Category Archives: О политике и др.

В. Прусак. Крумкачы рассеяння (І)

Вольга Прусак

КРУМКАЧЫ РАССЕЯННЯ

Прысвячаецца Мойшу Кульбаку, беларуска-габрэйскаму паэту, раманісту і драматургу, расстралянаму ў 1937 годзе ў Курапатах

Дзеючыя асобы:

Мойша — сіні габрэй

Зэлік — зялёны габрэй

Харык — чырвоны габрэй

Нейкі пісьменнік — магчыма я, магчыма ты

Вязень зямлі — магчыма, Нейкі пісьменнік

Крумкач

Голуб

Дрозд

Сойка

Канарэйка

Выканаўцы (3 чал.)

АКТ 1

1. Праапістыс

Круглае памяшканне з чорным і белым слупамі на ўваходзе, а таксама па іншых баках свету. Левы слуп выразаны з чорнага оніксу, правы — з белага мармуру. Падлога выкладзена ў шахматным парадку квадратнымі плітамі з чорнага оніксу і белага мармуру. У цэнтры памяшкання, на стыку чатырох квадратаў стаіць белы мармуровы куб, на ім сядзіць чорная птушка.

Крумкач: Паспрабуй бліжэй, толькі лепш не кратайся.

Вязень зямлі: Не магу наступіць! Пліты адрынулі мае ступні, і чорныя ды белыя, і чорныя ды белыя слупы ціснуць мой стан, я зараз вылечу адсюль, як корак!

Крумкач: Ты так прывязаны да зямлі, што цябе нічога не трымае.

Вязень зямлі: Вядома, прывязаны. Слухай, я хачу быць жывы. Я яшчэ жывы? (валіцца на белую плітку) Хай бы я жывы! (пачынае задыхацца ад бязгучнага смеху і бясслёзнага плачу)

Крумкач: Ты будзеш тут, пакуль не пазбавісся гэтае звычкі. Як прывыкнеш — тады пойдзеш.

Вязень зямлі: А калі не пайсці? Тут даюць несмяротнасць?.. (яго кідае на чорны квадрат)

Крумкач: Табе дужа пашанцавала, між іншым. Ты маеш час. Табе не пашанцавала, што ты не маеш часу.

Вязень зямлі: Дык што я мушу рабіць?

Крумкач: Навошта?

Вязень зямлі: (задумаўся) Не ведаю… (лежачы слізгае, зноў падскоквае ў няўтульную бязважкасць —пліты адштурхоўваюць яго) Ай!

Крумкач: Прапаную табе лянівы адпачынак на спіне. Знясільвай сябе, выказваючы ўсім целам пазяханне.

Вязень зямлі: Варта ўсё прыгадаць…

Крумкач: Нямая ліцера, падобная да вады, шыпучая ліцера, падобная да агню. Заплюшчы вочы, глядзі сваё адлюстраванне.

Вязень зямлі: Яно мяне не пазнае!

Крумкач: Што ж, няхай сплывае, як мёртвы ліст.

Вязень зямлі: Але я ёсць!

Крумкач: Адзіна правільнае сцверджанне, якое можна зрабіць пра сябе самога. Нерухомасць — пачатак усіх кручэнняў. Зручна?

Вязень зямлі: Не! (круціцца, плюхаецца на белы) Навошта я бачу цябе і чую? Ты павінен быць схаваны на сваім начным баку! Я хачу назад, хачу назад… (здзіўляецца раптоўнай думцы) Але там я незадаволены! (плюхаецца на чорны) Чакай, калі я бачу цябе і чую — значыцца, я на начным баку? Так проста? Варта аднойчы адчуць незадавальненне…

Крумкач: (выпраўляе) Нязгоду.

Вязень зямлі: Чакай, чакай… Што ж мяне так абурыла…

Крумкач: Не трэба зараз заглыбляцца ва ўспаміны — іначай адразу ж вернесся перажываць свой час. Ты ж не жадаеш, праўда?

Вязень зямлі: Не жадаю. Але я не памятаю, чаму.

Крумкач: Гэта добра, адпачывай. Галоўнае, памятай, што быў нязгодны.

Вязень зямлі: Я зрабіў штось насуперак, раз трапіў сюды?

Крумкач: Не хвалюйся, на начны бок не так проста трапіць. Гэта акт волі ўсвядомленага. А тут толькі… Праапістыс. Чорны онікс, белы мармур. Слуп суворасці, слуп міласэрнасці. І ты — паслухмяны сабе самому.

2. Шахматы

Паўзмрок. Сціплае святло газавай лямпы.

З падлогі пацягваецца мяккі цень. Расце, перакочваецца цёплай хваляй. Чалавек ля стала падкручвае кноцік, пляма святла робіцца ярчэйшая. З ценю вырастаюць рукі. Пальцы складаюцца ў фігуры, што ствараюць праекцыі розных птушак (варона, лебедзь, чыюк…) Распраўляюцца ў голуба, што ляціць. Крылаты цень набліжаецца, распаўзаецца па сцяне хісткай плямай.

Рэзка загараецца электрычнасць.

Пры поўным святле бачна, што паўсюль у пакоі стаяць клеткі, укрытыя адрэзамі тканіны, падлогу шчодра высцілае шматколернае пер’е, у паветры кружляе птушыны пух. Азірнуўшыся, чалавек знаходзіць свой цень пляската нацягнутым на сцяну і пазбаўленым чароўнасці. Нарастае гвалт патрывожаных птушак.

Спахапіўшыся, выключае электрычнасць. Счакаўшы секунду цемры, пакуль птушкі прыцішэлі, запальвае зноў сціплую газнічку. На стале сядзіць Голуб.

Голуб: Ты чаго тут?

Мойша: Прабач, забыўся. Падобна, усіх пабудзіў.

Голуб: А што ты робіш?

Мойша: Ніколі не задумваўся, як чалавечы цень перажывае прыход новага жыцця.

Голуб: Што яму? То ж проста цёмная пляміна.

Мойша: А вось і што. Ён жыве ад святла. А святло перамянілася. І цень перамяніўся. У нас зараз нават цені іншыя.

Голуб: Ну тады гэта прыемна.

Мойша: Уяві, стары дзядзька-кравец у нейкім габрэйскім мястэчку. Паўстагоддзя стукаў на машынцы пад такім вось кноцікам, а цень ягоны напаўзаў на печ. І раптам печ стаіць як новая, як пабялілі — няма ценю! А дзе? Неспакой чалавеку. У такім месцы, дзе ён бачыў яго цэлае жыццё — і раптам яго няма! Нібы зусім забралі — жахліва! Падумае — навошта мне тая электрыфікацыя, прагрэс, калі ўласным ценем за яго трэба плаціць.

Голуб: Вось так зацемненая дробнабуржуазная свядомасць, неадукаванасць і лубачны традыцыяналізм супраціўляюцца святлу рэформаў сацыялістычнага адраджэння.

Мойша: Пагуляй са мною ў шахматы. (раскладае дошку, расстаўляе фігуры)

Голуб: Дык я ж іх блытаю.

Мойша: Я ведаю, што ты блытаеш, але хачу зараз у шахматы пагуляць. Вось твае, белыя.

Голуб: Ты як быццам цябе ўвесь час цягне назад.

Мойша: Я яшчэ не пачынаў.

Голуб: Не, я пра цень. Ты не спіш з-за яго — і ў цябе не пачынаецца новы дзень.

Мойша: На шчасце, яшчэ не надумалі такое святло, каб пазбавіць чалавека ценю зусім.

Голуб: Падумаеш. Я ж неяк абыходжуся без яго.

Мойша: Ты і без зорак абыходзісся, і без месяца. У цябе дзень кароткі! Вось, я зрабіў ход.

Голуб: Я таксама зраблю такі ход. Буду за табой пераймаць.

Мойша: (наступная фігура) Ты не зможаш увесь час за мной пераймаць. Аднойчы табе давядзецца ад мяне бараніцца.

Голуб: Табе таксама давядзецца бараніцца.

Мойша: Ты страціш фігуру.

Голуб: Ты таксама страціш фігуру!

Мойша: (смяецца) Гэта будзе сумная гульня!

Голуб: Чаго ты скрозь так дзіўна смяесся?

Мойша: Так смяяліся ўсе мужчыны ў нашым двары. Смех праўда асаблівы. Зірні, трэба ўздыхнуць вось так, ні з пушчы ні з поля, і на выдыху выпусціць паміж вуснаў вясёлае і пяшчотнае іржанне… Брррргыгыгы! Такое можна пачуць ля стойла, дзе коні стаяць і ядуць авёс…

Голуб: Як можна! Вучыць дзяцей смяяцца конскім смехам! Падазраю, гэта яшчэ самае бяскрыўднае з цемрашальстваў габрэйскага панадворка!

Мойша: (смяецца) Не, ніхто нікога не вучыў. Гэты смех перадаецца ў спадчыну. І яшчэ пах. У нас усе мужчыны мякка пахлі сапрэлым сенам…

Голуб: Добрая спадчына, нічога не скажаш!

Мойша: Ну, гэта яшчэ не ўся спадчына… Яшчэ месца ў сінагозе, сто рублёў пад шостай цаглінаю печы, швейная машынка, павелічальнае шкло майстра па гадзінніках, срэбная лыжка, патэльні і гаршкі, тупыя нажы, тупыя цвікі, самаробнае радыё і яшчэ сляпая бабуля.

Голуб: Гэта завецца: ноша мінулага, што абцяжарвае будучае жыццё.

Мойша: Бабуля не абцяжарвае, яна больш падобная да курыцы, чым да чалавека, і не ведае, што свет зрабіўся нейкі іншы.

Голуб: Нават не ведае пра стварэнне габрэйскай аўтаномнай вобласці?! Пра тое, што СССР зрабіўся піянерам у паспяховым вырашэнні шматвекавога габрэйскага пытання?!

Мойша: Прабач, гэтая фігура табе, відаць, дужа падабаецца? Ты каторы ўжо ход соваеш яе то крыху наперад, то крыху назад… Насамрэч ёсць шмат іншых фігур, і ўсе яны цікавыя!

Голуб: Вось ты — народны інтэлігент, інтэлектуальная, значыцца, падмога ў пабудове новага грамадства!

Мойша: Значыцца, значыцца…

Голуб: То адкуль гэтая дробнабуржуазная рамантыка? Цені, газнічка?… Павелічальнае шкло майстра па гадзінніках?

Мойша: Ты зноў паблытаў. Ты ходзіш на сябе. Гэта твая фігура, навошта ты яе б’еш?

Голуб: Таму што яна маленькая. А гэта вялікая.

Мойша: Гэта няважна, яны ж аднолькавага колеру.

Голуб: На табе такая адказнасць — асвета працоўных, развіццё пралетарскай культуры! А ты замест гэтага вырабляеш зараз нейкія застойныя настроі, што не адпавядаюць патрэбам габрэйскай працоўнай класы!

Мойша: Белыя ўсе твае. Усе рухаюцца па-рознаму і ўсе патрэбныя. Маленькія таксама патрэбныя. Нічога застойнага. За апошнія месяцы я бачыў, як на небе перамянілася шмат зорак…

Голуб: Перспектыва савецкага росквіту супраць мізэрнага мадзення мястэчак! (збівае фігуру)

Мойша: Я і не спрачаюся. Я акурат з вялікай радасцю падтрымаў неабходнасць упісацца ў новае жыццё, зрабіцца сапраўдным савецкім чалавекам…

Голуб: Ты махлюеш.

Мойша: Нічога не махлюю, гэта конь, ён так рухаецца. Толькі не думай, што калі ён рухаецца не напрасткі, то можа наогул стаць на любую клетку.

Голуб: Ну што ты паробіш з гэтай саматужніцкай псіхалогіяй! Савецкая дзяржава дала вам усё — і Бірабіджан!

Мойша: Вядома. І мы мужна працягваем адгукацца на тое, што партыя лічыць важным.

Кадр з пастаноўкі, кастрычнік 2020 г. (рэж. Уладзімір Шчэрбань)

Голуб: Табе шах.

Мойша: Гэта не кароль, гэта слон. І глядзі, ты адкрыў мне сваю ладдзю.

Голуб: Можна, я перахаджу?

Мойша: Ну ўжо не, гуляем як гуляем. Сібірскі Ізраіль, вядома, натхняльная спроба пазбавіць габрэяў ад ідэі Зыходу, але такім чынам, падобна, вырашылі пазбавіцца ад габрэяў наогул…

Голуб: Мне сумна, дай мне паесці, і я пасплю.

Мойша: Не будзем дагульваць?

Голуб: Не будзем.

3. Памяць

Вязень зямлі: Хіба я тут па ўласнай волі? Не па тваёй?

Крумкач: Ты мяне дэманізуеш. Навошта ты мне патрэбны.

Вязень зямлі: Але сам я ніколі не надумаў з’явіцца сюды. Я мог уявіць сябе толькі жывым ці мёртвым.

Крумкач: Не хацеў казаць, карацей… Табе засталося пажыць толькі некалькі хвілін. І на гэтыя некалькі хвілін ты задумаўся, што цябе падманулі. Так і трапіў сюды. Гэты храм — прыступка, што ўзвышаецца над галавою кожнага.

Вязень зямлі: А ты тут са мной навошта?

Крумкач: Таму што я ад самага пачатку пра гэта задумаўся. Як узнялася вада, знішчыла ўсё і ўсіх на зямлі, а я чамусьці застаўся… Першы раз задумаўся пра сябе і адразу — пра тое, што падмануты.

Вязень зямлі: Застаўся — дзеля новага жыцця! Ты павінен быў адчуць шчасце!

Крумкач: Павінен, павінен… А адчуў горыч. Але я кажу: горкае не можа ўквяліць, калі верыш у салодкае.

Вязень зямлі: Што табе салодка? Баляваць на трупах, што гніюць?

Крумкач: Прабач. Не я іх складаў. Як жа я стаміўся апраўдваць гэтыя дурыкі! Пабудую горад — раскідаю па каменьчыках, зляплю чалавечкаў — размачу іх у калатушу… Чаго гэта варта?

Вязень зямлі: Ты быў адабраны працягнуць свой род — гэта ганарова!

Крумкач: Чарговыя дурыкі. Чым я лепшы за таго, каго еў? За тую кашу адборных глуздоў і сэрцаў, што агалілася пасля патопу? Я еў і плакаў па іх.

Вязень зямлі: То было пакаленне, што скрывіла ідэю тварэння, не павінен уратаваны плакаць па іх!

Крумкач: Вось я і плакаў, грэбуючы быць чыёйсьці ідэяй.

Вязень зямлі: Застаўся спачуваць мерцвякам і не падумаў пра нас! А мы ж былі жыццё, мы былі з табою адно!

Крумкач: Заадно — ты меў на ўвазе? Так, нам было па дарозе. Нам і зараз па дарозе. Нам і зараз па дарозе, як бачыш.

Вязень зямлі: Пасланец міру, што спакусіўся на падлу, завецца вестуном смерці!

Крумкач: Я не прынёс ніякай весткі, у чым мая здрада?

Вязень зямлі: Ты мусіў вярнуцца на каўчэг і распавесці пра тое, што бачыў, пра тое, што зямля яшчэ не гатовая прыняць нас.

Крумкач: А цікава, што я мог прыкласці да справаздачы пра стан глебы — кавалак гнілога цела? Чыёсьці вока? Ці костку?… (смяецца доўга) О так, тады б я заслужана зваўся вестуном смерці!

Вязень зямлі: Цябе чакалі!

Крумкач: Вы не ведалі, што чакаеце вестуна смерці, а я не ведаў, чым сустрэне мяне зямля. Што гэта будуць набраклыя вадою парэшткі майго пакалення. Гісторыя мае мінулы час, як і будучы, ці не так? Мінулае было знішчана, але сляды знішчэння за сорак дзён нікуды не падзеліся. Выгляд адкрыўся вусцішны. Спрэс густая поліўка… Вось гэта насамрэч выглядала як скрыўленая ідэя тварэння! Ды толькі хто яе скрывіў?.. Ніводны з тых няшчасных, нават дваццаць, нават тысяча жывых істот не здатныя так вынаходліва і маштабна знявечыць зямлю! То хто ж гэта, хто?! Змаўчым?.. Мы далікатныя. Мы пасвімся ў моры мірна і па-дурному, ды чакаем цудоўны новы свет… Я быў адзін там. Зусім адзін. Адзін у гэтым музеі вычварэнняў, сведка пэцкання шалёнага маляра. Адзін! Я адзін бачыў гэтае хворае, смуроднае ўлонне, з якога свету вашаму, нашаму — цудоўнаму, новаму — паходзіць. Я адзін з усіх атрымаў памяць. Як мне было жыць далей з памяццю — і з вамі? Я нават не мог выбіраць — новае жыццё ці памяць, таму што памяць нікуды не падзенеш. Таму адзінае, што я мог зрабіць — я рабіў для вас. Нехта павінен быў закаркаваць мінулае, і працягнуць час… пакуль мяне чакалі… Я з апетытам працаваў над знішчэннем слядоў.

4. Райсн

Раніца. Мойша падыходзіць да клетак, адведаць птушак і насыпаць зерня.

Мойша: (Канарэйцы) Ты нездаровая? Амаль нічога не ясі. І не спяваеш даўно.

Канарэйка: Мне трывожна.

Мойша: Што цябе трывожыць, любая?

Канарэйка: Не магу і не скажу.

Мойша: То як я даведаюся, чым табе дапамагчы?

Сойка: Нічым ты не дапаможаш. Нам усім трывожна.

Канарэйка: Ну добра, я…

Мойша: Давай-давай, кажы!

Канарэйка: Мойша… Так блага табе сядзелася ў Вільні? Дзе ўсе паэты, нават Гамер, мелі твой твар?

Мойша: Ах, ты сумуеш… Я і сам часта сумую. Напэўна, мой голад вінаваты. Ён вечна ганяе мяне — ідзі, ідзі, не азірайся… Голад — мой сябар на свеце!

Дрозд: Свеце-пеце-меце. Выпетраная кабыла твой сябар.

Канарэйка: А твае вучні? Яны беглі за цягніком, што зносіў цябе, несуцешныя — крычалі наўздагон тваё імя! Дзе гэта бачана, каб дзеці так любілі свайго паэта?..

Сойка: Ты разбіў дзіцячае сэрца, нягоднік?

Канарэйка: Ён яшчэ да гэтага аднойчы разбіў яго — калі грыз яблык. Ім давялося прыняць, што паэты таксама грызуць яблык! Вось так — раскрываюць рот, упіваюцца зубамі, адкусваюць і храбусцяць! І сок цячэ па барадзе — як у звычайных людзей… Бедная дзяўчынка выбегла на вуліцу сама не свая!

Дрозд: Варта замыкацца, калі зьбіраесся грызці яблыкі!

Мойша: Я быў у настаўніцкай адзін, гэта быў перапынак!

Канарэйка: Яна потым бегла доўга, доўга, да самага парку — а там залезла на дрэва і ў ім плакала доўга, доўга.

Сойка: Гэта праўда? Яны так любілі цябе, Мойша?

Канарэйка: Яшчэ не так! Нават даравалі, што ён мае жонку і дзіця, сапраўдную жонку і сапраўднае дзіця!

Дрозд: Але яблык… гэта занадта!

Канарэйка: Мойша, то я не зразумела, што так блага табе сядзелася ў Вільні?..

Мойша: Блага… Так, нешта ў гэтым было блага. Суворыя габрэі сярод суворых вуліц, сцены — пергаменты, камяні — талмуды… Ідзі, ідзі, не азірайся, пакуль твой лоб не адубеў і бровы не параслі імхом!

Дрозд: Гэта твая выпетраная кабыла нашаптала табе?

Мойша: Мая выпетраная кабыла нашаптала, што няма чаго стаяць на даху сінагогі і перапытваць будучыню. Мы пакаленне адважных і нам патрэбная прастора — нам далі прастору. Савецкая ўлада, што вызваліла габрэйскі свет ад нацыянальнага прыгнёту. Давай, руш, ты носіш вянок з дубовага лісця — ідыш, тваю жывую мову. Ты маеш Райсн — зямлю з тваім дзяцінствам, з усімі роднымі…

Дрозд: (перабівае) Беларуская ССР.

Мойша: Райсн…

Дрозд: (настойліва перабівае) Беларуская ССР!

Мойша: Яна жадае чуць цябе, размаўляй з ёй на ідыш! (узбуджана) Хіба ёсць на свеце ўрачыстасць большая, чым гэтая размова, гэтае… злучэнне?! Калі зямля, твая па нараджэнні, слухае цябе, што прамаўляеш на роднай мове? Ты і ёсць тваё слова — насенне, што падае ў разнасцежаную цвердзь, каб выспяваць з яе — зноў і зноў. (расчыняе вакно, дыхае на поўныя грудзі, радасна смяецца) Вось мая Палестына! Тут!

Дрозд: Зусім з глузду з’ехаў.

Канарэйка: Ён жа паэт…

Сойка: Уранні ён апявае сваю здабытую Палестыну, а ўвечары згарае ў адвечным выгнанні…

Канарэйка: А што, Менск — сімпатычны горад?

Сойка: Не, ён ужо не такі сімпатычны…

Дрозд: Такі нават несімпатычны!

Канарэйка: А Вільня была вельмі нават сімпатычная…

У адчыненае вакно залятае Голуб.

