Tag Archives: Купаловский театр

В. Рубінчык. Народнае адзінства?

З новым годам! Навучальным перадусім, але і з Рош а-Шаной таксама. Надыходзіць год 5782-і ўвечары 6 верасня, ды нешта не ўпэўнены я, што ў бліжэйшыя паўмесяца захочацца выходзіць у сеціва. Таму віншую зараней (або заранёў, як на захадзе Беларусі добрыя людзі кажуць).

Была на мінулым тыдні харошая дата – 25.08.2021, 30 год як Вярхоўны Савет надаў дэкларацыі аб суверэнітэце БССР 1990 г. статус канстытуцыйнага закона. Тое быў важны сімвалічны крок (у палітыцы амаль усе сімвалічныя крокі важныя), ды не сказаў бы я, што 26 жніўня 1991 г. прачнуўся ў незалежнай дзяржаве. Прыпамінаю, дый бачу з дакументаў, што ўсю восень доўжыўся пераходны перыяд, і толькі пасля роспуску СССР у снежні 1991 г. шлюпка «Рэспубліка Беларусь» адплыла ад… «Тытаніка» «Адмірала Нахімава» хай будзе «вялікага карабля».

У маі 2016 г. пісаў пра чвэрць стагоддзя беларускай дзяржаўнасці: «Хоць яна ладна-такі аб’едзена рознымі жучкамі, у нас ёсць свае межы, законы, пашпарты, валюта…» Ды перасцярагаў: «Вядома, уласная валюта, мытня і г. д. не гарантуюць, што не існуе пагрозы для нашай дзяржаўнасці». Ці многае падставова змянілася за «пяцігодку»? З аднаго боку, частка народу адчула смак да супраціву і пачала самаарганізоўвацца. Развой «новай апазіцыі» (з 2017 г.) не маглі не заўважыць вонкавыя назіральнікі; дарма што многія яе лідары кінуты за краты або выціснуты за краіны, «зубы» ў незалежнікаў засталіся, і простая анексія (часткі) краіны, каторай пужалі ў 2018 г., а) проста не мела права адбыцца; б) у бліжэйшы час малаверагодная.

Разам з тым у культурна-каштоўнасным плане краіна – а, значыць, і дзяржава – хутчэй аслабла, чым наадварот. Ад візітоўкі Беларусі, Купалаўскага тэатра ў цэнтры Мінска, засталася абалонка, як і ад многіх іншых тэатраў; непапраўная шкода нанесена ў 2020–2021 гг. дзясяткам, калі не сотням, грамадскіх устаноў, у т. л. і культурніцкіх. Неяк суцяшае тое, што за апошні год развіліся (адносна) новыя формы грамадскага бытавання, т. зв. культура супраціву. Аднак, у адрозненне ад 2000-х гадоў, ідэолагі & cілавікі рэагуюць на яе больш узгоднена і жорстка, што давёў прыклад «Плошчы Перамен».

Не ўнушае аптымізму дэградацыя «прыўладнай эліты». Пра недапісьменнасць і разбэрсанасць апошняй згадваў не раз, ды тое паўбяды, гэтыя заганы ў прынцыпе можна было б выправіць – не цяпер, то ў чацвер… Але праяўляецца ўсё болей сведчанняў таго, што тутэйшая «элітка» – на кручку ў расійскіх ды кітайскіх «таварышоў». Расійцы ставяць тут перш за ўсё палітычныя эксперыменты, кітайцы – сацыяльна-эканамічныя, і сарвацца з іхніх кручкоў можа быць вельмі а вельмі балюча.

«Акенцы ў Кітай» – задумка ў прынцыпе неблагая, калі б вялося пра розныя бакі жыцця Паднябеснай (Лю Сяабо ды цкаваных уйгураў няможна забыць…), а не толькі пра рэкламу яе прыродных багаццяў і тэхналагічных дасягненняў. У менш сяброўскіх краінах, калі верыць «СБ», спрэс ураганы, землятрусы, выбухі…

Дзве нататкі на «галоўным беларускім рэсурсе» пра пяюху ротам з суседняй краіны за адзін дзень – двайная ганьба. І сігнал тутэйшым поп-лаялісткам кшталту Юліі Быкавай, Алёны Ланской, etc., пра тое, як іх насамрэч «цэніць» адміністрацыя. Дзіва што іх каляжанка па шоў-бізу Ларыса Грыбалёва цярпела-цярпела, дый выказала год таму сваё «фэ» – выступіла супраць апантанага гвалту і несумленных выбараў. А потым, у кастрычніку 2020 г., упісалася за «народны ўльтыматум» наконт усеагульнай забастоўкі ў Беларусі (што было ўжо дарэмна, па-мойму).

Хоць мне за гэта і не плацяць, часам знаёмлюся з палітычнай прапагандай і контрпрапагандай у лукашэнскіх медыя. Нядаўна зрабіў для сябе вывад: ставіўся б да яе лепей, калі б яна была… няхай зласлівай, але насамрэч аўтарскай, «тутэйшай». Гатовы быў бы нават дараваць М-ку, калі б адстаўны КВЗ-дзеяч сам у ліпені 2021 г. прыдумаў пагрозу «прапалоць» тых, хто падпісаўся за вызваленне Валерыі Касцюговай і Таццяны Кузінай. Не-а, не сам… А. Халдзей, 2018 г.: «Пуцін усур’ёз yзяўся за праполку нашых ліберальных грядак». Высветлілася, што гэтая «метафара» – агульнае месца ў расійскіх імперцаў: «праходзім чарговую фазу пабудову пуцінскай дзяржавы, і гэтая фаза звязаная з чарговай праполкай ліберальнай градкі» (А. Праханаў, 24.08.2021).

Iдзем далей. Скандальнае «Пакарай іх Божа, пакарай» пра «здраднікаў Беларусі» ў перадачы А-ка – перапеў опуса «Памажы ім Божа, памажы» Міхаіла Ножкіна, ганаровага сябра «Саюза пісьменнікаў ДНР». Пра трыяду «Духоўнасць. Дзяржаўнасць. Дастатак», пазычаную ардэнаносным прапагандонам у расійскага літаратара Юрыя Палякова, я ўжо згадваў. Праўда, не выключаю, што сваю трыяду Палякоў «вылушчыў» з пяці пунктаў праграмы Леаніда Краўчука на прэзідэнцкіх выбарах ва Украіне-1991, і тады СТВ-шныя замалоты – наогул цень ад цені…

На праімперскіх рэсурсах суседняй дзяржавы Кастусь Каліноўскі (яны звычайна «расшыфроўваюць» яго адпачатнае імя, Вікенцій-Канстанцін, быццам гэта нешта кепскае) трактуецца як польскі мяцежнік або нацыяналіст. Не далей як учора, 01.09.2021, блогер Юрый Ц-x вылез на сайт выдання «адміністрацыі прэзідэнта РБ» з падобнай заявай. Рэдакцыя падтрымала…

  

Мастак «СБ» Алег Карповіч падае ўсё ніжэй

Пакуль што гаварылася пра дылетантаў. Але нават выхадзец з супольнасці гісторыкаў, «дэпутат палаты прадстаўнікоў» РБ Ігар Марзалюк 19.08.2021, незадоўга да гадавіны падпісання пакта Молатава-Рыбентропа, у той жа «СБ» выставіў Польшчы рахункі за тое, што 26.01.1934 яна «першая ў Еўропе падпісала з нацысцкай Германіяй дэкларацыю (пакт) аб ненападзе тэрмінам на 10 гадоў…» Яшчэ адно агульнае месца расійскай прапаганды – адцягнуць увагу ад таемнай сталінска-гітлераўскай дыпламатыі ды раздзелу ІІ Рэчы Паспалітай у 1939 г. Вось і дырэктар службы знешняй разведкі РФ С. Нарышкін (па сумяшчальніцтве – старшыня расійскага гістарычнага таварыства!), следам за квазігісторыкам В. Шведам, апераваў «марзалюкоўскімі» аргументамі… усяго на паўтара года раней за нашага дзівуна, у лютым 2020 г.

Што сказаць пра студзень 1934 г.? Збліжэнне з нацысцкай Германіяй дзеля ўласнай бяспекі не ўпрыгожвала польскі ўрад, але мала хто ў першы год гітлераўскай дыктатуры мог прадбачыць, як яна павернецца для Еўропы і свету. Не было яшчэ ні паглынання Саара ды «Нюрнбергскіх законаў» (1935 г.), ні рэмілітарызацыі Рэйнскага краю (1936 г.), ні аншлюсу Аўстрыі ды «Хрустальнай ночы» (1938 г.)… Усё гэта і многае іншае адбылося к часу падпісання германска-савецкіх пагадненняў 23.08.1939. Карацей, Сталін з Молатавым у 1939–1940 гг. заляцаліся да куды больш замацярэлых бандзюкаў, чым тое рабілі Пілсудскі і яго каманда ў 1933–1934 гг. Прыказку пра сучок і бервяно ў воку я (адрозна ад усяжэрнага «прагрэсіўнага рабіна» Грышы А.) не дужа палюбляю; не з нашай яна спадчыны. Ды ў гэтым выпадку, бадай, не лішнім будзе ўзгадаць яе.

Яшчэ адзін носьбіт прыгожых тытулаў, загадчык аддзела інстытута гісторыі Акадэміі навук РБ Сяргей Траццяк, на манер старэйшага калегі Марзалюка безадказна ахвяруе навуковым падыходам на карысць ідэалогіі. Крыху спрашчу яго думкі з інтэрв’ю В. Гедройцу: БССР 1930-х у складзе сталінскага Савецкага Саюза – белая і пухнатая, «панская Польшча» – філіял пекла на Зямлі… Чытайце самі: «Калі ў БССР была фактычна ліквідавана непісьменнасць, то ў Заходняй Беларусі ў 1931 годзе 43% жыхароў, старэйшых за 10 год, былі непісьменнымі». Нават к 1939 г. у БССР было звыш 20% непісьменных: паводле перапісу, 21,1%. У той жа перыяд непісьменнымі ў Заходняй Беларусі лічыліся блізу 35% жыхароў; не бачу прынцыповай розніцы, пагатове статыстыку па-савецку з яе прыпіскамі трэба правяраць-пераправяраць…

Ды зноў жа, не так фактоіды засмуцілі мяне ў інтэрв’ю, як слоган, узяты на ўзбраенне выпускніком гістарычнага факультэта БДУ: «Хто валодае мінулым, валодае будучым». Чытачы «1984» Джорджа Оруэла адразу ўспомняць, чый гэта слоган і да чаго ў рамане давяло яго ўжыванне. Але Траццяк, хутчэй за ўсё, абапіраецца не на брытанскага антыўтапіста, а на расійскага чыноўніка Уладзіміра Мядзінскага (гл. крэда апошняга тут і тут).

Не, я разумею, што інструменталізацыя мінулага палітыкамі & чыноўнікамі была, ёсць і будзе. Проста заўжды меркаваў, што задача гісторыкаў – працівіцца ёй, мінімізаваць наступствы, ці хаця б яе не апраўдваць… Іначай прафесіяналы, апрача ўвядзення ў зман люду паспалітага, падсякуць сук, на якім сядзяць. Таму што, калі следам за дарадцам Пуціна не верыць у само існаванне аб’ектыўнай карціны свету, калі 2Х2 = столькі, колькі кажа партыя, то навошта ўвогуле гістфакі ды акадэмічны інстытут гісторыі? Хай кожны піша сабе «карціну маслам» з падручных матэрыялаў – міфаў і пад.!

Рэзюмэ: сфера «дзяржідэалогіі РБ» ва ўмовах інанекратыі шмат у чым (верагодна, як ніколі) аблытана імперскім павуціннем, беларусаў падштурхоўваюць да таго, каб глядзелі на сваю гісторыю і палітыку вачыма Пуціна, Лаўрова, Мядзінскага…

Мяркую, і 17 верасня было выбрана сёлета як «дзень народнага адзінства» калі не па загадзе, то з узгадненнем у Маскве. Зазначаў ужо: дата 17.09.1939 нам не чужая, помніць яе трэба, але наступ Чырвонай арміі на Захад, распачаты ў той дзень, кіраваўся не з Мінска, і камандзіраў мала цікавілі беларускія інтарэсы (між іншага, не быў ён і бяскроўным, суправаджаўся тысячамі ахвяр). Пра тое, што здарылася па далучэнні Заходняй Беларусі, казаў у 2019 г. паэт Васіль Жуковіч, раўналетак «вызваленчага паходу»:

Колькі людскіх лёсаў паламала за кароткі час перад вайною савецкая рэпрэсіўная машына! А колькі несправядлівасці, крыўды і гвалту зазналі заходнікі ў пасляваенны час! Дастаткова згадаць прымусовы згон у калгасы, што разбуралі сем’і, сціралі адвечныя звычаі, забіралі ў чалавека свабоду… Але няма ліха без дабра – аб’яднанне Беларусі ўсё ж адбылося. І гэта факт бясспрэчна станоўчы.

В. А. Жуковіч, фота адсюль

Да 1941 г. граніца між усходняй і заходняй часткамі Беларусі, нягледзячы на адміністратыўнае «ўз’яднанне», дэ-факта існавала, проста так цераз яе не пускалі, дый пасля вайны «заходнікі» доўга заставаліся ў СССР грамадзянамі другога гатунку. Сапраўднае адзінства, па-мойму, наогул не дасягаецца пасродкам штыкоў, і нездарма 17 верасня пад канец ХХ ст. – на пачатку ХХІ ст. амаль не святкавалася ў народзе.

У сакавіку 2021 г. я прапаноўваў альтэрнатыўныя даты для «свята народнага адзінства» – тое самае 25 жніўня або 15 сакавіка (дзень, калі ў 1994 г. была прынятая Канстытуцыя Рэспублікі Беларусь). Калі камусьці карціць заглыбіцца ў мінуўшчыну, мог бы прапанаваць 18 снежня – дзень адкрыцця Першага Ўсебеларускага з’езду ў 1917 г. Ну, але што такое з’езд або Вярхоўны Савет Беларусі ў параўнанні з доблеснай Чырвонай арміяй і яе правадыром, тав. Сталіным!..

Вольф Рубінчык, г. Мінск

02.09.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 02.09.2021  18:08

Ольга Бобкова: «ЖИВЁМ, ХОТЬ И ДЫШАТЬ ТЯЖЕЛО»

Кто такая Ольга Бобкова? Писательница, оживившая старый Минск. Одна из купаловцев, которая после семи лет работы в театре в знак протеста ушла вместе со всеми. Архивистка, с наслаждением читающая акты на старобелорусском языке. И ещё очень искренний и талантливый человек.

Ольга, почему вы решили связать жизнь с изучением истории?

– И история, и театр изучают человека. Я не пошла в науку, потому что меня интересует именно ощущение человека в мире: он рождается, проходит определённые этапы, но в конце всех ждёт одно и то же. И это одно и то же – величайшая тайна.

– Чем более всего запомнился исторический факультет БГУ, когда вы на нём учились?

– Я училась на вечернем отделении, поэтому со мной рядом были люди самых разных возрастов. Там я познакомилась со своим другом Фёдором Кривоносом, который сейчас – православный священник. Он открыл для меня диссидентскую литературу, которая в то время была запрещена. Однажды он пригласил меня поехать на Пасху в Загорск (Сергиев Посад, – В. Ч.). Для меня тогда Пасха – это было что-то приключенческое и магическое… Помню, что во время учёбы над нашим Александровским сквером в Минске нависла страшная угроза: там хотели вырубить все столетние деревья. Когда я услышала об этом, то решила, что, если приедут бульдозеры, я приду и лягу под колёса. Но, слава Богу, эта идея пожила в безумных головах и исчезла.

Думали ли вы, чем будете заниматься после окончания учёбы?

– Особо не думала. Сначала я хотела быть мультипликатором, потом – археологом. Но случайно оказалась в Национальном историческом архиве Беларуси, там и осталась работать. Интересно, что самые важные и значительные для меня люди нашлись именно в архиве. В дипломной работе я сравнивала вид реконструированных памятников столицы: как они выглядели раньше и их актуальное состояние.

– Ваша тесная связь с Минском – результат дипломной работы, или она существовала ещё раньше?

– Если б связи не было, я бы не выбрала такую тему дипломной работы. Я любила город на подсознательном уровне. Этому способствовали мои родители. Они родились не в Минске, но очень любили его фотографировать. Когда позже я просила родителей что-то вспомнить о Минске, они припоминали просто невероятные детали! Например, в каком магазине чем пахло, какие звуки доносились из лаборатории Медицинского университета… Помню, как я, совсем маленькая, шла с папой по старой, ещё не перестроенной Немиге…

Минск для многих пустой и холодный советский город, но я хожу по теням старых построек. Просто кто-то видит это, а кто-то – нет.

Каким образом появилась книга, составленная из ваших эссе, – «…І цуды, і страхі» («…И чудеса, и страхи»)?

– Я изучала в архиве судебные дела: имущественные споры, убийства, оскорбления… Там находила детали, которые мне были невероятно интересны. Только представьте себе, какие имена были у людей: Ян Зимопад, Василь Клюйвода… Это же целый мир! Я шла на работу, где меня ждали невероятные открытия и сокровища. Затем поняла, что можно что-то рассказать о свадьбе, дороге, именах… Эссе я печатала в газете «Наша Ніва». Однажды муж подал куда-то рукописи, и они победили… В то время я лежала в больнице, поэтому у меня не было времени упорядочить их. В результате совсем скоро вышла книга «…І цуды, і страхі»…

Обрела ли книга широкий круг читателей? Или она «прошлась» больше по тем, кто увлекается историей?

– У меня цель была заинтересовать «простых» людей невероятной палитрой Средневековья. Научные книги не все читают… Однако я не преподносила эти эссе как литературу. У меня не было особого стиля, писала так, как себе представляла. Самый большой упрёк был со стороны историков: я не дала ссылки на описи, из которых брала материал.

– Когда вы вообще начали писать?

– Моё творчество началось тогда, когда мы в семье решили разговаривать по-белорусски. Это был шаг искусственный, безусловно, поскольку у меня не было никого в деревнях. Но это был наш протест против советскости и большевизма, который сидел в головах людей. Первый рассказ был в 2000 году. Не могу сказать, что у меня было много времени на творчество. Но если в человеке есть стремление писать, он найдёт для этого и время, и возможности.

Свой первый рассказ «Ворон и Франка» я написала, когда сломала ногу и месяц никуда не выходила. Но как долго я этот рассказ носила в голове! Особенно получается записывать наблюдения под утро, когда раскладываешь себя, как слоёный пирог. Я пишу редко, но ежедневно записываю свои мысли. Много уже набралось таких наблюдений… Однако должна признаться, что я чересчур щедро разбрасываюсь временем. Мне кажется, мы сами взяли и поделили время на чёрточки. Цифры – это не моё, я всегда в них путаюсь.

Что пишете сейчас?

– Записываю наблюдения. Выбрала записи из старых блокнотов. Если получается что-то написать, это дарит мне огромную радость. А иногда радуюсь и из-за того, что получилось что-то сфотографировать.

Почему после стольких лет работы вы вдруг в 2013 году ушли из Национального исторического архива работать в Национальный академический театр имени Янки Купалы? Надоело?

