Tag Archives: солидарность

Научная работа или пропаганда? Казус Екатерины Деревянко (Брянск)

00:02, 8 мая 2019

«Сказали, что пишу об антигероях. Решили тихонько избавиться»

Историк рассказала о советских предателях и их помощи фашистам. Теперь ее пытаются уволить

Бургомистр Локотского самоуправления Бронислав Каминский в окружении офицеров немецкой полиции

Бургомистр Локотского самоуправления Бронислав Каминский в окружении офицеров немецкой полиции
Фото: Wikipedia

 

Историк Екатерина Деревянко, сотрудница Брянского госархива, оказалась на грани увольнения из-за того, что чиновникам не понравилась «непатриотичная» научная статья о пособниках немецких оккупантов. Претензии предъявили несмотря на то, что работа основана на исторических документах. Деревянко упрекают в том, что она пишет об антигероях вместо того, чтобы заниматься, к примеру, знаменитыми брянскими партизанами. Коллеги-ученые вступились за Екатерину и ее право заниматься историей. В интервью «Ленте.ру» историк-архивист рассказала о сути претензий, о других пострадавших ученых и о проблеме освещения подобных тем.

«Передали претензию, что я пишу об антигероях»

«Лента.ру»: Расскажите, что, собственно, произошло с вашей статьей.

 

Екатерина Деревянко: В 2016 году была опубликована научная статья о Локотском округе, за подписью историка Екатерины Деревянко, а не работника Госархива. Это ключевой момент.

В нынешнем году в архив пришел запрос от Музея Победы [на Поклонной горе в Москве]. Они постоянно меняют экспозицию и попросили пополнить ее какими-то новыми документами. В качестве иных материалов я предложила свою статью — уже как работник госархива. Все материалы прошли рецензирование. Этим занимается департамент культуры, которому мы подчиняемся. Они могли бы завернуть мою статью, сказать, что она не в контексте, что она не подходит. Но ее пропустили свободно, и она пошла в музей с визой департамента культуры.

И вдруг возникли претензии. У кого?

Я точно не знаю. Через директора госархива я узнала, что есть некий академик, который написал разгромное письмо по поводу моей статьи. Мол, чуть ли не я сама — коллаборант. Еще мне передали претензию, что я пишу об антигероях вместо того, чтобы писать о героях.

Но это все на словах. Мне никто этого письма от академика не показал и его имени не назвал. Было бы интересно поговорить с ним, понять, в чем конкретно заключаются его претензии, подискутировать в переписке. Ведь так принято в научной среде уже многие века.

Как вы сами относитесь к этой своей статье? Хотите за нее биться?

Я не считаю изложенное в ней истиной в последней инстанции. К статье можно придраться. Можно поднять вопрос о том, почему я не включила вот это и это. Готова доработать материал, если получу к тому разумные доводы. Но никакой конкретики нет. У меня даже есть мнение, что никакого письма от академика нет, а просто кто-то из областной администрации на меня ополчился.

Давайте попробуем разобраться в сути претензий. Вы и правда пытались оправдать коллаборантов? В статье есть данные об экономических и культурных успехах администрации времен оккупации. Как это понимать?

Статья написана на основании документов Локотского самоуправления, в которых сами коллаборационисты описывали свою деятельность. Конечно, в этих текстах не могло быть самобичевания, самокритики. Они же писали о себе. Моя роль в том, что я эти документы ввожу в научный оборот, но я ни в коем случае не поддерживаю изложенные там идеи.

Да, Локотской округ был одним из самых больших административных образований коллаборантов. Там проживало около полумиллиона человек — по существу, это предатели. И я задаюсь вопросом: как это произошло? Где корень зла?

А моя статья — это лишь один из элементов огромной мозаики, который открывает взгляд на происходившее по ту сторону фронта. Конечно, этот элемент необходимо правильно разместить в общей картине. Этим может заняться кто угодно, ведь статья в открытом доступе. Она сугубо научная. Я в статье не пытаюсь проводить параллелей, где было лучше, а где хуже. Не пытаюсь обелить коллаборантов. Просто размышляю над причинами.

Эти люди — предатели и убийцы. Это люди, которые поддержали оккупантов. Они не только экономическую и культурную жизнь восстанавливали в округе, а проводили в жизнь репрессивную политику. Об этом также есть документы. Если мы в них заглянем, то увидим, что только в поселке Брасово сожжено и расстреляно почти шесть тысяч человек. Как же нам относиться к коллаборантам? Вариантов нет.

 

Но вас все равно попросили уволиться?

Сначала мне сказали, что необходимо переписать статью. Потребовали добавить туда акты ЧГК (Чрезвычайной государственной комиссии), чтобы мы могли аргументированно сказать начальству, что не поддерживаем предателей. Я согласилась, статью переписала. Но чиновники на этом не успокоились. Департамент потребовал меня наказать, а именно — перевести из Госархива в ЦДНИБО (Центр документации новейшей истории Брянской области — прим. «Ленты.ру»), бывший партийный архив. Пусть, мол, она идет туда и пишет о героях-партизанах.

Я уже была готова и на это согласиться, но начальство и этим не удовлетворилось. Решили от меня избавиться и тихонько уволить «по собственному желанию». Вот здесь я возмутилась, так как не считаю себя виноватой.

«Чиновники боятся этих тем»

Я занимаюсь наукой и имею право на мнение. У нас вообще-то свобода слова. И, опять же, я не настаивала на необходимости направить статью в музей. Департамент на стадии рецензирования мог ее остановить, но не сделал этого. А зачем тогда нужен этот фильтр? Почему они не возьмут ответственность за поставленную подпись?

Неприятно, что этот скандал наложился на основную тему, которой я занимаюсь, — историю Холокоста. Наша область в этом плане впереди планеты всей. Мы открыли «Аллею праведников» на набережной в центре города, и выставка у нас была «Дорогами памяти» — единственная и уникальная для России после Центра толерантности. Выставка эта посвящена Холокосту и оккупационному режиму на Брянщине.

 

Теперь мы хотим открыть музей Холокоста. Я как раз над этим сейчас работаю. Другими словами, планов много, и получается, что всей этой моей деятельности перекрываются ходы.

Освещение Холокоста тоже вызывает неприязнь у чиновников?

И Холокост, и коллаборация — это темы сложные для освещения, обсуждения и понимания. От исследователя они требуют профессионального подхода — без штампов, а от слушателей — некой подготовки, достижения определенного уровня восприятия.

Наши местные чиновники боятся этих тем и считают, что лучше их не трогать, не углубляться. Они хотят, чтобы мы занимались чем-то более известным, удобоваримым.

А конфликты ученых с чиновниками у вас в Брянске раньше были?

У нас было и такое, когда доставалось независимым историкам. Я говорю об Андрее Кукатове. Как-то он помогал немецкому ученому Штопперу, который работал у нас в архиве, а потом вернулся на родину и защитил там докторскую диссертацию. Труд Штоппера был впоследствии признан в России экстремистским материалом, а на Кукатова обрушились за то, что он привез из Германии снимки, сделанные немецким солдатом во время оккупации в Клинцах, у нас на Брянщине.

Понятно, что эти фотографии постановочные, и мы должны их рассматривать в соответствующем ракурсе. На них счастливые детские лица, танцы народного коллектива какого-то, и так далее. Однако они все равно имеют для нас определенную ценность, даже в краеведческом плане.

А Кукатова после открытия выставки в областной библиотеке обвинили в оправдании оккупационного режима. Экспозиция была со скандалом сорвана.

«Нельзя оперировать советскими штампами»

Давайте вернемся к коллаборантам. Каковы вообще были причины столь широкой поддержки оккупантов на Брянщине? Последствия Большого террора и коллективизации?