Голуб: Габрэйскі рабочы, абапіраючыся на перамогу пралетарыяту і кастрычнікавай рэвалюцыі, абвяшчае дыктатуру пралетарыяту ў габрэйскім двары!

Канарэйка: Зноў ён!

Сойка: Мо, ён так жартуе?

Канарэйка: Грубіян!

Дрозд: Жарт — гэта добрая навіна пра тое, што нехта думае. Гэтая птушка не носіць такіх навін.

Мойша адыходзіць ад вакна.

Канарэйка: А што, Мойша, ты скажаш, Менск — сімпатычны горад?

Мойша: Горад. Слова, што сарвалася з каменнага языка. Слова, закаванае ў цвёрдую сталь. Проста горад, якімі бываюць гарады.

Канарэйка: А Вільня, між іншым…

Дрозд: (перабівае) Не, калісьці нам зайздросцілі нават адэсіты! Здзіўляліся: такія рэчы — і ў такі час! Так, тут можна было пабыць правінцыйным, крыху старамодным… Па пятніцах перад заходам сонца хадзіў па вуліцах рабін: завяршайце справы-ы, сустракайце суботу-у!.. Заўтра субота, дарэчы.

Голуб: Спыніць неадкладна! Праводзіць гэтую ганебную палітыку зацямнення класавай свядомасці працоўных габрэйскіх мас!

Канарэйка: Мойша, чаму ты дазваляеш яму казаць?

Мойша: Ён дарагі мне. Як і ўсе вы.

Дрозд: …А на святы ў сінагогу хадзілі нават камсамольцы! Вядома, можна было сустракацца з суседзямі і ў клубе, на лекцыях і канцэртах… Але неяк не зраслося. Ды і як можна не паслухаць габрэйскую бабулю…

Канарэйка: Тое, што ты распавядаеш — вельмі сімпатычна.

Дрозд: Я распавядаю пра тое, чаго ўжо няма. А што сімпатычнага зараз, калі па галоўных габрэйскіх могілках блукаюць козы. А габрэяў яшчэ і абавязваюць плаціць за ўтрыманне гарадскога выгану!

Сойка: Бязбожнікі! Як далёка яны могуць зайсці, Мойша?

Мойша: (вярнуўшыся са сваіх думак) Хто? Козы? Я сам часта думаю пра тое. Як далёка… калі набыць на кірмашы казу за два грошыкі, і не навязваць — а проста пайсці, пайсці за ёю…

Дрозд: І будзе каза ісці шэсць дзён, і ў пятніцу скажа табе, што гэта добра. Ці не, яна прывядзе цябе на край свету, дзе мірна ляжа каля барса, а леў і вол…

Мойша: Дык ніхто ж не спрабаваў.

Дрозд: Па-мойму, усе толькі гэтым і займаюцца.

Сойка: Толькі незразумела, чаму абавязкова на габрэйскіх могілках!

Дрозд: А дзе ж яшчэ будаваць самую справядлівую ў свеце дзяржаву!

Канарэйка: Але гэта дыскрымінацыя!

Дрозд: Ты што! Усё ў інтарэсах гараджанаў!

Голуб: (з набітай дзюбай) Габрэйскія лідары апазіцыі, выклікаючы пратэст супраць апазіцыі як такой, выклікаюць незадавальненне габрэямі як такімі.

Дрозд: Вось вам прыклад вынаходніцтва навейшага часу. Габрэй як рупар антысемітызму.

Голуб: Нt трэба нагаворваць на савецкую ўладу! Яна горача шануе наш габрэйскі народ…

Дрозд: Ваш — можа, і шануе…

Голуб: …За тое, што ён нарадзіў геніяльнага творцу ідэі вызвалення чалавецтва! Карла Маркса — вы пра каго падумалі?

Дрозд: Яго і думалі. А наогул у нас шмат…

Голуб: Але! Вядома. Партыя занепакоеная наяўнасцю ў вышэйзгаданай нацменшасці роднасных сувязяў практычна з усімі часткамі несавецкага свету…

Дрозд: (смяецца) Моцная, як смерць, любоў — лютая, як апраметная, рэўнасць…

Сойка: Зірніце, ён пачырванеў!

Голуб: Гэта брацкія пачуцці! Яны акрэсліваюцца тым, што габрэйскі рэвалюцыйны рух даваў і працягвае даваць народу буйнейшых прадстаўнікоў навукі і мастацтва, таленавітых кіраўнікоў і арганізатараў… Але!

Дрозд: Ізноў — але! Што ты будзеш рабіць…

Голуб: Вядома, партыя занепакоеная адсутнасцю ў гэтых шэрагах працоўных буйной прамысловасці.

Дрозд: Што ж такая неспакойная, партыя твая.

Сойка: Ой, як непрыгожа.

Канарэйка: Праўда, несімпатычна.

Дрозд: Ды што сімпатычнага — чырвоны голуб.

Голуб: (прыладжваецца на плячы Мойшы) Вось. Нават жывы інвентар габрэйскага панадворку мае зараз шкоднае антыпралетарскае выхаванне. Даўно варта было перадаць яго мясцоваму камісарыяту.

Сойка: За што ты так любіш яго?

Мойша: За тое, што ён заўсёды вернецца да мяне.

Дрозд: Вядома. Каб паесці.

Мойша: Каб паесці з маіх рук.

5. Голуб

Вязень зямлі: Звычайная маладушнасць.

Крумкач: Што, мая памяць?

Вязень зямлі: “Мой”, “твой”, “ягоны”, “ейны” — гэтых слоў няма ў прамове пра агульны дабрабыт. Ты меў грамадскае даручэнне, і ты яго нt выканаў.

Крумкач: Не вярнуўся — не азначае не выканаў. Усе ж усё зразумелі.

Вязень зямлі: Не, гэта было нічога! Ты ж мог проста загінуць па дарозе.

Крумкач: Хай сабе. Адсутнасць навін — таксама навіны. У кожным разе, на момант майго знаходжання на глебе — раслін там не было, а пад’ядаць са мной тлен дурнога пакалення — жадаючых бы не знайшлося. Уласна, зямля ўсё яшчэ была непрыдатная для жыцця… вашага.

Вязень зямлі: Нашага. І ты быў часткай жыцця нашага. А мог жа ад пачатку быць часцінай таго карыснага ўгнаення, пах якога так затлуміў табе галаву.

Крумкач: І таксама прынёс бы карысць будучаму жыццю!

Вязень зямлі: Таксама? І ў чым жа карысць ад тваёй маладушнасці?

Крумкач: Гэта так простасардэчна — заняць пазіцыю вінаваўцы, каб схавацца ад уласных сумневаў. А ты ж з’явіўся сюды. Значыцца, нехта недарупіўся ва ўласнай несумненнасці… Ці выпадкова?

Вязень зямлі: Гэта ты недарупіўся ў грамадскім даручэнні.

Крумкач: Сваю рупнасць я ведаю. Усё гэта надзвычай сумна і прадказальна.

Вязень зямлі: А ў мярзоце? Не сумна?

Крумкач: Вельмі… І непрадказальна…

Вязень зямлі: Ты злаўжыў даручэннем. А ты ж быў годны яго.

Крумкач: Мая годнасць — у волі занядбаць сваю годнасць.

Вязень зямлі: Мэта даручэння не здалася табе значнай?

Крумкач: Значнасць тая павялічылася з маім занядбаннем.

Вязень зямлі: Ці не зашмат ты сабе прыпісваеш?

Крумкач: (горка смяецца) Я? Зірні — я, вычарпаны і высахлы ва ўсім! Я прыняў на сябе ўвесь спуд, усю жудасную арганіку цуду — каб рушыць наперад гісторыю цудаў. Я прысвяціў сябе тлену, каб ніхто з праведных пачынальнікаў роду не ведаў пра выдаткі прышлага адраджэння, і мэта па-ранейшаму заставалася вышэйшай за сродкі. Ты лічыш, я змаладушнічаў, выйшаў з гульні — а я паддаўся, каб у гульні ўсё ж быў пераможца. Каб былі чорныя клеткі і белыя. Таму што насамрэч іх няма. Няма куды хадзіць! І калі табе прыадчыняецца ўся бездапаможнасць задумы — ты вымушаны зрабіцца яе суаўтарам. Дзеля агульнай карысці, дзеля таго, каб няшчасны карабель дасягнуў глебы, я вымушаны быў пазначыць сабою чорную клетку, каб Голуб, выпушчаны праз сем дзён, пазначыў сабою белую. Я даў ход Голубу, даў яму веліч. Я падняў яго, узнёс, я ўзвысіў яго надзвычай і даў верны шлях дасягнуць поспеху. Ад гэтага часу веліч Голуба належыць вам. Зараз кожны з вас можа ажыццявіць у сабе таямніцу Голуба. Весніка новага свету. Проста, не задумваючыся, выконвайце грамадскія даручэнні. Вам больш няма патрэбы пытацца ў сябе, і берагчы, і цешыць сябе. Любіць і памятаць, урэшце, няма патрэбы! Пошук і збянтэжанасць — я ўсё прайшоў за вас. Вось з чаго насамрэч складалася маё даручэнне. І яго — я выканаў.

Вязень зямлі: То ўсё гэта — падман?

Крумкач: Падман у іншым. Тое, што ён прынёс зь зямлі… Плады алівы, горкія.

6. У рэдакцыі

Рэдакцыя часопіса “Штэрн”. З шамаценнем разлятаюцца паперы, адбівае рытм друкарка, дымок над сталамі.

Зэлік: Што, Ізі, з цябе сёння святло бруіцца?

Харык: Рыхтую для нумара цудоўную падборку! Гэтулькі маладых парасткаў прабілася! Не стамляюся знаходзіць новыя імёны! Неверагодна таленавітыя! Жывуць на мове народнага сэрца, без усялякай талмудычнай закамянеласці. Чытаеш — і цешысся пра сябе: недарма, усё не дарма…

Зэлік: За што я цябе насамрэч люблю, Ізі, — за твой клопат пра гэтых птахаў — бо менавіта ты даеш ім крылы!

Харык: Час дае ім крылы! Мы, вядома, рыхтавалі час — клалі цэглу, саміх сябе цэглай закладалі, усё ў марах пра тыя крылы… І вось — яны прыходзяць, маладыя, і яны ўжо крылатыя!

Зэлік: Хай сабе крылатыя, але ўсё адно, гэта проста чарговае пакаленне габрэйскай бядноты зь мястэчак! У тых умовах крылы хутка слабеюць. А твае рэкамендацыі вельмі дапамагаюць ім зрабіцца патрэбнымі грамадскаму жыццю, перабрацца ў горад…

Харык: Я нічога асаблівага не раблю. Выконваю сваю працу! Вось хто насамрэч робіць, дык гэта…

Мойша: Ізі, не пачынай.

Харык: Не пачынай?! А хто ўсё гэта зрабіў для нас? Для нас, што стагоддзямі гібелі за рысай аселасці — у адвечным ценю прагрэсу і заняпадзе вымушанага месіянства?

Мойша: Ну-ну, месіянства яшчэ пераабуй.

Харык: Хто? Суворы і велічны геній — таварыш Сталін!

Мойша: Я спадзяваўся на Маркса хоць бы.

Харык: А на што б ты спадзяваўся, калі б зараз прыйшоў да мяне — не галоўнага рэдактара часопіса “Штэрн”, а да мяне — сына шаўца з мястэчка Зэмбіна? Прыйшоў бы не па пытаннях выдання новай кнігі на ідыш ці стыпендый для маладых габрэйскіх талентаў — а прыйшоў, каб я скляпаў табе новыя боты! І я скажу, якая была б тады твая надзея: каб я меней узяў! І мы доўга б палілі з табой самасейку і кемілі, як тут можна танней… І не было б ніякай рэдакцыі, і ніякай секцыі габрэйскіх пісьменнікаў! А ты? Хочаш, распавяду, як бы ты сам выглядаў зараз, Мойша, — калі б не было савецкай улады? Ганяў бы плыты, як твой дзед з Кабыльнікаў, бярвенне цягаў з раніцы да вечара. Звычайны габрэй з сякерай і конікам — ніякай творчасці б не прагнуў!

Зэлік: А я, мабыць, развозіў бы піва па мястэчку, як тады мы з бацькам… Вельмі прыемны занятак, дарэчы — цэлы дзень на вольным паветры, і ўсе табе радуюцца…

Харык: Ні добра — ні дрэнна, ні тудэма — ні сюдэма! Халупкі, урослыя ў зямлю, і іх гаспадары, урослыя ў зяленіва барод, мізэрныя малітвы, суботні храп… Ага, памятаеце? Клятая субота! Гэтыя сумныя вечары ў глухой дзірцы — на вуліцы ні душы не адшукаеш! А дома — увесь час падаецца, пудзіла смерці ў паганым рыззі на гарышчы вісіць… Мне ўжо тады, у дзяцінстве, хацелася, каб усё гарэла — агонь і дым усяму, дым і агонь! Бух, бах, яшчэ ўдар — куйся, новае жыццё! І ў гэтым жыцці, я ведаў, не надарыцца больш такога — калі пад дажджом на полі мокне сена, прападае сена ў людзей, а яны, у белых талесах, глядзяць безудзельна і ківаюць галовамі — у нас жа субота! Ніякай суботы. І ніякай нядзелі таксама.

Мойша: Ізі, і як жа ты з гэтай марай пра несупыннасць — уваходзіў у партыю сіяністаў? Я добра памятаю?

Харык: Як уваходзіў — так і выходзіў. Чалавек некалі таксама быў прамаходзячым. Неабходная ступень эвалюцыі.

Мойша: То мы ж так проста і ходзім…

Зэлік: Сябры, зараз трэба быць больш стрыманымі. Каб не ўпусціць момант, калі ўставаць на карачкі.

Мойша: Згодны, галоўнае, што мы дома і ўсё яшчэ пры сіле.

Суладна, не згаворваючыся, бяруцца за працу. Нейкі час пануе маўчанне, толькі шамаціць папера ды грукае друкарка.

Харык: Добра, што прыгадаў! Усё кідайце, у нас сур’ёзная грамадская замова!

Зэлік: Артыкул нейкі?

Харык: Так! Ён павінен выйсці ўжо гэтым нумарам!

Мойша: Чарговы знішчальны ўдар па контррэвалюцыйных нацдэмах?

Харык: Пазачарговы! Дунца арыштавалі.

Зэлік: Ды чым жа ён ім прыпякаў? Працаваў сабе ціха чалавек культработнікам на заводзе. Яго ж і так ужо з партыі выключылі, з саюза, зьнялі з усіх пасад…

Харык: Ну вось! Відаць, усё не сцішваўся!

Мойша: У чым не сцішваўся? У сваёй непрыкметнай пасрэднай пісаніне?

Харык: Не нашага розуму справа.

Мойша: Як не нашага, калі нам пра яго артыкул пісаць. Асабіста мне, па шчырасці, сказаць пра яго няма чаго.

Харык: А ты толькі ўяві, якога кшталту “артыкулы” зараз яму давядзецца пісаць у вязніцы! Пры тым, што ён наш былы калега. Добра ўявіў? Ну, чакай, зараз натхненне з’явіцца.

Зэлік: Прызнацца, Ізі, мяне палохае, з якім імпэтам ты апошнім часам хапаесся за выкананне падобных замоў…

Харык: (крычыць) Сказаць не?! (паўза) Таму і тэрмінова. Каб адкляпацца ад яго! (папраўляе касцюм, вяртае сабе раўнавагу) Я наогул ганаруся, калі мне давяраюць грамадскія даручэнні! І гэта мяне радуе не менш, чым творчы поспех!

Мойша: Ізі, мы заўважылі гэты надлом.

Харык: Мойша, чым кпіць, лепш дапамагай пісаць пра Дунца. Гэта агульная справа, у рэшце рэшт! Хай непрыемная, але дзейнічаць трэба хутка, і ты разумееш… І горш, чым ёсць, яму ўжо не зробіш. А нам яшчэ можна зрабіць добра.

Мойша: Добра, Ізі. Я напішу пра недахоп пільнасці.

Харык: Так, Мойша. Пішы пра недахоп пільнасці.

Бяруцца за працу. Паўза.

Харык: Ледзьве не забыўся. У новы выпуск увойдуць урыўкі з паэтычных зборнікаў “Гарачым крокам”, “Напрасткі” і “За новы фундамент”. А таксама цудоўная паэма пра габрэйскіх земляробаў “Не сумаваць”.

З шамаценнем разлятаюцца паперы, адбівае рытм друкарка, дымок над сталамі.

7. Пусцілі палётаць

Мойшы няма ў пакоі. У паветры, ўзварушаным крыламі, кружляе пыл і пер’е. Голуб ганарыста проходжваецца перад клеткамі, зазіраючы ў кожную.

Голуб: Ну што! Бундаўцы, сіяністы, контррэвалюцыянеры. Такі працягваем выказваць нездавальненне Камуністычнай партыяй у вузкіх колах?

Дрозд: Пачынаецца.

Голуб: Не пачынаецца, а працягваецца! Таму цікаўлюся. Ці паспяхова рухаецца абмеркаванне падрыву дзяржаўнай прамысловасці, транспарту, гандлю, грашовага звароту, як прасунуліся ў падрыхтоўцы тэрарыстычных актаў…

Сойка: Дзе ты набіраесся такой брыдоты за цэлы дзень?

Голуб: Дзе. Вядома! У вярхах!

Дрозд: Пусцілі палётаць.

Голуб: А вы ненадзейныя, вас выпусці — то вы на іншы бок шмыг, адразу даручэнні пойдуць шпіёнскага характару, потым дыверсіі…

Сойка: (стомлена) Ой, не кажы.

Голуб: (накідваецца на клетку Сойкі) Я тут кажу, каму не казаць! І каму казаць — таксама буду казаць я!

Сойка: Зусім дурылка, ці што?!

Голуб: Значыцца, вы маеце намер і далей хаваць ад савецкіх карных органаў звесткі пра вашу контррэвалюцыйную арганізацыю і яе ўдзельнікаў?!

Дрозд: Маем намер! Выбіць з цябе дурноту пры нагодзе!

Голуб: А гэта ўжо цікава!

Дрозд: Ну, можа, не самі…

Голуб: А наконт кіраўнікоў партыі і савецкай улады — такі самы намер маеце?

Дрозд: Заяўляю з усёй шчырасцю! Канчаткова вырашыў цалкам прызнацца!

Голуб: Ну-ну, вось і заявы пайшлі!

Дрозд: Кожны вечар…

Голуб: Та-ак?

Дрозд: Мружачы сном вочы…

Голуб: Так-так?

Дрозд: Малю Усявышняга ўсяліць у цябе новую душу.

Паўза.

Голуб: (губляецца) Гэта яшчэ для чаго?

Дрозд: Для таго, каб ты старую аддаў кошцы.

Пачынае весела смяяцца Канарэйка.

Голуб: Што, весела ў нас у Беларускай ССР? У Польшчы не так весела? Значыцца, нездарма разведорганы пуцёўку выпісвалі! А то ўсё — Вільня, Вільня!

Дрозд: Слухай. Вось ты ж малады. Прыгледзеў бы сабе якую горліцу, дый лётаў бы да яе, а не псаваў сваё светаадчуванне…

Голуб: З табой, у цэлым, усё зразумела. Усіх вашых даўна распусцілі, ты адзін справа на курасадні сядзець застаўся.

Дрозд: Шкада цябе, бесталковая птушка. А то ж пачне вуркатаць — то і на слёзы прабівае…

Голуб: Ды ну цябе. (вылятае ў вакно)

Дрозд: (сентыментальна) Як песня дажджу — нешта саладжава-сумнае пра мінулае, і абуджае надзею на будучыню… Калі здаецца, што завеса між мінулым і будучым станчэла, і можна пачынаць усё спачатку, і стварэнне новага дасяжнае — мне, і ўсялякаму, і кожнаму… Дарэчы, выдатны голуб, генеральскай пароды — адэскі турман!

Сойка: Круціцца?

Дрозд: Так, з вертуноў. На вышыні кідаецца ад далягляду да далягляду, танчыць…

Канарэйка: Мала, што з нашых, дык яшчэ і пародзісты?

Дрозд: Кажу ж — выдатны! Гэта не маё захапленне, гэта падчас агульнай ацэнкі якасці экзэмпляру… (за вакном чуюцца дзіўныя гукі — валтузня, шоргат крылаў). Галубы могуць быць: выдатныя, вельмі добрыя, добрыя, задавальняючыя і дрэнныя. Выдатны голуб напоўніцу адпавядае патрабаванням стандарту і іншым якасцям, уласцівым дадзенай пародзе. (сярдзітае буркатанне нейкага звера, піск, барацьба) Вельмі добры голуб адпавядае апісанню стандарту, але можа мець нязначныя недахопы па адной-двух прыкметах. (нізкі стогн, роспачны пляск крылаў) Добры голуб мае нязначныя адхіленні ад стандарту па дзух-трох прыкметах, што не псуюць знешняга выгляду. (вусцішнае хрыпенне, азартнае фырканне) Здавальняючы голуб мае адно-два значныя адхіленні і шэраг дробных недахопаў. (злавесная цішыня) Дрэнны голуб мае грубыя адхіленні ад стандарту і дрэнныя асноўныя паказчыкі для дадзенай пароды. (чмяканне, храбусценне і задаволенае вуркатанне нейкага звера)

Пераклад з рускай Людмілы Сіманёнак

(заканчэнне будзе)

Апублiкавана 26.11.2020  18:33

В. Рубинчик. Перетягивание каната

Давно и не мной замечено: идеологи привластные пытаются подражать своим оппонентам. Обычно получается не очень… Припоминаю «массовый» митинг у кинотеатра «Киев» 21.08.2020, с участием актива БРСМ и союза жэншчын – человек от силы 300 собралось со всего Центрального района (где более 100 тыс. жителей).

