Tag Archives: чемпионаты СССР по шахматам

К юбилею Абрама Моделя (1895-1976)

ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА

Фото М. Волковыского (А. Модель – справа)

В день рождения Абрама Яковлевича Моделя (23.10.1895 – 16.02.1976) хочется вспомнить добрым словом этого замечательного человека и Мастера. Призер чемпионата СССР 1927 года и чемпион Ленинграда 1944 года был не только великолепным игроком, но и мастером художественного слова, выраженного в многочисленных эпиграммах, юморесках, посвящениях.

О событиях, связанных с прекращением игры в полуфиналах чемпионата СССР 1941 года в Ростове-на-Дону, Абрам Яковлевич, руководивший делегацией шахматистов Ленинграда на этом соревновании, писал сам в статье «Годы блокады». Добавлю, что делегация включала в себя шестнадцать человек, среди них – четырнадцать игроков!

Разбирая архив Моделя, я наткнулся на его стихотворные зарисовки положения участников всех четырех групп полуфиналов, сделанные после пяти туров. Последний тур, который успели сыграть участники, был шестой, состоявшийся 22 июня (а не девятый, как указано в некоторых воспоминаниях). Поэтому можно быть уверенными в том, что стихи написаны накануне, 21 июня 1941 года. Для наглядности привожу таблицы соревнования.

Кроме строк, посвященных полуфиналам 1941 года, предлагаю вниманию читателей еще три произведения Абрама Яковлевича. Добавлю, что все стихи в архиве Моделя написаны от руки и не датированы. Поэтому предстоит выяснить, публиковались они ранее или нет.

А. Я. МОДЕЛЬ

ПОСЛЕ ПЯТИ ТУРОВ

(Полуфинал чемпионата СССР, Ростов-на-Дону, 1941 г.)

Группа 1

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
1 В. Силич * 1 1/2 1 0
2 М. Стольберг 0 * 1 1 0
3 Л. Кайев 1/2 0 * 1/2 1/2 1/2
4 В. Панов 0 1/2 * 1 1 1 1
5 Д. Ровнер 1 0 0 * 0 1 1/2 1/2
6 В. Алаторцев * 1 0 1 1 1
7 Й. Тюрн 0 * 1 0 0 0
8 Д. Гречкин 1 1 0 * 1/2 0
9 В. Рагозин 0 0 0 1 1/2 *
10 Г. Шнейдеман 1/2 0 1/2 0 1 1 *
11 А. Ильин-Женевский 1 1/2 0 1/2 0 1 *

Всех впереди в бою суровом

Два знаменитых москвича.

Крушат Алаторцев с Пановым

Своих противников с плеча.

Свой фланг расстроив королевский,

Пал многоопытный Женевский.

Избрав борьбы неверный план,

Погиб бедняжка Шнейдеман.

В сражении яростном и бурном

Избиты Стольберг вместе с Тюрном.

И Кайев здорово помят,

И три нуля поймал подряд

Рагозин Вячеслав Васильич.

Лишь ровный Ровнер, сильный Силич

Еще спокойствие хранят

И так же, как и мастер Гречкин,

Мечтают о втором местечке.

Группа 2

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
1 Е. Кузьминых * 1/2 1 1 1/2 1/2
2 С. Белавенец 1/2 * 0 1/2 1 1/2
3 Д. Бронштейн 0 1 * 1 1 1/2 1/2
4 Н. Головко 0 1/2 0 * 1/2 1/2 1/2
5 А. Кобленц 1/2 0 * 0 1/2 0 0
6 В. Микенас 1/2 0 * 1 0 1/2 1
7 Ф. Дуз-Хотимирский 0 * 0 1/2 1 1/2
8 Н. Копаев 1 1 1 * 1/2
9 Г. Лисицын 1/2 1/2 1/2 1/2 1/2 *
10 С. Абрамян 1/2 1/2 1 0 *
11 В. Чеховер 1/2 1/2 1/2 1 0 1/2 *

Упорно, твердо наступая,

Громят противников своих

Отважный чемпион Копаев

И осторожный Кузьминых.

Являют доблести пример

И Абрамян, и Чеховер,

Хоть пятый тур их буйный пыл

Довольно резко охладил.

Забыв, как выглядит очко,

Белавенец и Головко

Мечтают, максимум, о «норме».