– Нет, не надоело. С конца 1990-ых по 2013 год я работала с документами XVI–XVIII веков. Научилась читать старобелорусские и старопольские тексты… Мне захотелось что-то сильно изменить. Когда долго сидишь на одном месте, хочется увидеть другие горизонты. Я понимала, что у меня не такой возраст, когда можно идти в какие-то проекты. Но вдруг позвонил Николай Пинигин и предложил должность руководителя литературно-драматургической части. Это предложение странным образом соответствовало моей тяге к переменам. С Николаем Николаевичем мы встретились, поговорили, я сказала, что по жизни я социофоб. Я понимала, что не знаю специфики работы [в театре], но мне хотелось попробовать. Я сделала шаг абсолютно для себя неожиданный. Кто-то меня вообще не понял. Но я не жалела о таком решении. Театр – это такая же тайна и история о людях.

Сразу втянулись в работу?

– Достаточно медленно. Но для меня там каждый день был вызов. Мне иногда звонок трудно сделать… А тут нам звонили разные драматурги, женщины, убеждённые, что их тема в пьесе  – самая важная. Сразу же на меня пришла жалоба в Министерство культуры, мол, я невежливо разговаривала с человеком…

Больно ли было уходить из театра вместе с другими «купаловцами» в знак протеста против увольнения Павла Латушко?

– Мы сделали обращение против насилия со сцены Купаловского театра, когда ещё [официально] были «купаловцами». Буквально сразу же всех, кто стоял на сцене, приказали уволить. Но директор сказал, что увольнять никого не будет. Потом приехал министр культуры и со сцены сообщил, что директора увольняют, ибо у него закончился контракт… Я не понимаю, зачем взрослым людям врать со сцены? Тогда мы подали заявления на увольнение. Мы не думали, что они будут подписаны. В это было невозможно поверить. Мы обнимались и говорили друг другу, что это всё ненадолго. Невозможно уничтожить корабль со столетними историями и традициями! Самое печальное, что я не вижу конца всему этому. Идёт тотальная зачистка белорусского мира. Зачищают по дьявольскому плану…

Есть ли жизнь после увольнения из Купаловского театра?

– Я вернулась работать в архив на половину ставки. Но все мои мысли только о том, что сейчас происходит в стране. Трудно дышать, причём не только от коронавируса, но и от того, например, что моя лучшая подруга, с которой я познакомилась в архиве (Юлия Слуцкая, – В. Ч.), теперь на «Володарке». А сколько ещё моих приятелей – где-то? Я всегда думала: как в 1942–1943 годах, когда началось уничтожение минского гетто на Немиге, весь город продолжал жить своей жизнью? Люди ходили в открывшуюся филармонию, в кино… А рядом текли реки крови. Люди не могли не знать, что там происходило. Город весь пропитан кровью. Теперь я иду мимо «Володарки», зная, что там сидит моя подруга, но прихожу домой, готовлю ужин, пью кофе и даже могу улыбнуться… Столько страданий вокруг, но мы продолжаем жить. Понятно, жить не гармоничной жизнью, не счастливой жизнью… Но живём, хоть и дышать тяжело.

Присоединились ли вы к работе Вольных купаловцев?

– Я очень грущу, что не могу придти в Купаловский театр, не могу сесть на откидной стул… Но сейчас купаловская труппа готовит очень интересный спектакль. Я не буду раскрывать подробности, скажу только, что я приложила к нему руку не только вычитыванием текстов, но и тем, что передала пару вещей для реквизита.

В одном из номеров газеты «Новы Час» было опубликовано ваше письмо к Юлии Слуцкой. Возможно, в Беларуси появляется новое направление литературы – письма за решётку?

– Когда мы перешагнём это страшное время, я думаю, что действительно это станет отдельным направлением в литературе. Только бы нам остаться чистыми, чтобы выйти ни душой не повреждёнными, ни телом. Я написала Юле 10 писем – она не получила ни одного. Об этом сказала её дочушка, которая получает от неё письма. А мои 10 писем Юля не получила. Я писала ей по одному стихотворению… Может, их напугали стихи?

– Думаю, что вы знаете места в Минске, которые могут придать силы?

– Я очень люблю кладбища, особенно люблю Кальварию. Примечательно, что в костёле на Кальварийском кладбище я пряталась от тех чёрных людей, которые разгоняли белорусов. Люблю и Военное кладбище, и Чижовское. Люблю костёл святого Иосифа, который находится около Ратуши. Когда-то это было место, где держали в заключении повстанцев Калиновского. Я живу у прудка под названием Мухля, которому больше ста лет. У нас растёт много груш, поэтому наш район я условно называю «Подгрушьем» – он находится недалеко от Грушевки. Наш район очень зелёный, когда я хожу по нему, мне хорошо. Но условно хорошо. Сегодня нигде не бывает хорошо. Мы находимся в каком-то комиксе, только трагическом и кровавом. Помню момент, когда мы с семьёй стояли на углу Городского вала и видели, как в сторону Мельникайте ехали крытые брезентом грузовики с солдатами… И тогда я осознала, что они едут по территории бывшего гетто. У меня произошло абсолютное наложение исторических времён, потому что была жуткая акция, когда грузовики с немецкими солдатами заезжали в гетто ради расстрела людей. И снова происходило то же самое. Они ехали, чтобы устраивать насилие против своего же народа!..

Чем занимаются ваши дочери?

– О, они фантастические! Моя старшая дочь Анна очень активный человек. Она мудрая, лечит меня своими наблюдениями. Она – одна из создательниц бренда женской одежды «Krasa». Богдана младше Анны на 10 лет. Она окончила китаистику в БГУ, но не увлеклась ей. Недавно нашла возможность отучиться в Израиле на программиста. Сейчас она изучает высшую математику на английском языке – и ей невероятно нравится! Имя Анна я выбрала после прочтения одного из рассказов Грина, где эпиграфом служила фраза: «Я стоял у окна, насвистывая песенку об Анне». А имя Богдана «вышло» из актовых книг Великого Княжества Литовского. В XVI–XVIII веках в Минске это имя было чрезвычайно популярным.

Как дети относились к вашему сильному увлечению историей Минска?

– У нас в семье было как-то всё очень гармонично. Они пошли своими путями, не стали продолжением родителей. Дочери говорили, что другими и не смогли бы стать. А теперь я сама многому у них учусь.

И в завершение: ждать ли нам цикл эссе о театре?

– Возможно, ведь мне есть что вспомнить. Например, как себя ведут люди, чем театр отличается от архива, какие эмоции бурлят… Повсюду же люди! Мне нравится писать о людях, которых я люблю. Когда ты пишешь, вкладывая эмоции, получается живой и тёплый текст.

Я нашла интересный документ 1778 года, буду его описывать. Наш замдиректора по науке предложил весной провести круглый стол по теме восприятия смерти в обществе. Что такое завещание, последняя воля человека? Как мы сейчас к этому относимся? Как такое отношение изменилось с веками? Люди одни и те же, а отношение к смерти меняется. То, что «за чертой» – абсолютно нам неизвестно. Однако всё самое важное мы носим в самих себе. Каждый человек – это вселенная. Человек живёт очень мало. И когда я думаю о том, сколько времени он тратит на споры и ссоры, то у меня всё переворачивается… Как можно тратить такую короткую и красивую жизнь на создание убийственной идеологии? Мы слишком мало живём, чтобы тратить бездарно своё время.

Беседовала Виктория Чаплева

Источник (28.02.2020)

Перевод с белорусского: Belisrael.info

Опубликовано 01.03.2021  23:16

В. Рубінчык. Манежы, арэны, люты

Шалом, відавочныя-неверагодныя! Вы нашто ў тэатр ходзіце? Дапраўды, смешнае запытанне: хтосьці ходзіць, каб падзівіцца на любімых акцёраў і/або атрымаць катарсіс ад высокага мастацтва, хтосьці – каб падсілкавацца ў буфеце… А вось некаторыя, выявілася, ідуць да Мельпамены, каб правесці чарговую палітінфармацыю. Ну, вы ў курсах, пра каго я.

Было спадзяванне, што в. а. цара пажартаваў або агаварыўся, калі на «Усебеларускім сходзе» пацягаў за вушы суседнюю дзяржаву, як дарослы цягае малога хулігана: «Вазьміце Літву. У ранейшыя гады там жылі чатыры з паловай мільёны чалавек. А колькі засталося? Ніхто палічыць не можа. Менш за два». Але ж не, праз тыдзень (19.02.2021) перад супрацоўнікамі Купалаўскага тэатра зноў заявіў: «Калі б там было добра, то ў Літве з чатырох з паловай мільёнаў [жыхароў] паўтара-два не засталося б». Празрыста намякнуўшы – вой, пагана там!

Зважаючы на рэзалюцыю сходу, тутэйшая адміністрацыя прыслухоўваецца да Сусветнага банка. Паводле звестак апошняга, на 2019 г. у Літве налічвалася звыш 2,78 млн жыхароў. Так, у гэтай краіне адчуваецца дэмаграфічны крызіс, але не настолькі ён востры, каб знікла звыш паловы насельніцтва… Дарэчы, і не жылі ў межах сучаснай Літвы 4,5 мільёны чалавек – максімум 3,7 млн (1991–1992 гг.).

Раздзьмуваць чужыя праблемы, прыхоўваючы свае – так сабе стратэгія, але, напэўна, у савецкім таварыстве «Веды» 1970-х карысталася поспехам. У англійскай мове яна мае адмысловы назоў «Whataboutism» і апісваецца фразай з вядомага анекдота («А ў вас неграў лінчуюць»).

У важным для тутэйшага афіцыёзу рэйтынгу «Doing Business 2020» Літва займае 11-ю пазіцыю, Беларусь – 49-ю (з 190). Паказнікі чаканай працягласці жыцця: 76,4 гады (78-е месца з 193) і 75,2 (92-е). ВУП у пераліку на жыхара паводле парытэту пакупніцкай здольнасці ў Літве амаль удвая большы. У сусветным «рэйтынгу шчасця» за 2017–2019 гг. Літва 41-я, Беларусь 75-я. У рэшце рэшт, і з дэмаграфіяй у нас таксама не ўсё так бліскуча, каб «кумушек считать трудиться».

Украіне ад галоўнага спецыяліста па ўсіх пытаннях таксама дасталося як на сходзе, так і (асабліва) ў Купалаўскім тэатры: «Да чаго могуць прывесці неасэнсаваныя дзеянні, добра відаць на прыкладзе Украіны. Найбагацейшая дзяржава, ідэальныя кліматычныя ўмовы, самыя ўрадлівыя землі, пра якія можна толькі марыць, выхад да мора. А што маюць з гэтага простыя ўкраінцы, да чаго палітыкі давялі краіну?» Дэмагогія detected… Так, «простыя ўкраінцы», што б гэта ні значыла, жывуць незаможна, колькасць бедных за 2020 г. павялічылася, і вось што піша Станіслаў Суханіцкі з горада Лубны Палтаўскай вобласці:

За апошні год, натуральна, стала горай. З 2021 г. у нас паднялі цэны практычна на ўсё, асабліва на «камуналку» і прадукты харчавання. Мінімальную пенсію павялічваюць хіба раз на паўгода – прыблізна на два долары! У 2021 г. пачаліся «тарыфныя бунты», якія праходзяць ужо рэгулярна, звычайна раз на тыдзень. Прэзідэнт Зяленскі не звяртае ўвагі на гэтыя бунты…

Але, калі вярнуцца да паказніка «ВУП на жыхара паводле парытэту пакупніцкай здольнасці», то Беларусь і Украіна рухаліся ў 2010-х у адным кірунку… Прычым, як лёгка бачыць, да «кавіда» спад у Беларусі пасля 2014 г. доўжыўся два гады, а ва Украіне, якая страціла землі і фактычна вяла вайну, – толькі адзін.

Развалу ўкраінскай эканомікі не адбылося і ў «каранавірусным» 2020 г. Паводле Нацбанка Украіны, ВУП знізіўся на 4,4%; гэта балюча, але менш, чым чакалася (-6%), і менш, чым у шэрагу еўрапейскіх краін. Карацей, найгоршага, як выглядае з Мінска, удалося пазбегнуць… Дый ці Рыгорычу, індывідуальнаму або калектыўнаму, дзяліцца з суседзямі сваімі рэцэптамі «ратавання эканомікі»? Яны (рэцэпты) працавалі 25 год таму – ну, няхай 20…

Па-мойму, гаспадару Драздоў дагэтуль не дае спакою тое, што яго прагноз двухгадовай даўніны пра перамогу Пятра Парашэнкі на прэзідэнцкіх выбарах 2019 г. не збыўся, што суседзі выбралі сабе маладога лідара. Звароты да ўкраінскіх праблем (цяпер і да літоўскіх) набылі ў нашых ідэолагаў & спічрайтэраў, бадай, хваравіты характар 🙁

Як ведаюць пастаянныя чытачы, я турбаваў дэлегатаў «Усебеларускага сходу» развагамі ды кпінамі. Днямі прыйшоў адказ.

Навучыліся пісАць 😉 I адрэагавалі, і без канкрэтыкі… Зрэшты, нават у гэтым лісце – спроба пераканаць: маўляў, сход быў прадстаўнічы.

Прывітанне з альтэрнатыўнай рэальнасці традыцыйна перадае і «СБ» – з дзівуном, які шчыміцца да мяне ў «калегі».

Сацыялагічны зрэз дае іншую карціну: прадстаўнікі прамысловасці, будаўніцтва і транспарту складалі сярод дэлегатаў каля 30%, прадстаўнікі аграпрамысловага комплексу – блізу 8,2%. Многа было людзей з «сацыяльна-культурнай сферы, сферы паслуг і СМІ» (чвэрць), чыноўнічкаў (кожны сёмы), «парламентарыяў», «сілавікоў», пенсіянераў… Разам з тым палітэмігрантка Святлана паспяшалася казаць 05.02.2021, што будуць «толькі чыноўнікі і ідэолагі»: трапілі на сход і сапраўдныя рабочыя ды сяляне. Што нагадала дэкаратыўны Вярхоўны Савет часоў Брэжнева, Андропава і пад., дзе таксама нязменна фігуравалі «выхадцы з народу».

Была на мінскім сходзе і «святая прастэча» – 65-гадовая механізатарка з Дзяржынскага раёна Таццяна Захожая (ад прэзідыума «Беларускага саюза жанчын»). Напярэдадні дала чосу ў інтэрв’ю «НН»: «Я грубавата пра мітынгі магу сказаць: зажраліся некаторыя. Пра моладзь найперш кажу: бацькі апошнія сродкі аддаюць, каб тыя вучыліся, а ім павыступаць яшчэ хочацца. Мая прапанова: вясной, калі снег растане, іх усіх у поле камяні збіраць».

Вядома, не ў Таццяне праблема, а ў тых ідэолагах, якія размяркоўвалі квоты на сход… І сумна вось што: ні тутбай, ні грамадска-палітычныя сілы, прыязныя да існавання тутбая, так і не дагрукаліся да тых самых рабочых і сялян, дый не дужа імкнуліся. Ну, якой трактарыстцы будзе даспадобы даведацца, што яе прафесія – «простая»?..

Кожная прафесія па-свойму складаная. Ці не адчулі вы ў загалоўку недарэчнай фанабэрыі (асобных) рэдактарак, якія дапускаюць, што свет круціцца вакол іх?

Мультфільму паўстагоддзя, ды ён актуальны. Да пяцёркі герояў можна дадаць «на смак» кіроўцаў, смеццяроў, журналістаў, праграмістаў, etc.

Мо і прапагандысты для нечага патрэбныя – абы не прапагандоны… Апошнім часам фашыстоўскія матывы не так ужо рэдка гучаць з вуснаў тутэйшых ідэолухаў, і даходзіць ужо да яўных спроб расчалавечвання апанентаў улады. А доктар гісторыі Аляксандр Фрыдман (экс-мінчук) назірае за гэтымі спробамі ды з Германіі распавядае пра іх «Еўрарадыё», «Радыё Рацыі»… або філосафу-шахматысту Ігару Бабкову. Праўда, апошняе інтэрв’ю на дзве з гакам гадзіны ваш пакорлівы слуга не асіліў.

Ёсць у жыцці менш змрочныя сюжэты. Ці ведалі вы, як у 1993 г. рыхтавалася «трохгоддзе Выгоцкіх у Гомелі»? Копію дакумента прыслаў краязнавец Алесь Сімакоў.

Вуліцы Льва Выгоцкага ў Гомелі, дзе ён сфармаваўся як асоба, дагэтуль няма (тым не меней такая вуліца ў 2004 г. з’явілася ў Мінску). Затое імя Выгоцкага ў Гомелі атрымаў педагагічны каледж (1996), а ў лістападзе 2016 г., да 120-годдзя знакамітага адукатара, на будынку гомельскай філармоніі з’явілася-такі памятная шыльда. Варта сказаць «дзякуй» грамадскім актывістам 1990-х гадоў – можа, калі б не варушыліся, то і гэтага б не мелі.

Аднагодак Льва Сямёнавіча – Майсей Саламонавіч, ён жа Мойшэ Кульбак. Пра яго ў Беларусі апошнім часам даволі шмат пісалі, аднак найлепшая памяць пра паэта – чытанне яго твораў. 21 лютага 2021 г., у Міжнародны дзень роднай мовы, паэт Васіль Жуковіч выправіўся ў Курапаты і прачытаў два творы Кульбака ў сваім перакладзе.

В. Жуковіч стаяў побач з помнікам ахвярам сталіншчыны, які з’явіўся ў 2004 г., – там відаць і надпіс на ідышы. А нядаўна хтось павесіў на дрэвы ля помніка драўляныя шыльдачкі з імёнамі Мойшэ Кульбака, Юлія Таўбіна, Ізі Харыка. Адна з такіх таблічак і трапіла ў кадр.

Ізноў крыху пра сумнае… Міжнародная кніжная выстава ў «Белэкспа» (18-21 лютага 2021 г.) гэтым разам адзначала юбілеі: Максіма Багдановіча (130), Кандрата Крапівы (125), Івана Мележа і Івана Шамякіна (100). Яно-та якраз не сумна, але наведвальнікам нагадвалі і пра 30-годдзе СНД, што было зусім «не ў струмень» (юбілей гэтага крохкага палітычнага ўтварэння – у снежні 2021 г.; а што, калі яно зусім распадзецца к таму часу?).

Навезлі фаліянтаў з апяваннем «правадыроў». 19.02.2021

Што да Мойшэ Кульбака і таго ж Льва Выгоцкага, на іх арганізатары «забыліся». Дый юбілей Уладзіміра Караткевіча (1930–1984) адзначалі сваеасабліва: у адным месцы праграмы напісалі пра 90-годдзе пісьменніка, у другім – пра 100-годдзе… 🙁

О так, драбяза ў параўнанні з новымі арыштамі ды прысудам па справе журналістак Дар’і Чульцовай і Кацярыны Андрэевай (Бахвалавай). 18 лютага абедзве атрымалі па 2 гады калоніі за дзёрзкі рэпартаж з «Плошчы Перамен»; прысуд яшчэ не ўступіў у законную сілу.

Але сувязь паміж гэтымі «паталогіямі грамадства» існуе. І нягоднік, які разяўляўся ў «СБ» на журналістак – маўляў, мала ім далі – ледзь не хедлайнерам стаў на арэне «Белэкспа»: мінінфармацыі выдала зборнік яго трызненняў, наладзіла прэзентацыю… Хто такі, здагадаецеся.