Да, до революции эти территории — Локоть, Брасово — принадлежали лично великим князьям Романовым. Соответственно, царская фамилия пыталась внедрить здесь передовые методы экономики, техническое оснащение. Такое отношение сформировало класс крепких, зажиточных крестьян. Поэтому коллективизацию здесь восприняли очень болезненно. Раскулачено было каждое второе хозяйство. Кого-то осудил НКВД, кого-то лишили земли и выслали, кого-то лишили избирательных прав.

Об этих проблемах хорошо знали немцы, и когда они пришли сюда, то с целью получения поддержки населения предложили свою программу — возвращение частной собственности и так далее. Конечно, в основном это просто декларировалось — немцы не собирались давать местным жителям никаких реальных прав, но появились выборные должности старост. Предпринимались и другие попытки заигрывать с населением путем налаживания бытовой жизни. Все это сопровождалось тотальной и продуманной до мелочей фашистской пропагандой. При этом, несмотря на все усилия оккупационных властей, в регионе существовало мощнейшее партизанское движение.

Об этом забывать нельзя. Об этом уже очень много написано, много сказано, но есть и свои сложности. Ведь были те, кто переходил с одной стороны на другую по нескольку раз. Были и такие, кто терроризировал местное население. Здесь тоже нельзя оперировать советскими штампами 50-х годов.

«Зарплата у меня смешная»

Что вы уже сделали, чтобы себя защитить?

Я рассказала о происходящем в соцсетях. Откликнулся наш местный телеканал «Городской», израильское телевидение ITON.TV, и завертелось обсуждение среди профессионалов, занимающихся исследованием темы коллаборационизма. Написаны письма в администрацию области, которые подкреплены рецензиями ученых-историков Дмитрия Жукова, Ивана Ковтуна, Григория Рейхмана. В них говорится, что можно обсуждать и дискутировать, но нельзя наказывать исследователя. Есть также открытое письмо на имя губернатора от Вячеслава Шатохина, который занимается изучением истории эвакуации евреев на территорию Средней Азии. Он юрист по образованию, работает в Америке.

Но я до сих пор не знаю, кто именно настаивает на моем увольнении, кому именно так сильно не понравилась моя статья.

Коллеги вас поддерживают или, наоборот, сторонятся?

У нас [в госархиве] всего несколько человек занимаются научной деятельностью. Они меня поддерживают. Другие погружены в работу технического характера и не в курсе происходящего.

В Госархиве Брянской области я тружусь с 1999 года. У меня много друзей и хороших знакомых среди российских ученых и в международной среде, так как я постоянно участвую в семинарах, конференциях, стажировках, как у нас, так и за границей. Мне очень приятно, что пишут и незнакомые люди, высказывают добрые слова в мой адрес. Видимо, тоже сталкивались с непрофессиональным, некомпетентным отношением российских чиновников.

Но ведь с вашей стороны были соблюдены все формальные процедуры. И как теперь быть другим ученым? С чисто бюрократической точки зрения — непонятно…

Да, получается, что раз они в департаменте это пропустили — значит, проявили халатность? Читали они статью или нет — мне неизвестно. Впредь я не буду направлять свои материалы куда бы то ни было через Госархив. В этом была ошибка. Нужно действовать как индивидуальный исследователь, тогда спрос будет только лично с тебя.

Почему вы, имея знакомства в Москве и за границей, продолжаете жить и работать в Брянске? У вас высокая зарплата?

Этой мой родной архив, и я очень хорошо знаю состав хранящихся тут документов, что позволяет мне успешно заниматься интересующими меня и востребованными темами. Здесь живут люди, с которыми мне удается заниматься разными серьезными проектами.

Зарплата у меня смешная, если честно, чтобы за нее как-то бороться. Я занимаюсь делом, которое люблю, и там, где мне хочется. Переезжать и увольняться я не собираюсь. Настроена на борьбу. Сейчас меня мотивирует желание отстоять свое право на дальнейшую исследовательскую деятельность.

Вы не думаете, что из-за всей этой истории брянские чиновники будут видеть в вас скорее общественного деятеля, чем историка?

Нет, я не хочу добиваться чьих-либо увольнений, наказаний для кого-то. Мне кажется, что чиновники задумаются и просто оставят меня в покое. В любом случае, мяч на их стороне.

Оригинал

Опубликовано 13:05.2019  13:34

БЕСЕДА С ЕВГЕНИЕМ ГОНТМАХЕРОМ

(Любопытный диалог, некоторые наблюдения могут быть применимы и к Беларуси. – ред. belisrael.info)

«Не может быть справедливости там, где у людей нет выбора»

Почему поклонение первому лицу сочетается с ненавистью к государству?

Наталья Чернова 16.04.2018

Как тотальная несправедливость становится главным объединяющим чувством целой нации? На вопросы «Новой газеты» отвечает доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики, член Комитета гражданских инициатив Евгений Гонтмахер.

— Закончились президентские выборы – и сразу же на страну обрушилась трагедия в Кемерове и «свалочные» бунты. Почему люди, в общей массе голосовавшие за Путина, так резко пошли на острый конфликт с властью?

— Потому что обе трагедии обозначили самую глобальную проблему России — порушенную справедливость по всем параметрам, во всех сферах жизни.

Почему мы так обижаемся на все? Потому что хотим обязательно компенсировать чувство порушенной справедливости хоть чем-то.

— Справедливость — это соблюдение норм и законов или нечто более широкое?

— Более широкое. Некоторые экономисты подразумевают под справедливостью справедливое распределение доходов. И разговоры о справедливости сводятся к введению прогрессивного подоходного налога: богатых немножко прищучим, бедных освободим. Но это в пользу справедливости не срабатывает. Справедливость — предмет большого политического процесса, в котором люди участвуют, спорят, дискутируют.

Почему я считаю, что социальная политика большинства европейских стран справедлива?

Если вы людей там спросите, довольны ли они своими пенсиями или здравоохранением, они скажут, что недовольны. Но при этом на выборах не имеет шансов выиграть ни одна политическая партия, которая предлагает радикально что-то поменять в социальной сфере. Парадокс? Нет. Это консенсус.

То есть на поверхности идут разговоры, проявляется недовольство, но на самом деле основная часть людей пришла к выводу, что их социальное устройство по большому счету справедливо.

Справедливость — это всегда процесс. Справедливость — это когда с людьми разговаривают и когда люди сами ее устанавливают. Условно говоря, 1917 год в России. Тогда большинство людей реализовало то представление о справедливости, которое на тот момент в обществе сформировалось. На похоронах Сталина плакали, потому что считали, что то устройство, которое он создал, — справедливо.

То есть при всей кровавости революции и тоталитаризме Сталина ощущение справедливости в обществе тогда было?

— С чисто политической точки зрения справедливости может и не быть. Диссиденты советского времени, конечно, считали, что это общество несправедливо, что его надо изменять — ну хотя бы из-за того, что права человека нарушаются. Но подавляющее большинство людей были уверены, что это нормальное общество. Типа, у него куча недостатков, но лучше него придумать ничего невозможно. Это эффект отсутствия выбора.

Но сейчас при массовой поддержке избирателем Путина большинство чувствуют себя крайне обиженными. Когда это стало формироваться как явление?

— Ситуация стала меняться в 90-е годы. Все-таки Россия превратилась в часть глобального мира. Такие лакуны, как Северная Корея, когда миллионы людей можно закрыть в клетку и полностью изолировать от мира, растиражировать невозможно. Ассанжу в эквадорском посольстве в Лондоне устроили пытку — его отключили от интернета. Вы понимаете, от интернета отключили! Это высшая степень муки!

Сегодня отключить целую огромную страну от информации о глобальном мире невозможно, и это позволяет людям худо-бедно сравнивать, читать, обсуждать.