Афишка «ямыбацек» с ул. Мозырской – её там мало кто и видел 🙂

Теперь вот – «голос настоящего спортивного сообщества Республики Беларусь». Официоз решил дать отпор петиции с требованиями честного голосования, наказания виновных в избиениях и т. д., которую подписали уже более 1000 человек. Похоже, подписанты «честного» письма даже не понимают, насколько глупо выглядят, когда говорят о себе как о «настоящем» сообществе – и тут же призывают не делить спортсменов на «своих» и «чужих», предлагая вспомнить об «объединяющей силе спорта».

Тем временем, как напомнило интернет-издание «Трибуна», заблокированное на территории РБ ещё в августе (но кому надо, тот найдёт способ обойти блокировку :)), «Белорусские спортсмены продолжают находиться в местах лишения свободы». Примеры:

Бывший член сборной Беларуси по боксу Александр Полуянов был задержан 15 ноября на «Площади перемен». Суд назначил наказание в виде ареста на 15 суток. На свободу боксер выйдет 30 ноября.

Тренер РЦОП по футболу Руслан Протасеня был задержан 15 ноября за участие в несанкционированном митинге. Специалиста задержали возле «Площади перемен». 16 ноября Протасене дали 14 суток ареста. На свободу он должен выйти 29 ноября.

11 ноября состоялся суд над Ольгой Хижинковой, которая была задержана 8 ноября. Ей сначала дали 12 суток, но затем осудили еще раз на 15 суток. На свободу Ольга должны выйти 5 декабря.

Пока эти люди не на свободе, рассуждать о некоем «единстве», как минимум, не этично. Почему-то был о велосипедистке Наталье Цилинской лучшего мнения…

После разгона 15.11.2020 «площадь Перемен» притихла. Мурал не восстановлен, забор остался без ленточек. По детской площадке с 16-го расхаживают люди в чёрном; они же (с дубинками) патрулируют квартал, отнесённый городскими властями к «деструктивным». Меньше стало и бело-красно-белых флагов в окнах домов на ул. Червякова и Сморговском тракте – возможно, потому, что администрация района (Петруша & Co.) стала «наезжать» на квартировладельцев через председателей жилищных товариществ. Вон чего cтряпают:

Всё больше жизнь напоминает трагикомедию Стругацких «Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах», а то и старый анекдот: «Завтра вам надо явиться на площадь для повешения» – «А верёвку и мыло с собой брать или на месте выдадут?» Ну что ж, и т-щ Передня Вадим Александрович влип в историю 🙁 Впрочем, угодил в неё он раньше.

На днях главбосс Петруши, Передни и проч. снова потоптался по бело-красно-белому флагу, уже без обиняков назвав его «фашистской символикой». Что ж, на постановление Учёного совета Института истории Академии наук Беларуси от 12.09.1991, опубликованное на белорусском языке, я ссылался в начале октября с. г.; сегодня переведу фрагменты на «великий и могучий»:

Исходя из того, что герб «Погоня» имеет многовековую историю и отражает совместную героическую борьбу белорусского и литовского народов за свою независимость;

– что в гербе «Погоня» отражены национальные цвета белорусского народа – белый и красный;

– что герб «Погоня» и геральдически связанный с ним бело-красно-белый флаг в 1918 году утверждены Секретариатом Белорусской Народной Республики в качестве государственных символов Беларуси;

– что под символами «Погоня» и бело-красно-белым флагом развивалось и развивается белорусское возрожденческое движение,

Учёный совет Института истории АНБ предлагает:

  1. Утвердить в качестве государственных символов Республики Беларусь герб с изображением «Погони» и бело-красно-белый флаг.

Там ещё три менее релевантных пункта, их опускаю. Документ подписали все видные деятели института – доктора и кандидаты исторических наук. И мне представляется, что, к примеру, зав. отделом военной истории Алексей Литвин, десятилетиями изучавший документы в архивах, чуть получше разбирается в символике фашистов и коллаборантов, чем «тоже историк» из Могилёвского пединститута, почти сразу ставший профессиональным идеологическим работником (в 24 года – ответственным секретарём шкловской ячейки общества «Знание»).

Понятно, что «правильная» идеология в наше время теснит науку далеко в арьергард, но не всегда же так будет?.. А покамест озвучу «рацуху» для идеоработников: скоро Новый год, белорусские города заполнятся Дедами Морозами & Санта-Клаусами. Многие работают под крышей государственных культурных учреждений, а цвет одежды у них какой?.. То-то же. По-моему, давно пора переодеть этих подозрительных личностей в чёрные или, на худой конец, серые балахоны, снабдив игрушками нового типа – дубинками, газовыми баллончиками и наручниками (лучший подарок детворе, чтобы привыкала к жизни; собственно, привыкает уже не первый месяц).

В сентябре 2020 г. кто-то намекал на древний флаг и при помощи забора, ограждающего стадион «Орлёнок» (Минск, Каштановка)

Тут пишут, в Беларуси «резко выросло число желающих иметь охотничье оружие» – наверное, не просто так 🙂

Ещё один «экскурс в историю». В марте 2017 г. предлагал вместо одного большого марша проводить множество небольших:

Необязательно всей массой шагать на главный проспект, где преимущественно административные здания; это удобно для журналистов, но также и для властей. 25.03.2017 последние подготовились заранее, нагнали «космонавтов»-омоновцев, рассекли толпу. Почему бы не «порвать шаблон», не собраться относительно небольшими (150-200) группами в микрорайонах типа Серебрянки, Уручье, Грушевки, Малиновки? Пока «силы неприятеля» будут сосредоточены в центре города, есть смысл организовать шествия под национальными цветами в «спальных районах», не прося ни у кого разрешения. Так праздник затронет большее число обывателей, а кто-то, пожалуй, и присоединится к колоннам.

Проигнорировали тогда ЛОМы, они же «лидеры общественного мнения», сию концепцию, основанную на известном принципе «мыслить глобально, действовать локально» (нет, к Римскому клубу я не имею отношения). Однако не прошло и четырёх лет, как в Минске приняли-таки «новый формат акций протеста»; в воскресенье 22 ноября во многих местностях столицы прошли «районные марши». Кто-то даже додумался отвлечь внимание «силовиков», пустив слух о сборе в центре Минска 🙂

Увы, актуальным остаётся и другое моё наблюдение 2017 г.:

Беда в том, что большинство жителей Беларуси среднего и старшего поколений блуждает между трёх сосен – Позняк (этнонационализм), Алексиевич (мешанина западного либерализма и социализма) и Лукашенко (тут всё ясно без «измов»). Альтернативы зажигаются и гаснут, словно падающие звёзды…

От писательницы-лауреатки многого не ждал (особенно после прошлогоднего казуса с исключением Павла Северинца из ПЕН-центра), но в 2020 г. она выбрала слишком уж витиеватый путь даже по меркам прежних лет… В феврале 2020 г. похваливала Лукашенко за «сопротивление Москве»; в августе вошла в Координационный совет, задачей которого было заставить кое-кого покинуть власть… Допустим, но если условием вступления в этот совет являлось нахождение на территории Беларуси, может, не стоило выезжать из страны в конце сентября? Впрочем, Светлана Александровна говорила друзьям, что уезжает лишь на месяц, а в начале октября подтвердила, что намерена вернуться. Тогда уж следовало хотя бы попробовать въехать в Беларусь, прежде чем (позволять дружественным журналистам) делать новое заявление («Светлана Алексиевич не будет возвращаться в Беларусь, пока Александр Лукашенко остается у власти», 20.11.2020).

Трудно понять, как эта линия поведения члена президиума КС согласуется, к примеру, с линией другого члена президиума (Марии Колесниковой, порвавшей паспорт и обрекшей себя на тюремное заключение, лишь бы не оказаться за кордоном). Полагаю, Координационный совет, о котором я ещё в начале сентября писал, что «ничего лучшего пока не просматривается», ныне исчерпал себя: его дальнейшее существование становится не только бесполезным, а даже вредным. Может быть, роспуск и выглядел бы как тактическое поражение, но стратегически такой шаг расчистил бы площадку для иных, более эффективных инструментов политической мобилизации. А кроме того, возможно, сберёг бы силы для будущих боёв.

Среди вышеупомянутых «трёх сосен» менее всего запятнал себя в последние месяцы Зенон Станиславович сотоварищи. Пожалуй, поддержу некоторые его тезисы от 21.11.2020. Например, о «народном ультиматуме», объявленном в октябре с. г.:

Определение срока существования для режима Лукашенко личностями, которые не имеют политической силы, выглядело анекдотически. Но главное, что белорусы реально ещё не готовы для всеобщей забастовки ни организационно, ни материально, ни духовно. Нужны были ещё время и труд…

Пока что белорусы выходят в основном протестовать. Царит дух солидарности и протеста. Это надо учитывать. Тем, кто созрел для сражения за национальные идеалы вольной Беларуси, следовало бы готовиться к партизанской борьбе. Она почти неизбежна.

Вообще же, конечно, трудно ожидать от человека, двадцать пятый год отсутствующего в стране, что он возглавит подготовку к «партизанской борьбе» либо саму борьбу. Печалька в том, что фигуры, равновеликой З. Позняку, в протестной Беларуси осенью 2020 г. не видать. Кого уж нет, а кто – в тюряге…

Всё же я надеюсь, что во время (или после) «Всебелорусского народного собрания», когда массы поймут, что их в очередной раз облапошили, выкристаллизуется некая «четвёртая», поистине народная сила. Она рекрутирует всё лучшее, что было (или есть) у трёх других, и Беларусь «вытащит себя за волосы» из той трясины, в которой очутилась.

Завтра – 90 лет со дня рождения В. С. Короткевича (1930–1984). Юбилейный вечер, намечавшийся ранее, отменен из-за эпидемии COVID-19… Ну, а мы с женой снова прогулялись по «короткевичским местам» Центрального района г. Минска. Не смог отказать себе в удовольствии сфотографироваться с новой книжкой («Іудзейнасць» – та, где синее по белому; есть уже и отзыв).

У кинотеатра «Киев». В. Короткевич приходил сюда 50 лет назад,  в 1990 г. здесь выступал З. Позняк, а в 2020 г. работали «ди-джеи перемен»

У дома, где в 1967-73 гг. жил В. Короткевич (ул. В. Хоружей)

Прорываюсь в помещение, где в 1971 г. регистрировался брак В. Короткевича и В. Никитиной

Одним из неприятелей Владимира Короткевича в 1960-е годы был Яков Герцович (1910-1976). Довольно поверхностно об этом человеке в 2020 г. отозвались как филолог Сергей Шапран («имел устойчивую репутацию критика-погромщика»), так и недалёкий д-р исторических наук Эммануил Иоффе («талантливый сатирик» и т. п.). Истина где-то между?

Полагаю, по сути своей Я. Г. был «средним», напуганным советским евреем. В конце 1940-х ввиду борьбы с космополитизмом журналист Герцович хотел покончить с собой, но лишь поранил себя выстрелом из револьвера (см. статью Владимира Мехова «Во мраке девятого вала»). Какая уж там сатира в «Вожыке» 1950-х годов… «Пуганая ворона и куста боится» – «охранительные» претензии Я. Герцовича отчасти иллюстрировали эту пословицу. Следует учесть и мнение Владимира Гниломёдова (нач. 1970-х гг.): «Яков Герцович – человек, я убедился, не подлый, он искренне верит в идеалы коммунизма, в политику партии. Это осталось у него с 20-х годов. Он комсомолец той поры».

Вольф Рубинчик, г. Минск

25.11.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.11.2020  20:16

М. Круцікаў пра фестываль у Мінску

Новая п’еса пра паэта Мойшэ Кульбака паказана ў час беларуска-яўрэйскага фестывалю

Піша Міхаіл Круцікаў («Форвертс», ЗША)

Ад пачатку жніўня 2020 г. Беларусь знаходзіцца ў цэнтры ўвагі сусветных мас-медыя. Кожны дзень тысячы людзей выходзяць на вуліцы Мінска і іншых гарадоў, каб выказаць свой пратэст супраць сфальшаваных выбараў, у якіх нібыта перамог Аляксандр Лукашэнка, дыктатарскага складу кіраўнік.

Аднак апрача гэтых падзей здараюцца іншыя, таксама цікавыя і важныя – такія як беларуска-яўрэйскі фестываль, які прайшоў з 5 па 11 кастрычніка. Мерапрыемства было арганізавана мінскім цэнтрам беларуска-яўрэйскай культурнай спадчыны.

Праграма фестывалю спалучала звычайны і віртуальны фарматы. Удзельнікі маглі выбраць актыўнасці на свой густ: паслухаць падкаст з расповедам клезмера Зісла Сляповіча пра ўзаемаўплыў яўрэйскай і беларускай музыкі; наведаць гістарычныя яўрэйскія мясціны ў Мінску пры дапамозе новага аўдыёгіда; прыгатаваць беларуска-яўрэйскія прысмакі, такія як эсік-флэйш ці бульбяны кугл (інгрэдыенты для якіх можна было замовіць у мінскай інтэрнэт-краме). Да таго ж былі даступныя лекцыя пра беларуска-яўрэйскія імёны і гутарка паміж спецыялістамі ў беларуска-яўрэйскай культуры і гісторыі.

Кульмінацыяй фестывалю сталася пастаноўка новай п’есы «Груганы дыяспары», прысвечанай трагічнаму лёсу яўрэйскага паэта Мойшэ Кульбака. Назву можна перакласці і як «Крумкачы рассеяння».

Афіша, выкананая Уладзімірам Цэслерам

П’есу, пастаўленую на рускай мове, напісала маладая віцебская драматургіня Вольга Прусак (на фота), якая раней ужо заваявала шэраг важкіх прызоў за п’есы і фільмы. Пра сваю цікавасць да Кульбака Вольга піша: «Кульбак для мяне стаў адкрыццём, паваротным і знакавым, перш за ўсё ва ўспрыманні таго месца, дзе я жыву. Раптам зусім па-іншаму бачу Беларусь – апантана закахаўшыся не ў тое, што ёсць, а ў тое, што мы страцілі. Такое балючае каханне – да страчанай будучыні, да спыненай думкі, да зламанага суквецця, да здушанай песні, да традыцыі, якая жывіла беларускую культуру і ад якой мы так жорстка былі адарваныя».

Дзея п’есы адбываецца ў савецкім Менску, куды Кульбак пераехаў з польскай Вільні ў 1928 г. Неўзабаве ён зрабіўся прыкметнай постаццю ў савецкай яўрэйскай культуры. На сцэне мы бачым яго ў рэдакцыі часопіса «Штэрн» з двума яго калегамі: «чырвоным яўрэем» Ізі Харыкам і «зялёным яўрэем» Зэлікам Аксельродам (у гэтых вобразах можна пазнаць гуллівыя намёкі на жывапіс Марка Шагала). Cпачатку іх праца ідзе спорна, але з цягам часу іх настрой робіцца ўсё больш змрочным праз сталінскую тэрарыстычную палітыку. Нечакана надыходзіць горкі фінал. Кульбака і Харыка арыштоўваюць і расстрэльваюць у Менску, у кастрычніку 1937 г. Аксельрод будзе забіты ў 1941-м годзе.

Паралельна дзея разгортваецца ў свеце фантазій і мрояў. Вольга Прусак па-майстэрску спляла вобразы, матывы і фрагменты з твораў Кульбака. Істотнае месца тут займаюць розныя віды птушак, што наводзіць на думкі пра Кульбакава апавяданне «Муня-птушкавод і яго жонка Малкелэ». Гэтаксама як праставаты Муня, якога выжылі з хаты шэльма-жонка і яе хіжы каханчык, наіўны ідэаліст Кульбак спакушаецца на падманлівыя савецкія абяцанкі і потым плаціць жыццём. Выняткам сярод шчасных птушак з’яўляецца чорны груган. Гэты змрочны вобраз адкрывае і закрывае спектакль, будучы сімвалам трагічнага лёсу Кульбака. Чорны і чырвоны – дамінуючыя колеры дэкарацый, і яны кантрастуюць з рознакаляровымі птушкамі. Стыль акцёрскай гульні вагаецца паміж гратэскнай сатырай і экспрэсіянісцкай сімвалічнасцю, ён адсылае да ўяўленняў Кульбака і стылю яго ўласных твораў.

Ажыццявіць гэтую пастаноўку было вельмі няпроста. Праз пандэмію рэжысёр Уладзімір Шчэрбань не здолеў прыехаць у Мінск і кіраваў акцёрамі з Лондана. Акцёры ж у Мінску часам не былі ўпэўнены, што спакойна дабяруцца да сваёй тэатральнай студыі, таму што ў цяперашнія часы міліцыя можа схапіць людзей на вуліцы, збіць і кінуць у турму проста так, без прычыны. Калі гэтая пастаноўка задумлялася, то, напэўна, яе стваральнікі не мелі на ўвазе гістарычных паралеляў паміж эпохай савецкіх палітычных рэпрэсій і цяперашняй Беларуссю, але, калі бачыш гульню акцёраў у кастрычніку 2020 г., няможна адмежавацца ад такога параўнання.

Фота Дар’і Гарбатавай

Падобна, што «Крумкачы рассеяння» – першая тэатральная пастаноўка, якая закранае тэму сталінскага тэрору ў Беларусі. У канцы 1930-х гадоў савецкая ўлада знішчыла цвет беларускай і яўрэйскай культуры. Шэраг яўрэйскіх культурных дзеячаў, такіх як літаратурныя крытыкі Хацкель Дунец і Якаў Бранштэйн, былі апантанымі камуністамі, а іншыя, тыя ж Кульбак і Аксельрод, былі памяркоўнымі «спадарожнікамі»… Зараз маладая беларуская інтэлігенцыя імкнецца аднавіць сваю пабураную і забытую культурную спадчыну, і яўрэйская культура займае ў ёй прыстойнае месца. У наш час мажліва, напрыклад, прачытаць некаторыя творы Кульбака ў новых перакладах Сяргея Шупы.

Трэба спадзявацца, што гэтая важная праца будзе працягнута і новае пакаленне беларускіх чытачоў пазнаёміцца з усёй літвацкай галіной літаратуры на ідышы і іўрыце. Сярод іншых, заслугоўваюць гэтага знаёмства такія пісьменнікі, як Залман Шнэур, Лейб Найдус і Эльханан Воглер.

Пераклаў з ідыша В. Р.

Крыніца

* * *

УВАГА: скора на belisrael.info – поўны тэкст п’есы Вольгі ПРУСАК!

Апублiкавана 24.11.2020  22:24

Один против мирового сионизма

От belisrael. Недавно передовые круги мирового сионизма отметили столетний юбилей И. М. Шевцова (09.09.1920 – 17.01.2013). Кто таков? Почитайте Олега Кашина, узнаете…

В гостях у Ивана Шевцова, создателя «Тли»

I

В советских литературных энциклопедиях о нем писали не на букву «Ш» (Шевцов), а на букву «П» (пасквиль), потому что членом Союза писателей он стал только на шестидесятом году жизни, после девяти напечатанных романов. Самый известный – «Тля» – был опубликован лишь однажды, в издательстве «Советская Россия» (в 2003 году вышло второе издание) и почитался за эталонный пасквиль.

Книга о борьбе русских художников-реалистов с евреями-формалистами была написана в 1949 году, в разгар борьбы с космополитизмом, но, очевидно, будучи даже для тех времен слишком жесткой, вышла только пятнадцать лет спустя.

– «Тля» – это мой первый роман, – рассказывает Шевцов. – Его должны были выпустить сразу же, в сорок девятом, я уже подписал договор и с издательством «Молодая гвардия», и с журналом «Нева», получил авансы и там, и там, но неожиданно поменялась идеологическая обстановка, и мне пришлось положить рукопись в стол. Там она и лежала до самого шестьдесят третьего года.

Через несколько часов после знаменитого хрущевского «пидарасы!» Шевцову позвонил его друг скульптор Евгений Вучетич: «Приезжай! Тут такое происходит!» Шевцов поехал к другу. Вучетич часто вызванивал его по самым разным вопросам: мог, например, среди ночи потребовать срочно приехать, чтобы посмотреть свежим взглядом на очередную работу. Но здесь был другой случай: в мастерской скульптора собрались художники, воодушевленные поведением первого секретаря ЦК. Они тоже не любили абстракционистов, и у них в тот день был праздник.

– Вучетич сказал мне: «Ваня, у тебя же была рукопись на эту тему. Давай срочно ее издавать!» Я вернулся домой, сдул пыль с «Тли» и повез ее в «Советскую Россию». Там был новый директор – работник ЦК, очень хороший человек. Он подписал со мной договор, и книга тут же, в пожарном порядке, ушла в печать.