Паведамленне дзяржаўнага агітпропа пра суд над журналісткамі. Вуліцы Чарвякова і СмаргоЎскі тракт не перасякаюцца, а спалучаюцца праз двор. Якая прапагандатакая, відаць, і якасць следства

Друкуюцца ў Беларусі пад эгідай дзяржавы і карысныя кнігі. Во «Беларуская навука» летась выпусціла «Выбраныя працы» барысаўчаніна Герцля Шкляра, таварыша Соф’і Рохкінд па «Ідыш-рускім слоўніку» (1940; рэпрынтнае выданне – 2006).

У кнізе – біяграфія Г. З. Шкляра (1904–1966), падрыхтаваная супольна з кастрамскімі калегамі, падрабязны нарыс ад Веранікі Курцовай, прысвечаны ўкладу Шкляра ў мовазнаўства. Выснова спецыялісткі: «Герцаль Залманавіч Шкляр за свае крыху больш чым 10 гадоў працы ў беларускай акадэмічнай навуцы здолеў зрабіць шмат. Ён у такой жа ступені даследчык, як і рускі, і яўрэйскі. Імя Г. З. Шкляра варта памяці і заслугоўвае навуковага ўшанавання». У 1930-я гады Шкляр, сярод іншага, браў чынны ўдзел у напісанні двух падручнікаў па беларускай мове для вышэйшай школы.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

24.02.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 24.02.2021  15:55

Искусство народного неповиновения

Дмитрий Строцев о феномене белорусского протеста (colta.ru, 10.12.2020)

© «Радыё Свабода»

Женщины в белом: асимметричный ответ на насилие

В апреле 2020 года я написал большое эссе для журнала «Збожжа», который издает сообщество белорусских богословов. Темой выпуска было насилие. Свой текст я назвал «Милость и казнь» и размышлял в нем о понимании белорусами насилия как блага. Моя мысль была о том, что в сознании людей, живущих на землях современной Беларуси, в силу катастрофических исторических обстоятельств не сформировалась устойчивая моральная оппозиция добра и зла, что они сохраняют и передают из поколения в поколение абьюзивное доверие к насилию как универсальному жизненному критерию. Сила — это объективное благо, которое надо признавать и сознательно участвовать в перераспределении, канализации насилия, чтобы его карающая мощь ударяла в избранные цели, а не повергала в хаос целый народ.

В августе 2020-го белорусская преступная власть приготовила для граждан своей страны грандиозную гекатомбу, уверенная, что белорусское общество удовлетворится жертвоприношением тысяч людей, вышедших на улицы для протеста против демонстративно сфальсифицированных выборов президента. Силовые структуры Беларуси заранее готовились к масштабной карательной операции — подразделения спецназа и внутренних войск в течение нескольких недель находились на казарменном положении, занятые физической и психологической подготовкой; в белорусских тюрьмах освобождались корпуса для принятия тысяч заключенных, велись ремонтные работы и закупались постельные принадлежности.

С момента оглашения фальшивых результатов выборов, с вечера 9 августа, в течение четырех суток силовики избивали мирных демонстрантов по всей стране. Безоружных людей забрасывали светошумовыми гранатами, расстреливали резиновыми пулями, молотили дубинками. Были жестко задержаны и брошены в тюрьмы около семи тысяч человек. Убийство двух белорусов было подтверждено практически сразу на основании видеосвидетельств.

Д. Строцев на фото отсюда (в октябре-ноябре он сам отсидел 13 суток)

Власти сознательно провоцировали общество на агрессивный ответ, уверенные в своем колоссальном превосходстве и готовые продемонстрировать всему миру дисциплинированное технологичное подавление стихийного силового сопротивления людей, вооруженных строительной арматурой и коктейлями Молотова. Были уверены, что общество мгновенно диссоциируется — большинство по образцу кризисов 2006 и 2010 годов молчаливо подтвердит свою лояльность абьюзеру и дистанцируется от протестной оппозиционной группы, которая останется в жертвенном меньшинстве.

Днем 12 августа в Минске, в городе, в ментальном пространстве которого были разлиты невыразимые ужас и страдание, на небольшой площади перед Комаровским рынком появились женщины в белых одеждах и с цветами. Они подходили и клали цветы в линию на краю пешеходного пространства перед проезжей частью, где стояли милицейская легковая машина с мигалкой и зловещий грязно-зеленый автозак. Женщины отходили и становились группками на дистанции от автозака, из которого в любой момент могли выскочить милиционеры в черном и броситься на них. Так продолжалось некоторое время. Подходили новые женщины с цветами, и в какой-то момент они все, преодолев страх, двинулись к цветам, лежащим на тротуаре, подняли их и остались стоять, образуя торжественную символическую линию. Неожиданно для самих женщин и для всех, кто с тревогой следил за происходящим, милицейская машина и автозак пришли в движение и уехали. Таким героическим перформансом, который получил название «Женщины в белом», начались масштабные женские марши по всей Беларуси, затем — общие многотысячные марши. Началась новая фаза мирного креативного белорусского протеста, в основу которого был положен асимметричный, эстетически точный ответ на брутальную силовую агрессию властей.

Ева-люция и диджеи перемен

Случилось непредвиденное — белорусы вышли из абьюзивной зависимости от насилия как блага. В значительном народном большинстве увидели моральную оппозицию добра и зла и сделали свой выбор в пользу добра против зла, против бесчеловечного произвола организованной преступной группы, захватившей и удерживающей власть в Беларуси путем обмана, угроз и насилия. В обществе не случился раскол на условные «Майдан» и «анти-Майдан», как в Украине в 2014 году. На протяжении более трех месяцев — более ста дней протестов — совершенно очевидно проявило и продолжает себя проявлять мирное противостояние всего белорусского народа, представленного во всех общественных слоях, численно незначительной чиновничье-полицейской вооруженной преступной группе.

В Беларуси есть авторитетные политические партии и движения, есть Координационный совет, созданный недавно и собравший уже несколько тысяч активных членов; белорусы с доверием относятся к оппозиционным институциям и их представителям, прислушиваются к их мнениям и рекомендациям, но ни одна из этих сил не является руководителем общенационального восстания. Белорусские протесты возникли стихийно и устойчиво сохраняют безлидерный характер; общество заново обретает себя путем установления первичных горизонтальных связей и этот тонкий интуитивный процесс не готово подменить выстраиванием организационных вертикальных структур. Одним из главных камертонов настройки широкого общественного резонанса становится протестное искусство.

Белорусское и мировое искусство постепенно включается в мистерию протеста во всей жанровой полноте и в открытой исторической перспективе. Оно порой неожиданно предъявляет себя и дает чистую ноту всему обществу в самые критические и драматические моменты.

Еще в разгар предвыборной кампании, когда власти демонстративно грубо задержали банкира и мецената Виктора Бабарико, значительно опережавшего в сборе голосов всех других претендентов на президентское кресло (включая Лукашенко), вдруг «заговорила» «Ева», картина Хаима Сутина, художника белорусского происхождения и знаменитого представителя Парижской школы. Картина была арестована вместе со всей коллекцией изобразительного искусства Белгазпромбанка, который прежде возглавлял Бабарико. Тихий женский портрет, совсем не «Свобода, ведущая народ на баррикады», быстро стал общенациональным протестным символом, был растиражирован на майках и аксессуарах, послужил основанием для ряда художественных акций, дал имя-камертон для обозначения только начавшего формироваться мирного характера белорусских протестов — «ева-люция».

«Ева» Х. Сутина на обложке минского журнала «Наша гісторыя» и в переделке от арт-активистов. Лето 2020 г.

Позднее, когда сформировался женский триумвират Тихановской, Колесниковой и Цепкало, Светлана, Мария и Вероника стали ездить по стране и собирать многочисленные, впечатляющие своей массовостью пикеты в поддержку кандидата в президенты Светланы Тихановской, власти демонстративно сорвали последний назначенный ими пикет в минском парке Дружбы народов [6 августа]. Таким образом Лукашенко, который в то же время не собирал на пикетах даже подневольных бюджетников, давал понять обществу, что по-прежнему обладает безграничными административными ресурсами для управления ситуацией и что он всё равно заставит белорусов себя признать. Белорусы услышали месседж и были в растерянности, не понимая, как им ответить на вызов диктатора.

Тем временем Тихановская позвала всех, собиравшихся на встречу с ней, прийти в другое место — в Киевский сквер, на хозяйственную выставку (имеется в виду районный «День открытых дверей учреждений дополнительного образования». belisrael), также устроенную для срыва пикетов. Это предложение выглядело заведомо проигрышным, но люди на него отозвались и пришли. Посреди формального безликого действа вдруг зазвучала песня Виктора Цоя «Перемен требуют наши сердца…» Два звукооператора, диджея, приглашенные обслуживать выставку, нарушили порядок мероприятия и включили запись песни, успевшей стать одним из протестных символов. Молодые люди стояли плечом к плечу, высоко подняв две соединенные руки. У одного кисть была сжата в кулак, другой — двумя пальцами — показывал викторию. Протестное искусство проявило здесь еще одно важное качество — бесстрашие, готовность разделить все риски протестующего народа. Диджеи были тут же задержаны (точнее, их задержали примерно час спустя в нескольких кварталах от Киевского сквера – belisrael), потом уволены с работы, осуждены и посажены на сутки. Их дерзкий перформанс снова мобилизовал протестное сообщество и стал еще одним символом сопротивления. Сразу возникло графическое изображение «диджеев перемен», оно было растиражировано в городских граффити, в том числе на вентиляционной будке в одном из минских дворов на улице Червякова, ставшем впоследствии знаменитой площадью Перемен, название которой также связано с этим протестным символом.

Политическое значение этого спонтанного жеста молодых звукооператоров невозможно переоценить. На площади Перемен развернулась настоящая многонедельная борьба местных жителей с властями за сохранение мурала с «диджеями перемен». Власти неоднократно присылали коммунальщиков, которые под присмотром милиционеров затирали краской, позже заливали смолой мятежное граффити, даже ставили круглосуточный милицейский караул к стене с замазанным изображением. Начиная с десятых чисел августа, когда мурал впервые появился на вентиляционной будке, жители площади Перемен восстанавливали его более десяти раз.

Так это было 09.09.2020. Фото В. Рубинчика

Несколько защитников мурала были арестованы по административным и уголовным статьям. А в ночь на 12 ноября 31-летнему художнику Роману Бондаренко, который вышел на площадь Перемен, чтобы уберечь ее от провластных «неравнодушных граждан», защита площади и мурала стоила жизни. Роман был избит до полусмерти и вскорости скончался в больнице, не приходя в сознание. Там же, на площади Перемен (а в сущности, на придомовой площадке обычного минского двора), возник грандиозный мемориал Романа Бондаренко. Люди, потрясенные безнаказанным зверством властей, ехали отовсюду, приносили цветы и ставили зажженные лампадки. Двор был буквально засыпан цветами и на протяжении нескольких суток непрерывно полон людей, пока в результате беспрецедентной карательной операции с привлечением более тысячи бойцов спецназа, внутренних войск и ОМОНа площадь Перемен не была взята штурмом и «зачищена». Десятки защитников площади были задержаны, мемориал разрушен, цветы и лампадки вывезены на одно из минских кладбищ.

Протестные марши

Белорусские протесты происходят в разных формах. Политики, интеллектуалы предлагают варианты, как структурировать и направить массовую энергию, но сама стихия восстания уже нашла две главные интуитивные формы для своего проявления. Это выражение народного неповиновения на маршах-манифестациях и развитие прямой демократии во дворах-республиках. К двум главным формам можно добавить цепи и очереди солидарности, которые стали возникать еще в предвыборный период и так или иначе связаны и с маршами, и с активностью во дворах.

Первый грандиозный марш состоялся в следующее после выборов воскресенье, 16 августа, когда к минской Стеле пришло не менее трехсот тысяч человек. И это стихийное собрание незнакомых и никем не организованных людей сразу оказалось эстетически цельным, убедительно красивым. Главными организующими элементами свободно дышащей и перетекающей композиции стали бело-красно-белые флаги. Люди подходили к Стеле с разных сторон уже сформировавшимися колоннами с развернутыми знаменами и транспарантами. Огромные бело-красно-белые полотнища тридцати-сорокаметровой длины демонстранты несли на поднятых руках над головами, и само плавание этих гигантских плоскостей в человеческом море, постепенное притекание их к центру композиции на Стеле имели колоссальное эстетическое воздействие. Люди кругом говорили: «Какой красивый наш флаг». Таким образом происходили принятие и признание бело-красно-белого флага главным символом как протеста, так и новой, возрождающейся Беларуси.

После долгого праздничного кипения возле Стелы человеческое море неожиданно пришло в направленное движение — широчайший людской поток двинулся от Стелы по проспекту Победителей к центру города. Милиции, военных не было видно — они исчезли. Люди грандиозным шествием прошли до проспекта Независимости, повернули направо и двигались к площади Независимости, пока не заполнили ее до отказа, все не поместившись. И только после этого стали расходиться. Так родился первый белорусский воскресный марш.

Дальше, в каждое следующее воскресенье, шло интенсивное эстетическое развитие, насыщение тела марша всё новыми художественными элементами вплоть до карнавализации. Плакаты, транспаранты, костюмы, кричалки, танец и музыка — всё поражало необыкновенными креативностью и разнообразием. Язык искусства казался чуть ли не главным языком протеста. На третьем или четвертом марше появились флаги районов, и это часто было свободное самоназывание, не связанное с принятым административным делением Минска.

Потом власти опомнились и начали атаковать марши с привлечением сотен бойцов спецназа, внутренних войск и ОМОНа, вооруженных спецсредствами и огнестрельным оружием, с применением спецтехники и водометов. Людей стали обливать водой, забрасывать гранатами, травить газом, жестко избивать и задерживать. Дважды было задержано больше тысячи человек в один день. Марши стали более скоростными, маневренными, внимание к эстетике отошло на второй план.

Важно сказать, что уже с акции «Женщины в белом» и последовавших массовых маршей протестующие перехватили «эстетическую инициативу». Щегольски экипированные в самую современную амуницию, «космонавты» белорусских силовых структур, наученные эффектным геометрическим перестроениям, быстро уступили в симпатии легкой, артистичной и в каждое мгновение новой реке бодро шагающих эльфов на улицах и площадях восставшей Беларуси. А подражательные жидкие марши сторонников Лукашенко под багрово-болотными флагами, собранные из подневольных бюджетников и офицеров-отставников, в своей траурной обреченности и вовсе получили именование «похоронных процессий».

Дворы-республики

Поначалу мощные многотысячные марши захватили собой все внимание, а дворовые чаты, которые один за другим стали возникать в Телеграме, казалось, имеют дополнительное служебное значение как инструмент для собирания людей на марш или организации цепочек солидарности по месту жительства. И вдруг это явление раскрылось во всей своей преображающей полноте как новый язык для новорожденной демократической Беларуси.

Городские дворы в белорусских спальных районах всегда были местами отчуждения, пространствами, которые надо поскорее миновать по дороге домой или на работу. Встречались между собой пенсионеры на лавочке перед подъездом, молодые родители, наблюдающие за детьми на детской площадке, собачники, вынужденные поприветствовать друг друга вслед за своими питомцами. Владельцы автомобилей могли поспорить за парковочное место на тесной стоянке возле дома.

И вдруг 9 августа люди встретили своих «незнакомых» соседей на выборных участках как единомышленников, одетых в одежду «политического цвета», с белыми браслетами на запястьях, складывающих бюллетени для голосования гармошкой. Оказалось, что все они отдают свои голоса за Тихановскую — за страну для жизни без Лукашенко. Потом, после официального объявления фальшивых результатов выборов, еще разрозненно — вышли на улицы своих городов, умылись первой кровью и вывесили в одиноком решительном порыве на балконах и в окнах своих квартир бело-красно-белые флаги. И тут уже увидели свои дома и дворы, украшенные протестной символикой сверху донизу, кричащие о гражданском неповиновении повсюду, куда хватает глаз, вышли во дворы и встретились друг с другом.

Произошло мгновенное преображение белорусского общества, изменение на «химическом», «молекулярном» уровне. Соседи заговорили между собой на новом, предельно понятном для всех языке страдания, возмущения и солидарности. Властный отказ обществу в вертикальной представительной демократии дал колоссальный импульс для стихийного становления горизонтальной прямой демократии прямо во дворах, в подъездах и на лестничных площадках Беларуси.

Сегодня это уже не просто дворы, а дворы-республики; в одном Минске их насчитывается несколько сотен. Власти были вынуждены признать их существование выпуском специальной карты Минска с делением городской территории на сектора, более или менее захваченные дворовым неповиновением. Против мятежных дворов и районов организуются масштабные карательные операции с привлечением одновременно сотен силовиков и работников коммунальных служб. Коммунальщики под страхом увольнения и административного ареста закрашивают протестные граффити, срезают бело-красно-белые ленточки, снимают с домов и с натянутых между домами тросов флаги, порой величиной с фасад высотного здания. ОМОН и спецназ вламываются в квартиры, чинят беззаконные обыски и похищают активистов. В ноябре против целого микрорайона Новая Боровая была совершена чудовищная диверсия — на несколько дней была полностью отключена вода, а затем и отопление. Такова была отчаянная месть преступных властей за вольный дух и упрямое неповиновение. Атака на мятежную республику не имела ожидаемого успеха, а вызвала мощную солидарную реакцию всего города. Жители Новой Боровой получили бутилированную воду в двойном избытке, такая же история была с обогревательными приборами и теплыми вещами.

Искусство во дворах-республиках — это концерты хоровой, фольклорной, академической, джазовой и рок-музыки. Это театральные спектакли и программы для детей. Это литературные вечера и лекции. Это мастер-классы и художественные студии под открытым небом. Это танцевальные студии. Это разработка и народное согласование дворовой и районной символики. Это изготовление и размещение флагов и ленточек. Это рисование граффити и выставки плаката. Это язык, который непрерывно развивается и который уже не отнять.

Дворов — сотни. Музыканты, артисты, лекторы — нарасхват. Несмотря на то что вся организация происходит конспиративным, партизанским образом, удается собирать большие аудитории, добиваться прекрасного звука и освещения. Выступления и встречи всегда заканчиваются общим чаепитием с выпечкой и «прысмаками», благо принести прямо из кухни горячее угощение всегда недалеко.

Реализм антитеррора

Романтизм XIX века совершил незаметную этическую революцию, имевшую большие исторические последствия. На фоне кризиса христианского мировоззрения, утверждающего строгую оппозицию добра и зла, опровергающего какую-либо эффективность человеческих жертвоприношений, интеллектуалы-романтики детабуировали право на убийство человека или избранной группы для блага преобладающего большинства. Субъективная канализация насилия получила выражение в многочисленных терактах, а убийцы-террористы тут же становились героями в глазах тысяч революционно настроенных людей. Фактически возрождалась архаическая магия убийства как универсального общественного инструмента. Персональный террор XIX века быстро переродился в государственный террор авторитарных и тоталитарных режимов XX века и, к несчастью, сохраняет свое революционное обаяние в начавшемся XXI веке.

Белорусское протестное искусство солидаризуется с протестующим безоружным народом на всех уровнях — не противопоставляет вооруженному насилию властей воинственный романтизм, не мифологизирует сопротивление, а дает предельно реалистическое свидетельство о мирном характере протеста и о непропорционально жестоком его подавлении карателями, твердо называет моральную оппозицию добра и зла.