Кстати говоря, притом что, безусловно, у нас существует зажим, мы с вами понимаем, что он не тоталитарен, как это было, допустим, в сталинское и даже в брежневское время. Есть какие-то ниши, есть даже некоторые средства массовой информации, где люди могут спокойно обсуждать — и достаточно жестко — все, что происходит. В этом смысле, если у наших руководителей в голове сидит модель построения справедливости по старым образцам, — они ошибаются. Не может быть справедливости там, где у людей нет выбора. Почему так много людей голосовало за Путина? Потому что не было второго сильного конкурента, которого люди реально могли выбирать. И потому результат Путина отчасти и от безысходности.

Справедливость — это глубинное ощущение общества, которое, по сути, и есть основа стабильности.

Ощущение тотальной несправедливости в обществе для чего готовит почву?

— Для произрастания колоссальной ненависти к государству как к институту. И к законам, которые государство устанавливает.

Вообще-то наши люди плевать хотели на законы. «Левада-центр» по заказу Комитета гражданских инициатив выпустил доклад про неформальные отношения в здравоохранении и образовании, и оказывается, в этих сферах, как и во всех остальных, и народ, и государство предпочитают жить по неписаным правилам, неписаным законам. А это в итоге означает уклонение от налогов, уход в тень бизнеса, неисполнение даже властью предписаний, которые существуют. Ярчайший пример этого — Кемерово.

А на Западе — в целом иная ментальность. Граждане следуют писаным правилам и законам, которые выработались в процессе общенациональной дискуссии. Это жизнь по правилам, которые государство не диктует, а формулирует по поручению общества, и потом контролирует исполнение.

Это российского человека часто удивляет. Американец, если попадает в какую-то нестандартную ситуацию, спрашивает: «А как нужно действовать по закону?» А наш человек опирается исключительно на собственную интуицию и фантазию.

Складывается парадоксальная ситуация.

У нас, с одной стороны, воспитывается в людях поклонение государству как сакральному институту во главе с сакральной фигурой. С другой — люди государство ненавидят. Вот это, я считаю, для России просто катастрофическая ситуация.

Государство должно удовлетворять общественные интересы, которые формулируются в рамках политической жизни, политической борьбы. Этого нет. Никакие реформы не сработают, пока государство воспринимается как инородное тело, которое нами помыкает.

И люди не идут на сотрудничество с государством. Они либо от него требуют в патерналистском духе — «Дай мне денег, ты же мне обязано», либо посылают куда подальше.

Возникает впечатление, что, с одной стороны, в обществе зреет ощущение «последней капли», после которой следует протест, с другой — тотальная закапсулированность и пассивность большинства.

— Мы обязаны советскому времени тем, что наше общество стало безумно атомизированным. Это миф, что в советское время советский человек был коллективен. Нас с вами загоняли в некую капсулу, контролировали даже личную жизнь.

Ты не мог организовать какое-нибудь общество собаководов без того, чтобы не получить разрешение в вышестоящих инстанциях. Поэтому из советского времени мы вышли, не умея общаться и договариваться друг с другом. Сумма накопленного негатива у нас колоссальная. И повсеместное семейное насилие — яркий показатель этого дефекта.

Это от неумения общаться, разговаривать, слышать?

— Конечно. Входить в положение другого. Особая духовность и нравственность православной России — это миф. По Божьим законам любовь к ближнему — главное условие веры. Но у нас в быту все наоборот. У нас доминирует презумпция виновности. Мы смотрим на человека с точки зрения того, что он нам может плохого сделать. И только после этого начинаем с ним какие-то контакты. Он на нас ровно так же смотрит. И в результате это все приводит к колоссальному количеству бытового насилия.

И это не связано с уровнем жизни?

— Нет, не связано. Мы — жертвы изоляции, которую нам устроил советский строй, потому что он был заинтересован, чтобы мы друг с другом не общались, чтобы не было гражданской валентности, как в химии, когда атомы сцепляются и образуют молекулы. Я уж не говорю про навыки к самоорганизации, когда ты хочешь защитить какие-то права подъезда, дома, микрорайона. У нас люди в своей массе просто не умеют это делать. И это поддерживается нынешней властью. Большая беда, что люди начинают что-то делать вместе, только когда происходит трагедия, как в Кемерове, когда гибнут дети или когда все задыхаются от мусорных свалок. Люди катастрофически не умеют вместе ничего делать, если их не прижмет катастрофически.

Когда пару лет назад ввели платеж за капитальный ремонт, я, наивный, подумал, что это может стать триггером протеста. Но ничего не произошло.

Только в городе Асбесте Свердловской области люди отказались платить всем городом. Их в итоге сломали. И все спокойно ходят и платят этот оброк. И если сейчас подоходный налог поднимут до 15%, о чем ходят разговоры, то и это прокатит.

— Какого сценария ждете?

— Все безумно устали терпеть. И будет, как это было с Советским Союзом, когда в один день вся система рухнула под воздействием непонятно чего. Никто не придет на защиту этого строя, никто. Люди будут сидеть по домам и ждать — а кто же придет на смену?

Велики шансы, что придет на смену кошмарный популист венесуэльского типа — российский Чавес. Такого человека примут, по крайней мере, на короткий срок.

А если придет кто-то, кто скажет: «Ребята, давайте мы сами будем отвечать за себя, давайте все вместе что-то делать, будем объединяться»… Такой большинству не понравится.

Поколение 40–50-летних с родовой травмой «совка» — упущенное поколение. Но вы как-нибудь рассчитываете на молодых?

— У нынешнего молодого поколения уже сформировалось чувство порушенной справедливости. Если для их родителей это чувство как фон, с которым они живут от рождения, как с хронической болезнью, у тех, кто родился в 90-е годы и позже, другая ситуация. Эти молодые получили достаточно большие возможности. Когда мы с вами были в этом возрасте, в советское время, у нас таких возможностей не было. А эти ребята обладают колоссальной суммой информации, знаний. И их не обманешь декларациями, что наш режим справедливый.

Им говорят: «Ребята, у нас демократия, у нас рыночная экономика, у нас соблюдаются права человека, работают независимые суды…» А молодежь видит чудовищную фальшь.

Они чего хотят, молодые? Они вот такой политики, к какой мы с вами привыкли, не хотят. Они видят политических клоунов всех мастей, и им это противно. Они хотят хорошей зарплаты, они хотят продвижения по службе, они хотят, чтобы их семья, когда они ее создадут, не выживала, а нормально жила. Они хотят реализовывать понятие «счастья». А их мордой возят по асфальту. Ну да, ты закончил школу, пошел в институт, получил диплом. А хороших мест в экономике и на госслужбе нет, все заняты. Это еще связано и с характером нашей экономики, в которой вообще хороших, качественных рабочих мест мало. Но не только — есть еще протекция и коррупция. А они же по-другому воспитаны. Что, их в школе учат коррупции? Нет, им говорят, что это зло, что с этим у нас борются правоохранительные органы. А они в жизни видят, как все это происходит на самом деле.

Этот разрыв между писаными и моральными правилами и тем, что происходит на самом деле, для молодых катастрофичен. Мы с вами всю жизнь в этом живем, начиная с советского строя. А молодые не прошли эту школу, когда тебя фактически заставляют жить в этой одиночной камере. Это их трагедия, они жутко мучаются, потому что не понимают, что происходит.

На этих дрожжах может что-то вырасти?

— Это очень опасные дрожжи. Потому что всегда на сложные вопросы находятся прежде всего простые ответы. В революциях, которые делают все-таки взрослые дяденьки, пушечным мясом являются молодые.

Молодое поколение тем «опасно», что не может долго ждать, ему нужен быстрый результат, пока жизнь не пошла под откос. Неопределенность как самое депрессивное состояние для человеческой психики, особенно молодой, невыносимо.