В первые дни после выхода романа в центральной печати вышло 14 разгромных рецензий на «Тлю». Шевцов был уволен из журнала «Москва», в котором занимал должность заместителя главного редактора, новой работы не нашел, издательства разорвали уже подписанные договоры. После «Тли» карьера успешного советского журналиста Шевцова закончилась. В 44 года он остался военным пенсионером с 84 рублями пенсии и без каких бы то ни было перспектив в жизни.

II

Началась же карьера, когда Шевцову было 15 лет. В городе Шклове комсомолец Ваня Шевцов писал для местной газеты «Прамень комунізма» небольшие заметки. Заметки редакции нравились, и однажды Ваня получил из редакции письмо с предложением стать литсотрудником «Праменя».

– Я как раз только что закончил семилетку, было лето, и я прямо босиком пришел в редакцию. Газета была белорусская, а редакция у нее – полностью еврейская. Редактор на меня так брезгливо смотрит и говорит: «Молодой человек, это мы не вам письмо писали, а вашему отцу». Я отвечаю: «Нет у меня отца, умер, когда мне год был». Похмыкали, но на работу взяли, хотя я честно предупредил, что смогу работать только до сентября, а потом поеду в Оршу поступать в техникум. И, действительно, уехал, проучился в техникуме два года, а потом произошел скандал.

В общежитии техникума стояли солдатские деревянные кровати, в кроватях гнездились кровожадные клопы. Однажды ночью Ваню укусил клоп, юноша вскочил, попытался клопа поймать, но насекомое убежало вверх по стене. Иван встал на кровати ногами, потянулся за клопом – кровать не выдержала и начала разваливаться. Чтобы не упасть, Иван ухватился за стену, а на стене висел портрет Карла Маркса. Иван упал на пол с половинкой портрета в руках. На следующий день однокашник Шевцова, некто Макович, сообщил о происшествии в записке директору техникума.

– Он писал, что я порвал портрет из антисемитских побуждений и что я однажды обозвал его, Маковича, жидом. Называл я его жидом или нет, я не помню, но портрет-то я точно случайно порвал. Но меня за это отчислили.

У Шевцова был друг, фамилия друга была Ежов. Именно Ежов предложил Ивану поехать в Минск искать правду. Поехали вместе. Пошли в республиканский Наркомпрос, секретарша наркома спросила Ежова, не родственник ли он Николаю Ивановичу («Разве это имеет значение?» – важно ответил Ежов) и попросила подождать. Пока ждали, бродили по коридорам дома правительства БССР. В том же здании несколько кабинетов занимала редакция республиканской газеты «Звязда», зашли и туда. Там разговор о родственниках повторился практически дословно, и редактор сказал, что тема несправедливого наказания «Звязду» занимает давно, и газета готова немедленно отправить в Оршу своего корреспондента, который разберется и напишет всё как есть. Действительно, через два дня в «Звязде» вышла статья «Как понимают бдительность в Орше», а Шевцов приказом наркома просвещения БССР был восстановлен в техникуме.

– Но возвращаться туда я уже не захотел, – рассказывает Шевцов. – Хотелось служить родной стране, и я поехал в Саратов поступать в бронетанковое училище.

На собеседовании перед экзаменами капитан-очкарик, рассматривая щуплого юношу, задумчиво произнес: «Танк – тяжелая штука. Одни гусеницы чего стоят. А вы такой слабенький». Шевцов парировал: «Суворов тоже был не богатырь. Вы бы и его не приняли?» – «Наверное, не принял бы», – согласился офицер и вдруг спросил: «А почему бы вам не поступить в пограничное училище? Это недалеко отсюда».

– А я просто не знал, что в Саратове учат на пограничников. Знал бы – не задумываясь пошел.

III

В погранучилище Шевцов учился два года. Не доучился, потому что на третьем курсе ему, как и еще нескольким десяткам отличников, досрочно присвоили лейтенантское звание и отправили воевать с Финляндией. На финском фронте лейтенант Шевцов провел всю войну, а 13 апреля 1940 года, когда Финляндия и СССР заключили мирный договор, Ивана назначили начальником погранзаставы на Карельском перешейке – в том самом городе Териоки, в котором Отто Куусинен несколькими месяцами раньше провозгласил Финляндию народной республикой. Прослужил там два месяца, потом перевели на Днестр – на старую советско-румынскую границу (нынешняя граница Молдовы и Приднестровья). Это было накануне предъявления Советским Союзом ультиматума Румынии о передаче Бессарабии. Вместе с 79-м погранотрядом Шевцов форсировал Днестр и вышел к Дунаю. Там и остался – на берегу Дуная была создана новая погранзастава, начальником которой сделали Шевцова.

В апреле 1941 года лейтенант Шевцов оказался под арестом. Случилось это так: он проводил учебно-боевую тревогу и забыл предупредить о ней соседние заставы. Когда на заставе Шевцова началась стрельба (никто же не знал, что стреляют холостыми), все решили, что началась война, по тревоге были подняты стоявшая на границе Чапаевская дивизия, а также Дунайская флотилия и 20 погранзастав. Начальник погранотряда присудил Шевцову за такое хулиганство 5 суток домашнего ареста, но поскольку Шевцов и жил на заставе, то командовать своими бойцами он не перестал даже арестованным. А поскольку инцидент с учебной тревогой вскрыл недостатки в согласованности действий разных родов войск, то после ареста Шевцова назначили заместителем начальника местной комендатуры по боевой подготовке. В подчинении 20-летнего офицера оказалась уже не одна застава, а целых пять.

На одной из них он и встретил 22 июня 1941 года. Первую атаку немцев пограничники Шевцова отбили. Двое немецких солдат были убиты и сброшены в Дунай, с нашей стороны жертв не было.

Продержались неделю – не Брестская крепость, конечно, но все равно достойно. Потом вместе с остальными частями отступали до Тулы, потом – четыре года в действующей армии, в разведке. Шевцов был готов рассказывать про войну, но я перебил, потому что про литературу в его случае интереснее.

IV

Как уже было сказано, газетчиком Шевцов был еще в ранней юности. Во время войны писал очерки для фронтовых газет, а через несколько месяцев после Победы написал письмо в «Красную звезду».

– Захотелось высказаться о «неприкасаемых» в советской литературе, прежде всего – о Суркове и об Эренбурге, которые, как я считал и считаю, занимали в обществе положение гораздо более высокое, чем позволяли их литературные заслуги.

Письмо опубликовали, а подполковника Шевцова пригласили в Москву – работать в «Красной звезде». В 1948 году он стал спецкором главной военной газеты, одним из четырех. Работал до 1951 года.

– А потом меня вызвали в ЦК партии и говорят: «Нам не хватает журналистов-международников, и есть мнение, что вы справитесь с этой работой». Я говорю: «Нет, спасибо, я хочу до полковника дослужиться, чтобы у меня нормальная пенсия была». Мне говорят: «Понятно», – и через два дня в редакцию приходит бумага: рекомендовать подполковника Шевцова собкором «Известий» в Софии с сохранением в рядах Вооруженных сил СССР. Подписано: Сталин, Маленков, Суслов.

Шевцов проработал в Болгарии пять лет. Писал не только о стране пребывания, но и обо всех балканских делах: о Греции, об Албании и, конечно, о Югославии…

– Мне звонят из «Известий» и говорят: «Слушай, Шевцов, ты каждый день по триста строк передаешь. Молодец, что стараешься, но мы не можем делать вид, что Балканы – это центр мира. Если хочется много писать, пиши в другие газеты и журналы, мы не против». И я писал: и в «Огонек», и в «Октябрь», и еще куда-то. Тогда же полковника мне дали.

Когда Хрущев помирился с Тито, софийский корпункт «Известий» был просто ликвидирован; впрочем, вряд ли полковник Шевцов, останься он на Балканах, смог бы писать о титовской Югославии хвалебные статьи.

Вернуться в «Красную звезду» он не смог – спецкоровская ставка была уже занята. Позвали в газету «Советский флот» заместителем главного редактора. Это была генеральская должность, но Шевцов сказал, что редактор из него никакой, и он хочет быть только спецкором. В маленькой военно-морской газете бывший спецкор «Красной звезды» и международник «Известий» сразу же стал самым уважаемым сотрудником, но вскоре закрыли и «Советский флот». Шевцова снова вызвали в ЦК и предложили новую работу.

– Мне сказали: «Редколлегия журнала „Москва“ не справилась с обязанностями, мы их всех разогнали к чертовой матери и вот вам, товарищ Шевцов, партийное задание – рекомендуем вас на должность заместителя главного редактора». Я не очень хотел туда идти, считал себя газетчиком, но Союз писателей сразу давал своим сотрудникам квартиры, а мне было уже сорок лет, и мы с женой жили в ее комнате в коммуналке. Согласился.

V

Военная пресса в конце пятидесятых – это все-таки была периферия. Толстые литературные журналы – мейнстрим. Неудивительно, что в первые же месяцы после нового назначения Шевцов оказался в центре серьезного скандала. Все началось, впрочем, с Вучетича.

– Однажды мы сидели у него в мастерской, и он мне говорит: слушай, Иван, что происходит? Мы, реалисты, чувствуем себя ненужными. Отовсюду прет формализм, еврейское засилье. Давай напишем письмо коллективное в ЦК партии. Ты напишешь, я подпишу, еще кто-нибудь подпишет – товарищи в ЦК озаботятся. Я написал письмо, принес его Вучетичу, он оставил его в мастерской на столе. И с этого стола его и утащил помощник Вучетича Шейман, такой ужасный прохиндей. Отнес своему другу в «Известия», тот отдал Аджубею, Аджубей отнес в ЦК Поспелову, у которого настоящая фамилия была – Фойгельсон.

Петр Поспелов был кандидатом в члены президиума ЦК, его непосредственной начальницей была Екатерина Фурцева, член президиума. К ней и вызвали Ивана Шевцова.

– Вызвали не только меня, но и Софронова, Кочетова, Грибачева (Анатолий Софронов, Всеволод Кочетов и Николай Грибачев – советские писатели-охранители, главные редакторы «Огонька», «Октября» и «Советского Союза» соответственно – О.К.) – мы не пересекались, с каждым разговаривали отдельно. Аджубей почему-то решил, что за письмом стоят они, хотя они даже подписывать его отказались, потому что боялись за свои журналы. И вот я захожу в кабинет к Фурцевой, там сидит Поспелов, весь красный. Екатерина Алексеевна стала меня расспрашивать про «Москву», про писательские дела, Поспелов не выдержал и перебивает: «Надо переходить к главному. Что за письмо в ЦК вы написали?» Я отвечаю: «Разве я посылал в ЦК какое-нибудь письмо?» Поспелову ответить нечего, и он начинает: «Вот, вы хотите поссорить партию с народом». Я собрался спросить, с каким именно народом, но тут Фурцева вмешалась: все нормально, работайте. Встреча окончена.

VI

Настоящий покровитель в ЦК у Шевцова появился, впрочем, именно после «Тли»: как раз тогда, когда писателя отовсюду уволили и его имя шесть лет ни разу не упоминалось в печати. Покровителя звали Дмитрий Полянский – тогда он был членом Политбюро ЦК КПСС.

– Да не покровитель, просто друг. Он сам позвонил мне после разгромных рецензий на «Тлю», пригласил к себе в Кремль (он был первым заместителем Председателя Совета министров, и кабинет у него был в Кремле). Я приехал, он обнял меня и говорит: «Великолепный роман вы написали». Подружились мы. Я стал бывать у него в Кремле дважды в неделю – просто разговаривали, спорили. Он говорит мне: «Только в одном ты, Иван, неправ. Тля – она и есть тля. Партия дунет на нее, и она рассыплется». А я ему отвечаю: «Э, нет, брат. Это они первыми дунут, и вы рассыплетесь, а не они». Потом Брежнев (не в последнюю очередь из-за дружбы со мной) Полянского вначале перевел в министры сельского хозяйства, затем отправил послом в Японию, а после в Норвегию, а потом и вовсе – на пенсию в шестьдесят с чем-то лет. Встретились мы, когда он из Осло вернулся, и говорит мне Полянский: «Ну что, Иван, прав ты был: тля победила».

Даже будучи членом Политбюро, Полянский был не настолько влиятелен, чтобы оградить своего друга Шевцова от свалившихся на него после «Тли» проблем. Единственное, чем он помог – договориться с Воениздатом и «Московским рабочим» о публикации двух новых романов Шевцова (это 1970 год – через шесть лет после «Тли»). В Воениздате в набор ушли «Любовь и ненависть», история об офицере-подводнике, конфликтующем с интеллигентами-космополитами, в «Мосрабе» – «Во имя отца и сына», семейная сага о династии литейщиков с металлургического завода (фраза «Каждому светят свои звезды» – о шестиконечных снежинках, разделявших стихотворения в журнале «Юность», – из этого романа). Обе публикации готовились в почти конспиративной обстановке.

– Я упросил директора Воениздата Александра Ивановича Копытина задержать сдачу «Любви и ненависти» в типографию, чтобы роман вышел день в день с «Отцом и сыном». Он ворчал по поводу того, что издательство терпит убытки, но я объяснил, что для меня это очень важно, ведь если один роман выйдет раньше, то поднимется шум, и второму выйти мои доброжелатели просто не дадут.

«Любовь и ненависть» Шевцов вначале хотел отдать в «Октябрь» Всеволоду Кочетову, но тот сказал ему: «Понимаешь, если роман выйдет в журнале, издательства его уже не возьмут, так что решай сам». Шевцов при этом уверен, что все дело было в романе самого Кочетова «Чего же ты хочешь?», который по тематике был близок «Любви и ненависти» и мог отвлечь читателей от кочетовского произведения.

– С Кочетовым у меня были хорошие отношения, но дружбы не было. Да и откуда ей взяться – ведь у него жена была еврейка.

VII

Заявлениям и рекомендациям о приеме Ивана Шевцова в Союз писателей нет счета, но каждый раз московская организация СП СССР отказывала романисту в приеме: вначале Валентин Катаев поставил ультиматум – мол, если примут Шевцова, из Союза выйду я, потом то же повторил Александр Борщаговский, потом – знаменитый правдист Юрий Жуков.

– На очередном собрании Жуков говорит: Шевцова принимать нельзя, он Анну Самойловну Берзер (известный в те годы литературный критик и редактор – О.К.) из «Москвы» уволил за то, что она еврейка. Я возмутился: Что значит: за то, что она еврейка? За то, что не работала ни хрена, не умела просто. Уволил. А потом Твардовский взял ее в «Новый мир» секретаршей, поставил ее подпись под двумя статьями, и ее за эти статьи приняли в Союз. А меня за девять романов не приняли!

В 1974 году по ВВС в выпуске новостей передали: «Писатель-антисемит Шевцов строит под Москвой Анти-Переделкино». Действительно, в начале семидесятых на гонорары, полученные после двух последних романов, Шевцов построил дачу под Загорском (нынешний Сергиев Посад) в поселке Семхоз, за ним потянулись его друзья-писатели: Анатолий Иванов, Петр Проскурин, Ефим Пермитин, Аркадий Первенцев и другие. Получилось действительно что-то вроде патриотического Переделкина. Председателем кооператива избрали Шевцова – единственного из дачников, у кого не было писательского членского билета.

О Петре Проскурине, авторе «Судьбы», Шевцов говорит с особенным уважением (но и с сочувствием).

– Он был очень хороший человек. Но у него была жена еврейка, и она постоянно с ним всюду ходила, ни на минуту не оставляла одного. Только за месяц до смерти он позвонил мне, сказал: «Хочу прийти к тебе один, без жены». И так мы с ним хорошо поговорили, очень откровенно, обо всем. Хороший был человек.

VIII

Антисемитом себя Иван Шевцов не считает (и, наверное, прав: у настоящего антисемита, как известно, обязательно есть друзья-евреи, которыми он гордится, а у Шевцова друзей-евреев нет и никогда не было; он даже с Вучетичем поссорился, когда узнал, что у него мать еврейка) и, по советской традиции, называет себя борцом с сионизмом. Я спросил, почему так парадоксально вышло – официальная советская идеология относилась к сионизму как, может быть, к главной враждебной идеологии, при этом самый последовательный антисионист СССР был чуть ли не диссидентом, отличаясь от обычных диссидентов только тем, что на его стороне не было мирового общественного мнения, дипломатов, журналистов, радиоголосов. Может быть, Шевцов не понял моего вопроса, но ответил он так:

– Я не был врагом советской власти. Я и в ЦК ходил – как коммунист. Например, когда Миша Алексеев бл..данул и напечатал в «Москве» (Михаил Алексеев был главным редактором журнала «Москва» в 1971-1988 годах, – О.К.) стихотворение Липкина «Союз И», в котором писал, что евреи для человечества – то же самое, что союз «и» для языка, я пришел в идеологический отдел и пожаловался на Мишу. Разве диссидент пойдет жаловаться в ЦК?

История прозвучала странно: мнеказалось, что Алексеев был хоть и меньшим, чем Шевцов, но все-таки охранителем, то есть, помимо прочего, «немного антисемитом». Что «Союз И» опубликовал именно он, для меня стало новостью.

– А чему вы удивляетесь? – смеется Шевцов. – Кочетов об Алексееве правильно сказал: «Он хороший парень, но если бы он оказался на оккупированной территории, немцы сделали бы его бургомистром».

С Алексеевым Шевцов дружил до выхода «Тли», потом перестал, и, хотя автор «Ивушки неплакучей» был зятем шевцовского друга художника Судакова, ссоре это не помешало. Не простил Шевцов и другого своего старого товарища Анатолия Софронова, у которого в «Огоньке» вышла чья-то злая статья о Шевцове, и Софронов потом врал Ивану Михайловичу, что не видел этой статьи до выхода журнала, потому что куда-то уезжал.

Леонид Леонов, которому очень понравилась «Тля» и который, как говорит Шевцов, если бы не был таким трусом, сам написал бы что-то в этом роде, после «Тли» Шевцова избегал, только за несколько лет до смерти однажды позвонил и сказал, что Шевцов ему приснился: в бурке, с саблей и на коне. Но к Леонову-писателю Шевцов относится не очень хорошо: считает, что у Леонида Максимовича была только одна стоящая вещь – «Русский лес», а остальное – заслуга Горького, сумевшего в свое время пропиарить молодого автора.

IX

Зато именно после «Тли» Шевцов подружился с митрополитом Волоколамским и Юрьевским Питиримом, который в последние годы жизни часто бывал у него дома и был большим поклонником творчества Шевцова.

– Нехорошо, может быть, этим хвастаться, но когда Питирим умирал, он прижимал к груди мою книгу «В борьбе с дьяволом», – говорит писатель.

«В борьбе с дьяволом» – изданный с благословения митрополита Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) сборник: c романом «Остров дьявола» о секретной лаборатории по производству ядов (в которой под началом сионистов работают бывшие нацистские офицеры) и очерками «Соколы» о друзьях (от Вучетича до бывшего министра печати Миронова). Пытаюсь пошутить: спрашиваю, не в этом ли издательстве выходила «Майн кампф». Шевцов серьезно отвечает:

– Нет, не в этом. Я бы никогда не стал печататься в одном издательстве с Гитлером.

X

В 1997 году Шевцов – уже к тому времени вдовец – ездил в Тамбов на юбилейную конференцию, посвященную уроженцу Тамбова Сергею Сергееву-Ценскому, биографом которого (книга «Орел смотрит на солнце») он был. Из командировки Иван Михайлович, тогда 77-летний, вернулся с новой женой – дочерью тамбовского профессора, организовывавшего конференцию. Сейчас ей что-то около сорока, совсем молодая. Шевцов наполовину парализован (уже год как не ходит, не работает, правая рука не может писать), передвигается в инвалидном кресле. Мы разговариваем, а Лариса слушает и, смущаясь (очевидно, представляет, что можно написать по итогам такого разговора), просит мужа быть сдержаннее и не зацикливаться на евреях. В каком-то из тогдашних романов Шевцова (я читал их; это уже какой-то запредельный трэш: «- Вы слышали? В Нью-Йорке неизвестным убита Татьяна Дьяченко. – Собаке собачья смерть!») герой, семидесятилетний художник, женится на юной красавице. Красавица рассказывает подругам о своем муже, подруги ахают: мол, неужели можно жить со стариком, – и она отвечает: «О да, у него такая шелковистая кожа». Вспоминаю этот эпизод, мне делается очень неловко, и я, меняя тему, спрашиваю Шевцова, какой он видит Россию своей мечты, на что она больше похожа: на СССР или, скажем, на допетровскую бородатую Русь.

Шевцов заметно теряется: – Для меня СССР и православная Русь – это одно и то же. Я православный, но я и коммунист, хотя цену и Хрущеву, и Брежневу знаю. Что говорить, если у Брежнева в Политбюро русские жены были только у Кириленко и у Долгих. Россия моей мечты… Знаете, я хочу, чтобы у нее был президент-патриот. Чтобы говорил, как Путин, но при этом и делал то, что говорит. Или чтобы как Зюганов, но только без зюгановских недостатков, которых у настоящего Зюганова слишком много.

Уточняю: то есть президентская республика? Шевцов кивает: – Да, президентская. Как у Лукашенко.

Я тоже киваю. Вижу, что России-мечты у Шевцова нет.