Белорусское протестное искусство разделяет все риски общества. Деятели искусства делают персональные и коллективные заявления, видеообращения против насилия, против заключений в тюрьмы по политическим мотивам, разрывают трудовые контракты с организациями, поддерживающими преступную власть. (Так поступили артисты Купаловского театра в Минске, уйдя из театра вслед за директором Павлом Латушко почти в полном составе.)

Здание театра с бело-красно-белыми флагами. Фото В. Рубинчика, 18.08.2020

Музыкальные и хоровые коллективы, литераторы, театральные труппы выступают на партизанских концертах по дворам и паркам, подвергая себя риску задержания, что, к сожалению, часто и происходит. Неуловимый Вольный хор в белых и красных балаклавах вдруг появляется в вестибюлях гипермаркетов, на станциях метро, на ступенях Белгосцирка. Поет «Магутны Божа», ставший негласным гимном протестующего народа, другие «Годныя песні» и затем растворяется в толпе. Поэты и писатели публикуют протестные произведения в социальных сетях, музыканты записывают клипы и выкладывают их в YouTube. Фото- и видеодокументалисты предъявляют события во всей их трагической наготе.

Белорусский протест имеет народный, стихийный характер. Художник говорит из самого тела протеста и дает ему голос.

Белорусский протест имеет интуитивный партизанский характер. Он, как вода, непрерывно меняет форму и направление. Искусство становится дневником воды, всей изменчивости и креативности протеста.

Белорусский протест — преображение самой природы общества. Что вчера было водой — сегодня уже вино. Культура забывает себя, растворяется в протесте, чтобы иметь шанс кристаллизации в новой реальности, а не в иллюзии о себе.

Белорусский протест отрицает проективность — живет настоящим, одним днем или даже мгновением, обращенным в будущее. Символы вспыхивают в поступках и мгновенно получают бесконечный культурный резонанс. Все, что не проскочит в игольное ушко протеста, остается музеем.

Сегодняшняя действительность Беларуси дарит нам лучший критический критерий — риск. С этим критерием обращаемся к себе и к действительности. Через реализм антитеррора проходим в завтрашний день.

Источник

* * *

От belisrael.info. В материале Д. Строцева упомянут «Вольный хор», перформанс которого в минской «Яме» 9 декабря (исполнение песни «Магутны Божа» на стихи Н. Арсеньевой, которая в годы оккупации служила в коллаборантских изданиях вроде «Беларускай газэты») вызывал неоднозначную реакцию, в т. ч. среди белорусских евреев. Приглашаем наших читателей высказываться…

Опубликовано 11.12.2020  16:40

Водгук

Выкананне “Вольным хорам” у “Яме” “Магутны Божа” мяне здзівіла. Нават не таму, што ў Арсеньевай неадназначная біяграфія для такога месца (прапаганда нам нагадвае, што з бел-чырвона-белым сцягам — тая ж гісторыя), але ўвогуле “Яма” — не месца для выканання гімнаў (думаю, нават ізраільскі там бы “не праканаў”). Не ведаю, як бы прыйшліся да месца якія “S’brent” (што праўда, усе выкананні, акрамя Лін Ялдаці, мне не падабаюцца), пераклад на ідыш брэхтаўскай “Песні адзінага фронту” (існуе ў выкананні “Brave Old World”), і іншыя песні супраціву (баюся, што таксама хутчэй “не”, чым “так”), але ж ёсць і іншыя! (У якасці пачатку для пошуку я бы прапанаваў палову падвойнага альбому “The Ghetto” Андрэ Аходла, ці хаця б спытацца ў таго ж Аляксея Жбанава.)

Шкада, калі неблагая ідэя псуецца дробнымі недапрацоўкамі…

Пётр Рэзванаў, г. Мінск

Добавлено 12.12.2020  19:17

Подлость, пошлость, солидарность

Перед «выборами» 9 августа, если помните (прошу прощения за малопочтительный оборот, но многие не помнят и того, что было вчера), в Минске были распространены листовки с «антипутинским» лозунгом начала 2010-х: «Мы не протестуем, мы тебя увольняем!»

Ясно было, что сразу «уволить» не получится. Но протесты громыхнули на весь мир – во всяком случае, о них знают в Европарламенте, в московском, псковском и тульском кремлях, в Конгрессе США… Даже израильский гроссмейстер Борис Гельфанд высказался 09.09.2020, пусть и обтекаемо, не без высокомерия: он-де в какой-то степени следит за событиями в Беларуси, откуда уехал 22 года назад, и сейчас «тот редкий случай», когда поведение жителей родного Минска вызывает у него уважение. «Нету агрессии друг против друга… Люди убирают за собой бутылки с водой», – молвил Гельфанд.

Другой давний эмигрант смотрит на события предсказуемо иначе. Из статьи Зенона Позняка, 15.09.2020 (пер. с бел.):

15 сентября постоянный комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы принял декларацию. Согласно декларации, ПАСЕ считает, что Беларуси нужен «демократический, широкомасштабный и инклюзивный политический диалог» с участием в нём гражданского общества для мирного выхода из кризиса. В Беларуси нужно провести реформы, начиная с реформы конституции

А вот что говорит руководитель дипмиссии Евросоюза Жозеп Боррель. Он считает, что выход – в политическом диалоге между властями и обществом. Началу такого диалога могла бы способствовать наблюдательная миссия ОБСЕ. «Однако мы не смогли связаться с белорусскими властями ни на каком уровне», – сокрушается Боррель.

Они не понимают элементарных вещей: Лукашенко ни с кем не будет говорить – ни с Европой (ни с Меркель, ни с Боррелем), ни с народом. Они не могут сообразить, что если режим лукафашизма поддерживает Москва и московский гэбизм, то Европа бессильна. А когда сообразят, начнут искать компромиссы с Москвой, чтобы вместе обуздать белорусскую революцию.

Сдержанно отношусь к заявлениям З. П. (почему – писал ещё года 4 назад, к примеру, здесь). Вместе с тем надо заметить, что доля истины в свежих его рассуждениях есть, и немалая. Очень вовремя подвернулся кое-кому в Минске полуторамиллиардный кредит, обещанный на днях, –он-таки продлит агонию режима и поможет сдержать… не революцию, но массовые протесты.

Доминанты поведения власть предержащих в этом месяце – подлость и пошлость. Я бы даже сказал, что пошлость иногда выходит на первый план.

Чем живёт «Беларусь сегодня», 18.09.2020

И сам «женский форум» в «Минск-Арене» 17 сентября, куда свезли тысячи людей из регионов, и кричалки на нём вроде «Света, ты украла наше лето!», и подмена певческого голоса на сцене, как в старом фильме с Норманом Уиздомом, – проявления пошлости. Хотел было написать «жуткой», но мне, скорее, смешно и противно.

Кто бы сомневался, что у этого «дважды заместителя», экс-министра информации, будет именно такое мненьице…

Противны и действия и. о. царя вроде указа 16.09.2020 о лишении дипломатического ранга Чрезвычайного и Полномочного Посла трёх «непослушных» сотрудников МИДа: двух бывших (Павел Латушко, Игорь Лещеня) и одного действующего (Василий Маркович, до 16 сентября – посол Беларуси в Латвии). Ранг присваивается за совокупность заслуг на госслужбе и сохраняется за отставными дипломатами пожизненно, что следует из указа «президента» РБ «О некоторых вопросах дипломатической службы Республики Беларусь» от 15.05.2008 (п. 42). Лишить ранга, исходя из документа, можно лишь действующего дипломатического работника (пп. 46, 52). Но когда Лукашенко останавливали подписанные им самим бумаги?

П. П. Латушко вообще ушёл из МИДа в начале 2019 г. – тогда к нему по службе, насколько знаю, не было претензий. «Обнулёж» его заслуг 2000–2010-х годов создаёт опасный прецедент и преподносит антиурок молодым дипломатам: нечего служить интересам государства, в т. ч. ради почётных званий-рангов, ведь так или иначе ценится лишь твоя лояльность конкретному лицу. И чем выше поднимаешься, тем больнее падать: разжалованный в августе посол РБ в Испании Павел Пустовой об этом тоже узнал…

Владимиру Макею, допустившему сентябрьский беспредел в отношении «своих людей» (именно при его руководстве МИДом Латушко 6 лет был послом в Польше и постпредом при ЮНЕСКО, а Лещеня 4 года – послом в Словакии), будь у него хоть капля самоуважения, следовало бы немедленно подать в отставку. Впрочем, и в 2018 г. я понимал, что наша нобелевская лауреатка по литературе сильно переоценивала министра: «Я смотрю на Макея как на трагическую фигуру. Неизвестно, чем кончится его желание другой Беларуси. Наверное, не без его помощи достигается этот пошаговый компромисс. Он один из думающих людей у власти». Фигурка-то на самом деле комическая – как и все, кто пытается слепить конфетку из лукашенского г..на. Какое там «желание другой Беларуси» у «скованных одной цепью»…

От беседы с П. Латушко, опубликованной 18.09.2020, осталось впечатление, что П. Л. пытается выгородить своего бывшего шефа, которого якобы пытается уничтожить Максим Рыженков (первый зам. главы администрации президента, тоже когда-то служивший в МИДе). Допускаю, что «молодые волки» ещё позубастее старых, но пусть они сами разбираются… С моей точки зрения, первоочередная задача – притупив зубы обеим стаям категориям хищников, устранить тот самый беспредел. Или «правовой дефолт», как изволил выразиться Андрей Казакевич.

Предмет гордости белорусских идеологов – погранкомитет оформил хасидам, стремящимся в Умань, выезд из Беларуси в Украину… Что при этом думает официальная Украина, в расчёт не принимается, ведь сам Лукашенко 15.09.2020 поручил договориться с ней о «зелёном коридоре»! У соседей карантин? «Пренебречь, вальсируем» 🙁 Зато ныне кто-то из хасидов благодарит человека, «доброго» за чужой счёт

Молодые спортсмены тоже получили свой антиурок. Главный тренер национальной сборной по фристайлу Николай Козеко, которого Лукашенко в апреле поздравлял с 70-летием, в августе возмутился из-за жёсткости в отношении демонстрантов, а в сентябре был лишён именной президентской стипендии. Более того, минспорта потребовало вернуть сумму стипендии за год 🙁

По большому счёту, не мне бы рассуждать об отношениях тренера с министерством, но Сергея Щурко, журналиста, который «собаку съел» в подобных вопросах, 14 сентября закрыли на 15 суток. Его российский коллега Игорь Рабинер в сердцах написал: «Моего давнего товарища Сергея Щурко, великолепного белорусского спортивного журналиста, одно из самых узнаваемых лиц культового Прессбола, автора благотворительных проектов, вчера посадили в минскую тюрьму… Насколько понимаю, Щурко никогда не был политически особо активным человеком, но последние события исчерпали терпение вообще всех белорусов».

Не всех… В ответ на заявление российских учёных от 12 сентября могучий текст опубликовал 17.09.2020 «Президиум Национальной академии наук Беларуси» на официальном сайте НАН. Сотни россиян заявили: «Мы возмущены решением руководства России о признании Александра Лукашенко избранным президентом Беларуси. Мы требуем отменить это решение и воздержаться от любого силового вмешательства в дела соседней страны. Определить легитимного президента может только воля граждан Беларуси, однако проведение свободных выборов несовместимо с репрессиями против политических оппонентов, развёрнутыми нынешним белорусским режимом». Им ответили.

«Народ полностью поддерживает действующего главу Государства», а «группе российских учёных лучше бы заняться решением своих проблем» – это пять! Забыли добавить, что в России негров линчуют 🙂

Массовые протесты против фальсификации выборов и насилия; Гродно, 16.08.2020, Минск, 30.08.2020

Деятели под ником «Президиум» хуже омоновцев и бойцов внутренних войск: последние, как правило, не обременены учёностью и будут рассказывать, что не понимали последствий преступных приказов, а первые… Чего ж вы прячетесь, ребята, гордящиеся «демократическим государством» и «результативной наукой»? Покажитесь публике.

Бюро президиума академии наук – пока ещё без балаклав

В президиуме ещё десяток (бывших?) учёных, но с них спрос поменьше – теоретически они могли и не знать о позорном воззвании. Вообще, множество (большинство?) сотрудников Академии не согласны с мнением «верхушки». Кто-то выходит на демонстрации, как старший научный сотрудник института истории, 35-летний кандидат наук Николай Волков, а кто-то по обыкновению хлопает дверью… Сегодня, 18 сентября, – последний рабочий день в должности директора института социологии НАН у другого кандидата наук, «драконоведа» Геннадия Коршунова. Два года руководил он институтом и, в частности, признал в июне, что весной 2020 г. уровень доверия «действующему президенту» составлял в Минске 24%, а ермошинскому Центризбиркому вообще доверяли только 11%. Вряд ли это признание понравилось работодателям Коршунова.

Н. Волков, Г. Коршунов. Фото отсюда и отсюда

Кстати, об истории. Не вдаваясь в подробности, поздравил бывших и нынешних «купаловцев» со столетием их театра, т. к. официальная дата его основания – 14.09.1920. Но въедливый Анатоль Сидоревич заметил в письме (получено 18.09.2020, пер. с бел.):

Театр родился в 1917 году, когда было создано Первое белорусское общество драмы и комедии во главе с Флорианом Ждановичем. Не позже 26 июня 1918 года труппа Ждановича получила статус государственного театра БНР, а сам Жданович – должность руководителя художественной части. Это значит, что он был далёким предшественником уважаемого Николая Пинигина.

Люди добрые, неужели вы настолько осовеченные, чтобы не знать, что белорусский театр в Минске появился в 1917 году до большевистского переворота? Не опоздали ли вы с празднованием его 100-летия более чем на три года? Да и какой праздник может быть, когда театру устроен настоящий погром, когда в его труппе нет ни Зои Белохвостик, ни Елены Сидоровой (ах, какая была из неё Наста Побегунская в «Тутэйшых»!), ни моего лицеиста Романа Подоляко?

Я не театровед, но всезнающая (смайлик) википедия говорит о том, что труппа Ждановича дала в 1920 г. не один, а два мощных побега: собственно Белорусский государственный театр и передвижной театр Голубка. В Азии существуют традиции, согласно которым возраст ребёнка отсчитывается от зачатия, но большинству из нас всё-таки привычнее считать возраст от момента рождения…

Упоминалось, что инсталляция в честь ОСВОДовцев на ул. Нововиленской в Минске примерно 10.09.2020 была забелена. Но вскоре на её месте появилась жизнеутверждающая надпись:

Фото 17.09.2020

15 сентября жёстко задержали одного из активистов минской «Площади Перемен», 40-летнего предпринимателя Степана Латыпова – ему «шьют» уголовное дело. «Когда Латыпова выводили из дома, жильцы встречали его как героя. Милиционерам они кричали “Позор!”» – да, это я слышал сам.

Несмотря на задержание, десятки жителей окрестных домов по-прежнему собираются вместе по вечерам. Например, 17-го перед ними выступала группа «Літы талер» (играет средневековую музыку). А 18-го кто-то с чувством юмора спародировал уничтоженный мурал:

Сейчас на знаменитой будке нету граффити с изображением «диджеев перемен», однако, помимо котиков, есть небольшие наклейки. На одной из них виден и С. Латыпов.

Шана това! А год сейчас будет 5781-й – «недостаточный», всего 353 дня.

Вольф Рубинчик, г. Минск

18.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 18.09.2020  21:12

Сопротивление не бесполезно

Миновали ещё одни «протестные» выходные. Сам я в походе на Дрозды не участвовал, но видел, как люди в касках и со щитами днём 13 сентября перекрыли мост через Комсомольское озеро у «дворца независимости»… Между прочим, весьма усложнив транспортное сообщение между Центральным и Фрунзенским районами для жителей и гостей белорусской столицы.

После прогулки по ул. Червякова посмотрел и на хвост колонны под бело-красно-белыми флагами, двигавшейся по тротуару ул. Орловской в сторону озера. Сначала люди переходили улицу как на зелёный, так и на красный сигналы светофора, а затем, наверное, решили не рисковать – и стали переходить только на зелёный 🙂

Многое в тот памятный день менялось и на «Площади Перемен». Когда с площадки убыли «силовики» (видимо, их отозвали защищать пресловутый дворец), к стене, где был мурал, прибыли дети, почти повторившие сюжет классического произведения. Ну, допустим, не классического, а общеизвестного на 1/6 суши во второй половине ХХ века.

Слева – репродукция картины Ф. Решетникова «За мир!» (1950); справа – то, что я сфоткал в Минске, 13.09.2020

Один хлопчик ещё и мелом на асфальте приписал: «Омону здесь нет места». Это было днём, а вечером, благодаря отсутствию милиции (вопреки тому, что писали, она отлучилась не на 15 минут), мурал был восстановлен…

Однако война правок продолжилась. Уже рано утром 14 сентября многострадальная стена имела странный вид. Ну, хоть белые и красные шарики на будке сохранились.

Комментарий с аккаунта «Парціі памяркоўных цэнтрыстаў»: «Какая-то смесь раннесоветских агитационных плакатов и стилистики Поллака. Любители современного искусства заплатили бы немало денег за такую картину». Чуть позже остатки мурала коммунальщики всё-таки отодрали и покрыли будку светлой краской – под присмотром людей в форме, ясное дело. Срезали ленты с забора, а ещё после их визита на стене остались довольно паскудные надписи, сделанные по трафарету (жители их замазали в течение пары часов)… В общем, чиновнички идут на обострение.

Борьба против «наскальной живописи» в одной точке Центрального района привлекла массу внимания горожан – сработал «эффект Стрейзанд». Многие решили создать нечто подобное в своих районах. Так, недавно в городе были замечены «площадь Колесниковой», «сквер им. Нины Багинской» (напрасно – и Колесникова, и Багинская, слава Б-гу, живы), «квартал Солидарности» и «площадь Правды» (здесь никаких претензий). А на стенах подсобного помещения в районе бул. Шевченко «каноничный» мурал появился в уменьшенном виде.

Ненасильственное сопротивление принимает и иные формы. Помимо привычных уже флагов в окнах, в «правильные цвета» бывают окрашены деревья, ограды, столбы и даже теннисные столы на спортплощадке 🙂

Партизанство, упомянутое в одном из августовских материалов, рулит. Здесь бы и рявкнуть что-нибудь оптимистическое вроде «Этот народ непобедим!» Но я-то помню всплеск интереса к бело-красно-белым флагам (и значкам) после марта 2006 г., постепенно затухший к концу года. 14 лет назад из окон в разных районах города выглядывал портрет Александра Милинкевича

Осенью 2005 г. сей деятель говорил: «Если мы проиграем – будет полярная ночь”… Я боюсь, что закроют газеты, ликвидируют общественные организации, запретят партии». Его опасения не сбылись, но в 2020 г. страна действительно подошла к опасной черте. Запрет партий – не суперпроблема, отказы печатать газеты в Беларуси тоже ещё как-то можно пережить, но попытки власть предержащих выдавить «опасных людей» за границу выглядят крайне одиозно… Такие эксперименты способны отбросить страну на десятилетия назад.

Вот как это воспринимается с «той стороны» (официозная интернет-группа «Сообщество честных людей», 12.09.2020, некто Alexandr H.). Орфография оригинала сохранена:

Не вижу проблем, если кто-то решит уехать из Беларуси на волне политической истирии.

