Tag Archives: Виктор Жибуль

Виктор Жибуль. Лирик двух рождений (о Зяме Пивоварове)

За свою короткую жизнь Зяма Пивоваров успел издать лишь один небольшой сборник стихов – «Лірыка двух нараджэнняў» («Лирика двух рождений»). Личный архив поэта не сохранился, фотоснимков осталось очень мало. Довольно скромно выглядит и библиография в справочнике «Беларускія пісьменнікі». К тому же половины газетных номеров с публикациями Зямы Пивоварова просто нет в белорусских библиотеках. Мало о поэте написано и воспоминаний. Главные биографы З. Пивоварова – это его сестра Лиза Пивоварова и бывший однокурсник Станислав Шушкевич.

Страницы книги «(Не)расстраляныя» (Минск: А. М. Янушкевич, 2021) с автографом и портретом З. Пивоварова

Зяма (Залман Рувимович) Пивоваров родился 24 мая (5 июня по новому стилю) 1910 г. в местечке Костюковичи Климовичского уезда Могилёвской губернии (ныне Костюковичи – город Могилёвской области), в семье Рувима Мееровича и Беллы Залмановны Пивоваровых. Известно, что мать была старше отца [16, л. 1]. Кроме Зямы, в семье была дочь Лиза (1911–1998). Отец работал шаповалом – изготовлял из шерсти валяные шапки, шляпы, другие вещи. В 1914 г. он был мобилизован на фронт, прошёл Первую мировую войну, затем сражался на российской гражданской войне за Красную армию, пока в 1918 г. не был убит деникинцами [8, л. 20].

Мать, не имевшая средств к существованию, вынуждена была отправить детей на воспитание к деду. Сделав из грубой ткани заплечный мешок, она пошла вместе с детьми пешком в Чериков. На этом пути их подстерегало опасное приключение. Вот как оно описано в воспоминаниях Станислава Шушкевича – скорее всего, со слов самого Зямы Пивоварова либо его сестры Лизы:

Было это осенью 1918 года. Чужая хата, ни дров, ни хлеба. Мать пошила холщовую торбу, сложила в неё все пожитки, и они оставили родное местечко Костюковичи, пошли в далёкий город Чериков. Ухабистая дорога. Вокруг неспокойно. Вдоль Сожа снуёт белогвардейская банда.

В одном из перелесков на дороге мать присела под деревом. [Зяма] с сестричкой Лизой прижались к своей кормилице и задремали. И вдруг конский топот. Несколько всадников окружали детей и мать.

– А ну, вытряхивай свои пожитки, что там у тебя в торбе?! – крикнул один из бандитов.

На сырую луговую траву высыпались старое бельё, горбушка хлеба и десяток посиневших картофелин.

– Куда направляетесь?

– К деду Пивоварову в Чериков, – ответил напуганный мальчик.

– А что у тебя торчит за плечами? Сбрасывай рубашку! – выкрикнул бандит.

Мальчик скоренько сбросил рубашку, а бандит взмахнул плёткой, ударил и умчался в лес [17, с. 2].

Дед будущего поэта, Меер Пивоваров, был набожным иудеем, и в качестве учителя пригласил для Зямы и Лизы старого еврея-талмудиста, который давал образование на дому; затем дети пошли учиться в Чериковскую семилетку [16, л. 2]. По воспоминаниям сестры, Зяма был очень способным мальчиком. Он поступил сразу во второй класс, а после его окончания выдержал экзамены в четвёртый [8, л. 20]. Потом у него уже не было возможности переходить через класс, потому что, не имея средств к существованию, Зяма давал уроки младшим детям, отстававшим в учёбе. Также он был очень занят общественными поручениями в школе и пионерском отряде. Зяма и Лиза жили вместе с матерью в доме деда до 1924 г., пока не нашли себе отдельное жильё.

Позже мать, Белла Залмановна Пивоварова, участвовала в колхозном движении на Чериковщине. В 1927 г. комитет бедноты выбрал её председателем сельскохозяйственной садово-огородной артели («Эмес»), а в 1930 г. эта артель вошла в колхоз. Тогда, во времена коллективизации, над Могилёвским округом шефствовал известный машиностроительный завод «Красное Сормово», который до сих пор находится в Нижнем Новгороде. Двенадцать сормовчан-«двадцатипятитысячников» (рабочих, посланных коммунистической партией в деревни) приехали руководить коллективизацией в Чериковский район. Слободка Столыпина на окраине Черикова, где они поселились, была переименована в Сормово, а основанный там колхоз получил название «Красный Сормовец». Белла Пивоварова вошла в правление этого колхоза, была активной и ответственной работницей, не раз получала грамоты за успехи в труде [8, л. 20; 15, л. 2-3].

В школьные годы, в пятом классе, Зяма Пивоваров и начал писать стихи. Интерес к поэзии появился у него под влиянием матери, которая хорошо знала белорусский язык и народную культуру, ориентировалась в деревенской жизни. Школьные друзья увлечённо слушали Зяму, когда он выступал на школьных вечерах [8, л. 20]. Его стихи регулярно помещались сначала в стенгазете, а затем и в периодической печати. Первой публикацией З. Пивоварова стало стихотворение «Я піянер і шчыра веру…» («Я пионер и искренне верю…») в минском журнале «Беларускі піонэр», 1925, № 6 (благодарю Вольфа Рубинчика, обратившего моё внимание на эту публикацию).

Из записей Станислава Шушкевича (старшего) о Зяме Пивоварове, автограф 1971 г.; обложка журнала, в котором дебютировал З. Пивоваров; страница «Беларускага піонэра» с его дебютом

Но больше всего печатали юного поэта калининские окружные газеты «Малады камуніст» и «Наш працаўнік». Некоторые свои стихи того времени Зяма подписывал «Піонэр Півавараў», и их можно назвать пионерскими во всех смыслах – как по содержанию, так и по художественности. Произведения имеют ещё ученический характер и отражают типичные идеологемы, на которых воспитывался пионер того времени.

Как и многие другие представители литературной молодёжи 1920-х гг., Зяма Пивоваров считал своим поэтическим долгом высказывать радость в стихах: «Больш ня будзе, больш ня будзе пана. / Будзем жыць цяпер мы без паноў» (стихотворение «Пастух», 1925), возносить хвалу «октябрю смелому» («Верь ты, солнце, верьте, звёзды», 1925), скорбеть по поводу смерти красных вождей («На смерть М. В. Фрунзе», 1925). Но иногда среди риторики, полной схематизма, пробивались ростки интересных образов и сравнений, свидетельствовавших, что Зяма Пивоваров не был лишён оригинального таланта:

Шмат, ой шмат жа мы цярпелі,

Ці ведаў хто із нас жыцьцё?

Наша моладзь толькі тлела,

Як акурак, кінуты ў сьмяцьцё [4, с. 2]

(«Вер ты, сонца, верце, зоры», 1925)

В 1927 г. Зяма окончил Чериковскую семилетку и поступил учиться в Мстиславский педагогический техникум. В это время он начал посещать Мстиславскую литературную студию при оршанском филиале «Молодняка». Из 19 студийцев 9, как и Зяма Пивоваров, были студентами техникума, 2 – студентами педагогических курсов и ещё двое – учениками семилеток. Студия выпускала собственный журнал «Юнацкі кліч», который печатался на машинке. Например, в № 5 этого журнала за 1928 г. помещены стихи участников студии Зямы Пивоварова, Змитрока Астапенко, Сергея Калугина, Иллариона Максимова, Юлия Таубина, Янки Гомонова и Анны Сапрыко. Своеобразной штаб-квартирой мстиславской студии был дом Таубиных, который часто превращался в нечто вроде литературного клуба. Некоторое время в нём квартировали З. Астапенко и А. Кулешов, часто бывал и З. Пивоваров. Как пишет Л. Сидоренко, «здесь обсуждались новые произведения товарищей, разные литературные новости, планы печатаемого на машинке журнала “Юнацкі кліч”. Спорили о поэзии и прозе, о новых книгах белорусских писателей, о литературных организациях и течениях в Беларуси, о событиях в стране, педтехникуме. Здесь всегда звучал смех, было шумно, весело и интересно» [12].

Дом, где в 1920-е годы жила семья поэта Ю. Таубина. Мстиславль, 2017 (фото отсюда)

В мае 1928 г. студия отметила трёхлетний юбилей выставкой изданий и литературным вечером. «Перед студией встаёт задача воспитать из своих рядов несколько товарищей, которые работают в настоящий момент над прозой» [14, с. 119], – писал тогда журнал «Аршанскі Маладняк».

Участники литобъединения при Мстиславском педтехникуме. Сидят (слева направо): Игнат Сороченко, Зяма Пивоваров, Янка Гомонов; стоят: Микола Борданов, Змитрок Астапенко. 1929 г. Фото из фонда С. П. Шушкевича в БГАМЛИ

Литературная студия много дала Зяме Пивоварову, его строки сделались более отточенными и совершенными, а тематический диапазон значительно расширился. Среди прочего поэт обратился и к еврейской тематике. Так, стихотворение «З яўрэйскіх мотываў» («Из еврейских мотивов», 1928) адресовано белорусскому еврею, который в поисках лучшей доли уехал в Америку, но, по мнению З. Пивоварова, ничего хорошего его там не ждёт – в отличие от родной Беларуси:

Алэйхем шолэм! ў вас там сьмерць і холад,

А ў нас вясновыя гараць агні.

Стаіць як велікан, як нейкі волат,

О Беларусь мая – Эрусалім!

Алэйхем шолэм! ў вас там сьмерць і холад [5, с. 6].

А вот намерения евреев еxать в Биробиджан – центр будущей Еврейской автономной области СССР – З. Пивоваров встречал приязненно:

Біра-Біджан на далёкім усходзе,

Біра-Біджан – гэта сінь васількоў.

У Біра-Біджане шчасьце знойдзеш

У гаворцы сталёвых сярпоў.

Там зязюля ізноў закукуе,

Закалышыцца сіняя гаць…

У нас на Беларусі будуюць,

І вам яшчэ шмат будаваць [15, с. 32].

Позже З. Пивоваров напишет положительную рецензию на кинофильм «Искатели счастья» о евреях-переселенцах, которые переехали в биробиджанский колхоз «Ройтэ фелд» («Красное поле») [7, с. 4].

Прозанимавшись в педтехникуме два года, Зяма Пивоваров решил, что, дабы стать востребованным поэтом, надо углубиться в рабочее окружение. Он бросил учёбу и уехал в Ленинград. Однако на заводе ему места не нашлось, и Зяма устроился кочегаром на электростанцию. Под впечатлением от своей работы он написал стихотворение «Кочегар»:

Качагар!

зірні на сваю топку,

на чатыры футы

падымі ваду.

Засьмяесься

ўсьмешкаю салодкай,

што такі пажар

          разьдзьмуў [15, с. 30].

В Ленинграде Зяма Пивоваров присоединился к местному белорусскому кругу. Он посещал Белорусский дом просвещения, поддерживал контакт с Белорусским студенческим землячеством, стал членом Белорусской секции Ленинградской ассоциации пролетарских писателей (ЛАПП). Руководил секцией талантливый поэт Рыгор Папараць, в неё входили Янка Шараховский, Рыгор Баркан (Липнёвый), Борис Петровский, Зина Каганович, Борис Добкин, М. Зенькович, Б. Копылков. Плодом деятельности филиала был альманах «Цагліна ў падмурак» («Кирпич в фундамент», 1931), куда вошли три стихотворения З. Пивоварова. Одно из них заканчивается строками:

Я стаю…

І думак моцныя ўсплёскі

Ўзварушылі глыб

Юнацкае душы

У разьбезе дзён

Я чую дзіўны лёскат,

У гэтым лёскаце

Хачу я жыць [15, с. 34].

В январе 1931 г. поэт ездил делегатом на «Неделю советской Белоруссии», которая проходила в Москве. Там 5 января он вместе с другими белорусскими (А. Александрович, П. Глебка, К. Крапива, С. Фомин, М. Хведарович, И. Харик) и российскими (А. Жаров, М. Светлов, И. Уткин) поэтами выступал на сцене клуба Федерации объединения советских писателей (ФОСП) со своими стихами [10, с. 1]. Как писал С. П. Шушкевич, в тот же день З. Пивоварову «выпало счастье познакомиться с известным русским поэтом Николаем Асеевым. Асеев увлёкся произведениями молодого поэта, искренне поздравил его с творческой удачей и перевёл несколько его стихотворений на русский язык. Одно из них он поместил в журнале “Ленинград”, а остальные – в газетах» [17, с. 2]. В вариантах биографии З. Пивоварова, написанных С. Шушкевичем и Л. Пивоваровой, указывается и конкретное стихотворение, помещенное в журнале, – «Гутарка з электраманцёрам» («Беседа с электромонтёром»). Однако поиски этой публикации в журнале «Ленинград» (выходил в 1930–1932 гг.) результатов не дали. Возможно, перевод напечатан в каком-то другом издании. К тому же в журнале «Полымя» за 1934 г. написано, что указанное стихотворение перевёл не Н. Асеев, а другой российский поэт – Илья Садофьев [2, с. 245]. Чтобы выяснить, как же было на самом деле, нужны дополнительные поиски. Но в любом случае Зяму Пивоварова заметили известные российские литераторы.

Роль Н. Асеева в жизни З. Пивоварова переводами не ограничилась. Решив убедить молодого поэта получить высшее образование, Асеев написал письмо известному белорусскому прозаику и общественному деятелю Платону Головачу о том, что надо устроить З. Пивоварова на литературную учёбу. Адресат был выбран неслучайно: «Платон Головач в то время исполнял обязанности заместителя наркома просвещения. Он уже был занят созданием первой в Беларуси критико-художественной секции при Высшем педагогическом институте имени Горького» [17, с. 2].

Обложка альманаха «Цагліна ў падмурак» (1931, художник Владимир Кочегуро); обложка книги З. Пивоварова «Лірыка двух нараджэнняў» (1934)

В результате Зяма Пивоваров в 1931 г. вернулся в Беларусь и поступил на литературный факультет Белорусского высшего педагогического института. Вместе с ним учились Валерий Моряков, Юрка Лявонный, Станислав Шушкевич, Эди Огнецвет, Сергей Мурзо и другие поэты. В то время он печатался в журналах «Маладняк», «Полымя», газетах «Савецкая Беларусь», «Літаратура і мастацтва». В 1932 г. в печати анонсировался совместный сборник стихов Ю. Лявонного, З. Пивоварова и С. Шушкевича «Ордэр на заўтра» [3, с. 26], но он не вышел. Зато в 1934 г. увидела свет первая (и единственная) персональная книга Зямы Пивоварова «Лірыка двух нараджэнняў».

Книга состоит из восьми стихотворений: «Лірыка двух нараджэнняў» (1933), «Мы – рабочыя-такелажнікі» (1931), «Метрапалітэн» (1934), «Голад і цывілізацыя» (1933), «З гістарычных дат» (декабрь 1931), «Гутарка з электраманцёрам» (1931), «Размова са шведскім майстрам» (1932), «Мінулае камандзіра» (1932).

Какой смысл заложен в название книги? Вот эпиграф к одноименному стихотворению: «Знаете, товарищи? Я два раза родился, и то, что я вступил в колхоз, является моим вторым рождением» (Из выступления колхозника на колхозном собрании)» [6, с. 3]. Это стихотворение о человеке, который выбирает свой дальнейший путь в непростой исторической ситуации.

Былі дарогі дзве,

        і сцежкі дзве,

З іх адна –

       жабрацтва і нягод.

Другая парасткам

       цягнулася к вясне

На пакрыты золакам усход.

Стаяў.

      Рукамі сціснуў скроні,

Варажыць пачаў

       забабоннай варажбою –

На якой дарозе быць сягоння?

І якой пайсці цяпер хадою?

І вырваў я

        пасля доўгіх турбот

Сваё сэрца,

         што старой крывёй атручана.

Кайстра жабрачая

         кінута ў брод,

Мне з другім жыццём

спраўляць цяпер заручыны [6, с. 4-5].

В то время новосозданные колхозы воспринимались как нечто принципиально новое и небывалое; с ними – во многом благодаря советской пропаганде – связывалось обновление деревенской жизни. Зяма Пивоваров действительно сталкивался с этим явлением тесно: как мы упоминали, его мать была колхозной активисткой. Но все остальные произведения, включенные в книгу, касаются уже не колхозной темы, а иных проявлений новой, социалистической (или наоборот – старой, «буржуазной») действительности. Многие из них тоже посвящены теме труда, строительства нового порядка, преобразования окружающего мира.

В стихотворении «Мы – рабочие-такелажники» (представители этой профессии поднимают и перемещают грузы) человек отождествляется с механизмом: «Нашы атамы, / жылы / ды нервы // Занадта / складаныя / камбайны. // Душа на росхрыст, / веерам, // Але… / удумны, / важкі / рух. // І калі / не хапае / канвеераў, // Ціснем / на канвееры / ўласных рук» [6, с. 8-9].

Стихотворение «Метрополитен», написанное под впечатлением от строительства московского метро, передаёт эйфорию создания нового мира и крушения старого: «Скалатнула сталіца / пыл вякоў. // Мудры салют аддае Крамлю, / падняўшы грунт / метрапалітэнны, // І званы яе цэркваў / (сарака саракоў) // З гулам разбіліся / аб зямлю. // Прадчуваючы гул / падземны» [6, с. 11].

Стихотворение «Голод и цивилизация» – о немецкой девушке Берте, работнице ткацкой фабрики, которая очень хотела попасть на пляж, но не смогла, потому что пляж – привилегия богачей: «Пляж – / дачных цягнікоў лёт / шпаркі, // Пляж – / плаці за пляж / і нават за куфаль / халоднай вады, // Пляж – / бюргераў з загарэлымі / каркамі, // Пляж – / манаполія / сытае / грамады» [6, с. 12-13]. Девушке ничего не остаётся, как приобрести на рынке дешёвую мазь для загара, которая назавтра сойдёт «сухими лишайными полосами». Здесь поэт неожиданно прерывает повествование и наполняет финал стихотворения революционным пафосом: «Заўтра, / у прыступе гневу / штурмуючы неба, // Ад гострай нянавісці / скрывіўшы рот, // На завулках і вуліцах / запытаецца / хлеба // Магутнымі залпамі / Рот Фронт! // Танная мода / цывілізацыі / таннай – // Цяжкі клумак / з пустымі рэчамі. // Стоп! / не пройдзеш хадою / вульгарнай // Па рабочых / кварталах / Нямеччыны» [6, с. 16-17].

В стихотворении «Из исторических дат» поэт показывает жизнь «нищенствующего народа» «под императорским сапогом и тяжёлой реформой Столыпина», одновременно грозя пальцем врагам СССР: «Ім хочацца / закрэсліць нас / на еўрапейскай / карце. // А мы / ў сталёвым гарце / будзем / на варце!» [6, с. 21].

Герой стихотворения «Беседа с электромонтёром» – человек, бесконечно влюблённый в свою, казалось бы, мирную профессию: «Я хачу, / каб мае правады / Загаварылі / мовай чалавечай» [6, с. 22]. Однако и здесь на передний план выходит пафос борьбы с врагом: «А мы ўключым электраток, / А ты мне, дружа, дапамажы, / Каб электрычнасці / кожны глыток / Нашых ворагаў / за-ду-шыў» [6, с. 23].

Стихотворение «Разговор со шведским мастером» – о строительстве Осинстана (Осиновской электростанции в Оршанском районе), где работал посланный шведской фирмой «Stal» мастер, с которым ведёт беседу лирический герой. Рассказывая об успехах социалистического строительства, герой советует чужеземцу: «Майстра, будзьце нашым, / арыстакратычныя манеры / кіньце. / У вас засталася стакгольмскіх / звычак рэшта. / Гэта там / падкручваць можна / турбінны вінцель / З арыстакратычным, пагардлівым гэстам» [6, с. 26-27]. И журит его за то, что он, возможно, спал, когда советские рабочие под руководством секретаря партийной ячейки ликвидировали аварию на станции.

Стихотворение «Прошлое командира» – о бывшем шахтёре из Макеевки на Донбассе Петре Кузнецове (ему стихотворение и посвящено), который во время Первой мировой войны отказался выполнять производственный приказ, протестуя против тяжёлых условий труда и желания хозяина шахты «побольше угля… отдать ненасытной войне». В финале звучит призыв перейти от протеста одного рабочего к массовой забастовке: «Няма чаго / хлопцам гібнець / у дарозе торнай – / Праз пару дзён / на а-гуль-ную забастоўку!..» [6, с. 32]. Макеевка, о которой писал З. Пивоваров, в наше время оказалась в составе так называемой ДНР. И в 2010-х у шахтёров имелись причины для забастовок (основная – задержка зарплаты на 4-6 месяцев). Если набрать в интернет-поисковике «Макеевка забастовка», то можно увидеть множество современных публикаций с заголовками «В Макеевке от безысходности забастовали шахтёры», «В Макеевке боевики подавили бунт шахтёров» и т. д. Так стихотворение, написанное Зямой Пивоваровым в далёком 1932 году, неожиданно стало актуальным.

Книга Зямы Пивоварова вызвала критический резонанс. Например, Пётр Хатулёв опубликовал на неё весьма положительную рецензию. Он написал, что «стихи Зямы Пивоварова, несмотря на все недостатки, являют собой новое и свежее в белорусской поэзии». По мнению критика, «если отбросить рифмы и интонационную расстановку слов, унаследованную исключительно от Маяковского, мы получим строки, близкие к прозе, но имеющие свою поэтическую силу. (…) Осязательность образа создаётся путём сравнения духовного с понятиями, взятыми из области материального и материальных процессов. (…) Психологический показ жажды жизни и радости посредством “осязательности”, которая не превращается в самоцель, не становится вещностью – в своём специфическом для Пивоварова проявлении, выделяет поэта среди других, делает его оригинальным» [13].