XI

В гостиной у Шевцовых стоит гипсовый бюст Ивана Михайловича. Спрашиваю: Вучетич? – Нет, Боря Едунов. Имя Бориса Едунова мне знакомо: у этого скульптора были хорошие отношения с властями моего родного города, и его работ у меня на родине много. Наиболее знаменита композиция «Мать-Россия» – женщина с гербом РСФСР в правой руке держит левую руку на уровне пояса, выставив вперед указательный палец, и если посмотреть сбоку, кажется, что это памятник гермафродиту. Рассказываю об этом Шевцову, и он, чтобы тоже что-то интересное рассказать напоследок, говорит: – А Сережа Бондарчук очень хотел поставить «Тлю». Говорил, что это просто готовый киносценарий, и получится очень хорошее кино. Ему не дали, конечно. Но нашей дружбе это не помешало.

Я хочу спросить, общается ли Иван Шевцов с Федором Бондарчуком, но не спрашиваю… Пожимаю парализованную правую руку, желаю здоровья.

XII

Я не понимаю, как мне относиться к этому человеку. Считать его престарелым упырем проще всего, но это совершенно не то. Пацан, который босиком пришел в районную газету, фронтовик (пусть даже он врет, что служил в разведке и на самом деле был заградотрядовцем, я бы этому не удивился), жертва действительно чудовищной травли (а те, кого травят, у меня всегда вызывают сочувствие). И прожив вот такую жизнь, никогда, очевидно, не прогибаясь, он задолго до своего нынешнего физического состояния превратился чёрт знает во что. В маньяка, помешанного на женах-еврейках и прочих щупальцах мирового сионизма.

Конечно, Иван Шевцов – классический Иван-дурак, и, пожалуй, его простодушие важнее его маниакальности. В девятнадцатом году он мог стать прекрасным рабселькором или даже знаменитым пролетарским писателем – чтобы через два десятка лет удобрить собой колымские мерзлые почвы. Но он опоздал, и шансов у него уже не было – ни на Колыму, ни на успех. Когда система отстроила себя сама, невежество, легитимированное на словах, на деле порождало сплошные неудобства. Иван-дурак не вписывался ни в суровый позднесталинский режим, ни в либеральный хрущевский, ни в унылый брежневский просто потому, что он, Иванушка, органически чужд любой системе. Тля действительно победила, и даже перестала ощущать себя тлей. Шевцов же постоянно напоминал ей об этом – но не как обличитель, а как зеркало. Вероятно, потому его инстинктивно сторонились даже соратники. Иван-дурак – самый одинокий, самый неприкаянный, самый отринутый русский герой. Поэтому, наверное, и самый любимый.

Источник (2007, с незначительными сокращениями)

Читайте также: Олег Кашин. Умер, но дожил (2013)

Опубликовано 23.11.2020  21:21

В. Рубінчык. Рэкапітуляцыя

От редактора belisrael

Сейчас, в начале 2024, а следовало значительно раньше,  я должен сказать, что сделал огромную ошибку, когда позволил тому, кто называет себя политологом, завалить сайт огромным количеством материалом о том, как он борется за улучшение синеокой, поливая всех, как во власти, так и сбежавших, да и не имеющих отношение к политике, в отличие от него, остающегося в Минске.

“Обезопасив” себя тем, что не имеет страниц в соцсетях, не выходивший протестовать, он свалился на израильский сайт, но никак не Беларусь-Израиль, как позволяли его называть еще некоторые из слишком разумных, решив, что можно превратить его в свою собственность, и за свои опусы, поскольку в Беларуси все дорожает и дорожает, начал выцыганивать финансы, которые достигли 5 тыс. баксов, не считая украденного  огромнейшего количества времени, в том числе оторванного ото сна, поскольку присылаемые материалы надо было поставить вовремя, а иной раз они поступали под ночь, к тому же в придачу рекомендуя для публикации выкопанные на разных сайтах заумные материалы, которые и вовсе мало кого могли заинтересовать, но нагружая меня прочтением их.

А сколько времени было потрачено на запощивание его статеек в фейсбуке, ответы на иногда случавшиеся комменты, а затем еще и пересылку ему того как реагируют. Чего только в голову ему не приходило. Забросить материалы в какие-то фейсбучные группы, отправить тем, кого он задевал и посмотреть как отреагируют, запостить на моей странице “радi прыколу” пришедшую в голову “умную” мысль. Хорошо помню, как просил отправить линк материала бывшему министру здоровья, а затем  губернатору Гродненской области Каранику и ждать реакцию на критику и т.д.  Мне, живущему в Израиле с 1990 года, редактору и основателю сайта, больше не о чем было думать, как о более чем странном белорусском еврее и выполнять его хотелки.

Для него главное было, чтоб не была пропущена ни одна запятая, ошибка или описка, и потому, иной раз, даже спустя пару лет, просил поправить, в том числе стилистику предложения. Вот такой перфекционист!

После того как я ему в середине 2022, и особенно в начале 2023, написал, что бесконечные публикации о Беларуси, и особенно, как он их подает, вредят сайту, тем более, что еще давно не раз предлагал ему репатриироваться, в крайнем случае пожить хотя бы год, к тому же была возможность бесплатно у меня, и при этом заработать значительно больше, чем он имеет в Минске, да и получить корзину абсорции, а это тысяч семь долларов, если не больше, и вернуться, слышал в ответ (все письма он мне писал на белорусском) сначала: “Трэба было гэта рабiть даўно, а цяпер не…я люблю Беларусь, тут i памру”. После августовских выборов 2020, когда начался массовый отъезд  из Беларуси: “Яшчэ не час, мо пазней”. Уж казалось бы 24 февраля 2022 должны были стать решающими, но нет.

А в начале 2023:

“Калі ў сайта зараз і ёсць перспектывы, то яны – у супрацы з блогерамі, якія пішуць пра сучасную Беларусь. Таксама можна было б пакласці з прыборам на “спіс экстрэмісцкіх матэрыялаў” і паціху публікаваць фрагменты, напр., з гэтых кніг. Думаю, многія чытачы былі б за гэта ўдзячныя – а заблакаваць belisrael улады РБ не наважваюцца (відаць, баяцца канфлікту з Ізраілем ;)) (22 января 2023)

“OK, далей тады – без мяне. Добрага дня і шчасліва заставацца! и вскоре продолжил:  “Карацей, Вы стаміліся. Я таксама стаміўся. Сайт мяне доўгі час цікавіў, але свет на ім клінам не сыходзіцца. Сем з нечым гадоў пісаў, як умеў, і многім падабалася. А што не ўсім – ну, я не купюра з партрэтам Франкліна.  Бывайце здаровы. (23 января 2023)

Все это брехня, поскольку сам писал, что посылает ссылки своим знакомым и из 10, в ответ получал 1 реакцию. Да и зачем ему Израиль, где надо было бы и поработать, когда можно сходить в библиотеку, на улице выискать непорядки и сфоткать, после чего сварганить статейки и за них еще вытаскивать немалые бабки.
.
А весной 2021 он открыл свой ютюб-канальчик и сообщил на нем в конце 2023, что достиг пусть не большого, но все-таки успеха – было 5 подписчиков, стало 22!
.
То, что он на нем пишет в своих постиках практически ежедневно, за исключанием шабата, говорит о том, что этот непризнанный гений, к тому же “смельчак”, продолжая покусывать белорусскую уладу, при этом не забывая ее хвалить за некоторые успехи, достойин помещения в закрытое отделение психушки  в Новинках. А возможно, кому-то во власти выгоден такой еврей.
.
Да еще тот, кто после трагедии 7 октября высказался: “несколько раз был в Израиле и не понравилось. Да и вообще знал, что не такая сильная израильская армия, как всегда говорили о ней, к тому же кругом бардак. А военную операцию в Газе нельзя начинать, если не поставить цель заняться образованием палестинцев, хотя это будет сделать очень тяжело”.
.
Это и есть минский  “политолог”, который вслед за израильскими и международными леваками жалеет  “мирных” палестинцев, в основной своей массе помогающим хамасовским террористам и желающим уничтожения Израиля.
.
К тому же, он никому не расскажет, что приехав ко мне на 3 недели на свое 40-летие в июне 2017, решил съэкономить на страховке, и уже на 2-й день все могло кончиться трагедией с его женой, которая была с ним. Помню, как тогда она плача говорила ему, что надо улетать назад. Хорошо, что все обошлось и ч-з 2 дня ожила, а если б пришлось обратиться в больницу, то никаких денег не хватило бы. Что смародерил многие тысячи долларов, а кроме этого писал, что уже совсем перестает работать комп и тогда я ему передал новый, который взял знакомый, летевший в Москву, а оттуда доставил в Минск.
.
Поскольку он никак не реагирует на мои письма по мэйлу, где настоятельно прошу вернуть все смародеренное, и оставляемые комменты на его канальчике, о котором давно забыл и натолкнулся в середине декабря прошлого года, где еще и рекомендует читать его статьи на сайте, то это превью помещу ко многим его опусам, или фельетончикам, как он их называет. Для меня он стал существом и когда его посадят, что будет более чем справедливо, не заслужит никакой жалости ни с чьей-либо стороны, поскольку подличал в отношении многих.
.
23 февраля 2024
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
.
.

У сучаснай беларускай мове «рэкапітуляцыя» – перадусім біялагічны тэрмін («паўтарэнне арганізмамі ў працэсе іх індывідуальнага развіцця прымет, якія былі ўласцівы іх далёкім продкам»). Воля ваша, чытацтва, а мне карціць, каб слоўца набыло дадатковае значэнне, якое існуе, напрыклад, у французскай (récapitulation – хуткi агляд пройдзенага матэрыялу).

Нашто патрэбны гэткі агляд? Усё проста. З сярэдзіны 2010-х досыць актыўна займаўся палітычнай публіцыстыкай – мяркую, некаторыя шчэ памятаюць серыял «Катлеты & мухі». А паралельна набірала вышыню экс-палачанка Наталля Качанава: служыла віцэ-прэм’ерам урада РБ (2014–2016), кіравала адміністрацыяй Лукашэнкі (2016–2019)… Зараз Н. К. – «сматрашчая» па Мінску і не толькі: дама даўно ўваходзіць у тузін (калі не ў пяцёрку) найбольш уплывовых чыноўнікаў. Яна маладзейшая за свайго боса і, што б ні казала, настроена захаваць пазіцыі ў «эліце» пасля яго сыходу. Таму да яе паводзін, да жалю, варта прыглядацца.

У прынцыпе, мне не цяжка: па-першае, я палітолаг, па-другое, цікаўны. Як пісаў Андрэй Сіняўскі, aka Тэрц: «Заўсёды цікава ведаць: што жарэ кракадзіл?» Качанава да таго ж выглядае шчырай у сваіх нядаўніх запытаннях-трэнасах да «актыву» Віцебшчыны: «І што было кепскага ў нашай краіне, што мы рабілі не так? Мы ўсё рабілі так» (гаворка, відочна, пра перыяд да збору подпісаў, г. зн. да мая 2020 г.). Мне застаецца зрабіць рэкапітуляцыю сваіх тэкстаў другой паловы 2010-х гадоў, далучыўшы сёе-тое з небескарыснага рэсурсу promise.by…

Факты з надзейных крыніц падказваюць, што «вы» – тут я звяртаюся не толькі, дый нават не столькі да Наталлі – рабілі «не так» ну вельмі шмат чаго… Усе вашы заслугі і «светлыя плямы», каторыя таксама былі (пісаў пра гэта тут і тут), блякнуць на фоне вашых жа пасрэднасці, безадказнасці, гарлахвацтва… Карацей, дзівіцца трэба не з цяперашняй калатнечы, а з таго, што яна не распачалася раней.

Вы будавалі жытло на месцы пахаванняў (або апраўдвалі такія будоўлі – што пнём аб саву, што савой аб пень), знішчалі зялёныя зоны і прыватныя будынкі, зносілі дарагія людзям крыжы ў Курапатах.

Вы гукалі пра тое, што эканоміка – гэта галоўнае, а тым часам плявалі на свае ж абяцанкі (дапамагчы) падвысіць даходы грамадзян. У сакавіку 2017 г. былі апублікаваны дадзеныя афіцыйнага даследавання (ад нацыянальнага статыстычнага камітэта). Пра зніжэнне даходаў у 2016 г. паведамілі прадстаўнікі 37,8% хатніх гаспадарак, пра рост – толькі 8,6%. Амаль 40% казалі, што не мелі «на чорны дзень» і эквіваленту 50$! Галоўны ж ваш у сакавіку 2008 г. вяшчаў, што «Рэспубліка Беларусь праз 10 год мала чым будзе адрознівацца ад Аўстрыі… І ў нашай краіне, больш нават чым у Аўстрыі, будзе камфорту для чалавека, які тут будзе жыць…» (цягне з’едліва дадаць: «Мы нават ведаем гэтага чалавека»).

Не далі вы рады – і тут вылучылася менавіта наша «гераіня» – нават з уласнай статыстыкай-казуістыкай, засяроджанай на «сярэдняй тэмпературы па бальніцы». У жніўні 2017 г. кіраўніца адміністрацыі прэзідэнта Качанава заявіла, што «перад кіраўніцтвам Мінска пастаўлена задача дасягнуць у снежні сярэдняга заробку ў 1385 рублёў… не проста дасягнуць, але і ўтрымаць». І не дасягнулі (намінальны налічаны заробак у снежні 2017 г. дасягнуў толькі 1360 р. 40 кап.), і не ўтрымалі (у студзені 2018 г. ён упаў да 1188,7 р.).

Рэсурсы ўсцяж марнаваліся на сумнеўныя праекты «мадэрнізацыі» безнадзейна адсталых прадпрыемстваў і на піяр-крокі, такія як «Усебеларускі народны сход» 2016 г. ды «Еўрапейскія гульні» 2019 г. Апошнія заміж дэклараваных 50 мільёнаў каштавалі некалькі соцень мільёнаў «зялёных». Найбуйнейшым марнатраўствам выявілася будоўля АЭС, якая ўнесла і жыцці некалькіх чалавек… Ну, ахова працы мала хвалявала вас і ў маштабе краіны, адсюль – шэраг аварый з летальнымі вынікамі.

Вы дзяўблі «дармаедаў», будучы, па вялікім рахунку, паразітычным класам, які самахоць паставіў сябе вышэй за звычайны суд… (Зрэшты, не вынайшлі новага: Джордж Оруэл яшчэ ў сярэдзіне 1940-х ведаў, што «ўсе роўныя, але некаторыя раўнейшыя», а Міхаіл Васленскі пісаў пра савецкую «наменклатуру»: «У партыйных органах, у процілегласць іншым ведамствам, няма юрысконсультаў: наменклатура стаіць па-над законам».) Вашыя вувузелы не саромеліся распавядаць, што дыктатура – гэта нармальна.

«Антыдармаедская» камісія, Рагачоў, люты 2017 г. Фота: tut.by

«Дзень Волі» ў Мінску-2017. Адсюль

Вы жорстка абыходзіліся з пратэстоўцамі, пад шумок падзарабляючы на пратэстах ды іншадумстве (плата за знаходжанне ў ізалятары-катавальні на зав. Акрэсціна, незлічоныя штрафы, пастанова ўрада ад 24.01.2019 аб дадатковых грашовых спагнаннях за масавыя мерапрыемствы). Па сумнеўных прычынах працягвалі кідаць за краты замежных грамадзян, не думаючы, як гэта стасуецца з лозунгамі пра «гасціннасць Беларусі». Вы замаўлялі спецыялістам прыгожыя праграмы аб развіцці турызму, але не здолелі нават ператварыць Браслаў у горад-курорт (што ў схеме, зацверджанай пастановай урада 15.12.2016, было прадугледжана зрабіць к 2020 году).

Вы вялі лалітыку, г. зн. цынічна прыкрываліся інтарэсамі дзяцей, у тым ліку і насаджаючы цэнзуру. Заводзілі крымінальныя справы за спрэчныя выказванні, трымаючы публіцыстаў за кратамі, быццам тых забойцаў.

У вас хранічна «не хапала» сродкаў на фінансаванне навукі, даследаванняў. Затое вы заахвочвалі парушэнні аўтарскіх правоў і наймалі псеўдаэкспертаў, якія дурылі галовы вам самім і маладому пакаленню. У выніку вашы прапагандысты, скончыўшы ВНУ, не ведалі нават пра венны пульс і чыталі мараль Віктару Цою (1962–1990): «Пульсацыі вен не бывае, пульсіруюць АРТЭРЫІ».

Ваш бос быў, як у старой показцы, «гаспадаром» сваіх прамоў – сам даваў слова, сам забіраў. Ён кляўся 4 жніўня 2015 г., што цягам пяці гадоў разлічыцца па пазыках і не будзе залазіць у новыя. Калі 01.08.2015 знешні дзяржаўны доўг РБ складаў 12,5 млрд $, на 01.08.2020 сума дасягнула 17,8 мільярда… «Усё так», пані Качанава – сайт міністэрства фінансаў не «фальшыўка, зробленая ў Польшчы»? 🙂

Пасля шматгадовага жавання сопляў так і не з’явіліся ў Беларусі ні омбудсмен (упаўнаважаны па правах чалавека), ні суд прысяжных. Прэзідэнт Нацыянальнага алімпійскага камітэта, быццам той Юпітар, дазваляў сабе тое, што выкрываў у падначаленых – а многія з вас і не шманалі, бо то ж «Прэзідэнт»! Чым у параўнанні з яго воляй была нейкая там Канстытуцыя, не кажучы пра звычайныя законы… У 2019 г. вы праглынулі – а некаторыя жыва падтрымалі –  антыканстытуцыйнае скарачэнне тэрміну паўнамоцтваў палаты прадстаўнікоў на 10 месяцаў, г. зн. амаль на 25%.

Бадай, хопіць «лістападаўскіх тэзісаў» – і так прыкра, бо не заслугоўваюць тутэйшыя такога абыходжання, як у апошнія 25 гадоў. Вашы людзі нядаўна рэйдалі, што нехта там перайшоў «чырвоныя лініі» – па-мойму, гэты выраз дужа пасуе да трызненняў «галоўнага», а следам за ім і яго баявой памочніцы. Яны на розныя лады паўтаралі пра 31-гадовага хлопца-мастака, збітага ў маім раёне: «Ён быў п’яны. Вядома, яго ўзялі і павезлі ў гэты аддзел», «Сам жа выскачыў… Ён быў п’яны – 100 працэнтаў». А даведкі ад 12.11.2020 не чакалі?!

Этанол у крыві – 0%, у сліне – тое самае, ва ўрыне – idem

Вядома, вы пакуль яшчэ можаце заціснуць біёлагу Куравай пальцы ў дзвярах, і яна пагодзіцца, што дапусціла памылку (не пасаромеліся ж учора пасадзіць журналістку Барысевіч, якая гутарыла з урачом бальніцы хуткай дапамогі). Можаце наняць легіён уласных «біёлагаў», яны напішуць іншыя, зручныя для вас даведкі, i вам «будзе цікава». Ды пустое ўжо ўсё гэта…

Многія з вас – быццам тыя зомбі; не маюць спакою на зямлі, зайздросцяць і жывым, і памерлым. А як іначай вытлумачыць замалот ад Н. Качанавай? Ён раззлаваў мяне болей, чым хвала АМАПу і казкі пра тое, што «нас (г. зн. вас. – В. Р.) бальшыня… Улада нічога не зрабіла, каб ёй саромецца і баяцца народа». Во як баяла Н. К.:

Але каб вы разумелі, цягам гадзіны там [на «Плошчы перамен»] ужо было каля тысячы чалавек. І ўсе ўжо з кветкамі і лампадкамі! Як такое можа быць? Вось памёр чалавек, думаеш, дзе кветачку купіць – для гэтага патрэбны час. А тут – вельмі хутка… Сцэнарыі распрацоўваюць выдатныя!

Да ведама «упаўнаважанай» і яе слухачоў з Наваполацка: у адным чаце «плошчы Перамен» звыш тысячы ўдзельнікаў. Месца збіцця (фактычна забойства) знаходзіцца за 50 метраў ад некалькіх дваццаціпавярховікаў; агулам, у крокавай даступнасці жывуць дзясяткі тысяч мінчукоў. За 100 м, на вул. Чарвякова, 57, – гіпермаркет, дзе ў той вечар 12 лістапада, здаецца, раскупілі ўсе кветкі і свечкі (наша сям’я, прачытаўшы каля 8-й гадзіны вечара пра смерць Рамана Бандарэнкі, таксама выбралася туды па свечку, не ведаючы ні пра якія «сцэнарыі»). Дарэчы, з канца жніўня да пачатку лістапада г. г. я разоў 20 хадзіў на пл. Перамен, і не бачыў там ніводнага нецвярозага. Нават у халодныя вечары людзей грэла салідарнасць, ну яшчэ гарбата, кава. І, нярэдка, – музыка.

Від на дом з супермаркетам ад пл. Перамен. Фота з naviny.by

Як 15 лістапада баранілі народны мемарыял (там жа)

З 11.11.2020, дня атакі на Рамана, ваш гадзіннік рэальна пачаў зваротны адлік… Злітыя ў сеціва тэлефонныя размовы, звязаныя з бойкай і з сачэннем за роднымі загіблага – доказ, тысячы людзей, якія сёння прышлі развітацца са «звычайным п’яным», – новы доказ.