— По-разному. Кто-то впадает в депрессию, кто-то смиряется и тоже попадает в свою одиночную камеру, а кто-то идет и действует. По сути, во всех своих действиях они пытаются найти эту справедливость для себя. Многие даже не для общества — они не такие уж альтруисты — хотя бы для себя. И чем это закончится? Вот это тоже важный вопрос. Они понимают, что за них никто не решит их проблемы, они хотят сами эти проблемы решать. Между прочим, то, что Путин сейчас начал понемногу менять свою элиту на молодых технократов, — показатель. Он, видимо, инстинктивно чувствует, что молодым надо дать возможность выйти в широкое поле.

Разрядить таким образом обстановку?

— Да. Но он не понимает того, что для этих молодых он не является божественным авторитетом, как для какой-то части нашего общества. Помните, как у «Чайфа» в песне: «Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли?» (Изначально это песня группы «Аквариум», вошедшая в «Синий альбом» 1981 г. – belisrael). И это поколение сотрет нас в порошок, потому что мы…

Упустили страну?

— Абсолютно. Они сквозь нас смотрят, мы для них уже не существуем. Я думаю, что и Путин тоже для них не существует. Он не может быть авторитетом для поколения, которое приходит, — это совершенно другие люди.

Что они будут делать? Тоже важный вопрос. Эти молодые люди начнут делиться на какие-то подвиды — с точки зрения своего поведения. Но из них точно сложится активное ядро, и оно уже есть. Навальный смог зацепить их 26 марта и 12 июня, когда были митинги на Тверской и по всей стране. Он невольно это сделал, он, конечно, не ожидал, но он зацепил. Есть ядро этих молодых ребят, которые хотят отвечать за страну. Они не знают, как, они не могут пока сформулировать, но они понимают, что их личные проблемы, их неудовлетворенность, порушенная справедливость могут быть как-то исправлены, только если они начнут менять устройство страны в целом.

А какие шансы у них есть реально менять политическую повестку и атмосферу? Ведь репрессивная машина у нас очень эффективно работает.

— Интернет уже нельзя отрубить. Отрубите интернет в России, сделайте это в городе Энске, и они разнесут все. Я уверен.

Они тут же самоорганизуются и придумают альтернативную историю. Эта политически активная часть и сформирует будущую Россию. Какую? Не знаю.

У нас принято считать такого рода молодежь, про которую вы говорите, — собственностью больших городов. А мне кажется, что это не вполне так. В провинции, пусть не столь массово, но люди думающие, молодые, образованные становятся активным слоем. Маргинализация глубинки уходит в прошлое.

— Есть два процесса. С одной стороны, молодежь концентрируется в больших городах, уезжает она туда хотя бы для того, чтобы поступить в более-менее приличный вуз. С другой стороны, есть те, кто уже получил образование и вернулся в свои маленькие города. Я ожидаю, что как раз в маленьких городах эти люди могут довольно быстро прийти к власти, допустим, в местном самоуправлении. В Москве это уже произошло. Посмотрите на этих 260, по-моему, человек — депутатов муниципальных, которые прошли по списку Гудкова-«Яблока». Это в основном молодые люди.

Посмотрите на географию штабов Навального, это очень интересно. Город Тара Омской области. Вы слышали про такой город? Там 28 тысяч человек живет. Они взяли сами и организовали штаб Навального. Это местные бизнесмены (думаю, не самого пожилого возраста) решили: «Правильно он говорит, Навальный, давай мы тоже штаб сделаем». И сделали.

Так что же может происходить в России? Вот это прорастание травы сквозь асфальт. В каких-то далеких местах вдруг к власти будут приходить молодые люди, которые будут озираться по сторонам и говорить: «Это несправедливо, давайте что-то менять». И они будут трясти власть… Их будут давить, но не до бесконечности. Тем более что ресурсы у нашего государства заканчиваются. Если бы у нас сейчас было нефтяное благополучие, как в 2000-х, когда мы не знали, куда деньги девать, то можно было бы сказать: «Вот, возьми на свой городок и заткнись, главное, не предъявляй никаких требований». Сейчас этот сценарий не сработает. Это нас, старшие поколения, еще можно обкрадывать. А эти ребята уже по-другому воспитаны, с ними, я думаю, этот номер не пройдет.

Помните известную историю, когда клоун Йон Гнарр стал мэром Рейкьявика? Это было 8 лет назад. Молодой парень решил провести фейковую кампанию по выборам мэра (к моменту избрания в 2010 г. Гнарру было уже хорошо за 40, он 1967 г. р. – belisrael). Причем он кричал везде, что не претендует на кресло градоначальника, что он только имитирует кампанию, что он издевается над политическими играми… В итоге его выбрали мэром Рейкьявика, он отработал свой срок и был очень успешным мэром.

Время в России наступает для молодых. Это мы с вами думаем, что они в игры играют, а на самом деле они будут определять политику, которая будет не левой и не правой. Они просто сформируют какую-то новую Россию и будут по-своему бороться за справедливость.

Опубликовано 17.04.2018  12:04

Как Марина отсидела 12 суток

«Мы вели Instagram в тетради и мяукали». Минчанка рассказывает, как отсидела 12 суток

Жизнь – это кайф
Марина отсидела 12 суток за то, что присутствовала на несанкционированном «Марше не-тунеядцев» 17 февраля. Приехали за ней 14 марта: машина с ОМОНом ждала недалеко от дома. В 9:30 утра девушку задержали, в 16:00 привезли в суд.
_______________________________________________________________________________________________________
МАРИНА
22 года, активистка анархистского движения

– После приговора суда меня отправили в центр изоляции правонарушителей (ЦИП). А после досмотра отправили в камеру. Камеры рассчитаны на 2-4 человека. В них есть кровати, тумбочки, туалет за перегородкой, стол и две скамейки. Там же висят две камеры и кнопка экстренного вызова. Душ предусмотрен раз в неделю, но лично меня не выводили девять дней. Об этом я говорила адвокату, писала жалобу. Нам объясняли, что не водят в душ, потому что он сломан или затоплен, каждый раз по-разному. То же самое было с прогулками: они предусмотрены каждый день по часу, но меня не выводили 5 суток, а тех, кто сидел в изоляторе временного содержания (ИВС), – десять суток.

Все эти вещи очень сильно давят на психику, особенно сложно их вынести тем, кто попал туда неподготовленным. Я же как активистка понимала, что меня рано или поздно могут забрать, и предполагала, к чему это может привести. Только не ожидала, что все случится 14 марта.

В первый вечер я оказалась вместе со своей знакомой, которую задержали в этот же день. Помимо нас в камере находились еще две женщины. Одна попрошайничала на улице – за это дали 15 суток. Но в самой камере ей не разрешили спать на кровати – просто дали матрац и сказали спать на полу. Вторая сидела за распитие в общественном месте. Такие люди там постоянные клиенты. С ними я толком не успела пообщаться, на следующее утро мне сказали «с вещами на выход».

Меня перевели в другую камеру, там уже сидели три женщины, которые ждали депортации в Российскую Федерацию. Но самое грустное в том, что они находятся в ЦИПе бессрочно. В Россию направлен запрос, но никто не знает, когда придет ответ. Некоторые ждут ответа неделю, кто-то несколько месяцев, а некоторые – годы. Три девушки, с которыми оказалась я, провели там несколько месяцев. Они мне рассказали, что с ними до этого находилась девушка, которая провела в ЦИПе, ожидая депортации, полтора года.

Когда меня перевели в третий раз, я оказалась с Ксюшей Малюковой и Мариной Дубиной, девочками из «Зеленой сети». С ними я была знакома заочно, вместе нам было весело. Меня хотели перевести еще раз, потому  что сказали собрать вещи, но, видимо, не смогли. После 15 марта начали поступать новые люди, и мест уже не хватало. В камерах, рассчитанных на четверых, сидело по 5-6 человек.

«С Ксюшей и Мариной мы вели Instagram в тетради. “Фотографировали” события, которые с нами происходили. А еще “красивую” еду и напитки».