Другой критик, Михась Ларченко (будущий многолетний декан филфака БГУ), посчитал рецензию П. Хатулёва путанной и чересчур хвалебной («соловьиным тоном»), отметив, что она может лишь навредить молодому, способному автору, «которому надо не почивать на лаврах, а серьёзно и вдумчиво совершенствовать своё мастерство, учиться и учиться, чтобы дать произведения действительно высококачественные – и с художественной, и с идейной стороны» [1, с. 3].

На книгу также откликнулись литературные критики А. Баско и Соломон Левин. Последний подчеркнул, что у З. Пивоварова «есть своя творческая манера, некоторая оригинальность». Лучшими стихотворениями он назвал «Лирику двух рождений» и «Мы – рабочие-такелажники», отметил влияние Э. Багрицкого, Б. Пастернака, В. Луговского и особенно В. Маяковского. Критик писал:

Рассмотрев стихи З. Пивоварова за последние годы, можно сказать, что он достиг многого. В его стихах появилась не только актуальная тематика, новые идеи, новые проблемы, но это всё повлекло за собой улучшение формы его стихов, новые образы. Как определённый минус в творчестве Пивоварова следует отметить почти полное отсутствие показа комсомола. Этот пробел в своём творчестве поэт должен в самом скором времени заполнить. (…)

Особенность большинства стихотворений Пивоварова заключается в том, что он стремится дать риторический, ораторский язык, но эта риторичность всегда связана с определённой эмоциональностью. З. Пивоваров стремится свою поэзию сблизить с хорошей речью, речью эмоциональной, убедительной. З. Пивоваров пишет свои стихи самыми разнообразными размерами. И это неплохо [2, с. 246].

(Пётр Хатулёв и Соломон Левин были однокурсниками З. Пивоварова в педагогическом институте и разделили с поэтом трагическую судьбу: были расстреляны вместе с ним в один день, оба прожили только по 25 лет.)

В 1934 г. Зяма Пивоваров окончил институт и устроился на работу в редакцию газеты «Чырвоная змена». Произошло в том году и важное событие в личной жизни поэта: он женился. Его избранницей стала студентка Артёмовского педагогического института Лилия Марковна Персина (Артёмовском в 1924–2016 гг. назывался город Бахмут в Донецкой области Украины). Окончив институт в 1935 г., она переехала на постоянное жительство к мужу в Минск и работала в средней школе преподавательницей физики [9, л. 20 об.].

З. Пивоваров и Л. Персина

З. Пивоваров с матерью и женой

Сам Зяма Пивоваров в это время работал заведующим литературным отделом в газете «Чырвоная змена». Возможно, ощущая напряжённую атмосферу 1930-х, он решил не привлекать к себе как к поэту лишнего внимания, опубликовав на протяжении двух лет после выхода своей книги всего пять стихотворений: «Павятовы гарадок» («Уездный городок», отрывок из поэмы, 1934), «Замоўк трыбун (На смерць Кірава)» («Смолк трибун (На смерть Кирова)», 1934), «На смерць Анры Барбюса» («На смерть Анри Барбюса», 1935), «Смерць камендора» («Смерть комендора», 1935) и «На Далёкі Усход» («На Дальний Восток», 1936). А может быть, иные стихотворения просто не попадали в печать. Намного активнее З. Пивоваров печатался как театральный и кино- рецензент. В «Чырвонай змене» за 1936 г. вышли его статьи «“Бедность не порок” (На спектакле в г. Витебске)», «Художественная выставка пограничников», «Вечер водевилей в Белгостеатре-2», рецензии на кинофильмы «Искатели счастья», «Сын Монголии», «Дети капитана Гранта» и др. Как отметил Вольф Рубинчик, по этим рецензиям «можно догадаться, что человек он был доброжелательный, замечаниями не злоупотреблял» [11].

З. Пивоваров; стихотворение А. С. Пушкина в его переводе. Публикация вышла в газете «Віцебскі пролетарый» 18.12.1936, когда Зяма был уже арестован

Занимался З. Пивоваров и переводами: с языка идиш переводил стихи Зелика Аксельрода («Ответственность») и М. Юрина («Контрасты»), с русской – Александра Пушкина («Демон», «Обвал»), с башкирской – Даута Юлтыя («Ночная встреча»). Если идиш и русский он знал с детства, то стихотворение башкирского поэта переводил, как можно догадаться, по подстрочнику. То же касается и перевода знаменитого романа Даниэля Дефо «Робинзон Крузо», выполненного З. Пивоваровым с российского издания. К такой практике в 1930-е годы прибегали довольно активно, т. к. творческих работников, способных переводить непосредственно с западноевропейских языков на белорусский, не хватало. Точнее, они (как Юрка Гаврук, Владимир Дубовка, Аркадий Мордвилка, Юлий Таубин) были уже репрессированы и не могли заниматься литературным трудом. Но вскоре очередная волна репрессий накроет и Зяму Пивоварова. Белорусский «Робинзон Крузо» увидел свет в 1937 г., после ареста З. Пивоварова, и фамилия переводчика в издании не указана. Восстановить авторство перевода получилось благодаря документам из архива Станислава Шушкевича [16, л. 4].

12 ноября 1936 г. Зяму Пивоварова арестовали органы НКВД. Его жена в тот момент была на 4-м месяце беременности, и сын родился 4 мая 1937 г., когда отец находился в заключении [8, л. 20 об.]. А в ночь с 29 на 30 октября 1937 г. поэта расстреляли. Реабилитировала его посмертно Военная коллегия Верховного суда СССР 8 марта 1958 г. Но даже тогда родственники не могли узнать точную дату и обстоятельства смерти З. Пивоварова: им было сообщено, что он умер в местах лишения свободы 14 июля 1938 г. [8, л. 20 об.].

Лиза Пивоварова (по мужу Индикт), сестра поэта

Трагичной была и судьба Лилии Персиной. 31 декабря 1937 г. она была арестована как «жена врага народа», затем её вместе с семимесячным сыном Романом сослали в Акмолинск (Казахстан). В невыносимых условиях она хотела даже покончить c жизнью. Отбыв семилетнюю ссылку, вернулась на Донбасс, где когда-то жила раньше. Поскольку за годы ссылки она утратила специальность педагога, работала экономистом в электромеханических мастерских треста «Горлівськугілля». В 1949 г. заболела раком глаза (по другим сведениям, мозга). Перенеся 5 операций, в муках умерла 7 апреля 1953 г. [8, л. 20 об.; 9, л. 27].

Cын поэта в молодости

Он же в зрелые годы

Сын Зямы Пивоварова Роман окончил среднюю школу в Могилёве (1954), Ивановский строительный техникум (1956), заочное отделение Харьковского индустриального института. Жил и работал в Горловке, а с 1965 г. – в Риге [8, л. 20 об.]. Каждое лето инженер Роман Пивоваров брал отпуск, устраивался экскурсоводом на дальние расстояния и в дороге читал экскурсантам стихи своего отца, которого он ни разу в жизни не видел [8, л. 20 об.; 9, л. 27]. Умер в Израиле 20 января 2019 г.

Литература и источники

  1. Ларчанка М. Пра крытыку «салаўінага» парадку // Чырвоная змена. 1934. 3 жн.
  2. Левін С. З. Півавараў. «Лірыка двух нараджэнняў», вершы. ЛіМ, ДВБ, 1934 год // Полымя рэвалюцыі. 1934. № 6-7.
  3. Лявонны Ю. Стала і мужна. Вершы. – Мн.: ДВБ, 1932.
  4. Півавараў З. Вер ты, сонца, верце, зоры… [Верш] // Малады камуніст. 1925. 24 вер.
  5. Півавараў З. З яўрэйскіх мотываў (Ліст у Амэрыку) [Верш] // Аршанскі маладняк. 1928. № 7.
  6. Півавараў З. Лірыка двух нараджэнняў. – Мн.: ДВБ, 1934.
  7. Півавараў З. «Шукальнікі шчасця» // Чырвоная змена. 1936. 21 мая.
  8. Пивоварова Л. Р. Биография Зямы Пивоварова. Машинопись // БГАМЛИ. Ф. 71, oп. 3, ед. хр. 262, л. 20-20 об.
  9. Пивоварова Л. Р. Письмо С. П. Шушкевичу, 14.01.1983 // БГАМЛИ. Ф. 71, oп. 3, ед. хр. 262.
  10. Рест Б. Неделя советской Белоруссии // Литературная газета. 1931. 9 янв.
  11. Рубінчык В. Зяма Півавараў – кінакрытык // Belisrael. Незалежны ізраільскі сайт [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://belisrael.info/?p=12422
  12. Сідарэнка Л. Мсціслаў у жыцці паэта Аркадзя Куляшова // Мстислав info: Путеводитель по городу [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://mstislaw.by/msc-sla-u-zhycc-pajeta-arkadzja-kuljashova (увы, ссылка недоступна. – belisrael).
  13. Хатулёў П. «Лірыка двух нараджэнняў» З. Піваварава // ЛіМ, 1934. 16 ліп.
  14. Хроніка // Аршанскі маладняк. 1928. № 7.
  15. Цагліна ў падмурак. Альманах беларускай секцыі ЛАПП. – М. Дзяржвыд. маст. літ.; Л., 1931.
  16. Шушкевіч С. Зяма Рувімавіч Півавараў // БГАМЛИ. Ф. 71, оп. 3, ед. хр. 123.
  17. Шушкевіч С. У буднях працоўных гартаваўся радок // Чырвоная змена. 1971. 17 крас.

Перевод с белорусского belisrael.info по книге «(Не)расстраляныя» (2021) с учётом правок и дополнений В. Жибуля, 2023 г.

Опубликовано 03.01.2023  18:16

Это осень… (ІV)

От ред. belisrael

Когда весной 2017 напросился приехать ко мне в июне с жонкой на 3 недели из Минска на 40-летие борец с лукой, я никак не мог предполагать, что столкнусь с циничным подлецом.

Хотя уже тогда можно было заметить его  хитрые заходы. В дальнейшем все более проявлялась патологическая трусость того, кто спрятавшись за израильским сайтом, сидя в минской квартирке, «боролся» с диктатором и его опричниками, гордо заявляя, что никто его не заставит уехать, при этом жаловался на тяжесть жизни и годами занимался вымогательством, вытащив огромные финансы. Засыпав сайт бесконечными опусами, украл тысячи часов времени на публикацию, да еще и кроме своих присылал массу др, отысканного в сети, в большинстве своем заумного и интересного только самому «политологу». Когда же окончательно достал переустройством своей любимой Синеокой, услышав, что принес много вреда, то ответил: «у такім выпадку сайт мяне не цікавіць». А после израильской трагедии 7 октября, эта нечисть на своем канальчике с тремя десятками подписчиков, чем« гордится!, хотя среди них никто не обращает внимание на полнстью съехавшего с катушек,  уже 2 года показывает себя как защитника «бедных газоватов». Как он шел к этому в материале Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика

16 ноября 2025

***

Шалом! Продолжаю по мере сил зубоскалить и ехидничать. То было прошёлся по мелиорационной риторике «первых лиц», а теперь захотелось поговорить… о посевах сои в Беларуси.

Появился повод вспомнить Михаила Гончарика (1899–1986) – знаменитого ботаника, доктора биологических наук, с 1969 г. – члена-корреспондента АН БССР. По новом стилю он родился 24 ноября (в 2019 г. как-то выпустил я из виду 120-летний юбилей М. Г.). Учёный интересен и тем, что был большим любителем литературы, вдохновлённым поэзией Якуба Коласа; в 14 (!) лет он печатался в «Нашай Ніве», а в 1920-х возглавлял оршанскую ячейку литорганизации «Маладняк». Оставил после себя мемуары «Шлях ад пачатку стагоддзя» («Путь от начала века»), ценные даже в незаконченном виде; они изданы отдельной книгой в Минске-2003 благодаря кандидату исторических наук Николаю Токареву (составитель). Там и о жизни Гончарика в родной деревне, и о созидательном хаосе конца 1910-х – начала 1920-х годов в Минске и Горках… С разных сторон показаны многие крутые писатели, напр. Михась Чарот.

М. Гончарик и его книги

Но я вот о чём: в начале 1930-х М. Гончарик, будучи замдиректора института биологии Академии наук БССР, пропагандировал сою. Написал очерк «Аб культуры соі ў БССР». Под его редакцией вышла солидная книга «Соя ў БССР = The soy plant in W-RSSR: Вынікі навукова-даследчай работы за 1932 год» (Менск, 1933; 218 с., 1500 экз.) В том же году Гончарика арестовало ГПУ; в 1934 г. совдеповские каратели выслали учёного в Сибирь. Вышеуказанные книги исчезли из библиотек.

В постсоветской Беларуси за расширение посевов сои ратовал другой видный биолог – Олег Давыденко, тоже доктор наук и членкор (c 2000 г.). Из интервью 2018 г.:

Наша страна с развитым индустриальным животноводством ежегодно тратит полмиллиарда долларов на приобретение шрота. И таким образом мы кормим американских, аргентинских, украинских и других фермеров, поддерживаем чужую экономику. Если хотя бы 10 процентов этих денег было бы использовано на то, чтобы стимулировать выращивание сои в Беларуси, мы бы не только не приобретали на полмиллиарда, а еще бы экспортировали на такую сумму…

У нас 80 процентов площадей занято зерновыми культурами. Колхозы борются за вал. Какое хозяйство хочет собрать меньший по количеству урожай? Чтобы вырастить сою, нужно не посеять что-то другое. Например, с тысячи гектаров можно собрать две тысячи тонн сои, а с зерновых той же площади — четыре тысячи тонн. Цифры в отчете существенные. Но… Соя стоит 500 долларов, а зерно — 100 (ячмень, рожь — 60).

И что вы думаете? Осенью 2022 г. потащили «силовики» на цугундер – конкретно, в минскую тюрьму на пер. Окрестина – 71-летнего Давыденко, вместе с женой Натальей. Не за хвалу сое, разумеется – за то, что два года назад где-то «засветился» на протестах.

О. Давыденко и его опус 1995 г. (Минск, «Ураджай»). Отсюда

Стрёмное совпадение, верно? Может, дело в том, что выращивание сои в Беларуси всегда было «хлопотным дельцем» (С), и ратовали за него прежде всего вольнодумцы. Научное же вольнодумство плюс тяга к реформам в аграрной сфере влекли за собой и неудобность в сфере политической…

А взглянем заодно на властную риторику вокруг да около сои. Опять-таки, по мотивам president.gov.by:

Александр Лукашенко особо подчеркнул, что в Беларуси уже удалось определить оптимальные площади посевов и объемы получения хлебов. Сейчас необходимо определиться с такими достаточно новыми для нашей республики сельхозкультурами, как подсолнечник, рапс и соя. «Возделывание этих новых культур на данном этапе нужно поддержать, при необходимости применить административный подход, просчитав с учеными, где, что и сколько сеять», – добавил он (24.07.2008).

«Мы еще мало думаем о том, что нам надо балансировать наши корма по белку. И ученые уже требуют, чтобы мы немедленно этим занялись. А ведь это ежегодно $500 млн.: полмиллиарда мы тратим для того, чтобы закупить такие корма. Кстати, если взять сою, она активно применяется и в пищевой промышленности. Мы разве не можем возделывать сою, люпин, что, мы много высевали этих культур, которые, кстати, хорошо обогащают почву. В общем, есть много вопросов, над которыми надо работать. И эта работа несложная. Учиться здесь нечего, потому что мы делали это и знаем, как это делать сегодня. Но делаем это очень медленно» (30.09.2011).

«Слушайте, чем отличается климат у вас [в южных регионах Беларуси] от Украины? Ну, давайте пробовать. Я буду это пробовать на своем экспериментальном поле. Я Леониду Константиновичу (вице-премьер Леонид Заяц. – Прим.) уже поручил: люпин, горох, соя (посмотрим в Сенненском районе, Бешенковичах эти поля – это еще севернее), подсолнечник, рапс и так далее. Будем смотреть, что там севернее у нас получится» (09.08.2022).

Еще одна кормовая культура – люцерна. Главе государства также подробно доложили о ее выращивании и использовании. А вот соя в Беларуси практически не возделывается, но и ее аграрии не сбрасывают со счетов. Александр Лукашенко внимательно выслушал доклады о преимуществах этих и других культур, поручив на президентских экспериментальных полях в будущем году опробовать на практике озвученные подходы. «Надо пробовать. Надо посмотреть. Если мы увидим, что этому быть, мы быстрее это реализуем» (16.08.2022).

То в 2008 г. «нужно поддержать», то 14 лет спустя «будем смотреть», «надо пробовать». Неубедительная какая-то поддержка… 🙁

Мнение Р. Корпанова и С. Сороки, учёных из Института защиты растений, опубликованное на сайте минсельхозпрода РБ: «Соя является одной из бобовых культур, способных решить проблему дефицита кормового белка в животноводстве. Растущее производство рапсового белка и масла в Беларуси не может сократить импорт соевого белка, так как рапсовый жмых и шрот пригодны для кормления не всех групп животных. Кроме того, рапсовый белок используется не вместо соевого, а вместе с ним». Летом 2018 г. агентство «АПК-Информ» сообщало: «В 2017 г. в Беларуси на фоне увеличения перерабатывающих мощностей импорт соевых бобов возрос более чем на 67%. При этом ввиду высокой потребности животноводческой отрасли в кормовой базе объемы импорта соевого шрота также показали значительный прирост (+26%)…» Но при немалом спросе на протеиновую продукцию «урожай белорусской сои остается крайне низким и не имеет четкой тенденции роста». Тот самый О. Давыденко видел две опции стимулирования:

1) сменить систему хозяйствования и во главу угла поставить прибыль, а не вал. В этом случае соя сама пробьет себе дорогу как высокорентабельная культура. Так происходит в России и Украине – площади под соей и урожайность неуклонно растут.

2) создать специальную государственную программу по соеводству, авансировать хозяйства средствами защиты, бактериальными удобрениями и семенами, поощрять руководителей хозяйств и агрономов, добившихся лучших результатов по урожаю и белку у сои. Целенаправленно финансировать селекционно-генетическую работу по сое.

Прошло четыре года, но не был принят ни один из этих вариантов. Это, в принципе, всё, что нужно знать о том, как власть имущие прислушиваются к учёным в Синеокой (рассказ о юристах-международниках, чьи мнения также были проигнорированы, см. здесь).

Фигура Контролёра в наших краях давно возвышается над теми, кто реально что-то создаёт (о чём, по сути, и стих Виктора Жибуля, положенный на музыку). Странно ли, что «контроль» вошёл в лукашенский новояз: на почте «особые» госиздания, план по подписке на которые выбивается во всю мощь, зовутся (во всяком случае, звались в 2009-2011 гг.) «контролируемыми». Задержанных по политическим мотивам в милиции и суде ныне именуют «контрольными». До зевоты не ново… Александр Солженицын в «Архипелаге» (т. 1) писал о 1937-38 гг.: «Истинный посадочный закон тех лет был — заданность цифры, разнарядки, развёрстки. Каждый город, район, каждая воинская часть получали контрольную цифру и должны были выполнить её в срок».

Стержнем конструкции в оруэлловском «1984» также является тотальный контроль… Между прочим, площадь Джорджа Оруэлла есть в Барселоне – Виталий Анисько, шашист из Беларуси, который там побывал, не даст соврать.

Фото В. А., ноябрь 2022 г. Когда-нибудь и в Минске заведём, вместо пл. Калинина 🙂

11 ноября пошла (бы) вторая сотня другому большому писателю – Курту Воннегуту (1922–2007), которого Павел Костюкевич переводил на белорусский язык ещё в лохматых двухтысячных… Книга «Бойня № 5» в его переводе вышла в 2010 г., тогда же Павел сказал о Воннегуте в интервью Валентине Аксак: «Он привлёк меня злободневностью своей проблематики для Беларуси, в которой Вторая мировая война по-прежнему является краеугольным камнем в истории. Хотели бы мы этого или не хотели, но оно так. И поэтому голос человека, пережившего эту войну, имеющего сказать нечто отличное от официального, очень притягивает. Здесь в чём-то можно сравнить Воннегута с [Василём] Быковым – приватный голос человека о войне» (с бел.). Перевод «Бойні» был переиздан в 2019 г.

К. Воннегут; мурал с его изображением в Индианаполисе, США

Позавчера получил я ещё один ответ из «главного еврейского союза» (от дивчины-пресс-секретаря) насчёт «Авива»: «С Чернушевичем [редактор с 2013 г.] всё в порядке, просто в данный момент не осуществляется деятельность». Не так всё это «просто», если учесть, что в январе 2022 г. новое руководство союза в рамках программы «Малые общины» обещало: «издание газеты “Авив”, журнала “МИШПОХА”, поддержка сайта СБЕООО и сайта газеты “Авив”».

Кто-то из приближённых к председателю в сентябре с. г. распрягал мне о светлом будущем организации: «Раньше, до 2021 г., был беспорядок, зато уж теперь…» Пока не вижу существенных изменений к лучшему при О. Рогатникове, даром что в октябре он слетал к президенту Израиля. При В. Черницком (рулил в 2017-2021 гг.) хотя бы сайт «Авива» худо-бедно обновлялся.

Вольф Рубинчик, г. Минск

17.11.2022

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 18.11.2022  07:58

Віктар Жыбуль i “Вожык” (бел/рус)

(пераклад на рускую ніжэй)

***

Упершыню з часопісам “Вожык” я пазнаёміўся, калі мне было шэсць гадоў. Памятаю, ехалі з бацькамі да бабулі ў вёску – і купілі ў дарогу пачытаць пару часопісаў, сярод якіх быў і “Вожык”. Відаць, гэта быў нумар, прысвечаны Дню перамогі, бо там было шмат карыкатур на тэму вайны і анекдотаў пра “Гансаў” і “Фрыцаў”. Я тады, натуральна, не ўсё разумеў, але карцінкі мне спадабаліся.