Рабіў і раблю ўсё, каб вас не кідалі ў бакі для смецця, як тое практыкавалася гадоў 6 таму ў нашых паўднёвых суседзяў… Але гарантаваць таго, што мае сціплыя намаганні скончацца поспехам, не магу. Мо’ вам лепей ногі ў рукі – і ў які Навасібірск?

* * *

Многіх заслужаных людзей не стала ў гэтым трывожным месяцы. Назаву Уладзіміра Карагіна (20.04.1952 – 02.11.2020), – прадпрымальніка, былога прэзідэнта Беларускай федэрацыі шахмат і афіцыйнага рэдактара мінскай газеты «Шахматный мир», што выдавалася з 1993 г. прыкладна да 1996 г. Каранавірус 🙁

Пайшлі з жыцця дырыжор, народны артыст Міхаіл Дрынеўскі (12.02.1941 – 09.11.2020); заслужаная артыстка Любоў Румянцава (18.04.1943 – 18.11.2020), мастак-пейзажыст Валерый Шкаруба (10.12.1957 – 19.11.2020; і тут «карона»!), знакаміты этнограф, доктар гістарычных навук Віктар Цітоў (15.11.1938 – 20.11.2020), кампазітар Алег Залётнеў (06.07.1947 – 20.11.2020, COVID). Сумую – без іх свет ужо не будзе ранейшым.

* * *

З розных краін і галактык працягваюць паступаць віншаванні з выхадам новай кнігі (навукова-папулярны зборнік «Іудзейнасць», 128 стар., 120 экз.). Вядома, я ўдзячны, але ад замоў і прачытання гэтай кнігі, не кажучы пра водгукі на яе, аўтару будзе яшчэ больш прыемнасці 🙂

Анатацыя; вокладку аформіў мастак А. Дубінін

Пісаць лепш на мэйл, каторы ніжэй.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

20.11.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 20.11.2020  17:24

Программист Андрей Красников о 10 сутках в жодинском изоляторе

«Пока они обыскивают вещи, ты должен голым приседать и петь гимн Беларуси». Задержанный на «Марше народовластия» минчанин рассказывает о 10 сутках в Жодино

Антон Мардилович 18 ноября 2020, 17:39

Андрей Красников. Фото: личная страница в Instagram

24-летнего минского программиста Андрея Красникова задержали во время «Марша народовластия» 8 ноября — в тот день количество задержанных превысило тысячу человек. Отсидев 10 суток в изоляторе в Жодино, Красников рассказал «Медиазоне», как в изоляторе издеваются над людьми, заставляя их кукарекать, приседать голышом и одновременно петь гимн Беларуси. И том, чем прославился Миша-Балаклавщик, которого задержанные уже знают по голосу.

Задержали меня возле торгового центра «Галерея» 8 ноября где-то в 12:50 — на тот момент там даже толпы не было. Так, небольшие группы людей. Я вообще со [знакомой] бабушкой в это время разговаривал, не подошел даже к той группе. Ко мне просто подошли со спины и все, «пройдемте».Сажали меня сначала в автозак, потом не хотели пускать — переполнен, посадили в бус. В бусе пока сидел, успел позвонить другу, сказать, что я задержан. Потом снова меня посадили в автозак. Мы там долго стояли, ждали, пока он наберется, потом нас все-таки завезли в Центральный РУВД. Там нас было довольно много, мне составили протокол, я в нем, естественно, рассказал все, как было — что у меня нет никакой символики, что ни в каком марше я не участвовал, потому что там и марша на тот момент не было, что я просто разговаривал с бабушкой.Я там указал номер адвоката, чтобы с ним связались — потом с ним не связались, все равно без адвоката был на суде.Прикрепили к протоколу рапорт милиционера — некий Иванов Иван Иванович. Этот рапорт составлен на основе моего протокола, то есть там использованы те же адреса, те же промежутки времени, только написано, что я в этот промежуток времени не просто шел один, а шел в составе колонны. Там написано, что я не выкрикивал, конечно, лозунгов, ничего при себе не имел, никакой символики, но сказано, что шел в составе колонны — колонны никакой не было, это все вранье.

Силовики в Минске 8 ноября 2020 года. Фото: AP

.

Мне попался какой-то более-менее адекватный мент, который составлял протокол. Я ему говорю: «Слушай, я знаю, что все эти псевдонимы незаконные». Он говорит: «Да я знаю. Ну, хочешь, в протоколе напиши». Он мне подсказал, как это сформулировать, но толку от этого пока что никакого. Может быть, когда эти все дела будут пересматриваться при новой власти, это что-то даст, я надеюсь.

В РУВД практически все менты в балаклавах либо в медицинских масках. То есть все, кроме некоторых, скрывают лица. Возле входа у каждого кабинета висит табличка: что за кабинет и список сотрудников, которые там [работают]. И из этих табличек вытянуты бумажки со списками сотрудников — то есть везде фамилии убраны, чтобы никто не видел, где какие сотрудники сидят.

Там откатывали отпечатки пальцев и водили к следаку, он брал какую-то объяснительную или предупреждение, я не помню. Там спрашивалось, как часто я участвую в акциях, в перекрытии дорог. Я на это отказался отвечать, сославшись на 27-ю статью. Забыл уже, какая цель у этой объяснительной была, она на меня никакой ответственности не налагает, естественно. Я думаю, [хотели] просто попугать, и взятие отпечатков — тоже, чтобы попугать.

У нас забрали телефоны — их не просто забрали, как обычно, а наложили на них арест. То есть, чтобы их получить назад, нужно оплатить вот эти штрафы, сутки… Пока не оплатишь — не отдадут. Я думал, это новая практика, но, оказывается, они так уже какое-то продолжительное время делают. У кого ключи [от автомобиля] находили — на ключи арест накладывали.

Потом нас повезли в Жодино. Там в автозаке [на полу] было постелено такое БЧБ большое, там по нему нужно было обязательно пройтись. Нас закрывали в стаканы — мы что с марша в РУВД, что из РУВД в Жодино ехали в переполненном [автозаке]. Там в стакане заперто больше, чем предусмотрено. Когда ехали в Жодино, было два сидячих места, а запихивали по три человека. Когда ехали в РУВД, было три сидячих места — запихивали по пять человек.

Миша-Балаклавщик и издевательства в Жодино

Когда приехали в Жодино, там уже начали по-другому разговаривать — там они постоянно орут. Там есть какие-то тоннели подвальные, катакомбы, между корпусами, наверное. Нас заставляли согнуться на 90 градусов и вот так вот бежать. Все время при этом били дубинками по спине, типа: «Ниже согнуться! Быстрее бежать!». То есть во главе человек, который там постоянно орет, бьет и там еще сзади [один сотрудник], который смотрит, чтобы не отставали, и периодически всем по спине проходится дубинкой. Там особо быстро не побежишь, потому что перед тобой люди, да и не видно ни хрена.

Били не больно. То есть пээром прилетало, но они били не так, чтобы вот прям избить, а [скорее] унизительный момент чтобы был.

После того, как пригнали в корпус, заставляли тоже стоять, согнувшись на 90 градусов, и руки нужно было положить на решетку ладонями вверх. Вот эта вот решетка впивается в руки, потому что ты частично облокачиваешься весом на ладони. То есть ладонями вниз еще нормально — ты мягкими подушечками держишься за решетку, а вот вверх — оно впивается в кость.

Там нам еще подсечки периодически делали, чтобы мы падали — я как-то устоял. Ногами еще били, когда загоняли. Больно не было, но некоторых людей, которые там смотрели по сторонам, довольно сильно побили. Я не знаю, есть ли у них следы [избиения], но мне один жаловался, что ему в грудь зарядили с ноги очень больно.

Там комнатка есть, в которой ты раздеваешься догола, и все твои вещи перетряхивают, чтобы ты ничего с собой не пронес. Заходишь, он такой: «Десять секунд есть [, чтобы] раздеться!» — и начинает отсчет. Не успел — получаешь дубинкой. Естественно, за десять секунд не успеваешь полностью раздеться — там тоже получил. [Всего] около десяти раз получил дубинкой, ногой — всех этих ударов. В основном били по спине, ну и ногой сделали подсечку.

Там один есть чувак, который прям с большим удовольствием это делает. Сокамерники говорят, что это какой-то Миша-Балаклавщик, он там есть на «Карателях Беларуси». С удовольствием подходит к своей работе, ну и отрывается там на всю катушку. Он типа там какая-то легендарная личность, его уже все узнают по голосу, по повадкам. Кстати, говорят, когда он без балаклавы, он не такой борзый.

Пока они обыскивают твои вещи, ты должен голым приседать и петь гимн Беларуси. Чувак один, который с нами в камере был, ему тоже говорят: «Давай, пой гимн Беларуси» — а он чего-то растерялся и такой: «Гимн Беларуси?… “Жыве Беларусь”?…». Они его как начали там бить… Но вроде нормально, живой.

Я гимн Беларуси знаю, меня за него не били. Я еще и худой очень, мент говорил «Жалко даже ****** [бить] тебя, может что сломается».

Было несколько волн привоза [задержанных]. Я был примерно во второй волне, судя по наполнению камер. Я знаю, что людей, которых привезли в это воскресенье в первую волну, не били вообще. То есть этот коридор, который мы, согнувшись, проходили, они просто пробежали, и их там не трогали ни палкой, ни ногами вообще, и гимн они тоже не пели. А вот чем дальше, тем [больше] менты зверствовали.

[Люди из следующей партии задержанных] говорят, что по этому подвальному коридору распылили перцовый газ, чтобы они там задыхались — и ползли они гуськом на карачках. Говорили, что ****** [жесть], чуть не облевались и очень жестко все было, и ******* [били] сильнее. Похоже, что чем дальше волна, тем больше издевались, потому что мы всю ночь слышали, как там людей бьют, как кукарекать их заставляли. Ну, издевались, твари.

Суд и сутки

Ночевали мы в количестве 13 человек в восьмиместной камере, [нам] не давали никаких матрасов. Спать на этих железках — там такие железные решетки на кровати — очень больно, оно все впивается в кожу.

Нас взяли утром, до вечера никто не кормил. На следующий день нас тоже весь день не кормили, провели суды. На суде говорил, что использовать эти псевдонимы незаконно, [судья] говорит, что в рапорте указан валидный номер ИНН или УНН — не помню — и вот она посчитала, что раз личный номер есть, значит, это ни хрена не псевдоним.

Андрей Красников. Фото: личная страница в Instagram

.

Адвоката мне не дали. Пришлось согласиться [на заседание] без адвоката, потому что я опасался, что нас будут либо бить, либо в какой-то позе неудобной будут держать. Мы же всю ночь не спали — там свет постоянно ярко светит, с ним трудно уснуть, тем более на этих кроватях. Еще и людей больше, чем кроватей. Приходилось в неудобных позах спать на лавках, или сидя на кроватях, по несколько человек. Утром нам сказали, что на кроватях сидеть нельзя, на лавках — тоже. Мне дали 10 суток.

Потом осужденных перевели в другой корпус. Там тоже бежали гуськом в этих позах дурацких. Он издевался, тварь, вот этот Балаклавщик ****** [доставучий]. Такой: «Я вам сказал руки назад держать! Если вы не понимаете, значит, будете гуськом ходить». Единственное — он девушке разрешил идти нормально.

Потом они нас в другом корпусе оставили у стены сидеть на карачках, минут пятнадцать сидели, пока баландер не развез всем еду — только после этого нас запустили в камеру, где мы впервые поели. То есть нас задержали 8 числа утром, а поел я на следующий день вечером, и то это не нас покормили, а с передачек печеньем поделились остальные заключенные. А тюремной едой нас покормили только наутро.

После этого нас не трогали, [разве что] нельзя было сидеть и лежать на кроватях — только на лавке. В восьмиместной камере на лавку помещается шесть человек, то есть двое должны все время ходить, на стены опираться. В камерах не выключался никогда свет. Я из-за этого если ночью просыпался, очень долго заснуть не мог. Времени на сон дается с 22:00 до 6:00, при этом они иногда не дают отбой, затягивают специально. То есть ты чувствуешь, что уже отбой, и ты должен услышать, как конвоир мимо проходит, чтобы спросить. Он говорит: «Да, давно уже». То есть ты потерял уже несколько часов сна из этих восьми, за которые и так не высыпаешься.

За все время меня один раз выводили на прогулку. В душ нас не пускали ни разу. Постельное белье выдали только день на пятый. То есть был матрас, одеяло, но без простыней и наволочек. Был кран с горячей водой — ну как с горячей, она, скорее, была не ледяная. Была ледяная и не ледяная.

Там радио есть, они постоянно днем включали, но у них то ли флешка своя, то ли что — со своей музыкой. И там вот подборка этих песен про Беларусь, там «Любимую не отдают», «Бела-Беларусь, милая моя» — вот эти вот все песни про «слушай Батьку», песни про Лукашенко дебильные. Типа, как он начинает петь — затихают соловьи, весь вот этот бред блевотный.

Короче, они поначалу вот это вот крутили-крутили, а потом меня перевели в другую камеру — она ближе к месту, где сидят конвоиры, и иногда слышно, о чем они разговаривают. Конвоиры, когда нам включают радио, я так понимаю, у них оно тоже играет. И они могут нам отключить, но себе отключить, наверное, не могут. То есть им вся эта музыка слышна. Где-то день на седьмой, наверное, кто-то из них включает этот плейлист, и там конвоир один: «Выключи эту ***** [чепуху], я уже не могу это слушать». Короче, это такая же пытка для них, как и для нас.

[Среди задержанных] очень много программистов. В камере на 23 человека их было шестеро. В конце я был в камере из четырех человек — мы все четверо были программистами. Самый протестующий класс общества. Там еще менты такие постоянно: «Какая у тебя зарплата?». Ну, он говорит, что у него там пару тысяч долларов. [Сотрудник изолятора] ему: «А знаешь, какая у меня? Тысяча рублей, и я же не жалуюсь». То есть они почему-то все деньгами меряют, они даже не понимают, что люди выходят на митинги не за повышение зарплат, а потому что людей избивают, насилуют, убивают. Им вот это как-то недоступно вообще.

Исправлено в 18:40. Изначально в тексте указывалось, что данные «Миши-Балаклавщика» размещены в телеграм-канале «Черная книга Беларуси», однако на самом деле речь шла о телеграм-канале «Каратели Беларуси».

https://www.youtube.com/watch?v=NSW0KU3Ic5k

  
***

«Так хочу тебя ударить с левой, чтобы ты сдох». Призер Олимпиады — об аресте

 

Серебряный призер Олимпийских игр 2008 в десятиборье Андрей Кравченко, который сегодня вышел на свободу после десятидневного ареста, рассказал о своем задержании и времени, проведенном в Жодино.

Опубликовано 18.11.2020  22:44

*

 О Беларуси с 39 мин., завершающийся рассказом о пострадавших спортсменах и беседой с Андреем Кравченко с 45 по 59 мин. 

Что делать? Делать-то что?

От ред. belisrael
.

Когда весной 2017 напросился приехать ко мне в июне с жонкой на 3 недели из Минска на 40-летие борец с лукой, я никак не мог предполагать, что столкнусь с циничным подлецом.

Хотя уже тогда можно было заметить его  хитрые заходы. Поэтому он никому не расскажет,  что решил съэкономить на страховке, и уже на 2-й день все могло кончиться печально с его женой, которая добравшись до моря в Тель-Авиве  так обрадовалась, что подойдя к воде подпрыгнула, и сразу завыла от боли.  И даже после того, как на пляже была оказана медпомощь, вернувшись домой плача говорила ему, что надо улетать назад. Хорошо, что все обошлось и ч-з 2 дня ожила, а если б пришлось обратиться в больницу, то никаких денег не хватило бы. Да и сам, проявляя свою “храбрость”, полез вечером в море на  диком арабском пляже возле Яффо и еле выплыл. Что смародерил многие тысячи долларов, а кроме этого писал, что уже совсем перестает работать комп и тогда я ему передал новый, который взял знакомый, летевший в Москву, а оттуда доставил в Минск. 

В дальнейшем все более проявлялась патологическая трусость того, кто спрятавшись за израильским сайтом, сидя в минской квартирке, «боролся» с диктатором и его опричниками, гордо заявляя, что никто его не заставит уехать, при этом жаловался на тяжесть жизни и годами занимался вымогательством, вытащив огромные финансы. Засыпав сайт бесконечными опусами, украл тысячи часов времени на публикацию, да еще и кроме своих присылал массу др, отысканного в сети, в большинстве своем заумного и интересного только самому «политологу». Когда же окончательно достал переустройством своей любимой Синеокой, услышав, что принес много вреда, то ответил: «у такім выпадку сайт мяне не цікавіць». А после израильской трагедии 7 октября, эта нечисть на своем канальчике с тремя десятками подписчиков, чем« гордится!, хотя среди них никто не обращает внимание на полнстью съехавшего с катушек,  показывает себя как защитника «бедных газоватов». А еще у него в почете вся израильская левотня, среди которой ставший особо известным по тысячам файлов Эпштейна, 80-летний  блевотный Барак, только потому, что тот, как и еще многие одуревшие генералы, против Нетаньягу.  И на выпрошенном компе не останавливаясь выливает помои в адрес ПМ и нынешнего правительства Израиля. Прикинувшись евреем вольфом,  когда  стало выгодно, это существо так и осталось уладзімірам паўлавічам, как он подписывает свои писульки чиновникам. Как шел к этому в материале Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика

18 февраля 2026

***

Перевёл с французско-русского на белорусско-русский название известного рассказа Тэффи, написанного аккурат сто лет назад. Правда, у нас тут не сто лет, а сто «послевыборных» дней… увы, для сторонников перемен эти дни оказались отнюдь не наполеоновскими. Видимо, чтобы без единого выстрела войти в Париж Дрозды, требуются таланты маленького корсиканца.

Вчера, 17.11.2020, появилось очередное открытое письмо под аншлагом «Хватит насилия, примите волю народа!». Переведу-ка его на русский – то ли для истории, то ли для себя…

Мы, белорусские литераторы, выказываем серьёзную обеспокоенность тем, что на протяжении последних 100 дней в нашей стране наблюдается постоянная эскалация насильственных действий со стороны силовых структур и административных назначенцев в отношении граждан, выходящих на мирные акции протеста и солидарности.

Таких масштабов массовых репрессий не знала более сорока лет ни одна из стран Европы. За эти 100 дней арестовано около тридцати тысяч человек, покалечено более четырёх тысяч человек, заведено около тысячи немотивированных уголовных дел, погибло восемь человек. В государстве игнорируются элементарные права человека. На виновных в убийствах и калечении людей не заводятся уголовные дела. Допускается избиение связанных задержанных, что запрещается всемирной юридической практикой даже в отношении военнопленных. Из уст руководства страны звучат прямые указания отчислять студентов из учебных заведений и увольнять с работы всех сотрудников, которые не согласны с государственной политикой, что является непосредственным нарушением действующей Конституции Республики Беларусь.

Эскалация насилия, расширение пространства безнаказанности, лишение белорусов базовых конституционных прав ведут к глубокому долгосрочному национальному кризису во всех сферах общественной жизни: экономического дефолта, международной изоляции, падения Беларуси на самое дно цивилизационного рейтинга.

Мы склоняем голову перед мужеством и настойчивостью белорусского народа, высказываем соболезнование всем, кто пострадал и потерял родных, и обращаемся к властям, руководителям государственных структур, чиновникам, сохранившим здравый смысл, с требованием: пока вы не обрушили страну в пропасть насилия и всеобщего кризиса, – немедленно прекратите массовые репрессии, издевательства над людьми, которые хотят перемен, признайте своё поражение и примите волю народа!

Я подписал бы эти четыре абзаца, несмотря на приблизительность «диагноза» (возможно, репрессии в Польше, начиная с 1981 г., или в Болгарии, начиная с 1984 г., не уступали по массовости и «вирулентности» нынешним белорусским). Но в Европейском гуманитарном университете были хорошие преподаватели юридических дисциплин, в т. ч. судья Конституционного суда Михаил Чудаков… Да и сам я одно время был преподом «Основ права» в Академии музыки, потому знаю разницу между задержанием и арестом. В Беларуси за 100 дней в рамках политических репрессий было задержано около 30 тыс. человек; арестованных – гораздо меньше.

Вообще говоря, большой вопрос, можно ли в нынешних условиях увещеваниями добиться чего-то от «руководителей государственных структур». Но никого из подписавших писательское обращение (уже более 150 имён, среди них – весьма уважаемые мною люди) в наивности упрекать не стану. Поскольку единого движения Сопротивления в Беларуси не просматривается, каждый делает, что может и как может… А васьки слушают да жрут 🙁

Реалистичными видятся мне размышления Андрея Федаренко, опубликованные 10.11.2020 в затюканной «Народной воле» (после конфискации тиража в «чёрную пятницу» газета полностью перешла в электронный формат)…

Как ни крути, всё движется в одном направлении – к лучшему… У нас идёт буржуазно-демократическая революция с элементами национально-освободительной. Против такой «гремучей смеси» никому не удавалось выстоять. Более того, такой сплав и в будущем приведёт к быстрому экономическому и социальному расцвету, по крайней мере на первом этапе. Дело тут в слове «элементы», ведь в целом назвать движение национально-освободительным пока нельзя. Кстати, по моему мнению, это одна из причин, почему всё так затянулось. Можно услышать и такое: русскоязычные вышли свергать русскоязычного, чтобы посадить на его место опять же русскоязычного. Остаётся надеяться, что в этот раз будет не так…

Нормальное белорусское государство нам ещё только предстоит построить. По существу, с нулевого цикла.

