Category Archives: ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ

М. Садовский. СМЫСЛ ПРИТЯЖЕНИЯ

От belisrael.info. У нижеследующего материала непростой путь. Он был прислан из Америки в Минск для столичного шахматного журнала в июле 2003 г., но по ряду причин появился не в журнале, а в лунинецком бюллетене «Альбино плюс» (спецвыпуск-ІІ, 2007 год). Поскольку малотиражный «Альбино плюс» мало кто видел, по случаю 80-летию со дня рождения Леонида Соломоновича – род. 26.12.1938 – мы решили перепечатать очерк 2001 года, написанный уважаемым американским писателем. Правда, кое-что в этом очерке устарело: так, в феврале 2017 г. Л. С. Верховский, к сожалению, ушёл из жизни.

* * *

Михаил Садовский

СМЫСЛ ПРИТЯЖЕНИЯ

Притяжение и отталкивание людей несомненно происходит по каким-то общим законам, но они пока не обнаружены, а потому за каждую встречу, приносящую нам радость, мы благодарим судьбу, Бога, приписываем это случайности… если же течение жизни позволяет нам не потерять в повседневной толкотне встреченного – должны мы благодарить его, наш избранный предмет, и отчасти себя…

Поэтому сразу же и хочу поблагодарить человека, о котором пишу, за то, что уже не одно десятилетие он «терпит» мою дружбу и неизменно служит мне примером во многом, а прежде всего, в верности таланту своему и преданности жизненному предназначению.

Леонид Верховский – шахматист. Довольно поздно он столкнулся с этой, хотел было написать игрой… нет… довольно поздно он выбрал для себя этот мир существования и ни разу не изменил ему, не вышел из него и, насколько мне известно, не пожалел о сделанном в 11 лет выборе.

Старший брат показал ему расположение фигур на доске и возможности их передвижения, а дальше обычная история: мальчик отправился в близлежащий районный Дом пионеров. Жили они на Таганке, на Калитниковской улице – печально знаменитое место. Сюда, неподалеку, в годы страшных сталинских репрессий по ночам привозили замученных в подвалах на Лубянке и сбрасывали в общие ямы!.. Простите меня, убиенные, даже писать это страшно…

Первым учителем Лёни был заслуженный тренер СССР Борис Давыдович Персиц, человек замечательный и бесконечно преданный своему увлечению… то ли по стечению обстоятельств, то ли потому, что к этому шахматисту стремились талантливые ученики, – компания подобралась сильная… оттуда вышло в шахматную элиту немало мастеров и самая именитая Алла Кушнир… Было с кем потягаться, померяться силами, и за два года новичок превратился в крепкого перворазрядника…

Увлечение шахматами перевесило всё остальное в мальчишеском мире. Всё. Дела в школе были запущены, шахматы вытеснили и другие увлечения и друзей… родители не знали, что делать… уж если мама затолкала шахматы сына в печку, ворча, – а фарбренен зол зей верн! – чтоб они сгорели!.. – и они сгорели на глазах у мальчишки… от такого запала страсть его вспыхнула ещё ярче…

Биография, не расцвеченная подробностями, превращается в расширенную анкету. Я в то время не был знаком с Верховским и не хочу писать с чужих слов. Упомяну только, что в семнадцать лет Леонид, ещё учась в школе, начал свою шахматную «трудовую деятельность». Ну, а как ещё не казённым языком сказать об этом! Он стал тренером районного совета общества «Труд». Так и возвращают назад эти названия, термины, обороты речи… не ностальгически, не образно, а примитивно-материалистично – машина времени. А говорят, что она ещё не изобретена – пользуйтесь…

В восемнадцать Леонид – кандидат в мастера, и… мне непонятно, почему он не стал играющим шахматистом, гроссмейстером, хотя я догадываюсь и получаю подтверждение…

Глаза. По наследству ли, или… слабое зрение не дало возможности юноше участвовать наравне с другими в шахматных турнирах… «а из-за зрения и бойцовских качеств у меня не хватало», – так резюмирует сам Леонид.

А дальше… когда Лёня поступил в свой первый институт – все радовались – и друзья, и, главное, домашние! Одумался, остепенился, – профессию приобретёт. Мы его поздравили: Историко-архивный институт высоко котировался. Располагался он, как и сейчас Гуманитарный университет, на Никольской улице (безобразно переименованной на время советской власти в улицу 25 Октября), а именно, локально, где существовала Греко-латинская академия, в которой учился Михайло Ломоносов. Центр Москвы. Красивая улица. Прекрасный институт – не уверен, что там преподавали такую же прекрасную историю – наверняка вывернутую наизнанку – годы-то какие!? Самое начало шестидесятых! Но… напротив входа в институт, прямо напротив – был вход в Шахматный клуб, известный всей Москве, и… пропало ученье… Конечно, Верховский посещал не лекции, а клуб, хотя очень увлекался историей, особенно шахмат, и надо сказать, преуспел в этом… мы сначала с ужасом, а потом с интересом наблюдали, как с лёгкостью Леонид сдавал вступительные экзамены в очередной ВУЗ, а потом с такой же лёгкостью бросал его, вернее, оставлял… принося в жертву шахматам, хотя сам, так громко это не именовал… Плехановский, юридический, педагогический…

– Лёнь, ну что ж ты так мечешься? Хоть несколько курсов закончи!

– А зачем?

– А поступаешь зачем? – домашние пилят…

– Лена (жена) хочет…

Семья Верховских. Родители, братья с женами, сестра, дочки Леонида. Конец 70-х – начало 80-х (фото с chess-news.ru )

По меркам советского времени не иметь высшего образования было вроде как стыдно! Особенно гуманитарию, да в Москве… а у него – прекрасная семья, два брата, сестра, отец художник… все при профессиях, все с образованием… учатся…

Мне на первых порах казалось, что я никогда бы так не смог – вообще-то говоря, он был первым «свободным художником», которого я узнал, жил «на вольных хлебах»… печатался в шахматной прессе, был демонстратором на всех крупных шахматных соревнованиях конца пятидесятых-шестидесятых годов, включая Всемирную шахматную олимпиаду (1956 года) и матчи на первенство мира Смыслов – Ботвинник, Ботвинник – Смыслов, Ботвинник – Таль, Таль – Ботвинник…

Его подъём совершался не так заметно для общественности, но он уже был судьёй всесоюзной категории и (одним из пяти) старших тренеров Вооружённых сил СССР, а потом в течение восемнадцати лет старшим тренером общества «Локомотив», а за это общество играли Лев Полугаевский, Борис Спасский, Борис Гулько, Николай Крогиус, Валентина Борисенко, Татьяна Чехова… началась перестройка, развалился Союз, и закончился клубный спорт страны…

В 1976 году во главе сборной команды «Локомотив» он поехал в Лондон на чемпионат мира одноклубников, В 1980 году такое же соревнование намечалось в Стокгольме, но… Верховского вызвали в отдел КГБ общества «Локомотив»…

Как же можно терпеть такое безобразие: cтарший тренер ходит в синагогу! Оправдываться вообще отвратительно и унизительно, тем более – перед кем! Но… рядом с единственной в Москве хоральной синагогой – стена в стену – стояло здание, в котором находилась редакция газеты «Советский спорт» и его шахматное приложение «64»… может быть, он там не случайно располагался, этот спорт, – очень удобно означенному ведомству следить за оставшимися в живых и всё ещё верящими своему, кажется, забывшему о них Б-гу евреями… Верховский печатал свои материалы в популярной шахматной газете и, конечно, проходил каждый раз мимо синагоги… Вас никогда не вызывали на работе в первый отдел или отдел кадров и не спрашивали, что вы делали в означенный день и час в синагоге, церкви, нет? Вы сберегли себе нервы, уважаемый читатель! Эти объяснения не из приятных, смею Вас заверить. Власти нужен не талант – а манкурт, робот, а не творец, пластилин, а не отлитая форма…

Он значительно раньше понял то, что для меня ещё было закрыто… вольный дух шахмат подвигал его к вольнодумству, к прозрению, к стремлению вырваться из этих когтей, и я немало удивлялся порой его высказываниям и аргументам в наших спорах… Он шёл, куда дальше впереди меня, ещё не отряхнувшегося от оболванивающих фраз, вбитых в память догм и лживых постулатов… Его увлечение историей шахмат, как бы непосредственное общение с талантливыми вольнодумцами прошлого, образовывало его вернее всяких институтских кафедр и методических ухищрений, его утверждение в разгар сусловского мракобесия, что «это ещё цветочки по сравнению с делами главного бандита Ленина», звучало для меня тогда кощунственно неубедительно…

Несомненно, способность творить зависит от степени внутренней свободы, и я благодарен моим друзьям и, в частности, Лёне Верховскому за долгие, трудные, нервные споры, за его терпение и доброту… Кстати сказать, это врождённые его качества, оказавшиеся совершенно необходимыми в тренерской работе… А он очень любит малышам открывать увлекательный мир шахмат, предлагать им свои шахматные идеи и радоваться вместе с ними их успехам…

Я помню его необычайную радость от знакомства с выдающимся из выдающихся Михаилом Талем. Случайное знакомство, частое общение в период его первого стремительного поистине сногсшибательного взлёта из неизвестных мастеров в чемпионы СССР (1957 года) и гроссмейстеры в течение одного турнира (!) перешло потом сразу же в самую тесную дружбу, как говорят в России – «не разлей вода». Достаточно сказать, что Верховский, так сказать, из шахматного интереса, познакомил с Талем свою ученицу, перворазрядницу, киноактрису Ларису Соболевскую, и … они прожили вместе семь лет!..

Это было не простое сотрудничество двух шахматистов Таля с Верховским – настоящая дружба. Настоящая. Со смертельными обидами, доверительнейшими беседами, спорами до хрипоты, совместными праздниками, совместным отдыхом, совместной работой…

Замечательная книга Леонида Верховского «Ничья!» (в 1972 году вышла в свет) для шахматистов – бестселлер. Она отредактирована Михаилом Талем и предваряет её предисловие Михаила Таля, а рукопись этого предисловия на пожелтевшей бумаге с выцветшей пастой шариковой ручки хранится у Лёни в отдельном конверте, как реликвия…

Реликвий было много. Он вывез в Нью-Йорк богатейшую шахматную библиотеку. Многие раритеты были известны миру всего в нескольких экземплярах… пожар в доме… огонь и вода… удалось спасти не всё…

Общение с выдающимся мыслителем, великолепным журналистом, остроумным человеком, конечно, изменило Леонида… Его пересказы бесед с Талем не раз заставляли нас не только весело хохотать, но и содрогаться от трагизма ситуаций жизни шахматного гения…

Книга Леонида Верховского «Карл Шлехтер» (в серии «Выдающиеся шахматисты мира») об австрийском шахматисте с предисловием гроссмейстера Льва Полугаевского показала талант автора в ещё более широком аспекте – исторического исследования… «Король ничьих» был мягким и добрым человеком, по мнению Верховского – это было его главным препятствием к шахматной вершине, но он неизменно пребывал на Олимпе… Вот эту историческую справедливость, вопреки наветам разных авторов, и восстанавливал Леонид…

Надо заметить, что он, Верховский, неаргументированно порядочный человек! Если можно перефразировать классика, чтобы выразиться образно, Леонид Верховский с детства, и это совершенно очевидно, был убеждён, что порядочность бывает только единственного – первого сорта, как позднее мы узнали осетрина – только первой свежести!

Он мог и может уступить в чём угодно, по мягкости характера и доброрасположенности к людям, если только это не касается столбовых, так сказать, вопросов, убеждений…

Общение с завравшейся cоветской властью становилось для него всё более тягостным. «Давиловка», которой подвергался Леонид, никак не согласовывалась с его настроениями, не могла ни переубедить его, ни сломать… Его таскали по всем инстанциям и грозили и пугали за то, что гроссмейстер Борис Спасский перебрался на жительство в Париж… он же был в команде «Локомотива», а Верховский – старший тренер… Жизнь со всех сторон становилась всё труднее и горче. Личная трагедия – смерть жены… прогрессирующее падение зрения… невозможность достойно зарабатывать соответственно своей квалификации… обвал рубля и оставшиеся неизданными из-за банкротства издательств шесть (!) заказных книг…

Последнюю точку в его биографии на родине поставила доблестная московская милиция. Он случайно оказался в районе телецентра Останкино, когда там проходила очередная демонстрация и стычка с властями. Его, полуслепого, ничего не понимающего что происходит, схватили, как злостного зачинателя (очевидно потому, что он никуда не бежал и не скрывался, да и не думал) – у нас на бывшей Родине в милиции все такие обходительные и деликатные!.. Его страшно избили, отчего зрение ещё понизилось, и объяснили, взглянув не в документы, а на физиономию, кто он есть, и где ему следовало бы жить!…

Он последовал их совету!

Л. Верховский на фото с chessmatenok.ru

Я в квартире шахматиста. Это ясно. Несколько шахматных досок с крупными (чтобы было лучше видно) фигурами, на экране компьютера шахматная позиция, на столе книги Верховского, выложенные по моей просьбе, – «Ничья», «Карл Шлехтер», «Цугцванг» 1989 года. Они тут не только на русском. Вот на итальянском, турецком, испанском… на стене работы отца маслом, портреты из гальки, фотографии, и говорим мы не только о прошлом – больше о сегодняшнем… Трудно найти учеников, чтобы подзаработать, трудно, дорого издаваться… а рукописи, как совершенно ясно, горят…

Лежит так и не реализованная в России написанная по заказу книга «Таланты-метеоры» о выдающихся шахматистах, чья жизнь была коротка и трагически оборвалась по тем или иным причинам… Американец Гарри Нельсон Пильсбери, венгры Рудольф Харузек и Дьюла Брейер, бельгиец Эдгар Колле, немец Клаус Юнге, мексиканец Карлос Торре…

Некоторые книги Л. Верховского

Он не старый человек и не ограничивает себя в перемещениях по планете… навещает дочку и внучку в окрестностях Рима, другую дочку и внука неподалёку от Больших озёр, а братьев и сестру в Калифорнии… он по крупицам собирает для этого деньги, нисколько не заботясь о своём быте и комфорте – главное, чтобы под рукой были шахматы… Память у него феноменальная, и они нужны ему не для игры – это он делает вслепую, а для того, чтобы поделиться своими знаниями и идеями с другими…

Леонид Соломонович, может быть, мы через интернет найдём спонсора или издателя твоих рукописей?!

Поэтому заявляем о них на сайте zavalenka.com – это не реклама. Я пригласил к себе в гости, на свой сайт, на свою завалинку дорогого друга Леонида Верховского и ещё всех тех, кто хочет поучиться у него играть в шахматы – приходите, тут стоит его бесплатная школа шахматной игры…

Чиновники тоже играют в шахматы, и богатые люди… Может быть, чтобы всем нам стать богаче, надо издать эти книги?

Как же не воспользоваться такой возможностью! Грех великий! Ведь он истинный рыцарь и поэт шахматного искусства…

Нельзя поэтов обижать –

Они, как дети, – беззащитны,

И принижать их нарочито,

Чтобы расплаты избежать.

На свете нет беды страшней,

Чем смерть невинная людская,

И этот грех не отпускает

Ни Божий суд, ни суд людей.

Поэт убитый – горький кол

Навек вколоченный в планету,

Все, все открыты рикошету

И сгинут тайно и легко.

Кто, чтоб себя отгородить,

Бездумно жертвует поэтов,

Забыв начальный из запретов,

Что без души нельзя прожить!..

Возможно, я слишком трагически смотрю на мир, но, очевидно, моя душа заслужила это право, и ей в Бруклине у Верховского так же больно от несправедливости, как было в Москве…

Нью-Джерси, пятница, 7 сентября 2001 года

Опубликовано 27.12.2018  18:48

СТО ЛЕТ КАК НАЙДУСА НЕТ…

Валянціна Найдус (Варшава)

Пясняр гродзенскай зямлі

Сямейным гняздом чатырох пакаленняў служыў Кусцін, які знаходзіўся за 23 кіламетры ад Гродна і няпоўныя 3 – ад Кузніцы. Гэта быў адзін з маёнткаў польскай шляхецкай сям’і Сержпутоўскіх. Кусцін межаваў з былымі каралеўскімі ўладаннямі, да якіх належала і Кузніца. Надзеленая каралевай Бонай у 1546 г. правамі горада, Кузніца не дарасла да прыстойнага горада, так і засталася мястэчкам. Кусцін абавязаны Сержпутоўскім невялічкім маёнткам і рыбнымі сажалкамі…

Юзаф Сержпутоўскі, які ў 1870 г. выставіў Кусцін на продаж, павінен быў улічваць, што яго родавы маёнтак пяройдзе ў рукі царскага чыноўніка ці афіцэра. 22 снежня 1870 г. Кусцін купіла Соф’я Паўлаўна Ханенка, дачка чыноўніка восьмага рангу (калежскага саветніка). Але не мінула і двух гадоў, як прадстаўнік новай гаспадыні прадаў Кусцін 27 кастрычніка 1872 г. генерал-маёру Апалону Фамічу Кардашэўскаму. Пазней удава генерала таксама вырашыла прадаць Кусцін, а набыў яго калежскі саветнік Мікалай Мікалаевіч Апехцін. Афармленнем гэтай справы ў гродзенскага натарыуса заняўся Ісаак Найдус, які тады быў арандатарам.

У другой палове 1860-х гадоў Ісаак Найдус ажаніўся з прыгожай і багатай дзяўчынай з в. Граева, якая мела добрую на той час адукацыю, ведала шмат моваў, была нядрэннай піяністкай. Шлях да сямейнага жыцця быў няпросты. Дзяўчына рашуча перапыніла свае заручыны з багатым прэтэндэнтам у жаніхі і аддала перавагу экзатычнаму ў яе асяроддзі юнаку-земляробу, які прывабіў сваім вясёлым і дасціпным норавам. За першыя дзесяць гадоў шлюбу яна нарадзіла пяцёра дзяцей, а праз некалькі гадоў – яшчэ двое.

