Пост Аялы Хасон в сети Х об уходе с 11 канала:
Дорогие мои зрительницы и зрители,
Начну с конца: я приняла решение завершить свой профессиональный путь в Корпорации общественного вещания («Кан»).
Я не буду частью системы, которая пытается заставить замолчать целые и значительные слои израильского общества в угоду определенному лагерю.
До сегодняшнего дня я оставалась в Корпорации, руководствуясь глубокой верой в важность того, чтобы здесь звучал иной голос. Я видела в этом свою журналистскую и общественную миссию, особенно в том месте, чей долг — давать слово всем частям израильского общества.
К сожалению, со временем во мне крепло осознание того, что вместо защиты свободы слова и плюрализма мнений в Корпорации есть те, кто стремится угодить определенному лагерю — даже ценой попыток оттеснить и заставить замолчать другие голоса.
Череда последних событий, и прежде всего выдвинутый мне ультиматум зачитать в прямом эфире продиктованные мне извинения, наглядно показала, насколько сильно пострадала журналистская независимость в Корпорации. Эти события — симптом гораздо более глубокой и масштабной проблемы.
Мне важно заявить предельно четко: дело не во мне. Дело в желании заставить замолчать голос целой части общества в Израиле. Общества, которое из своего кармана оплачивает общественное вещание и имеет полное право на то, чтобы его голос был услышан — даже тогда, когда он неудобен тем, кто стоит во главе системы.
Общественное вещание не является собственностью какого-либо лагеря. Оно принадлежит всем гражданам Израиля, и никто не имеет права превращать его в инструмент для ублажения одного лагеря за счет другого.
Я оставалась до тех пор, пока верила, что смогу выполнять свою журналистскую миссию независимо и бесстрашно.
Я прощаюсь с Корпорацией, но не со своей журналистской миссией, не со зрителями и не со своим обязательством задавать трудные вопросы и озвучивать те мнения, которые другие предпочитают не слышать, а главное — чтобы их не слышали остальные.
Я хочу от всего сердца поблагодарить вас за десятки тысяч сообщений со словами поддержки, любви и ободрения, которые я получила в последние дни. Каждое сообщение тронуло меня и укрепило во мне понимание и веру в то, что эта борьба масштабнее меня самой, и что голоса, стремящиеся быть услышанными, не готовы отказаться от своего места в общественной дискуссии и в израильском обществе. Они больше не готовы мириться с изоляцией и замалчиванием.
Я обещаю, что продолжу бороться за право огромной части общества быть услышанной. Не ради личной борьбы, а из глубокого убеждения, что нет настоящей демократии там, где свобода слова подвергается цензуре, где кто-то считает, что может решать, что именно говорить и транслировать, и главное — нет настоящей демократии, когда пытаются заставить замолчать значительную часть граждан Израиля.
Дело не во мне. Дело в обществе. И его голос заставить замолчать не удастся.
Его голос будет услышан. Непременно будет услышан.
Как известно, на протяжении многих лет, как и сейчас, я получала множество предложений. Я еще не решила, где будет мой следующий профессиональный дом, но одно я знаю наверняка: мой путь продолжается, и я уверена, что мы скоро снова встретимся на экране.
Всегда ваша,
Аяла Хасон
***
9 ноября, 08:20
Долго удерживался от отклика на отстранение от эфира Аялы Хасон. Но… не выдержал. Во-первых, речь идёт о коллеге. Во-вторых, о телерадиовещательной корпорации КАН, в которой и мне довелось работать. В-третьих, уж больно мерзкая история.
Аяле 65 лет, то есть, она вполне может уйти на пенсию, но мне будет очень жаль. Мы встречались на ТВ, но не знакомы, а, вернее, знакомы «односторонне» с 1997 года, когда она впервые выступила с политическими разоблачениями. Т.н. «Дело Бар-Он – Хеврон». Помните? Сговор с целью назначить адвоката Рони Бар-Она юридическим советником правительства. Бар-Он должен был закрыть уголовное дело против Арье Дери, а взамен партия ШАС обещала поддержать соглашение о передаче Хеврона под контроль Палестинской администрации. (Кстати, хевронское соглашение принято вменять в вину Нетаньяху, но это злонамеренная ложь. Соглашение подписал ещё Шимон Перес. Нетаньяху же после долгих переговоров удалось его несколько улучшить, притом что отменить соглашение, подписанное прежним премьером, Нетаньяху не мог в силу принципа преемственности власти. А Бар-Он потом ушёл в партию Кадима и стал поливать грязью того же Нетаньяху… Но не будем отвлекаться). Так вот, именно на этом журналистском расследовании Хасон сделала себе имя. И, хотя дело в конечном счёте было закрыто, Нетаньяху оказался ни при чём, и вообще никто из фигурантов не предстал перед судом, всё равно, как говорится, «ложечки нашлись, но осадок остался». Осталось впечатление о том, что нет дыма без огня. Возможно, среди прочего и это привело к досрочным выборам и приходу к власти Эхуда Барака в 1999 году. Я тогда решил, что Аяла Хасон выполняла задание левого дипстэйта. Я ошибался.