Похоже, сбывается мой прогноз о переходе протестов в «партизанскую фазу», сделанный 13 августа с. г. Сегодня «Салідарнасць» предостерегает об опасности «розовых очков» – я вот тоже предостерегал, но всего-то на несколько месяцев раньше. Кстати, издание чуть лукавит, отмечая: «мы размещаем разные мнения, в том числе те, которые не разделяем – в рамках свободной дискуссии и плюрализма». Не в обиду «Салідарнасці», моё мнение о памятнике Василю Быкову в Минске, не совпавшее с мыслями почтенной Лилии Кобзик, жэстачайшэ проигнорировали… «но не об этом я хотел сказать» (С)

Как бы ни было, стратегически игра гр-на Лукашенко А. Г. проиграна, и трудно согласиться с российским публицистом из «Собеседника»: «После убийства Бондаренко, избитого буквально до смерти [11.11.2020], становится понятно, что теперь с активистами протеста будут расправляться именно так – точечно, жестоко и без малейших попыток расследования… Белорусский протест либо стагнирует и постепенно исчезнет, либо переродится. В случае перерождения он вытолкнет на поверхность совсем не тех, кто хочет решить всё мирными маршами… И смерть Романа Бондаренко – тот самый рубеж, после которого оптимистических сценариев не остается».

Акция памяти Р. Бондаренко

Ну, во-первых, со всеми не расправятся – «расправлялки» не хватит (Дмитрию Быкову не помешало бы приехать к нам в Каштановку 15 ноября и посмотреть: а) сколько людей шло к народному мемориалу на площади Перемен; б) насколько провальным был их разгон силами ОМОНа и внутренних войск). Во-вторых, оптимистические сценарии всегда есть и будут – намёк на таковые содержится, между прочим, в приведенных выше сентенциях Андрея Федаренко.

Давний мой читатель и критик, минчанин Пётр Резванов, кажется, недооценивает революционный потенциал (мелкой) буржуазии в Беларуси. На днях он писал: «если верить Вере Засулич, революционность европейской буржуазии закончилась в 1848 году (российской продержалась немного дольше, но, я думаю, её можно хронологически ограничить “Выборгским воззванием”). Рыгорыч нас отбросил на полтора-два столетия назад?» В чём-то, пожалуй, отбросил (вспомним мнение политолога Владимира Пастухова о том, что ввиду белорусских событий «В европейскую историю возвращается ужасный и кошмарный XIX век с его культом революционного насилия»): рудименты феодализма в Синеокой встречаются если и не на каждом шагу, то довольно часто. С другой стороны, не обязательно воспринимать взгляды В. Засулич и других российских революционеров как догму. Да и позволительно предположить, что нынешняя «мелкая буржуазия» в Синеокой (о крупной, приближённой к «телу», сейчас «базара нет») занимает в структуре общества примерно те же позиции, которые пролетариат занимал в начале века прошлого. Грубо говоря, это статус дойной коровы, и терять нашим закредитованным, зависимым от прихотей госклерков «нэпманам» особо нечего, а приобрести они могут… ну, как минимум, право голоса.

Мне понравилась скрытая цитата из Виктора Цоя, которую сам видел на одном из флагов пл. Перемен 15.11.2020 за пару часов до уничтожения мемориала: «Те, кто молчал, перестали молчать».

Собственно, и в августе с. г. приводил эти слова: они, по-моему, отлично резюмируют происходящее.

Может быть, сейчас идёт не буржуазно-демократическая революция, а лишь подготовка к ней, но «и то хлеб». Или нет?

Под руку подвернулась книжка Анатоля Мясникова «Нацдэмы» (Минск, 1993, с предисловием Бориса Саченко). Переведу небольшой отрывок и оттуда – речь о Копыле начала ХХ в.

Вернулся из Минска на родину пильщик Фёдор Станилевич, позвал из Слуцка своего друга, каменщика Фабиана Шантыра, сблизились с местными парнями. Начали собираться вечерами, читать запрещённую литературу, обсуждать события, обмениваться мыслями…

Немногим более двух десятилетий спустя свидетель тех событий в Копыле, известный исследователь белорусской литературы Лев Клейнбарт отметит: «Новое поколение начинает своё существование именно с выступлений и дел… Уже после 9 января [1905 г.] крестьяне и евреи вместе прошли по улицам с революционными песнями, с кличами протеста… Молодёжь уже не только клеит прокламации, но и сама пишет их; не только прячет оружие, но готова применить его при первой встрече с чёрной сотней… Нет, это уже не «отцы», которые жили одними мечтами. Гартные, Станилевичи уже придерживаются той мысли, что идёт время поквитаться за всё, что веками терпели их родители и они сами…»

Разумеется, я не призываю к повторению – не войти дважды в одну реку. Но характерен тот факт, что договорились «крестьяне и евреи», хотя, казалось бы…

* * *

Печально от смерти моего давнего друга и соавтора Юрия Яковлевича Тепера (1958–2020). В последний раз виделись на Йом-Кипур… затем его свалила с ног пневмония, вызванная коронавирусом, и реанимация не помогла. Девятого ноября позвонил Валерий Константинов и поведал, что Ю. Тепер будет похоронен на Западном кладбище – с его помощью я добрался в этот загородный «дом вечности». В организации похорон участвовала община «Бейс Исроэль», душой которой был Юра (еврейское имя Арон).

Ю. Я. Тепер (фото 2019 г.)

В этом месяце ушли также видные деятели искусств Михаил Жванецкий (1934–2020), Армен Джигарханян (1935–2020), Роман Виктюк (1936–2020). Их я лично, увы, не знал…

Девяностолетний юбилей Владимира Короткевича (1930–1984), о котором всё время говорили большевики на belisrael.info, приближается cо скоростью электрички «Минск-Орша». На территории одной из столичных гостиниц 25 ноября планируется памятный вечер, где прозвучат воспоминания о В. К., а песни на его стихи исполнят известные белорусские музыканты. Организаторы из Союза белорусских писателей просят гостей быть осторожными, придерживаться масочного режима. Анонс на белорусском языке см. здесь.

 

Вольф Рубинчик, г. Минск

18.11.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 18.11.2020  16:23

Сергей Сацук о текущем моменте

Пять доказательств того, что Рому Бондаренко убили сотрудники МВД, а Следственный комитет их покрывает

«ЕЖЕДНЕВНИК», 14.11.2020

Несмотря на то, что Александр Лукашенко заявил о непричастности сотрудников МВД к убийству Романа Бондаренко, факты говорят о противоположном.

«Я искренне соболезную родителям. Когда человек уходит из жизни, это плохо, тем более – молодой человек. Естественно, я вчера поинтересовался и сегодня утром, как идет расследование, а вчера я поручил председателю Следственного комитета, предупредив его, что эта будет раскручиваться проблема, поэтому надо расследовать честно и объективно… А сегодня утром, поскольку все милицию начали обвинять в очередной раз, я позвонил генеральному прокурору (Андрею) Шведу и сказал: возьмите под серьёзнейший контроль это уголовное дело», – заявил Лукашенко, когда его попросили прокомментировать произошедшее.

А вот предварительная версия следствия о том, что произошло.

«По данным следствия, 11 ноября в милицию поступило сообщение о том, что во дворе дома на улице Червякова в Минске произошла драка между агрессивно настроенными местными жителями, вешающими ленты, и лицами, их снимающими. Прибывшие на место сотрудники милиции обнаружили мужчину с телесными повреждениями и признаками алкогольного опьянения. Минчанин был доставлен в Центральное РУВД г. Минска для выяснения обстоятельств случившегося. В связи с ухудшением самочувствия мужчины правоохранители вызвали ему скорую медицинскую помощь. Минчанин был осмотрен медиками, после чего госпитализирован в учреждение здравоохранения, где при первичном осмотре наряду с телесными повреждениями у него диагностирована алкогольная интоксикация. На следующий день, несмотря на оказанную медицинскую помощь, мужчина скончался».

А теперь мы озвучим пять фактов, доказывающих, что вышесказанное – ложь, с помощью которой власти хотят отмазать виновных от ответственности.

  1. СК признаёт, что именно сотрудники милиции забрали Романа с места происшествия. Но на нескольких видео отчетливо видно, что в микроавтобус парня загрузили именно те, кто с ним и дрался. Отсюда можно сделать только один совершенно очевидный вывод: именно сотрудники милиции и били Романа во дворе дома по ул.Червякова. Или это были сотрудники милиции с так называемыми добровольцами, которые сегодня также имеют «лицензию на убийство».
  2. Согласно официальной версии, милиция получила сигнал о драке, приехала на место происшествия, нашла там избитого парня и доставила его в РУВД. Это откровенная ложь, поскольку так не могло произойти в принципе. Есть четкий алгоритм действий милиции в подобных ситуациях. Если поступает сообщение о драке, милиция приезжает и обнаруживает на месте происшествия избитого человека, с ним изначально работают, как с потерпевшим. Сразу же, на место, вызывается скорая, которая фиксирует состояние пострадавшего на месте происшествия. Это обязательно и без вариантов! Нанесение человеку телесных повреждений, тем более тяжких, это совершение преступления. А место преступления в обязательном порядке фиксируется. Поэтому параллельно милиция на месте опрашивает свидетелей происшествия и записывает их данные, то есть, работает по горячим следам. Далее, при необходимости, пострадавшего доставляют в больницу и уже там с ним дальше работают сотрудники правоохранительных органов, выясняя все обстоятельства произошедшего. Стоит поговорить с бывшими и действующими сотрудниками ППС (патрульно-постовой службы), которые обычно и выезжают на место происшествия (иногда это может быть наряд «Охраны»), алгоритм именно такой. Они же вам расскажут, что никогда не станут везти в РУВД пострадавшего, тем более с признаками алкогольного отравления. Тут логика такая: наблюет в машине, запачкает все кровью, может обмочиться, а потом все это отмывать. И не дай бог еще умрет по дороге – хлопот не оберёшься. Поэтому всегда вызывают скорую, а дальше уже в зависимости от состояния человека и того, что произошло на месте происшествия, решают, что делать дальше. Но, повторимся, вызов скорой пострадавшему обязателен. В исключительных случаях, сотрудники милиции сами могут отвезти пострадавшего в больницу, но никак не в РУВД. Тот факт, что милиция не искала на месте происшествия свидетелей, не записывала их данные, опять же однозначно свидетельствует о том, что она прекрасно знала, что произошло, то есть была непосредственным участником событий.
  3. На видео, которые сняли свидетели, видно, что во время короткой потасовки, парню не могли нанести серьёзных повреждений. Когда Романа Бондаренко несли к машине, он активно сопротивлялся и пытался вырваться, что не соответствует ни первичным, ни последующим признакам получения черепно-мозговой травмы, которая и привела к смерти. Отсюда следует, что эту травму Роману нанесли либо в автобусе, либо уже в РУВД.
  4. По официальной версии и по свидетельствам очевидцев, Романа Бондаренко увезли приблизительно в 22.30, а скорая ему была вызвана через полтора часа. Если верить официальной версии (вызов, приехали, нашли) и всё же допустить, что милиция по каким-то непонятным причинам не вызвала на место происшествия скорую, она должна была это сделать сразу же по приезду в РУВД, поскольку статус Романа не мог быть иным, кроме как пострадавший. Ведь по официальной версии милиция просто приехала на вызов и поэтому не могла знать, что произошло с парнем, а других участников так называемой драки в РУВД доставлено не было. Пострадавшему скорую вызывают не тогда, когда ему стало плохо, а сразу, чтобы зафиксировать побои. От места происшествия до Центрального РУВД максимум 5 минут езды, то есть скорая должна была быть в управлении не позже 23.00, если бы всё происходило так, как описывает МВД и как пытается представить ситуацию Следственный комитет (тем более что по соседству с Центральным РУВД на ул. Орловской находится подстанция скорой помощи – belisrael). А вот когда доставляют в РУВД человека, оказавшего сопротивление сотрудникам милиции, алгоритм как раз подпадает под описанный. В этой ситуации не смотрят на телесные повреждения и скорую вызывают только тогда, когда человеку становится совсем плохо.
  5. Согласно официальной версии, возле дома по ул.Червякова произошла потасовка между агрессивно настроенными местными жителями, вешающими ленты и людями, их снимающими. Однако откуда это может быть известно, если опрос на месте не производился и даже данные свидетелей не записывались? Откуда милиция могла знать, что именно местные жители были агрессивно настроены, а не те, кто снимал ленты? Ведь никого, кроме Романа в РУВД не доставили, а сам он точно не мог сказать про себя, что был агрессивно настроен. Это опять же значит, что вторая сторона конфликта – это те люди, которые и доставляли. Кроме того, многочисленные свидетельства действий тех самых «неравнодушных» граждан, которые срезают ленты, говорят о том, что они работают в тесном взаимодействии с сотрудниками МВД, иногда даже вооруженных дробовиками. Иными словами, неважно, кто эти «неравнодушные» – ответственность за их действия все равно на МВД.

В принципе, и одного факта достаточно, чтобы Лукашенко и СК сделали соответствующее заявление, но они сделали диаметрально противоположное. Это означает, что правду от них мы так и не услышим, что бы они там ни говорили.

* * *

Сергей Сацук: Белорусские власти подготавливают «окончательное решение» протестного вопроса?

«Ежедневник», 16.11.2020

31 июля 1941 года Герман Геринг подписал документ об «окончательном решении» еврейского вопроса. Именно после этого начались массовые уничтожения евреев. Но начало этому было положено в ноябре 1938 года событиями, которые очень похожи на белорусские.

Фото: tut.by

Именно благодаря нацистской Германии эвфемизм «окончательное решение вопроса» получил зловещую кровавую окраску. Хотя историки утверждают, что впервые он был использован в 1915 году министром внутренних дел Османской империи в отношении турецких армян.

Начиная массовое уничтожение миллионов евреев, в официальных документах фашисты не употребляли слова «убийство» или «уничтожение», предпочитая нейтральное «окончательное решение вопроса». Но так просто окончательно решить вопрос сразу было сложно. Нужно ещё было подготовить население к такому геноциду. Поэтому сначала евреев просто выдавливали за пределы Европы, создавая условия, чтобы они сами хотели уехать.

«Окончательное решение вопроса» начали подготавливать в ноябре 1938 года, использовав для этого гибель секретаря германского посольства Эрнста фон Рата, которого смертельно ранил 17-летний еврейский парень. Это позволило взрастить крепкие ростки ненависти в головах немцев и двигаться дальше на пути решения еврейского вопроса.

Уже 9 ноября в культовой для нацистов мюнхенской пивной «Бюргербраукеллер», собрались около трех тысяч человек, громко требовавших возмездия.

Геббельс тогда заявил, что «национал-социалистическая партия не унизится до организации выступлений против евреев», но оговорился, что «если на врагов рейха обрушится волна народного негодования, то ни полиция, ни армия не будут вмешиваться».

Первый заместитель рейхсфюрера СС Рейнхард Гейдрих направил во все полицейские участки и гестапо инструкцию относительно так называемых «стихийных» манифестаций неравнодушных немцев. Полиции и гестапо было велено не мешать им наводить в стране порядок. Полиция должна была арестовывать лишь евреев – брать столько, сколько смогут вместить тюрьмы. Тогда в 81-миллионной Германии тюрьмы вместили около 20 тыс. человек, были убиты 35 человек и тяжело ранены 36 человек.

Для сравнения, тюрьмы сегодняшней 9,4-миллионной Беларуси после выборов вместили уже более 25 тыс. человек, убиты 6 человек, тяжело ранены не менее 50 и ещё не менее десятка пропали без вести. И так же, как в Германии в 1938 году, в Беларуси орудуют группы «неравнодушных возмущённых белорусов», которые могут делать всё, что угодно, под охраной милиции. Не удивлюсь, если после смены власти мы узнаем, что и у нас была инструкция аналогичная той, которую разослал в полицейские участки рейхсфюрер СС Гейдрих.

Я не знаю, случайно или нет у меня возникают подобные ассоциации, случайно или нет Лукашенко историк по образованию и в своё время даже похвалил Гитлера. Но слишком уж много совпадений.

В фашистской Германии выдавливали из страны евреев, в Беларуси – инакомыслящих. У нас даже изменение в законодательство придумали, позволяющее лишать инакомыслящих гражданства, то есть уже переплюнули фашистов.

В Германии органы правопорядка активно поддерживали «неравнодушных немцев», устраивающих погромы и убивающих евреев, у нас милиция активно поддерживает «неравнодушных белорусов», наводящих порядок в чужих дворах и убивающих инакомыслящих.

В фашистской Германии евреев помечали звездой, в современной Беларуси инакомыслящих помечают краской.

В Германии неважны были заслуги человека и его достижения. Известный банкир ты, профессор, заслуженный спортсмен или просто рабочий – всё отходило на задний план перед главным вопросом: еврей ты или нет. В современной Беларуси также не важно стало, простой ты рабочий, журналист, известный спортсмен, академик, банкир – всё это меркнет перед главным опредлением, свой ты или нет. И там и здесь людей разделили на высшую касту и низшую, на истинных арийцев («настоящих патриотов» и «защитников любимой») и евреев («протестунов», «свядомых» , «поганых писак»). Первых правоохранителям нужно защищать и беречь, людей второго сорта – бить, давить и убивать.

В Германии если избивали еврея, то говорили, что так ему и надо, не возбуждая уголовных дел даже по убийствам. В современной Беларуси если избивают инакомыслящих, тоже говорят, что так им и надо, и тоже не возбуждают уголовных дел по их убийствам. К ним даже медикам не разрешено испытывать сочувствие – это признак неблагонадежности. Там геноцид по национальному признаку, здесь – по политическому.

Тогда немцам прививали ненависть ко всем евреям, сейчас белорусам активно прививают ненависть – ко всем инакомыслящим, которых сделали врагами государства. Белорусов активно готовят к тому, что ради страны можно и нужно убивать, что «иногда не до законов». Я не хочу верить, но очень уж похожая ситуация для подготовки «окончательного решения вопроса».

Когда я смотрю, как бьют на улицах мирных людей, как стреляют в них, давят микроавтобусами, пытают в автозаках и в изоляторах, я гоню от себя мысль, что история повторяется. Да, по национальным или религиозным мотивам сегодня геноцид не устроишь, а вот по политическим – вполне. Я не верю во всё это и гоню от себя мрачные мысли, но они возвращаются всякий раз. После очередного убийства. После очередной истории пыток. После новостей о планируемых изменениях в законодательстве. После очередного брутального разгона мирных людей. После похвалы, щедро расточаемой государственным телевидением в адрес тех самых «неравнодушных», которым можно всё, которым фактически выдана лицензия на убийство. После очередного выступления Лукашенко, сеющего всё новые и новые плантации «праведной» народной ненависти ко всякому инакомыслящему. Я с ужасом жду момента, когда новый министр внутренних дел подпишет приказ об «окончательном решении вопроса». Ведь президент уже не раз довольно прозрачно намекал на это. Даже конкретные сроки называл. Но ещё теплится маленькая надежда, что у белорусских силовиков осталось хоть что-то человеческое, что у последней черты, когда будет подписан этот приказ, они всё же остановятся.

Опубликовано 16.11.2020  14:54

В Молдове новый президент – Майя Санду

В воскресенье, 15 ноября, во втором туре президентских выборов в Молдове одержала победу бывший премьер-министр Молдовы, лидер проевропейской Партии действия и солидарности (ПДС) Майя Санду.

Согласно предварительным данным после обработки 100% протоколов с участков Санду побеждает на выборах президента с 57,75% голосов, за Додона проголосовали 42,25% избирателей.

Явка на выборах составила 52,76%, проголосовали более 1,6 миллиона избирателей.

За Санду проголосовали крупные города, кроме Бельц, а также молодежь и диаспоры в европейских странах.

Игорю Додону поддержки сельских районов и соотечественников из России оказалось недостаточно, чтобы остаться на второй срок.

Санду говорит, что разделить Молдову по этническому и языковому принципу не удастся

*

“Избранный президент Молдавии Майя Санду провела телефонный разговор с президентом Румынии Клаусом Йоханнисом. Со вступлением в должность президента Майя Санду будет прилагать постоянные усилия для восстановления и укрепления отношений с Румынией”, – сообщила пресс-служба партии “Действие и солидарность”, которую возглавляет Санду.

Санду поблагодарила президента Йоханниса за его поздравления и готовность выйти на новый уровень в отношениях между государствами путем активизации и углубления стратегического партнерства для европейской интеграции.

Майя Санду (Фото: Валентин Огиренко / Reuters)

В 2010 году окончила Гарвардский институт государственного управления им. Джона Кеннеди. Учебу оплатила (с 40 мин.) за счет стипендий, сбережений и двух кредитов. В 2010 году, после окончания Гарварда, Санду стала советником исполнительного директора Всемирного банка в Вашингтоне. В этой должности она проработала до 2012 года.