Спачатку арандатар туліўся ў двух пакоях з каморкай і агульнымі сенямі ў невялікай драўлянай хаце. Калі сям’я пабольшала, а новыя гаспадары так і не пасяліліся ў Кусціне, Ісаак перайшоў у двор. Сваю ж кватэру адступіў сястры і швагру, якія ўцяклі з Падолля з прычыны антысеміцкіх настрояў.

Асаблівую ўвагу Ісаак Найдус звяртаў на адукацыю дзяцей і пляменнікаў. У адным з пакояў арганізаваў школьны клас, запрасіў студэнта за настаўніка. Вясной дзеці экстэрнам здавалі ў дзяржаўнай школе экзамены і залічваліся ў наступны клас. Ва ўзросце 13 гадоў атрымлівалі пасведчанне аб сканчэнні школы. Дзяўчат аддавалі ў жаночую гімназію, бо адукацыя была для Найдуса свайго роду відам пасагу. Хлопцы ж павінны былі набываць практычную спецыяльнасць, каб забяспечыць жыццё. Старэйшы сын Герман, бацькаў памочнік і пераемнік, папаўняў свае веды ў галіне жывёлагадоўлі і земляробства; двое наступных – Давід і Шымон – у чатырнаццацігадовым узросце былі аддадзены вучнямі ў аптэку ў Гродне. Абодва ў 1913 г. атрымалі ступень магістра ў галіне фармацэўтыкі і хіміі ў Санкт-Пецярбургскай ваеннай медыцынскай акадэміі…

Не пагадзіўся з воляй бацькі толькі самы малодшы – Лейб (па-беларуску – Лявон). Нарадзіўся ён у 1890 г. Розніца ва ўзросце са старэйшым братам была 20 гадоў, з іншымі – 15 і 16. У сям’і не было ўжо дзяцей школьнага ўзросту, апрача малодшай сястры, каб наладжваць навучанне дома. Лейба аддалі вучыцца ў Гродна ў пачатковую школу. Калі яму споўнілася 11 год, бацька аддаў яго ў Радамскую гандлёвую школу. Але хлапчук, які вырас сярод прыроды, не змог прыстасавацца да гарадскога жыцця і школьнай дысцыпліны, да таго ж ён не збіраўся стаць гандляром. Бацька пераводзіць яго ў рэальную школу ў Беласток. Ішоў 1905 год. Лейб аказаўся вельмі ўражлівы на вольналюбныя ідэі і чарговы раз «вылятае» з школы ў Беластоку, а затым у Коўне. Пазней паступае ў Віленскую сярэднюю рэальную школу. Тут пачынае праяўляцца яго літаратурны талент. У 1907 г. ён публікуе свой першы верш. У 1911 г. пакідае школьную лаўку, каб цалкам прысвяціць сябе літаратурнай дзейнасці – насуперак волі бацькі і яго жаданню даць сыну якую-небудзь практычную спецыяльнасць. Лейб абвясціў, што з літаратуры таксама можна жыць. Калі ж прыціскала бяда, вяртаўся ў Кусцін.

Ужо на пачатку кароткай, але бліскучай літаратурнай кар’еры перад ім паўстала прынцыповае пытанне: на якой мове пісаць? Адказ быў не з лёгкіх. У двары жыла польская сям’я конюха. З ганка можна было зазірнуць у пакоік стрыечнай сястры-яўрэйкі. Блізка па суседству жыла сям’я беларусаў. Непадалёку знаходзіліся таксама беларускія вёскі Вызгі і Даўгасельцы. Крыху далей – польскія вёскі Кавалі і Мерашкоўцы. Няпоўныя тры кіламетры было да Кузніцы з касцёлам на плошчы, царквой на ўзгорку і дзвюма-трыма бажніцамі. У 1878 г. у Кузніцы пражывала 1103 жыхары, з іх 38 праваслаўных, 438 католікаў, 630 іудзеяў, а паводле перапісу насельніцтва 1897 г. у Кузніцы налічвалася ўжо 1803 жыхары, з іх 445 католікаў, 438 іудзеяў, астатнія праваслаўныя і інш. Шматнацыянальная была наша ваколіца, шматверная, шматмоўная і рознакультурная… Лёня з кожным суседам размаўляў на іх мове. Добра ведаў іх песні, але свае вершы пісаў на яўрэйскай мове (тут і далей цытаты падаюцца ў польскім перакладзе).

Žydowskie piesnie ukochałem,

Gdzie miesza się z radością ból.

Але няшмат у яго вершах пранізлівага болю. Яны напоўнены радасцю жыцця, часам думкамі-летуценнямі, меладычныя і пявучыя, як квітнеючы сад у маі над Нёманам.

У паэзіі Найдуса не сустрэнеш вобраза шынкара з прыдарожнай карчмы, гандляра «мылам і павідлам», не знойдзем таксама рухавага гандлёвага агента ці шаўца-латніка, прасякнутага водарам старой скуры.

Уласны шлях паэт бачыць у сталым імкненні да шчасця:

Z dalekiej dali

Cel mój lśni,

Migoce szczęście z wieszczych snów,

Majakiem stoi u mych dróg.

Пра меладычнасць паэзіі Лейба Найдуса сведчыць хоць бы ўрывак з верша «Дождж і сонца» (пераклад Н. Тэнэнбаўма):

Deszcz i slónce, deszcz i slónce

W dali na błękicie nieba,

Kolorowy most niebieski –

Do wiecznego szczęścia droga.

Але наш гарольд не зведаў шчасця асабістага, шчасця сямейнага. На сухоты захварэла яго каханая. Выратаваць дзеўчыну не ўдалося…

На пачатку першай сусветнай вайны праходныя войскі амаль знішчылі Кусцін. На патрэбы арміі забралі коней, інтэндантура – кароў. Хатняя птушка пайшла пад нож вайсковых кухараў. Рэшткі курэй і дзве маладыя кароўкі забралі марадзёры. Рыбу глушылі і выцягвалі з сажалак. Знішчаны быў будынак гарбарні. Не працавала валюшня. Разбураўся непапраўлены дом, пацёк дах. Было ціха і сонна ў маёнтку, не чуваць было дзіцячых галасоў. Такім убачыў і апісаў стары маёнтак паэт падчас свайго апошняга візіту на радзіму.

Паэма «Вяртанне дамоў» сведчыць пра балеснае расчараванне, пра сумневы ў сваім юнацкім аптымізме. Сваю смерць паэт жадаў спаткаць у месячную ноч, у садзе, на лаўцы пад дрэвам. Але сталася зусім інакш. Лейб Найдус памёр 23 снежня 1918 г. у Гродне ад дыфтэрыі, якой заразіўся падчас падарожжа ў перапоўненым халодным вагоне цягніка. Доктара не выклікаў, мяркуючы, што гэта звычайная ангіна. І калі сябар, літаратурны крытык Абрам Зак, на саначках адвёз яго ў шпіталь, было ўжо позна. Падвяло сэрца. У пахавальнай працэсіі бралі ўдзел тысячы яго прыхільнікаў.

(пераклаў з польскай мовы Янка Войніч; тут артыкул падаецца ў скароце)

Крыніца: Беларусіка = Albaruthenica. Кн. 4. Мінск, 1995.

Л. Найдус; перевод его стихотворения «Дождь и солнце» на белорусский язык, сделанный Максимом Танком в 1994 г.

Леон Найдус – сын гродненской земли

В старой, разрушенной части Гродно, на берегу речки Городничанки, есть небольшая улица Найдуса, которая в начале ХХ века называлась Песчаной. Даже не каждый старожил города объяснит сегодня, кто же этот человек, чьим именем назвали улицу. А между тем, это имя известного в мире еврейского поэта, который родился, жил и умер в нашем городе. Говорят, что в Париже, на еврейском кладбище, есть памятник, поставленный гродненским землячеством замученным и уничтоженным в годы гитлеровского нашествия землякам. На цоколе памятника высечен барельеф молодого гродненского поэта Л. Найдуса. Он умер после 1-й мировой войны, но бывшие гродненцы чтят его потому, что он воплощает вечные ценности своего народа.

На ул. Найдуса в Гродно, октябрь 2018 г. Фото В. Рубинчика

Леон (Лейб) Найдус родился 6 ноября 1890 г. в Гродно. Детство его прошло в небольшой родительской усадьбе Кустин, в трёх километрах от Кузницы Белостоцкой. Здесь он вдохнул и дальше понёс в жизнь, взял в своё творчество какую-то интимную связь с природой, тонкое чувство, любовь к ней и грусть «о зелёном королевстве Пана».

В доме, вокруг которого росли крупные густые кусты сирени, барбариса (может, поэтому усадьба и называлась Кустин), почётное место занимали книги и пианино. Родители мечтали, чтобы их семеро детей были образованными и трудолюбивыми, любили книги, природу, музыку, сказки. Отец Леона, доброжелательный, интеллигентный человек, учил детей уважать еврейские, белорусские, польские традиции. Вообще, все жители этой местности жили в согласии и утверждали, что они «тутэйшыя» («местные»). Их объединяли работа на земле и специфический местный говор. Отличали их храмы – церковь, костёл, синагога – куда шли эти люди в праздничные дни.

Когда Леон окончил в Гродно общеобразовательную школу, он поехал учиться в коммерческое училище в Радоме, но купеческая карьера не вызвала у него интереса. Отец перевёл его в Белостокское реальное училище, откуда в 1905 г. его исключили за участие в молодёжном революционном движении и социалистические взгляды. Юноша хотел учиться, но из Ковенского училища его исключили в 1907 г. по той же причине. В 1908–1911 гг. он учился в Виленской средней реальной школе.

Здесь, в Вильно, Леон начал писать стихи на польском, русском, еврейском языках. Окончив школу, он приехал в Гродно и начал постоянное сотрудничество с еврейским журналом «Жизнь и знания». Стихи Найдуса на русском языке были напечатаны в журнале «Полевое панно» и в иных русских журналах, которые издавались в Гродно и Вильно. Cвоё первое стихотворение на еврейском языке он напечатал в 1907 г. в варшавском журнале «Роман-газета». С того времени Леон сознательно писал на языке родителей, и его имя часто встречается на страницах еврейской печати в Вильно и Варшаве.

Первая книга стихов Л. Найдуса «Лирика» была напечатана в 1915 г. в Вильно. В 1918 г. в Гродно вышла вторая книга стихов «Флейта Пана». В этом же году он подготовил к изданию сборник «Интимные песни», который издали уже после смерти поэта, в 1919 г., его друзья.

Стихи Л. Найдуса были популярны особенно среди молодёжи. В них – восхищение природой, радость от существования нерушимой связи с ней, утончённое чувство её красоты. Всё то, чего так не хватало еврейской литературе того времени. Творчество Найдуса – это синтез традиционного, народного и новых поисков европейской литературы, романтизма и чуткой впечатлительности еврейского юноши, чьи психика, мировоззрение формировались среди природы и простых людей Наднеманья. Стихи Найдуса занимают особое место во всемирной еврейской литературе, они вошли в школьные учебники, их изучали дети в еврейских школах, их пели в школьных хорах. Поэт мечтал донести людям знания о литературе, поэтому ездил по местечкам, встречался с учителями, с еврейской интеллигенцией, выступал перед ними с лекциями, знакомил со своей поэзией. Он открыл читателю поэтов мира: переводил на еврейский язык стихи Ш. Бодлера, П. Верлена, Э. Ростана, А. Мюссе, Г. Гейне, И. Гёте, П. Шелли, познакомил с творчеством А. Пушкина, М. Лермонтова. Смерть прервала его работу над переводом «Евгения Онегина».

Поэт заболел дифтерией и умер 28 декабря 1918 г. в Гродно. На кладбище его проводило множество людей. В пятую годовщину смерти поэта на его могиле был открыт памятник. Но в 1950-е годы кладбище было разрушено и ликвидировано, на его месте был построен стадион. Нет уже могилы поэта, который рассказывал о красоте наднёманских пейзажей. Нет и памятника. Нет даже маленькой шильдочки. Но пришло время – и разбудило инициативу гродненской общественности, кстати, не только еврейской. Вскоре было создано еврейское культурно-просветительное общество имени поэта Леона (Лейба) Найдуса. И хотелось бы надеяться, что это начало новой жизни поэта – жизни в Отчизне.

И. А. Карпюк

Материал для этой статьи был взят из архива писателя Алексея Никифоровича Карпюка (1920–1992). Статья переведена с белорусского по книге «Памяць. Гродна» (Минск, 1999) для belisrael.info.

Опубликовано 23.12.2018  20:38

Нам пішуць (пра яўрэяў Гарадзеі)

Вітаю, шаноўнае спадарства.

Ёсць на беларускай мапе мясціна пад назвай Гарадзея (Нясвіжскі раён, Мінская вобласць).

У тым месцы кіпела людское жыццё, але пасля «гарaдзейскага» Халакоста памяць пра мінулае там была страчана.

Таму толькі з цягам часу і пры вялікім жаданні можна аднавіць некаторыя падзеі.

Каб не згубіць тое, што мелі, і тое, што засталося, дасылаю да вас свой ліст.

З павагай,

Наталля Апацкая

* * *

Маленькае мястэчка з вялікай гісторыяй. Штэтл Гарадзея

У канцы дзевятнаццатага і ў першай палове дваццатага стагоддзя Гарадзея (зараз гэта Нясвіжскі раён Мінскай вобласці), як і многія іншыя мястэчкі Беларусі, была хутчэй габрэйскім, чым беларускім ці польскім паселішчам.

Першае з’яўленне габрэяў на тэрыторыі Гарадзеі адзначаецца ў 1808 годзе. Менавіта ў гэты час была пабудавана сінагога ва ўрочышчы Урвант, дзе размяшчалася першае габрэйскае пасяленне.

Cінагога, здымак да 1921 г.

Калі габрэі перабраліся ў сучасны цэнтр Гарадзеі, нам не вядома. Але вядома, што сацыяльна-эканамічнае жыццё Гарадзеі віравала вакол гандлёвага пляца, духоўным жа агмянём у мястэчку з’яўлялася сінагога.

Пасля чарговага перасялення габрэям быў патрэбны і свой малітоўны дом, бо старая сінагога знаходзілася надта далека ад месца, дзе яны атабарыліся.

Па стане на 1921 г. у мястэчку Гарадзея налічвалася дзве сінагогі. Адна стаяла пры чыгунцы – гэта была камяніца вялікіх памераў, яна не захавалася да нашага часу. Другая сінагога была пабудавана на вуліцы Шашэйнай. Зараз гэты будынак стаіць за брацкай магілай. Наконт таго, ці з’яўляўся ён сінагогай, вялося нямала спрэчак. Пісьмовага пацвярджэння таму няма, і нават многія жыхары Гарадзеі не ведаюць, што гэта за будынак. У 1960-х гадах у ім мясцілася крама «Культмаг». Калі звярнуцца да месца размяшчэння самой пабудовы, то будынак стаіць на самым высокім месцы, а менавіта на гарадзейскай горцы, і звернуты фасадам на ўсход.

Сінагога па вуліцы Шашэйнай, 2014 г.

Ёсць яшчэ адзін цікавы момант у пабудове Гарадзейскай сінагогі – гэта сам фасад. Калі добра прыгледзецца да фасаднай часткі будынка, то можна заўважыць, што цэнтральнае яго вакно было калісьці галоўным уваходам у будынак. А наяўнасць прыступак пад вакном тое пацвярджае.

Няможна пакінуць без увагі дэкаратыўны элемент над сярэднім вакном (галоўным уваходам) Гарадзейскай сінагогі. На фасадах сінагог часта змяшчалі традыцыйныя габрэйскія знакі – мянору, сімвалічныя Скрыжалі Запавету, зорку Давiда. Часам фасады распісваліся традыцыйнымі біблейскімі сюжэтамі, выявамі пары львоў, кароны і розных атрыбутаў месіянскага часу.

На першы погляд, гэта цырыманіяльная арка нічога не можа нам нагадваць. Аднак, звярнуўшыся да крыніц, мы даведаемся, што гэты элемент носіць назву «апсіда арон-кодэша». Арон-койдэш (Каўчэг запавету) заўсёды размяшчаецца каля ўсходняй сцяны сінагогі. Гэты будынак – ледзь не адзінае, што засталося нам у памяць аб тых людзях, якія шанавалі сваю веру і будавалі сваё жыццё ў нашым краі.

Рабін мястэчка Гарадзея

У кожным маленькім мястэчку рабін быў вельмі заўважнай асобай, прыцягваў увагу ўсяго насельніцтва. Жыхары Гарадзеі увесь час звярталіся да яго, ён быў адной з галоўных «цікавостак» іхняга жыцця.

Рабін Эліяху Перэльман быў сынам знакамітага Йерухама Йехуды-Лейба Перэльмана (1835—1896), буйнога рэлігійнага дзеяча, аднаго з правадыроў літвацкага габрэйства. Ён набыў славу як галоўны рабін Мінска (1883—1896) і кіраўнік мінскага ешыбота, г. зн. габрэйскай рэлігійнай навучальнай установы. Рабіна Перэльмана ведалі таксама пад мянушкай «Гадоль мі-Мінск», што азначае «Вялікі (Волат) з Мінска». Гл.: www.istok.ru/library/168-gadol-iz-minska-1-predislovie-k-russkomu-izdaniyu.html

Эліяху (Ілля) Перэльман нарадзіўся ў 1867 годзе ў Сяльцах, калі яго бацька толькі пачынаў працаваць рабінам у тых месцах. Разам са сваім старэйшым братам Шломам Эліяху Перэльман пайшоў вучыцца ў Валожынскі ешыбот. Калі яны з братам, узбагачаныя глыбокімі ведамі Талмуда і кніг законавучыцеляў, вярнуліся з Валожына, бацька пагадзіўся запрасіць для іх у выкладчыкі па свецкіх прадметах аднаго са студэнтаў-габрэяў, далёкага ад свайго народа і веры.

