, жыды, паны усяго свету / Сплаціці доўг, які вам Беларусь дала!»), если рассматривать его как политическую декларацию, звучал в 1919 г. довольно наивно. Неудивительно, что, когда в 1920 г. к БНР снова присоединились евреи (д-р Исаак Лурье, Давид Анекштейн, а в 1921 г. – «министр по делам национальных меньшинств» Самуил Житловский), мало что у них получилось. Эти люди с их добрыми намерениями представляли не столько «общину», сколько самих себя, да и время было упущено… Как раз в 1919 г. началась «третья алия», т. е. массовое переселение евреев из Восточной Европы в Палестину. «Многие еврейские лидеры не видели необходимости помогать белорусам, отвлекая людей и средства от борьбы за построение своего еврейского государства», – замечает И. Герасимова.

Так или иначе, для БНР – без которой, скорее всего, не существовало бы ни БССР, ни современной Республики Беларусь – немало сделали и евреи, и представители левых партий, особенно Белорусской социалистической громады и эсеров (Г. Белкинд был, кстати, и евреем, и эсером). Поэтому реванш, который в последнее время пытаются взять консерваторы, претендуя на всё наследие БНР, мало кому нужен… помимо самих консерваторов.

Вольф Рубинчик, г. Минск

* * *

ЗАЯВЛЕНИЕ (перевод с белорусского; оригинал см. здесь или здесь, пересказ на русском здесь)

Исполняется два года важной инициативе Общественного Национального Оргкомитета по празднованию 100-летнего юбилея создания Белорусской Народной Республики.

Оргкомитетом была предложена значительная и объёмная программа празднования великого юбилея. И надо сказать, что многое было сделано: например, был установлен и торжественно открыт мемориальный знак в честь идеологов Белорусского Возрождения Ивана и Антона Луцкевичей вблизи того места, где стоял дом Луцкевичей в парке Янки Купалы. Оргкомитет организовал и провёл национальный праздник в честь юбилея БНР на площадке у оперного театра, чему поспособствовал, бесспорно, Мингорисполком и лично его бывший председатель г-н А. Шорец. За что ему Оргкомитет высказывает лично большую благодарность от имени всех участников празднования!

Однако cледует сказать и о негативе, который омрачает это событие. Памятный камень братьям Луцкевичам установили в досадной близости к общественному туалету, а это должны были видеть как скульптор, так и архитектор памятника, а также горисполком – заказчик.

Эту проблему нужно решать срочно.

Важнейшая инициатива Оргкомитета – установка мемориальной доски в честь провозглашения независимости Белорусской Народной Республики и принятия ІІІ Уставной грамоты. Благо дом этот сохранился, и его можно мемориализовать.

Активисты гражданского общества за один день собрали необходимую сумму денег на изготовление из бронзы мемориальной плиты, которая и была отлита. Но, вопреки официальным обещаниям, установка доски так и не состоялась ни в 2018 году, ни в 2019-м. Ответы из Мингорисполкома и Администрации президента были просто отписками с целью затянуть время. Также мы предлагали присвоить улице Володарского, на которой стоит знаменитый дом БНР, имя братьев Луцкевичей, известных представителей белорусского Возрождения, благодаря которым и была провозглашена независимость БНР.

Из-за проволочек Мингорисполкома, уже иных руководителей этой службы по сей день не установлена мемориальная доска в честь объявления независимости нашей страны, и улица, на которой стоит дом БНР, носит имя одиозного лица, не имевшего никакого отношения ни к Минску, ни к Беларуси.

Сегодня те, кому не лень, рассуждают о независимости Беларуси, и эти рассуждения и святые слова произносят без самого смысла суверенитета и без связи с ключевыми именами независимости, без борцов за независимость. Эта риторика звучит на фоне культа Ленина, Свердлова, Калинина, Володарского, Мясникяна (Мясникова), Кнорина и сотен иных большевистских вождей, которые с 1918 года до 1941-го учинили в Беларуси террор. Почти все организаторы БНР, известные и неизвестные, были физически уничтожены. Выжили только те, кто успел эмигрировать в Чехию, Литву, США. И нам приходится жить и ходить по улицам, площадям, переулкам, названным имёнами палачей нашего народа и других народов. Имена палачей завладели самыми престижными улицами и площадями в центре белорусской столицы и не только.