Больш шчыльнае знаёмства з “Вожыкам” адбылося ў студэнцкія гады, калі я, першакурснік філфака БДУ, падпрацоўваў – пакуль яшчэ на чвэрць стаўкі – у часопісе маладых літаратараў “Першацвет” і сам спрабаваў сябе ў розных літаратурных жанрах. Па працоўных справах я часта бываў у Доме друку і суседнім будынку, дзе месцяцца рэдакцыі газет і часопісаў. І шторазу, калі я мінаў дзверы з шыльдаю “Вожык” і выявай яго самога, калючага апекуна нашай сатыры і гумару, мне думалася: а мо і мне што-небудзь прапанаваць туды… вясёлае? І вось аднойчы – справа была ў студзені 1996-га года – я прыйшоў туды падрыхтаваным, прыхапіўшы вершы, перадрукаваныя на машынцы, і некалькі “Першацветаў” са сваімі публікацыямі – для лепшай, так бы мовіць, самапрэзентацыі. Апошнія дзверы ў канцы калідора з шыльдай “Бураўкін Генадзь Мікалаевіч, намеснік галоўнага рэдактара” былі прыадчынены, я нясмела пагрукаў і зазірнуў.

Генадзь Бураўкін аказаўся вельмі прыемным суразмоўцам. Ён адразу засыпаў мяне пытаннямі кшталту “А адкуль ты родам?”, “А хто твой улюбёны паэт?” – усёй нашай гутаркі зараз пераказваць не буду, хоць часткова памятаю яе і дагэтуль. Прагледзеўшы мае вершы і заадно зрабіўшы сям-там свае заўвагі, Генадзь Мікалаевіч сказаў:

– З тваіх вершаў я выбраў бы для друку пакуль што вось гэты, – ён паказаў на тэкст пад назваю “Вецер дзьмуў на Захад…”, – але трошкі я яго падкараціў бы.

Верш надрукавалі надзіва хутка: ужо ў сакавіку. (Для параўнання: у “ЛіМе” я тады чакаў сваёй падборкі… два з паловай гады, перыядычна нагадваючы пра сябе і чуючы ў адказ: “Надрукуем… пачакай трошкі…”.) Але што яшчэ цікавей – верш аператыўна перадрукаваў часопіс “ВУС” – “Видання Українських Сатириків”, пераклад зрабіў Грыгорый Гаёвы. Потым у “Вожыку” я апублікаваў яшчэ некалькі вершаў і гумарэску.

Тады, у сярэдзіне 1990-х, я чытаў “Вожык” даволі рэгулярна, а нейкі час нават і выпісваў. Галоўным рэдактарам тады быў Валянцін Блакіт. Перыядычна друкаваліся эпіграмы і кароткія вершы Рыгора Барадуліна (які часам хаваўся за псеўданімам Савось Авось), пародыі Януся Мальца і Міхася Скоблы, апавяданні і гумарэскі Паўла Місько і Уладзіміра Правасуда… Што добра запомнілася: тагачасны “Вожык” дазваляў сабе друкаваць сатыру самага рознага кшталту і з самымі рознымі аб’ектамі абсмяяння. Чаго вартыя толькі ўкладанкі пад назваю “Лупцакоўская праўда” з іранічным “культам” лідара Хамутоўскай аўтаномнай акругі Лёхі Лупцакова! Сёння нават немагчыма ўявіць сабе нешта падобнае.

Шчыра прызнаюся, апошнім часам “Вожык” я не чытаў. І ўсё адно, вестка пра спыненне яго выхаду змушае засмуціцца: як-ніяк, найстарэйшае сатырычнае выданне з багатай гісторыяй. Калі разважаць пра сучасныя аналагі, увогуле – пра з’явы камічнага, якія “б’юць у кропку”, то чамусьці найперш згадваюцца не папяровыя выданні, а фотажабы, дэматыватары, парадыйныя ютуб- і тэлеграм-каналы – тое, што звязана з найноўшымі інфармацыйнымі тэхналогіямі. І калі “Вожык” рэінкарнуецца або на змену яму прыйдзе новае папяровае выданне, у ім, побач з традыцыйнымі карыкатурамі і гумарэскамі, таксама няблага глядзеліся б актуальныя жарты, заснаваныя на сучасных мемах. Але гэта адбудзецца, відаць, яшчэ не вельмі хутка.

Віктар Жыбуль, паэт, філолаг, г. Мінск (29.12.2021)

“В прошлой жизни вы могли быть кем угодно, но только не бобром!”, “Вишь ты, кабана он пришёл бить! Ещё неизвестно, кто кого!..” (zviazda.by, 2017)

***

Впервые с журналом “Вожык” я познакомился, когда мне было шесть лет. Помню, ехали с родителями к бабушке в деревню – и купили в дорогу почитать пару журналов, среди которых был и “Вожык”. Видимо, это был номер, посвящённый Дню победы, потому что там было много карикатур на тему войны и анекдотов о “Гансах” и “Фрицах”. Я тогда, естественно, не всё понимал, но картинки мне понравились.

Более тесное знакомство с “Вожыкам” состоялось в студенческие годы, когда я, первокурсник филфака БГУ, подрабатывал – пока ещё на четверть ставки – в журнале молодых литераторов “Першацвет” и сам пробовал себя в разных литературных жанрах. По служебным делам я часто бывал в Доме печати и соседнем здании, где располагаются редакции газет и журналов. И всякий раз, когда я проходил мимо дверей с табличкой “Вожык” и изображением его самого, колючего опекуна нашей сатиры и юмора, мне думалось: а может, и мне предложить туда что-нибудь… весёлое? И вот однажды – дело было в январе 1996-го года – я пришёл туда подготовленным, захватив стихи, перепечатанные на машинке, и несколько номеров “Першацвета” со своими публикациями – для лучшей, так сказать, самопрезентации. Последние двери в конце коридора с табличкой “Бураўкін Генадзь Мікалаевіч, намеснік галоўнага рэдактара” (“Буравкин Геннадий Николаевич, заместитель главного редактора”) были приоткрыты, я несмело постучал и заглянул.

Геннадий Буравкин оказался весьма приятным собеседником. Он сразу же засыпал меня вопросами вроде “А откуда ты родом?”, “А кто твой любимый поэт?” – весь наш разговор сейчас пересказывать не буду, хотя частично помню его и до сих пор. Просмотрев мои стихи и заодно сделав кое-где свои замечания, Геннадий Николаевич сказал:

– Из твоих стихов я выбрал бы для печати пока что вот этот, – он показал на текст под названием “Вецер дзьмуў на Захад…” (“Ветер дул на Запад…”), – но немножко его сократил бы.

Стихотворение напечатали удивительно быстро: уже в марте. (Для сравнения: в газете “Літаратура і мастацтва” я тогда ждал свою подборку… два с половиной года, периодически напоминая о себе и слыша в ответ: “Напечатаем… подожди немного…”.) Но что ещё интереснее – стихотворение оперативно перепечатал журнал “ВУС” – “Видання Українських Сатириків”, перевод сделал Григорий Гаёвый. Затем в “Вожыке” я опубликовал ещё несколько стихотворений и юмореску.

Тогда, в середине 1990-х, я читал “Вожык” довольно регулярно, а некоторое время даже и выписывал. Главным редактором тогда был Валентин Блакит. Периодически печатались эпиграммы и короткие стихотворения Рыгора Бородулина (который иногда скрывался за псевдонимом Савось Авось), пародии Януся Мальца и Михася Скоблы, рассказы и юморески Павла Мисько и Владимира Правосуда… Что хорошо запомнилось: “Вожык” того времени позволял себе печатать сатиру самых разных видов и с самыми разными объектами осмеяния. Чего только стоят вкладыши под названием “Лупцакоўская праўда” с ироническим “культом” лидера Хомутовского автономного округа Лёхи Лупцакова! Сегодня даже невозможно представить себе нечто подобное.

Честно признаюсь, в последнее время “Вожык” я не читал. И всё равно, от вести о прекращении его выхода невольно расстраиваешься: как-никак, старейшее сатирическое издание с богатой историей. Если размышлять о современных аналогах, вообще – о явлениях комического, “бьющих в точку”, то почему-то прежде всего вспоминаются не бумажные издания, а фотожабы, демотиваторы, пародийные ютуб- и телеграм-каналы – то, что связано с новейшими информационными технологиями. И если “Вожык” реинкарнируется либо на смену ему придёт новое бумажное издание, в нём, наряду с традиционными карикатурами и юморесками, неплохо смотрелись бы и актуальные шутки, основанные на современных мемах. Но это произойдёт, видимо, ещё не очень скоро.

Виктор Жибуль, поэт, филолог, г. Минск (29.12.2021)

Перевод с белорусского В. Р.

Гл. таксама / см. также: “Вожык” памёр… Жыве “Чакан”?

Опубликовано 29.12.2021  18:32

Очередной промельк мысли! (В. Р.)

Привет, все. Уходит очередной суровый год, вселяя надежды на лучшее – потому что падать уже, как не раз отмечалось в последнее время, особо некуда. Вот из Белгосуниверситета вытурили «по соглашению сторон» профессора Аллу Кожинову, работавшую там c 1988 г., т.е. треть существования этого неблагодарного вуза… После 33-х лет службы у неё осталась медаль.

Фото отсюда

В 2020 г. известная полонистка поучаствовала в видеообращении сотрудников филологического факультета против насилия. Между прочим, её интересы включают и язык идиш – cтатья А. Кожиновой о многоязычии белорусских евреев межвоенного периода появилась на belisrael в 2018 г.

Заведено уголовное дело на Андрея Кузнечика (см. фото), которого помню совсем молодым по «Нашай Ніве» 20-летней давности. Предварительно пленного почти месяц мариновали в тюрьме на Окрестина. Андрей – филолог, и, в отличие от своего старшего коллеги Александра Ф., не ввязывался в спорные околополитические проекты. Сетовал, что белорусам не хватает белорусской гравитации, это да. Нашли слабовики «преступника»…

Недавно сообщал я о задержках с вводом в эксплуатацию медицинских объектов Минской области (в Борисове и Жодино). Схожая майса – в Гродно, где в августе 2019 г. в районе ул. Домбровского начали возводить онкоцентр, он же онкологический диспансер областного масштаба. Тогдашний председатель облисполкома Владимир Кравцов (05.12.2019):

«“Гроднопромстрой” ведет работы по строительству радиологического отделения, а в 2020-м году начнется строительство хирургического отделения. Поэтому можно говорить, что некоторые отделения смогут принять первых пациентов уже в 2021 году».

В августе 2020 г. было дополнительно разъяснено:

Строительство онкоцентра проходит в два этапа. Первый — возведение радиологического корпуса, трансформаторной подстанции и кислородной станции, его должны завершить к декабрю 2021 года. Остальные здания (вторая очередь) планируют закончить в 2024 году. Полностью важный для города объект будет сдан в 2025 году. Строят его в рамках инвестпрограммы за счёт республиканского бюджета.

И вот почти свежий рассказец (20.07.2021):

Для Гродненской области это учреждение не просто важно, оно – незаменимо, ведь до сих пор наш регион оставался единственным, где не было специализированного онкологического диспансера… На данный момент к своему завершению подходит первая очередь строительства, которая предполагает возведение радиологического корпуса… Внутри этого здания ведутся отделочные работы, подготавливаются площадки для установки современного оборудования и уже к концу этого года, предполагают специалисты, первый объект будет готов к сдаче.

В общем, не похоже, что «некоторые отделения» (или даже одно отделение) примут пациентов в ближайшую неделю. Пристыдил бы я В. Кравцова за болтологию, но он — в отличие от А. Турчина из Минской области — лишился высокой должности ещё в августе 2020 г. A c уволенного вроде как и взятки гладки.

Впрочем, нынешний гродненский «губернатор» сидит в своём кресле уже 16 месяцев, и за это время подсуетиться мог бы вполне. Тем более что В. С. Караник — кандидат медицинских наук, много лет работал именно в центре онкологии, должен понимать… Да и опыт китайских товарищей, которые научились сдавать больницы «под ключ» не за пару лет, а за пару недель, вряд ли не был замечен местными власть предержащими.

С другой стороны, будь даже здание областного онкоцентра возведено в сроки и укомплектовано всем необходимым оборудованием, не факт, что нашлось бы, кому в нём работать. Многие медики в 2020—2021 гг. сгорели в сражениях против «короны», некоторых уволили за гражданскую позицию (логично допустить, что город Гродно, где в августе 2020 г. происходили массовые антилукашенковские выступления, разрабатывался спецслужбами не меньше столицы). Кто-то эмигрировал.

Любопытно, что официозное агентство «Минск-новости» ещё в 2016 г. завело у себя подтему «Нехватка врачей»… дабы поведать, как всё в белорусской медицине неплохо, а будет ещё лучше. В мае того года вещал многолетний министр здравоохранения РБ Василий Жарко (с декабря 2016 г. до августа 2018 г. — целый вице-премьер!):

В последние годы ежегодно набираем в медицинские университеты порядка 3 тыс. студентов. В 2014-м выпуск медвузов нашей страны составил 2,8 тыс. человек, в 2015-м — 3,2 тыс., в 2016-м — 3,4 тыс… Полагаю, проблема нехватки врачей в государственном здравоохранении решится в 2017 году. Тем более что в здравоохранении как такового возрастного ценза нет — мы не собираемся увольнять пенсионеров.

«Решилась»… Обзор с элементами анализа от 21.10.2021:

В Беларуси не хватает почти 3 тысячи врачей-специалистов и примерно столько же медсестер. Об этом свидетельствуют данные из Общереспубликанского банка вакансий… Ситуация в течение года практически не менялась. Из открытых данных министерства труда и социальной защиты, на 6 июля 2021 года в Беларуси не хватало 2,4 тысячи врачей-специалистов, на начало июня – 2,3 тысячи, на 17 марта – примерно столько же. А по данным на 23 августа 2017 года, для врачей-специалистов насчитывалось 2542 вакансий. Так что ситуация из года в год плюс-минус одинаковая.

Традиционно, в базе данных также более тысячи вакансий санитаров/санитарок.

Устал я вышучивать государственных медиаработников (зачастую язык не поворачивается и рука не поднимается называть их журналистами), но 23.12.2021 начальница «БелТА» выдала очередной перл, потому не смог пройти мимо.

Скриншотец с sb.by

Знаем–знаем, какой этот источник «надёжный» 😉 И – аккурат 23 декабря ведомство Ирины Акулович, принявшее форму «республиканского унитарного предприятия», снова село в галошу.

Думаю, директор совхоза и служивый из МЧС очень бы удивились, узнав, что им присвоено звание «заслуженного деятеля культуры». Да, в жизни всякое бывает – сегодня ты руководишь совхозом, завтра становишься почётным доктором Киевского университета, а послезавтра с тебя сдирают мантию… Но здесь не тот случай. Кто-то просто поленился внимательно прочесть указ №509, о коем речь.

Ёжику ведь ясно, что Красуцкий стал заслуженным работником сельского хозяйства, а Уколов – заслуженным мастером спорта. Но в «СБ», как и в БелТА, не ёжики трудятся.

А вот ещё лажа средних размеров от «СБ» – из отчёта о посещении «большим боссом» Гомельщины, о встрече с «активом» 22.12.2021:

На основе официальных данных составил табличку, намекающую на проценты поддержки А. Лукашенко в «восточных» областях Беларуси.

1994 2001 2006 2010 2015 2020
Гомельская 45,5 85 90,3 82,3 87,79 85,38
Могилёвская 63 83 88,5 84,98 88,3 88,06
Витебская 46 77,45 83,1 82,47 87,28 83,64

Из неё следует, что «ред.» попутала Гомельщину с Могилёвщиной… Да и видно, сколько раз Гомельская область выходила на 1-е место по уровню поддержки «Солнцеподобного». Всего-то два из шести, последний раз – в 2006-м, т.е. гражданин политик и здесь «отстал от жизни». О том, что странно пересказывать гомельским чиновникам прописные истины об их области, опубликованные, в частности, на сайте их же облисполкома, говорить излишне.

С альтернативными источниками инфы порою тоже беда. «Фонд спортивной солидарности» то барановичского тренера Сидореню принимает за председателя БФШ Сычука, то азербайджанскую шахматистку Затуловскую за белорусскую (Зворыкину)…

На 4:21

Поверхностному ролику ещё многое можно предъявить… Кто читал мой фельетон 2014-2015 гг. «К вопросу о белорусской шахматной школе» (или недавний «И куда же пришла федерация шахмат?»), тот поймёт, о чём речь.

***

Памятник Василю Быкову, о котором немало рассуждали, начиная с 2015 г., так в Минске и не поставлен (его, равно как и перевода столицы на подземные источники водоснабжения, следует ждать в следующей пятилетке – обещанного у нас, бывает, не три года ждут). Зато в Переспенском сквере на стыке улиц Червякова и Даумана возник памятник другому писателю… Персидскому классику Низами Гянджеви. «Нанизывающий слова» жил на территории современного Азербайджана, потому и зовётся «Азербайджанскі паэт» (надпись по-белорусски – это, конечно, плюс, но, если я верно усвоил новые правила орфографии, точнее было бы Гянджаві).

За спиной Низами – дом по ул. Червякова, 4, здесь жил Роман Бондаренко. А смотрит памятник на ул. Даумана, где синагога (справа от приземистого красного здания). Фото 24.12.2021

Ничего не имею против памятника, но напрашивается парочка риторических вопросов: к примеру, обсуждались ли иные варианты его дислокации? Благодаря посольству Азербайджана Низами десантировался в историческом районе Переспа, о существовании которого вряд ли подозревал. А может, жителям столицы следовало сперва заполнить свои лакуны?

Допустим, Василь Быков редко бывал на Переспе. Но метрах в 300 от скверика жили Владимир Короткевич, Алесь Рязанов… Недалеко, на ул. Кропоткина, находится инфекционная больница, построенная при деятельном участии д-ра Сергея Урванцова, и памятник ему (либо, в его лице, всем дореволюционным врачам, самоотверженно боровшимся с разнообразными болезнями минчан) был бы весьма уместен.

Нынешняя улица Червякова сто лет назад представляла собой начало Долгиновского тракта, упомянутого в «Зелменянах» Мойше Кульбака (кн.1 – 1930). Заснеженной ночью по тракту брёл в колхоз один из главных героев этого минского романа – дядька Юда. Скульптура, изображающая пожилого еврея с мешком за плечами, наверно, привлекала бы туристов (и служила бы дополнительным ориентиром для желающих посетить синагогу!).

Короче говоря, были варианты. Есть мнение, что и память о легендарном богатыре Менеске, жившем около тысячи лет назад, недостаточно увековечена в городе. Несмотря на то, что берег Свислочи украшен скульптурной композицией «Мельница Переспы».

Минчанин Пётр Резванов прокомментировал: «Мировой практикой являются памятники зарубежным деятелям – в виде подарков от соответствующих правительств. Надо же показать, что от нас не все отвернулись!» (24.12.2021). Отчасти он прав, но обычно такие памятники ставятся или деятелям, знаковым для «стран-хозяев», или уж на условиях взаимности, т.е. в Баку должен был появиться памятник Франциску Скорине, а то и Миколе Гусовскому. Первое – мимо (Низами в Беларуси малоизвестен), и до второго далековато. Впрочем, если верить пресловутому БелТА, председатель Мингорисполкома & посол Азербайджана в Беларуси отметили: «Нет препятствий для символичного ответа – установки в Азербайджане памятника какому-либо белорусскому классику. Эта тема еще будет обсуждаться» (08.12.2021).

Вольф Рубинчик, г. Минск

24.12.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 24.12.2021  22:29

Водгук

Паглядзеў на помнік Нізамі. Для мяне гэта нечаканасць: не ведаў, што яго там паставілі. Ну, увасабленне тэмы міжнароднай дружбы працягваецца. Чаму б і не. Але менавіта гэтае месца ў мяне як у аматара гісторыі Мінска асацыюецца таксама найперш з Караткевічам. Ці з Анатолем Сысам – ён там таксама побач жыў. Пра Даўгінаўскі гасцінец, які адсюль пачынаўся, напісаў верш Янка Купала, а пра прыдарожную карчму «Апошні грош» – Васіль Вітка. Вось гэта б як-небудзь дзе-небудзь там увасобіць.

Віктар Жыбуль, г. Мінск (30.12.2021)

Добавлено 30.12.2021  22:00

Лёсы расстраляных паэтаў: Юлій Таўбін

«Жыццё не за, а перада мной». Лёсы расстраляных паэтаў: Юлій Таўбін

23-10-2021  Крысціна Бандурына

Ноч з 29 на 30 кастрычніка 1937 года была адной з самых страшных для Беларусі. Бальшавіцкія каты пазбавілі нашу краіну голасу — голасу сумлення — расстраляўшы 26 беларускіх паэтаў, пісьменнікаў, перакладчыкаў. 26 жыццяў. Дзясяткі кніг. Сотні вершаў. Адна беларуская культура, якая і па сёння перажывае гэтую вялікую страту.
.
Да гадавіны «Ночы расстраляных паэтаў» «Новы Час» расказвае пра некаторых з тых, чые вершы ўжо больш за 80 гадоў шапочуць хвоі ў курапацкім лесе.

Юлій Таўбін

Юлій Таўбін (сапр. Юдаль Абрамавіч Таўбін) — той рэдкі прыклад «беларуса па духу», калі зусім няважна, дзе ты нарадзіўся і на якой мове гаварыў — Беларусь усё адно будзе ў тваім сэрцы.

«Беларускі Арцюр Рэмбо», як называе Таўбіна Андрэй Хадановіч, нарадзіўся 2 (15) верасня ў рускім горадзе Астрагожску Варонежскай губерні (цяпер — Варонежская вобласць). Маленства будучага паэта прайшло там жа, а ў 10 гадоў ён апынуўся ў Беларусі: сям’я Таўбіных пераехала ў Мсціслаў, дзе Юлій паспеў скончыць «сямігодку» (1928) і адвучыцца ў педагагічным тэхнікуме.