С девочками мы развлекались как могли. Когда нас не выводили на прогулку, мы устраивали мини-бунты: стучали в двери и кричали: «На прогулку!» Из соседних камер знакомые активисты тоже нас поддерживали, и мы кричали все вместе. У нас грозились забрать матрацы или пересадить, как они говорили, «к бомжихам». Так, не стесняясь, они откровенно унижали других людей. Но в итоге нас так и не наказали.

Времени там достаточно, поэтому мы успели написать статью «Как отдыхать на ЦИПе», которую хотели отправить в 34mag. В статье мы расписали, чем заниматься в свободное время, что можно поесть и как развлекаться. Иногда, чтобы не было совсем скучно, мы мяукали в кормушку (отверстие, через которое дают еду). Так мы веселили и поддерживали своих соседей – становилось не так грустно. А еще пели песни и читали стихи. Из соседних камер иногда тоже были слышны песни. После исполнения мы всегда хлопали своим соседям.

Чтобы жизнь там не казалась совсем отрешенной, мы вели Instagram в тетрадке, а каждое утро начинали со слов: «Жизнь – это кайф».

23 марта мы поняли, что все готовятся к новым задержаниям: нам в камеру принесли счет за питание – он составил 10 рублей в день. Хотя наш срок еще не закончился, нам сказали подписать счет – нас собирались переводить в Жодино. По идее мы должны оплатить счет, но подписывать его мы не стали. Потому что считаем, что наше нахождение в ЦИП незаконно.

Среди задержанных были ребята с особенностями питания: веганы и вегетарианцы, поэтому есть они могли не все, что давали. Жили мы практически на передачках. Еду, которой нас кормили, можно было есть только наполовину. В супе иногда попадалась нечищеная картошка, и он был совершенно не соленый. А, например, в рассольнике плавала рыба и брокколи. Было странно и то, что из жидкости нам приносили только чай рано утром. После этого в течение дня – ни воды, ни чая. Пили мы только то, что нам передавали в передачах.

А потом передачи от знакомых, друзей и коллег прекратились – разрешили передавать только родственникам. Начальник ЦИПа объяснил это тем, что мы «не нуждаемся, а они устали передавать по три раза на день передачи от кого не лень». Нам передавали много еды, поэтому мы действительно не нуждались. Даже думали с кем-то поделиться, но это делать запрещено.

С Ксюшей и Мариной мы сидели в Минске, а потом вместе в Жодино. Там камеры были по 4-8 человек, и я познакомилась еще с тремя сокамерниками, которые еще на суде объявили голодовку в честь несправедливого правосудия. Камеры в Жодино уже были подготовлены к нашему приезду: новое постельное белье и посуда, только было жутко холодно. Первую ночь спали в куртках.

Среди тех, с кем я сидела, никогда конфликтов не возникало. Даже наоборот: мы все подружились, старались поддерживать друг друга, помогали. Все делились своими историями, какой-то новой информацией. Нас это только сплачивало.

Я даже заметила, что, если в жизни между людьми конфликт, он мгновенно исчезает в стенах камеры. Возникает большое чувство солидарности, и забываются обиды на личной почве. Для каждого была важна поддержка, в том числе извне. Приятно было получать письма и открытки из разных регионов Беларуси. Жаль только, на протяжении всех суток, что мы находились в Минске, нам не передавали эти письма. Говорили, что нам никто не пишет. А часть писем отдали только 23 марта, перед отъездом в Жодино.

Оригинал

Опубликовано 29.03.2017  17:25

В. Рубинчик. Котлеты & мухи (48)

(Оригинал на белорусском. Русский перевод ниже)

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (48)

Ізноў чалом-шалом! Асобам, каторыя на волі, і тым, хто яшчэ не… Праўда, рыса паміж «воляй» і «няволяй» у нашым гаспадарстве істотна сцертая: шчасны той, хто гэтага не разумее.

Даўно прыкмечана: жыццё нярэдка імітуе літаратуру. Магчыма, тыя, хто чытаў правільныя мастацкія кнігі, уладаюць перавагай, бо здагадваюцца, чым усё скончыцца – а можа, і не… Дзе шмат ведаў, там шмат смутку.

Трывожным свістком для мяне 20 год таму сталася тое, што першы прэзідэнт фактычна паўтарыў словы обер-бандыта з п’есы Бертальта Брэхта «Кар’ера Артура Уі, якой магло не быць». Калі хто не помніць, А. У. там вымаўляе на адрас пажылога ўплывовага канкурэнта (меўся на ўвазе Гіндэнбург): «Мне сорок лет, вам – восемьдесят. Значит, Я с божьей помощью переживу вас». Дарэчы, пастаноўку п’есы – пад крыху іншай назвай, тыпу «Узлёт Артура Уі» – я паглядзеў у тэатры беларускай драматургіі, тады яшчэ сапраўднай «Вольнай сцэны» пад кіраўніцтвам рэжысёра Валера Мазынскага. Праз некалькі тыдняў пасля майго паходу ў тэатр на вул. Крапоткіна Лукашэнка сказаў пра Ельцына: «Я – малады прэзідэнт. Мне – сорак, а яму – восемдзесят». Рыгоравічу тады было 43, Мікалаевічу – 66. Кур’ёзна, што супер-пупер філолаг Ф. нават праз некалькі гадоў не «прасёк фішку», абмежаваўшыся ў сваім фаліянце пра Лукашэнку бяззубай, па сутнасці, заўвагай: «так няўрымслівы нашчадачак прагаворваецца пра тое, што чакае не дачакаецца скону горача любімага татулі».

Свядомы або несвядомы парафраз Брэхта сам па сабе дазваляў зразумець, куды мы коцімся. Прыкладна з таго часу праваахоўная сістэма РБ паскоранымі тэмпамі пачала ператварацца ў леваахоўную, і ейныя ахвяры не раз прыпаміналі творы Франца Кафкі, у прыватнасці, знакаміты «Працэс» (1914-1915). Вось у тэму нешта зусім новенькае… Пра стаўленне ў сучаснай Беларусі да спецыялістаў, пра тое, як выпадае прыніжацца і прасіць дазволу, каб зрабіць што-небудзь карыснае, ёсць іншы твор Ф. К. – «Замак» (1922). Нездарма ж калісьці жартуны спявалі: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

Надоечы перакладаў на беларускую Канстытуцыю вольнага горада Кракава (1815) – дальбог, праз 200 гадоў тутэйшым заканадаўцам/правазнаўцам ёсць чаго павучыцца. Узяць хаця б артыкул ХVІІ: «Усе цывільныя і крымінальныя справы будуць разглядацца публічна. У вядзенні судовых спраў увогуле (асабліва тых, якія належаць найперш да крымінальнага права) будзе прымяняцца інстытут прысяжных, адаптаваны да мясцовых абставін, культуры і характару жыхароў». І «наш адказ Чэмберлену» – адносна свежая (05.12.2016) навіна з беларускіх парламенцкіх палёў: «Як паведаміла кіраўніца парламенцкай камісіі [па заканадаўстве] Наталля Гуйвік, у Беларусі не плануецца ўводзіць суд прысяжных». Дзіва што: не пасаромеўся ж старшыня Вярхоўнага суда РБ у лютым 2017 г. сказаць, што канцэпцыя судова-прававой рэформы, прынятая ў красавіку 1992 г., дзе прапаноўвалася ўвесці інстытуты міравых судоў і прысяжных засядацеляў, была «нежыццёвая», «супраць яе выказваліся юрысты-практыкі».