Ленин с помощью пробивного товарища Парвуса получил огромную многомиллионную сумму имперских марок от Германии для развала Российской империи. Ленин стал организатором террора на огромных территориях, оказавшихся в составе большевистской империи, автором концентрационных лагерей.

Свердлов стремился в российской революции стать первым лицом, поэтому устроил покушение на своего лидера – Ленина, а когда погиб, то после себя оставил сейф с награбленным золотом и серебром – 100 кг.

Мясникян (Мясников), как и прочие пришельцы, не признавал никакой белорусской независимости, никакой белорусской нации, ни белорусского языка, который тогда звучал везде.

Калинин в составе всего ЦК ВКПБ дал согласие на расстрел польских военных в Катыни, среди которых были тысячи западнобелорусских солдат Войска Польского, даже два генерала из Гродно и одна женщина.

Именами этаких «героев» – большевиков у нас названы многие улицы, переулки, площади, в их честь установлены памятники и мемориальные доски.

А вот увековечить память наших самых видных возрожденцев – героев БНР – ответственным специалистам Мингорисполкома и Администрации не хватило ни духу, ни смелости!

Кстати, минские газеты в 1917 году ясно писали, что переворот в Петрограде устроили вооружённые шайки. Территория Беларуси в то время оказалась открытой и беззащитной перед бандами грабителей и убийц, оставивших армию и устраивавших разбой в Минске и других городах Беларуси.

Вoйна, которая шла на территории нашей страны и на которой погибло свыше миллиона жителей-белорусов, была спровоцирована враждующими империями. А затем царизм, чтобы пополнить свои потери в войне, инициировал переселение наших жителей в необжитые регионы империи. Вот в таких условиях в Беларуси начали хозяйничать большевики всех мастей.

Накануне 102-й годовщины Белорусской Народной Республики мы требуем от Мингорисполкома установить на доме №9 (Дом БНР) на ул. Володарского мемориальную доску в честь провозглашения БНР 25 марта 2020 года (так в тексте; разумеется, провозглашение состоялось 25 марта 1918 г. – перев.). Улице Володарского при этом присвоить имя братьев Луцкевичей.

Мы также призываем перенести мемориальный знак в честь отцов Белорусского Возрождения в парке ближе к улице Янки Купалы. Все улицы, площади и переулки в Минске, а также в иных городах и местечках Республики Беларусь, названные имёнами большевистских вождей, переименовать и вернуть им исторические названия, возникшие в эпоху ВКЛ.

На это мы имеем конституционное право, волю представителей народа и память перед героями Возрождения, перед славными сынами нашей страны.

Радим Горецкий – академик НАН Беларуси

Микола Купава — член Белорусского союза художников

Александр Жучков — общественный деятель

Леонид Акалович — священник, краевед

Мария Мицкевич — председатель Фонда «Сакавік»

Лявон Барщевский — филолог, преподаватель

Григорий Костусёв — политик

Валерий Герасимов — библиограф

Алесь Логвинец — политолог

Алексей Янукевич — политик

* * *

Комментарий

Общественные инициативы меня (почти) всегда радуют; за последние лет 20 поддерживал разные петиции, а под некоторыми собирал подписи. Однако послание «великолепной десятки» очень уж странно по форме, содержанию, да и с трудом вписывается в контекст последних недель.

Если уж откровенно, то авторы заявления – словно с Луны свалились. Делают вид, что в 2018–2019 гг. не было безуспешных обращений от сотен граждан Беларуси, выступавших за ту самую доску на здании по ул. Володарского, 9 («Дом БНР»). Проекты же переименования минских улиц озвучиваются с 1990-х годов и, как правило, игнорируются властями (стандартный ответ – «слишком дорого»). Но допустим, кто-то из подписантов верит, что «вода камень точит» – стоит лишний раз пожаловаться лукашенковским «пешкам» (главе администрации Сергеенко и председателю горисполкома Сиваку), и дело сдвинется с мёртвой точки.

Удивительно, что, помимо братьев Луцкевичей, в заявлении не названо ни единой фамилии «героев БНР» – видимо, чиновники должны сами догадаться, в честь кого переименовывать улицы, переулки, площади и проч.? Зато «шпилек» в адрес большевистских вождей – хоть отбавляй. Я не против критики большевизма, но против неуместного нагромождения обвинений. Не стоило бы серьёзным людям подписываться, к примеру, под версией российского фолк-историка В. Шамбарова о том, что покушение на Ленина 1918 г. – дело рук Свердлова; такие версии – для «Комсомольской правды» (впрочем, подписанты не сочли нужным сослаться даже на такой сомнительный источник).