Вернулась в Кишинев в 2012 году, получив приглашение занять пост министра образования в правительстве, сформированном Либерально-демократической партией Молдовы (ЛДПМ). Министром Санду проработала три года, за время ее работы был принят новый регламент проведения национальных экзаменов и изменен порядок преподавания языков. Изучение русского языка стало факультативным. В интервью украинскому журналисту Дмитрию Гордону накануне выборов она сообщила, что 25% граждан Молдавии разговаривают на русском, считают его родным и что президент Игорь Додон несправедливо пугает избирателей тем, что она намерена притеснять права русскоязычных. «Я хочу, чтобы было всем понятно: для меня права человека — самое важное <…> Никто не собирается ничего делать против русскоязычных», — сказала она.

По словам Санду, европейскую модель развития она видит как самую близкую Молдавии. «Мы хотим, чтобы наши права соблюдали, чтобы мы были свободными людьми, чтобы нам не говорили, за кого голосовать, а за кого не голосовать. Мы хотим, чтобы у нас было государство, которое не допускает коррупции», При этом она признает, что европейский курс мог быть дискредитирован в стране, так как многие правительства декларировали европейские ценности, но при этом были коррумпированными.

В 2015 году Санду объявила о создании собственной партии «Сделай шаг с Майей Санду». Впоследствии она была переименована в «Действие и солидарность». В программе партии — сближение Молдавии со странами Запада, евроинтеграция, укоренение рыночной экономики, эффективная система образования и жесткая борьба с коррупцией. От этой же партии Санду баллотировалась на пост президента страны в 2016 году. Во втором туре она проиграла Игорю Додону. В 2019 году Санду полгода проработала премьер-министром страны.

Президента Додона Санду называет лживым политиком, пришедшим к власти при помощи беглого олигарха Плахотнюка. Санду настаивает на том, что президент извлекает выгоду из различных незаконных экономических видов деятельности. В частности, контрабанду сигарет из Приднестровья. Санду утверждает, что при Додоне страна оказалась во внешнеполитической изоляции — он вел активную деятельность на российском направлении, встречаясь с российским руководством, но не был с визитами ни в Бухаресте, ни в Киеве.

Санду говорит, что уважает территориальную целостность Украины и только так можно построить с этой страной хорошие отношения. И Молдавия, и Украина имеют соглашения об ассоциации с Европейским союзом, а их граждане могут въезжать в Европейский союз без виз.

Пока Санду была премьером, ей не удалось совершить визит в Москву. Сейчас она говорит, что отношения необходимо развивать, в том числе для блага граждан страны, которые живут в России. «Нам нужно решить их проблемы, связанные с пенсиями и социальным обеспечением», — считает она. Необходимо также найти решения для открытия экспорта в Россию для всех компаний, а не для нескольких, близких к власти, указала она на сайте своей партии. Президент России Владимир Путин по просьбе Додона открывал российских рынок для некоторых поставщиков.

Необходим также серьезный и последовательный диалог по урегулированию приднестровского конфликта с участием международных партнеров, считает Санду. Одним из элементов такого разговора может быть разговор о выводе российских военных. Российские миротворцы были введены на территорию Приднестровья в 1992 году. В 2016 году Санду указывала, что в миротворческих войсках должны быть представители нескольких стран, а не одной.

Санду не замужем, живет в Кишиневе, в двухкомнатной квартире площадью 74 кв м.  из которой не намерена переезжать, чтобы не тратить деньги государства.

По материалам интернета. 

Опубликовано 16.11.2020  13:20

* * *
ОРАКУЛ 🙂
13.11.2020 22:41
Лукашенко считает, что на выборах в Молдове победит Додон
Президент Беларуси Александр Лукашенко во время интервью белорусским и зарубежным журналистам высказал предположение, что на выборах в Молдове победит Игорь Додон.
“Я уверен, что Игорь победит на этих выборах, я так думаю. Не потому, что он мой друг. Потому что народ Молдовы – очень прагматичные люди”, – сказал Лукашенко. Фрагмент интервью показал телеканал ОНТ в пятницу.
По мнению президента, граждане Молдовы – “в отличие от белорусов, и пуганые, и они уже прошли такие беды, горе”.
“Они уже знают цену всем обещаниям. И мне кажется, если Додон победит на этих выборах, то для Молдовы это будет прорыв”, – считает он.
Лукашенко призвал граждан Молдовы “не ломать страну”.
Как сообщалось, накануне украинских выборов [2019 г.] Лукашенко прогнозировал победу Петра Порошенко. Впоследствии выборы выиграл Владимир Зеленский, получив 73% голосов.

 

«Балаховская неделя» 1920 года в Калинковичах

12 февраля 2018 на сайте был опубликован материал по событиям 1920 года в Калинковичах. К столетнему юбилею автор подработал статью с учетом найденных новых фактов.

На исходе серого, ненастного дня 10 ноября 1920 года во двор путевой казармы при железнодорожной станции Калинковичи (ныне дом № 1 по ул. Подольская) зашли пятеро с винтовками. На барашковых папахах – эмблема в виде черепа со скрещенными костями, на рукавах шинелей нашиты белые кресты. Месяца не прошло, как семья путевого обходчика Г.П. Сергиевича перебралась из землянки в это сравнительно благоустроенное жилье – и вот, принимай «гостей» из армии генерала Станислава Булак-Балаховича! Постояльцы заняли жилую комнату, хозяева перебрались в кухню. Это были шестидесятилетний Павел Сергиевич (отец Георгия), его жена Пелагея, их невестка тридцатилетняя Ульяна, внук Дмитрий восьми лет и трехлетняя внучка Мария. Сам же путеец и другие сочувствующие советской власти железнодорожники накануне покинули Калинковичи.

Незваные гости наказали хозяйке сварить картошки (другой еды в доме не было), расселись у стола, развязали свои вещмешки, достали оттуда хлеб, сало, консервы и пару бутылок самогона. Пока варилась картошка, в разговоре солдат прозвучало название  полесского местечка Янов за Пинском, где недавно формировалась их 3-я Волжская дивизия «Народно-добровольческой армии». Услышав название родных мест, откуда семья Сергиевичей отправилась летом 1915 года «в беженство», дед подошел к ним. Завязалась оживленная беседа, к которой из коридора внимательно прислушивался маленький Митя. Много лет спустя писатель Д.Г. Сергиевич (1912-2004) расскажет об этом в своей автобиографической повести «Давние годы» и стихотворении «Дзед і балаховец», где были такие строки:

– А вы даруйце, – кажа дзед, –

Бо я тым розумам не мыты,

Вось пагалоска ўсюды йдзе,

Што вы – звычайныя бандыты?..

Як вызверыўся той бандыт,

Схапіўся за пістолю.

А потым кажа:

– Не туды

Ты вернеш, дзед, нядолю!

О, д’ябальскі савецкі лад

Вас, цемнату, дурачыць,

Бо толькі з гадаў подлых гад

Бандытамі нас бачыць!

Мы – вызваліцелі ўсіх вас

Ад зграі бальшавіцкай,

І хто гаворыць так пра нас,

Той першы ў свеце гіцаль!

Парадак будзе! Атаман

Булак той Балаховіч

Гаворыць ад душы, не ў зман,

Усім ён унаровіць.

Кто же такие «балаховцы» и как они появились в Калинковичах? Станислав Булак-Балахович (1883-1940), происхождением из мелкой белорусской шляхты,  воевал офицером в царской армии, затем был командиром отряда в Красной армии. Не поладив с «большевиками», перешел к «белым», затем в чине генерал-поручика командовал белорусской добровольческой дивизией в составе польской армии. Маршал Ю. Пилсудский дал отчаянному вояке такую характеристику: «Не ищите в нем признаков штабного генерала. Это типичный смутьян и партизан, но безупречный солдат, и скорее умный атаман, чем командующий в европейском стиле. Не жалеет чужой жизни и чужой крови, совершенно так же, как и своей собственной».  Когда в октябре 1920 года между Польшей и советской Россией было заключено перемирие, находившийся в Варшаве эмигрантский «Русский политический комитет» во главе с Б.В. Савинковым заручился согласием польского правительства на формирование под командованием С.Н. Булак-Булаховича «Народной Добровольческой армии» (НДА) для самостоятельной борьбы с «большевиками». В нее набирали бывших российских солдат и военнопленных, вербовали молодежь Пинщины и смежных регионов. К началу ноября НДА численностью около 20 тысяч бойцоы  сосредоточилась в районе Микашевичи-Туров. В ее состав входили:

– 1-я пехотная дивизия генерал-майора Матвеева, состоявшая в основном из уроженцев Псковской и Тверской губерний.

– 2-я пехотная дивизия полковника Микоши, укомплектована белорусами и жителями Смоленщины.

– 3-я Волжская пехотная дивизия генерал-майора Ярославцева, составленная из уроженцев Казанской, Нижегородской и Самарской губерний.

– Крестьянская бригада атамана Искры-Лохвицкого, набранная в северных районах Украины.

– Кавалерийская дивизия полковника Павловского.

– Полк донских казаков полковника Духопельникова.

– Отдельный полк туземной (кавказской) кавалерии полковника Мадатьяна.

– Личная конвойная сотня командующего НДА.

– 21 артиллерийское орудие, 10 самолетов.

Личный состав этих частей в основном донашивал старую форму царской армии с теми отличиями, что на барашковых папахах были эмблемы в виде черепа со скрещенными костями, на рукавах шинелей нашиты белые кресты.

Булак-Балахович и его штаб, осень 1920 г.

Утром 6-го ноября генерал провел в Турове торжественную церемонию с богослужением за Белорусскую Народную Республику, после чего двинул свои войска на восток по обоим берегам Припяти. В направлении Калинковичей наступала группа полковника Микоши (3 тыс. штыков, 150 сабель, 8 орудий), к Мозырю рвалась группа под командованием самого С. Булак-Балаховича (6,4 тыс. штыков, 800 сабель, 6 орудий). Бригада атамана Искры-Лохвицого с частью кавалерии наносила отвлекающий удар в районе Ельск-Овруч. Этой силе противостояли более многочисленные, но разбросанные на довольно обширной территории силы «красных»: две стрелковые бригады и кавалерийский полк восточнее Турова, одна стрелковая бригада у Осиповичей и две стрелковые бригады у Мозыря. В резерве Западного фронта у Бобруйска имелись две дивизии и одна у Гомеля.

С ходу нанеся поражение выдвинутым вперед советским пехотным бригадам, части НДА  в полдень 8 ноября заняли Петриков. Утром следующего они продолжили наступление, заняв к вечеру Скрыгалов и Копаткевичи, выслав кавалерию в направлении Мозыря, Калинковичей и  Домановичей. Сухие строки архивных документов дополняют интересные и яркие воспоминания Д.Г. Сергиевича. «…Хмурым насупленным ноябрьским утром, ко мне, как обычно, зашел Жорка Субач, но без книг.

– Все, кончилась наша школа, – сказал он.

– Как так, почему?

– Балаховцы идут.

Грабить у нас было нечего. А вот то, что отец успел уйти из дому – это дало возможность избежать нашей семье больших неприятностей, если не большого горя». Так начиналась «балаховская неделя»…

10 ноября, среда.  На южном берегу Припяти войска НДА нанесли поражение защищавшей Мозырь 10-й советской дивизии и во второй половине дня захватили город. Одновременно группа полковника Жгуна (Островецкий пехотный и Туземный кавалерийский полки) переправишись утром на северный берег Припяти, без боя заняла в полдень местечко Калинковичи (части нынешних улиц Советская, Калинина, Красноармейская) и одноименное село (часть нынешней улицы Волгоградская). Оставив там свой обоз и кавказскую кавалерию, полковник Жгун повел пехоту по шоссе (ныне ул. К. Маркса) занять железнодорожную станцию с поселками при ней (ныне части улиц Октябрьская, Энгельса, Подольская). Стоявший на станции железнодорожный состав с подразделениями и штабом 10-й стрелковой дивизии буквально в последний момент, уже под огнем противника, ушел в Речицу. Саперы «балаховцев» взорвали железнодорожные пути, блокировав, таким образом, бронепоезд «красных» на участке Калинковичи-Мозырь.

Лишь утихли взрывы и стрельба на станции, как туда из-за лесного массива донеслись приглушенные звуки боя в местечке. В то время как «туземцы» полковника Мадатьяна увлеклись грабежом еврейских лавок, их внезапно атаковала отступавшая из Мозыря 29-я стрелковая бригада «красных». После короткого сопротивления кавказцы бежали, оставив в руках противника 6 пулеметов, весь обоз и около сотни пленных. Полковник Жгун прийти им на помощь не мог, так как сам подвергся атаке с одной стороны подошедшего со стороны Речицы советского пехотного батальона, а с другой – исправившего повреждения пути бронепоезда. Уже в сумерках его разгромленная группа отступила  лесами к Мозырю, но и «красные», опасаясь попасть в окружение, отошли из Калинковичей на восток.

11 ноября, четверг. В первой половине дня, получив в подкрепление Вознесенский пехотный полк из 1-й дивизии, группа полковника Жгуна опять заняла Калинковичи. «На исходе дня – вспоминал Д.Г. Сергиевич – балаховцы заняли станцию. Передовые отряды прошли мимо нашего дома по дороге на северо-восток в направлении Жлобин-Бобруйск. Другая колонна, как я потом узнал, двинулась на Речицу-Гомель. В военном городке (бывшие артиллерийские склады царской армии, находились в центральной части нынешней ул. Энгельса – В.Л.) расположилась, по меньшей мере, рота. На огромном подворье запылали костры. Что-то они там варили, жарили, пекли. А часть разбрелась по землянкам. Зашли большой группой и в наш дом. К нам, в нашу квартиру, пожаловало от той группы пять человек. На вокзальную площадь согнали десятка три жителей из близлежащих домов, и перед ними выступил сам батько Булак-Булахович. Он призывал граждан всячески содействовать его освободительной миссии и смелее налаживать новую жизнь».

12 ноября, пятница. Советское командование, придававшее большое значение Калинковичскому железнодорожному узлу, вновь направило для его взятия 29-ю стрелковую бригаду, усилив ее двумя бронепоездами из Гомеля. К 22 часам после ожесточенных уличных боев они вновь заняли станцию и местечко.

13 ноября, суббота. На рассвете основные силы «балаховцев» переправились на северный берег Припяти и заставили «красных» вновь очистить Калинковичи. Группа полковника Павловского (5 полков конницы и пехоты) повела наступление на Речицу, имея в резерве собранную у д. Гулевичи дивизию генерала Матвеева. Группа полковника Стрижевского (2 полка) двинулась на Птичь и Михновичи, группа полковника Келпша (2 полка) – на Якимовичи, дивизия полковника Микоши – в сторону Жлобина. На самом юге нынешней Гомельской области действовала Крестьянская бригада атамана Искры-Лохвицкого, занявшая местечко Лельчицы.

14 ноября, воскресенье.  В Калинковичах на видных местах вывесили манифест, гласивший: «Сего 14-го ноября я принял главнокомандование над всеми белорусскими и русскими вооруженными силами, находящимися на территории Белоруссии. Для создания Белорусской Народной армии выделить из состава Русской Народной Армии кадр из уроженцев Белоруссии. Главнокомандующий всеми вооруженными силами на территории Белорусии Генерал-майор Батька Булак-Булахович». Вербовочные пункты в национальную армию учредили на железнодорожной станции и в селе Калинковичи. Гарнизоном здесь стал Островской пехотный полк из 1-й дивизии НДА.

15 ноября, понедельник. Войска генерала Матвеева в 7 часов утра с боем заняли д. Великие Автюки, а около 16 часов, после ожесточенного боя с подразделениями советской 10-й стрелковой дивизии – д. Хобное. Группа полковника Микоши взяла Козловичи и Домановичи, но ее дальнейшее наступление к Озаричам было остановлено срочно переброшенной с севера 48-й советской стрелковой дивизией.

16 ноября, вторник. В первой половине дня группа полковника Павловского подошла с юга к Речице, которую обороняли части 10-й и 4-й советских дивизий с двумя бронепоездами. В ожесточенном бою на подступах к городу «балаховцы» имели большие потери. Почти полностью был уничтожен, попал в плен или разбежался свеженавербованный Мозырский пехотный полк.

17 ноября, среда. Этот день стал кульминацией «балаховской» эпопеи на Полесье. По личному распоряжению В.И. Ленина из Кремля сюда по железной дороге и пешим порядком спешно стягивались самые боеспособные части Западного фронта. Осознав неравенство сил, полковник Павловский отвел свою сильно поредевшую группу от Речицы в направлении на Хойники. Повторная попытка генерала Матвеева атаковать Речицу тоже не удалась, и он отступил к югу, соединившись с Павловским. Действовавшая на севере нынешнего Калинковичского района группа полковника Микоши под напором советских 48-й и 17-й стрелковых дивизия тоже начала отступление. При этом занимавший д. Козловичи 3-й батальон Минского стрелкового полка (ок. 200 чел., 3 пулемета) перешел на сторону «красных».

К вечеру 143-я бригада 48-й дивизии почти не встретив сопротивления, заняла Калинковичи, а 142-я бригада – Малые и Великие Автюки,  Юровичи. «Назначенный в местечке самим Булак-Балаховичем городской голова – читаем у Д.Г. Сергиевича –  поспешил через несколько дней скрыться в неизвестном направлении. В школу нашу мы больше не ходили – она была закрыта. Неопределенность, неуверенность, которыми были охвачены взрослые, невольно тревожили, передавались и нам, детям. Странное зрелище представляла собой станция. На железнодорожных путях не было ни одного паровоза, ни одного вагона, хоть шаром покати. Ребята поотчаяннее добрались на вокзале до дисков с телеграфными лентами. И мы получили новое небывалое занятие – забрасывали те диски на сосны и ели, и таким образом разукрашивали их теми лентами, живописно ниспадавшими к земле еще задолго до Нового года. Выглянув как-то в окно, я увидел, как, обхватывая наш дом с двух сторон, прошла цепь красноармейцев с винтовками наперевес. Только балаховцев на станции уже не было. На другой же день после прихода Красной Армии мы с Жоркой Субачем побежали в школу. Там уже было полно нашего брата. И каждому было что рассказать о днях вынужденного безделья, о том, как рвались снаряды на железнодорожных путях, о том, как балаховцы резали евреям бороды в местечке, как грабили их лавчонки и магазины и как расстреляли там трех коммунистов».

2-я пехотная дивизия НДА еще более суток вела бои за Мозырь с постоянно усиливавшимся  противником, но в 2 часа ночи 20 ноября оставила город и отступила на запад. Генерал С. Булак-Булахович с другими уцелевшими подразделениями НДА в ночь с 20 на 21 ноября прорвался из уготовленного ему советским командованием «котла» по лесной дороге между Калинковичами и Мозырем. Затем он повернул на север и в районе между деревнями Капличи и Якимовичи нанес поражение пытавшейся преградить дорогу советской 33-й Кубанской кавалерийской дивизии. Здесь «балаховская группировка» опять сменила направление движения, переправилась у д. Копцевичи через реку Птичь и ушла за польскую границу. Предприятие С. Булак-Булаховича было неудачном по причине несоразмерности его сил широкомасштабным целям похода, а также недостаточной  поддержкой со стороны местного населения, измученного и разоренного годами военного лихолетья.

Фрагмент заявления в милицию от Зямы Вольфсона, владельца одной из калинковичских лавок, ограбленного «балаховцами» (документ найден в мозырском архиве автором этой статьи)

Отношение местного населения к «балаховцам» в то время и позднее было неоднозначным: кто-то видел в них освободителей от «красного» террора и продразверстки, кто-то – обычных грабителей. Из хранящихся в мозырском зональном архиве документов видно, что местечко Калинковичи и железнодорожная станция тогда сильно пострадали (в основном не от боевых действий, а от разбоя). В ходе грабежей от рук «балаховцев» тогда погибли несколько десятков мирных жителей (большинство – представители здешней еврейской общины). При том известно, что сам С.Н. Булак-Балахович преследовал мародеров и грабителей, отдавал их под суд, лично расстрелял за учиненный погром взводного командира Савицкого, поручиков Смирнова и Андреева. После оккупации Польши в 1939 году немецкими войсками генерал продолжал подпольную борьбу и был убит в Варшаве 10 мая 1940 года в перестрелке с немецким патрулём. Для какой-то части белорусской молодежи этот храбрый, с прекрасной строевой выправкой, генерал и элитный белорусский эскадрон его личной охраны надолго стали образцом для подражания. В конце 20-х годов газета «Чырвоная змена» даже напечатала статью о действовавшей на Гомельщине конной молодежной хулиганской шайке, врывавшейся по ночам в деревни с кличем «Гей, батька Балахович!».

     Удивительной судьбе нашего талантливого земляка Д.Г. Сергиевича посвящена книга «Тры жыцці Змітра Віталіна» (Мазыр, 2012). Жизнь его школьного товарища Г.Л. Субача (1910-1952) была короче и трагичнее. Закончил военное училище, был на фронте летчиком-истребителем с первого дня Великой Отечественной войны. В 1942 году его самолет подбили, раненый летчик попал в немецкий плен. В 1945 году был освобожден и отправлен уже в советский лагерь. Вскоре,  удостоверившись в невиновности, Георгия освободили. Он вернулся на улицу Липневскую (ныне Сомова) в Калинковичи, работал в депо, и успел еще до своей безвременной кончины повидаться с другом Дмитрием, приехавшим в отпуск из Австрии офицером, военным журналистом.

В.А. Лякин

Опубликовано 02.11.2020  14:00