Канцэпцыю забілі і пахавалі ў 1997 г. – акурат тады, калі Валянцін Сукала быў прызначаны на сваю «хлебную» пасаду (многа цікавага пра гэтага «юрыста-практыка» можна даведацца тут, дарма што не гарантую праўдзівасці ўсіх звестак). Пазней быў чысты папулізм: абяцанка кандыдата ў прэзідэнты гр-на Лукашэнкі А. Р. у 2010 г. «будзе забяспечаны паўнавартасны спаборны судовы працэс, сфармаваны суд прысяжных…» – і прызнанне ў жніўні 2015 г.: «Нават калі я і казаў [пра суд прысяжных], то не казаў, што мы заўтра вырашым гэтую праблему». Гаспадар свайго слова – сам даў, сам забраў. Гэта ж ясна, што, раз узяўся, павінен быў вырашыць да чарговых сваіх «перавыбараў» (кастрычнік 2015 г.)…

Кафка, Лаа Шэ – колькі заўгодна, а параўнанне сучаснай Беларусі з экранізацыяй Оруэла мне неяк не даспадобы, «не каціць» яно. Чамусьці ў масавай свядомасці павялося: раз бамбізы з дубінкамі і аўтазакамі – значыць, Джордж Оруэл. Між тым вялікі брытанец маляваў раздушанае, цалкам падкантрольнае грамадства, дзе бунтаваць асмельваюцца адзінкі. У нас жа не так, і так не будзе – рот усім нязгодным заткнуць ніколі не ўдавалася, на вуліцы выходзяць тысячы. Я б сказаў, адбываецца вялацякучая (адрозна ад незабыўнай казкі Яўгена Шварца) барацьба калектыўнага Ланцэлота з калектыўным жа Драконам. Так, у сакавіку 2017 года «лепшыя людзі горада» прыбеглі прасіць Ланцэлота, каб ён «сышоў прэч». «Асабісты сакратар пана дракона» па меры неабходнасці выпускае камюніке, якія потым выдаляюцца… Усё, як паложана ў казцы. Нават жывёлы адыгрываюць сваю ролю ў гэтай фантасмагорыі. У Шварца кот – першая істота, якую Ланцэлот бачыць у горадзе, і яна моцна памагае рыцару. Можа быць, гэтым тлумачыцца знікненне коціка з кватэры Дашкевічаў падчас ператрусу напярэдадні 25 сакавіка? 🙂 Усё прагрэсіўнае чалавецтва хвалявалася за Леапольда, які вярнуўся да гаспадароў 26-га…

Чаму барацьба млявая? Мо таму, што абодва бакі харчуюцца бульбай, а там крухмал, які зніжае агрэсіўнасць. Праўда, гэта не зашкодзіла «праваахоўнікам» пад сцягам барацьбы з тэрарызмам цягам гэтага месяца прэвентыўна затрымаць дзясяткі актывістаў (палітолагу Алесю Лагвінцу, выхадцу з ЕГУ і руху «За свабоду», 23.03.2017 зламалі нос і збілі так, што нават рахманая Алена Анісім абурылася), а 25-26 сакавіка «ўпакаваць» сотні пратэстоўцаў.

Перад чарговым раўндам барацьбы – і нават пасля аднаўлення маштабных рэпрэсій – нейкія людзі з АБСЕ вялі актыўны дыялог з беларускімі чыноўнікамі, адзначалі «збліжэнне пазіцый». Асабліва зачапілі фразачкі італьянца, дэпутаціка Еўрапарламента Андрэа Р.: «Мы, вядома ж, адзначылі нашу пільную ўвагу адносна гэтых затрыманняў, тым больш напярэдадні заўтрашняй дэманстрацыі. Нам сказалі, што затрыманні зьяўляюцца чыста адміністрацыйнымі і цалкам адпавядаюць дзейнаму заканадаўству». Асоба кшталту былога пасла Ізраіля – «нам сказалі», мы рэтранслюем, а хто не схаваўся, сам вінаваты. 27 сакавіка для прыліку прапанаваў уладам «заставацца засяроджанымі на дыялогу… і неадкладна вызваліць усіх, хто быў затрыманы ў сувязі з дэманстрацыямі з нагоды Дня Волі 25 сакавіка». Няма даверу да гэтага слізкага спецдакладчыка, у свой час пакаранага ў Італіі за нейкае махлярства. «Еўропа» ведала, каго нам «сватаць», пачынаючы з канца 2000-х гадоў…

Мала хто цяпер у «дэмакратычным лагеры» cпадзяецца на рэальную помач з боку Захаду – усё ж на дварэ 2017 год, а не 1997-ы. Жыццё паказвае, што рэзалюцыі і справы ў пераважнай большасці заходніх палітыкаў дужа разыходзяцца (версію, чаму так адбываецца ў дачыненні да Беларусі, чытайце тут). A наш пільны аўтар Анатоль Сідарэвіч заўважыў, што «на вуліцах беларускай сталіцы з’явіліся аўтаматчыкі. Яны ўзброеныя нямецкімі аўтаматамі МР5. Нямецкімі аўтаматамі жыхарам нашай сталіцы не пагражалі вось ужо 72 гады – ад таго часу, як Менск пакінулі апошнія нацысцкія акупанты… Падзякуем Нямеччыне за чарговы клопат пра Ordnung у Беларусі?»

Патруль са «шмайсерамі», Мінск, 24.03.2017

Да Ізраіля некаторыя ставяцца лепей – прынамсі ставіліся да нядаўняга часу… Як пісала Маргарыта Акуліч у фэйсбуку (13.03.2017): «Ізраіль беларусы лічаць дэмакратычнай краінай. Калі ўжо ў Ізраілі няма [нармальных палітыкаў], то на каго спадзявацца?» Гэтак яна адрэагавала на чарговы візіт у Беларусь Софы Ландвер – міністаркі абсорбцыі, сустаршыні ізраільска-беларускага камітэта па эканамічным і гандлёвым супрацоўніцтве. Софа ў сябе расказала, напрыклад: «У час змястоўнай сустрэчы з міністрам Макеем я вынесла на парадак дня шэраг пытанняў. Перш за ўсё, пытанне пра выплату пенсій беларускім бокам сваім былым грамадзянам, якія жывуць у Ізраілі. Кіраўнік МЗС Макей адзначыў, што Беларусь гатовая аднавіць кансультацыі з ізраільскім бокам неадкладна, бо ў краіне назіраюцца прыкметы эканамічнай стабільнасці… Што ж, з’явілася надзея!».

Пра Софу ўсё даўно вядома – не тое што з яе мінулага візіту ў чэрвені 2016 г., а нават з ранейшых гадоў. Калі дыпламаваныя лагапеды і масавікі-зацейнікі займаюцца эканамічным супрацоўніцтвам, то потым і выходзіць, што «за студзень-лістапад 2016 года беларуска-ізраільскі тавараабарот склаў 83 мільёны долараў, знізіўшыся ў параўнанні з такім жа перыядам 2015 года на 30,8%».

Крытыкі гора-міністаркі апублікавалі з’едлівы артыкул на «Беларускай праўдзе», а ў фэйсбуку дабіліся таго, што С. Л. прыбрала свой «вясёлкавы» пост пра «надзею» і «прыкметы эканамічнай стабільнасці» – невялікая, але перамога. Насамрэч ВУП Беларусі за студзень-люты 2017 г., паводле афіцыйных звестак, скараціўся на 1% у параўнанні з аналагічным перыядам 2016 г. Сярэдні заробак у лютым знізіўся і склаў 716,5 рублёў, што менш за 400 USD (трэба дадаць, што безліч работнікаў нават у Мінску толькі марыць пра такі заробак). К 13 сакавіка «сілавікі» пачалі ўжо хапаць актывістаў – карацей, горшы час для паездкі ў Беларусь і размоў пра пенсіі цяжка было прыдумаць.

Іерусалім, Кнэсет. Галоўны рабін пасылае С. Ландвер у «сінявокую» (насамрэч не).