Микенас, видимо, не в форме,

И ни единой единицы

Не может вытянуть Лисицын.

А вот Бронштейн – опасен мальчик,

Но после первых двух ничьих,

Шалун уж отморозил пальчик

И основательно притих.

В финальном первенстве Союза

(Уже нетрудно угадать)

Увы, ни Кобленца, ни Дуза

Нам не придется увидать…

Группа 3

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
1 А. Чистяков * 0 1 1/2 0 0 1/2
2 В. Макогонов 1 * 0 1 1 1/2
3 Э. Герстенфельд 0 1 * 0 0
4 И. Кан 1/2 0 * 1 1/2 1/2
5 А. Хавин 1 0 * 1/2 0 0 1/2
6 В. Петров 1 * 1/2 1/2 1 1/2 1/2
7 В. Кириллов 1/2 1/2 * 0 1/2 1/2 1
8 А. Сокольский 1/2 1/2 1 * 0 0
9 Б. Гольденов 0 1 0 1/2 1 *
10 А. Толуш 1 1/2 1 1/2 1/2 1 *
11 Г. Равинский 1/2 1 1/2 1/2 1/2 0 *

Среди ведущих мастеров

Равинский, Толуш и Петров,

Но догоняют чемпионов

И мастер Кан, и Макогонов.

От них всего на пол-очка

Отстали Гольденов, Сокольский.

Да, путь к финалу очень скользкий!

Победа будет нелегка!

Хоть сорван старт, и бой неравен,

Но тверд Кириллов, весел Хавин,

И ждут уверенно очков

И Герстенфельд, и Чистяков.

Никто надежд не потерял

На попадание в финал,

Вся группа к финишу готова!

И бой, упорней всех боев,

Увидят жители Ростова.

Группа 4

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
1 А. Эбралидзе * 1/2 1/2 1/2 0 0
2 И. Рудаковский 1/2 * 1 1/2
3 В. Васильев 1/2 0 * 1/2 1/2
4 Л. Шамаев 1/2 * 1/2 1 1
5 И. Вистанецкис 1 * 1/2 0 1 1
6 И. Рабинович 1 * 1/2 1/2 1 1/2 0
7 Г. Каспарян 1/2 * 0 1 0 1
8 П. Дубинин 1/2 1/2 1 * 1/2 1
9 Л. Гульдин 1/2 1 0 0 1/2 *
10 Г. Вересов 1/2 0 0 1/2 1 0 *
11 А. Ельцов 1/2 1/2 0 0 1 0 *

Царит спокойствие в турнире,

Не видно партий боевых.

Решили жить партнеры в мире

И выезжают на ничьих.

Учел немедля обстановку

Один Шамаев Леонид,

И как всегда хитро и ловко

Своих соперников громит.

За ним идут боец литовский

И крепкий мастер Рудаковский,

Внушителен Дубинин Петя

(Крупнейший шахматист на свете!),

Илья солидный и маститый,

И Эбралидзе даровитый,

И белорусский ветеран,

И раньше грозный Каспарян,

И тройка молодых бойцов:

Васильев, Гульдин и Ельцов.

Спокойны все. Уже со старта

Играют тихо, без азарта,

И в силу шахматных законов

Предвидеть можно результат:

Примерно восемь чемпионов

Разделят первые места…

***

ГРОССМЕЙСТЕРЫ В ПОЭЗИИ

Пособие для шахматных поэтов

Легко писать про Капабланку,

Сказать, что он подобен танку,

Попутно вспомнить про осанку –

Здесь можно многое сказать…

Сложней рифмуется Ботвинник:

Подходит, правда, «именинник».

Но «финик», «циник» и «полтинник»

По смыслу трудно увязать.

Милее всех поэту Флор:

И «матадор», и «стиль остёр».

И налетел, как «метеор» –

Тут рифмам потеряешь счет.

Труднее сочинять про Файна:

Приходит рифма тут случайно –

Пожалуй, только слово «тайна»

К американцу подойдет.

Трудна фамилия Решевский.

Подходит «гамбит королевский»,

Но невозможно слово «невский»

В стихотворение ввести.

Однако, всех ужасней Керес:

Слаба, конечно, рифма «ересь»,

Но, хоть умри, а кроме «херес»

Созвучий больше не найти.

И, наконец, Алехин, Эйве.

Для стихотворца всех трудней вы.

Какой от вас поэту прок?