Йерухам Перэльман, будучы свяцілам іудаізму, хацеў, каб яго дзеці набылі вопыт зносін з «недавяркамі» і ў стане былі даваць адпор «вятрам сучаснасці». Для сваіх сыноў ён запрашаў самых лепшых настаўнікаў, якіх толькі мог знайсці, і плаціў ім нават больш, чым самыя заможныя жыхары горада. Раў Йерухам вельмі любіў сваіх дзяцей, але і гэтая любоў была ўведзена ў рамкі, акрэсленыя канонамі. Усё ж Гадоль ніколі не губляў пільнасці; штораз, калі ў хаце з’яўляліся новыя настаўнікі, ён уважліва ўглядаўся ў сэрцы дзяцей і «сачыў, куды ступаюць іх ногі» – ці не адбылося нейкіх змен да кепскага ў іхніх поглядах і паводзінах.

У 1893 годзе, калі Эліяху споўнілася 23 года, ён ажаніўся з Хасяй Бройдэ – дачкой шанаванага рабіна Дова Бройдэ з Тэлза. Шлюб прайшоў на радзіме яго жонкі, у горадзе Тэлз (Цельшы). У 1899 годзе Эліяху Перэльман атрымаў тытул «аў бэйс-дын» (кіраўнік рабінскага суда) Гарадзеі. Як пісаў аб ім яго былы настаўнік і лепшы сябар яго бацькі, рабі Меір Гальперын: «Выбітны знавец Торы, ён валодаў выдатным характарам і быў надзвычай далікатным. Рабі Эліяху нагадвае бацьку і сваім імкненнем да праўды, і стараннасцю пры вывучэнні Торы, і бесстароннім стылем камунікавання з уладнымі людзьмі. Ён сціплы і пакорлівы чалавек, яго голасу не пачуеш на вуліцы – і толькі пры блізкім знаёмстве робіцца зразумела, наколькі ён вывучыў усе падзелы Торы, да якой ступені глыбока яго разуменне спадчыны мудрацоў, наколькі вялізная яго эрудыцыя ў габрэйскім заканадаўстве… Словам, ён захоўвае ў сабе значна больш, чым можна заўважыць з боку».

Вядома, што бацька Эліяху, Гадоль, ганарыўся сынам і любіў яго асабліва моцна. У рабіна Эліяху засталіся рукапісы бацькі, ён з вялікай дбайнасцю займаўся іх рэдагаваннем і рыхтаваў да друку. У кнігу рабі Гадоля было ўлучана мноства яго нататак. Скончылася жыццё Эліяху Перэльмана пад час Гарадзейскага халакоста, у 1942 годзе. https://yvng.yadvashem.org/nameDetails.html?language=en&itemId=1028594&ind=2

Дачку Эліяху Перэльмана звалі Гітл (Гіта), прозвішча пасля замужжа змянілася на Йогель. У пошуках ратавальнага сродку для яе і для сямігадовага сына Гіта Йогель папрасіла пашпарт замежнай дзяржавы.

У траўні 1942 года ў Жэневу прыбыў гаіцянскі пашпарт на яе імя. У сваім лісце гаіцянскі консул вітаў Гіту са сваёй рэзідэнцыі ў Парагваі і выказаў надзею, што пашпарт дазволіць ёй «перабрацца на Гаіці, каб завяршыць працэдуры натуралізацыі». Гэта надзея была марная. Праз два месяцы, 18 ліпеня 1942 года, габрэі Гарадзеі былі вывезены на базарную плошчу. Некаторых забілі на месцы, іншыя былі пастраляныя ў суседніх ямах. Невядома, што здарылася з Гітл і яе сынам. Гл.: http://www.gfh.org.il/?CategoryID=500&ArticleID=2304

Другі сын Эліяху Перэльмана – Йерухам-Лейб Перэльман – нарадзіўся ў 1897 годзе ў Гарадзеі. Праз некаторы час ён перабраўся жыць у польскую Лодзь. Там ён працаваў настаўнікам, а потым ажаніўся з Дэборай Берман, 1897 г. н., яна была родам з Лодзі. Яе бацькоў звалі Бэньямін і Іта. Дэбора была хатняй гаспадыняй. Падчас вайны яго сям’я вырашыла перабрацца ў Вільню. У Вільні, яны загінулі ў 1942 г.: https://yvng.yadvashem.org/nameDetails.html?language=en&itemId=1018206&ind=5

Вось так склалася жыццё Эліяху Перэльмана і яго сям’і. Ёсць звесткі, што яшчэ аднаму сыну рабіна ўсё ж удалося выжыць. Гэты сын, Мардэхай Перэльман, ажаніўся з Блюмай. У іх была дачка Хася (Ася) Перэльман-Каніц – унучка апошняга нашчадка рава Эліяху Перэльмана, якая памерла ў Ізраілі.

Апублiкавана 12.12.2018  14:39

Нам пишут (о Дисне Витебской обл.)

В адрес редакции belisrael.info поступил такой «крик души» из Витебской области… Откликнитесь, кто может.

* * *

Дорогие земляки!

2018 год в Беларуси объявлен годом «малой родины». Мы предположили было, что ввиду сложного экономического положения заботу о деревнях и посёлках государство решило возложить на плечи «простых смертных». Но вот беда, нам оно собралось помочь «позаботиться» о родине, причём своеобразно: шесть домов Дисны, в том числе обладающих исторической ценностью, но соответствующего статуса почему-то не имеющих, мёрские власти намерены начать сносить не позже 14.01.2019 г.

Впрочем, вы ведь не на необитаемом острове живёте – видимо, знаете, как мы здесь существуем. И можно было бы нам всем и дальше, як кажуць браты-беларусы, «спаць у аглоблях», если б не совесть – элементарная благодарность нашим великим предкам-дисненцам!.. Да и деды-то наши были не намного хуже земляка нашего Евзебия Гриневского – деда славного Александра Грина! Они жили в не менее сложных условиях, но смогли оставить нам после себя шедевры искусства, науки, техники, философской мысли, экономического мышления.

И вот пять лет назад в Дисне было создано творческое объединение, названное «Алый парус». Объединив усилия, дисненские литераторы стали вещать на всех уровнях, воспевать и пропагандировать достоинства и заслуги родного города перед историей, привлекать внимание властей и общественности к проблемам Дисны. В одной районной газете за это время вышло около двадцати подборок совместных публикаций. Но дисненцы пишут, кричат, говорят, а их слова, по выражению классиков современной музыки Саймона и Гарфункеля, «как бесшумные капли дождя падают в колодец тишины». В лучшем случае – один ответ: «Спасайте себя сами!» Заметка в интернете так и называлась. Впрочем, клич «Спасение утопающих – дело рук…» мы помним ещё со времён соцреализма.

ТО «Алый парус»

Но время не стоит на месте, и выбор у Дисны невелик: либо окончательная катастрофа и придание городу, при сегодняшней численности жителей в полторы тысячи, статуса села, либо всё же – возрождение. Третьего, как учит История, просто не дано!

Из-за практически полного разрушения градообразующей промышленности возрождение города видится нам сегодня, пожалуй, только в туристическом направлении! Всё, что у нас осталось – десяток сохранившихся зданий столетней давности… Но с какой историей, в каком ландшафте! И чем больше мы думаем о наших перспективах, тем чаще на ум приходит идея автора сборника «На качелях времени» Аркадия Шульмана. А он утверждает, что, несмотря на огромные разрушения, которые понесла Дисна в годы войны и «мирного строительства», она удивительно кинематографична, является готовой площадкой для съёмок фильмов, так как сохранила «дух и прелесть старого местечка» и весь город, по сути, является уникальным музеем под открытым небом!

…Ну, есть же во Франции Каркассон – город-сказка, попадая в который создаётся ощущение, что время над ним не властно! Правда, у них, как у нас, ничего не взрывали и не закапывали в мирное время, иначе просто никто не знал бы о нём, а не то что хотел бы туда приехать! Но у нас и задача куда проще: масштабы мизерны. Ведь весь исторический центр Дисны умещается на одном квадратном километре… Почему бы не восстановить пару домов, не убрать асфальт с брусчатки легендарных улиц, не превратить Дисну в ту самую натуральную съёмочную площадку? Уже одно это позволило бы говорить о прибыли и самоокупаемости! Но главное, почему бы на этом крохотном клочке земли не восстановить старое и доброе, не увековечить память предков, не трансформировать Дисну из могильника в музей?!

Кому только мы не писали о том: Заместителю Премьер-министра, Министру информации, председателю областного исполнительного комитета, директору Института истории Национальной Академии наук РБ. Даже в Главное управление идеологической работы – с просьбой напечатать карту Мёрского района, если уж отдельно карту Дисны выпустить проблематично.

Самой адекватной была реакция первого заместителя Министра информации И. В. Луцкого (11.05.2016). Он положительно, по крайней мере на словах, воспринял предложение о проведении в Дисне республиканского фестиваля письменности в 2019 г., предполагавшее хотя бы косметический ремонт зданий и улиц. Но Луцкий предложил подождать лучших времён, т. к. в 2017 г. готовился фестиваль в Полоцке, а следующий раз в Витебской области – возможен только после всех других областей, т. е. не ранее 2023-го года…

Дисна на плане XVI в.

А сносить нас собираются… уже! И что им до того, что 20 января 2019 г. исполняется 450 лет со дня получения Дисной Магдебургского права. Мёры получили статус города в 1972-м, но в 1983-м уже отметили свой 350-летний юбилей! А в 2014 году уже… 500-й! Ну и вот, решила мёрская администрация – какая Дисна? Какие фестивали?! Кого волнует, что в Дисне бывал, писал и читал свои стихи сам великий Адам Мицкевич; учился этнограф, художник и философ Язеп Дроздович; ставил спектакли первого профессионального театра Беларуси новатор Игнатий Буйницкий… Дисненец Александр Рыпинский в 1840 г. издал свою «Беларусь», пусть и в эмиграции (во Франции) на польском языке. Исторические корни французского поэта Гийома Аполлинера (Вильгельма Альберта Владимира Александра Аполлинария Вонж-Костровицкого), одного из наиболее влиятельных деятелей европейского авангарда начала ХХ века, также ведут в Дисну!

Сегодня районная администрация всё это относит к истории… «Мёрской земли», или, с заискиванием перед польскоязычными, не знающими буквы «ё», – истории «мИОрщины»! Не важно, что хутор Мёры, зародившийся на монастырских могилах (название происходит от слова «мёртвые»), ещё сто лет назад едва насчитывал дюжину домов – оказывается, это их, а не наша история! У дисненской же администрации мнения никто и не спрашивает, при необходимости её просто меняют как перчатки! Да что говорить, для мёрского районного начальника уже стало обычным прилюдно восклицать, словно бить молотом по наковальне, что он «не собирается вкладывать деньги в какой-то там умирающий город»!

Ну, и где, думаете, захотят провести фестиваль в 2024 году, в свою 510-ю или… – 700-ю, 1100-ю годовщину, наши «мёртвые» хозяева? Догадайтесь!

Но мы не сдаёмся… Решение, что Дисна тоже город и нуждается в подводке газопровода, было принято на самых верхних эшелонах власти только благодаря поистине героическим усилиям бескорыстной и бескомпромиссной дисненки В. Грининой! Н. Гиргель вернулась из Москвы и, занявшись благотворительностью, даже стяжала у государства «Орден Евфросинии Полоцкой»! В Дисне она приобрела двухэтажный дом старинной застройки и спасла его от разрушения. В прошлом году её стараниями была спасена от закрытия (фактически уничтожения) дисненская городская пожарная часть в старинном здании с каланчой, которую так хотели прикрыть мёрские начальники…

Вообще, у них уже выработалась стандартная практика: старинные дисненские здания годами не ремонтируются. Когда эти раритеты начинают приходить в упадок, их закрывают и причисляют к аварийно-опасным, доводят до плачевного состояния, а затем скупают за бесценок или просто закапывают в землю. И в том, и в другом случае – здания обречены! Уже в XXI веке был уничтожен кирпичный завод, закопан в землю маслосырзавод, распродан по отдельным сооружениям плодоовощной, закрыты КСМ и КБО, разобраны на кирпич несколько столетних домов. Более чем наполовину разобран и шедевр нашей архитектуры – уездная больница над Двиной, построенная в 1903 г. на средства горожан, как и двухэтажные здания Казначейства и т. н. Дома трезвости!

А теперь позвольте задать ещё один вопрос: «Как вы думаете, кто более ста лет назад мог построить наши дома-памятники “на собственные средства”, какая нация тогда превалировала в Дисне»? Для ответа не обязательно обращаться к переписям населения. Достаточно вспомнить о первой же казни нацистами мирных жителей Дисны в июле 1941 г., когда были расстреляны первые десять человек из ста. Подобные децимации проводились в античной римской армии как наказание за трусость. А тут – среди мирного населения, по сфабрикованному обвинению в «обрыве телефонного кабеля»… И что же? Семеро из десяти – оказались евреями!..

И разве для кого-то секрет, что до Второй мировой войны белорусская культура формировалась в основном в деревнях. Города же, без ложной скромности, были произведением еврейской европейской культуры! И не надо лукавить, что евреи, мол, как всемирно известные «торгаши», строили города чужими руками. Загляните в любой источник – нет таких ремесленных, строительных, промышленных специальностей, которыми бы не владели евреи!

…В Одессе возведен прекрасный памятник, на котором начертаны великие слова: «Спасший одну жизнь – спасает целый мир!» Благодарные евреи установили его в честь тех, кто, рискуя собственными жизнями, спасал их соплеменников, укрывая от озверевших нацистов во время Второй мировой войны! А ведь и в Дисне известны подобные случаи. В частности, за укрывательство Ханки-портнихи в Дорожковичах была расстреляна и укрывавшая её женщина со своими ребятишками. А Енту Пастернак расстреляли вместе с укрывавшими её Николаем и Ниной Богдановыми. Нина, правда, оказалась только раненой, ей удалось потом выбраться из могилы и спастись…

Но позвольте спросить вас вот о чём: «А разве земля и родина белорусов – Великое княжество Литовское – на протяжении сотен лет, пока была свободной, не являлась благодатной, спасительной, «обетованной землёй» для европейского еврейства?!» С XIV века сюда бежали евреи со всей Европы. Почти никогда не знали они здесь ни гонений, ни погромов… Да вся история Дисны, фактически со времён придания ей статуса города знала одни только «привилеи» – льготы для творческих предприимчивых людей, всех сословий и национальностей, в том числе и евреев, оговоренные королём Сигизмундом Августом ещё в 1569 г. Не с тех ли самых первых времён и берёт начало дисненская община?! В истории Дисны, кстати, известен случай, когда местные евреи почувствовали притеснения со стороны старосты города в 1751 г. И что же? Они подали в суд, и их права со ссылкой на Конституцию 1678 г., снимавшую все возможные ограничения, неукоснительно были восстановлены.

Сегодня мы говорим о трудолюбии, терпимости, законопослушности белорусской нации. Но не евреям ли она должна быть благодарна за обретение этих достоинств? Не потому ль и гонима, и пренебрегаема в мире, и потерпела, и терпит она больше других, что относится, пусть наполовину, но к «богоизбранному народу»?! Кто сейчас возьмёт на себя смелость «отделить зёрна от плевел»?! Как бы ни было, беларусы и евреи имеют многовековую общую и богатую историю. Если же говорить о Дисне, то можно с полной ответственностью утверждать, что расцвет города, простите, имеет большее отношение к еврейской нации, чем к белорусской! Не хотим никого обидеть, но факт – упрямая вещь. Дисна до сих пор помнит имена Фридмана, Калмановича, Финкельштейна, Бимбада, Фокса, Шенкмана, Полея, Кункиса, Сосновика. А уж романтичный дисненский паром местные жители и сегодня не без юмора называют «мостом Рувима Лекаха» в честь великого сына Дисны, возродившего город из пепла последней войны, и даже готового было на заработанные его умом и стараниями дисненцев средства построить мост через Двину, чего, к сожалению, не допустили… История города могла стать совсем иной, появись у Дисны прямой выход к железнодорожной станции Борковичи в 12 километрах. Мост через Двину (даже два) строили в войну немцы, поляки до этого просто хотели проложить прямо в Дисну железную дорогу… Но увы!..

И вот, всякий раз проходя по Дорожковской (настоящее, историческое название) улице, не перестаём умиляться: «Вы посмотрите, сколько души вложено в каждый кирпичик-камушек кладки нашей многострадальной городской губернской больницы. Как великолепны ажурные линии её очертаний!» Неспроста именно у её живописных стен выступал знаменитый пролетарский поэт Демьян Бедный (Ефим Придворов)… Это сооружение хочется сравнить даже не с замком, а с храмом! Чем, скажите, оно хуже костёла святой Анны в Вильне, о котором Наполеон говорил, что хотел бы унести его в Париж, если б оно только уместилось у него на ладони!.. Всё та же кирпичная вязь, но назначение другое, соответственно, и формы. А качество кладки ничуть не уступает виленскому. Не удивимся, если выяснится, что ваяли и виленскую, и дисненскую красоту мастера одних и тех же династий!.. Так почему дисненским творениям до сих пор не придан статус исторической ценности?!

…Но нашим люмпенам-вандалам – кузнецам «новой жизни» – некогда вникать в высокие материи. Без угрызения совести долбят и долбят они остатки дисненской красоты своими ненасытными «клювами», пуская их на кирпич для своих печей и сараев! Кувалдой по красоте, кувалдой по истории… До какого «светлого будущего» так можно достукаться?!..

И потому все мы, кто не равнодушен к судьбе своей «малой родины» – великого тысячелетнего града Дисны, обращаемся к землякам во всём мире, ко всем выходцам из Беларуси, ко всем людям доброй воли!

Дорогие друзья, Холокост не окончен в двадцатом веке! Он продолжается и сегодня, но если раньше убивали самих евреев, то сейчас разрушают их материальную культуру, духовное наследие. Мы уж не говорим о восьми синагогах, уничтоженных в Дисне… Нужно срочно спасать хотя бы последние остатки города – осколки улиц – здания! Ну, а братскую могилу 3800 узников гетто в Дисне давно пора бы уже сделать общебелорусским мемориалом, подобным всемирно известной Хатыни!