Камень в память о братьях Луцкевичах, установленный в марте 2018 г. при содействии минских властей. Источник фото

Неожиданное упоминание Парвуса в письме, одним из адресатов которого является недавний руководитель КГБ, наводит на мысль о том, что ряд авторов письма «играет» с еврейской линией и темой заговоров, как бы сигнализируя: «мы одной крови». Но радует хотя бы то, что среди подписантов не видно профессиональных историков (не опозорили свой «цех»).

Получил диплом политолога в конце ХХ в., как и г-н Логвинец (учился с ним в одном вузе). На месте уважаемого деятеля я бы сам не подписал подобный текст и отговорил бы остальных авторов вылезать выступать с посланием о «культе Ленина, Свердлова, Калинина» в начале марта 2020 года – в период, когда у 99,9…% граждан проблемы топонимики и (не)увековечения деятелей начала ХХ века ушли даже не на третий план. В конце февраля, напомню, в Беларуси обнаружились первые носители COVID-19, по состоянию на 07.03.2020 их оказалось 6, а на сегодняшний день (18.03.2020) насчитывается более 50.

В. Р.

От основателя и редактора belisrael:

В связи с тем, что сейчас для всех самая главная тема, это пришедшая беда, связанная с короновирусом, прошу присылать материалы о том, как справляетесь с ней, о возникших проблемах, подвержены ли панике, как изменилась жизнь и т.д. Хотелось бы получить рассказ от людей, живущих в разных странах.
Опубликовано 19.03.2020  13:35

В. Рубинчик. Белорусские влиялки

Восьмае сакавіка. «Крокодил не ловится, не растёт кокос»; захотелось чего-то накропать о женщинах (или «жэншчынах») в политике и около политики. Отчасти в стиле Киберакына – «что вижу, о том пою» – пусть далеко не всё мне в этом стиле близко…

Такое время, что политкорректность рулит – и там, где не надо, тоже. Поэтому сразу скажу, что никого не намерен обидеть словом «влиялки». Ну, есть же у одного из моих любимых российских писателей Евгения Лукина, которому на днях исполнилось 70, слово «влиялы»:

Это какой же манией величия надо обладать, чтобы искренне верить, будто влияешь на исторический процесс? Оглянитесь, господа. Там, в прошлом, такие влиялы, что мы рядом с ними как-то теряемся из виду. Данте, Шекспир, Пушкин. И куда же это они нас завели?

Влиялки суть влиялы женского рода, только и всего. Есть, правда, слово «инфлюэнсеры» (и от него легко образуется «инфлюэнсерки»), но мне оно не нравится. Напоминает «инфлюэнцу», которая грипп, да и более громоздкое.

Тридцать лет назад, будучи школьником, я вовсю интересовался тем, что происходило вокруг, и даже сходил на «оппозиционное» шествие, где кричали «Долой Соколова!» (первый секретарь ЦК КПБ). Но вот женщин весной 1990 г. я среди политических лидеров что-то не примечал – хотя, конечно, они были. Будущие депутатки (депутессы?) Ольга Абрамова, Людмила Грязнова, ныне покойная Галина Семдянова уже торили себе дорогу в «большую-пребольшую политику»…

В середине 1990-х познакомился с Людмилой Елизаровой, одной из руководительниц экологической партии. Офис партии нашёл приют в квартире на ул. Полины Осипенко, 19 – в трёх минутах ходьбы от моего тогдашнего обиталища, в том же доме, где в 1980-х располагался шахматный клуб «Проходная пешка» под руководством Русланы Мочаловой. Г-жа Елизарова баллотировалась в Верховный Совет Беларуси на последних относительно честных выборах (весна 1995 г.), я распространял листовки в её округе; проще говоря, разбрасывал их по почтовым ящикам, благо в то время подъезды ещё не ощетинились домофонами. Увы, лозунг Елизаровой «Из кризиса и пораженщины нас выведут только женщины!» не сработал, а идеи экологов в то время – как и сейчас – не особо трогали избирателей.

Кое-чем Людмила – вскоре перебравшаяся в Брест – помогла и мне. Летом 1995 г. оформлял загранпаспорт… Интересное, кстати, было время: для выезда за границу уже не требовались характеристики с места работы, но необходимо было сдать подробную анкету. Бланки выдавались в ОВИРе по определённым дням после стояния в очереди, их следовало заполнить не иначе как на пишущей машинке. Не все граждане Беларуси владели машинками, а вот у Л. Елизаровой, научной работницы, пишмашинка была… Не с первого раза, но сдал я в ОВИР на Комсомольской заполненную анкету. И летом 1996 г. туристом отправился в Израиль.