Свой першы верш Юдаль Абрамавіч надрукаваў, калі яму было 15, у часопісе «Маладняк Калініншчы» (Клімавічы). Праз чатыры гады свет убачыць яго першы зборнік.

Паэт, дзіця гарадскіх вуліц, яшчэ ў Мсціславе ён пісаў гораду поўныя закаханасці вершы, якія пасля зробяцца аднымі з найяскравейшых прыкладаў урбаністыкі ў беларускай паэзіі.
***
Вечар… ў горадзе вечар… Снягі пасінелі…
І дрыжыць тэлефонная сець…
Толькі крокі па цёмных, шырокіх панелях
I ўначы не пакінуць гручэць.
 
Маладзік у нябёсах блукае бязмежных,
А на вуліцах — ноч… мітульга…
І ля бліжняй да нас трансфарматарнай вежы
Электрычных праменняў дуга.
 
Знекуль чуюцца гукі фабрычнае песні,
Недзе дыша магутны матор…
Вечар… У горадзе вечар… Над горадам месяц,
А за горадам снежны прастор.
У 1931 годзе паэта вітае Мінск, дзе Таўбін вучыцца на літаратурным факультэце Мінскага педуніверсітэта, жыве ў пакойчыку на вул. Розы Люксембург разам з сябрамі, якім за гады сяброўства ён напісаў і прысвяціў не адзін свой верш. Юлька, як ласкава называлі яго Аркадзь Куляшоў і Зміцер Астапенка, вельмі тонка адчуваў гэтыя сувязі паміж людзьмі і так жа тонка ўмеў падбіраць да іх словы.
Блізкаму
Мне праз тлум і гоманы сталіцы
За шырокай даллю палявой
Часта зданню прад вачмі мігціцца
Нечакана — блізкі вобраз твой.
 
Недзе там, дзе шолахі і ветры,
Дзе кастрычнік вольхі абгаліў,
Можа, пішаш гарадскім паэтам
Просты, шчыры і адданы ліст.
 
Выкладаеш сціслы свой жыццёпіс:
«Быў пастух… Калгаснікам цяпер…
Дасылаю ў вашую часопісь
Свой другі — апрацаваны верш».
 
…За акном маім шуміць сталіца.
Дружа мой! За даллю палявой
Многа вас, нязведаных, таіцца —
Вось таму так блізкі вобраз твой.
 
Веру я, што здзейсніцца твой вырак,
Поле песні трэба шмат араць…
Прынясеш калісьці ў вершах шчырасць,
Паслядоўнік, нашчадак і брат.
 
Ці пачуеш ты мой голас ветлы?
Недзе там, сярод пажатых ніў,
Ходзяць ветры і гуляюць ветры
І кастрычнік вольхі абгаліў.

Два гады працягнуўся раман Юлія Таўбіна з Мінскам: у 1933 годзе яго ў першы раз арыштавалі і выслалі ў Цюмень, дзе ён працаваў у мясцовым тэатры і ў вольны час пісаў вершы па-руску. У лістападзе 1936 года няспынны махавік сталінскіх рэпрэсій у другі раз дабраўся да паэта, і Таўбіна паўторна арыштавалі і этапавалі ў Мінск. Апошні год жыцця ён правёў за кратамі, пад допытамі і катаваннямі, а 29 кастрычніка 1937-га калегія Вярхоўнага суда СССР вынесла яму смяротны прысуд, які быў выкананы ў той жа дзень, дакладней, у тую ж ноч.

Лінія жыцця Юлія Таўбіна гвалтоўна абарвалася ў 26 гадоў, за якія ён паспеў выдаць 5 кніг, напісаць некалькі паэм (паэма «Таўрыда» — адзін з самых трагічных тэкстаў Таўбіна — выйшла асобным выданнем у 1932 г.), у тым ліку незавершаных, а таксама перакласці з тузін замежных аўтараў на беларускую мову, сярод якіх — Уладзімір Маякоўскі, Антон Чэхаў, Ёган Вольфганг Гётэ і Генрых Гайнэ. Уласныя кнігі Юлій Таўбін выдаваў як ніхто іншы: усе пяць штук убачылі свет фактычна за два гады, прычым апошняя мела назву «Мая другая кніга» (1932) і планавалася, адпаведна, другой па ліку пасля зборніка «Агні» (1930), але нешта пайшло не так, і паміж першай і другой з невялікім перапынкам з’явіліся «Каб жыць, спяваць і не старэць…» (1931) і «Тры паэмы» (1932).

Пасмяротная спадчына паэта налічвае яшчэ тры зборнікі, два з якіх выйшлі да 70-х («Выбраныя вершы», 1957 — пасля дзвюх рэабілітацый 1956–1957 гг.; «Вершы» — 1969 г.), а пасля — доўгія гады цішыні. Толькі ў 2017 годзе дзякуючы паэту і перакладчыку Андрэю Хадановічу ў серыі «Паэты планеты» з’явіўся томік «Выбранага» Юлія Таўбіна, куды ўвайшлі не толькі ўласна беларускія вершы аўтара, але і пераклады з рускай. А верш «Ты помніш», прысвечаны Змітру Астапенку, стаў песняй, якую напісаў і выконвае Лявон Вольскі.
Ты помніш
                           Зм. Астапенку
Ты помніш, помніш, безумоўна,
І тую ноч, і той настрой,
Што панаваў над намі роўна, —
І над табой, і нада мной.
 
Драты дрыжалі пераборам,
Аб нечым дзіўным месяц сніў,
І рысы даўняга сабора
Так чотка млелі ў вышыні.
 
Нячутна шамацела лісце,
Саткалі зоры з срэбра ніць…
У тую ноч мы пакляліся
Жыць і любіць…
               Любіць і жыць.
 
І мы жылі… І мы любілі…
І неслі прагу і любоў…
Часы дзяціных сноў-ідылій
Да нас не вернуцца ізноў…
 
Жыццё далей нас весці стане,
Надорыць новых песень-дум,
І мужнай сталасці жаданні
На нас пячатку пакладуць.
 
А ўжо не вернецца з гадамі
Ні тая ноч, ні той настрой,
Што панаваў тады над намі —
І над табой, і нада мной.
***
Даверлівы — зусім не скептык —
Ўсяму я веру, ўсё цаню…
Як толькі ноч накіне кепку,
Лаўлю і шум, і цішыню…
 
Мне ўсё тут люба…
                        Ўсё знаёма —
Будынка даўняга фасад…
Ў забытым садзе — патаёма
Так хітра сплеценых прысад…
 
Завулкаў ціш і вуліц шумы,
Недатыкальнай сіні гладзь,
І гэты дом, і сіні нумар
На ім:
16/45.
Урыўкі з паэмы «Таўрыда»
*
У царыцы грацый і муз
апусцее потым палацца…
Адвядуць, можа, месца яму
ў гістарычных вучоных працах.
 
Потым Блерыё
                  першы
                        ўзляціць,
потым радыё
               гукі зловіць
і пракрэсліць
              каналаў
                        ціш
дасканалы
             маторны човен.
 
Але доўгіх стагоддзяў лёс —
ён надоўга адзнакаю лёг.
 
Будзе ў Пушкіна ля дзвярэй
доўга стукаць “презренный еврей”.
 
Яшчэ будзе ізноў і зноў
захліпацца ў крыві Кішанёў,
 
яшчэ будзе на сто гадоў
адгукацца ўшыркі і ўдоўж:
 
— Бі жыдоў! Бі паганых жыдоў!
— Бі жыдоў!
 
*
Пагром пачынаецца так:
                                    на рынку
п’яны салдат, невядомы нікому
              (падрана кашуля,
                                  ў крыві барада ўся),
крычыць:
      «апо-ошнюю…
                    хлеба…
                            скарынку-у…
апошнюю…
              хлеба…
                    і тую абважылі хрыстапрадаўцы!..»
 
Тады —
       у іншым канцы народу
чалавек з насунутым на вочы картузом
і сукаватым дубнячком —
пачынае разважаць
                     пра жыдоўскія ўціскі,
што ад іх усе нашы нядолі і нягоды,
што цар дазваляе сваім сыном
біць гэту нечысць да самага скону,
хаты іх развеяць па свеце тлом.
 
Тады крычаць аднекуль зблізку:
— Бі
       жыдоў
            і сіцылістаў! —
Так пачынаецца пагром.
*
Яны нас уціскаюць, рабуюць усё чыста,
яны паўстаюць на бацюхну-цара…
— Бі
        жыдоў і сіцылістаў!
— Ур-ра!
 
Грошы нам круцяць, жонак нашых ціскаюць,
кідаюць бомбы ў бацюхну-цара…
— Бі
        жыдоў і сіцылістаў!
— Ур-ра!
 
Дзяцей нашых рэжуць і кроў п’юць міскамі,
просяць прыгону ў бацюхны-цара…
— Бі
        жыдоў і сіцылістаў!
— Ур-ра!
 
Вось што мне сказаў анегдысь пан прыстаў:
«Беце іх у славу бога і цара!»
— Бі
        жыдоў і сіцылістаў!
— Ур-ра!
*
Так пачынаецца пагром
і ломіць вокны важкі лом,
і аканіцы плюшчыць дом,
бразгочуць шкельцы шыб —
і хаты іх зраўняюць з тлом
пад мяккім сонечным святлом,
змяшаюць з шумам першых стром
іх перадсмертны хрып.
 
Так пачынаецца пагром…
Калі ў паветры пух пярын
і перад смерцю бачыць сын,
як гіне маці пад нажом —
апошні ў памяці націн.
 
Так пачынаецца пагром —
дзе хруст і храст, дзе хрып і храп,
дзе душаць горла клешчы лап,
кладуцца пластам мерцвякі,
дзе сотні стогнаў стыгнуць, каб
аджыць дакорам на вякі.
 
*
А калі —
       душаць цябе,
              пачынаюць цкаваць, як шчанё,
Гвалцяць дачок тваіх,
        забіваюць
               сыноў тваіх —
Тады бацькаўшчына —
      перастае быць бацькаўшчынай
І ходзяць кругі перад вачыма —
                             жоўтыя, жоўтыя…
 
А калі —
       гоняць цябе, —
              стагнаць пачынай?
З голаду памірай,
       калі адмоўлена ў працы?
Хай тады тройчы праваліцца праклятая
                                       бацькаўшчына!
Хай яна будзе для іншых ласкаваю
                                  бацькаўшчынай!
Попел яе спапялі!
       Схапі яе чорная немач!
І ўводзяцца ў слоўнікі
дзве новыя грацыі —
«Імі»
        і «Эмі».
 
Пакідаецца
        ўсё роднае і блізкае,
наседжанае доўгімі гадамі…
Параход гутаецца, як калыска,
з людзьмі, трубамі і вінтамі.
 
На палубе пасажыраў трэцяе класы,
дзе куфэрак на куфэрку
       і душа на душы, —
можна б аперціся на балясы,
але марская хвароба
       не дае жыць.
 
Міланскі шкляр,
        схіліўшыся, шэпча:
«Sancta Madonna!»
А-ах…
       Га-ах…
               Дзеці галосяць…
                     Лаецца капітан…
Лэйзер,
      сціснуўшы скроні,
            згадвае пра Іону
і як яго злопаў
      добры Левіятан.
 
Людзі
     нежывымі галасамі
         расказваюць свае гісторыі —
усе яны падобны адна на адну…
Людзі
     ляжаць
ад валасоў да пазногцяў хворыя…
Ці бачылі яны
      вясну?
 
А з музычнага салона
                першае класы
далятае…
               Nocturno?
                             Вальс?
                                     — Не ўсё роўна…
Дзеці адной бацькаўшчыны,
дзеці адной класы, —
радасць
       усміхнецца вам
               не ў шляхох вандроўных!
З нізкі «Смерць»
1
Калі я буду паміраць
                 і рабіцца дакучным целам…
А я хачу, каб гэта было не хутка, — таму
Я цяпер хачу жыць, жыць, —
жыць жыццём, аднаму мне зразумелым,
Жыццём, уласцівым толькі мне аднаму.
Бачыць, як сонца смяецца на брудным акне,
Акунаць сваё цела ў халодныя ўлонні рэчак,
Плысці на моры ў рыбачым чаўне,
Хадзіць па полі сярод цнатлівых грэчка.
Я хачу спатыкаць сяброў і таварышак,
                                                       маладых і сталых;
Хачу даверлівых жаночых пацалункаў
і моцных поціскаў мужчынскіх рук,
Каб адчуванне жыцця ніколі мяне не пакідала, —
Поўнае і шматкаляровае,
                                  як вясёлкавы паўкруг.
Я хачу наведаць аграмадныя гарады,
Далёкія краіны з мовамі чужымі, —
Я хачу,
каб свет
        паветра,
                           сухазем’я
                           і вады
Жыў,
дрыжаў
         у кожнай, самай дробнай маёй жыле.
Каб мяне хвалявалі
страты, здабыткі, развітанні і стрэчы,
Каб я мог сказаць пра сябе:
«Я жыў, пакуль мой тэрмін не прайшоў…
Каб мяне праціналі сваёю магутнасцю рэчы
Блізкіх маіх спадарожнікаў-таварышоў.
Хачу
жыць,
          падаючы,
але не занепадаючы.
Высока паднятым сілай часоў,
здабыць сталае месца на гале зямной.
Ведаю свае заганы.
Але гэта — мая задача.
Мне —
дваццаць першы год.
                              Жыццё не за, а перада мной.
У артыкуле выкарыстаныя матэрыялы кніг «Расстраляная літаратура» («Беларускі кнігазбор», 2008), «(Не)расстраляныя» («Янушкевіч», 2021), сайта «ПрайдзіСвет», лекцыі Андрэя Хадановіча і артыкула Віктара Жыбуля.
***

Не было никогда, и вот опять!

Перефразированная «черномырдинка» – по поводу того, что официальные издания вновь решили порадовать свою аудиторию байками рассказами о годовщине известного писателя. О том, как БелТА и «СБ» в ноябре обзирали 90-летний юбилей Владимира Короткевича, упоминал тут, а чуток и здесь. В апреле пришёл черёд Змитрока Бядули – «досье» к 135-летию во многом повторило то, что было собрано пятью годами ранее. Правда, в этом году «вувузелы режима» поведали: «3 ноября 2020 года в Минске прошла торжественная церемония перезахоронения праха Змитрока Бядули» (проигнорировав скандал, связанный с посмертной «христианизацией» еврея Самуила Плавника).

Странное послевкусие от этих «досье» на каждого «месье». Вроде бы и уважили знаменитостей, напомнив об их основных достижениях, но всё как-то поверхностно, да и не без ошибок… Вот стрёмный абзац о Бядуле:

В 1915 году Змитрок Бядуля возвратился в родной Посадец, а через некоторое время переехал в Минск, где участвовал в работе Минского отдела Белорусского общества помощи потерпевшим от войны. Жил на одной квартире с Максимом Богдановичем. Они оба очень любили родную Беларусь и не только мечтали о ее светлом будущем, но и боролись за него. Змитрок Бядуля работал в газете «Савецкая Беларусь», редактировал детский журнал «Зоркі» и краеведческий журнал «Наш край».

Ладно, «возвратился» («бежал» было бы точнее, да и в Посадце костлявая рука войны, судя по поэме «Жыды», чуть не настигла писателя осенью 1915 г.), но из биографии Плавника-Бядули «чисто случайно» выпали несколько лет… На одной квартире с М. Богдановичем он жил в конце 1916 – начале 1917 гг., а в «Савецкай Беларусі» начал работать в августе 1920 г. За три с половиной года Бядуля успел пережить две революции, немецкую и польскую оккупации, поприветствовать Первый Всебелорусский съезд в декабре 1917 г., активно поддержать БНР в 1918 г., посотрудничать в изданиях несоветских – и даже, о ужас, в антисоветских! Умолчали об этом «знатоки» из БелТА в 2016 г., решили умолчать и в 2021 г. (предсказуемо).

Во многом прав был Владимир Казберук – составитель «Выбраных твораў» Бядули, куда попали многие «крамольные» стихи и статьи писателя (Минск: «Кнігазбор», 2006). Переведу пару фраз из вступительной статьи В. Казберука:

В истории белорусской литературы начала ХХ века период 1917–1920 годов сыграл особую роль. Здесь мы видим завершение нашанивских идейных и эстетических поисков, небывало интенсивные усилия, чтобы выработать белорусскую национальную идею и предопределить новые пути развития Беларуси как независимого государства.

Впрочем, что официозу до идейных и эстетических поисков – его анонимным авторам справиться бы с задачами попроще… Название новеллы Бядули «Малыя дравасекі» перевели как «Молодые дровосеки»; повесть «Набліжэнне» отнесли к концу 1930-х годов, хотя она вышла отдельной книгой в 1935-м (а написана была, как легко убедиться, в 1934-м). Курьёзна фраза о «Соловье» Бядули: «По мотивам этой повести Михаилом Крошнером под руководством дирижера Ильи Гитгарца был поставлен балет “Соловей”». Вообще-то М. Крошнер – композитор, написавший музыку, а балеты ставят хореографы/балетмейстеры, или я не прав? 🙂 «Имя Змитрока Бядули присвоено школе на его родине – в деревне Посадец». Да, в 2006 г. в этой школе ещё отмечалось 120-летие Бядули (эх, не смог поехать), но в 2010-м её закрыли как неперспективную, детей и учителей перевели в деревню Крайск. Татьяна Ускова писала о Посадце в 2016 г.: «Сегодня тут живёт около 200 человек, большинство из них пенсионеры. Из объектов социальной инфраструктуры в деревне, процветавшей в советское время, “в живых” остался только магазин. Учитывая это, с трудом верится и в то, что в конце ХIХ — начале ХХ века Посадец был местечком». Прости, Ефимыч, мы всё про…

Отличился и tut.by, опубликовавший утром 23.04.2021 статью Дениса Мартиновича «Жена была выше на две головы. На улице старались идти порознь. Неизвестные факты о классике беллита».

Первая же иллюстрация была мимо; купилась и «Наша Ніва», перепечатавшая статью. Тутбай к вечеру 23-го исправился, «НН» – как-то не очень… На фото не Змитрок Бядуля, а его младший брат Израиль Плавник (1905–1941), неплохой шахматист и литератор, в частности, переводивший с идиша на белорусский язык стихи Изи Харика. Кто прочтёт статью Виктора Жибуля «Брат Бядулі, паслядоўнік Багдановіча» (журнал «Роднае слова», № 10, 2005), немало полезного узнает об И. Плавнике.

Так на самом деле выглядел молодой Самуил Плавник – он же Ясакар, он же Бядуля

Бедность гуманитарных знаний ведёт и к провалам в политике… Скажу не без претенциозности, любезно диагностированной испанской слависткой Анхелой в феврале с. г.: Бядуля умер почти 80 лет назад, ему уже (почти) всё равно. Нам же тут жить, и волнует сейчас не столько освещение событий начала ХХ века, сколько то, что намечается в 2021-м. А намечается очередное «закручивание гаек» в сочетании с выкручиванием рук.

Депутатики одобрили поправки в разные статьи Уголовного кодекса, согласно коим неимоверно раздувается понятие «экстремизм». Так, «статью 130 УК “Разжигание расовой, национальной, религиозной либо иной социальной вражды или розни” дополняют важным примечанием — “под иной социальной принадлежностью в настоящей статье понимается принадлежность лица к определенной социальной группе по признаку пола, возраста, профессии, рода занятий, места жительства и иной социально-групповой идентификации”».

Похоже, что теперь под «разжигание розни» можно (якобы легально) подогнать любую критику, а уж если она претендует на хоть какие-то обобщения – и подавно. Кажется, Н. В. Гоголь говаривал: «Россия такая уж страна – стоит высмеять одного околоточного надзирателя, как вся полиция обидится». Что бы он сказал о современной Беларуси, где «надзиратели», позволяющие себе калечить людей (во всяком случае, открыто оправдывающие рукоприкладство), всерьёз обижаются на мало кем читаемые выплески эмоций в интернете?

Вообще, интересно, на сколько «присел» бы Николай Васильевич по новому «закону»: в «Ревизоре»-то он, пожалуй, провоцировал вражду к чиновникам, в «Мёртвых душах» – к помещикам? А уж Салтыков-Щедрин зело обидел социальную группу высших офицеров, написав «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил»!

Читаю дальше:

В предложенном УК существенно меняется статья 369−1 «Дискредитация Республики Беларусь». Если сейчас преступлением считается предоставление иностранному государству, иностранной или международной организации заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь, правовом положении граждан в Республике Беларусь, дискредитирующих Республику Беларусь или ее органы власти, то в новом УК уточнение про иностранное государство и иностранные организации исчезло, используется максимально широкая формулировка:

«Распространение заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь, правовом положении граждан в Республике Беларусь, деятельности государственных органов, дискредитирующих Республику Беларусь, совершенное в публичном выступлении, либо в печатном или публично демонстрирующемся произведении, либо в СМИ, либо в информации, размещенной в интернете, направленное на причинение существенного вреда государственным или общественным интересам».

«Существенный вред» казённые «эксперты» доказывают на раз-два, а признание в «заведомой лжи» у многих авторов – как показывают милицейские видеоролики с арестантами – выбивается по отработанной схеме. «Крайними» окажутся – да и оказываются – блогеры, не защищённые даже хлипким статусом профессионального журналиста, правозащитники с их обзорами и, конечно, политические сатирики. То-то [в «Салідарнасці» – см. отклик ниже]  перестали публиковаться едкие стишки Дмитрия Растаева, а смехач Лёлик Ушкин переквалифицировался в «международника» Олега Новикова…

Законопроект ещё не прошёл через «совет республики». Определённые шансы на просветление умов сохраняются, вместе с тем иллюзий не питаю. Как там писал Мартемьян Рютин о СССР 1932 г.: «На всю страну надет намордник…» Конституция с её статьёй 33 («Каждому гарантируется свобода мнений, убеждений и их свободное выражение. Никто не может быть принужден к выражению своих убеждений или отказу от них. Монополизация средств массовой информации государством, общественными объединениями или отдельными гражданами, а также цензура не допускаются») давно попрана «коллективным Лукашенко». Так называемые депутаты, разумеется, тоже руководствуются не «главным законом» – о котором большинство вспоминает лишь 15 марта – а «политической целесообразностью».