Считаем необходимым привлечение внимания к проблемам Дисны всего мирового сообщества, потому что на уровне одной Беларуси решить их пока просто невозможно. Видимо, требуется попечительство Евросоюза, ЮНЕСКО… Дисна вполне могла бы получить официальный статус самого маленького города Беларуси и, соответственно, вступить в ассоциацию малых городов Европы. (В России – такая точно есть.) Тогда, возможно, для спасения города станет реально создание целевого фонда и выделение необходимых средств, независимо от гособеспечения. Кстати, даже статус самого маленького города страны следует установить быстро, чтоб наши начальники не успели «переквалифицировать» город в село!

В перспективе мы видим Дисну всемирным музеем-городом еврейско-белорусской культуры, «белорусским Каркассоном». Он очень компактный, и если вкладывать не в него, то куда? Что может быть рентабельнее? Считаем, что сегодня вполне реально восстановить хотя бы несколько аварийных зданий, одну-две улицы в центре, по крайней мере, одну синагогу, установить памятник уроженцу Дисненской земли – «отцу современного иврита» – Э. Бен-Йехуде.

Мы пытаемся делать всё, что в наших силах. На встрече с представителями администрации области, в 2016 г. прибывшими разбираться с письменными обращениями граждан, жители требовали передать Дисну Полоцкому району (благо до его границы считанные километры) или даже под сень Полоцкого историко-культурного заповедника, непосредственно подчиняющегося Минску. Ни для кого не секрет, что Дисна возникла как Копец-городок – замок полоцких князей в XI веке.

Чтобы вдохнуть новое дыхание в туристическое направление, мы разработали и аванпроект реновации дисненского замка в контексте объекта всемирно известного торгового пути «Из варяг в греки». Замок, кстати, был деревянным, и его возведение потребует скромных затрат, по сравнению, скажем, с известными Мирским, Несвижским замками. Но наш не включили даже в национальную программу сбережения 38-ми замков Беларуси. Мы пытались выйти на международные организации, в частности, на фонд «Трансграничное сотрудничество», но для получения гранта требуется предоставление полного пакета документов. Это означает, прежде всего, разрешение от Министерства культуры. Но затяжная переписка с Институтом истории НАН РБ ни к чему не привела – там хотят «деньги вперёд». Так круг и замыкается.

Макет Дисненского замка (Ж. Проколущенко, Д. Пугачевский)

Поэтому обращаемся ко всем, кто имеет ум, совесть, власть, средства: «Подскажите, помогите!»

Ибо, как в известном фильме «Аватар», и к нам пришло время объединить все силы для спасения нашего дорогого, заветного, фамильного древа!

Пришло время перефразировать известную фразу: «Отступать некуда: позади – Дисна!»

Жанна Проколущенко, Джемма Пугачевская, Дмитрий Пугачевский

Адрес для переписки и консолидации действий: info@dzisna.by

Опубликовано 08.12.2018  21:21

Да юбілею Майсея Ляхавіцкага / К юбилею Моисея Ляховицкого

Летапісец яўрэйскага мястэчка Шчадрын

(перевод на русский ниже)

27 лістапада споўнілася 125 гадоў з дня нараджэння вядомага яўрэйскага савецкага пісьменніка, ураджэнца Жлобіншчыны Майсея Шапшалевіча ЛЯХАВІЦКАГА (1893–1991).

М. Ляхавіцкі; ён жа (злева) каля брацкай магілы ў Шчадрыне. Крыніца: часопіс «Саветыш Геймланд», № 1, 1982.

Яўрэі жылі на Жлобіншчыне здаўна. Але ў масавым парадку сяліцца тут яны пачалі ў XIX стагоддзі, калі ў Расійскай імперыі была ўзаконена так званая мяжа яўрэйскай аседласці, за якой апошнія не мелі права сяліцца. У выніку яўрэйскія кагалы складалі значны працэнт насельніцтва Жлобіна, Карпілаўкі, Стрэшына, іншых мясцовых населеных пунктаў. А што тычыцца мястэчка Шчадрын, дзе і нарадзіўся М. Ляхавіцкі, дык яно, наогул, было чыста яўрэйскім.

Будучы пісьменнік з юнацтва прагнуў ведаў. Таму ён з’ехаў з родных мясцін у Екацерынаслаў, на Украіну. Тут у 1917 годзе Майсей Ляхавіцкі экстэрнам вытрымаў курс гімназіі. Уцягнуўся ў палітыку, быў членам партыі «Паалей Цыён», якая прытрымлівалася сацыял-дэмакратычных пазіцый.

У савецкі перыяд адышоў ад палітыкі. У 1921 годзе пераехаў у Маскву з мэтай атрымаць вышэйшую адукацыю. Стаў інжынерам-энергетыкам, абараніў кандыдацкую дысертацыю. Таксама зарэгістраваў шматлікія вынаходствы, за што нашага земляка ўзнагародзілі ордэнам Леніна.

Пісаць Майсей Ляхавіцкі пачаў пасля таго, як пайшоў на пенсію, у 78 гадоў. Пісаў на ідыш. Друкаваўся ў часопісе «Саветыш Геймланд». Напісаў чатыры аповесці, збіраў фальклор. Але для нас найбольшую цікавасць ўяўляе яго летапіс пра малую радзіму – «Сто гадоў існавання яўрэйскага мястэчка Шчадрына», упершыню надрукаваны на ідыш у 1981 г. (дакладней, у 1982 г. – belisrael) на старонках згаданага вышэй часопіса, потым – у рускамoўнай яўрэйскай газеце «Родник» (1993 г.).

Як сведчыць аўтар летапісу, яўрэі ў Шчадрыне з’явіліся не выпадкова. У адпаведнасці з «Положением о евреях» (1835 г.), у згаданай ужо намі паласе аседласці яўрэям было дазволена набываць зямлю для стварэння сельскагаспадарчых паселішчаў. Для перасяленцаў былі ўстаноўлены і пэўныя льготы. У прыватнасці, яўрэйскія сем’і, якія сталі земляробамі, вызваляліся ад пастаўкі рэкрутаў. Але яўрэі і на новым месцы засталіся верныя сабе. Праца на зямлі іх асабліва не цікавіла. І калі ў Расіі ў другой палове XIX стагоддзя адносна хуткімі тэмпамі пачалі развівацца капіталістычныя адносіны, яўрэі з мястэчка Шчадрын праявілі сябе як гандляры лесам. Акрамя гэтага, на мяжы XIX і XX стагоддзяў у Шчадрыне дзейнічала 71 крама, а таксама – аптэка і заезны дом.

Хутка расло і насельніцтва Шчадрына. Калі ў 1897 годзе тут пражывала 4022 чалавекі, дык ў 1909-м – ужо 5600 (Расійскі дзяржаўны гістарычны архіў, ф. 1290, воп. 11, спр. 1294, арк. 393). Але хутка яўрэйская моладзь у масавым парадку пачала эміграваць у Амерыку. У выніку (па перапісу 1931 г.) у мястэчку засталося ўсяго нямногім болей за 2000 жыхароў. Тыя, хто застаўся дома, шчыра віталі савецкую ўладу. Яна ім дала роўныя грамадзянскія правы. У 1919 годзе тут адкрылася чатырохкласная школа, дзе заняткі вяліся на ідыш. Гэта была адна з першых падобных школ на Беларусі. А ў канцы 20-х гадоў у Шчадрыне адным з першых у Беларусі быў арганізаваны яўрэйскі калгас.

Трагедыя здарылася ў гады нямецка-фашысцкай акупацыі. Аб гэтым Майсей Ляхавіцкі расказвае так: «У суседніх з Шчадрынам мястэчках фашысты хутка расправіліся з яўрэйскім насельніцтвам. Шчадрынцаў яны першыя часы не забівалі, вырашылі выкарыстаць іх працу для патрэбы сваёй арміі. Усіх яўрэяў перасялілі на адну маленькую вуліцу і прымусілі працаваць у наспех арганізаваных механічных майстэрнях. Прыгожых дзяўчат сагналі ў адзін з дамоў і адкрылі там публічны дом. Многіх шчадрынцаў забілі. Жыццё шчадрынскага гета доўжылася каля васьмі месяцаў. Восьмага сакавіка 1942 года фашысты вывелі застаўшыхся шчадрынцаў да могілак. Тут ужо быў выкапаны роў, у які заганялі людзей, расстрэльвалі і засыпалі зямлёй. Толькі некалькім шчадрынцам, якія паспелі збегчы ў лес і дабрацца да партызанаў, пашчасціла пазбегчы гэтай долі. Усё астатняе яўрэйскае насельніцтва мястэчка – каля 1500 чалавек, у асноўным жанчыны, старыя і дзеці, было знішчана ў той дзень. Так знікла з Зямлі яўрэйская земляробчая калонія Шчадрын».

…Пахаваны пісьменнік у Маскве на Востракоўскіх могілках.

Мікалай ШУКАНАЎ

(газета «Наша слова», 28.11.2018)

 

На здымках: помнік ахвярам генацыду ў Шчадрыне. Фота Мікалая СЕМЯНЦА / На снимках: памятник жертвам геноцида в Щедрине. Фото Николая СЕМЕНЦА

* * *

Летописец еврейского местечка Щедрин

27 ноября исполнилось 125 лет со дня рождения известного еврейского советского писателя, уроженца Жлобинщины Моисея Шепшелевича ЛЯХОВИЦКОГО (1893–1991).

М. Ляховицкий; он же (слева) у братской могилы в Щедрине. Источник: журнал «Советиш Геймланд», № 1, 1982.

Евреи жили на Жлобинщине издавна. Но массово селиться здесь они начали в XIX веке, когда в Российской империи была узаконена так называемая «черта оседлости», за которой евреи не имели права селиться. В результате еврейские кагалы составляли значительный процент населения Жлобина, Карпиловки, Стрешина, иных местных населенных пунктов. А что касается местечка Щедрин, где и родился М. Ляховицкий, так оно вообще было полностью еврейским.

Будущий писатель с юного возраста жаждал знаний. Поэтому он уехал из родных мест в Екатеринослав, на Украину. Там в 1917 году Моисей Ляховицкий экстерном выдержал курс гимназии. Втянулся в политику, был членом партии «Поалей-Цион», которая придерживалась социал-демократических позиций.

В советский период отошел от политики. В 1921 году переехал в Москву с целью получить высшее образование. Стал инженером-энергетиком, защитил кандидатскую диссертацию. Также зарегистрировал многочисленные изобретения, за что нашего земляка наградили орденом Ленина.

Писать Моисей Ляховицкий начал после того, как вышел на пенсию, в 78 лет. Писал на идише. Печатался в журнале «Советиш Геймланд». Написал четыре повести, собирал фольклор. Но для нас наибольший интерес представляет его рассказ о малой родине – «Сто лет существования еврейского местечка Щедрина», впервые опубликованный на идише в 1981 г. (точнее, в 1982 г. – belisrael) на страницах вышеупомянутого журнала, затем – в русскоязычной еврейской газете «Родник» (1993 г.).

Как свидетельствует автор летописи, евреи в Щедрине появились не случайно. Согласно «Положению о евреях» (1835 г.) в упомянутой уже нами полосе оседлости евреям было разрешено приобретать землю для создания сельскохозяйственных поселений. Для переселенцев были установлены и некоторые льготы. В частности, еврейские семьи, ставшие земледельцами, освобождались от поставки рекрутов. Но евреи и на новом месте оставались верными себе. Работа на земле их не особенно интересовала. И когда в России во второй половине XIX века относительно быстрыми темпами начали развиваться капиталистические отношения, то евреи из местечка Щедрин проявили себя как торговцы лесом. Помимо этого, на рубеже XIX и ХХ веков в Щедрине действовала 71 лавка, а также – аптека и заезжий дом.

Быстро росло и население Щедрина. Если в 1897 году здесь проживало 4022 человека, то в 1909-м – уже 5600 (Российский государственный исторический архив, ф. 1290, оп. 11, д. 1294, л. 393). Но вскоре еврейская молодежь в массовом порядке начала эмигрировать в Америку. В результате (по переписи 1931 г.) в местечке осталось всего немногим более 2000 жителей. Те, кто остался дома, искренне приветствовали советскую власть. Она им дала равные гражданские права. В 1919 году здесь открылась четырехклассная школа, где занятия велись на идише. Это была одна из первых таких школ в Беларуси. А в конце 1920-х годов в Щедрине был организован один из первых еврейских колхозов.

Трагедия произошла в годы немецко-фашистской оккупации. Об этом Моисей Ляховицкий рассказывает так: «В окружающих Щедрин местечках фашисты быстро расправились с еврейским населением. Щедринцев они первое время не убивали, решив использовать их труд на нужды своей армии. Всех евреев переселили на одну маленькую улицу и заставили работать в наскоро организованных механических мастерских. Красивых девушек загнали в один из домов и устроили там “дом терпимости”. Многих щедринцев убили. Жизнь Щедринского гетто продолжалась около восьми месяцев. Восьмого марта 1942 года фашисты вывели оставшихся щедринцев к кладбищу. Здесь загодя были вырыты канавы, в которые загоняли людей, расстреливали и засыпали землей. Лишь нескольким щедринцам, успевшим убежать в леса и добравшимся до партизан, удалось избегнуть общей участи. Все остальное еврейское население местечка – около 1500 человек, в основном женщины, старики и дети, было уничтожено в тот день. Так исчезла с лица Земли еврейская земледельческая колония Щедрин».

…Похоронен писатель в Москве на Востряковском кладбище.

Николай ШУКАНОВ

(газета «Наша слова», 28.11.2018)

Опубликовано 06.12.2018  14:05

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (94)

От ред. belisrael
.

Когда весной 2017 напросился приехать ко мне в июне с жонкой на 3 недели из Минска на свое 40-летие борец с лукой, я никак не мог предполагать, что столкнусь с циничным подлецом.

Хотя уже тогда можно было заметить его  хитрые заходы. В дальнейшем все более проявлялась патологическая трусость того, кто спрятавшись за израильским сайтом, сидя в минской квартирке, «боролся» с диктатором и его опричниками, гордо заявляя, что никто его не заставит уехать, при этом жаловался на тяжесть жизни и годами занимался вымогательством, вытащив огромные финансы. Засыпав сайт бесконечными опусами, украл тысячи часов времени на публикацию, да еще и кроме своих присылал массу др, отысканного в сети, в большинстве своем заумного и интересного только самому «политологу». Когда же окончательно достал переустройством  Синеокой, услышав, что принес много вреда, ответил: «у такім выпадку сайт мяне не цікавіць».

А после израильской трагедии 7 октября, эта нечисть на своем канальчике с тремя десятками подписчиков, чем« гордится!, хотя среди них никто не обращает внимание на полнстью съехавшего с катушек,  уже 2 года показывает себя как защитника «бедных газоватов». Как он шел к этому в материале Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика

*

Минский паразит, гордившийся тем, что ему не нужен мобильник, при этом не говоривший, что трясется от того, что оставит след и возьмут за жопу, свою “смелость” проявлял на  израильском сайте, засрав его своими опусами “борьбы” с белорусской властью, что в конечном итоге привело к блокировке belisrael в октябре 2024, опубликовало 12 января предночной постик, сославшись в комменте на абзацик из К & М (94) от декабря 2018.  Привожу как он вспомнил сейчас на своем канальчике:

“Пра ўзровень «інстанцый» нямала гаворыць спіс «экстрэмісцкіх матэрыялаў», даступны на сайце міністэрства інфармацыі РБ… Тутака «экстрэмізмам» кляймуецца ўсё без разбору“. За сем гадоў сiтуацыя не змянiлася да лепшага, хутчэй наадварот 🙁

13 января 2026, 16:03

***

Шалом ханукальны i дыяганальны (чытачы й чытачкі, прызнайцеся самі сабе – многія серыі вы чытаеце «па дыяганалі», калі ўвогуле дачытваеце… :))

Цягам наступных двух дзён яшчэ можна замовіць – бясплатна і без рэгістрацыі – поўны тэкст паэмы Тодара Кляшторнага «У дарозе» (1927), анансаваны ў мінулай серыі. Ці нікому тут не патрэбна «(Не)расстраляная паэзія»? Пакуль суд ды справа, дзяржыце відарысы аўтара паэмы:

Фрагмент выставы, зладжанай у музеі гісторыі беларускай літаратуры, 29.10.2018; шарж на Т. Кляшторнага аўтарства «Дэвэбэкі» (Цфаніі Кіпніса), 1932 г.

* * *

Год таму згадваў я пра мінскае выдавецтва пад дахам мінадукацыі, якое падбірае рознае г… – выдала нятленку пра клапатлівага дзядулю Цанаву, etc. Не так даўно «АіВ» улезла ў чарговы скандал: «скамуніздзіла» ў сеціве карцінку з групай усмешлівых людзей, змясціла яе на вокладцы падручніка па грамадазнаўстве, пакінуўшы белых і выдаліўшы неграў ды мулатку. Цяпер «талерантныя» квазінацыкі круцяцца, як уюны на патэльні, валяць усё на мастачку. Я ж прыпомніў, як у гэтай установе (меў няшчасце працаваць там у 2003 г.) В-к, цётка на адказнай пасадзе, крывілася ад візіцёра, майстра з наступствамі ДЦП, які прыдыбаў да мяне па шахматных справах. Калі ён сышоў, у размове з каляжанкай зычыла інваліду не нарадзіцца… Думаў – выпадковасць, а цяпер усё стала на месцы.

Увосень 2003 г. «добрыя людзі» знішчылі частку накладу «свайго» часопіса «Шахматы» № 1, а ўвесну 2004 г. намагаліся «утилизировать» і № 1 майго прыватнага выдання «Шахматы-плюс». Чаму? Спытайцеся ў іх.