Конечно, слышал я о белорусской партии женщин «Надзея», которая существовала с 1994 г., но близко к сердцу не принимал. Смутно помню декларации её первой руководительницы Валентины Полевиковой за всё хорошее и против всего плохого… Валентина, кажется, была всё же больше профсоюзной деятельницей, чем политиком. О её последовательницах (Матусевич, Яськова) не могу ничего сказать… Когда в 2007 г. партию ликвидировали решением Верховного Суда, мало кто сие заметил; от закрытия женского института благородных девиц «Энвила» (существовал в 1994–2012 гг.) шуму было побольше.

В конце 1999 г. заключил с одним своим коллегой-политологом пари насчёт того, станет ли женщина до конца 2024 г. президентом Беларуси (или хотя бы премьер-министром). Я говорил – не станет, коллега утверждал обратное. Прошло четыре пятых срока, и сейчас я думаю, что лучше бы заключил пари только на 20 лет; одну из «влиялок» в ближайшие 4 года вполне могут подназначить на премьерскую должность. Во всяком случае, Наталья К. занимала уже посты вице-премьера, руководителя администрации президента… На подобных должностях в 1990-е гг. «обкатывался» Миша М., премьер-министр РБ начала 2010-х годов.

Помимо Наты К., моему благосостоянию в 2020–2024 гг. никто, по большому счёту, не угрожает. Лиде Е. уже поздновато переходить из чиновниц в политики; её потолок – озвучивание нужных «шефу» цифр и законопроектов. Поклонница диктатуры как формы правления, пресс-секретарь Лукашенко Наташа Э.? Инициативная, но… тень, вечная тень. О бывшей «мисс Беларусь», прошедшей в палату представителей от БРСМ, лучше бы вообще помолчать. Её, судя по прошлогоднему высказыванию теленачальника, мало уважают и «свои»: «Нынешний парламент: национальное меньшинство представлено в лице Думбадзе, молодёжь и красота – в лице Василевич, интеллигентность и дипломатичность – в лице Савиных». На месте Тенгиза Думбадзе и Марии Василевич я бы слегка обиделся 🙂

Впрочем, хочется верить, что Маша, 1997 г. р., – не совсем уж пешка. Ради красного словца проведу параллель с Глебом Еремеевым, студентом радиотехнического института, одним из самых молодых депутатов Верховного Совета БССР ХІ cозыва: «Накануне выборов в ВС БССР XII созыва Г. Еремеев дал искреннее интервью газете «Літаратура і мастацтва» [15.10.1989], где заявил, что фактически был назначен депутатом по инициативе руководства республики и ректората вуза… По словам молодого человека, персональный состав ВС определялся руководящими кругами, исходя из квот представительства по возрасту, полу и национальности. Предвыборной борьбы в классическом понимании не велось – имели место лишь ритуально-формальные встречи с избирателями, которым «всё до лампочки»… Эффективность деятельности комиссии по делами молодёжи, членом которой он являлся, Г. Еремеев оценил как нулевую» («Апазіцыя БНФ у Вярхоўным Савеце ХІІ склікання, Смаленск, 2015, с. 137). Может, и «наша Маша» осмелеет 😉

О «казусе 2016 года» в том же году написал так:

В отличие от некоторых горе-журналистов и «политологов», мы на belisrael.info за месяц до дня голосования понимали, что ситуация в стране не такая, как в 2008-м и 2012-м, и предчувствовали, что в «палате № 6» появится хилое представительство «альтернативных сил». Пробились две дамы – Елена Анисим из Общества белорусского языка (ТБМ) и Анна Канопацкая из Объединенной гражданской партии. Обе депутатки представляют общенациональные по охвату, но второстепенные по существу организации, к которым де-факто принадлежит разве что по тысяче-две белорусов, и играют в них не главные роли: Анисим – второй человек в ТБМ, Канопацкая в ОГП – пятыйесятый. Полагаю, ожидания фанатов Елены и Анны вскоре окажутся завышенными: вряд ли новые избранницы судьбы добьются большего, чем в своё время добились Ольга Абрамова и Надежда Цыркун. Кстати, в 20022003 гг. депутатка-психолог Цыркун слала обращения в защиту памятников архитектуры (в т. ч. минских синагог) – ей приходили отписки от высоких чиновников.