Ещё два года что-то можно было сдвинуть с мёртвой точки, если бы жители Синеокой массово поднялись не за конкретный «депутатский корпус», а за парламентаризм, за своё право решать основополагающие вопросы, пусть и через посредников. Увы… В 2019 г. срок работы палаты представителей по «указу президента» был сокращён почти на год, а события 2020-го оказались во многом следствием того антиконституционного самоуправства.

Вероятнее всего, драконовские поправки в Уголовный кодекс будут вскоре утверждены «парламентом», а затем «и. о. царя». В таком случае придётся уповать на то, что строгость законов у нас (отчасти) компенсируется необязательностью их исполнения.

Тем временем официальная Франция, как и предсказывалось, отлично «ведётся» на предложения увековечить память Шарля де Голля в Щучине, словно и не было августа 2020 г.: «Этот проект для нас невероятно важен, – подчеркнул Николя де Лакост. – Его реализация внесет весомый вклад в развитие белорусско-французских отношений в сфере туризма и культуры и станет дополнительной ниточкой, связавшей наши страны».

Г-на посла вряд ли смущает, что в той же Гродненской области на днях постановили отменить «палаточный фестиваль»:

Белорусы планировали провести под Щучином палаточный фестиваль «Раса», который организаторы называют белорусским аналогом известного американского фестиваля в пустыне Невады. Фест задумывали шестидневным, даты значились такие: с 29 июня по 4 июля…

Однако, по словам организаторов, власти Щучина «отказались от своего согласования и считают невозможным проведение такого типа проекта на своей территории в данное время». Сейчас создатели проекта ищут для фестиваля новое место и новые даты.

Вот тебе, бабушка, и «Шчучыншчына» 🙁

Дарья и Катерина в день приговора, 18.02.2021. Фото: TUT.BY

Cегодня поступило сообщение, что медиаработницам Катерине Бахваловой (Андреевой) и Дарье Чульцовой, якобы подстрекавшим толпу к активным действиям у «Площади перемен» 15.11.2020, Мингорсуд не скостил срок (2 года колонии) в результате апелляции. Но и не накинул – видимо, следует благодарить за это?

Вольф Рубинчик, г. Минск

23.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 23.04.2021 22:57

Отклик

Добрый день, Вольф. В своём тексте вы справедливо указали на то, что новые поправки в законы, одобренные «народными избранниками», не что иное, как завуалированное наступление на свободу слова и борьба с инакомыслием. Но при этом в статье вы упомянули и моё имя – «то-то перестали публиковаться едкие стишки Дмитрия Растаева» – что прозвучало несколько странно, поскольку «едкие стишки» не переставали публиковаться никогда. Вот лишь недавний пример: https://charter97.org/ru/news/2021/4/22/419525/. Возможно, некоторые ресурсы и впрямь стали реже их перепечатывать – не все же такие убеждённые как «Хартия» 🙂 – но это уже зависит не от меня. Я же, со своей стороны, хочу сказать, что никакие рогатки режима не заставят замолчать мою музу – стихи писал, пишу и буду писать, несмотря ни на что.

С уважением, Дмитрий Растаев,

г. Бобруйск

* * *

От В. Р. Признаюсь, дал я маху… Редко читаю «Хартию», чаще – «Салідарнасць», а там в последнее время стихов Д. Растаева не было видно, хотя пару лет назад они появлялись почти каждую неделю. Надеюсь, автор и читатели простят мой недосмотр, тем более что теперь, благодаря уточняющему письму, стало известно, где искать новые творения на злобу дня 😉  26.04.2021  21:21

В. Жибуль о Минске в творчестве и жизни В. Короткевича (1930–1984)

«…Никогда не был городом верноподданных…»

Минск в жизни и творчестве Владимира Короткевича

Пишет Виктор Жибуль, кандидат филологических наук

Немалую часть жизни Владимир Короткевич прожил в Минске, что нашло отражение в фактографически богатых публикациях исследователей его творчества, воспоминаниях друзей и современников и, естественно, художественных, публицистических и эпистолярных текстах самого писателя.

Как подказывает известный короткевичевед Анатоль Верабей, впервые В. Короткевич посетил белорусскую столицу ещё юношей в июле 1951 г. Тогда он приезжал в город вместе с другом и земляком Валентином Кравцом, подававшим документы на поступление в Белорусский политехнический институт. Об этом В. Короткевич написал в письме к иному другу, однокурснику по Киевскому университету Флориану Неуважному, датированном 23.07.1951. Год спустя, в конце июня 1952 г., молодой литератор снова посетил Минск, откуда ездил вместе с В. Кравцом в Вязынку на родину Янки Купалы. Вдохновлённый поездкой, В. Короткевич написал очерк «Вязынка», который послал жене народного поэта Владиславе Францевне Луцевич [2, c. 9].

Незабываемым событием для В. Короткевича стало участие в Шестом республиканском совещании молодых писателей, проходившем в Минске 15-23 сентября 1955 г. Поэт услышал высокую оценку своих стихов и лично познакомился с Якубом Коласом, с которым раньше только переписывался. Память о встрече донесла фотография участников совещания вместе с литературным классиком в предпоследний год его жизни. Встретился В. Короткевич и с Владиславой Луцевич, подарившей ему книгу «Янка Купала. Зборнік матэрыялаў аб жыцці і дзейнасці паэта». Подарок очень обрадовал молодого писателя: в издании был помещён тот самый дорожный очерк «Вязынка»! Благодарный Короткевич называл ту публикацию «первым выступлением в большой прессе», а Владиславу Францевну – кем-то «вроде крёстной матери» [2, c. 12].

Во время Шестого республиканского совещания молодых писателей. Сидят: Тимофей Горбунов (председатель Верховного Совета БССР), Якуб Колас, Петрусь Бровка. Стоят слева: Алесь Ставер, Владимир Короткевич. Минск, сентябрь 1955 г.

Это было только начало пути молодого автора в литературу – пути, на котором его ждали всё новые и новые встречи и мероприятия. Например, с 20 апреля 1957 г. он жил под Минском в Королищевичах (там находился Дом творчества Союза писателей БССР) и самом Минске почти две недели: принимал участие в республиканском семинаре молодых поэтов. Особенно торжественным стал день 26 апреля: В. Короткевич был принят в Союз писателей БССР.

Молодые писатели с Владиславой Луцевич. Второй справа – Владимир Короткевич. Минск, середина 1950-х гг.

Примерно с той поры писатель стал всё чаще бывать в Минске. Обычно прибежище ему давал уже упомянутый Валентин Кравец, который, окончив энергетический факультет Белорусского политехнического института (1956), работал там доцентом на кафедре промышленной теплоэнергетики. Сначала он временно жил на улице Некрасова, а в конце 1950-х гг. получил участок земли под строительство собственного дома на северной окраине Минска [1, c. 175]. В этом доме (4-й переулок Кольцова, 79) В. Короткевич всегда был желанным гостем, нередко останавливаясь там на довольно продолжительное время. Например, между увольнением из 8-й средней школы г. Орши и поступлением на Высшие литературные курсы, с 4 февраля до лета 1958 г. писатель несколько месяцев жил у В. Кравца. Известно, что здесь он дорабатывал повесть «Дикая охота короля Стаха», писал рассказы [4, с. 435]. В семье Кравцов до сих пор сохраняется «Бархатный альбом» с остроумными стихами и рисунками писателя [5, т. 1, с. 504].

Как свидетельствует А. Верабей, дом В. Кравца приютил В. Короткевича и в августе 1962 г. Но в тот раз писатель приехал с намерением навсегда поселиться в Минске. 21 января 1963 г. он получил однокомнатную квартиру по улице Чернышевского, д. 7, кв. 57. «Холостяцкое жильё Короткевича было на “Парнасе” – на пятом этаже, и состояло из одной комнаты и тесной кухни, – вспоминает Адам Мальдис. – …после переезда из Орши матери Володи, Надежды Васильевны, “хата” была перегорожена шкафом с прибитым к нему ширмой: слева, у окна, располагался “кабинет” с раскладным стулом, справа от входа – микроскопическая спаленка с тахтой…» [6, с. 13-14].

Жить в маленькой квартире В. Короткевичу и его матери было действительно неудобно, и весной 1967 г. они получили двухкомнатную квартиру в 5-этажном панельном доме по улице Веры Хоружей, д. 48, кв. 26. Этот дом – точнее, подъезд, где жил писатель, а также двор – нашли отражение в романе «Чёрный замок Ольшанский», а прежде всего – в разделе «Подъезд кавалеров», над которым автор начал работать именно здесь. Двор дома главного героя Антона Космича выглядит словно списанным с натуры: «Утром меня разбудил заливистый крик петуха, а затем – отчаянный, надрывный визг поросёнка… Как в деревне» [5, т. 10, с. 16]. Дело в том, что через дорогу от дома В. Короткевича, на улице Червякова, располагался Сторожёвский рынок, который специализировался на продаже зверей и птиц. Сейчас на этом месте – мемориальный комплекс Братского военного кладбища Первой мировой войны, которое существовало здесь до конца 1940-х гг.

Уже в наше время путешествия по местам Короткевича увлекательно описали Змитер Бартосик [1, c. 142-196] и Вольф Рубинчик [7, 8], посвящённые писателю экскурсии готовили в Минске Адам Глобус и Антон Рудак, в Орше – Полина Кочеткова, в Киеве – Вячеслав Левицкий… Интересные отличия между домом Космича и домом Короткевича заметил З. Бартосик: «Подъезд же “кавалеров”, в котором когда-то жил писатель, был не третий, а второй. Потому что на площадках “хрущёвских” домов не могло быть по две квартиры, как в романе. Автор и здесь “облагородил” советское жильё. Из-за чего путалась вся выстроенная система размещения героев» [1, c. 145-146].

Сам В. Короткевич, живя тут, как раз и перестал быть «старым кавалером». В ноябре 1967 г. в Бресте он познакомился с будущей женой, историком и археологом Валентиной Брониславовной Никитиной (девичья фамилия Ваткович). Два года спустя она переехала в Минск, а 19 февраля 1971 г. Владимир и Валентина заключили брак [2, c. 16].

Как засвидетельствовал Адам Мальдис, «вскоре Валентина Брониславовна обменяла свою брестскую квартиру на комнату в Минске, а затем двухкомнатную квартиру Володи и свою комнату – на трёхкомнатную квартиру с высоким потолком в доме 36 по улице Карла Маркса (наискось от театра им. Янки Купалы)» [6, с. 95]. Сюда, в квартиру № 24, писатель вселился вместе с матерью и женой 25 апреля 1973 г. Одну из комнат В. Короткевич превратил в свой рабочий кабинет с богатой библиотекой. «Люблю свой стол и кабинет, – говорил он. – Много книг, стол, тахта, вещи с разных концов земли, из которых каждая может быть устным рассказом о каком-то случае жизни» [4, c. 424]. Здесь писатель жил и работал до самой смерти в июле 1984 г. (его мать ушла из жизни в 1977 г., жена – в 1983 г.).

Кстати, интерьер квартиры, где сейчас живёт племянница писателя Елена Сенкевич с семьёй, оставлен таким, каким был при хозяине, и по-прежнему впечатляет гостей-посетителей. «Кабинет Короткевича – это большая комната с окнами на улицу Карла Маркса – пишет З. Бартосик. – Две стены от пола до потолка заставлены книжными шкафами. Библиотека очень разнообразная – от белорусских литературных новинок до российской “Большой энциклопедии” 1896 года издания. И на каждой полке перед книгами – множество всяких сувениров, мелочей, морских камешков, каких-то сундучков, фигурок и холера ведает чего ещё… Швейки и черти в этом параде занимают заметное место. Напротив окна – диван. Над ним гипсовая “Погоня” и портрет Богдановича» [1, с. 168].

Дом № 36 по улице Карла Маркса связан с жизнью и творчеством не только В. Короткевича, но и многих иных белорусских литераторов. Он был построен в стиле сталинского ампира в 1951–1953 гг. по проекту архитектора Аркадия (Авеля) Брегмана на средства Литфонда и горсовета, и предназначался изначально для членов Союза писателей БССР. Здание так и называют – «Дом писателей», или МоноЛИТ. В доме в разное время жили Янка Мавр, Пётр Глебка, Иван Мележ, Нил Гилевич, Иван Науменко, Иван Шамякин, Василь Витка, Янка Брыль, Максим Лужанин, Вячеслав Адамчик и другие известные писатели [9, с. 11]. В квартире, где поселился В. Короткевич, до него жил Ян Скрыган, а ещё раньше – Всеволод Кравченко [3]. Дом является историко-культурной ценностью регионального значения; на нём установлено несколько мемориальных таблиц в честь его знаменитых обитателей, в том числе В. Короткевича.

Творческое отображение Минска Владимиром Короткевичем существенно отличается от того, каким показывали город его литературные предшественники. Он едва ли не первым из писателей сосредоточился на истории города досоветского времени, особенно XIX в., что выглядит органичным в контексте всего его творчества, где белорусская старина, история минувших веков занимает важное место.

Но впервые В. Короткевич обратился к минской тематике не в исторических произведениях, а в стихотворении «Коммунизм на земле и в человецех боговоление» (1957) – своеобразной утопии, которая благодаря степени абсурдизации приобретает черты антиутопии: «На окраине кинофабрика голубые высотки вздымает, / Сбылись, наконец, минских актёров мечты, / А из стихов NN знаменитого пудами воду выжимают, / Чтобы оросить из ракеты последний уголок Сахары. // И мне больше всего понравилось, что в Минске на площадях весёлых, / Без разных там банковских сейфов, без милицейской охраны, / Общественные уборные стоят из красного золота. / Старайтесь, добрые люди, оно только на это и годится» [5, т. 1, с. 319]. В произведении изображены как фантастически-гиперболизированные видения, так и вполне достижимые и вскоре осуществлённые мечты. Комплекс зданий киностудии «Беларусьфильм» появился на тогдашнем проспекте им. Сталина уже в 1960 г.

Минская же история впервые зазвучала в стихотворении «День первый» (1958): «Кричали, били кулаками в грудь, / Сжигали пачки гербовых бумаг, / Кого-то стаскивали с трибуны люди: / «Продажник! Контра! Реакционер!» / Над Минском, над площадью Соборной, / Летело тревожное воронье карканье. / Толпа вокруг. Разгневанное море: / “Республика! Живи! Побеждай!”» [5, т. 1, с. 110]. Стихотворение В. Короткевича, посвящённое 40-й годовщине провозглашения Социалистической Советской Республики Беларуси (будущей БССР), состоявшегося 1 января 1919 г., и название «День первый» надо понимать как «первый день республики». Стоит уточнить, что на момент провозглашения временное рабоче-крестьянское правительство во главе с Дмитрием Жилуновичем (Тишкой Гартным) находилось ещё в Смоленске и лишь 6 января переехало в Минск, в бывший дом губернатора на площади, которая с 1917 г. называлась уже не Соборной, а площадью Воли (с 1933 г. – пл. Свободы). Но в данном случае строгая точность в датах не была для автора главной задачей: он стремился передать прежде всего напряжённую, противоречивую, судьбоносную атмосферу первых послереволюционных лет. Упоминается тут и Янка Купала, который в 1921 г. работал над переводом «Интернационала»: «В комнатке глухой, где пальцы стынут, / Где от буржуйки синеватый дым, / Смертельно усталый, худой мужчина / Переводит пролетарский гимн» [5, т. 1, с. 110].

У Красного костёла (в то время в здании помещалась киностудия «Беларусьфильм»). Неизвестный, Язеп Семежон, Ванкарем Никифорович, Георгий Вылчев (болгарский литературовед), Владимир Короткевич. Минск, 1964 г.

И всё же В. Короткевича как писателя, исследователя и популяризатора истории более всего интересовали события прежних эпох, а особенно – национально-освободительное восстание 1863–1864 гг., которому он собирался посвятить диссертацию. Территория восстания была чрезвычайно широкой, и Минск здесь не был исключением. В трагедии «Кастусь Калиновский» (1963), построенной на исторических фактах, место действия картины десятой акта II – «канцелярия в минской жандармерии», где полковник Лосев допрашивает арестованного комиссара повстанцев Могилёвского воеводства Витовта Парафияновича (в официальных документах – Витольд Парфиянович), и тот, морально сломленный, выдаёт местонахождение и псевдоним Калиновского [5, т. 11, с. 207–212].

Старый Минск середины XIX в. нашёл отражение и в известном романе «Колосья под серпом твоим» (1962–1964). Вот каким мог увидеть город Кастусь Калиновский, проезжая через него в Москву в 1855 г.: «Город большой и довольно-таки грязный. Только очень понравилась мне Золотая Горка с каплицей старого Роха. Деревья вокруг, и так красиво блестит вдалеке Свислочь, и дома за ней, и церкви. Хорошо сидеть и мечтать» [5, т. 7, с. 372].

А очерк «Город восстаёт. 1863–1864 гг.» (1967), написанный в соавторстве с Адамом Мальдисом, посвящён событиям восстания, которые происходили конкретно на Минщине. Вот как авторы описывают Минск середины ХIХ в., имея цель дать читателю как можно более точное и яркое представление о тогдашнем городе:

«В то время он насчитывал уже за своими плечами восемьсот лет истории. Был когда-то богатым и славным, но за последние двести лет захирел и превратился в сугубо провинциальный губернский город. Несколько десятков улиц, десятка три дворцов, около сотни хороших домов, монастырей, церквей и костёлов, 35-40 тысяч населения. На месте нынешнего почтамта – поле, по Свислочи – городская межа, на месте театра имени Янки Купалы и дальше – овраг, куда сбрасывали мусор. Подписчиков газет было мало, гостиниц не было.

И, однако, этот небольшой город никогда не был городом верноподданных, а в середине ХІХ века настроение его жителей сделалось уже резко антиправительственным. Идиотская политика властей, позорная для отечества, социальное и национальное угнетение, бездарность и грубость всей государственной машины не могли не вызывать в душах честных людей гнева и презрения. Созревала революционная ситуация» [5, т. 14, с. 153].

В очерке перечисляются и конкретные места, связанные с событиями 1863–1864 гг., поэтому его можно воспринимать как неплохое пособие для экскурсовода. Например, минская гимназия – знаковое для повстанческих событий место, которое «на протяжении целых десятилетий» было «рассадником крамолы»: её ученики ненавидели самовластие и иногда подвергались из-за этого жестоким наказаниям. Здание гимназии находилось по улице Губернаторской, 21 (сейчас на этом месте – бульвар напротив домов № 9 и № 11 по улице Ленина). Книжный магазин Александра Валицкого – место, где обычно заседал центр подготовик восстания (здание на углу современных улиц Интернациональной и Энгельса, известный также как дом Монюшко). Золотая Горка (угол современного проспекта Независимости и улицы Козлова) – место столкновения неравнодушных граждан, пытавшихся передать арестованным лекарства и еду, с отрядом вооружённых казаков. Бывший монастырь бернардинок (ныне ул. Кирилла и Мефодия) – временная тюрьма, где содержали арестованных повстанцев…

И в этом, написанном в соавторстве с А. Мальдисом, очерке, и в других произведениях В. Короткевича Минск показан как город-борец, историей которого следует гордиться. Что соответствует распространённому в советское время в литературе и искусстве тезису «Минск – город-герой» – если иметь в виду не его официальное почётное звание, а созданный и закреплённый в общественном сознании образ с особым смысловым и эмоциональным наполнением. Но авторы предыдущего поколения понимали под этим прежде всего героизм Великой Отечественной войны и послевоенного строительства. Владимир Короткевич же одним из первых показал, что немало героических страниц было и раньше, особенно в XIX в.

Наиболее панорамно, и вместе с тем наиболее лаконично, исторический портрет белорусской столицы раскрывается в известном очерке В. Короткевича «Земля под белыми крыльями» – прежде всего в разделе «Город на Немиге», целиком посвящённом Минску, и фрагментами – в некоторых других разделах. Первоначальный вариант произведения появился в 1966 г., затем он неоднократно дополнялся и дорабатывался. Первая публикация вышла 4 января 1967 г. на русском языке в Вестнике агентства печати «Новости» «По Советскому Союзу» (Москва), первое отдельное издание – в 1972 г. в переводе на украинский язык и адресовалось украинским старшеклассникам [2, c. 231]. Таким образом, очерк был призван познакомить с Беларусью читателей, которые, возможно, в ней никогда и не были. Каким же решил показать им Минск Владимир Короткевич?

Владимир Короткевич с Павлиной Медёлкой в парке имени Янки Купалы. Минск, конец 1960-х гг.

Тогдашний город возникает в очерке прежде всего как «самый крупный из городов Беларуси», «один из крупнейших в СССР центров машиностроения» и вместе с тем – «город зелени». На фоне «общих портретных черт», а также статистических данных, которыми активно пользовался автор («Свыше миллиона часов ежегодно, свыше 1500 телевизоров и приёмников в день» и т. д.), особенно интересна попытка представить свидетеля становления города конца XIX – середины ХХ в., и такие люди действительно могли быть: «довольно легко представить себе девяностолетнего старика, минчанина, который (и это только если мы допустим, что он жил в центре, а не на окраине) не мог родиться в родильном доме (первый такой дом учреждён в 1895 году, когда нашему «герою» было 19 лет); который впервые увидел телефон в 14 лет, который впервые проехался на конке по центральной улице города в 16 лет. А улицей этой была Захарьевская, ныне Ленинский проспект (а в наше время – проспект Независимости. – В. Ж.). В городской театр (теперь в этом перестроенном здании Белорусский академический театр имени Янки Купалы) он пошёл с родителями на открытие, четырнадцатилетним мальчиком, и первые пять лет, пока не пустили первую электростанцию, смотрел спектакли при свечах.