Во яшчэ шэдэўр ад «АіВ» – «дзіцячая» кніжуля 2010 г. Пранюхаў важны літоўскі дзядзька ў канцы 2000-х, што тутэйшыя прыкарытнікі плацяць за піяр будоўлі АЭС, і хуценька сфастрыгаваў, а «адукатары» выдалі:

Я. Лаўцюс і яго персанажы. Галоўнае – не пераблытаць, хто дзе (фоты з lzs.lt, livelib.ru)

Лухта сыплецца з першых старонак. Акадэмік Міхалевіч у прадмове кажа: «Я очень рад, что Яронимас Лауцюс уже стал известен белорусскому читателю и принят в Союз белорусских писателей». Ды ніколі Лаўцюс не быў у нашай арганізацыі, СБП – у 2009 г. ён уступіў у чаргінцоўскі афіцыёз, «Саюз пісьменнікаў Беларусі», і дагэтуль прыпісаны да мінскай суполкі СПБ. У яго і стыль характэрны – Атам Мендзелеевіч Уран распрагае дзіцёнку, што «и ученым, и специалистам» (?!) трэ’ было «ответить на ряд непростых вопросов, чтобы твердо, вместе с Правительством и народом, сказать: делаем последний шаг – надо строить свою атомную электростанцию». Нават калі абстрагавацца ад таго, што «народ» нічога такога не казаў (я прапусціў усебеларускі рэферэндум пра будоўлю?), слова «последний» у кантэксце гучыць… амбівалентна.

Плюс ад знаёмства з брашурай ад «АіВ» быў у тым, што яна нагадала: у 2010 г. 1-ю чаргу БелАЭС планавалі запусціць у 2016 г., 2-ю – у 2018 г. На носе 2019-ы, а шчэ й да запуску першай далекавата. Мо’ в. а. цара, нарэшце, кіне дурную цацку, і спецыялісты, што не ведаюць, куды дзяваць збыткоўную энергію, што мае вырабляцца ў РБ пасля запуску АЭС, уздыхнуць з палёгкай?

Дарэчы, у некаторых слабавата з выкананнем абяцанак & планаў i ў менш складаных праектах. Сайт promise.by слушна змяшчае ў рубрыку «не выканана» заяву ад 14.06.2017: «Аляксандр Лукашэнка паставіў задачу ўвесці ў строй другую ўзлётна-пасадачную паласу ў аэрапорце Мінск да 7 лістапада 2018 года». Думаю, зрыў жэстачайшага даручэння тлумачыцца чатырма прычынамі, гатовы нават іх пералічыць: зіма, вясна, лета й восень. Яшчэ 28.04.2018 «гаваркая галава» Кастрычніцкага раёна г. Мінска абяшчала, што 7 лістапада паласа будзе-такі адкрыта. Але ў кастрычніку г. г. міністр транспарту і камунікацый Сівак перанёс пуск на пачатак 2019 года – «нам патрэбны час для сертыфікацыі, наладкі». У канцы лістапада міністр перасеў у фатэль старшыні Мінгарвыканкама – новаму, пэўна, спатрэбіцца дадатковы годзік для адаптацыі і выдачы неабходных дазволаў? 🙂

…Беларускія інтэрнэт-рэсурсы па-рознаму рэагуюць на новаўвядзенне міністэрства інфармацыі – абавязковую ідэнтыфікацыю каментатараў праз мабільны тэлефон з 01.12.2018. Нехта ўвогуле адмовіўся ад функцыі каментавання на сайце (газета «Новы час»), хтось падпарадкаваўся і спрабуе «выціснуць з лімону ліманад»… або зляпіць цукерку з вядомай субстанцыі. Так, рэдакцыя «НН» адключыла каменты і абяцала падключыць іх паводле новых правілаў цягам дня; калі ж «не шмагла», то ўвечары 2 снежня пачала апраўдвацца і падлабуньвацца да чытачоў. Прыдумала клуб адзінокіх сэрцаў «Нашай Нівы», каб спрыяў развіццю. Справа, можа, і памысная, ды ў падмурку яе легла мана: «Мы так і так не публікавалі і не будзем публікаваць каментаў, якія парушаюць нормаў законаў і прыстойнасці» (03.12.2018). Oh really? За апошнія месяцы, праглядаючы матэрыялы пра Л. Зайдэса, А. Ізраілевіча, Р. Абрамовіча і яго жонку, я бачыў масу зласлівых і абразлівых каментаў – на грані юдафобіі або за гранню – ахвотна публікаваных рэдакцыяй. Ну, хіба што ў «НН» уласнае вызначэнне «прыстойнасці». ¯\_(ツ)_/¯

Да кучы – рэакцыя на пераказ інтэрв’ю Л. Смілавіцкага. Фэйкавы «доктар гістарычных навук» і «прафесар» (насамрэч – кандыдат і дацэнт, у Ізраілі – «Associated Professor»), які настойвае, што ёсць вапіюшчая розніца паміж нацысцкім тэрорам супраць беларусаў і антыяўрэйскім генацыдам, даўно не выклікае ў мяне сімпатыі, але «дыскусія» з ім каментатараў «НН» у канцы кастрычніка г. г. – проста чмур. Толькі пара прыкладаў: «Цікава, як у Ізраіле, за іхнія грошы, гучаць званы Хатыні, Дальвы і інш. Ён хоча, каб мы забыліся на ўласную трагедыю і стагналі толькі пра Халакост! Гэта перш-наперш яўрэйская праблема і нехай ёй займаюцца за ўласныя грошы, а не за кошт бюджэту [іншых]. Ізноў – яўрэйскія штучкі!!!» (24.10.2018, +55-9) «Всё комисарско-чекистское кубло было из них» (+47-6). Прыстойна?! З другога боку, не маю юрыдычных прэтэнзій ані да тых ляпалаў, ані да «НН»… Не маё гэта – для абароны ад сабакі зваць ваўка.

Пра ўзровень «інстанцый» нямала гаворыць спіс «экстрэмісцкіх матэрыялаў», даступны на сайце міністэрства інфармацыі РБ. У прынцыпе, я не супраць падобных спісаў – ясна, што ў век інтэрнэту яны слаба дзейнічаюць, але грамадствы мусяць неяк бараніць сябе ад асабліва небяспечных ідэй ды іхніх носьбітаў… Ды тутака «экстрэмізмам» кляймуецца ўсё без разбору: і запіс канцэрта «Салідарныя зь Беларусьсю» ў Варшаве 12.03.2006, і мусульманскія (ісламісцкія?) працы, і «монета, из метала белого цвета, диаметром 25 мм. времен III рейха датированная 1938 годом», прадстаўленая ў спісе як «інфармацыйная прадукцыя» (!). У выніку, напрыклад, гітлераўская «Майн кампф» губляецца на фоне драбязы і бяскрыўдных прадметаў, змест яе перастае палохаць – можа, на тое ўсё і было разлічана (гл. вышэй пра квазінацыкаў)? Так ці іначай, мне прыкра, што тутэйшыя суды з падачы следчых органаў штампуюць паперкі пра экстрэмізм – без удзелу экспертаў або з гэткімі «эксперткамі», як у справе «Рэгнума». А бывае, што міліцыянтам і суды здаюцца лішнімі.

Яшчэ адзін матэрыял, прызнаны тутэйшымі «экстрэмісцкім», але даступны ў сеціве: глава з кнігі Дэвіда Д’юка «Еврейский вопрос глазами американца» (2001). Заакіянскі фрык тамака даказвае, што лік ахвяр Катастрофы ў свеце перабольшаны – хай шчыруе. Для мяне істотна тое, што кажуць тутэйшыя гісторыкі, педагогі ды палітыкі… Што кур’ёзна, кніга, крамольная з гледзішча суда Цэнтральнага раёна г. Мінска (рашэнне ўступіла ў сілу 27.05.2016), вольна чытаецца ў Нацыянальнай бібліятэцы Беларусі. Гартаў яе гадоў 15 таму – атабарыўся Д’юк і ў новым будынку, хіба таму, што славуты ромбакубаактаэдр знаходзіцца па-за межамі Цэнтральнага раёна 😉

Фота 28.11.2018

У Нацыянальную пераважна завітваюць чытачы з ужо сфармаванымі поглядамі, таму вялікай бяспекі ад тэндэнцыйных падборак няма. Я супраць таго, каб кнігі Д’юка выдаляліся з агульнага сховішча, а тым болей ішлі на макулатуру, спальваліся і г. д. Іншая рэч, адміністрацыя бібліятэкі магла б надалей замаўляць менш падобнай прадукцыі. Зараз у каталогу НБ густавата фрыкаўскіх кніг – Буроўскага, з расійскай серыі «Иго иудейское» і г. д. Каб жа гэдак імпэтна прывозілі сюды сапраўдную навуковую літаратуру і/або навінкі мастацкай…

Пакуль што не бачыў у «галоўнай бібліятэцы краіны» opus magnum Руты Ванагайтэ ў перакладзе на рускую: «Свои» (Масква, 2018). У «Народнай волі» кнігу – і ўсю дзейнасць «худзенькай жанчыны» – надоечы піярыў Сямён Б-н. Дзіўна, як людзі прымудраюцца вычытваць тое, што ім блізка, ды іншых уводзяць у зман. Калумніст-філолаг сцвярджаў, што кніга выклікала шок у грамадстве, i… «Не хто-небудзь, а сам Вітаўтас Ландсбергіс параіў пісьменніцы “пайсці ў лес, дзе растуць асіны, памаліцца і асудзіць сябе”, г. зн. павесіцца. Віленскае выдавецтва, якое выпусціла кнігу, разарвала з Ванагайтэ кантракт». А потым, маўляў, была аддушына – светлая сустрэча ў Мінску (02.03.2017). Моцна заяўлена – толькі не збаяліся літоўцы «Сваіх», кнігу, што выйшла ў студзені 2016 г., так, як намаляваў газетчык. І рэзкая рэпліка Ландсбергіса (усё ж без закліку да самагубства), і разрыў адносін з выдавецтвам мелі месца значна пазней, у канцы 2017 г., калі Р. Ванагайтэ беспадстаўна атакавала «культавага» змагара з саветамі А. Раманаўскаса (1918–1957), абвясціўшы яго здрайцам. Потым прасіла прабачэння, але асадачак… Ну і г. д.

А «Сваіх» на паперы я-такі прачытаў дзякуючы Юрыю Тэперу (дарэчы, пару тыдняў таму яго выбралі найлепшым бібліятэкарам беларускага педуніверсітэта і ўручылі ганаровую грамату). Ёсць і электронная версія перакладу кнігі з літоўскай.

Пасля твораў Гірша Смоляра пра Мінскае гета, кузняцоўскага «Бабінага Яру», расповедаў Шымона Грынгаўза і інш. мяне ўжо няпроста шакаваць, і я не схільны да скрушных разваг пра тое, што «кожны хоча выглядаць ахвярай, ніхто не хоча выглядаць катам». Замнога ў Літве-1941 выявілася забойцаў? Суседзі забівалі суседзяў? Тое, што налёт культуры ў «сярэдняга чалавека» лёгка знікае ў экстрэмальных абставінах, ведаў і раней. Літоўскую ж трагедыю рэзюмаваў у 1970-х наш зямляк Эфраім Севела («Моня Цацкес – сцяганосец»):

Ксяндза Пяткявічуса адпраўляў у Сібір міліцыянт Кац… Кац запаліў таемную нянавісць у душы кожнага каталіка, і рэб Мойшэ тады зразумеў, што гэтая нікчэмнасць наклікала на яўрэяў мястэчка вялікую бяду. Ён сказаў пра гэта ў сінагозе і паўтарыў самому Кацу на допыце.

Рэб Мойшэ як у ваду глядзеў. Немцам нават рук пэцкаць не давялося. Як толькі мястэчка было занятае германскімі войскамі, мясцовыя жыхары тут жа выразалі ўсіх яўрэяў.

* * *

У сярэдзіне 2010-х гг. «ворагі» Рута Ванагайтэ і Эфраім Зураф зафіксавалі малавядомыя факты, прыцягнулі ўвагу да тэмаў Катастрофы і захавання помнікаў – дзякуй ім. Але шмат у іхняй кнізе спрэчнага, асабліва ў поглядзе на Беларусь… Ну, гэта асобная гаворка. Абмяжуюся адной заўвагай: не «Свиловичи» яны наведалі, а Смілавічы.

Куток самарэкламы. У лістападзе ўбачыў свет мой зборнік «Выбраныя катлеты і мухі» – 136 старонак, 112 экз. У кнізе – амаль 40 тэкстаў 2015–2018 гг., з тлумачэннямі ды іменным паказнікам (звыш 500 пунктаў – адшукайце сябе!)

 

Ля ст. метро «Пушкінская». С. Прытыцкі & В. Рубінчык прэзентуюць…

Каго мала цікавяць фельетоннага тыпу допісы, набудзьце дзеля вокладкі. Яе афармляў знаны мастак, мінчук Андрэй Дубінін, які цяпер працуе ў Італіі.

«Вольфаў цытатнік»

«Толькi той на свеце шчаслiвы, / Хто узiмку жыве, як вясной!» (Юрка Лявонны, 1927)

«Супраць людаедаў у гэты бязбожны век вынайдзены анестэзіруючы сродак: з людаедамі — трэба гандляваць. Такі сённяшні бугарок нашай мудрасці» (Аляксандр Салжаніцын, 1983)

«Сарафаннае радыё – самы дзейсны і надзейны сродак масавай інфармацыі, а рэклама праз яго працуе на тысячу адсоткаў» (Юлія Шарова, «Вяртанне Ліліт», 2018)

Вольф Рубінчык, г. Мінск

05.12.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

 

Рэдакцыя belisrael не заўсёды падзяляе погляды аўтара

Апублікавана 05.12.2018 18:13

В. Рубинчик. И всё же 10-кратная!

О «послужном списке» Рахили Эйдельсон и не только

Историография шахмат в Беларуси – поразительная штука: она есть, но ее нет. Иначе трудно объяснить, к примеру, почему первое выступление мастера Алексея Суэтина за БССР во всесоюзном чемпионате (1954 г., 7-9-е места) на сайте Белорусской федерации шахмат было отмечено, а более поздние и удачные (1963 г. – 4-6-е, 1965 г. – 4-5-е) – нет. То, что в «занимательной таблице» история успехов начинается с 1940 г., почти уж и не удивляет.

С 2009 г. публиковал я материалы о забытых чемпионках Беларуси, в частности, о бобруйчанке Меерович (1932 г.), витебчанке Гарб (1934 г.). Сначала в интернете, на популярном сайте Павла Макевича (ныне закрытом), затем в своих книгах, снова в сети… Не будучи профессиональным историком, надеялся, что кто-то в Синеокой подхватит «эстафету», больше и лучше расскажет об этих достойных дамах – увы… Даже сегодня перечень чемпионок БССР в «Википедии» выглядит именно так, как он выглядел на сайте БФШ в начале 2000-х годов.

Забытыми остаются чемпионаты не только 1930-х, но и конца 1940-х, начала 1950-х годов, о которых также упоминал здесь в 2015 г. Вероятно, ввиду своего последующего отъезда за пределы Беларуси по-прежнему не числятся в почетном списке Клара Скегина, чемпионка БССР 1956 г., Элеонора Ушакова, выигравшая первенство 1967 г. Но это мы исправим… 😉

К. Скегина (слева) сражается с Е. Лычковской, 1956 г.; заметка о победе Э. Ушаковой из «Физкультурника Белоруссии», 18.10.1967

…В своё время мне казалось, что по крайней мере основные сведения о ведущих шахматистках 1970–80-х годов переданы местными «геродотами» правильно. Я заблуждался. Взглянем на вторую часть списка:

Вот здесь, в публикации от 13.11.2018, можно лицезреть таблицу чемпионата БССР 1980 г. и узнать, что на самом-то деле победительницей его стала Рахиль Эйдельсон. А сейчас – таблица 1982 г., из которой следует, что Татьяна Загорская не была в том году единолично первой:

«Шахматы, шашки в БССР», сентябрь 1982 г.

Эльмира Хоровец по моей просьбе припомнила на прошлой неделе, что матч за 1-е место не игрался, и обе шахматистки были объявлены победительницами. Таким образом, Э. Хоровец – не троекратная, а четырёхкратная чемпионка Беларуси (1981, 1982, 1984, 1987). Но в 1987 году она, в свою очередь, разделила титул – с той же Рахилью Эйдельсон.

«Физкультурник Белоруссии», 31.03.1987

Опять-таки, дополнительный матч не устраивался; несмотря на победу Э. Хоровец в личном поединке, чемпионками в том году считались обе шахматистки. Свидетельствует сборник Госкомспорта «Шахматы, шашки в БССР» (октябрь 1987):

Если внимательно подсчитать победы Рахили Соломоновны в первенствах Беларуси 1980–1990-х годов, то их будет 8: в 1980, 1985, 1987, 1989, 1993, 1995, 1997, 1998 гг. И еще 2 – в 2000-х годах (2003, 2004). Вот таблицы 1985 и 1989 годов:

В 1990 г. Кира Зворыкина резонно именовала Р. Эйдельсон четырехкратной чемпионкой:

В 1993 г. Абрам Ройзман рассказывал о матче между победительницами чемпионата Беларуси мм Р. Эйдельсон и мс Г. Лагвилавой (Барановичи): «на старте дважды подряд победила витебчанка, в третьей партии – соперница. Заключительная игра – вничью». Мастер резюмировал: «Итак, чемпионкой Беларуси в третий раз стала Раиса Эйдельсон» («Физкультурник Беларуси», 15.05.1993). Что она стала чемпионкой – верим, что в третий раз – ничего подобного.

И всё же в середине 1990-х как-то «потерялась» одна победа – надо полагать, разделенная с Э. Хоровец в 1987 году… «Раиса Эйдельсон любит читать лежа, но это не помешало ей в пятый раз стать чемпионкой Беларуси», – остроумничала в том же «ФБ» (30.05.1995) Ирина Кузнецова. А в 1997 г. конкуренты из минской газеты «Прессбол» подхватили тему, озаглавив заметку об очередной победе Р. Эйдельсон «Шестикратная».

Так и пошло. В реинкарнации «ФБ», официозе минспорта «Спортивная панорама» за 26.03.1998, читаем у И. Кузнецовой о закончившемся турнире: мол, Раиса Эйдельсон поднялась на вершину пьедестала седьмой раз.