Я не очаровывался «оппозиционерками», потому и не пришлось разочаровываться. Всё же весной 2019 г., когда было заявлено о досрочном роспуске «парламента» (естественно, незаконном), уповал на большую их активность, писал им письма мелким почерком. Г-жа Анисим ответила в мае, что «подумает» о сборе подписей депутатов под обращением в Конституционный суд, а г-жа Канопацкая не одарила и отпиской (словно какая-нибудь Ирина Дорофеева). Когда в начале марта 2020 г. Анну выкинули из числа участников «альтернативных праймериз», я не радовался, но и не очень переживал… Увы, за три года в «парламенте» (2016–2019) Анисим и Канопацкая так и не доросли до уровня реальных политиков; подобно сотне остальных их коллег, занимались в основном ИБД.

Кто-то ещё недавно питал надежды на поход в «большую политику» единственного в Беларуси нобелевского лауреата по литературе. Но Светлана Александровна после 2015 г. отдала предпочтение «общественной деятельности» – вхождению во всякого рода комиссии и советы… В октябре 2019 г. она милостиво согласилась быть избранной на пост председателя Белорусского ПЕН-центра. После ряда её скандальных высказываний (о «стране полицаев» и не только) вес г-жи Алексиевич как потенциального политика, да и морального авторитета, приблизился к нулю: sad but true 🙁

А вышеупомянутые «праймериз» в форме «народного голосования» шагают по стране: пятёрка «кандидатов в кандидаты» объезжает Витебскую область. Единственная женщина из этой пятёрки, Ольга Ковалькова (заявившая о своих президентских амбициях ещё в прошлом году), покамест уверенно занимает последнее место. Смысл участия этой молодой дамы, светившейся в ОГП и БХД, не совсем ясен; по моему скромному разумению, ей бы сперва победить в своих кругах «тяжеловесов» от двух названных организаций (соответственно, Николая Козлова и Павла Северинца – или хоть кого-то одного), а затем уже выходить на общенациональный уровень.

Нежная лилия среди «грубых и неотёсанных» 🙂 Фото отсюда

Возможно, участие г-жи Ковальковой в «праймериз» – сигнал зарубежным партнёрам (партнёркам?), восхищающимся Ангелой Меркель или новым правительством Финляндии. Однако судьба страны решается прежде всего здесь, в Беларуси… где, хорошо это или плохо, политический феминизм ещё не набрал обороты. Представляется, что за слонимскую пенсионерку Надежду Пугаеву, чьё наивное, сумбурное послание к А. Лукашенко было «раскручено» журналистами, сейчас бы проголосовало больше избирателей, чем за минскую активистку. Несмотря на синофобию г-жи Пугаевой, продемонстрированную также в предыдущем её обращении (а может, и благодаря той самой синофобии).

Скриншотец: «Коршуны сожрали всю птицу, котов, малых козлят…» По этой ссылке – ещё одна женская жалоба государю на слуг его.

А если серьёзно, жду появления в Синеокой такой влиялки, которая была бы self-made woman и политическую деятельность использовала не ради самопиара. Поставил бы в пример боевых израильтянок (две ЦипиЛивни и Хотовели, Айелет Шакед…), но для этого я слишком мало о них знаю. Не всегда соглашаясь с их взглядами, уважительно отношусь к выходящим на белорусские площади Нине Богинской, Ольге Николайчик, Елене Толстой.

Н. Богинская, апрель 2019 г. (у небезызвестного ресторана под Куропатами)

Да, с праздничком! 🙂

Вольф Рубинчик, г. Минск

Опубликовано 09.03.2020  00:53

Водгук

У свой час я ледзь не паверыў “Нямецкай хвалі”, калі яны зрабілі матэрыял пра Вольгу Карач. Але (не ведаю, як у сябе ў Віцебску) да нацыянальнага ўзроўню яна не ўзнялася (хаця тыя-сія агітгазеткі “Нашага дома” ў паштовую скрыню траплялі). Здаецца, больш ніхто ў мяне пасля таго, як першыя прэзідэнцкія выбары скончыліся, ніякіх спадзяванняў не выклікаў, прычым незалежна ад наяўнасці/адсутнасці Y-храмасомы… (Пётр Рэзванаў, г. Мінск)  09.03.2020  18:04