Оказалось, что Аяла вовсе не марионетка дипстэйта, что она на самом деле толковый журналист-расследователь, который не даёт спуску ни правым, ни левым. Если есть информация о каких-то закулисных махинациях, она её публикует, невзирая на личности. Вспомним: компромат на оппонентов, который собирал начальник Генштаба Габи Ашкенази (дело Харпаза)… многомиллионные расходы Нафтали Беннета в бытность его премьером… история с владельцем газеты Хаарец Амосом Шокеном, пытавшимся через юристократию закрыть уголовное дело против себя любимого… дело министра Йосефа Парицкого, также собиравшего компромат на своего же «партайгеноссе» Авраама Пораза… весьма пикантное дело Ави Хими, главы Коллегии адвокатов – это всё Аяла Хасон. Кстати, в последние годы она жёстко критиковала судебно-правоохранительную систему (включая юрсоветников) за «избирательное правоприменение» и фабрикацию дел против Нетаньяху. Короче говоря, Хасон занималась журналистикой, а не пропагандой. И это – её главная вина в глазах начальства корпорации КАН.
А её неполиткорректные высказывания по поводу бедуинских женщин стали всего лишь поводом. Они ломаного гроша не стоят. Потому, что правдивы, и это знают все. Да и сказаны были не в эфире КАН. Даже не хочу цитировать, поскольку не цитировал их только ленивый. Видимо, с Аялой надо было расправиться, и начальство нашло повод. Вот и всё. Так это делается. В бывшем Гостелерадио (Рашут а-Шидур) было точно так же. Но, когда Рашут а-Шидур уничтожили, а на развалинах построили Корпорацию, оказалось, что она ничуть не лучше. Впрочем, так бывает всегда, когда «разрушают до основанья, а затем» с пафосом строят «новый прекрасный мир», очищенный от коррупции и политических интересов… Но я опять отвлёкся.
Просто в моей профессиональной карьере была история, похожая на случай Аялы Хасон. Поймите правильно, я не сравниваю масштабы популярности. Но… Это было в последние годы моей работы в корпорации КАН в ранге рядового сотрудника. В одной из передач я ляпнул нечто неполиткорректное. Хотя, нет! Неправда! Даже не я, а один из приглашённых гостей! Кстати, там тоже фигурировали женщины. Нет-нет, не бедуинские. Тут же некая сволочь написала донос, причём на меня, поскольку я, сотрудник КАН, ведущий передачу, «не вмешался». И, более того, принял в качестве допустимого мнения. Донос, как водится, был спущен «вниз», и, видимо, сопровождён конкретными указаниями. Ну, а Аллегра Амадо, к тому времени возглавившая РЭКУ, вместо того, чтобы встать на защиту своего сотрудника, коллеги и даже друга, когда-то защищавшего её саму, тут же меня предала и «взяла под козырёк». Её устами от меня потребовали извинений в эфире. На случай отказа прозвучала угроза вызова на комиссию по этике и санкций вплоть до увольнения. А мне до пенсии оставалось «всего ничего». В-общем, пришлось извиняться. Правда, мне повезло, удалось вывернуться из этого капкана относительно элегантно. Дело было перед Днём Искупления (Йом Кипур), и я (как, собственно, все мы делаем) в эфире попросил прощения у всех, кого ненароком обидел, в том числе и у слушателей той самой передачи. Так я уцелел и доработал до пенсии. Да и Аллегру Амадо простил. Йом Кипур, все-таки…
Теперь позвольте вернуться к Аяле Хасон. Её съедят. Или уже съели. Просто потому, что она – чужеродное тело на 11 телеканале. Журналистика тонет в этом болоте пропаганды. Я не знаю, получила она уже уведомление об увольнении или только вызвана на «шимуа» (слушание перед увольнением). Неважно. Сама она заявление об уходе не напишет. Не в её характере. Но в любом случае, её «съедят». Либо из политического энтузиазма («она же не из своих, не из раклобиби»), либо из холопского усердия перед приходом новых хозяев, либо из примитивной зависти к её таланту и популярности. А я хочу только спросить («ани рак шеэля»): вот, когда главный демократ Израиля Яир Голан открытым текстом обещает, придя к власти, закрыть 14-й телеканал, вы ему не верите? Напрасно! Я – верю. И Аяла Хасон верит.
*
Опубликовано 11.11.2026, 15:45