2 миллиона мексиканцев готовы завтра переехать в Беларусь только потому, что там не стреляют. И будут работать намного лучше.

Сельское хозяйство Канады только на них и держится.

Программисты у них не хуже. Танцы зажигательные, да и в футбол играют очень не плохо.

Язык за год выучат.

Написал-то фрик, но его поддержали довольно известные люди, близкие к «главной президентской газете». Госсекретарь совета безопасности проговорился в августе примерно о том же – его отправили в отставку, а мыслишка осталась… Cобственно, «истэблишмент» уже лет 10 насаждает в Беларуси нехитрую формулу: «Не нравится – уезжайте». Государство трактуется правящей группировкой как собственная фирма, спрос на продукцию которой неизменно высок и позволяет пренебречь «текучкой кадров» (нечто вроде «Макдональдса»). То, что подобная трактовка бесперспективна, до поры до времени не отменяет её действенность; даже более-менее здравомыслящие «менеджеры» иной раз полагают, что «на наш век работников хватит».

Чувствую, клин следует вышибить не уговорами, а другим клином, системе противопоставить систему… И в этом смысле разработка альтернативного варианта Конституции была бы, как минимум, небесполезна. Да, такие варианты в Беларуси разрабатывали разные политики и общественные деятели 2000-2010-х гг., но даже в совокупности эти деятели не могли сыграть роль «протопарламента», а вот Координационный совет мог бы. Наверное, взять на себя эту функцию членам совета следовало бы в первые дни, когда стало ясно, что на приглашения к переговорам «партнёры» склонны отвечать посадками (как в старом анекдоте о Сталине: «Ты ему цитату, он тебе – ссылку»). Может быть, и теперь не поздно: дерзкий поступок Марии Колесниковой, порвавшей на украинской границе паспорт ради того, чтобы остаться в Беларуси, оживил интерес к небанальным шагам и альтернативным проектам.

Столетие сегодня отмечает Купаловский театр. После министерского «наезда» в августе с. г. из него уволились все режиссёры во главе с худруком и большая часть актёров, так что учреждение культуры приостановило работу до ноября. Уволившиеся записали видео, переосмыслив «Сымона-музыку», и, как пишут, предпочитают держаться вместе:

Мы с театром выехали за грибами, это старая купаловская традиция, — рассказывает Еврорадио актер Павел Харланчук. — Так и отмечаем. Что по ситуации, всё абсурдно, сейчас мы находимся в театре абсурда, но я верю, что здравый смысл победит и мы будем работать… Такое неопределённое время: ни в одной пьесе, ни в одном романе я не слышал о таких событиях. Как будет дальше — кто его знает. Мне единственное нравится, что люди проснулись, что люди хотят действительно быть личностями, а не просто каким-то материалом для создания картинки того, что есть страна. Я надеюсь, что уже скоро мы оправимся от этого сна и выйдем из него достойным народом для этого мира и Бога.

Эх, не знал об интересе купаловцев к грибам! Пригласил бы их к себе: у нашего подъезда тоже можно собрать неплохой урожай 🙂

Не раз писал, что в Купаловском ставились спектакли с «еврейскими мотивами». Прежде всего, конечно, имел в виду «Поминальную молитву» по Шолом-Алейхему (лет 30 назад в роли матери Менахема-Мендла видел там саму Стефанию Станюту). Помнится, в «Местечковом кабаре» исполнялись песни на идише, а между песнями и танцами актёры пересказывали еврейские майсы. В спектакле-концерте «Вельтмайстер-аккордеон» (сначала назывался «Вторая мировая»), основанном на произведениях Марка Мермана, говорилось о судьбе Соломона Михоэлса. Добавлю, что в год открытия театр имел еврейскую труппу, и в сентябре 1920 г. она инсценировала пьесу Шолом-Алейхема «Люди». Белорусская труппа ставила «Рысь» Элизы Ожешко, русская – «Свадьбу» Антона Чехова.

Кстати, была у меня статья 2018 г. о том, что Михоэлс и его товарищи выступали в здании Купаловского, который в 1921–1926 гг. назывался Белорусским академическим театром…

Иллюстрации из газеты «Звезда» (лето 1923 г.), не вошедшие в ту статью

В итоге московский еврейский камерный театр даже прикрепили к БАТу на правах секции, о чём в августе 1923 г. было принято постановление Центрального исполнительного комитета БССР, зачитанное Антоном Балицким (в то время зам. наркома просвещения республики).

Пожалуй, имело бы смысл в одном из многочисленных коридоров здания на ул. Энгельса, 7 вывесить портреты Михоэлса и Грановского… Но теперешнее руководство просить об этом не стану. Товарищи «профессиональные евреи», если интересно, то вам и карты в руки. Мне же остаётся поздравить бывших и нынешних купаловцев с юбилеем, пожелав им не биз hундэрт ун цванцик («до 120»), а семь раз по столько!

Как набирали молодых актёров в студию БАТ (объявление из газеты «Звезда», август 1923 г.)

Стремительно приближается ещё один юбилей, пусть и не столь круглый: 90-летие Владимира Короткевича. Пока у меня нету мыслей о праздновании, помимо изложенных летом с. г. в цикле «Квартал Караткевіча, Мальдзіса». Около 26.11.2020 постараюсь пересмотреть фильм о Юрасе Братчике по сценарию Короткевича, где среди «апостолов» фигурирует и еврей Раввуни.

Понятно, почему фильм был положен на полку: показ воинственного еврея, отбивающего атаки мусульман (пусть даже татар, пусть даже при помощи сковороды), после Шестидневной войны и разрыва дипотношений с Израилем являлся, с точки зрения советских идеологов, жуткой пропагандой сионизма…

На днях запустили интернет-петицию «Новые имена для улиц Минска: Калинина – в Быкова, Толбухина – в Короткевича», сомнительную по нескольким причинам. В принципе, я был бы не против, чтобы улица Калинина стала улицей Василя Быкова, но власти давно «заморозили» переименования в центре столицы – на уступки идут лишь в периферийных микрорайонах. «Попытка – не пытка?» Да, но появление улицы Владимира Короткевича в Минске маловероятно ещё и потому, что в городе с 1964 г. уже есть улица Короткевича (Дмитрия, начальника разведки подпольного горкома партии, замученного гитлеровцами в 1942 г.)…

Авторы петиции противопоставляют писателя маршалу Толбухину (1894-1949), чьи жизнь и достижения якобы «не имеют отношения к Минску и Беларуси». Фёдор Иванович Толбухин во Вторую мировую войну защищал Сталинград, а затем воевал в Украине и странах Центральной Европы, но тем самым помогал освобождению Беларуси от нацизма (неужели это уже необходимо доказывать?) И в Беларуси он воевал – правда, сто лет назад, во время «польской кампании»… Полагаю, сам В. С. Короткевич, последовательный антифашист, хлебнувший горя в 1941-44 гг., не согласился бы принять улицу «имени себя» взамен улицы Толбухина, где писатель и не жил никогда.

Осенью 2015 г., в относительно вегетарианское время, группа литераторов из Союза белорусских писателей направила письмо в Мингорисполком с предложением назвать улицу столицы именем одного из героев произведений Короткевича – Гервасия Выливахи или Алеся Загорского. Власти, судя по этому списку, приняли предложение к сведению, но поставили его «на паузу», как и многие другие идеи (любопытно, что федерация бокса в 2018 г. то ли поддержала меня, то ли самостоятельно заявила о желательности в Минске улицы Владимира Ботвинника). Добиваясь увековечения памяти замечательного писателя Короткевича в минской топонимике, лучше, по-моему, «продвигать» его героев… Хотите – спорьте.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

14.09.2020

Опубликовано 15.09.2020  01:16

В. Рубинчик. ХОЛОДА, ХОЛОДА…

Предыдущий мой текст был написан и опубликован 4 сентября. За четыре дня поступило немало новостей – их общий баланс пока неясен. Похолодало, хлынули дожди, но зато антилукашисты взяли на вооружение новую кричалку: «Я иду по лужам, Саша мне не нужен!»

Есть некоторые основания для оптимизма… именно что некоторые. Сохранилась, к примеру, в Минске «Площадь Перемен» (между улицами Каховской, Червякова и Сморговским трактом). Шестого сентября на ней выступали танцоры из студии «Кредо» и музыкант Александр Помидоров, не чуждый идиш-культуре, седьмого – актёры Купаловского театра. Собралось более ста человек, а когда почти все разошлись по домам, нагрянули омоновцы и двоих ребят задержали.

Самодельный знак на въезде с ул. Червякова не помог

В сети комментируют: мол, «силовики» обиделись на то, что им не выслали особые приглашения на шоу. Полагаю, однако, что основная проблема заключалась в ином. Намедни двое артистов, «толстый и тонкий», изображая из себя представителей районной администрации, довольно остро шутили над чиновничками, а местами и над публикой.

Задержание после шоу – метод давления на непокорных (кто-то уже прозвал их «Независимой Сморговской Республикой», а злобный петросян из «СБ» сравнил с анархистами-махновцами, как будто это что-то сильно плохое). Уничтожение мурала с «диджеями перемен» силами коммунальников не прокатило – ну, стали брать заложников… Василия и Егора из дома № 1 по Сморговскому тракту ночь и полдня продержали в Центральном РУВД, угрожая статьёй за «мелкое хулиганство», и «попросили» объяснить жителям двора, чтобы те вели себя тихо. Так себе метод ведения переговоров, но других у администрации, по-видимому, уже (или ещё) нет. Впрочем, вчера додумались устроить проверку санстанции, а сегодня выписали два штрафа на два дома. Ничего нового, или как там у Высоцкого Владимир-Семёныча: «Кроме мордобития – никаких чудес».

Дефицит интеллектуальных ресурсов с каждым днём всё больше обнажается у «другой стороны», о чём свидетельствует и смехотворный «разговор с Берлином», обнародованный 4 сентября. Почти тотальное отчуждение думающих кадров налицо, и непонятно, на что правящие круги рассчитывают в долгосрочной перспективе. Разве что на массовый завоз специалистов из России – но «гиганты мысли» к нам оттуда не едут и не поедут, что видно и по качеству «завозной» пропаганды на белорусском телевидении.

Тут за «вождя Беларуси» вступился Андраник Мигранян: «крепкому и решительному человеку» якобы «хватило присутствия духа, чтобы сохранить весь белорусский промышленный сектор», а в «Эстонии, Латвии и Литве промышленность исчезла». Мигранян – вроде как политолог, мелькавший в СМИ ещё при Горбачёве… Ну-ну, сохранён у нас «весь промышлённый сектор»! Сфера производства в 1995 г. давала 49,2% ВВП Беларуси, в 2015 г. – уже 41,4%, и с того времени её доля не выросла, да и число работников, занятых в этой сфере, постепенно уменьшается. Между прочим: «В 2015-2016 годах экономика страны переживала спад, и за два года страна лишилась 1500 предприятий». Славные традиции не спасают от банкротства: пинская спичечная фабрика, работавшая с конца ХIX в., погорела на рубеже 2019-2020 гг., а, к примеру, минский фарфоровый завод закрылся ещё в 2009 г. И ещё: в Литве неплохо с пищевой и химической промышленностью, производством мебели, в Латвии «по сравнению с декабрем 2010 года объём промышленного производства в декабре 2018 года увеличился на 37 %», у эстонцев примерно каждый пятый занят в промышленности, а доля её в ВВП составляла 29,2% (2017).

Ладно бы профессор МГИМО вешал на уши лапшу только «своим», но его и местный официоз выставляет в роли знатока 🙁 Вот уж поистине «стратегия провала».

Деинтеллектуализация, делегитимизация и десакрализация «великой и ужасной» власти идут рука об руку. На две последние «де-» влияют, конечно, остроумные плакатики с уличных акций:

Есть и более серьёзная история, кратко изложенная в листовке (получил у прохожего в районе «Площади Перемен» 07.09.2020):

Сегодня на площади наряду с бело-красно-белым был поднят и флаг города Минска

Проверил, что там поведала ООН. Да, руководство здешних Минздрава и Белстата в очередной раз об… лажалось. Думаю, скоро выступит кто-то важный и укажет на какого-нибудь «стрелочника», неправильно сложившего 2 и 2. А может, примутся сваливать резкое увеличение смертности в РБ на «последствия коронапсихоза» и/или на невыполненные весной 2020 г. срочные операции. Но эти факторы – явно не главные, и прирост в 5,5 тыс. трупов они не могут объяснить. Так, в І квартале 2020 г. в Беларуси было зафиксировано «всего» около 400 самоубийств; нет свидетельств того, что затем их число выросло во много раз.

Склонен доверять недавнему руководителю научно-практического центра «Кардиология», академику Александру Мрочеку. По его мнению, случаи смертей от коронавируса нередко относили в категорию «Болезни системы кровообращения»:

Я предполагаю, и такие факты у меня есть, не скажу что по всем тысячам смертей, что можно ставить диагноз «ишемическая болезнь сердца», не обращая внимания на то, что пациент умер от лёгочной недостаточности, связанной с ковидной инфекцией.

Эх, лучше бы министр здравоохранения 2019–2020 гг. Караник, в конце августа с. г. назначенный «губернатором Гродненщины» (на самом деле председателем Гродненского облисполкома – в Беларуси нет губернаторов и мэров), оставался научным сотрудником… Лучше бы его боевая заместительница по минздраву Богдан лечила детей, а не «ездила по ушам» взрослым своими рассуждениями о «цветных революциях»: «Последний пример Украина. Вспомните Сирию, Египет, Ливию. Везде всё начиналось одинаково». Но не следует забывать и о тех, кто непосредственно расставлял эти кадры, и о тех, кто формировал в стране атмосферу, подталкивающую к «играм» со статистикой. Надо бы сказать «спасибо» и отставному премьеру Румасу, которого кое-кто прочит в «либералы», и действующему главе администрации РБ Сергеенко, и его предшественнице Кочановой… И, конечно, бессменному с 2005 г. помощнику президента по национальной безопасности – человеку, чья фамилия, по прихоти судьбы, тоже Лукашенко. Не иначе как однофамилец своего шефа!

Что видим в качестве альтернативы? На прошлой неделе у меня ещё были кое-какие надежды на «Координационный совет», но сейчас, пожалуй, они (почти) полностью испарились. Членов президиума КС в последние недели то арестовывали, то высылали из страны, то сперва арестовывали, а затем высылали, как Ольгу Ковалькову… Вот 6 сентября «замели» политолога Андрея Егорова, входящего в КС. Тем временем их товарищи из «резерва» бичевали режим резолюциями & петициями.

А. Егоров и А. Курейчик

Одна из петиций, запущенная драматургом Андреем Курейчиком две недели назад, называется: «Защитить Координационный совет от политического преследования!» Она собрала уже почти 30 тыс. подписей; мне же кажется странным утверждать, что «Коллективы тысяч предприятий по всей стране потребовали отставки президента Лукашенко и новые честные выборы» (будь это правдой, мы жили бы уже в другой Беларуси). Петиции на change.org вообще мало трогают белорусских чиновников, да и не величал бы я гр-на Лукашенко президентом, пусть даже уходящим. Курьёзно и то, что многоязычная петиция с требованием «наказания реальных виновников произошедшего в Беларуси» обращена… к Лукашенко.

Из заявления КС от 7 сентября понятно, каким был ответ адресата: «В попытке устрашить большинство и заставить его отказаться от публичного выражения своего мнения, власть с показательной жестокостью осуществляет преследование активистов и задержание случайных граждан, применяются спецсредства… Координационный Совет в очередной раз призывает власть признать очевидное и принять меры к восстановлению законности и восстановлению статуса Республики Беларусь как демократического государства».

Четвёртого сентября Светлана Тихановская с подачи официальной Эстонии выступила на неформальных слушаниях в Совете безопасности ООН и предложила обсудить нарушения прав человека на специальном заседании Совбеза. По-моему, даже если такое обсуждение состоится (что вряд ли, т. к. для этих целей предназначен в первую очередь Совет ООН по правам человека), оно не приведёт ни к каким правовым последствиям: Россия и КНР в ближайшее время не преминут заблокировать любую антилукашенковскую резолюцию.

Разумеется, Светлана (при помощи пресс-секретаря Анны Красулиной?) как действующий политик вольна представлять себя в качестве «национального лидера» или «Избранного Президента Республики Беларусь»…

Все вопросы к создателям этого сайта

Правда, мне это немного напоминает заявления Александра Милинкевича образца 2006-2007 г. в духе: «Я президент демократической части общества». Народ выходил и выходит на улицы, проспекты и площади главным образом не за Милинкевича или Тихановскую (доказать, что за неё было отдано минимум 50%+1 голос, не представляется возможным), а против надоевшего «вождя», который в сентябре 2020 г. уже и сам призналcя, что «пересидел».

Пожалуй, воздержусь от демагогии вроде «Сегодня белорусские граждане разделяют уверенность в том, что именно Светлана Тихановская является подлинным победителем президентских выборов-2020» (сказала 4 сентября Валерия К.) Никаких президентских выборов в 2020 году по сути не состоялось, и роль г-жи Тихановской в «революции сознания» не следует преувеличивать – впрочем, как и преуменьшать.

Не в первый раз отмечаю, что в той самой «демократической части общества» многовато позёров и фантазёров. Кому, например, нужны прогнозы от Вадима Иосуба наподобие этого (myfin.by, 31.08.2020, 6:03):

Через неделю доллар может подняться до 2,78 белорусского рубля.

Евро может подорожать до 3,33 белорусского рубля.

А российский рубль может вырасти до 3,71 белорусского рубля за 100 российских.

Как было «через неделю» 🙂

Куда лучше выглядит анализ от вышеупомянутого Андрея Егорова (26.08.2020):

Власти действуют рационально: уменьшив уровень прямого насилия против участников массовых акций (сейчас они не могут ничего с ними сделать), они перешли к активным точечным репрессиям, как обычно и делают. Таким образом они стараются повысить цену участия людей в массовых протестах и тем самым попытаться повлиять на протесты – не сплошным репрессивным потоком и чудовищным уровнем насилия, а селективной тактикой подавления менее многочисленных протестов, изоляции лидеров протестов в некоторых группах.

В условиях длительного противостояния такая тактика может оказаться эффективной. Но сейчас возникает столько протестных групп, что перехватать всех лидеров просто невозможно: когда одновременно выходят учителя, медики, преподаватели, студенты, рабочие разных предприятий по всей стране, то властям нужно либо разворачивать репрессии по всей стране, либо так или иначе протест будет прорастать, меняя форму, выходить наружу. А это значит, что возможны более решительные действия со стороны некоторых протестных групп и даже Координационного совета, который может призвать к более решительным действиям с целью приостановить насилие и освободить всех политзаключенных.

Мне по душе, что здесь не прослеживается недооценки соперника, поднаторевшего в нейтрализации протестов. Увы, судя по дальнейшим событиям в Беларуси, член КС Егоров не смог убедить «единомышленников» в целесообразности решительных действий. Теперь точечные репрессии ударили и по нему.

Вольф Рубинчик, г. Минск

08.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 08.09.2020  23:52

Дополнение от 9 сентября
Примерно в 2 ч. дня неизвестные, под прикрытием людей в масках, закрасили мурал на “Площади Перемен” и сбросили бело-красно-белый флаг…
Фото с tut.by
Но спустя час-полтора местные жители (“сморговцы”) отмыли мурал, а флаг вернули на прежнее место. Счёт 6:5 в их пользу 🙂
Фото автора

В Беларуси всё только начинается?