В новом веке из послужного списка витебчанки исчезла ещё одна победа. В «Спортивной панораме» за 18.03.2003 Кузнецова не жалела красноречия, рассказывая о том, что «вспомнила молодость многоопытный гроссмейстер… в седьмой раз (причем, сделала это досрочно) она завоевала звание первой шахматной леди Беларуси». Р. Эйдельсон по своей общеизвестной скромности насчет потерь не спорила.

Кстати, поверхностность журналистки «ФБ»/«Спортивной панорамы» – лишнее доказательство того, что люди с расистскими наклонностями обычно не преуспевают в профессии…

«ФБ», 11.04.1995. Обратите внимание на «конвульсивные подергивания чернокожих религиозных фанатов». Спасибо, что не «черномазых» 🙂

Как бы то ни было, после новой победы Рахили Соломоновны (начало марта 2004 г.) уже все обозреватели утверждали, что витебская гроссмейстер среди женщин – восьмикратная чемпионка cтраны: Виктор Плысов и Юрий Ясинский в «Спортивной панораме», Дмитрий Новицкий в журнале «Шахматы»… И я, грешный, не устоял в «Шахматах-плюс» 🙁

В итоге «Шахматная еврейская энциклопедия» (Москва, 2016) опубликовала такую статью:

Будем надеяться, при переиздании «Ш. Е. Э.» скорректирует информацию, да и в БФШ перестанут представлять Рахиль Соломоновну то как девятикратную «чемпиону» [sic], то, несколько дней спустя, вновь как восьмикратную чемпионку… Cледует отдать должное уникальному достижению витебчанки, которое будет превзойдено не скоро (если вообще будет превзойдено). Добавлю, что Р. Эйдельсон за 30 с лишним лет участия в чемпионатах Беларуси не раз приходила второй – например, в 1984 г. она уступила пол-очка Эльмире Хоровец, в 1990 г. – 1 очко (как рассказано у К. Зворыкиной, см. выше) юной Илахе Кадымовой.

Cидят слева направо: М. Цурефа, Эльмира Хоровец, Евгения Лычковская, Тамара Головей, Татьяна Загорская, …, С. Махтейс. Слева стоит Ирина Турапина, справа – Рахиль Эйдельсон. Минск, 1981. Фото из архива Э. Хоровец-Аединовой.

Из современных белорусских шахматисток ближе всех к числу «10» шестикратная чемпионка страны, IM и WGM Анастасия Зезюлькина (2010, 2012, 2013, 2016-2018). Но, как показала Всемирная олимпиада 2018 г. в Батуми, конкурентки «дышат в спину», и еще четыре раза выиграть национальные чемпионаты будет непросто даже Анастасии… 16-летняя WIM Ольга Баделько уже не один месяц опережает её по рейтингу Elo.

Вольф Рубинчик, г. Минск

02.12.2018

wrubinchyk[at]gmail.com

ПРИЛОЖЕНИЕ

Рахиль Эйдельсон: «В моей жизни есть только шахматы»

(беседа, опубликованная по-белорусски в минском журнале «Шахматы-плюс», март 2004):

– Когда Вы начали играть в шахматы, кто были Ваши учителя?

– Начала в шестом классе. Мама хорошо играла, она меня и научила. Не только, кстати, шахматам, но и шашкам, другим интеллектуальным играм. Мой первый тренер и самый дорогой для меня человек – Лев Рувимович Пак. Он многих гроссмейстеров подготовил, и для меня сделал всё. В моих победах на чемпионатах Беларуси есть его огромная заслуга.

– А пробовали ли Вы сами преподавать?

– Пока нет. Еще хочется поиграть профессионально. Тренерская деятельность этому, наверное, помешала бы.

– Как готовитесь к поединкам?

– Обычно анализирую партии старых мастеров, классиков – Морфи, Чигорина. Очень люблю читать и перечитывать книги Бронштейна, особенно «Давид против Голиафа» – там столько идей, фантастических партий! А вот «Информаторы» и компьютеры мне не нравятся. У меня нет компьютера и я даже не знаю, как им пользоваться. Никогда не играла с компьютерными программами. Конечно, сейчас – информационный век, но так хочется творчества, красоты… Применить дебютную новинку на 35-м ходу – это не для меня. Правда, разные сверхоригинальные начала, вроде 1.b4 или 1.g4 – тоже не для меня.

– Какие же дебюты Вам нравятся?

– У меня любимые за черных – волжский гамбит и сицилианская защита. За белых могу сыграть 1.Kf3, 1.g3. Сицилианскую защиту, индийские построения я вообще играю всю жизнь. Гуфельд сказал: «Без слона на g7 для меня шахматы не существуют». Здесь я с ним полностью солидарна.

– Однажды Вы заявили, что не любите играть с мужчинами. Редко такое услышишь: многие шахматистки как раз гордятся победами над сильным полом…

– Не люблю, но приходится. Что поделаешь – женских турниров мало. Удача в мужских турнирах улыбается мне нечасто, может, поэтому и не люблю их (смеется).

– Правда ли, что женщинам не хватает бойцовского характера, а потому они и играют в целом слабее мужчин?

– Вряд ли именно в бойцовских качествах дело. Вы посмотрите даже на партии этого чемпионата – часто участницы сражались чуть ли не до голых королей. В партии последнего тура (с могилевчанкой Савушкиной) я предложила ничью в острой ситуации, не пошла на жертву фигуры, но лишь потому, что на кону первое место стояло. Но психология поведения за доской действительно отличается. Женщины более эмоциональные, способные одним ходом радикально изменить позицию…

– В Вашей игре на чемпионате это проявлялось?

– Как раз-таки в этот раз довольно стабильно играла. Нигде не стояла на проигрыш, разве что где-то не выигрывала в хороших позициях. Хотя были отдельные моменты… Чудом не схватилась за фигуру и не подставила ладью в партии с Волчек.

– Как бы Вы кратко оценили состояние «женских» шахмат в Беларуси?

– Им уделяется далеко не то внимание, которого они заслуживают. Приоритет – мужчинам, мы – на вторых ролях.

– Можно ли согласиться с аргументом руководителей Белорусской федерации шахмат: да, шахматисток мы редко отправляем на престижные соревнования, но они сами виноваты, поскольку демонстрируют посредственные результаты…

– Очень сомнительный аргумент. Я бы не сказала, что у нас женщины намного слабее мужчин выступают, а если и слабее – так помогите шахматисткам, тренеров им дайте… Если к людям априори относиться таким образом, то ничего и не будет.

– В исполкоме БФШ нет женщин – это нормально?

– Считаю, что ненормально (вскоре ситуация изменилась – В. Р.). Правда, не так уж много женщин, которым хотелось бы там работать. Я, например, не взяла бы на себя эту тяжелую, ответственную работу.

– Много говорят о «смене поколений» в среде поклонниц Каиссы… Кого из молодых шахматисток Вы бы выделили?

– Минчанку Надежду Поливоду, призёрку чемпионатов 2003 и 2004 гг., также Анну Шаревич из Бреста – экс-чемпионку Беларуси. О витебских, к сожалению, ничего не могу сказать.

– Чего бы Вы пожелали читательницам нашего издания?

– Добиваться красивых побед за доской и в жизни.

* * *

Технические результаты чемпионата Беларуси 2004 г. среди женщин: Р. Эйдельсон (Витебск) – 8,5 очков из 11, Н. Поливода (Минск) – 8, Н. Попова (Минск) – 7,5, Г. Лагвилава (Минск) – 7,5, А. Шаревич (Брест) – 7, и т. д.

_______________________________________________________________________________________________

От редакции belisrael.

Кроме отмеченной в тексте РАХИЛИ ЭЙДЕЛЬСОН – 60!, можно вспомнить немало др. более ранних материалов о шахматах и шахматистах, имеющих отношение к Беларуси. А из совсем свежих заслуживает внимания публикация Татьяна Норицына о своей семье, жизни в Израиле и Канаде, где много места уделено шахматам. Она же есть и в переводе на английский. В ближайшем будущем появится интервью с шахматным мастером, ставшим им в Беларуси, а с 2012 проживающим в Израиле.

Не забывайте о важности поддержки сайта.

Опубликовано 04.12.2018  11:01

 

К 60-летию Льва Псахиса

Счастливый человек с трудной судьбой. Льву Псахису – 60!

Впервые о Лёве Плахисе я услышал от Виталика Цешковского где-то в начале семидесятых: «Есть у нас в Сибири такой юный нахал – Псахис. Во время большого блицтурнира заявил всем, что обыграет меня. Но я поднапрягся и обыграл выскочку». Удивлённый таким зазнайством неизвестного мне Псахиса,– Цешковский был одним из сильнейших советских шахматистов, в 1968 году делил 4-5 места в Первенстве СССР, я на всякий случай спросил: «А кто выиграл тот турнир?» – «Псахис» – без всякого удовольствия ответил Виталик.

 

Лев Псахис

Позже дошли до Москвы слухи о каких-то партиях, которые Псахис играл в сеансах с чемпионом мира Карповым, гастролировавшим по Сибири. Подробности я не запомнил, но там тоже речь шла о каком-то нахальстве Псахиса. То ли хотел обыграть всенародного чемпиона, то ли вообще обыграл.

Позже Псахиса пригласили в знаменитую школу Михаила Ботвинника, но после первой же сессии великий человек отчислил Лёву. Наверное, тоже за нахальство. Догадываюсь, Псахис засыпал постаревшего чемпиона вариантами, за которыми не было никакой возможности уследить.

 

Я присутствовал лишь на одной сессии школы Ботвинника, попал на последнее занятие перед оздоровительной частью программы. Основной ассистент Ботвинника Марк Дворецкий увёз тогда своего ученика Артура Юсупова на первенство мира среди юношей и попросил меня заменить его. Я охотно согласился, так как среди учениц школы была такая девочка Аня Ахшарумова, которая сегодня уже более сорока лет моя жена. И мне на той сессии показалось, что педагогический дар Ботвинника сильно преувеличен. Любимцами чемпиона были мальчик-сыроед – действительно редкость среди шахматистов, и крепыш, наверняка победивший бы прочих слушателей в любом спорте кроме шахмат. А Лёва Ботвиннику не приглянулся.

«Чем школа была столь привлекательна для тебя?» – спросил я Псахиса годы спустя. – «Ведь на занятиях была скука. Дети демонстрировали свои малоинтересные партии, а Ботвинник рекомендовал им посмотреть свою победу над Капабланкой в АВРО-турнире».

– Ты не понимаешь – отвечал мне Лёва самой характерной для себя фразой, – Это была возможность вырваться из дома и две-три недели пожить в шахматной атмосфере, пообщаться с другими шахматистами.

Я действительно не понимал Лёву, так как жил не в глубине сибирских руд как он, а в Москве и мог в любой день заехать в шахматный клуб и поиграть блиц с работавшим там Олегом Моисеевым, который был «всегда готов». А то мог обсудить шахматную тему по телефону с ближайшим своим другом Юрой Разуваевым. Лёва же находился в шахматной пустыне и рос как цветок на камнях.

Впрочем, о своём Красноярске Псахис, фамилия которого звучала для меня тогда как вырвавшееся из бутыли шампанское, а сам Лёва соответствовал ей, рассказывал так красочно, что город представлялся мне сибирским Парижем, в котором я в те времена не бывал. Хотя история Лёвы о его знакомом директоре гастронома, который считал, что сыр – это такой единый продукт, деление которого на Пошехонский, Костромской, а то и вообще Голландский – ни на чём не основанные легенды, подрывала версию о родстве Красноярска с Парижем. Лёва, большой поклонник сыра, возвращался к себе в Сибирь из Европы, которой для него были Минск или Москва, с чемоданом, наполовину наполненным сыром.

Перед тем, как начать наслаждаться историями Псахиса, я имел удовольствие с ним познакомиться. Осенью 1980 года под Москвой проходили какие-то большие сборы, и шахматистки – подруги Ани, к тому времени уже моей жены, решили её навестить. А Лёва за кем-то из них, а то и за всеми сразу, ухаживал, и приехал с ними.

У нас уже полтора года проистекали 7 тощих лет отказа, и ни на какие сборы нас, понятно, не брали. Как и на турниры. Девушки не заботились, но Лёвино игнорирование правил хорошего тона советского человека, не включавших посещение изменников, было характерно для него. Лёва никаким советским человеком и не был. Он был совершенно свободным. Мне даже представилось тогда, что до их Енисея советская власть ещё толком не добралась.

Потом мы с Аней устроили нашу первую голодовку, и нам разрешили немного играть. Я выиграл Первую лигу первенства СССР, попал в Высшую во Фрунзе – было тогда такое название у столицы Киргизии, и стал свидетелем высочайшего в жизни триумфа Псахиса.

О выдающемся таланте Псахиса было уже известно. После первой лиги первенства СССР 1979 года Разуваев, обладавший замечательной интуицией не только на шахматной доске, сообщил мне: «У Гарри появился реальный конкурент». В 1980 году Лёва поделил победу с Сашей Белявским в Первенстве СССР в Минске. Во Фрунзе 22-хлетний чемпион СССР защищал свой титул в гонке с уже полностью расцветшим Каспаровым.

Гарик демонстрировал гениальную игру. Её хватило, чтобы в последнем туре знаменитой победой над Тукмаковым догнать Псахиса, весьма легкомысленно подошедшего к своей партии. Но у Лёвы были основания считать моральным победителем себя.

Во-первых, он выиграл личную партию у Каспарова (как и в первенстве год назад у своего ко-чемпиона Белявского). Во-вторых, Лёва достиг своего результата с недобором. О его поражении в выигранной позиции от Артура Юсупова знают все: Марк Дворецкий посвятил спортивным ошибкам Псахиса в этой партии, по-моему, несколько глав в своей книге.

Как играл Лёва в период своей гениальности? Он пришёл в шахматы с рядом новых идей. Так он был художником в разыгрывании чёрными «ежа», а его победа над Кареном Григоряном – одна из ярчайших в этом построении. Лёва замечательно трактовал чёрными новоиндийскую защиту. Здесь классикой может считаться победа Лёвы над Белявским в Минске, которую я уже поминал.

Лёва замечательно чувствовал динамику борьбы, умел поддерживать напряжение и переигрывать партнёров на поздних стадиях партии. Имея основание рассматривать себя соперником гениальному Гарри, Псахис так сравнивал свою игру с каспаровской: «Гарик – это цунами. Но если ты выстоял перед этой мощной первой волной – твои перспективы неплохи. Я же накатываю не так мощно, но мои волны идут одна за другой, и против них устоять непросто».

Начало карьеры как у Псахиса – в юном возрасте две победы подряд в первенствах СССР, сравнимо лишь со стартом Михаила Таля, побеждавшего в первенствах СССР 1957 и 58 годов. Почему талант Псахиса не расцвёл до аналогичных высот?

Версий объяснений несколько. Одна следует из сборника новелл Стефана Цвейга «Звёздные часы человечества». На каком-то этапе все элементы психики и личности человека приходят в полную гармонию, и он производит свой максимум. А потом гармония расстраивается. В таком случае нужно радоваться, что случился взлёт, а не печалиться, что он закончился. Другие живут в спаде, не зная взлёта, всю жизнь.

Другая версия: Лёва был пасынком в советских шахматах. Не сравнить его положение, несуществующую поддержку, возможности с двумя его возможными конкурентами тех лет Карповым и Каспаровым. Лёва выиграл свой второй чемпионат СССР, не получив даже звания «Гроссмейстер СССР» за первую победу. А международные звания, которых у Лёвы тоже не было, присваивались за турниры за границей, на которые в ту пору посылал Спорткомитет СССР. Не у всех, видно, фамилия «Псахис» вызывала такие радужные ассоциации, как у меня.

Летом 1981 года студенческая сборная СССР отправлялась на командное студенческое первенство в Чикаго. Двукратный чемпион СССР оказал национальной сборной честь, согласившись за неё выступать. Но поездка Лёвы висела на волоске до последнего момента. Понятно, посылать Псахиса в Америку очень не хотелось. А не выиграет команда турнир – кто будет отвечать? Прорвался Псахис в Америку.

В те годы Лёву при переливании крови по поводу неопасной операции заразили смертельной болезнью. Здоровые люди могут только гадать: как чувствует себя человек, зная, что в его крови живёт его неизбежная гибель, как это влияет на его творческое настроение.

Болезнь развивалась, и лет 8 назад Лёва начал умирать. Я пытался звонить ему – Лёва терял связь с миром.

К тому времени Псахисы уже лет 20 жили в Израиле. В последний момент появилась возможность попытаться спасти Лёву, и доктора взялись за сложнейшую операцию. Дважды жизнь Лёвы обрывалась, и дважды душа возвращалась назад в тело. После того, как позже при аналогичных операциях умерли трое пациентов, больнице запретили проводить такие операции. Но лёвина операция произошла до того.

Потом случился ещё один прорыв в медицине, и смертельную болезнь изгнали их лёвиной крови. Живи и радуйся.

Характером Псахис отличается от большинства других ведущих шахматистов. Средневековый монах в своей книге призывал запретить шахматы как игру, развивающую лень. Лёва же, в отличие от многих коллег – трудоголик. Он написал и издал несколько дебютных книг. Я написал когда-то раздел для югославской дебютной энциклопедии и знаю, какое это мучительное и муторное занятие – копаться в паутине перестановок ходов, протоколировать мёртвые знания. Лёва также создаёт учебные программы, и нынешний расцвет индийских шахмат в большой степени – заслуга Псахиса. Он провёл бессчётное количество тренировочных сессий в Индостане и помог овладеть секретами шахмат многим молодым индийским дарованиям.

Не все замыслы Лёвиной юности осуществились. Многие великие свершения, на которые он был способен, не материализовались. Но иные состоялись, и остались сверкающими вершинами его карьеры. Посоветую Лёве помнить совет Василия Андреевича Жуковского:

Не говори с тоской: их нет, / Но с благодарностию: были.

Конечно, 60 лет – это возраст, в котором молодость начинает покидать нас. По иудейским представлениям – это середина жизни. Хочу пожелать Льву Псахису насыщенной и плодотворной второй её половины.