Чудом казалась ему конка (тройка, тянущая по рельсам вагончики), ещё большим – пущенный в 1929 году трамвай.

Мог ли он предвидеть тогда, каким он будет, сегодняшний Минск?» [5, т. 12, с. 279].

Любовь В. Короткевича к истории XIX в. проявилась и здесь. Например, скорость роста городской территории автор иллюстрирует упоминанием о месте расстрела повстанцев 1863-1864 гг., которое тогда находилось за городом, а теперь это район главпочтамта: «Именно здесь кукушка накуковала “годы, которых не будет” одному из вожаков бунта, Михаилу Тюндевицкому. Тут крестьянские девчушки клали цветы на его могилу» [5, т. 12, с. 279].

Помимо трагических страниц истории, В. Короткевич упоминал и комические случаи – например, как какой-то остроумец пошутил над поэтом и драматургом Винцентом Дуниным-Марцинкевичем, «заказав по нему “погребальный звон за упокой души” и, не поставив, конечно, на посылке своего имени, отправил ему в дом саван и подсвечники» [5, т. 12, с. 343].

Что касается образа Минска как «зелёного города», автор уточняет: «зазеленел» он после Великой Отечественной войны, когда «начали привозить и высаживать на ещё не совсем расчищенных улицах сорокалетние липы, насыпали, гатили мокрый берег Свислочи, на котором сейчас шумит парк и стоит бронзовый Купала» [5, т. 12, с. 280]. Интересно, что уже тогда, в 1970-е гг., в очерке В. Короткевича зафиксировалось проектирование в Минске «большого современного» зоопарка [5, т. 12, с. 297], хотя он (первоначально – зоосад) был открыт лишь в августе 1984 г. Как удалось узнать, раньше под зоопарк была зарезервирована зелёная зона, прилегающая к Слепянской водной системе, на участке от Староборисовского тракта (современная улица Ф. Скорины) до улицы Металлистов (ныне Филимонова). В состав зоопарка должен был войти и лесопарк со станцией детской железной дороги «Сосновый бор» [10].

В беседе с Татьяной Шамякиной писатель упоминал и ещё одно любимое «природное» место в городе, теперь уже давно забытое: «Мне жаль, например, что стройки погубили самую большую и самую интересную в Минске и окрестностях ферму тлей, заведенную муравьями-“животноводами” (немного не доезжая до поворота автобуса № 38 с ул. Веры Хоружей на бульвар Шевченко, на берегу ручья – Канавы). Очень интересная жизнь там кипела» [4, c. 423]. Как отмечает В. Рубинчик, Канава пролегала между улицами Гая и Кропоткина [7]. Не можем не добавить, что это было русло реки Переспы, при впадении которой в Свислочь, согласно легенде, стояла мельница богатыря-чародея Менеска.

Из очерка «Земля под белыми крыльями» можно узнать и об архитектурных предпочтениях В. Короткевича: среди понравившихся зданий он называл художественный музей, политехнический институт, застройку бульвара Толбухина, «жилые дома криволинейной конфигурации» в микрорайоне «Восток-1», Дворец спорта, кинотеатры «Октябрь», «Партизан» и «Пионер», а также детский сад № 26 по Слесарной улице, где, наряду со светлыми комнатами и верандами, было и «что-то вроде древней крепости для игр» [5, т. 12, с. 382].

Владимир Короткевич (первый слева) с друзьями из Латвии в Литературном музее Янки Купалы. Минск, 1970-е гг.

Проблема сохранения исторического облика Минска волновала Владимира Короткевича. Он жалел, что в Минске сохранилось мало зданий 1920 – 1930-х гг., так же как и наследия более древних времён. Ибо мало того, что «в годы последней войны Минск был… пущен дымом и пеплом» [5, т. 12, с. 278], так и в послевоенные годы некоторые архитекторы стремились сделать город однообразным и безликим. Писатель считал это преступлением, отстаивая мысль, что в Минске «должны жить и уживаться разнообразные элементы» [4, с. 427].

По случаю 1000-летия города Владимир Короткевич написал стихотворение «Минску» (1967), которое было впервые опубликовано лишь недавно, в новом Собрании сочинений писателя: «Миллионам вешних аистиных черёд / Над тобою лететь и лететь. / Когда будет тебе две тысячи лет, – / От меня не будет и костей. // Но я всё равно на площади твои / Непрошеной тенью приду, / Ненужный, как колокол, бьющий тревогу, / Как в поле забытый редут» [5, т. 2, с. 243]. Несмотря на некоторый скепсис Владимира Короткевича насчёт памяти о себе, Минск будет хранить её и спустя много лет – как и сам писатель стремился сохранить историческую память города, увековечить связанные с ним драматические и переломные события.

Список литературы

  1. Бартосік, З. Клініка кітайскага дантыста / З. Бартосік. – Радыё Свабодная Эўропа/Радыё Свабодa, 2018.
  2. Верабей, А. Абуджаная памяць: нарыс жыцця і творчасці Уладзіміра Караткевіча / А. Верабей. – Мінск: Маст. літ., 1997.
  3. Кавальскі, М. Таямніцы дома пісьменнікаў: жыхары Маркса, 36 расказваюць гісторыі свайго жыцця // М. Кавальскі / Наша Ніва. – 2014. – № 11 (19 сак.).
  4. Караткевіч, У. Збор твораў: у 8 т. / У. Караткевіч. – Мінск: Маст. літ., 1991. – Т. 8, кн. 2: З жыццяпісу. Нарысы. Эсэ. Публіцыстыка. Постаці. Крытыка. Інтэрв’ю. Летапіс жыцця і творчасці / укл., падрыхт. тэкстаў і камент. Л. Д. Багданавай.
  5. Караткевіч, У. Збор твораў: у 25 т. / У. Караткевіч. – Мінск: Маст. літ., 2012. – …
  6. Мальдзіс, А. Жыцце і ўзнясенне Уладзіміра Караткевіча: Партрэт пісьменніка і чалавека: літаратуразнаўчае эсэ / А. Мальдзіс. – Мінск: Літ і Маст., 2010.
  7. Рубінчык, В. Квартал Караткевіча, Мальдзіса [Электронный ресурс] / В. Рубінчык // Независимый израильский сайт. – Режим доступа: https://belisrael.info/?p=24699 – Дата доступа: 27.08.2020.
  8. Рубінчык, В. Квартал Караткевіча, Мальдзіса (2) [Электронный ресурс] / В. Рубінчык // Независимый израильский сайт. – Режим доступа: https://belisrael.info/?p=24789 – Дата доступа: 27.08.2020.
  9. Шидловская, С. МоноЛИТ / С. Шидловская // Вечерний Минск. – 2014. – № 4 (30 янв.).
  10. Darriuss. Районы, кварталы. Слепянская водная система: триумф советских архитекторов [Электронный ресурс] / Darriuss // Onliner. – Режим доступа: https://realt.onliner.by/2012/09/08/darriuss-23 – Дата доступа: 27.08.2020.

Фотоснимки из фондов Белорусского государственного архива-музея литературы и искусства.

Источник: журнал «Роднае слова» (Минск), № 10, 2020.

Перевод с белорусского В. Р.

Бонус: шарж, нарисованный Короткевичем в «минский» период жизни (1970). Взят из «амбарной книги», которая долгое время находилась у Адама Мальдиса, а ныне хранится (и экспонируется) в упомянутом архиве-музее. «Очередная идея для плаката/мурала/принта на майку от Владимира Короткевича», – поясняет Виктор Жибуль.

Опубликовано 18.12.2020  16:46

Зноў пра самападман (і не толькі)

Так склалася, што апошнія пару гадоў засцерагаю грамадска-палітычных актывістаў ад шапказакідальніцтва і самападману – гл., напрыклад, тут і тут. Дый 13.08.2020, на фоне (тады яшчэ) дужа масавых пратэстаў, дапускаў, што «адміністрацыі РБ, якая нарабіла кучу памылак і атрымала масу адчувальных аплявух, неўзабаве ўдасца сяк-так стабілізаваць сітуацыю, дарма што са скрыпам і не без саступак у “негалоўных” сферах». Цяпер, праз чатыры месяцы, можна канстатаваць, што дапушчэнне – на жаль ці на шчасце – выявілася карэктным. Рэвалюцыі, пра якую доўга казалі бальшавікі апаненты «перасідэнта», не адбылося.

Тым не менш не толькі гастралёр з Украіны Міхаіл Мінакоў (у чэрвені), а і Андрэй Ягораў, беларус, пацярпелы ад рэпрэсій, якога я ў верасні менаваў удумлівым палітолагам, у кастрычніку 2020 г. даводзіў наяўнасць «рэвалюцыі», ды яшчэ дэмакратычнай:

Вартасць пяці доказаў можаце ацаніць самі… На мой погляд, тэзіс пра грамадства, якое «не жадае жыць па старых правілах», адносіцца да разраду wishful thinking. Гаворка мусіла б ісці пра сегмент грамадства – значны, але, як паказалі падзеі жніўня-верасня 2020 г., усё яшчэ даволі друзлы. Акурат напярэдадні ягораўскага выступу канстатаваў: «размовы пра давер і салідарнасць застаюцца шмат у чым размовамі; грамадства змянілася істотна, але не радыкальна» (09.10.2020). Апошнія два месяцы не пераканалі мяне ў адваротным. Эрозія сістэмы працягваецца, але павольна, і ўважаць яе за непасрэдны вынік «дэмакратычнай рэвалюцыі» пакуль што не выпадае. Быў бы «грамадскі рух» настолькі шырокім, як хацелася – мы б назіралі ў канцы кастрычніка сапраўдны агульнанацыянальны страйк, а не лакальныя праявы, якія здараліся і да заклікаў Ціханоўскай & Co…

Нечаканасць пратэстаў («ніхто не чакаў, што яны працягнуцца больш за тры дні») таксама раздзьмутая. Нават у сакавіку 2006 г. яны доўжыліся больш за тры дні, а лукашэнская сістэма тады яшчэ не настолькі абрыдла… Карацей, А. Ягораў выступіў больш як «інтарэсант», што не дзіўна (ён жа ў Каардынацыйнай радзе), чым як аналітык.

Другі бок пераацэнкі ўласных сіл – недаацэнка апанентаў, iх прымітывізацыя, пра каторую таксама ў свой час пісаў… Вось як гэта зараз выглядае ў аўтара сайта budzma.by Ціхана Чарнякевіча (09.12.2020):

Бо ў «іншага боку», не ў сілавікоў адных, проста няма нічога. Толькі жаданне разбурыць. Пасля сябе яны пакідаюць бясконцыя знакі разбурэння, і рэальныя, і сімвалічныя: садраць, перамаляваць, засыпаць, зрэзаць, перакруціць у словах. На жаль, у пераліку гэтых разбурэнняў – і чалавечыя жыцці.

Не трэба падманвацца, што гэтая стратэгія – энергія пошуку нейкага выйсця. Пошук прадугледжвае акурат той самы дыялог; у пошуку ёсць набытак і страта, плюсы і мінусы. У нашай жа сітуацыі ёсць толькі жаданне дэструкцыі: разбурыць яўнае, адмовіць у прапанове, фальсіфікаваць усім вядомае, абылгаць праўдзівае. Гэта не пошук і не дыялог нават на долю працэнта.

A значыць, улада адкрыта пазіцыянуе сябе як пусты знак. Чвэрць стагоддзя кіравання не вынайшлі нічога. Толькі пустку, нежыць, якая хоча паглынуць усё жывое.

Некаторыя эпізоды апошніх тыдняў як быццам пацвярджаюць рацыю сп. Чарнякевіча – адна спілаваная за «няправільныя» колеры «Эйфелева вежа» ў мікрараёне «Усход» чаго вартая!

Вежа: 29.09.2020 і 22.11.2020

Калі б усё было так проста: «мы» ствараем, «яны» толькі бураць. Колькі разоў сутыкаўся з непавагай (і перакрутамі, і безадказнасцю, і адмовамі ў дыялогу), маючы стасункі з «дэмакратамі»… Дый «культурка» ад уладаў не зводзіцца да сясцёр Г-вых, з’едліва згаданых Ціханам… Нават цяпер на «іншым баку» – не толькі пустэча, а і, напрыклад, народныя артысты Беларусі Генадзь Аўсяннікаў ды Зінаіда Зубкова. Можна кпіць з таго, што праўладнае пісьмо спартоўцаў у пачатку снежня падпісала мноства «ноўнэймаў» – чыноўнікаў і/або носьбітаў першых разрадаў, але ж і некалькі алімпійскіх чэмпіёнаў падпісаліся, і легендарны трэнер Спартак Мірановіч…

Карацей, варта прызнаць: выйшлі супраць дыктатуры і таленавітыя, і неталенавітыя. Сярод яе абаронцаў таксама ёсць… такія і гэткія. Нават цяпер урад сёе-тое робіць для «культуркі»; той жа сайт budzma.by адсылае да рэцэнзіі на кнігу Алеся Разанава, выдадзеную ў міністэрскай «Мастацкай літаратуры». Дабралася да мяне інфа і пра даведнік «Уладзімір Караткевіч», які выйшаў да 90-гадовага юбілею пісьменніка ў дзяржаўным жа выдавецтве «Беларуская энцыклапедыя»… Хваліць гэтыя кнігі, не чытаўшы, не бяруся, але сам па сабе факт уцешны.

Мне ніколі не былі блізкія заклікі да «кіраўнікоў дзяржаў-суседак Беларусі», каб тыя зрабілі «захады дзеля прымусу беларускіх уладаў да дыялогу з беларускім народам і ягоным прадстаўніком – Прэзідыумам Каардынацыйнай рады». Ні ў пачатку кастрычніка, ні, тым болей, цяпер, калі Прэзідыум – дый, падобна, сама Каардынацыйная рада – фактычна не дзейнічаюць. Але я паважаў і паважаю права старэйшых калег на летуценні… і, у рэшце рэшт, на памылковыя крокі. Хіба сам іх мала рабіў у жыцці?..

Заміж таго, каб настойваць на «паўторных выбарах» (як быццам спецаперацыя, адбытая ў пачатку жніўня 2020 г., была выбарамі; як быццам пасля пастаноў ЦВК і Вярхоўнага суда ў сярэдзіне жніўня ды заявы Канстытуцыйнага суда ў канцы жніўня, чагосьці можна дабіцца ўгаворамі), думаю пра лёсы канкрэтных асобаў. Засела, відаць, у галаве выказванне Іосіфа нашага Бродскага: «Cвет, верагодна, уратаваць ужо не ўдасца, але асобнага чалавека – заўсёды можна».

Адно з рэдкіх калектыўных пасланняў, якое падпісаў: адкрыты ліст прадстаўнікоў навуковай супольнасці (і Беларусі, і свету). Там, у прыватнасці, гаворыцца:

Рэпрэсіі ў адносінах да вучоных, якія выконваюць свае прамыя прафесіянальныя і грамадскія абавязкі, недапушчальныя!

Важна адзначыць, што пацярпелыя ад падобных рэпрэсій вучоныя маюць высокую кваліфікацыю, мноства публікацый, патэнтаў, добрую рэпутацыю ў міжнароднай навуковай сферы.

Турбуюць найперш звальненні дасведчаных спецыялістаў з Інстытута гісторыі Акадэміі навук – канкрэтна, гэта Кацярына Крывічаніна, Аляксей Шаланда, Мікалай Волкаў, Уладзiмiр Шыпiла, Андрэй Радаман, Аляксандр Жлутко, Татьяна Папоўская. Доследы мінулага ў Беларусі 2000–2010-х гадоў былі падарваныя праз надуманыя звальненні гісторыкаў з таго самага акадэмічнага інстытута і з дзяржаўных ВНУ (асабліва Гродзенскага дзяржуніверсітэта). Чарговы ўдар можа стацца фатальным для тутэйшай гістарыяграфіі.

Пётр Рэзванаў цікуе за заявамі аднаго вусатага персанажа пра змены ў Канстытуцыі. Ну, а мне цікавей сачыць за паваротамі думкі самога Пятра…

Спачатку [17.08.2020] было неакрэсленае абяцанне «Выносім на рэферэндум, прымаем Канстытуцыю, і я вам свае паўнамоцтвы па Канстытуцыі перадам» (што праўда, яшчэ тады ён пужаў, што «нельга гэту Канстытуцыю аддаваць незразумела каму. Таму што будзе бяда»).

Потым [28.08.2020] была размова пра паўнамоцтвы, але, хутчэй, пра grassroot level: «Навошта на ўзровень Прэзідэнта цягнуць гэта? — запытаў ён. — Вы ж хочаце паўнамоцтвы перадаць зверху ўніз. Вось і забірайце іх. Чаму Прэзідэнт павінен вырашаць: будзе сам калгас гэта будаваць са сваімі людзьмі або ПМК».

Потым (калі не лічыць пераразмеркаванне паўнамоцтваў паміж Камітэтамі дзяржкантролю і дзяржбяспекі ці пашырэнне паўнамоцтваў яго памочнікаў, для чаго змен у Канстытуцыі не патрэбна) зноў былі згаданы вышэйшыя органы ўлады, і дадалося канкрэтыкі: «Урад і іншыя органы ўлады трэба дагружаць, знімаць з Прэзідэнта неўласцівыя пытанні. Нядаўна я атрымаў запіску: прапануецца 71 паўнамоцтва, калі можна так сказаць, перанесці ад Прэзідэнта на ўсе ўзроўні ўлады» [12.10.2020]…

Потым [27.11.2020] ён зноў вярнуўся да таго, з чаго пачаў (у т. л. «бяды»): «Кіраўнік дзяржавы падкрэсліў, што выступае за ўнясенне паправак у Канстытуцыю і ўпэўнены ў неабходнасці скарэкціраваць паўнамоцтвы Прэзідэнта. “Я прыхільнік новай Канстытуцыі. Не таму, што дэмакратыю нейкую патрэбна. Не ў дэмакратыі справа, — сказаў ён. — Мяне што ў гэтай сітуацыі хвалюе: незнаёмаму прэзідэнту такую Канстытуцыю аддаваць нельга. Будзе бяда”. “У нас вельмі сур’ёзная Канстытуцыя. Казахстан, Расія, мы — бадай, вось тры прагрэсіўныя дзяржавы, якія маюць такую сур’ёзную Канстытуцыю, дзе ад рашэння прэзідэнта залежыць усё. З гэтага пункту гледжання, разумеючы, што не дай бог прыйдзе чалавек і захоча развязаць вайну і іншае… Так, трэба нам стварыць новую Канстытуцыю, але выгадную для нашай краіны, каб потым краіна не абвалілася”, — растлумачыў беларускі лідар».

Пазаўчора [07.12.2020] ён зноў казаў пра «пераразмеркаванне паўнамоцтваў» на карысць «тых, каму мала», але яшчэ нічога не прадвяшчала…

І вось 8-га мы даведаліся, што «ва Урад і парламент гэтыя [пакуль што прэзідэнцкія] паўнамоцтвы не падыходзяць», і пра прапанову перадаць іх Усебеларускаму народнаму сходу, як (увага!) «органу, які ўсіх імгненна стабілізаваў бы». Чым яму Ўрад і Парламент не падабаюцца? — Нібыта тым, што ён баіцца таго, што «калі растварыць паўнамоцтвы Прэзідэнта, якія перадаюцца парламенту, Ураду, міністрам, губернатарам, будзе поўны бардак, які мы ў сярэдзіне 90-х перажылі». Да спасылак на 1990-я і нават 1980-я мы ўжо прызвычаіліся! Нагадаю, што нядаўна [27.11.2020] была яшчэ адна фраза: «Давай, дэмакратыя, усе павінны выбірацца… Мы гэта праходзілі ў перыяд Гарбачова, — нагадаў Аляксандр Лукашэнка. — Мы ж выбіралі ўсіх — кіраўнікоў прадпрыемстваў, дырэктараў. Ну што, давыбіраліся? І краіну страцілі, і Саюз разваліўся. Нам гэту падлянку хочуць падкінуць цяпер».

Далей Пётр жартуе:

Але ж гэты самы Ўсебеларускі народны сход (асабліва з сапраўднымі паўнамоцтвамі!) можа прывесці на памяць не толькі Ўсебеларускія кангрэсы (вай! і сцяг не той, а другі яшчэ і калабаранты праводзілі!) але і гарбачоўскі З’езд народных дэпутатаў (паралельны Вярхоўнаму Савету). Ой, разваліць Рыгорыч краіну, ой разваліць! 😉

Я схільны згадзіцца з тым, што «Усебеларускі народны сход» – орган, апрыёры не здольны «ўсіх імгненна стабілізаваць». Разам з тым ва ўяўным «вар’яцтве» (перадача паўнамоцтваў ад першай асобы «курултаю», куды трапляюць нібыта ад працоўных калектываў па нейкіх цьмяных квотах) ёсць свая логіка. I наліванне «новага віна» (грамадскай энергіі) у «старыя мяхі», г. зн. у сход, альтэрнатыўны дзеючаму парламенту, сапраўды здольнае на нейкі час адцягнуць увагу ад галоўных праблем краіны… Мяркую, сярод дэлегатаў акажацца «памяркоўная апазіцыя», якой, хутчэй за ўсё, дадуць трыбуну і нешта паабяцаюць. Хтосьці на гэта нават купіцца – купіліся ж некаторыя пратэстоўцы ў чэрвені 2020 г. на абяцанку «самога» арганізаваць у Брэсце мясцовы рэферэндум наконт будоўлі акумулятарнага завода «пасля выбараў»! Чатыры месяцы мінула пасля 09.08.2020 – мясцовага рэферэндуму няма… і, напэўна, ужо не будзе.