За последние недели десятки раз слышал (и сам включал) песню «Перемен!» – её сейчас даже на волынках играют. Раз уж наступил «цоевский месяц», то и цитата из другой песни группы «Кино» будет уместна: «Я ждал это время, и вот это время пришло. Те, кто молчал, перестали молчать». К обычным гражданам вопросов нет; у тех, кто занимал крупные должности, да и по-прежнему на них претендует, позволительно спросить: «Где ж вы были раньше?»

Избиения мирных людей на улицах и то, что происходило в отделах милиции и тюрьмах Минска, Жодино, других городов – мрак и ужас. Но разве этот ужас в августе 2020 г. зародился? Общедоступная википедия о событиях декабря 2010 г.: «Около 22:30 милиция, солдаты из Бобруйска, бойцы “Алмаза”, став плотной цепочкой в несколько рядов, начали оттеснять и избивать оставшихся на площади участников митинга от 5 до 10 тыс. человек. Митингующих били дубинками без разбору, били ногами в тяжёлых ботинках, отшвыривали тяжелыми железными щитами. В отношении мирных демонстрантов, в том числе женщин, несовершеннолетних и лиц пожилого возраста, применялась физическая сила и специальные средства (резиновые дубинки), когда митингующие падали на скользком льду, их топтали ногами. Это привело к большому количеству травмированных и раненых среди участников демонстрации. Десятки людей были вынуждены обратиться за медицинской помощью». Как-то всё это не мешало Игорю Лещене в 2010-х оставаться послом, а Павлу Латушко –министром… 😮

В общем, покамест я не уверен, что присоединение двух чиновников (первый пока формально даже действующий, даром что 18 августа подал в отставку) к «альтернативному» лагерю усилит этот самый лагерь. Одно дело – вслед за группой белорусских социологов, в том числе и «казённых», подписывать заявления вроде:

Мы считаем, что проводимая политика подавления несогласия приведет лишь к усугублению существующего кризиса, который затронул все институты власти. Открытое и беспринципное насилие представителей правоохранительных органов по отношению к гражданскому населению является прямой угрозой существующему социальному порядку и ведет страну в состояние разобщенности, конфликта и беззакония.

Другое дело – «седлать волну». Не думаю, к примеру, что 18.08.2020 уволенному директору театра стоило благодарить и похваливать администрацию РБ, пусть и в иронической форме:

Фактически координационный совет еще не создан и власть идет на опережение, комментируя его создание, что означает, что мы действительно сила. Мы еще не сказали голосом, но нас уже услышали. Значит, власть подтверждает, что мы действительно важны для общества, я признателен за это власти. Это первый шаг власти к достижению согласия и к началу переговорного процесса.

Не у меня одного были опасения, что «координационный совет при Тихановской» эволюционирует в сторону очередной говорильни (вспомнился «Национальный исполнительный комитет» – «теневое правительство» Беларуси 1998 г.). Как состав президиума совета, озвученный 19 августа, так и то, что президиум решил не выбирать себе председателя (все семь членов якобы равноправны), не убедили меня в обратном. Однако более предметной критики действий нового общественного органа не будет, поскольку генпрокурор Беларуси 20 августа пригрозил его участникам уголовным делом.

Николай Дедок считает, что «правильным ходом было включение в первый же выход в люди Павла Латушко. Это сигнал колеблющимся из номенклатуры: приходите, для вас есть место». Но по состоянию на 18 августа большинство «колеблющихся» уже заявили о себе. Дальнейший путь осторожных разумно расписал упомянутый Лещеня, посол РБ в Израиле (2006-2012) и в Словакии (с 2016 г.):

Вы знаете, почему больше ни один чиновник не сказал свое слово? Чиновники перейдут на сторону народа только тогда, когда они увидят железобетонную связь между людьми, которые массово выходят на улицы, рабочими и их стачечными комитетами, гражданским обществом и неким органом, который будет представлять интересы народа… Вот когда в штабе 70% участников будут представители крупнейших предприятий и отраслей, а не широко известные в своем узком кругу люди пусть героические и замечательные — тогда это будет сила, тогда с этим советом будет разговаривать правительство, тогда почешут головы чиновники.

Гражданин посол

18 августа к диалогу призвал Валерий Воронецкий из «парламента» (палаты представителей):

Очевидно, что в стране сложилась очень сложная, кризисная ситуация… Считал бы правильным в этой ситуации создать что-то вроде национального совета или круглого стола, который стал бы местом обсуждения путей выхода из кризиса… Естественно, в нём должны участвовать авторитетные представители власти и гражданского общества, политических сил, общественных деятелей, рабочего движения, Церкви и т. д. И, конечно, участников президентской гонки.

Почти одновременно посол в Испании Павел Пустовой заявил о событиях в Беларуси, что «такая ситуация неприемлема в европейском государстве XXI века», и предложил провести пересчёт голосов.

Но 19 августа Лукашенко-старший переназначил правительство, работавшее с 4 июня. Никого оттуда не исключил – как бы посылая сигнал, что «раскола элит» по существу не было, потому диалог возможен лишь «с позиции силы». На следующий день Сергей Пульша из «Новага часу» заметил: «Лишь кажется, что протесты утихли. На самом деле они переходят в другую плоскость – плоскость переговоров и долгосрочного противостояния. И этого не надо пугаться». Вряд ли кто-то пугается, но переговоры до освобождения политзаключённых – это игра по чужим правилам, а отпускать Павла Cеверинца, Николая Статкевича, Сергея Тихановского и других власти как будто (кто знает, что у них в голове) не готовы. Да и вообще не торопятся вступать в диалог – во всяком случае, на уровне администрации президента. В Гродно же некое подобие диалога получилось, горисполком прямо-таки душит протестующих в объятьях 🙂

Кстати, о страшилках. Некогда «продвинутый» художник-карикатурист Олег Карпович, в начале 2000-х рисовавший едкие шаржи на Лукашенко, делает теперь вот что:

«Мы» и «они» по мнению работодателей Карповича – sb.by (20.08.2020)

Если (точнее, пожалуй, «когда») напор желающих перемен иссякнет, как он иссяк в 2001 г., «блудные сыновья» вроде этого несчастного Олега вернутся в лоно официоза. И легко найдут себе оправдание…

О том, что «революция» идёт на спад, я серьёзно задумался вскорости после воскресной эйфории, но особенно 18 августа, когда под вечер побывал в центре Минска (Немига, площадь Свободы, Александровский сквер, парк им. Я. Купалы).

Всеобщей забастовки, к которой отдельные активисты призывали ещё 11-го августа, не вышло и неделю спустя, хотя к тому времени вскрылись вопиющие факты издевательств над тысячами граждан Беларуси и других стран (показательна история израильтянина Александра Фрумана). Почти все учреждения в центре спокойно работали…

Меню «Изи бара» на пл. Свободы

Боевого настроения у прохожих не наблюдалось, хотя некоторые-таки ходили с флагами и ленточками (как и сегодня). Исторические флаги – семь или восемь! – украшали и здание Купаловского театра.

Сам театр закрылся после увольнения его гендиректора; большинство работников решило поддержать «шефа». Пикантность в том, что здание – напротив администрации президента, т. е. вывешивание таких полотнищ было сильным ходом, пощёчиной тем управленцам, которые ничего не хотят знать о долукашенковской Беларуси. Неудивительно, что 19-го здание театра было захвачено силовиками, сорвавшими флаги, а затем вышел пропагандный сюжет на СТВ, где «купаловцев» рисовали то ли неряхами, то ли диверсантами.

Спектаклей в ближайшие недели ждать, судя по всему, не следует. Немного обидно, что минчане и гости города не увидят спектакль «En souvenir de Шагал», премьера коего намечалась на 02.09.2020… Что поделаешь – не только искусство, но и свобода требует жертв. Впрочем, искусство в конечном счёте и есть свобода.

Старая и новая песни БГ – не совсем о Беларуси, но и о ней тоже

Что вселяет надежду – письмо в поддержку уволенного Латушко подписали более 100 сотрудников Национальной библиотеки + почти все работники Государственного музея истории белорусской литературы. Наконец-то солидарность…

Помимо социологов, театралов, библиотекарей, музейщиков, обратили на себя внимание спортивные деятели Беларуси – под их протестом против фальсификации выборов и грубого насилия больше 250 подписей. Ещё зав. кафедрой факультета журналистики БГУ Ирина Сидорская осмелела: «Академических свобод… с каждым годом становилось все меньше и меньше, а всё больше и больше — «государственной идеологии», которая сведена к лояльности действующей власти». Возможно, в 2016 г. я недооценивал журфак, предлагая его закрыть, а в 2017 г. был не совсем прав, написав, что «спортивные круги» – одни из самых отсталых в стране.

Интересны и требования историков. Здесь приводится только первый лист обращения – на деле подписей много больше.

С первыми четырьмя пунктами трудно не согласиться. Пятый пункт – «расформировать ОМОН»… Ясно, что теперешнее руководство на этой не пойдёт, да и стратегически шаг сомнительный. В ОМОН идёт в основном очень специальный контингент, но сейчас он хотя бы в принципе контролируем, а после расформирования рассеется по всему обществу, и что с этим делать? (Этот вопрос я задавал себе и читателям после разгона в Минске мартовской демонстрации 2017 г. – и не нашёл однозначного ответа.)

«Передать тюрьмы и следственные изоляторы в подчинение Министерства юстиции» – тоже, на первый взгляд, идея неплохая, но приведёт ли к улучшению условий в местах заключения? Если ничего не менять глобально, то садисты просто перейдут на службу в минюст, отыскав себе влиятельных покровителей и в этом «гражданском» ведомстве.

Введение принципа выборности судей требует изменения Конституции. Короче, заявление довольно смелое, но мало шансов, что от него будет толк.

Власти перешли в контрнаступление не только в Купаловском театре. Сорвали флаг во дворике между Сморговским трактом и улицей Червякова, показанный в предыдущем моём тексте. Более того, утром 19.08.2020 уничтожили своеобразное «граффити» (изображение диджеев Галанова и Соколовского), продержавшееся около двух суток.

Было и стало

Своеобразный, кстати, дворик – один из эпицентров протеста в Центральном районе. Вокруг новые двадцатиэтажные дома, и живёт в них немало гордых, самодостаточных людей, склонных вывешивать из окон бело-красно-белые флаги. На их избирательном участке выиграла официально Тихановская – 1407 против 656 у Лукашенко. Не удивлюсь, если граффити-напоминание о событиях 6 августа у кинотеатра «Киев» будет восстановлено.

Такая цистерна стояла подле «Киева» во время официальных концертов, проходивших 7-9 августа после ареста диджеев. По-моему, символично: здешние идеолухи могут предложить только «серое счастье»

Если пройти по Каштановке чуть дальше, к ул. Гая, 15, можно увидеть импровизированные флаги – на пятиэтажке их висит четыре или пять, здесь показан один

«Открытый микрофон» передаётся Змитру Дяденко – тому самому, который 29 лет назад выступил в родной Орше с протестом против ГКЧП: «Тихановского задержали за подготовку массовых беспорядков. За диваном у него нашли и конфисковали 900 тысяч долларов. Тихановский уже три месяца за решёткой, а массовые беспорядки всё равно произошли… Слушайте, если человек даже из-за решётки так хорошо сумел организовать работу, может, его премьер-министром назначить?» (fb, 19.08.2020, перевод с бел.).

Вольф Рубинчик, г. Минск

20.08.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 20.08.2020  23:32

* * *
PS. 21 августа вернулся бело-красно-белый флаг на мачте, а утром 22 августа, как и было предсказано, – мурал, изображающий диджеев. Особо доставляет обращение от его создателей – см. текст справа 🙂
Добавлено 22.08.2020  21:33

В. Рубинчик. ПЕЧАЛЬ СВЕТЛА (2)

Константин (Кастусь) Цвирко – один из старейших белорусских поэтов. Он входит в Раду творческого союза, в котором состоит и ваш покорный слуга. В первых числах августа поэт, отвечая на вопрос корреспондента газеты «Народная воля», высказал мнение о роли белорусских литераторов в «предвыборной кампании»: «Они должны обязательно выступать, но преимущественно молчат. Что это за литераторы, если они сидят, как мыши под веником? Всегда же поэты и писатели были впереди в подобных ситуациях… Сегодня у нас под тысячу литераторов, но большинство из них молчит в такой ответственный для Беларуси момент. И это тоже наш позор!»

К. А. Цвирко (фото с lit-bel.org, 2016 г.)

При всём уважении к 86-летнему Константину Алексеевичу, мой взгляд на роль писателей отличается. Не мной сказано: «творческий человек никому ничего не должен». С этим-то можно поспорить, но вот что на 100% верно: защищая гражданские свободы, следует уважать и право коллег «сидеть, как мышь под веником». В Союзе белорусских писателей – люди очень разные; поборники бойкота «выборов» и аполитичные… Также попадаются (не проверял, но похоже на правду) сторонники всех пяти кандидатов. Совсем не обязательны попытки привести это множество к одному знаменателю, да и рассуждения вроде «Всем очевидно, что реальное число необходимых для победы голосов может набрать лишь Светлана Тихановская, и меня удивляют остальные кандидаты в президенты – Андрей Дмитриев, Анна Канопацкая и Сергей Черечень. Неужели они не понимают, что их охотно зарегистрировали как пешек в игре властей? У них же практически нулевой шанс на этих выборах» при отсутствии социологических подпорок выглядели, мягко говоря, неубедительно.

Меня, во всяком случае, призывы сплотиться вокруг «неполитика» (жены видеоблогера) не прельщали ещё в июле с. г. Во-первых, уважаю профессионализм, во-вторых, помнил о «казусе Романчука» 2010 г., да и о том, как раскручивали Алеся Милинкевича в 2006 г. Тогда авторитетный белорусско-польский поэт Янович, 1936 г. р. (правда, в эпоху ПНР он «постукивал», но это выяснилось годом позже), заявил: «Cкажите тем демократам, что пошли помимо Милинкевича, что они – дураки и диверсанты, потому что действуют на пользу режиму. Теперь можно играть только за Милинкевича». Любопытно, что Ф., «политтехнолог» и предсказатель цен на сахар, в августе 2020 г. фактически повторил на «Еврорадио» слова поэта – тоже обозвал конкурентов Тихановской «дураками».

В общем, на мой взгляд, «Саша + Света = теорема Эскобара», и чуть грустно, что сияние «троицы» стольких ослепило в июле-августе. Андрей Илларионов доверительно поведал в интервью Гордону о том, что уровень Тихановской «70, 72, 75%», а у Лукашенко – «от 10 до 15%». Вероника Цепкало предлагает подписать петицию: «По данным экзитполов, по официальным результатам на разных участках, а также по подсчетам реальных бюллетеней, которые сфотографировали беларусы мы говорим о том, что более 80% голосов были отданы за Светлану Тихановскую». Версия интересная, но… Когда мне говорят, что Тихановская уже победила (или победила бы в первом туре при честном подсчёте голосов) – извините, не верю. В последние месяцы очень многие граждане избавились от страха перед «вождём», но не настолько, чтобы 8, 7 или даже 6 из 10 на большинстве участков кинулись в неведомое. Когда «коллега» У., перебравшийся из Могилёва в Польшу, обратился к fb-пользователям с предложением создать «Кризисный Гражданский Комитет во главе с избранным президентом в изгнании Светланой Тихановской» (11.08.2020), я ухмыльнулся: хватит нам и одного КГК…

Кстати, с неймингом у альтернативных сил что-то совсем не блестяще. Бежавший из Беларуси Валерий Цепкало, предложивший создать «Фронт национального спасения», не иначе как ностальгирует по своей дипломатской молодости. Организация с таким названием (ФНС) активничала в Москве начала 1990-х, в ней задавали тон всякие Зюгановы и Макашовы…

Всю правду о спецоперации под названием «выборы» сейчас вряд ли кто-то скажет. Как известно, в Октябрьском районе г. Витебска негодяй при должности уговаривал членов комиссии (и, кажется, уговорил-таки) фальсифицировать протоколы в пользу «своего кандидата». Что характерно, Сергей С. извлёк урок из минского инцидента 6 августа и попытался примазаться к музыке: «С Виктором Цоем я даже современником был, я даже еще Элвиса Пресли застал. Все эти песни с прискорбием я очень хорошо знаю». Но много ли было таких Сергеев – вопрос остаётся открытым. Так или иначе, чтобы стерилизовать все участки, скользких чинуш не хватило, иначе не проявились бы «феномен Боровлян» (за инкумбента 27,25%, за конкурентку 63,89%) и ряд других.

Согласно моим ощущениям, подкреплённым некоторым опытом наблюдения за белорусским социумом, кандидату Лукашенко таки удалось расшевелить часть «болота», и он с немалым трудом прыгнул «выше головы», т. е. выше своего общенационального рейтинга 25-30% – но до 50% + 1 голоса ему тоже далеко. Не исключено, что двое лидеров гонки вместе собрали около 75%, а четверть голосов ушла остальным трём кандидатам и мистеру «Против всех».

По гамбургскому счёту, хорошо бы устроить «круглый стол» между представителями «застабилов» и «альтернативщиков», тем более что идея такого стола витает в воздухе с 2017 г. Затем следовало бы обновить состав окончательно скомпрометировавшего себя Центризбиркома и провести второй тур голосования. Да, утопия, но то, что 12.08.2020 предложило, к примеру, ТБМ (общество белорусского языка) – «проведение новых настоящих выборов» – в рамках существующей системы ещё более утопично. Кстати, не факт, что Лукашенко, если бы пошёл на компромисс и очистил своё окружение от особо одиозных личностей, не переиграл бы в этом году Тихановскую на (относительно) честных выборах. Разумеется, это с моей стороны мысли вслух, a не «спасательный круг» для администрации – кто я такой, чтобы кидать ей круг? 🙂 К тому же знаю, что нового голосования кое-кто побаивается пуще уличных протестов, помня лето 1994 г., когда глава правительства потерпел сокрушительное поражение именно во втором туре…

Вот ещё чудаческая (на первый взгляд) идея от Петра Алексеевича Порошенко: «Белорусская власть должна… пойти на досрочные президентские выборы с привлечением международных наблюдателей». Нечто подобное предложил и американец Помпео. В ближайшие месяцы обнулёж только что завоёванного президентского срока, по-моему, немыслим, но возможно, речь идёт об «игре в долгую». Года через три-четыре, дабы не быть загрызенным своими же «молодыми волками», начальник Синеокой вполне может вспомнить о совете от украинского товарища, на победу которого в 2019 г. Лукашенко так рассчитывал

Предполагаю, администрации РБ, наделавшей кучу ошибок и получившей массу чувствительных оплеух, вскоре удастся кое-как стабилизировать ситуацию, даром что со скрипом и не без уступок в «неглавных» сферах. В том, что «видимо, на этот раз Лукашенке удастся успокоить страну», пожалуй, соглашусь с отвратным Изей Шамиром, который написал и о проплаченности «беларусского кипежа» (большой знаток «заказухи»; ещё в декабре 2010 г. транслировал на мир макеевскую пропагандистскую хрень). А протесты? Они, как водится, перейдут в «партизанскую фазу»: нашим людям не привыкать.