Потратив тысячу усилий,

Увы, для ваших двух фамилий

Я рифму подыскать не мог…

***

УЗКАЯ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ

Басня

Кое-кому из мастеров посвящаю

Известный шахматный игрок

Лет двадцать изучал

Ладейные концовки,

И в них достиг такой сноровки,

Что в целом мире

Соперников не знал.

Случилось раз играть ему в турнире,

И тут произошел скандал:

Из двадцати очков едва набрал четыре.

Прием противников был ловок:

Не допуская до концовок,

Они бедняжку в лучшем стиле

Лупили в миттельшпиле.

Читатель требует морали.

Ну, что ж, добавим пару слов:

Мы никогда не отрицали

Значенье шахматных концов.

Мы только против тех «ученых» мастеров,

Что за доской кряхтят

В потугах безыдейных,

А выехать хотят

На кончиках ладейных.

ФИНИШ

Обалдев уже с утра

Над игрой и шлифом,

Ходят-бродят мастера,

Как больные тифом.

Все измучены до слез,

Истрепались нервы.

И у всех один вопрос:

Кто же будет первый?

Спорят, спорят – просто жуть!

Только Эйве с Флором

Не захвачены ничуть

Этим важным спором.

На призы поставив крест,

Тихо и смущенно

За последних пару мест

Бьются чемпионы.

Победителей учесть

Нелегко в турнире:

Кандидатов ровно шесть,

А призов четыре.

От волненья в сердце дрожь.

Поглядишь, прикинешь

И никак не разберешь

Этот жуткий финиш.

Не оракул я, но все ж,

Верьте предсказанью:

Побеждает молодежь

В этом состязании.

***

В заключение даю ссылку на статью «Ничуть не спешу повидать Капабланку!», ранее опубликованную на нашем сайте, в которой собраны другие стихи А. Я. Моделя.

Публикация Александра КЕНТЛЕРА (сайт e3e5.com, 2015 г.)

***

Один из наставников

Визит А. Я. Моделя в Минск 92 года назад, осенью 1928 г., видится довольно интересным сюжетом, заслуживающим серьёзного разбора. Модель был не «гастролёром», а своего рода наставником белорусских шахматистов, проторив дорожку более именитым игрокам (в 1930-х годах Беларусь посещали с «мастер-классами» Эмануил Ласкер, Андре Лилиенталь, Сало Флор и другие).

Первенство БССР по шахматам в 1927 г. не разыгрывалось и, видимо, на следующий год шахматно-шашечная секция решила «компенсировать» недополученное белорусскими шахматистами, пригласив к участию мастеров из Ленинграда. Причём не кого-нибудь, а призёров чемпионата Советского Союза Петра Романовского (1-2-е места с Фёдором Богатырчуком) и Абрама Моделя (3-4-е места с Фёдором Дуз-Хотимирским). Оба выступили в Минске вне конкурса, но с разным успехом.

Мне представляется, А. М. отнёсся к приглашению более серьёзно, чем П. Р., который недооценил белорусских шахматистов – среди которых в то время действительно не было мастеров – и проиграл 5 (!) партий, оставшись в середине таблицы. А. Модель же уступил только С. Розенталю – 38-летнему врачу, довольно сильному первокатегорнику, чемпиону БССР 1924 и 1925 гг. Ну, а молодёжи ленинградский преподаватель математики преподнёс хороший урок и вышел в «плюс 6» (9,5 из 13, делёж первых трёх мест с К. Выгодчиковым и В. Силичем). Полные результаты см. здесь.

Минск 1920-х годов формально уже не был провинцией, однако шахматные мастера появлялись у нас редко. Следует вспомнить Фёдора Дуза-Хотимирского, который в 1923-24 гг. жил здесь и принял участие в первом чемпионате республики 1924 г. (2-е место НЕ вне конкурса – мастер считался тогда полноправным минчанином). Так или иначе, Абрам Модель стал одним из первых наставников новой поросли шахматистов, подобно тому, как его земляк Соломон Михоэлс (тоже родившийся в Динабурге-Двинске-Даугавпилсе, но на 5 лет раньше, в марте 1890 г.), приезжавший в Минск в 1923 и 1927 гг., повлиял на новое поколение театральных артистов.