Рыгорычу Рыгорычава, а зборнік «Іудзейнасць», пра які ў «Новым часе» напісаў рэцэнзент, д-р Уладзіслаў Гарбацкі, усё яшчэ можна замовіць. Зміцер Дзядзенка адгукнуўся так: «Дваістыя ў мяне адчуванні засталіся пасля прачытання. З аднаго боку, я з пэўнай шчымлівасцю ў сэрцы дакрануўся да гэтага габрэйскай Атлантыды, якую мы страцілі за мінулае стагоддзе. З яе любовямі, здрадамі, натхненнем, кроўю і слязьмі… З другога — паспрабаваў уявіць, што гэтаксама можна будзе апісаць беларускую культуру. Як аскабалкі вяршыняў, якія яшчэ бачныя над вадзяной роўняддзю. Цікавая кніга атрымалася. Асобна хачу падзякаваць за артыкулы пра габрэйскую тэму сярод беларускіх літаратараў» (01.12.2020). Кандыдат філалагічных навук Віктар Жыбуль, на наступны дзень: «Безумоўна, у кнізе ўздымаецца цікавы і важны культурны пласт!»

Малюнак адсюль

Застаецца нагадаць, што зборнік выйшаў пад эгідай суполкі «Шах-плюс» (мэйл для сувязі – ніжэй). І павіншаваць чытачоў: а) з Ханукай; б) з Міжнародным днём правоў чалавека.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

10.12.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 10.12.2020  18:14

Як В. Сосенскі камуністаў турбаваў / Как В. Сосенский коммунистов беспокоил

Ад перакладчыка. Для лепшага разумення пісьма 1965 года, што публікуецца далей (яго перадала ў рэдакцыю belisrael.info дачка Вульфа Сосенскага Раіса, якая жыве ў Ізраілі), раю папярэдне пачытаць артыкулы кандыдата філалагічных навук Віктара Жыбуля, прысвечаныя аўтару пісьма: «Ад легенды да icціны: фалькларыст і міфатворца Вульф Сосенскі» (ёсць і пераклад на рускую), «Вульф Сосенский – культурный деятель из местечка Долгиново». Не абы-якую цікавасць уяўляе таксама падборка народных апавяданняў і жартаў ад В. Сосенскага, падрыхтаваная тым жа В. Жыбулем.

Калі коратка, то Вульф Абелевіч Сосенскі (1883–1969) – важная постаць нашай агульнай гісторыі і культуры, адзін з першых яўрэяў, які свядома пачаў пісаць па-беларуску. Недахоп фармальнай адукацыі (які аўтар шчыра прызнаваў: «мой універсітэт – само жыццё») Сосенскі часткова кампенсаваў энергіяй і здаровым глуздам. Да таго ж вы ўбачыце, што ён валодаў адметным пачуццём гумару а-ля шолахаўскі дзед Шчукар. Наўрад ці ў ЦК кампартыі Беларусі часта ішлі звароты з філасофскімі развагамі і агаворкамі кшталту: «Што? Не праўда?! Пагэтаму прашу прабачэння». І я не думаю, што за некалькі месяцаў да ад’езду ў Ізраіль (у 1966 г.) 82-гадовага старога насамрэч цікавілі «час пяцідзесяцігоддзя Кастрычніцкай рэвалюцыі і стогадовы юбілей нараджэння У. І. Леніна». Хутчэй за ўсё, згадка пра дарагія ўладам юбілеі была тактычным ходам, каб атрымальнікі ліста заварушыліся… Зрэшты, пра рэакцыю на зварот мне нічога не вядома; хіба па сутнасці яе і не было, у лепшым выпадку Сосенскаму прыслалі якую-небудзь адпіску.

Я прыслухаўся да парады Віктара Жыбуля адносна твораў Вульфа Сосенскага («сёння… напэўна, варта арыентавацца найперш на сучасныя правапісныя нормы, з адпаведнымі граматычнымі і арфаграфічнымі праўкамі») і для публікацыі падрэдагаваў тэкст пісьма, захаваўшы, аднак, некаторыя своеасаблівыя рысы арыгіналу. У Латвіі, дзе Сосенскі жыў у 1965 г., няпроста было знайсці друкарскую машынку з беларускім шрыфтам, дзе фігуравалі б «і» ды «ў». Як выглядала першая старонка арыгіналу, шаноўныя чытачы могуць бачыць на ілюстрацыі.

В. Рубінчык, г. Мінск

* * *

Горад Мiнск, ЦК КПБ.

Копiя: Інстытут Літаратуры ім. Я. Купалы, IМЭФ.

Шаноўныя сябры! Да гэтага, што я маю тут пісаць, каб Вам было ясна, знаходжу патрэбным сказаць некалькі слоў пра сваё мінулае.

З 1903 года я распаўсюджваў нелегальную літаратуру. У другой палове 1906 года нелегальшчыны дзень у дзень стала менш і менш прыбываць. Разам зусім знікла. Сувязь з Мінскам, Смаргонню і Полацкам парвалася. Большасць астатніх дзеячоў мясцовай арганізацыі Д.С.Д.Р.П.Б., якім раней удалося не быць арыштаванымі, потайна пакінулі свае гнёзды і, нібы птушкі, разляцеліся хто куды. Адны за межамі краіны, другія – туды, дзе ўдасца сабе кавалак хлеба зарабляць, ды каб дачакаць лепшых надзейных дзён перамогі…

Мая актыўная дзейнасць на гэтай ніве зусім аслабла. Мне, маладому, з вялікім запалам гарачай душы юнаку, прывыкшаму да высокага ўзлёту, [да таго, каб] быць у самым агні барацьбы, спакойна не сядзелася, я імкнуўся шукаць новыя і новыя дарогі жыцця. Я надта сумаваў, маркоціўся па рэвалюцыі, але дарогі не знайшоў. Я толькі зразумеў, што гэта яшчэ не канец. Трэба прызнаць, што барацьба за лепшае і прыгожае не толькі што не спыняецца, а толькі пачынаецца. Ціхенька заснула, быццам спіць, але не спалі, употайку працавалі.

Мае знаёмыя, добрыя хлопцы-студэнты, браты Радзевічы з-пад Крайска, пазнаёмілі мяне з першай газетай у беларускай мове «Наша доля». Па іх просьбе я пачаў яе распаўсюджваць, на бяду царская ўлада газету закрыла. Зараз жа выйшла другая, «Наша ніва», гэтую я яшчэ рупней узяўся распаўсюджваць. Галодныя людзі газету бяруць, з рук ірвуць, чытаць хочуць. Такой гарачай літаратуры, якая была, цяпер няма. Але гэтым адным не магу задавальняцца, сама справа паказвае, што газеце патрабуецца матэрыял для асвятлення жыццёвага працэсу працоўнага чалавека. Народ мусіць бачыць сябе на друкаваных радках гэтай газеты. Вось і пачаў я дасылаць у «Нашу ніву» карэспандэнцыі. Пісака я няважны, кравец па прафесіі, але што напісаў, даслаў. Усё друкуюць.

Здаецца, добра! А мне ўсё гэта паказваецца замала, адчуваю, нечага не хапае. Я пачаў думаць, меркаваць. Гэта, што сам пішу, кропля ў моры, і малое яна мае значэнне, бо дзеля развіцця беларускай літаратуры не хапае інтэлігентных вучоных мужоў (сіл). Факт той, калі мае няграматныя лісты рэдакцыя друкуе, пагэтаму я павінен парупіцца шукаць разумных, пісьменных людзей, такіх, што пісаць умеюць, і падахвочваць іх, каб пісалі. Гэта дасць магчымасць газеце шырэй і болей развівацца, распаўсюджвацца. Пераканаўшыся ў гэтым, я ўжо бачыў карысць з таго, што я маю на ўвазе зрабіць, і зараз жа прыступіў да рэалізацыі задуманых спраў.

Вось я звярнуўся да вядомага рэвалюцыянера Янкі Адама Адорскага. Ён шчыра чытае газету «Наша Ніва», а пісаць адмовіўся. Чытаць буду, пісаць не буду – не хачу і ўсё! Кепска, але нічога, я накіраваўся ў вёску да Міколы Аношкі. З вялікім задавальненнем ён мяне выслухаў. «Як жа, – кажа ён, – трэба пісаць! Гэта ж не чужая, свая, рабочая, сялянская газета, у сваёй мове. Чаму не пісаць?!» Ягоныя артыкулы займалі пачэснае месца на балонках газеты «Наша Ніва».

Але і гэта мяне не супакоіць. Нешта другое турбоціць маю галаву. Яшчэ мною мала дасягнута, нечага не хапае ў маёй душы. Паэтаў мала. А ў Даўгіноўскай школе – настаўнік Карнейчык Іван Дзянісавіч, родам з Драгічына, паэт. Чаму яму як паэту не працаваць на беларускай ніве??! У роднай мове!

Як учапіўся я за яго полы і не адстаў, пакуль згадзіўся пісаць па-беларуску. Яго вершы друкаваліся на старонках газеты «Наша Ніва». Праз кароткі час спатыкаю старую знаёмую, гімназістку Мэры Гардон, яна мае знаёмага здольнага хлопца, што ёмка вершы складае, але яго не друкуюць. «Дай мне яго сюды, – кажу, – паглядзець, які ён». «Да цябе прыйдзе», – кажа яна. Хутка з’явіўся ка мне пасадскі хлопец – Плаўнік Самуіл, Хаімаў сын. Праўды, з ім мне трошкі прыйшлося папрацаваць так, што з яго выйшаў чалавек, які ўзбагаціў беларускую літаратуру, і гэты Змітрок Бядуля мяне перарос. Я гэтаму вельмі рад і таму, што ўсё гэта выйшла з маіх рук.

Помню выпадак у «Нашай ніве». Янка Купала казаў: «Добра будзе, калі новае пакаленне нас перерасце». Гэта яшчэ не ўсё. Пералік маёй працы досыць вялікі, але не надта здатны. Я адчуваю слабасць у маёй душы, і [гэта] не можа мяне [не] хваляваць, бо трэба было мець больш, чым я маю.

Я ўжо ў гадах сталасці (82 гады), але ва ўсім вінаваты мой паганы лёс, мая даўгагадовая праца. Праца не аднойчы гінула, свету не ўбачыўшы. Ды ў мяне яшчэ адзін недахоп, тое, што не вучыўся, мой універсітэт – само жыццё. Я толькі некалькі разоў прайшоў па Віленскай беларускай гімназіі (па справах асветы). Экзамен я атрымаў у 2-й Дэфензіве ў Маладзечне, 11 мая 1922 г., ад чаго я навечна застаўся калекам. Пакуль што трэба нам на гэтым спыніцца.

Цяпер аб важным і галоўным, што нас цікавіць. Пытанне, ці павінен загінуць рукапіс?! Думаецца, што не! Рукапіс не павінен прападаць. Ён мусіць быць захаваны, ды пры ўсялякай патрэбе быць наяве. Хай гадамі, вякамі, ён мусіць служыць сведкам усіх падзей гісторыі народу. Так разумны, чэсны чалавек адкажа на гэтае пытанне. Ленін казаў: вучыцца гістарычнаму ў гісторыі – знаходзіць сэнс вялікай вартасці. Яшчэ ён казаў: прайшоў учарашні дзень, можна сабе ўявіць, што будзе заўтра, і г. д.

Не памятаю ўжо, дзе я гэта бачыў, каб паказаць, дзе гэта сказана. Максім Горкі гаварыў: «Чалавек – гэта гучыць горда».

Пры гэтым прыкладаю тры дакументы, якія сведчаць аб нядбайнасці і пагардлівых адносінах некаторых нядобрасумленных людзей да цікавых і важных спраў, што маюць вялікае, гістарычнае значэнне. Ды не толькі, што іх не выяўляюць, дык іх нішчаць, каб пра такіх і ўспаміну не было. Такія дзеі паганых людзей. Нарабляюць шкоду народу.

Дарагія сябры! Верце, прашу вас! Не хочацца вас турбаваць справамі, якія могуць паказацца надта дробнымі і няважнымі проціў усіх спраў і задач, якія сягоння стаяць перад намі. Але ж мама-зямля такая вялікая! Састаіць нават з дробных-драбнюсенькіх пылінак, згушчаных у адзін кавалак. Увогуле, усе вялікія, ды нат важныя справы пачынаюцца з драбязгоў. Што? Не праўда?! Пагэтаму прашу прабачэння.

Дарагія сябры! Можа, вам калі-небудзь давялося бачыць газету «Наша ніва» № 25, за 1909 год, у тым нумары ёсць зацемка, напісаная маёй рукой і маім подпісам скарочана «В. Сос-кі» і «Кра-скі», у той час звычайна так ужо вялося, што большасць падпісваліся ініцыяламі.

Я шмат разоў падпісваў «В. С.», або «В-скі». Вялікае няшчасце раптам здарылася за распаўсюджванне беларускай газеты. Даўгінаўскі прыстаў Бурак адправіў мяне ў Вілейку, дзе я прасядзеў тры месяцы ў аседцы. Толькі што вярнуўся да хаты, зараз ка мне Красоўскі з вёскі Аношкі прыбег, ахапіў мяне за шыю і за голышаў так моцна, што мой тата з мамай перапалохаліся. Яны ніколі не бачылі, каб стары чалавек так плакаў. «Ай, ты мой Вульхочка, ужо нашага Міколы няма. Ворагі нашы яго атруцілі, ай, ой» і г. д.

Усе мае нервы загарэліся, тут крыўды і жалобы, а Красоўскі працягвае: «ой наш родненькі, наш добранькі ўжо пахаваны… Трэба аб гэтым паведаміць у Вільню». Тэлефона там не было. Дай, кажу, супакоімся.

Чаму сам адразу не напісаў аб гэтым здарэнні? Красоўскі ў роспачы адказвае, што каб на мае плечы стаяла твая галава, я пісаў бы, альбо няхай бы гэта было наадварот! Я б загінуў, а Мікола жыў. Вось пра мяне ён напісаў бы. Ён усё ўмеў, а я ж палена, тупая сякера. Ведаў бы як мне пісаць, я хутка напісаў бы, мы б абодва падпісаліся. Не мог тады пра гэтага цудоўнага чалавека ўсё напісаць; калі б напісаў, усё роўна рэдакцыя не надрукавала б, а калі б надрукавала, ёй не мінула б тое, што і газету «Наша доля».

У 1949 г. я моцна захварэў. Лежачы прыкаваным да ложку, перад маімі вачыма ўся мая мінуласць прайшла, пра ўсё ўспомніў я. Тады і Мікалай Аношка стаў перада мной. Я схапіў паперу, аловак і пачаў пісаць. Не мог думаць тады пісаць прыгожа і літаратурна, мне хацелася пісаць так, каб гэты чалавек не застаўся забытым, каб Беларусь ведала і помніла свайго мудрага і добрага сына. Вось як напісаў, паслаў у газету «Советская Белоруссия».

З Мінска мне прыйшоў адказ, гл. № 1, падпісаў Ярмілаў. Я зноў звярнуўся з пісьмом у рэдакцыю, мне адказалі, гл. № 2, падпісаў А. Сакалоў. Я на гэтым супакоіўся, спадзяваўся, што з гэтага некалі будзе нейкая карысць.

У тыя гады жыў у мяне вядомы Сахараў Сяргей Пятровіч. Ён капашыўся ў маім архіве і знайшоў некалькі лісткоў майго чарнавіка, у якім пісалася пра Міколу Аношку. Ён, Сахараў С. П., надта зацікаўлены ўсім гэтым, не паленаваўся напісаць артыкул пра Міколу Аношку. Не памятаю, ён сам ці я, гэты артыкул пераслаў у газету «ЛіМ». Але адтуль ні слуху, ні духу аб гэтым, што ім паслана. Адповедзі не далі. Спусціўшы некалькі гадоў, мне ўспомнілася рэвалюцыя 1905 г. і вялікі ўдзел Мікалая Аношкі ў той рэвалюцыі.

Мяне цікавіла ведаць, ці ўсё тое я запісаў, што для партыі і народу гэта мае вялікую вартасць і значэнне. Гэта ж гісторыя! Я напісаў ліст у партархіў Мінска, гл. № 3, подпіс тав. Мяшкоў. Гэта не аправяргальны факт.

Вось цяпер з’яўляецца пытанне, дзе гэтыя рукапісы?! Чаму загінулі?

Прашу Вас, калі ласка, садзейнічаць, каб гэтыя вышэйупамянутыя рукапісы адшукаліся, ды каб мог атрымліваць вопіс гэтых рукапісаў. Цяпер, калі надыходзіць час пяцідзесяцігоддзя Кастрычніцкай рэвалюцыі і стогадовы юбілей нараджэння У. І. Леніна, якраз цяпер патрабуюцца гэтыя матэрыялы дзеля ўспамінаў.

Хай новае, маладое пакаленне знойдзе ў гэтым уяўленне аб тых барацьбітах, іх бацьках і дзядах, што сваімі целамі і душой кавалі зброю дзеля барацьбы за новае, перадавое жыццё, якому прысвоена імя – свабода, мір, труд, брацтва і роўнасць па ўсёй зямлі! Камунізм.

З сяброўскім прывітаннем (В. Сосенскі).

28 лістапада 1965 г.

Адрас: Латвійская ССР.

Ст. Ікшкіле.

Даўгавас вул., № 30а.

В. Сосенскаму.

Здымкi розных гадоў. Публікуюцца ўпершыню. На апошнiм – В. Сосенскі з дачкой Раяй / Снимки разных лет. Публикуются впервые. На последнем – В. Сосенский с дочерью Раей

* * *

Город Минск, ЦК КПБ.

Копия: Институт Литературы им. Я.Купалы,

ИИЭФ [Институт искусствоведения, этнографии и фольклора Академии наук БССР].

Уважаемые друзья! До того, что я должен здесь написать, чтобы Вам было ясно, считаю нужным сказать несколько слов о своем прошлом.

С 1903 года я распространял нелегальную литературу. Во второй половине 1906 года нелегальщины изо дня в день стало меньше и меньше прибывать. И вдруг совсем пропала. Связь с Минском, Сморгонью и Полоцком порвалась. Большинство оставшихся деятелей местной организации Д.С.Д.Р.П.Б. (социал-демократов – прим. перев.), кому раньше удалось избежать ареста, тайно покинули свои гнёзда и, словно птицы, разлетелись кто куда. Одни – за границы страны, другие – туда, где удастся себе кусок хлеба зарабатывать, и чтобы дождаться лучших, надёжных дней победы…

Моя активная деятельность на этой ниве совсем ослабла. Мне, молодому, с большим запалом горячей души, юноше, привыкшему к высокому полёту, к тому, чтобы быть в самом огне борьбы, спокойно не сиделось, я стремился искать новые и новые пути жизни. Я очень скучал, грустил по революции, но дороги не нашёл. Я только понял, что это ещё не конец. Надо признать, что борьба за лучшее и прекрасное не только не прекращается, а лишь начинается. Тихонько заснула, будто спит, но борцы не спали, тайно работали.

Мои знакомые, хорошие ребята, студенты братья Родзевичы из-под Крайска, пазнакомили меня с первой газетой на белорусском языке «Наша доля». По их просьбе я начал ее распространять, но, на беду, царская власть газету эту закрыла. Теперь же вышла другая, «Наша ніва», эту я еще старательней взялся распространять. Голодные люди газету берут, из рук рвут, читать хотят. Такой горячей литературы, которая была, теперь нет. Но этим одним не могу довольствоваться, само дело показывает, что газете требуется материал для освещения жизненного процесса трудящихся. Народ должен видеть себя в печатных строках этой газеты. Вот и начал я присылать в «Нашу ніву» корреспонденции. Писака я неважный, портной по профессии, но что написал, послал. Всё печатают.

Вроде бы, хорошо! А мне всего этого кажется слишком мало, чувствую, чего-то недостаёт. Я начал думать, прикидывать. То что сам пишу, капля в море, и малое она имеет значение, так как для развития белорусской литературы, не хватает интеллигентных ученых мужей (сил). Если уж мои неграмотные письма редакция печатает, то я должен постараться найти умных, грамотных людей, таких, которые писать умеют, и заинтересовывать их, чтобы писали. Это даст возможность газете шире и лучше развиваться, распространяться.

Убедившись в этом, я уже видел пользу от того, что я намерен сделать, и сразу же приступил к реализации задуманных дел.

Вот я обратился к известному революционеру Янке Адаму Адорскому. Он открыто читает газету «Наша Ніва», а писать отказался. Читать буду, писать не буду – не хочу, и всё! Плохо, но ничего, я направился в деревню к Миколе Аношко. С большим удовольствием он меня выслушал: «как же», говорит он, «надо писать! Это же не чужая, своя рабочая, крестьянская газета, на своём языке. Почему не писать?!» Его статьи занимали почетное место на страницах газеты «Наша ніва».

Но и это меня не успокоило. Что-то другое беспокоит мою голову. Еще мною мало достигнуто, чего-то не хватает в моей душе. Поэтов мало. А в Долгиновской школе – учитель Корнейчик Иван Денисович, родом из Дрогичина, поэт. Почему ему как поэту не работать на белорусской ниве??! На родном языке!

Как ухватился я за его полы и не отстал, пока он не согласился писать по-белорусски. Его стихи печатались на страницах газеты «Наша ніва». Через короткое время встречаю старую знакомую гимназистку Мэри Гордон, она знает способного парня, который умело стихи сочиняет, но его не печатают. «Дай мне его сюда», говорю, «посмотреть, какой он». «К тебе придёт», – говорит она. Скоро пришел ко мне парень из Посадца – Плавник Самуил, Хаимов сын. Правда, с ним мне немного пришлось поработать так, что из него вышел человек, обогативший белорусскую литературу, и этот Змитрок Бядуля и меня перерос. Я этому очень рад и тому, что всё это вышло из моих рук. Помню случай в «Нашай ніве», Янка Купала говорил: «Хорошо будет, если новое поколение поэтов нас перарастет». Это еще не всё. Объём моей работы достаточно большой, но не слишком высокого уровня. Я чувствую слабость в моей душе, и это не может меня [не] волновать, ведь нужно было достичь большего, чем я имею.