Борис Гулько

Оригинал

***

***

Партия с турнира “Минск-82”, комментарий Сергея Бегуна и Николая Петропавловского. В турнире Псахис поделил 4-6-е места с Купрейчиком и Чандлером

“Минск-82” (май)

Партия с 49-га ч-та СССР во Фрунзе (конец 1981 г.), где Псахис поделил с Каспаровым 1-2-е места. Комментарий Евгения Мочалова

Фото с того же чемпионата

***

Еще материал, опубликованный на сайте 15.11.2014

Лев ПСАХИС : СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

Опубликовано 29.11.2018  06:36

От редакции belisrael. Кроме расходов по содержанию сайта, подготовка и размещение каждого материала  требует немало времени.  Многие публикации имеют также практическое значение. Да и ряд авторов, присылающие свои материалы, заслуживают поощрения. А посему важно помнить о необходимости поддержки сайта.

Барыс Іофе (1918–1943) і яго твор

Барыс Ісакавіч Іофе нарадзіўся 23 лістапада 1918 г. у г. Горкі Магілёўскай вобласці.

У 1937 г. з адзнакай скончыў Горацкую беларускую сярэднюю школу і паступіў у Ленінградскі ўніверсітэт на філалагічны факультэт. У першыя дні Вялікай Айчыннай вайны ўдзельнічаў у пабудове абарончых умацаванняў пад Ленінградам. У ліпені 1941 г. закончыў універсітэт (дыплом з адзнакай). Працаваў на абарончым заводзе. У пачатку 1942 г. быў эвакуіраваны з блакаднага Ленінграда, апынуўся на Валагодчыне (Расія). Пасля заканчэння Свярдлоўскага пяхотнага вучылішча ў хуткім часе па ўласнай просьбе накіраваны на фронт (люты 1943 г.). Загінуў 15 снежня 1943 г. у баях пад горадам Радомышль на Украіне.

Друкавацца пачаў у школьныя гады. Яго допісы і мастацкія творы былі змешчаны ў раённай газеце “Ленінскі шлях”, а таксама ў газетах “Піянер Беларусі” і “Пионерская правда”. Літаратуразнаўчай працай актыўна займаўся ў 1939-1940-х гг. Цікавіўся беларускай літаратурай XIX ст., а таксама даследаваў творчасць Янкі Купалы. Апублікаваў артыкулы “Паэма “Тарас на Парнасе””, “Літаратурна-гістарычнае значэнне “Тараса на Парнасе””, “Лірычная паэма Купалы “Яна і я””, “Аб рамантызме Купалы”.

Рэд. belisrael. Гэта даведка з кнігі “Скрыжалі памяці”, т. 1, Мінск, 2005, укладальнік – праф. А. Бельскі. У той жа кнізе можна прачытаць артыкулы Б. Іофе “Паэма “Тарас на Парнасе””; “У истоков белорусской литературы”, “Лірычная паэма Купалы “Яна і я””. Мы ж прапануем ніжэй іншы твор юбіляра – на нашу думку, ён таксама шмат у чым не страціў свайго значэння. Пры наборы з газеты 1940 г. былі ў асноўным захаваныя асаблівасці тагачаснай арфаграфіі.

 

Б. Іофе і Я. Купала

Аб рамантызме Купалы

(да 35-годдзя літаратурнай дзейнасці Я. Купалы)

«У буйных мастакоў рэалізм і рамантызм заўсёды як-бы спалучаны»

М. ГОРКІ

Яшчэ да Янкі Купалы рэалістычны напрамак заняў у беларускай літаратуры вядучае месца. Ужо дудка Багушэвіча – нашага першага нацыянальнага паэта – грала аб нядолі беларускага народа. “Жалейка” Купалы як-бы падхапіла замоўкнуўшую дудку Багушэвіча. З першага свайго друкаванага верша “Мужык” Купала ішоў “шляхам жыцця”, шляхам рэалізму. Рэалізм Купалы пакінуў далёка за сабою творчасць усіх папярэднікаў. Істотным адрозненнем творчасці Купалы ў параўнанні з яго папярэднікамі з’яўляецца пранікненне ў рэалізм рамантызму.

Рамантызм уключаецца ў творчасць Купалы двума шляхамі. Адзін шлях намечан паэмай “Забытая скрыпка” і вершамі “Дыктатура працы”, “Настане такая часіна” ды некаторымі іншымі. У гэтых творах Купала прадстае як паэт мары аб лепшым жыцці. Мы ведаем дарэволюцыйную паэзію Купалы, што “апявала няволю, апявала нядолю”. Разам з другімі народамі Расіі беларускі народ мужна вёў рэволюцыйную барацьбу за сваё вызваленне з-пад прыгнёту эксплаататараў. Купала верыў у сілы свайго народа і марыў аб яго лепшай будучыні. Яго мара абганяла гістарычны ход падзей і яшчэ няяснымі фарбамі малявала будучыню:

Я пакажу ўсе вам чары –

Чары ўсе неба, зямлі, –

Шчасця другога пажары,

Дзе-б вы сагрэцца маглі.

Праўду ў лад новы настрою,

Новыя песні злажу…

(“Забытая скрыпка”)

Мара Купалы не аказалася ў супярэчнасці з сапраўднасцю. Вялікая Кастрычніцкая соцыялістычная рэволюцыя вызваліла беларускі народ з-пад соцыяльнага і нацыянальнага ўціску. Народны паэт настроіў сваю праўду “у новы лад” і злажыў новыя песні аб шчаслівым жыцці ў нашай краіне, аб новых людзях ды іх гераічных справах. Пасля рэволюцыі Купала не змяніў свайму рэалістычнаму метаду. Але мара Купалы няспынна імчыцца наперад – да тых часоў, калі ва ўсім свеце “развеюцца ў попел кароны” і “рабочых грамады ў свае возьмуць рукі заводы і фабрыкі, шахты і домны”.

Я веру – настане

такая часіна

І руняй совецкай

уквецяцца гоні,

Дзе Віслы, дзе Сены,

дзе Тэмзы даліны,

Дзе праца людская

сягоння ў прыгоне.

(“Настане такая часіна”, 1932).

Купала мае права марыць: ён пяе аб будучыні, якая не разыходзіцца з тэндэнцыяй гістарычнага развіцця. Гэта характарызуе ў Купалы той гістарычна-прагрэсіўны рамантызм, што дазваляе… “зрэдку забягаць наперад і сузіраць выабражэннем сваім у цэльнай і закончанай карціне тое самае тварэнне, якое толькі-што пачынае складвацца…” (Ленін, т. ІV, стар. 493).

Купалa добра разумее рэволюцыйную дзейнасць такога рамантызму:

Песня і казка

Як у крышталі

Свету пакажуць

Ясныя далі.

Шляхі намецяць

К сонцу і зорам

Для людской долі,

Скованай горам.

(“Песня і казка”, 1921)

Другі шлях, праз які ў творчасць Купалы ўключаецца рамантызм, намечан паэмамі: “Магіла льва”, “Курган” і, часткова, “Адплата кахання”. Усе яны з’яўляюцца рэалістычнымі паэмамі, але ў іх ёсць асобныя элементы рамантызму. Разгледзім гэтыя элементы і іх функцыю ў рэалістычнай паэме.

Сюжэты пералічаных паэм пабудаваны на эфектным, выключным факце. У “Магіле льва” Натальку любіць не проста вясковы хлопец, а асілак, што жыве ў пушчы. Ён забівае свайго саперніка – пана і жыве ў лесе з любімай. У паэме “Курган” праслаўленага старца-песняра пан жывым закапвае ў магілу. З таго часу кожны год ноччу “з гуслямі дзед з кургана, як снег белы, выходзіць”. У паэме “Адплата кахання” Янка, “сын мужыцкі”, любіць Зосю-шляхцянку. Багаты шляхціч Лаўчынскі палае помстай. Падбухторваемы чортам, ён “схапіў тапор войстры рукой подлай, смелай”, як жудасны “звер-прывід” падышоў да сваёй пуні, у якой спаў Янка, і запаліў яе. Зося “з жалю над Янкам звуглёным” павесілася “у родным садзе на сасонцы”.

Тут усё па-рамантычнаму незвычайна і эфектна. Для ўсіх разглядаемых паэм Купалы характэрны своеасаблівы гістарызм. Па сутнасці, ніякага гістарызму ў строгім сэнсе слова ў паэмах няма: мы не ведаем сапраўдных гістарычных падзей, якія леглі ў аснову павествавання. Усе паэмы ідуць у плане апавядання аб мінулым. Так, здарэнне, апісанае ў “Кургане”, адбылося “лет назад таму сотню ці болей”. Дзеянне ў “Магіле льва” прыпадае на той час, “што згінуць мусіў у беспрасветнай векаў мгле”. Такое няяснае ўказанне часу, апавяданне аб “мінулым наогул” з’яўляецца рамантычнай дэталлю. Але гэта дэталь, як і рамантычны сюжэт, падпарадкавана агульнаму соцыяльнаму заданню паэм. Паэта не цікавіць, калі дакладна адбылося здарэнне з Машэкам ці гусляром. Важна тое, што і даўней быў жудасны ўціск працоўных, былі багатыя шляхцічы і шмат слуг, якія на іх працавалі, што гэтыя сілы змагаліся паміж cабою. Ад мінулага здарэння паэт перакідвае мосцік у сучаснасць:

Пачнем дакапывацца самі

Разгадку нашых крыўд і бед,

Што леглі цёмнымі лясамі

На нашай долі з даўных лет.

Словы гусляра ў паэме “Курган” не звернуты да князя “у часы, што ў нябыт уцяклі”, а выяўляюць самую актуальную тэму капіталістычнай рэчаіснасці.

Для пералічаных паэм характэрны рамантычны герой. Абмяжуемся характарыстыкай двух герояў – Машэкі з паэмы “Магіла льва” і песняра з паэмы “Курган”.

Вобраз благароднага разбойніка распрацоўваўся сусветнай рамантычнай літаратурай і з’яўляўся спадарожнікам бунтарскага, прагрэсіўнага напрамку рамантызму. Ён паяўляецца ў “Разбойніках” Шыллера i прадаўжаецца ў творчасці Байрана (“Карсар”), Пушкіна (“Браты-разбойнікі”), Лермантава (“Вадзім”). Усіх герояў гэтых твораў аб’едноўвае нянавісць да грамадства, у якім яны жывуць. Гордыя адзіночкі, яны не маюць сіл змагацца з навакольнымі несправядлівасцямі і становяцца разбойнікамі ў імя дабра, злачынцамі ў імя справядлівасці. На вобразе Машэкі традыцыя “благароднага разбойніка” сказалася асабліва яскрава.

Як і належыць незвычайнаму герою, Машэка надзелен агромнай фізічнай сілай. Машэка – “разбойнік страшны на ўвесь мір” – жыве адзін у пушчы на сотні гоняў. Ён адзяваў воўчую скуру і так –

З сваёй бярлогі на дарогу

Вылазіў з грознай булавой.

Пушча бароніць славу крывавага жніва Машэкі, “а гімн пяе яму сава” (тыповы рамантычны матыў).

Пакуль не здрадзіла яму Наталька, Машэка быў працавітым, сумленным і добрым чалавекам. Але Машэка вымушан пакінуць Натальку, яму выпала гнаць на Украіну плыты, каб што-небудзь зарабіць к жаніцьбе. Праца была такой цяжкай, што нават асілак “марнеў з нягоды”. Калі Машэка вярнуўся дадому, Наталька была ўжо ў сецях ліслівага пана. На глебе кахання сутыкаецца ён з сваім ворагам:

Але не меў Машэка сілы

Такой, што сцены-б разваліў

Туды, дзе вораг з яго мілай

Пасцель пуховую дзяліў.

Не мог на мак яму змяць косці,

Пракляцце толькі прызываў.

Ад сцен адходзіў з большай злосцю

І штосьці жудкае кнаваў.

Бяссільны рамантычны пратэст адзіночкі тым больш трагічны, што ён выходзіць ад чалавека, які, акрамя аграмаднай фізічнай сілы і другіх дабрадзецелей, мае на сваім баку праўду. Гэта – байранаўскі матыў. Наш Машэка становіцца адступнікам свету, разбойнікам.

Калі-б Купала застанавіўся на гэтым, ён не ўнёс-бы ў літаратуру нічога новага. У традыцыйную рамантычную тэму Купала ўносіць істотныя карэктывы. Паэт-рэаліст, ён асуджае метафізічны пратэст свайго героя, яго індывідуалізм. Вестка аб забойстве разбойніка Машэкі ўзрадавала вёску, забойцу Машэкі – Натальку – “віталі добрай чэсцю”.

Машэка развенчан. У асуджэнні свайго героя Купала блізак тут к Пушкіну. Успомнім, што ў апошняй рамантычнай паэме “Цыганы” Пушкін, які ў гэты час (1824) становіцца на шлях рэалізму, адвяргае індывідуалізм Алеко. Супадзенне тут не выпадковае і яго нельга тлумачыць уплывам Пушкіна на Купалу. Самы метад мастацкага рэалізму не можа не адвергнуць ідэалістычны пратэст адзіночкі там, дзе справа датычыць барацьбы з нянавісным грамадствам.

Вобраз гусляра ў паэме “Курган”, як і сама паэма, адносіцца да ліку самых моцных сярод створаных Купалай. У яго ўкладзена агромная доля аўтарскага лірызму, бо тут закрануты самыя блізкія для Купалы тэмы – аб долі народа, аб ролі народнага паэта і яго трагічным лёсе пры грамадстве паноў і абшарнікаў.

Партрэт гусляра пададзен у рамантычным плане. Гэта традыцыйна-велічны сівы старац з лірай – вобраз, створаны рамантыкамі.

“Сумнага, як лунь, белага дзеда” прыводзяць у князёўскі палац з “ніўных сяліб”. Світка, белая барада, незвычайны агонь, задумныя вочы, ніўныя сялібы – усё гэта неабходныя аксесуары рамантычнага песнебая. Пры ўсім гэтым паэтычны дар гусляра надзелен чараўнічай сілай:

Кажуць, толькі як выйдзе і ўдарыць як ён

Па струнах з неадступнаю песняй, –

Сон злятае з павек, болю цішыцца стогн,

Не шумяць ясакары, чарэсні;

Пушча-лес не шуміць, белка, лось не бяжыць,

Салавей-птушка ў той час сціхае;

Паміж вольхаў рака, як штодзень, не бурліць,

Паплаўкі рыба-плотка хавае.

Гусляр пададзен як рамантычны вобраз не толькі знешне. Самая яго творчасць рамантычная. Песня гусляра, звернутая да князя, хоць і заключае ў сябе вялікую долю аўтарскага лірызму, характарызуе перш за ўсё вобраз самога гусляра. Рамантык-гусляр, згодна агульнай рамантычнай традыцыі, глядзіць на паэта, як на чалавека, выбранага багамі:

Небу справу здае сэрца, думка мая.

Сонцу, горам, арлам толькі роўна.

Самая песня вытрымана ў рамантычных тонах яркіх кантрастаў: чырвонае віно, якім пацяшаецца князь – і слёзы сірочай нядолі, адшліфаваныя храмы (так у артыкуле; у Купалы ж гаворыцца пра “хорам” князя, дзе “адшліфованы цэгла і камень” – В. Р.) – і пліты няўчасных магіл, і г. д. Але якімі-б фарбамі ні маляваў гусляр соцыяльны кантраст паноў і жабракоў-сялян, ён пяе толькі аб праўдзе. І тут паяўляецца і ўмешваецца ў песню гусляра лірык-рэаліст Купала.

Гусляр, пасля Машэкі, прадаўжае матыў соцыяльнага пратэсту. Але ў ім адсутнічае рамантычны індывідуалізм Машэкі. Яго пратэст асэнсаваны і выходзіць ад імя паэта-грамадзяніна. Гусляр хоча волі не толькі для сябе, а выражае думкі народа.

Гусляр авеян глыбокай любоўю Купалы. Пахаванне гусляра (ХІ частка паэмы) напісана з такім непаддзельным драматызмам, з такой мужнасцю, на якія здатна толькі ісцінная паэзія. І пасля смерці пясняр застаецца жыць. Гэта сімвалізіруе нават прырода:

На гусляравым наспе жвіровым

Палыны узышлі, вырас дуб малады,

Зашумеў непанятлівым словам.

Засталіся жыць песні гусляра. Народ верыць у яго песні.

Тэма паэта, на вяселлі “пры шуме музыкі і пляскі” кідаючага сваім ворагам “жалезны верш, абліты горыччу і злосцю”, навеяна пэўна славутым вершам Лермантава “1 студзеня 1840 года” (з якога мы ўзялі словы, заключаныя ў двукоссі). Сама аратарская, эмацыянальная мова паэмы навеяна энергічнай мовай лермантаўскіх вершаў, што пракладвалі шлях к стварэнню шырокага аратарскага стылю з яркай эмацыянальнай моўнай патэтыкай, з гучнай дэкламацыйнай інтанацыяй, з вострымі экспрэсіўнымі элементамі. Усе гэтыя характэрныя рысы мовы Лермантава можна аднесці да мовы “Кургана”.

Пейзаж Купалы таксама вытрыман у рамантычных фарбах. Пушча, у якой жыве Машэка, “змагала громы і віхры”; яна не ведала людзей, нават бурнаму Дняпру яна не давала волі і ён “з пушчы вырваўшысь на поле, шумеў і грозны слаў праклён”. У канцы паэмы “Магіла льва” даецца магільны пейзаж, улюбёны ўсёй рамантычнай паэзіяй:

І ціха, ціха на гары тэй

Чарнеюць пліты і крыжы,

То летнім сонейкам сагрэты,

То ззябшы ўзімку ў маразы.

У пейзажы Купалы адсутнічае фантастычны, а тым больш містычны элемент, які з’яўляецца спадарожнікам змрочнага “оссіянаўскага” пейзажу.

Мы разгледзелі асобныя рамантычныя элементы ў паэмах Купалы – гераічныя вобразы, фабулу, пейзаж. Колькасць такіх кампанентаў можна было-б павялічыць. Мы бачылі, што традыцыя рамантычнага вобраза, сюжэта і пейзажу не зрабілася аб’ектам рабскага пераймання, а набыла ў Купалы новае, арыгінальнае выражэнне.