Затое! Беларусы збіраюць тысячы долараў на дапамогу арыштаваным. Няма сумневаў, што пратэсты прадоўжацца. Чаго б мне хацелася на наступны Дзень Волі, калі раптам ён будзе праходзіць прыкладна ў гэткіх жа ўмовах, як у 2017-м – каб шаноўныя арганізатары мелі запасны план. Неабавязкова гуртом крочыць на галоўны праспект, дзе збольшага адміністрацыйныя будынкі; гэта зручна для журналістаў, але таксама і для ўладаў. 25.03.2017 апошнія падрыхтаваліся загадзя, нагналі «касманаўтаў»-амапаўцаў, рассеклі натоўп. Чаму б не «парваць шаблон», не сабрацца адносна невялікімі (150–200) групамі ў мікрараёнах тыпу Серабранкі, Уручча, Грушаўкі, Малінаўкі? Пакуль «сілы непрыяцеля» будуць засяроджаны ў цэнтры горада, ёсць сэнс арганізаваць шэсці пад нацыянальнымі колерамі ў «спальных раёнах», не просячы ні ў кога дазволу. Так свята закране больш абывацеляў, а нехта, бадай, і далучыцца да калон.

Безумоўна, падрыхтоўка такіх міні-шэсцяў вымагае пэўнай канспірацыі, і тут вопыт яўрэяў мог бы прыгадзіцца. Гірш Смоляр у кнізе «Менскае гета» пісаў пра 1941 г.: «Маёй галоўнай задачай было выбудаваць агульную структуру арганізацыі, асноўным ядром якой была б ячэйка, кожная – з дзесяці чалавек; на чале “дзясятак” мусілі стаяць надзейныя людзі, здольныя самастойна прымаць рашэнні ў крытычных сітуацыях».

Тое, што я бачыў на «Маршы недармаедаў» 15.03.2017, пакінула змяшаныя ўражанні. Людзей ішло даволі шмат – 2 тысячы, а мо і болей – аднак згуртаванасці яўна бракавала. Кожны крочыў, як хацеў, нёс, што хацеў, і крычаў, што жадаў. Свабода свабодай, але… Я выставіў наперад плакацік з надпісам супраць пастановы міністэрства культуры ад 30.01.2017 (неўключэнне Саюза беларускіх пісьменнікаў у спіс творчых суполак), амаль ніякай рэакцыі ад суседзяў не паступіла. Правяраць, вядома, не стану, але дапускаю, што, напрыклад, лозунг па матывах выказванняў «украінскай Жанны д’Арк» Надзі С. «Не жыдам ва ўрадзе!» таксама пакінуў бы натоўп абыякавым. Карацей, атамізаванасць пратэстоўцаў можа згуляць з імі кепскі жарт.

Прагнозы? Калі далей усё пойдзе па Шварцу, то Дракона мае змяніць Бургамістр… Добра гэта ці так сабе, вырашайце самі.

PS. Дзень Волі, у які 99 гадоў таму была прынятая Трэцяя Устаўная грамата БНР, сёлета адзначалі і ў Ізраілі – сціпла, але не без пафасу, з бел-чырвона-белым сцягам на ашдодскім помніку Янку Купалу, з чытаннем вершаў па-беларуску і на іўрыце.

Вольф Рубінчык, г. Мінск 

27.03.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 27.03.2017  21:36

Некаторыя водгукi з фэйсбуку:

Людмила Мирзаянова 28.03  8:57
Власть делала все, “чтоб Кафку сделать былью”». Но пришли иные времена!!!!
Алена Ждановiч 28.03.  8:59
У краіне назіраюцца прыкметы эканамічнай стабільнасьці, ну як жа ж, вунь колькі базавых нагрэблі за апошнія дні…Штрафы, падаткі на дармаедаў вось і ўся стабільнасць беларускай эканомікі)

***

Опять привет-шалом! Тем, которые на свободе, и тем, кто еще (уже) не… Правда, черта между «волей» и «неволей» в царстве-государстве существенно стерта: блажен, кто этого не понимает.

Давно подмечено: жизнь нередко имитирует литературу. Возможно, те, кто читал правильные художественные книги, владеют преимуществом, поскольку догадываются, чем всё закончится – а может, и нет… Где много знаний, там много печали.

Тревожным свистком для меня 20 лет назад стало то, что первый президент фактически повторил слова обер-бандита из пьесы Бертольта Брехта «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть». Если кто не помнит, А. У. там произносит в адрес пожилого влиятельного конкурента (имелся в виду Гинденбург): «Мне сорок лет, вам восемьдесят. Значит, Я с Божьей помощью переживу вас». Кстати, постановку пьесы – под немного другим названием, типа «Взлет Артура Уи» – я посмотрел в театре белорусской драматургии, тогда еще на настоящей «Вольнай сцэне» под руководством режиссера Валерия Мазынского. Через несколько недель после моего похода в театр на ул. Кропоткина Лукашенко сказал о Ельцине: «Я молодой президент. Мне сорок, а ему восемьдесят». Григорьевичу тогда было 43, Николаевичу – 66. Курьезно, что супер-пупер филолог Ф. даже через несколько лет не «просек фишку», ограничившись в своем фолианте о Лукашенко беззубым, по сути, замечанием: «так рьяный наследничек проговаривается о том, что  ждет не дождется конца горячо любимого папаши».

Сознательный или бессознательный парафраз Брехта сам по себе давал понять, куда мы катимся. Примерно с того времени правоохранительная система РБ ускоренными темпами начала превращаться в левоохранительную, и ее жертвы не раз припоминали произведения Франца Кафки, в частности, знаменитый «Процесс» (1914-1915). Вот в тему что-то совсем новенькое… Об отношении в современной Беларуси к специалистам, о том, как приходится унижаться и просить разрешения, чтобы сделать что-нибудь полезное, есть другое произведение Ф. К. – «Замок» (1922). Не зря же когда-то шутники голосили: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

На днях переводил на белорусский Конституцию вольного города Кракова (1815) – ей-богу, через 200 лет здешним законодателям/правоведам есть чему поучиться. Взять хотя бы статью XVII: «Все гражданские и уголовные дела будут рассматриваться публично. В ведении судебных дел вообще (особенно тех, которые принадлежат прежде всего к уголовному праву) будет применяться институт присяжных, адаптированный к местным обстоятельствам, культуре и характеру жителей». И «наш ответ Чемберлену» – относительно свежая (05.12.2016) новость с белорусских парламентских полей: «Как сообщила глава парламентской комиссии [по законодательству] Наталья Гуйвик, в Беларуси не планируется вводить суд присяжных». Еще бы: не постеснялся же председатель Верховного суда РБ в феврале 2017 г. сказать, что концепция судебно-правовой реформы, принятая в апреле 1992 года, где предлагалось ввести институты мировых судов и присяжных заседателей, была «безжизненной», против нее-де высказывались «юристы-практики».