Я уже в почтенном возрасте (82 года), но во всём виновата моя поганая судьба, моя многолетняя работа. Мои труды не однажды погибали, света не увидев. Да у меня и ещё один недостаток, то, что я не учился; мой университет – сама жизнь. Я только несколько раз прошёл по Виленской белорусской гимназии (по делам просвещения). Экзамен я «сдал» во 2-ой дефензиве в Молодечно, 11 мая 1922 г., из-за чего навеки остался калекой. Пока что нужно нам на этом остановиться.

Теперь о важном и главном, что нас интересует. Вопрос, должна ли погибнуть рукопись?! Думается, что нет! Рукопись не должна пропадать. Она должна быть сохранена, и при любой необходимости быть доступной. Пусть годами, веками, она должна служить свидетелем всех событий истории народа. Так умный, честный человек ответит на этот вопрос. Ленин говорил: учиться историческому в истории – значит находить смысл большой ценности. Еще он говорил: изучив вчерашний день можно себе представить, что будет завтра, и т. д.

Не помню уже, где я это видел, чтобы показать, где это сказано. Максим Горький говорил: «Человек – это звучит гордо».

При этом прилагаю три документа, которые свидетельствуют о халатности и пренебрежительном отношении некоторых недобросовестных людей к интересным и важным делам, которые имеют большое, историческое значение. Не только их не показывают публике, но и уничтожают, чтобы об этих делах и воспоминаний не было. Такие действия скверных людей. Наносят вред народу.

Дорогие друзья! Верьте, прошу вас! Не хочется вас беспокоить делами, которые могут показаться чересчур мелкими и неважными в сравнении со всеми делами и задачами, которые сегодня стоят перед нами. Но ведь мама-земля такая большая! Состоит из очень маленьких пылинок, собранных в один ломоть. Вообще все большие, и даже важные дела начинаются с мелочи. Что? Не правда?! В таком случае прошу прощения.

Дорогие друзья! Может, вам когда-нибудь придётся видеть газету «Наша ніва» № 25, за 1909 год, в том номере есть заметка, написанная моей рукой и с моей подписью, сокращённо В. Сос-кий и Кра-ский, в то время обычно так уж велось, что большинство подписывалось инициалами.

Я много раз подписывал В. С. или В-ский. Большое несчастье вдруг случилось из-за распространения белорусской газеты «Наша ніва». Долгиновский пристав Бурак отправил меня в Вилейку, где я просидел три месяца в тюрьме. Только вернулся домой, сразу же ко мне Красовский из деревни Аношки прибежал, схватил меня за шею так сильно, что мой папа с мамой перепугались. Они никогда не видели, чтобы старый человек так плакал. «Ай, ты мой Вульфочка, уже нашего Миколы нет. Враги наши его отравили, ай, ой» и т. д.

Все мои нервы загорелись, тут обиды и жалобы, а Красовский продолжает: «ой, наш родненький, наш добренький уже похоронен…» Надо об этом сообщить в Вильно. Телефона там не было. Дай, говорю, успокоимся. Почему сам сразу не написал об этом случае? Красовский в отчаянии отвечает, что, если бы на моих плечах стояла твоя голова, я писал бы, или пускай бы это было наоборот! Я бы погиб. А Микола бы жил, вот обо мне он написал бы. Он всё умел, а я же полено, тупой топор. Знал бы, как мне писать, я бы скоро написал, мы бы оба подписались.

Не мог тогда я о том чудесном человеке всё написать, если б написал, всё равно редакция не напечатала бы, а если бы напечатала, её бы ждало то, что и газету «Наша доля».

В 1949 г. я сильно заболел. Когда лежал прикованным к кровати, перед моими глазами всё моё прошлое пронеслось, обо всём вспомнил я. Тогда и Микола Аношко встал передо мной. Я схватил бумагу, карандаш и начал писать. Не мог думать тогда о том, чтобы писать красиво и литературно, мне хотелось писать так, чтобы этот человек не остался забытым, чтобы Беларусь знала и помнила своего мудрого и доброго сына. Вот как написал, так и отправил в газету «Советская Белоруссия».

Из Минска мне пришёл ответ, см. № 1, подписал Ермилов. Я снова обратился с письмом в редакцию, мне ответили, см. № 2, подписал А. Соколов. Я на этом успокоился, надеялся, что с этого когда-нибудь будет какая-то польза.

В те годы жил у меня известный Сахаров Сергей Петрович. Он копошился в моем архиве и нашёл несколько листков моего черновика, в котором писалось о Миколе Аношко. Он, Сахаров С. П., очень заинтересованный всем этим, не поленился написать статью о Миколе Аношко. Не помню, он сам или я эту статью переслал в газету «Літаратура і мастацтва». Но оттуда ни слуху ни духу о том, что им послано. Ответа не дали. Несколько лет спустя мне вспомнилась Революция 1905 г. и большое участие Миколы Аношко в той революции. Меня интересовало, всё ли то, что я записал, имеет для партии и народа большую ценность и значение. Это же история! Я написал письмо в партархив Минска, см. № 3, подпись тов. Мешков. Это неопровержимый факт.

Вот теперь встаёт вопрос, где эти рукописи?! Почему погибли?

Прошу вас, пожалуйста, посодействовать, чтобы эти вышеупомянутые рукописи отыскались, и чтобы мог получить опись этих рукописей. Сейчас, когда приближается время пятидесятилетия Октябрьской революции и столетний юбилей рождения В. И. Ленина, как раз сейчас требуются эти материалы для воспоминаний.

Пусть новое, молодое поколение найдёт в этом представление о тех борцах, своих родителях и дедах, что своими телами и душой ковали оружие для борьбы за новую, передовую жизнь, которой присвоено имя – свобода, мир, труд, братство и равенство по всей земле! Коммунизм.

С дружеским приветом (В. Сосенский).

28 ноября 1965 г.

Адрес: Латвийская ССР,

ст. Икшкиле,

Даугавас ул. № 30а,

В. Сосенскому.

(перевёл с белорусского Вольф Рубинчик)

Опубликовано 18.11.2018  23:13

От редакции belisrael. Напоминаю о важности поддержки сайта. Это необходимо не только для оплаты расходов по его содержанию и развитию, но и даст возможность достойно поощрять тех, кто давно проявил себя, тратит немало времени на подготовку интересных публикаций, а также привлечь новых авторов. Еще одним из пунктов является помощь в издании ряда книг.

Отклики:

Viktar Zhybul 19.11.2018 в 16:25 Я падрыхтаваў да друку ўспаміны В. Сосенскага “Цёмныя шыбы майго акна”, дзе пра многае з гэтага (у тым ліку пра катаваньні ў маладзечанскай дэфэнзыве) выкладзена нашмат падрабязьней. Дзякую за публікацыю, у тым ліку здымкі з архіву Раісы Сосенскай, якіх я раней ня бачыў.  

Анатоль Сідарэвіч (21.11.2018): Расчулілі вы мяне. Чытаў ліст, смяяўся і плакаў. Гумар у дзеда пачатку ХХ ст. Нашаніўскі. Такога цяпер няма. І каштоўны гістарычны дакумент. Некалі мо выдадуць Збор твораў Бядулі з непашкоджаным “Язэпам Крушынскім”, яго другім томам, дык гэты дакумент будзе там самы раз. Мне ён цікавы і як гісторыку сацыялістычнага руху. Як Вульф Сосенскі апісвае затуханне рэвалюцыі ў 1906-м! І здымкі. Той яшчэ дзед! Чытаючы, успомніў Саламона Вульфавіча Фраймана са Смалявічаў, ягоны гумар, гумар чалавека старой даты. “Не то, что нынешнее племя…”

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (89)

Чарговы шалом (прахадны, калі хочаце)! Падвесці б рысу пад тэмай шахматных Алімпіяд, бо, як адчуваю, развагі пра гулі вакол 64-х клетак не блізкія чытачам… Але яна звязана з іншымі, больш «сацыяльна значнымі», у тым ліку з тэмай маніпулявання гістарычнай памяццю.

У мінулай серыі згадвалася пра апытанне, паводле якога большая частка наведвальнікаў pressball.by не разумела, навошта Беларусі шахалімпіяда 2022 г. Высветлілася, што кіраўнічка Беларускай федэрацыі шахмат таксама бачыла тую апытанку. Адрэагавала тыдзень таму: «Усё лагічна, людзі вельмі мала ведаюць пра шахматы, іх папулярызацыя пакідала жадаць лепшага. Хаця беларуская зямля была вядомая моцнымі шахматнымі традыцыямі, былі ў нас моцныя ігракі, асабліва ў 80-я гады. Аматары шахмат прыходзілі глядзець матчы, як зараз балельшчыкі ходзяць на футбол. Але потым прыйшлі ліхія 90-я, такія часы былі, што было не да шахмат дакладна. Наш старажытны спорт заняпаў».

Цяжка сказаць, матчы якіх беларускіх ігракоў так ужо наведвалі аматары?! Агулам, уяўленне пра 1980-я гады як пра «залаты век» беларускіх шахмат перабольшана: ззялі асобныя «зоркі» (як і цяпер), а сярэдні ўзровень і папулярызацыя іменна што пакідалі жадаць лепшага. Прыпамінаю, шахматная перадача на беларускім тэлебачанні, пры ўсіх яе станоўчых якасцях, была нуднаватая нават для тых часоў, калі багатага выбару не было; маскоўская «Шахматная школа» з’яўлялася куды больш імпэтнай. Гаваркое і зніжэнне накладу «Шахмат, шашек в БССР»: ад 10000 экз. у першы год выдання (1980) да 2000 у 1986 г. і 1000 экз. у апошнім 1990-м. Не радуюся знікненню таго зборніка-бюлетэня, там-такі было што пачытаць, але, па вялікім рахунку, «отряд не заметил потери бойца». Дый у 1990-х яго змянілі ў Мінску спярша часопіс «Игротека», потым газета «Шахматный мир»… Па-ранейшаму выходзілі публікацыі пра шахматыстаў і ў газетах «Физкультурник Беларуси», «Звязда», шмат дзе яшчэ.

У Беларусі «ліхіх 90-х» працягваў дзейнасць Палац шахмат і шашак, не зачыняліся спартшколы з шахматнымі аддзяленнямі. З 1993 г. у Мінску ці не штогод – дзякуючы Уладзіміру Палею – ладзіліся міжнародныя оўпэн-турніры, даступныя і для аматараў («гуляў калісьці там і я», запомнілася партыя з чэмпіёнам свету сярод невідушчых, міжнародным майстрам Міколам Рудзенскім, якую я прайграў белымі ў дэбюце Сакольскага; «сляпы» заўважаў усе мае памылкі!). Карацей, познесавецкі і ранні постсавецкі перыяд у цэлым не быў фатальным для шахматыстаў Беларусі, асабліва юных. Апошнія атрымалі магчымасць удзельнічаць у чэмпіянатах Еўропы і свету «напрасткі», без пакутлівага адбору на ўсесаюзных турнірах, і ўжо ўлетку 1992 г. мінчук Юрый Ціханаў заваяваў у Германіі першынство свету сярод падлеткаў U-14 (да 14 гадоў). Нямала гойсала па свеце ў 1990-я і чэмпіёнка Беларусі сярод дзяўчат Наста Сарокіна, закладваючы падмурак для свайго цяперашняга віцэ-прэзідэнцтва ў ФІДЭ 🙂

Адзіны факап пачатку 1990-х, які прыгадваю, – зрыў выправы беларускай зборнай на шахматную Алімпіяду ў 1992 г. І тое, здаецца, асноўнай прычынай сталіся памылкі дзяржтрэнера ды іншых дробных чыноў, а не ўсеагульны развал. Грошай на «іміджавыя» паездкі, як правіла, не бракавала: нездарма ж прэзідэнтам тутэйшай шахфедэрацыі ў першай палове 1990-х быў уплывовы бізнэсовец Уладзімір Карагін.

Аўтограф, узяты ў гросмайстра Марка Тайманава падчас міжнароднага турніру. Мінск, 02.03.1995.

Паводле маіх адчуванняў, «заняпад» у сэнсе недафінансавання надышоў у самым канцы 1990-х, пасля таго (можа, і ў выніку таго), як Віктар Купрэйчык прагаласаваў супраць кандыдатуры Лукашэнкі на пасаду прэзідэнта НАК РБ, а Кірсан Ілюмжынаў стаў ладзіць фэйкавыя трэшавыя чэмпіянаты ФІДЭ. У 2003 г. я спрабаваў прыслаць падмацаванне, ініцыяваўшы выпуск двух шахматных часопісаў, але «на ўшчэрбе» многага чакаць ад гэтых выданняў не выпадала. I ўсё ж…

Ланіта Сцяцко на вокладцы № 1 часопіса «Шахматы» 2003 г.; яна ж – лідэр(ка) беларускай каманды ў Батумі-2018 (справа на фота з twitter.com)

З аднаго боку, прыемна, што ў 2010-х гадах, асабліва з 2017 г., дзяржава зноў цікавіцца шахматамі як чыннікам адукацыйнага працэсу і відам спорту. З другога, залішняе «адзяржаўліванне» нам таксама ні к чаму, яно вядзе да марнаслоўя накшталт: «Толькі ўявіце сабе збор у Мінску ўсёй планетарнай інтэлектуальнай эліты!» (і гросмайстры далёка не заўсёды належаць да «інтэлектуальнай эліты»; што казаць пра гульцоў з рэйтынгам Elo блізу 2000, касцяк большасці зборных), «У маім разуменні ў Мінску і беларусы, і беларускі павінны змагацца за прызавую тройку» (рэальна толькі ў тым выпадку, калі на Алімпіяду не трапяць каманды КНР, Расіі, Украіны, ЗША, Польшчы, Арменіі, Грузіі…). «Будзем працаваць» – файная абяцанка, але за 4 гады наўрад ці мажліва падрыхтаваць зборную экстра-класа, пагатоў што, напрыклад, перспектыўны майстар Міхаіл Нікіценка 2000 г. нар., знаходка сярэдзіны 2010-х гг., прытармазіў свой рост, а 12-гадовыя чэмпіёны (Дзяніс Лазавік, Максім Іваннікаў…) яшчэ не «разагналіся» для Алімпіяды. Няўжо амбразуру закрыюць «супергросы» ва ўзросце пад 50? ¯\_(ツ)_/¯

Калі настроіцца на больш сур’ёзны лад, то Беларусі (у тым ліку і шахматнай) не варта спаборнічаць з усходняй суседкай у амбітнасці ды марнаваць рэсурсы на мэты «планетарнага» маштабу. Найперш вырашыць бы ўнутраныя праблемы: нецярпімасць да іншадумства & прававы нігілізм, няўвага/непавага да ўласнай мінуўшчыны, дакучлівае памкненне ўсё кантраляваць… Так, правілы выканання разрадаў, зацверджаныя пастановай мінспорту РБ 31.08.2018 пры ўдзеле БФШ, яўна шкодзяць развіццю масавых шахмат, перадусім на перыферыі. Вось урывачак з захаваннем арфаграфіі арыгіналу:

«Лбюые шахматные разряды, включая IV, могут выполняться только в турнирах по классическим шахматам с контролем времени не менее 60 минут на партию каждому сопернику (или в предоставленное время плюс дополнительное время, умноженное на 60, составляющее не менее 60 минут). При этом в турнире должны быть сыграны не менее 9 партий (в день играется не более 2-х партий)».

Адзін з найлепшых сродкаў адпужаць навічкоў – прымусіць іх гуляць на вынік не менш за 9 партый з кантролем звыш гадзіны кожнаму… Чаго-чаго, а гэткіх правілаў у 1980-х не існавала: сур’ёзная барацьба за выкананне пачыналася хіба з 2-га разраду, а чацвёрты прысуджаўся ў гуртках ледзь не аўтаматычна кожнаму, хто ўмеў соваць фігуры 😉 І гэта вабіла пачаткоўцаў.

З падобнымі нормамі верхавіна белшахмат у перспектыве рызыкуе застацца «генштабам без войска». Баюся дапускаць, што ўсё так і задумана, – але ж дапушчэнне напрошваецца… 🙁

Каментарый ад шахматысткі з беларускага Светлагорска, якая цяпер жыве ў ЗША (пачатак жніўня 2018 г., FB-акаўнт Уладзіслава Каташука). Падтрымалi некаторыя вядомыя шахдзеячы РБ.

“РЦОП” – гэта Рэспубліканскі цэнтр алімпійскай падрыхтоўкі (па шахматах і шашках)

Калі б мне зараз было 11-12 гадоў, то, напэўна, будаваў бы жыццё не «па Гельфанду», а «па Бадзякоўскаму», які своечасова перайшоў з шахмат на прафесійную гульню ў покер… Мікіта з Мазыра без усялякіх федэрацый і мінспорту зарабіў не адзін мільён зялёных.

* * *

Запрашаю наведваць сустрэчы з цыклу «(Не)расстраляныя», у якіх сцвярджаецца перамога жывога над мёртвым. Не толькі таму, што «я там быў»: праект насамрэч каштоўны, хоць і не ахапіў ён «масы». Я назваў бы працу Сяргея Будкіна «камернай», ды слоўца гэтае ў кантэксце расповеду пра забітых пісьменнікаў адгукаецца двухсэнсоўна.

Выдатна прайшла, напрыклад, 16 кастрычніка лекцыя Віктара Жыбуля пра забытага паэта Сяргея Мурзо (1912–1937); трансляцыя ў сеціве не дае поўнага эфекту прысутнасці 🙁 Пасля лекцыі і прыгожых спеваў Веры Бурлак, якая ні на хвілю не расставалася з малым сынком, Віктар па просьбе госця з Украіны прачытаў колькі сваіх вершаў. Слухачы не хацелі адпускаць аўтара…

Вера з сынам Эрыкам (ззаду – клавішніца Вольга Падгайская) і Віктар

А вось Сяргея Румаса, хоць дэпутацікі і зацвердзілі яго прэм’ер-міністрам (05.10.2018, лік 105:1 на яго карысць, супраць галасавала Ганна Канапацкая), слухаць аніяк няма ахвоты. Обер-чыноўнік са сваёй заявай пра інфляцыю, якая ў 2018 г. «захаваецца ў калідоры да 6%» і пра тое, што налета «ў нашых прагнозных дакументах зніжэнне інфляцыі да 5%», – першы (зразумела, пасля каго ;)) кандыдат на высмейванне тут. Паводле маіх назіранняў, ад студзеня 2018 г. цэны ў Мінску на асноўныя харчы/тавары выраслі працэнтаў на 10-15. Але несуцяшальную статыстыку заўсёды можна разбавіць, умоўна кажучы, хамутамі і церассядзёлкамі, цэны на якія стабілізаваліся ў мінулым стагоддзі… PROFIT.

Пакуль Першая Нобелеўская не можа вызначыцца, працягваць працу інтэлектуальнага клуба ці не («З верасня, спадзяюся, пачнем зноў», – праказала яна ў красавіку 2018 г., але мудра не ўдакладніла, з верасня якога года :)), разумныя людзі прыязджаюць у Беларусь без запрашэння пісьменніцы. Ірына Хакамада наведае Мінск у лістападзе г. г., Дзмітрый Быкаў – у снежні. А ўжо саўсім скора, 25.10.2018, у канцэртнай зале «Мінск», – творчая сустрэча з Віктарам Шэндэровічам. Перад гэтым ён плануе наведаць і Гомель, дзе некалі жылі яго «бабулі-дзядулі».

Да 21 кастрычніка не позна наведаць «біблійную» выставу ў Нацыянальнай бібліятэцы. Нават скапірую двухбаковы флаер:

Рэклама – бы ў той песеньцы: «Завтра вы увидите / То, что никогда не видели» 🙂

Напэўна, меламанам быў бы сэнс 27.10.2018 наведаць шоу-канцэрт «Сімфанічнае КІНО» з удзелам Юрыя Каспарана (я хадзіў на аналагічную імпрэзу ў кастрычніку 2014 г., спадабалася). Але не магу сцяміць, нашто ў 2018-м прымяркоўваць шоу да 55-годдзя Віктара Цоя? В. Ц. нарадзіўся ў чэрвені 1962 г., значыць, яму ўжо за 56…

Афішка з tut.by, такія вісяць і ў горадзе; аўтар гэтых радкоў «пад Віктарам» у Піцеры (чэрвень 2014 г.)

Ахвотных афіцыйна адзначыць 75-годдзе знішчэння мінскага гета запрашаю на гэтую старонку. Дарэчы, успомніў-такі, што ўвосень 1993 г., падчас юбілейна-жалобных мерапрыемстваў, хадзіў на «Памінальную малітву» ў Купалаўскі тэатр. Уразіў не сам спектакль – я бачыў яго раней – як тое, што сярод гледачоў, недалёка ад мяне, сядзеў тагачасны кіраўнік дзяржавы Станіслаў Шушкевіч, практычна без аховы. На ўваходзе ў залу нікога не «шманалі». Праўда, к таму часу да Шушкевіча ўжо мала хто ставіўся ўсур’ёз – апупея з (не)падпісаннем дамовы аб калектыўнай бяспецы ў СНД падарвала яго пазіцыі, што адчуваў і я, 16-гадовы школьнік.

«Вольфаў цытатнік»

«Калі беларусы апусціліся на самае дно, зверху скінулі каменне» (skarnik.by)

«Я лічу, што вершы 1920–1930-х гг. не састараваюць: так, яны – адбітак свайго часу, але актуальнасці не страчваюць... Досвед імкнення да ўласнай ініцыятыўнасці, свабоды, адказнасці за будучыню надзённы і сёння» (Вера Бурлак (Жыбуль), 14.10.2018).

«Там добра, дзе нас няма: у мінулым нас ужо няма, і яно здаецца прыўкрасным» (Антон Палыч Чэхаў, «однажды заметил»)

«Мы прадаўжаем спяваць, / Хоць нас ужо і няма» (БГ)

Вольф Рубінчык,

17.10.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 17.10.2018  23:08