Буду ли хвалиться, вслед за редактором одного милого портала, что я «вместе с народом»? Нет, пусть лучше милиция будет с народом, а я – сам по себе. Другое дело, что мои личные и семейные проблемы вряд ли можно решить в рамках существующего (бес)порядка. Пытаюсь делать так, чтобы «народ» был на моей стороне… Кстати, хорошо было сказано 12.08.2020 здесь: «Выборы в Беларуси – как квантовая физика: на результат влияет уже сам факт наблюдения». Стас Горелик, докторант университета Джорджа Вашингтона, изучающий протесты, узнал об этом лучше, чем кто-либо: 12-го его задержали в Минске по подозрению в организации массовых беспорядков 🙁

Печаль моя светла ещё и потому, что некоторые чаяния всё-таки сбываются. Порассуждал я о пользе выхода наёмных работников из официальных «профсоюзов», являющихся частью ФПБ, которая, в свою очередь, является опорой нынешнего режима – и работники начали выходить, причём не по одному: «На “Гродно-Азот” работники начали писать заявления о выходе из “Федерации Профсоюзов Беларуси”» (kp.by, 13.08.2020). Не знаю, дойдёт ли до серьёзных забастовок, но таковыми попугивают: «На БелАзе работники вышли к зданию администрации с требованием отставки действующей власти, освобождении политзаключенных и новых выборов… Все работники Южного рынка Гродно сегодня не вышли на работу в знак протеста. Бастуют сотрудники “Гродножилстроя». Добились как минимум того, что чины из МВД начали просить прощения за зверства своих подчинённых.

Актёры государственного Купаловского театра, которые и прежде были не робкого десятка, совсем осмелели. Как сообщает «Новы Час», две трети коллектива подписались под следующим заявлением (пер. с бел.):

В данный момент снять напряжение помог бы простой шаг: открытый и прозрачный пересчёт голосов с участием независимых наблюдателей, представителей всех кандидатов в президенты и общественности. Выбор народа должен быть безусловно принят всеми.

Мы призываем власти выпустить всех задержанных во время этой избирательной кампании, вся вина которых заключается в том, что они высказывают альтернативное мнение. Мы приостанавливаем показ спектаклей до разрешения существующей ситуации и инициируем процедуру объявления забастовки.

Ролик, записанный «купаловцами»

Похоже, к бугуртам готов и коллектив Национального исторического музея, что по соседству с «Дворцом шахмат и шашек».

«Музейщики против насилия». Источник (13.08.2020)

Бедный министр культуры – он забегается гасить все эти «костры» 🙂 Кстати, минутка юмора: в глазах Петра Резванова автор этих строк неожиданно стал то ли достопримечательностью Минска, то ли его местностью наряду с районом Комаровки… «Место моей работы находится где-то посередине (и немного в сторону) между Вольфом Рубинчиком и Комаровкой». БТ-шному начальству следовало бы задуматься о том, чтобы пригласить г-на Резванова для ведения развлекательных передачек вместо Евгения Перлина, только что хлопнувшего дверью «ради близких».

Курьёзна позиция начальника транспортного цеха Белорусской федерации шахмат. Неделю назад президент ФИДЕ сказал в интервью Даниилу Дубову: «У нас есть официальное письмо от Белорусской шахматной федерации, подтверждённое коллегами из Правительства Республики Беларусь, что они не готовы в данный момент подтвердить проведение Кубка мира и Олимпиады в Минске в 2021-2022 годах. Поэтому мы, скорей всего, в сентябре объявим новую процедуру выбора организаторов этих соревнований. Думаю, на Олимпиаду мы всё-таки найдём организатора. У нас есть потенциальный интерес со стороны тех, кто не получил её в Батуми, когда [осенью 2018 г.] выбрали Минск: Тунис, Южная Корея, Китай задумывался, есть интерес в Латинской Америке…» Покамест БФШ не сочла нужным ни подтвердить, ни опровергнуть информацию об отмене шахолимпиады в Синеокой. Да и в самом деле, какая разница, приедут в Минск с его «жесточайшей инфраструктурой» представители двухсот стран или не приедут: «не жили хорошо, нечего и начинать» (ツ) «Человечество, смеясь, расстаётся со своими олимпиадами», – сострил 8 августа интернет-пользователь Plast-2019.

Вольф Рубинчик, г. Минск

13.08.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

От ред. belisrael

 

Тяжко пришлось мэру Жодино Дмитрию Заблоцкому, который вынужден был встретиться днем с несколькими сотнями работников БелАЗа, которые вышли на акцию протеста. Они держали в руках плакаты “Мы не рабы” и требовали от руководителей предприятия и города ответов на вопросы о протестах, задержаниях и насилии на улицах города. Тогда Заблоцкий пообещал, что спецподразделения покинут город “через полчаса после того, как ему доложат, что нет угрозы захвата административных зданий”.

“На сегодняшний день в Жодино ОМОНа нет. Есть только внутренние войска, которые охраняют изолятор временного содержания на базе местной тюрьмы”, – заявил он, отвечая на соответствующий вопрос, выступая вечером в центре города перед несколькими тысячами горожан.

Ему пытался придти на помощь приехавший из Минска, взявший микрофон и сказавший, что за 5 мин. объяснит собравшимся обстановку. На что толпа закричала, что дают ему 2 мин.

Также жодинцы задавали вопросы о полномочиях “внутренних войск”, приводили примеры их агрессивных действий в адрес мирных жителей и требовали убрать их представителей из города.

На что мэр пояснил, что “сегодня из СИЗО освобождено более 500 человек. Как только будут освобождаться места там, и войска будут покидать наш город”.

Заблоцкий так и не ответил на вопрос о результатах голосования на выборах в Жодино.

“Официальные результаты по городу Жодино будут объявлены после объявления результатов ЦИКом. Это произойдет после 18 числа. Все остальные данные – предварительные”, – пояснил он.

После того как Заблоцкий сказал, что на следующий день  планирует ответить на все вопросы в эфире местного телевидения,  толпа встретила эту новость и предложение позвонить на телеканал свистом и криками “Мэр, уходи!”.

После окончания встречи журналист местного белорусскоязычного канала спрашивает мнение участников митинга.

Опубликовано 14.08.2020  03:07

Андрэй Горват. «Я не хачу быць знакамітым беларускім пісьменнікам»

«Я не хачу быць знакамітым беларускім пісьменнікам». Як Горват жыве пасля хайпу, ваюе з чыноўнікамі за палац і займаецца самазнішчэннем

3 октября 2019  08:00  Источник: Аляксандр Чарнуха. Фото: Максім Маліноўскі

Аднойчы Андрэй убачыў палац. Гэта было ў 2006 годзе ў Нароўлі — паблізу ад Чарнобыльскай зоны, на беразе буйной ракі, стаяла былая сядзіба Горватаў і вабіла сваёй містычнай постаццю. З тых часоў шмат чаго змянілася — Андрэй пасталеў, папрацаваў дворнікам у Купалаўскім, з’ехаў з Мінска ў палескую вёску і стаў знакамітым беларускім пісьменнікам (прабач, Андрэй). Адно засталося нязменным: палац разбураецца, а разам з тынкоўкай, цэглай і абяцаннямі паступова губляецца вера ў тое, што чалавек можа спыніць час. Ці хаця б адваяваць яго ў прыроды і іншых людзей. Мы паехалі разам з Андрэем Горватам у Нароўлю, каб пагаварыць пра ўсё на свеце — пра «Радзіва Прудок» і жыццё пасля хайпу, бацьку-палкоўніка і яго прынцыповасць, самазнішчэнне і адказнасць.

Частка 1. Нароўля. Будучыня і мінулае

Восеньская Нароўля — не самае аптымістычнае месца на карце краіны. Ідзе паскудны дробны дождж, шэрае неба цісне на свядомасць і пакідае ў ім адбітак асэнсавання: сонца вернецца не хутка. Андрэй хаваецца пад капялюш і ідзе праз вялікі парк да палаца — месца, якое гэты чалавек называе сваім домам і лічыць гэтую сувязь паміж пабудовай сярэдзіны пазамінулага стагоддзя і сабой містычнай з’явай.

«Палац выглядваў з-за галін, і было адчуванне, што ён жывы і дыхае»

— Я даўно ведаў, што ў Нароўлі ёсць палац Горватаў, а паколькі я Горват, мне было цікава, ці маю я да гэтага нейкае дачыненне. У 2006 годзе я ўбачыў у інтэрнэце артыкул пра Нараўлянскі палац, загарэўся гэтым і прыехаў сюды ў першы раз. Гэта было вельмі містычна: я трапіў сюды вечарам, ужо цямнела… Я ішоў па парку, у якім тады было больш дрэваў, і палац выглядваў з-за галін — было адчуванне, што ён жывы і дыхае, — мы падыходзім да палаца, і Андрэй робіць паўзу. Ён разглядвае двухпавярховы будынак, які зараз перажывае далёка не лепшыя часы, і глядзіць на свой «дом», быццам нешта згадвае. — Я не з першага раза змог да яго падысці, таму што гэта быў вялікі згустак энергіі, якую цяжка было вытрымаць. Унутр я патрапіў толькі падчас другой ці трэцяй паездкі: мяне проста разрывала на часткі, і я дагэтуль не магу патлумачыць гэтую з’яву. Як я наважыўся? Хацелася вельмі…

Аўтар кніг «Радзіва Прудок» і «Прэм’ера» зараз цалкам засяродзіўся на тым, каб выратаваць палац, які разбураецца ад часу, вады і іншых фактараў, якія прынята называць чалавечымі. Яшчэ трынаццаць гадоў таму па палацы можна было спакойна хадзіць — так кажа Андрэй. Але час ішоў, нічога не мянялася — будынак проста парахнеў на вачах.

— З таго часу як я ўпершыню ўбачыў палац, тут шмат чаго змянілася. Знік дах, а раней ён быў амаль цэлы і пачаў разбурацца толькі ў адным месцы — можна было ўкласці якую $1000 і яго адрамантаваць. Фасад быў увесь патынкаваны, белы, а зараз тынкоўка шмат дзе адвалілася, — гаворыць Андрэй.

Гэты чалавек стаў знакамітым пасля таго, як пачаў публікаваць у Facebook допісы пра жыццё ў палескай вёсцы Прудок: пра яе жыхароў, пра дзедаву хату, пра асабісты космас і, зразумела, казу, якая зрабілася адным з галоўных персанажаў гэтых гісторый. Потым Андрэй выдаў кнігу «Радзіва Прудок», у якой былі сабраны ўсе гэтыя гісторыі і шмат чаго яшчэ, і ператварыўся ў самага хайпавага беларускага пісьменніка, хоць ён і не любіць, калі яго так называюць. Потым была яшчэ адна кніга — «Прэм’ера», у якой Горват быў зусім іншы, нашмат больш сур’ёзны. Цяпер Андрэй па-ранейшаму жыве ў Прудку, але максімальна абмежаваў свае стасункі са знешнім светам і канчаткова сышоў у так званы апшыфтынг — гэта Горват так жартуе: «Даўншыфтынг — гэта паніжэнне сацыяльнай актыўнасці, а ў мяне, наадварот, атрымалася павышэнне».

Адзін з пунктаў гэтага павышэння — спроба выратаваць палац. Ёсць план, ёсць рэсурсы, ёсць падтрымка, няма толькі аднаго: дазволу мясцовага чынавенства.

— Гэта месца, дзе застаўся нейкі след майго прозвішча. Мне было цікава вывучыць яго з гэтага пункту гледжання… — Андрэй спрабуе распавесці гісторыю сваіх стасункаў з гэтым месцам, але гэта вельмі інтымны момант. Ён шмат разоў прыпыняецца, каб падабраць трапныя словы, разглядае сцены сядзібы і нібыта пракручвае ў галаве нейкія ўспаміны. — Але я палюбіў гэты палац не таму, што ён належаў Горватам. Абсалютна. Напэўна, у той момант мне не хапала пачуцця дому, і я шукаў такое месца на планеце. Можа быць, тады штосьці сышлося, і я захацеў, каб гэты будынак быў маім домам. Дзяцінства…

Гэта такія рэчы, якім не надаеш увагі. Калі я з’ехаў з бацькоўскага дому вучыцца ў Мінск, шмат гадоў жыў у здымных кватэрах і інтэрнатах, з’явілася патрэба назваць нейкае месца сваім. Менавіта тады я прыехаў у Нароўлю, і гэтае жаданне мець дом і наведванне палаца супалі.

У першы год маіх падарожжаў у Нароўлю я бываў тут літаральна кожны тыдзень і аднойчы доўга блукаў па гэтых мясцінах днём. Мне захацелася адчуць нейкую еднасць з гэтым домам, аб’яднацца з ім, і я здзейсніў вось такі наіўны акт: у мяне з сабой быў кішэнны нож, я зрабіў надрэз на руцэ і прыклаў яе да сцяны… Але гэтага не трэба было нават рабіць, таму што я і так адчуваю сябе часткай палаца. Гэта для мяне не пытанне захавання, а пытанне самазахавання. Адмеціны на руцэ ў мяне не засталося: я ж не рабіў там нейкі брутальны надрэз. Гэта быў акт наіўнасці і рамантызму.

«Бацька ніколі не браў хабар: гэта быў для яго вельмі прынцыповы момант»

Нараўлянцы не ведаюць пра сядзібу Горватаў. У іх ля ракі за паркам ёсць «панскі дом» — так яны называюць гэтае месца і распавядаюць пра яго легенду, нібыта тут праз няшчаснае каханне скончыла жыццё самагубствам прынцэса. Адна са шматлікіх прыгожых гісторый, якія пачынаюць круціцца вакол няведання сапраўдных падзей.

Горват робіць абход вакол сядзібы і прыгадвае гісторыю сапраўдную.

— Тут не трэба нічога выдумваць, таму што цікавага і без таго было шмат. Аднойчы ў гэтым палацы праводзілі спірытычны сеанс, падчас якога ў паветра падняўся стол і пачаў лятаць па ўсіх пакоях, а потым разбіўся аб сцяну. Было шмат сведкаў, і яны апісвалі гэты выпадак у сваіх успамінах.

Зараз Андрэй дасканала ведае ўсё, што адбывалася ў гэтым месцы. Можа расказаць пра гаспадароў, іх характар, інтарэсы, лёс…

— Я сядзеў у бібліятэках, архівах, інтэрнэце, вывучаў, перакладаў шмат рознай літаратуры. А потым пераключыўся непасрэдна на сваіх продкаў, пачаў вывучаць свой радавод і дайшоў да чатырнаццатага калена…

— Ты размаўляў пра гэта з бацькам?

— Не больш, чым гэта адбываецца ў іншых сем’ях. Так, з бацькам у мяне былі пэўныя складанасці, але гэта не перашкаджала размаўляць з ім на розныя тэмы. Складанасці… Магчыма, яны былі ў тым, што я недастаткова адчуваў прысутнасць бацькі ў маім жыцці. Ён быў палкоўнікам і працаваў начальнікам міліцыі — быў увесь час заняты. Я рэдка яго бачыў, таму што ён рана сыходзіў, позна прыходзіў, часта быў у камандзіроўках. Гэта быў голад, дэфіцыт з майго боку.

Бацька быў чалавекам з моцнай воляй, але адначасова даволі добрым. Ён мог падабраць на вуліцы кацяня і прынесці дамоў. Пры гэтым ён быў прынцыповы і бескампрамісны ў сваіх рашэннях. Напрыклад, у нас не было прынята браць хабар. Бацька займаў высокую пасаду, і людзі спрабавалі як-небудзь яго падкупіць, Памятаю, аднойчы нейкая жанчына прынесла нам чайны сервіз… Бацька абедаў на кухні, а маці ўзяла гэты сервіз. Жанчына спусцілася, выйшла з пад’езда і ўбачыла, як усё гэтае багацце ляціць уніз ёй пад ногі. Для бацькі гэта быў прынцыповы момант…

Сын у палкоўніка міліцыі вырас таксама прынцыповы. Яго перапіска з нараўлянскімі чыноўнікамі працягваецца ўжо дзясяты год і, падаецца, не скончыцца ніколі. Упершыню Горват пабачыў нейкія словы пра будучыню палаца ў 2006-м: тады быў прадстаўлены план, па якім у 2007 годзе павінна была пачацца рэканструкцыя, а да 2010-га гэтае месца ўвайшло б у «залатое кальцо Гомельшчыны».

— Да 2010 года я нічога не рабіў, каб паўплываць на гэты будынак. Тады сапраўды выдзяляліся бюджэтныя сродкі, рабілася праектна-сметная дакументацыя. А ў 2010-м я ўпершыню напісаў заяву ў Нараўлянскі выканкам з просьбай перадаць гэты палац мне ва ўласнасць, таму што нічога з абяцанага зроблена не было, — Андрэй пераказвае гісторыю, якую распавядаў ужо шмат разоў, — на гэтую і іншыя спробы выратаваць палац ён зараз накіраваў усю сваю энергію. — Тады якраз выйшла пастанова Савета Міністраў аб перадачы сядзіб, якія не выкарыстоўваюцца, пад аграэкатурызм — у спісе аб’ектаў знаходзіўся і Нараўлянскі палац. У выканкаме мне адказалі, што ў іх саміх ёсць план наконт гэтага будынка, што яны не губляюць надзеі на ўзнаўленне фінансавання і будуць рэалізоўваць тут сваю праграму. На той момант у мяне ўжо не было асаблівага даверу да гэтых адказаў, таму я вырашыў спраўдзіць інфармацыю і напісаў заяву на імя прэм’ер-міністра і ў Мінкульт. З Мінкульта мне адказалі, што не маюць нічога супраць перадачы мне ва ўласнасць гэтага палаца, але гэтае пытанне не ўваходзіць у іх кампетэнцыю. Савет Міністраў пераслаў маю заяву ў Мінаблвыканкам, а адтуль яна трапіла ў Гомельскі аблвыканкам. З Гомеля прыйшоў адказ, што нічога перадаваць мне не будуць, таму што яны хочуць дачакацца фінансавання і рэалізаваць сваю задуму — зрабіць тут «центр досуга» для нараўлянцаў. Было заяўлена, што да 2015 года тут ужо дакладна наступіць шчаслівы час.

«Калі не я, то ніхто»

Вярнуўся Горват да гэтай тэмы ў 2016 годзе — у фармаце асабістых размоў з нараўлянскім ідэолагам. Той сказаў, што выканкам не супраць перадачы палаца ва ўласнасць Андрэю. Пачаліся спробы гэта аформіць, але працэс быў вельмі марудны. Горват аформіў юрыдычную асобу, звяртаўся да чыноўнікаў праз СМІ — яго запэўнівалі, што ўсё будзе добра. А потым нараўлянскі ідэолаг скончыў жыццё самагубствам, на яго месца прыйшоў іншы чалавек. Працэс спыніўся, і з таго часу палац выстаўляецца на аўкцыён.

— …па высокім кошце, — кажа Андрэй. — Паступова ён зніжаўся, але ўсё адно заставаўся дастаткова высокім: гэта непрымальныя ўмовы, хаця мы дамаўляліся, што зможам знізіць гэтую лічбу да адной базавай велічыні. Я напісаў цяперашняму ідэолагу, стварыў петыцыю ў інтэрнэце, якая за чатыры дні сабрала больш за тысячу подпісаў. З выканкама адказалі нешта кшталту «мы не губляем надзеі знайсці інвестара, мы збіраемся і надалей выстаўляць палац на аўкцыён». Фактычна чыноўнікі проста хочуць зарабіць грошы для дзяржаўнага бюджэту і не разглядаюць варыянт продажу за адну базавую велічыню.