Але было-б памылкай на аснове асобных рамантычных кампанентаў аб’яўляць паэмы Купалы цалкам рамантычнымі, а тым больш Купалу – паэтам-рамантыкам.

Рамантычныя элементы не з’яўляюцца пераважаючымі ў паэмах Купалы. Рамантычнымі героямі кіруюць жыццёвыя матывы. Машэка расстаецца з Наталькай не з-за рамантычнага падарожжа ці з-за рыцарскага матыву. Ён едзе гнаць плыты, каб зарабіць што-небудзь к жаніцьбе. Галоўнай тэмай разглядаемых паэм з’яўляецца соцыяльная тэма. Яна вырашана цалкам у рэалістычным плане. Ва ўсіх паэмах дзейнічаюць дзве варожыя сілы – не абстрактныя неба і зямля, ангел ці дэман, несправядлівасць і справядлівасць, як наогул у паэтаў-рамантыкаў, а гаротнікі-сяляне, рабочая бедната, “хаты апушчанай вёскі” – і паны і князі, “белыя харомы” палацаў. Рамантычныя элементы закліканы зрабіць гэту тэму больш выпуклай, прызваны не зацямніць, а праясніць тэму. Да Купалы наша паэзія малявала беларускага селяніна як забітага і цёмнага чалавека, якога патрэбна падняць, абудзіць. Рамантычныя вобразы Купалы былі прызваны паказаць народ-волат, народ герояў. Поруч з Машэкай і гусляром варожы свет паноў здаецца нікчэмным.

Рэволюцыйны рамантызм Купалы з’яўляецца, такім чынам, як-бы вобразным сродкам у агульным рэалістычным напрамку яго творчасці. Сінтэз рэалізму і рэволюцыйнага рамантызму састаўляе адно з галоўных дасягненняў паэтычнай творчасці Купалы.

Подпіс: Б. Іоффе

(газета “Літаратура і мастацтва”, 02.11.1940)

Чытайце таксама:

Уладзімір Ліўшыц. “23 лістапада – 100 гадоў з дня нараджэння Барыса Ісакавіча Іофе”

“Про Янку Купалу и евреев”

Апублiкавана 28.11.2018  22:22

ЛЕОНИДУ ЗУБОРЕВУ – 75! ДО 120!

БЛУЖДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ ЛЕОНИДА ЗУБОРЕВА

(рассказ музыканта и общественного деятеля о себе и других, записан в 2001-2002 гг.)

Л. И. Зуборев, р. 18.11.1943, и его книги. Фото Dz2161 отсюда

Яма

Я родился в эвакуации. Родители мои – коренные минчане, и после войны мы вернулись в Минск. Жили там, где «Яма». Там, в районе улицы Ратомской, Санитарного, Зеленого переулков жили почти все вернувшиеся после войны. Помню, как вскоре после войны открывали памятник – много собралось евреев. Помню людей с талесами. Старшие братья мне рассказывали про гетто, погромы. Он мне потом много раз снился, этот памятник: стоял во сне, как белый столб. А вообще-то место гибели евреев не было огорожено. В 1950-е гг. дети играли там в футбол. До 1967 г. все было тихо. После так называемой израильской агрессии и Шестидневной войны «Яма» стала местом сбора еврейских активистов. Первое время приходили единицы, затем десятки, сотни людей. В конце концов, стали приходить десятки тысяч людей. На 9 мая от Юбилейной площади нельзя было пройти. В начале 1970-х гг. на «Яме» начали выступать полковники Давидович, Овсищер, подполковник Альшанский. Это – наша суть, наши маяки. Но они заслуживают отдельного разговора.

Однажды, это было уже в конце 1970-х гг., меня и Шмаю Горелика вызвали в приемную ЦК партии, поставили в известность, что собираются снести памятник. Они хотели прозондировать почву – как к этому отнесутся еврейские активисты. Председатель горисполкома сказал, что вопрос уже решен: «Мы всё равно снесем этот памятник». Мы ответили, что поднимем шум. Да, еще до встречи в горисполкоме нам показали проект нового памятника. Как сейчас помню, при этом присутствовали Левин и Градов. Левин нас убеждал, что необходим новый памятник. Градов молчал. Мы стояли на своем. Собрали не одну тысячу подписей, чтобы памятник на «Яме», за который его создатели пострадали от репрессий, не трогали. Потом Овсищеру передали, что Машеров сказал людям из горисполкома: «Яўрэяў не чапаць». И «Яму» временно оставили в покое.

Еврейское общество

В Минске всегда присутствовал еврейский дух. В 1950-е гг. его воплощали бывшие артисты еврейского театра Новак, Моин, Арончик, писатели Релес, Мальтинский, художник Лазарь Ран и другие. Ран был не просто художником-евреем, как, например, Данциг, а настоящим еврейским художником. В начале 1950-х гг., когда шли гонения на космополитов, когда дело врачей было в самом разгаре, он создал цикл «Минское гетто» – это был настоящий подвиг. Его работы, кстати, Дрезденская галерея приобрела, это уже кое о чем говорит. Странно, что историк Иоффе в своей книге «Страницы истории евреев Беларуси» даже не упомянул о Л. Ране.

До войны 1967 г. обстановка была тяжелой. Почти никто публично пикнуть не смел – его бы сразу КГБ взял за воротник. Но в конце 1960-х гг. евреи Минска, да и всей Беларуси, активизировались. Первые посиделки, связанные с еврейской культурой, устраивали, если я не ошибаюсь, братья Рошали. Очень много делали Илья Гольдин и его мать Бася – устраивали седеры, Бася рассказывала о еврейской кухне, о традициях. Проявил себя Марк Курлянд, выпускник музыкального училища. Все они рано уехали в Израиль. Марк, уехавший в 1971 г., даже раввином стал. Имеет пятерых детей и 33 внуков – всем нам хороший пример. Был забавный случай, когда мы провожали отъезжающих и пели на перроне «Ам Исраэль хай» – «Народ Израиля жив». Проводник не разобрал и говорит: «Евреи! Вы уезжаете – и уезжайте, но зачем петь “Хайль”?! Это вы фашистские песни поете?!». Кое-как объяснили ему разницу между «хай» и «хайль».

Но не все ведь уезжали. Мы, остававшиеся, хотели жить в Белоруссии нормальной еврейской жизнью. 15 лет добивались, чтобы нам дали возможность открыть общество, чтобы разрешили еврейскую самодеятельность. В БССР постоянно получали отказы. В 1980 г. встречались с Иваном Антоновичем, он тогда заведовал отделом культуры в ЦК белорусской компартии. Мы со Шмаей Гореликом жаловались на городские власти, не желавшие предоставить новое помещение для синагоги (она размещалась в одноэтажной халупе на ул. Цнянской). Действия властей отражали общую ситуацию, вполне антисемитскую. Помню, я еще спросил Антоновича: «Как Вы относитесь к тому, что евреи уезжают? Вы довольны или нет?» Он ответил: «Какое же государство довольно, когда его граждане уезжают», но ничем не помог. Тогда я написал письмо Андропову. И вот пригласили меня и Шмаю Горелика на прием ко второму человеку в БССР, Бровикову. Он показал мне письмо с резолюцией Андропова, примерно такой: «Секретарю ЦК КПБ. Разобраться». Ну, и начали разбираться. Меня поразила полная некомпетентность Бровикова. Он не представлял себе ни числа, ни роли евреев в жизни республики. Кое-что пообещал – и ничего не было сделано. Лишь в 1988 г. нам разрешили открыть «общество любителей еврейской культуры» – МОЛЕК, ставший позже МОЕКом имени Изи Харика.

Блуждающие звезды

В школе меня привлекали физика, химия, но музыка – это моя страсть. Я окончил музучилище, затем – институт иностранных языков в Минске. Преподавал в ПТУ. Играл на домре, фортепиано, аккордеоне, мандолине. В начале 1970-х гг., когда пробуждался интерес к еврейской культуре, как-то сама собой возникла и еврейская самодеятельность. Я возглавил ансамбль «Блуждающие звезды», или, по-белорусски, «Блукаючыя зоркі». Сначала мы играли в узком кругу отъезжающих, потом нас стали приглашать на еврейские свадьбы. Свадьба была редкой возможностью услышать еврейскую мелодию.

Я так думаю, что за 15 лет мы обслужили свадеб триста. Иногда ездили в Бобруйск, Гомель. Но в Беларуси нам до перестройки ставили палки в колеса. Был такой ресторан «Радуга» на минской привокзальной площади. Однажды арендовали мы его, за две недели внесли аванс, приходим, а двери заперты. Якобы «санстанция» нагрянула. Утром еще ее не было, а вечером появилась!

Мне штрафы выписывали за то, что играл в синагоге на праздник Симхат-Тора. Эти штрафы платил за меня Шмая Горелик, светлая ему память (он умер в 1987 г.). Он помогал нам как мог, находил редкие тексты песен на идише и иврите. А вот в Прибалтике с еврейской самодеятельностью было проще. Она существовала легально, при домах культуры. Мы выступали в Вильнюсе, Каунасе – даже афишки сохранились. Это был, пожалуй, год 1979-й. Тогда в Вильнюсе на концерт пару тысяч человек собралось. А на наш подпольный концерт в минском кафе «Отдых» в 1980-м или 1981 году – человек 150.

Наум Баран, председатель минской иудейской религиозной общины: «Шмая Горелик? О, это был человек, преданный своему народу и своей религии. Очень беспокоился, когда в синагоге не было миньяна. Возлагал венки на “Яму”, даже во времена, когда это запрещалось. Однажды зашёл в синагогу еврей то ли из Климовичей, то ли из Калинковичей. Он только вышел из мест лишения свободы и не имел денег на билет домой. Тогдашний председатель общины поскупился, не дал денег, а Горелик, который был казначеем, достал пачку и отсчитал тому бедняге, сколько надо было.

Очень жаль, что могила Горелика заброшена. Он похоронен где-то на Северном кладбище. Дочь его уехала в Израиль, и позаботиться о месте захоронения некому» (записано весной 2002 г.).

* * *

Блуждающие звезды (продолжение)

В первый состав «Блуждающих звезд» вот кто входил: Леонид Школьник (солист, гитара), Савелий Пищик (гитара), Семен Фельдман (бас-гитара), Савелий Матюков (скрипка), Леонид Зуборев (орган), Боря Бейлин (ведущий гитарист). Потом подключились Фима Шимельфарб (барабан, конферанс), отличные скрипачи Аркадий Спектор и Леонид Рацимар. Солировала одно время Бэла Райкина. Горжусь, что с нами выступал бывший артист Московского еврейского театра Саша Соркин. Пел в «Блуждающих звездах» Ривкин из Кобрина. Он то с нами пел, то сам по себе. Прошу прощения, если кого-нибудь забыл. Теперь наши «звезды» разъехались – кто-то в Америке, кто-то в Израиле. Анатолий Лайхтман, например, давно живет в Израиле, имеет свой оркестр.

Л. Зуборев сидит внизу третий слева. Здесь и далее – фото из самодельного сборника «На еврейской свадьбе», о котором речь ниже

* * *

Конечно, высокого художественного уровня у нас не было. И все же в то время, 1970–1980-е гг., мы заполняли в Минске очень важную нишу. Народ изголодался по еврейской музыке. А мы исполняли и «А идише маме», и «Бубличкес», и «Хаву нагилу», и многие другие песни на идиш и иврите. Кое-что я помнил с детства. Из Израиля нам присылали записи на иврите. Очень помогал Шмая Горелик – он был у нас консультантом, художественным руководителем в своем роде. Помнится, сожалел, что цимбалистов у нас не было, ведь цимбалы, по его словам – «еврейский музыкальный инструмент»!

Первый легальный концерт в БССР мы дали уже в разгар перестройки, когда возник МОЛЕК – в начале 1989 г. Этот концерт прошел с большим успехом в Доме литератора. Его помог организовать председатель правления МОЛЕКа Данциг. Он хорошо тогда себя проявил. Но вскоре мне стало не до МОЛЕКа и не до концертов. В конце того же года я уехал в Америку. Надо было содержать семью – у меня трое детей. Брался за любую работу. Теперь живу в Нью-Йорке, работаю аудитором.

Кто как себя вел

Среди ученых-евреев активистов еврейского движения было мало. Вот Арон Скир, преподаватель из института иностранных языков, приходил в синагогу и на «Яму», даже когда было опасно. А со специалистом по истории Древней Иудеи, профессором Гилером Лифшицем получилась такая история. В первой половине 1970-х гг. его пригласили в ЦК партии. Он преподавал в Белорусском госуниверситете, знал в лицо всю партийную верхушку, когда-то учил их. Предложили ему выступить по белорусскому телевидению, «компетентно» рассказать, что такое сионизм. Ну, он и постарался: осудил «агрессию еврейской буржуазии против свободолюбивых арабских народов» и т.д. Через пару месяцев встретил меня. Его интересовало, что думают о его выступлении полковники Давидович, Овсищер, подполковник Альшанский. Я ему честно сказал: «считают Вас двурушником, предателем» (а до того мы очень уважали Лифшица). Он стал оправдываться: мол, «если бы я не выступил, я бы уже профессором в БГУ не работал…»

Я с властями особенно не конфликтовал, а вот полковники встали поперек горла и ЦК, и КГБ, и иным советским конторам. И вот в 1979 г. в «Советской Белоруссии» появляется статья инженера И. Его КГБ, по всей видимости, завербовал и подослал к Овсищеру. Этот И. вылил на Льва Петровича поток грязи – предатель, лицемер… Мне в этой статье тоже досталось: «матерый спекулянт». Потом бедняга И. не мог в глаза людям смотреть и вскоре со стыда повесился.

Вообще же, идеологический отдел ЦК и отдел по борьбе с идеологическими диверсиями КГБ всегда искали к чему придраться. В начале 1980-х гг. я составил сборник «На еврейской свадьбе». В него вошли песни из репертуара «Блуждающих звезд», не только еврейские, но и белорусские, украинские, русские, польские – те, что обычно поются на свадьбах. Размножил этот сборник на ротапринте в ста экземплярах, и он моментально разошелся. А потом вдруг в «Вечернем Минске» про меня появляется фельетон: «Шабашник от музыки». И автор Лемешонок шьет мне антисоветчину, а мой сборник называет «пособием для шабашников», «грязной антихудожественной подделкой». Сейчас вспомнить смешно, а тогда исполнение еврейской музыки и частушек вроде «Эх огурчики мои, помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике» и впрямь было крамолой. Правда, времена уже были не те – 1984 год. Меня не посадили, только уволили с работы в ПТУ. Год потом через суд восстанавливался.

А еще был такой случай. К 40-летию Победы, в 1985 г., я размножил свой перевод незаконченной малоизвестной баллады Янки Купалы «Девять осиновых кольев» (1942 г.). Там речь идет о евреях. Фашисты хотят, чтобы белорусы евреев закопали живьем, а белорусы «стоят и ни с места». Тогда немцы убивают и евреев, и белорусов. И вот 9 мая я на «Яме» раздавал листки. Меня задержала милиция, но к вечеру выпустили. А потом вызывает меня прокурор по заявлению племянницы Купалы – она работала директором музея его имени. Якобы я нарушил авторские права, переведя поэму на русский язык с белорусского без спроса наследников. Вероятно, КГБ подсказал ей написать заявление. Его мне показал прокурор Центрального района в Минске. Сказал, что отправил запрос в Институт права и оттуда пришел ответ: срок авторских прав давно истек. Симпатичный мужик был этот прокурор, белорус. Я, между прочим, показал ему письмо народного поэта Беларуси Максима Танка, одобрившего мой перевод.

Осенью 1988 г. в Доме политпросвещения состоялся первый публичный диспут сторонников и противников демократических сил в Минске. Я тогда выступил и, вместе с другими, поддержал зарождавшийся Белорусский народный фронт. Вскоре про нас, сторонников возрождения белорусской культуры, появилась ругательная статья «Пена на волне перестройки» – в том же «Вечернем Минске». И написал ее еврей Владимир Левин, корреспондент Белорусского телеграфного агенства, усиленно лизавший ж… заведующему отделом пропаганды ЦК Савелию Павлову. Этот Левин взял печально знаменитое интервью у другого Левина, Леонида, после того, как тот съездил в Израиль. В этом интервью утверждалось, например, что киббуцы – замаскированное рабство. А в начале 1990-х гг. В. Левин эмигрировал в Америку и неплохо там устроился (умер в 2016 г. – belisrael). Получил статус беженца как «пострадавший» от советской власти. И кому, скажите мне, сейчас интересно, что было в прошлом – пусть даже недавнем?

Лев Маевский, музыкант, преподаватель: «Сборником «На еврейской свадьбе» пользовались очень многие, а теперь он – реликвия. Музыканты его шутливо назвали «талмуд». Хорошо было бы его издать официально, ну, может, убрав кое-что. В Беларуси Зуборев совершил одну из первых попыток систематизировать еврейские мелодии. Я и сейчас многие вещи исполняю именно с его сборника. Вообще, Леонид – человек чрезвычайно талантливый. Всегда уважительно относился к еврейской культуре, собирал еврейские пластинки, ноты редкие. В 1970-е годы он где-то приобрёл дореволюционную “Еврейскую энциклопедию”, слушал израильское радио, черпал из него свой репертуар».

Записал Вольф Рубинчик

Было опубликовано (с частичным переводом на белорусский) в минской газете «Анахну кан», №№ 5-6, 2002 – см. здесь и здесь.

Страничка Л. Зуборева на сайте Союза белорусских писателей.

Публикации Леонида на belisrael.info:

«“Еврей” или “жид”? Купала или тутэйшыя?»

«Маргаритки, Золотой Иерусалим, Прекрасная Америка»

Опубликовано 25.11.2018  19:55

От редакции belisrael. Напоминаю о важности поддержки сайта. Это необходимо не только для оплаты расходов по его содержанию и развитию, но и даст возможность достойно поощрять тех, кто давно проявил себя, тратит немало времени на подготовку интересных публикаций, а также привлечь новых авторов. Еще одним из пунктов является помощь в издании ряда книг.