Концепцию убили и похоронили в 1997 г. – как раз тогда, когда Валентин Сукало был назначен на свою «хлебную» должность (много интересного об этом «юристе-практике» можно узнать здесь, хотя не гарантирую истинности всех сведений). Позже был чистый популизм: «абяцанка» кандидата в президенты гр-на Лукашенко А.Г. в 2010 г. «будет обеспечен полноценный состязательный судебный процесс, сформирован суд присяжных...» – и признание в августе 2015 г .: «если даже я и говорил [о суде присяжных], то не говорил, что мы завтра решим эту проблему». Хозяин своего слова – сам дал, сам забрал. Ясно же, что, раз взялся, должен был решить до очередных своих «перевыборов» (октябрь 2015 г.)…

Кафка, Лао Шэ – сколько угодно, а сравнение современной Беларуси с экранизацией Оруэлла мне как-то не по душе, «не катит» оно. Почему-то в массовом сознании повелось: раз громилы с дубинками и автозаками – значит, Джордж Оруэлл. Между тем великий британец рисовал раздавленное, полностью подконтрольное общество, где бунтовать осмеливаются единицы. У нас же не так, и так не будет – рот всем несогласным заткнуть никогда не удавалось, на улицы выходят тысячи. Я бы сказал, происходит вялотекущая (в отличие от незабываемой сказки Евгения Шварца) борьба коллективного Ланцелота с коллективным Драконом. Так, в марте 2017 года «лучшие люди города» прибежали просить Ланцелота, чтобы он «убирался прочь». «Личный секретарь господина дракона» по мере необходимости выпускает коммюнике, которые потом удаляются… Все, как положено в сказке. Даже животные играют свою роль в этой фантасмагории. У Шварца кот – первое живое существо, которое Ланцелот видит в городе, и оно сильно помогает рыцарю. Может быть, этим объясняется исчезновение кота из квартиры Дашкевичей во время обыска накануне 25 марта? 🙂 Все прогрессивное человечество волновалась за Леопольда, который вернулся к хозяевам 26-го…

Почему борьба вялая? Может, потому, что обе стороны питаются картофелем, а там крахмал, который снижает агрессивность. Правда, это не помешало «правоохранителям» под флагом борьбы с терроризмом в течение этого месяца превентивно задержать десятки активистов (политологу Алесю Логвинцу, выходцу из ЕГУ и движения «За свободу», 23.03.2017 сломали нос и избили так, что даже кроткая депутесса Елена Анисим возмутилась), а 25-26 марта «упаковать» сотни протестующих.

Перед очередным раундом борьбы – и даже после возобновления масштабных репрессий – какие-то люди из ОБСЕ вели активный диалог с белорусскими чиновниками, отмечали «сближение позиций». Особенно зацепили фразочки итальянца, депутатика Европарламента Андреа Р.: «Мы, конечно же, обратили пристальное внимание на эти задержания, тем более накануне завтрашней демонстрации. Нам сказали, что задержания являются чисто административными и полностью соответствуют действующему законодательству». Тип вроде бывшего посла Израиля – «нам сказали», мы ретранслируем, а кто не спрятался, сам виноват. 27 марта, дабы соблюсти приличия, Р. предложил властям «оставаться сосредоточенными на диалоге… и немедленно освободить всех, кто был задержан в связи с демонстрациями по случаю Дня Воли 25 марта». Нет доверия к этому скользкому спецдокладчику, в свое время наказанному в Италии за какое-то мошенничество. «Европа» знала, кого нам «сватать», начиная с конца 2000-х годов…

Мало кто сейчас в «демократическом лагере» надеется на реальную помощь от Запада – все же на дворе 2017 год, а не 1997-й. Жизнь показывает, что резолюции и дела у подавляющего большинства западных политиков очень расходятся (версию, почему так происходит в отношении Беларуси, читайте здесь). A наш бдительный автор Анатоль Сидоревич заметил, что «на улицах белорусской столицы появились автоматчики. Они вооружены немецкими автоматами МР5. Немецкими автоматами жителям нашей столицы не грозили вот уже 72 года с того времени, как Минск покинули последние нацистские оккупанты… Поблагодарим Германию за очередную заботу об Ordnung в Беларуси?»

Патруль со «шмайсерами», Минск, 24.03.2017

К Израилю некоторые относятся лучше – по крайней мере относились до недавнего времени … Как писала Маргарита Акулич в фейсбуке (13.03.2017): «Израиль белорусы считают демократической страной. Если уж в Израиле нет [нормальных политиков], то на кого надеяться?». Так она отреагировала на очередной визит в Беларусь Софы Ландвер – министра абсорбции, сопредседателя израильско-белорусского комитета по экономическому и торговому сотрудничеству. Софа у себя рассказала, например: «В ходе содержательной встречи с министром Макеем я поставила на повестку дня ряд вопросов. И, прежде всего, вопрос о выплате пенсий белорусской стороной своим бывшим гражданам, которые проживают в Израиле. Глава МИД Макей отметил, что Белоруссия готова возобновить консультации с израильской стороной немедленно, поскольку в стране намечаются признаки экономической стабильности… Что ж, появилась надежда!».

О Софе все давно известно – не то что с ее прошлого визита в июне 2016 года, а даже с прежних лет. Когда дипломированные логопеды и массовики-затейники занимаются экономическим сотрудничеством, то потом и выходит, что «за январь-ноябрь 2016 года белорусско-израильский товарооборот составил 83 млн долларов, снизившись по сравнению с таким же периодом 2015 года на 30,8%».

Критики горе-министра опубликовали едкую статью в «Беларускай праўдзе», а в фейсбуке добились того, что С. Л. убрала свой «радужный» пост о «надежде» и «признаках экономической стабильности» – небольшая, но победа. На самом деле ВВП Беларуси за январь-февраль 2017 г., по официальным данным, сократился на 1% по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. Средний заработок в феврале снизился и составил 716,5 руб., что меньше 400 USD (нужно добавить, что множество работников даже в Минске только мечтают о таком заработке). К 13 марта «силовики» начали хватать активистов – короче, худшее время для поездки в Беларусь и разговоров о пенсиях трудно было придумать.

Иерусалим, Кнессет. Главный раввин посылает С. Ландвер… в «синеокую» (на самом деле нет).

Зато! Белорусы собирают тысячи долларов на помощь арестованным. Нет сомнений, что протесты продолжатся. Чего бы мне хотелось на следующий День Воли, если вдруг он будет проходить примерно в таких же условиях, как в 2017-м – чтобы почтенные организаторы имели запасной план. Необязательно всей массой шагать на главный проспект, где преимущественно административные здания; это удобно для журналистов, но также и для властей. 25.03.2017 последние подготовились заранее, нагнали «космонавтов»-омоновцев, рассекли толпу. Почему бы не «порвать шаблон», не собраться относительно небольшими (150-200) группами в микрорайонах типа Серебрянки, Уручье, Грушевки, Малиновки? Пока «силы неприятеля» будут сосредоточены в центре города, есть смысл организовать шествия под национальными цветами в «спальных районах», не прося ни у кого разрешения. Так праздник затронет большее число обывателей, а кто-то, пожалуй, и присоединится к колоннам.

Безусловно, подготовка таких мини-шествий требует определенной конспирации, и здесь опыт евреев мог бы пригодиться. Гирш Смоляр в книге «Минское гетто» писал о 1941 г.: «Моей главной задачей было выстроить общую структуру организации, основным ядром которой была бы ячейка, каждая из десяти человек; во главе “десяток” должны были стоять надежные люди, способные самостоятельно принимать решения в критических ситуациях».

То, что я видел на «Марше недармоедов» 15.03.2017, оставило смешанные впечатления. Людей шло довольно много – 2 тысячи, а может, и больше – однако сплоченности явно не хватало. Каждый шел, как хотел, нес, что хотел, и кричал, что хотел. Свобода свободой, но… Я выставил вперед плакатик с надписью против постановления министерства культуры от 30.01.2017 (невключение Союза белорусских писателей в список творческих организаций), почти никакой реакции от соседей не поступило. Проверять, конечно, не стану, но допускаю, что, например, лозунг по мотивам высказываний «украинской Жанны д’Арк» Нади С. «Не жыдам ва ўрадзе!» также оставил бы толпу равнодушной. Короче, атомизированность протестующих может сыграть с ними злую шутку.

Прогнозы? Если дальше всё пойдет по Шварцу, то Дракона может сменить Бургомистр… Хорошо это или так себе, решайте сами.

P.S. День Воли, в который 99 лет назад была принята Третья Уставная грамота БНР, в этом году отмечали и в Израиле – скромно, но не без пафоса, с бело-красно-белым флагом на ашдодском памятнике Янке Купале, с чтением стихов на белорусском и на иврите.

Вольф Рубинчик, г. Минск,

27.03.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Русский перевод добавлен 28.03.2017  12:02