Інвестар пакуль не знаходзіцца. У прынцыпе, гэтую міфічную істоту зразумець можна: тут малапрывабнае месца для бізнесу, Чарнобыльская зона, няма ніякіх вялікіх турыстычных маршрутаў, а сіл і грошай трэба ўкласці вельмі шмат.

— Калі не я, то ніхто, — Андрэй дрыжыць ад халоднага восеньскага дажджу і мусіць скончыць свой стандартны абход сядзібы. — Гэта не танны папулізм, а проста факт. Трэба быць вар’ятам ці мець нейкі сантымент, каб пагадзіцца на гэта.

Містычны палац застаецца за нашымі спінамі. Наперадзе шлях у Мазыр і складаная размова пра асабістае — тое, пра што размаўляць інтраверту Горвату даволі складана.

Частка 2. Асабістае

Наш суразмовец ужо пяць гадоў жыве ў палескім Прудку — звычайнай вёсцы са звычайнымі жыхарамі, якіх Андрэй паступова пераўтварыў у незвычайных. Зараз ён абмежаваў свае стасункі з навакольным светам і даводзіць да ладу другую хату (паблізу той, дзе нарадзіўся ягоны бацька) — Дэдалеву. Горват амаль не дае інтэрв’ю і толькі зрэдку з’яўляецца ў публічнай прасторы. Мы сядзім з ім у мазырскай кавярні-баржы і глядзім на Прыпяць. Андрэй замовіў піва і падрыхтаваны да размовы.

«Я абсалютна спакойна ўспрымаю любую крытыку і кпіны»

— У цябе ёсць адчуванне, што Прудок нейкім чынам змяніўся з таго часу, як ты пра яго напісаў?

— Напэўна, не. Палессе — гэта тэрыторыя, якую цяжка змяніць. Калі адбываецца штосьці новае, яно хутка знікае. Звыклае жыццё, якое было да майго пераезду, у Прудку засталося. Яно мяне пераварыла і выплюнула.

— Але ў мясцовых з’явілася свая легенда — пісьменнік, які жыве ў іх вёсцы, да якога прыязджаюць нейкія дзіўныя людзі.

— Гэта не большы статус, чым мясцовы алкаголік, які нешта зрабіў. То-бок гэта падзея, якая нічога не мяняе. Вось у той хаце жыве пісьменнік, а ў гэтай — алкаголік. Аднолькавай важнасці падзея.

— Табе ніколі не было страшна, што зараз ландшафт зменіцца? Што зараз сюды прыедуць хіпстары, даўншыфтары…

— У мяне такі страх толькі адносна сябе. Што для мяне зменіцца Прудок. Што я прыцягваю ўвагу і тут будзе прахадны двор, у якім мне будзе некамфортна. Што Прудок перастане быць для мяне домам і стане публічнай прасторай.

Такі час быў адразу пасля выхаду першай кнігі: першыя паўгода-год Прудок ператварыўся ў сапраўдны прахадны двор. Я рабіў вёску публічнай прасторай не толькі праз кнігу, але і праз свае допісы ў Facebook, і тое, што адбывалася са мной, адбывалася ўсюды. Плюс увага журналістаў, іншых людзей. З аднаго боку, я ж сам гэтых людзей запрашаю часта, а з іншага — ёсць пытанне перадозу: калі ўжо зашмат наведнікаў, мне некамфортна. Я люблю людзей, цікавых, новых, але калі іх становіцца шмат, гэта ўжо пакута для мяне-інтраверта.

— Ты адчуваеш, што зрабіўся закладнікам вобраза, які стварыў праз «Радзіва Прудок»?

— Гэтыя праблемы былі ўжо так даўно, што я і не памятаю па праўдзе. Так, напачатку я вельмі часта чуў ад людзей, з якімі знаёміўся, што мяне ўяўлялі неяк інакш. Для мяне гэта было праблемнае пытанне: людзі ўспрымалі мяне не такім, які я ёсць, а толькі праз вобраз, якім я ў нейкі момант перастаў карыстацца. Вобраз стаў архіўным, а людзі працягвалі мець зносіны не са мной, а з ім.

— Табе было крыўдна?

— Не. Проста гэта не з разраду псіхалагічных праблем. Гэта тое, што перашкаджае зносінам, надакучвае калі-небудзь. Хочацца трошкі закрыцца ад такіх стасункаў. А зрабіць гэта абсалютна няцяжка: я часта сыходзіў з публічнай прасторы, з Facebook і абсалютна нармальна існаваў у гэтыя перыяды.

— Табе не было смешна, калі ўсё гэта ўспрымалася як нейкая піяр-акцыя?

— Праблема ў тым, што людзі мяркуюць па сабе. Праз свой досвед, праз свае ідэалы яны ацэньваюць учынкі іншых людзей. Настолькі шмат было такіх скажоных уяўленняў пра мае паводзіны, што я ўжо не звяртаю ўвагу на гэта. Я проста бачу, што чалавек піша пра сябе, а не пра мяне, пра свой светапогляд.

— Былі рэчы, якія цябе па-сапраўднаму зачапілі?

— Гэта пытанне часу. На самым пачатку мяне ўсё чапляла: у мяне быў свой мэсыдж, і калі яго не разумелі, мяне гэта напружвала і расстройвала часта. Але на дадзены момант я абсалютна спакойна ўспрымаю любую крытыку, любыя кпіны. Мне гэта можа быць смешна ці проста пофігу.

Я не магу змяніць тое, што людзі пішуць пра мяне няпраўду. То-бок нейкі час я спрабаваў апраўдвацца, расказваць, як гэта на самой справе. А потым зразумеў, што гэта бессэнсоўна. Я не магу кантраляваць такія рэчы, гэта трэба проста адпусціць і не звяртаць увагу.

— Ёсць зараз рэчы, за якія ты перажываеш?

— Гэта тое, што тычыцца Нараўлянскага палаца. На гэтым зараз засяроджана ўся мая ўвага. Наогул, мне ў любы прамежак часу клёва. Гэта адно з маіх правілаў — атрымліваць асалоду ад жыцця. Я ніколі не бяру на сябе ролю пакутніка, таму што мне гэта непрыемна. Я стараюся атрымліваць асалоду ад таго, што раблю. А калі штосьці гэтаму перашкаджае, мяняю правілы.

«У Мінску я люблю толькі Купалаўскі»

— Можна сказаць, што Прудок — гэта ўвасабленне беларускай вёскі?

— Той Прудок, што ў маіх тэкстах? Ці сапраўдны?

— Сапраўдны Прудок.

— Я думаю, што сімвалам беларускай вёскі быў літаратурны Прудок, які стварыў я. А той, які ёсць, ён — сімвал Прудка ў Калінкавіцкім раёне. Вёскі розныя вельмі. Я б нават не сказаў, што гэта ўзор палескай вёскі… Гэта проста вёска, у ёй жывуць людзі, якія ходзяць на працу ў калгас, купляюць прадукты ў краме, увечары прыходзяць дадому і глядзяць тэлевізар, дояць карову. Вось і ўсё. Усе працэсы цыклічныя і паўтараюцца ў залежнасці ад сезону. Гэта такі спальны раён — месца, дзе жыццё ідзе ціха і спакойна.

— Мне падаецца, што ты апісваеш і жыццё значнай часткі сталічных жыхароў.

— Мінск розны. То-бок у Мінску магчымае такое ж жыццё, як і ў Прудку. Але там магчымае і іншае жыццё. А вось у Прудку няма выбару: тут ёсць свае правілы, свой набор магчымасцей — вельмі сціплы, мінімальны. Гэта не дрэнна, проста факт.

— У цябе часта бывае патрэба быць у Мінску?

— Апошнім часам не. Пупавіна, якая звязвала мяне з Мінскам, ужо даўно адарвалася. Адзінае там месца, якое я люблю, гэта Купалаўскі тэатр. Калі ў мяне да цягніка тры-чатыры гадзіны, няма ніякіх запланаваных сустрэч і я не ведаю, што рабіць, то проста іду ў Купалаўскі. Гэта адзінае месца, дзе я адчуваю сябе камфортна, дома. Астатні Мінск у прынцыпе не патрэбны для майго жыцця. Я не адразу гэта зразумеў, усведамленне прыходзіла паступова. Я жыву ў Прудку амаль пяць гадоў, і ў першы, другі год я не ўяўляў сябе без Мінска.

— Табе складана жыць пад шыльдай «знакаміты беларускі пісьменнік»?

— Я не звяртаю ўвагу на гэтую шыльду.

— Але цябе намагаюцца прыцягнуць у беларускі літаратурны свет.

— Першапачаткова я сам сябе туды зацягнуў. То-бок я выдаў кнігу, падаў яе на конкурс «Дэбют», даў некалькі інтэрв’ю і не супраціўляўся таму, каб прысутнічаць у літаратурных працэсах. У нейкі момант мне гэта стала непатрэбна: гэта не той дыялог, які я хачу весці. Калі на мяне чапляюць шыльду «знакаміты беларускі пісьменнік»… Няхай. Мне гэта не перашкаджае, я проста ў гэтым не ўдзельнічаю.

Часта, калі, напрыклад, я прымаю ўдзел у нейкім мерапрыемстве і мне дасылаюць тэкст з інфармацыяй пра мяне, якую трэба павесіць на сайце, словы «знакаміты беларускі пісьменнік» я прашу выкінуць. Проста гэта не мая асноўная роля і не тое, што характарызуе мяне цалкам, Я лічу, што гэта мяне вельмі звужае.

Традыцыйна слова «пісьменнік» у нас абавязвае да нейкіх паводзінаў, да нейкага прафесійнага этыкету, да тэм, якія мусяць хваляваць, да адказнасці… Мяне гэта не цікавіць. Я не хачу звязваць сябе абавязкамі, ды і ўвогуле роля пісьменніцкай прафесіі мне нецікавая.

Так, напэўна, пакуль я пішу кнігу, я пісьменнік. Гэта такі Present Continuous — працэс, які адбываецца ў дадзены момант. Але калі напісаў — я ўжо не пісьменнік.

— Але менавіта гэтая роля зараз робіць цябе ўплывовым. Ты адчуваеш сябе чалавекам, які мае ўплыў на іншых?

— Па шчырасці, не адчуваю. Ну які ўплыў?

— Ты можаш зрабіць допіс у Facebook, і табе патэлефануюць з МЗС…

— Гэта проста публічнасць. Не больш за тое.

— Якія, дарэчы, стасункі ў цябе складваюцца з мясцовымі, калінкавіцкімі, чыноўнікамі?

— У мяне не было ніякіх праблем ці пытанняў, якія я б вырашаў праз чыноўнікаў. Пры мясцовай уладзе ёсць некалькі людзей, з якімі мне прыемна мець зносіны. Яны чыталі мае кнігі, і ў мяне з імі склаліся сяброўскія адносіны. Ніякіх прэтэнзій да калінкавіцкіх чыноўнікаў я ў прынцыпе не маю.

— А як выглядаюць сяброўскія адносіны?

— Я маю на ўвазе «фрэндоўскія», «фэйсбучныя» адносіны. Ёсць, напрыклад, у выканкаме адна жанчына-начальніца, якая прачытала маю кнігу, потым схадзіла на спектакль, калі ён прыязджаў у Калінкавічы, і папрасіла пазнаёміць яе са мной пасля прагляду. Мы паразмаўлялі, яна выказала падзяку. Гэта прыемна — вось такім чынам сутыкацца з чыноўнікамі, таму што для мяне гэта новы досвед. Я ўжо прывучаны да войнаў з райвыканкамамі, а тут проста прыязныя адносіны.

З іншага боку, у нас з калінкавіцкім чынавенствам не было сутыкнення інтарэсаў. Яны мяне не чапаюць, а я — іх. Пакуль што так.

— Ты ніколі не хацеў выкарыстаць свой статус уплывовага чалавека і заняцца актывізмам?

— Я не бяру на сябе ніякіх глабальных роляў і місій. Калі з’яўляецца штосьці, што я хачу і магу вырашыць, я выкарыстоўваю ўсе свае рэсурсы і сацыяльны капітал, але спецыяльна рабіць з гэтага праект мне ніколі не прыходзіла ў галаву.

«Я хадзіў на магілу Дэдаля і прасіў прабачэння за тое, што фіговы гаспадар»

— У цябе ёсць расклад, па якім ты жывеш?

— Няма.

— Усё адбываецца стыхійна?

— Усё залежыць ад таго, над чым я ў дадзены момант працую. У мяне заўсёды ёсць праект, які дамінуе і якому я, максімаліст, адразу ўсяго сябе аддаю, падпарадкоўваю яму ўсё сваё жыццё. Гэта і праўда даходзіць да дзікага максімалізму — я так уцягваюся, што забываю паесці.

— Гэта нагадвае самазнішчэнне.

— Так, абсалютна. Гэтак было з «Прэм’ерай». Калі я працаваў над кнігай, то цалкам растварыўся ў ёй і ўсё змяшалася. Усё, што адбывалася вакол мяне ў рэальным жыцці, у кнізе — усё гэта перамяшалася ў кашу.

— Табе праз гэта бывае дрэнна фізічна?

— Так, на этапе «Прэм’еры» я рэальна разбураў сябе па ўсіх магчымых параметрах, таму што мне ўсю сваю энергію, усе рэсурсы трэба было аддаць гэтай кнізе. Мне было шкада аддаваць нешта ў нейкіх іншых кірунках, то-бок я разумеў, што калі дазволю сабе адпачынак і проста расслаблюся, то потым спатрэбіцца шмат часу, каб трапіць унутр тэксту. Калі ты не знаходзішся ўнутры і не пачынаеш там жыць, то нічога не атрымліваецца. Гэта складана патлумачыць, але калі туды трапляеш, гэта вельмі каштоўна і трэба паспець зрабіць усё магчымае, каб там усё пабудаваць.

— Паспець да чаго?

— Паспець зрабіць твор, таму што калі выкіне адтуль… Можна перарасці гэта ці згубіць цікаўнасць. Можна не скончыць. А калі знаходзішся ўнутры, трэба зрабіць максімум. Калі я пісаў, у мяне сыходзіла па тры-чатыры пачкі цыгарэт на дзень — гэта мяне самога пужала, таму што натуральна балелі лёгкія, галава. Я мала еў, таму што не хацеў губляць на гэта час, у мяне не было ніякага графіка. Паспаў, адпачыў некалькі гадзін — і зноў за працу. Я пасварыўся з усімі блізкімі людзьмі, з якімі толькі можна было, таму што не мог эмацыйна прысутнічаць у якіх-небудзь адносінах… Так, гэта самазнішчэнне.

— Мне падаецца, пасля такога цяжка пачынаць нешта новае.

— Таму зараз я нічога не пішу.

— А плануеш?

— У мяне зараз няма такой патрэбы. Гэта немагчыма запланаваць. Спачатку з’яўляецца нейкі паралельны свет: я жыву, хаджу, займаюся нейкімі справамі, знаёмлюся з людзьмі, а паралельна ў мяне выбудоўваецца іншы свет з зусім іншымі законамі гравітацыі, зусім іншым тэмпам, зусім іншымі гукамі. Спачатку гэта проста эскізы і рысы, а потым адтуль пачынае проста вывальвацца. Гэты свет пачынае ўплываць на падзеі ў рэальным жыцці, і тады з’яўляецца патрэба ўсё гэта сфармуляваць, выбухнуць гэтым. То-бок гаворка пра натуральную і незапланаваную патрэбу, таму я не магу спецыяльна вырашыць, што зараз напішу кнігу. Маўляў, у мяне скончыліся грошы і трэба зараз напісаць. У мяне была такая думка, але я сеў, падумаў і праз пяць хвілін зразумеў, што гэта не працуе. Тое, што я пішу і выдаю, таксама многія назавуць фігнёй, але для мяне гэта важна. Штучнае і ненатуральнае не прынясе мне кайфу.

— Але што рабіць, калі грошы сапраўды скончацца?

— Не ведаю. Атрымліваць кайф… Яны не сканчаюцца, аднекуль увесь час бяруцца, хоць я апошнія тры гады нідзе не працаваў і не пісаў ніякіх платных тэкстаў. Атрымаў толькі 50 долараў за ўдзел у роліку для «Агульнай дыктоўкі». Гэта мой адзіны заробак за тры гады, які не звязаны з кнігамі. Кнігі і спектаклі — ад іх мне таксама ідзе працэнт.

— Гэта вялікія грошы?

— Гледзячы чым мерыць.

— Сярэднім заробкам па краіне.

— Тады не.

— Ты зараз дабудоўваеш другую хату. Табе на гэта хапае рэсурсаў?

— Я не магу зрабіць усё адразу, але ў мяне і мэты такой няма. Працэс — гэта таксама жыццё. Калі я прыехаў сюды, у мяне была адна карціна, як я хачу гэтую хату аднавіць, але праз пяць гадоў гэтая карціна ўжо ні ў адным месцы не супадае з тым, што атрымліваецца. Таму мне патрэбны час, каб трошкі прызвычаіцца. Калі я прыехаў у Прудок, у мяне не было ідэі, што ў мяне будзе туалет, вадаправод — я хацеў ладу жыцця дзядоў. Але год пагуляўся з гэтым ладам і зразумеў, што я іншы і што ў мяне іншыя патрэбы. У мяне зараз адбываецца такая эклектыка, калі я сумяшчаю тое, што магу захаваць, з нечым новым, да чаго я прызвычаіўся. Цяпер я не баюся сябе ў гэтай прасторы і рэдка кажу «дзедава хата» Я кажу «мой дом» — для мяне гэта стала важна.

— Цяжка рабіць усё самому?

— Гэта нешта новае. Я ніколі раней не пракладваў электраправодку, не тынкаваў сцены, не займаўся разьбой па дрэве, а вучыцца гэтаму і рабіць пасля— гэта прыемна і цікава. Я люблю займацца інтэр’ернымі справамі, люблю шукаць якія-небудзь рэчы на барахолках. Я доўга шукаю, пакуль не знайду тое, што мне рэальна патрэбна. Я не буду пагаджацца на кампрамісы.

— Дзве хаты для аднаго чалавека зашмат?

— Другая хата не для мяне, а для маіх гасцей. Але так — адказнасці зашмат. У другой хаце быў гаспадар, мой дзед па мянушцы Дэдаль, і я называю гэта месца Дэдалева хата. Я доўга не мог распачаць там што-небудзь, і мяне мучыла сумленне. Калі я быў на могілках, то хадзіў на магілу Дэдаля і прасіў прабачэння за тое, што я такі фіговы гаспадар у дадзены момант. Таму для мяне пытанне ўласнасці — гэта пытанне адказнасці перш за ўсё.

— Але ты гэтую адказнасць зараз ні з кім дзяліць не гатовы?

— Гатовы абсалютна. Проста побач са мной цяпер няма чалавека, з якім я гатовы дзяліць гэтую прастору. Але для мяне гэтае пытанне не стаіць востра. Гэта як дзвярныя ручкі — пакуль я не знайду тое, што мне патрэбна, я не хачу абы-якую ўстаўляць у дзверы.

— А што табе патрэбна?

— Не ведаю. Гэта трэба ўбачыць адзін раз, каб зразумець.

Арыгiнал

Апублiкавана 04.10.2019  15:28