Помимо того, что Абрам Яковлевич, сын Леи-Фрейды Кацевской из Витебска, играл в чемпионате республики, он слал репортажи во всесоюзный журнал «Шахматный листок» (вскоре будет переименован в «Шахматы в СССР»). Примечательно, что мастер успевал следить и за иными событиями «шахматно-шашечного съезда» в Минске – даже за успехами шашистов.

Не знаю, можно ли объяснить «небывалый провал» Романовского в первую голову неблагоприятными условиями, в которых проходили состязания… Пётр Арсеньевич, мастер с дореволюционным стажем, был привычен к трудностям. Например, закончившаяся ровно 100 лет назад Всероссийская шахматная олимпиада в Москве тоже проходила далеко не в идеальной обстановке – а между тем П. Романовский занял тогда в главном турнире 2-е место (11 очков из 15). Может быть, весомее в 1928 г. всё-таки оказалась другая причина, отмеченная обозревателем: «в Белоруссии играют хорошо».

С репортажем А. Моделя из № 20, 1928 «Шахматного листка» познакомился несколько лет назад в Национальной библиотеке Беларуси, куда теперь не так просто выбраться. Благодарю Станислава Суханицкого из братской Украины за то, что он оперативно прислал копию публикации. Я решил поделиться познавательным материалом с читателями belisrael.info.

Вольф Рубинчик, г. Минск

24.10.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.10.2020  00:58

Кое-что об Альберте Капенгуте

Четвёртого июля Альберту Капенгуту, ныне живущему в штате Нью-Джерси (США), исполнилось 75 лет. В местных СМИ, включая сайт Белорусской федерации шахмат, молчание. Перед этим была 70-летняя годовщина Виктора Купрейчика, и в газете «Народная воля» появилась подборка ярких интересных статей. Неужели только после смерти у нас ценят человека? Или считают, что эмигрант уже не относится к белорусской шахматной школе?

Прекрасно понимаю, что писать статью о международном мастере и заслуженном тренере БССР – рискованное занятие для кандидата в мастера. Особо я не готовился, могут быть несоответствия и т. п., но всё-таки что-то я видел, что-то помню, что-то читал. Возможно, эта статья восполнит некоторые пробелы, оставленные в очерке «Где хорошо таланту?»

Материалов о детстве А. К., начале его занятий шахматами, первых достижениях я почти не встречал. Генна Сосонко в книге «Диалоги с шахматным Нострадамусом» поместил статью о Евгении Рубане («Клейменый»), где попутно рассказал и о молодом Капенгуте. Тем, кто не читал книгу, поясню, о чем речь. Тринадцатилетний мальчишка играет на 1-й доске за вторую команду Дворца пионеров, в первом туре эта команда играет с первой. Приказ перед игрой однозначный – вторая команда должна проиграть с сухим счетом, чтобы первая могла успешно бороться за первое место в Республиканском турнире дворцов пионеров. Капенгут добивается отличной позиции с лишней фигурой, демонстративно подставляет ладью и сдает партию. Рубан сочувственно спрашивает: «Что, заставили проиграть?» В той же книге говорится об отце Альберта – историке по специальности. Жаль, что эта линия не развивается у Сосонко.

В конце 1950-х «молодое дарование» А. Капенгут, не слишком удовлетворенный занятиями у А. Шагаловича, ищет, где бы ему поднять уровень подготовки. Он ходит на занятия к А. П. Сокольскому, И. Е. Болеславскому, возможно, куда-то еще.

1960 год – известная ничья в сеансе с тогдашним чемпионом мира М. Талем, приезжавшим в Минск. В том же году – дебют в финале чемпионата БССР с участием И. Болеславского, А. Суэтина, других мэтров. А два года спустя 18-летний Капенгут – уже мастер cпорта СССР (в те годы завоевать звание в таком возрасте редко кому удавалось).

В диалоге 2018 г., посвященном Спартакиаде народов СССР 1963 г., говорилось о вкладе молодого мастера в успех белорусской команды (3-е призовое место в общесоюзном турнире, больше такое не повторялось). Выступая на юношеской доске, Капенгут набрал 6 очков в 9 партиях (3 из 5 в полуфинале, 3 из 4 в финале). Его ругали за проигрыш в матче с Туркменией перворазряднику Гельдымамедову после грубой ошибки, но в финальных матчах с командами Украины и Ленинграда (основными конкурентами Беларуси в борьбе за призовое место) он побеждает харьковчанина А. Буховера, берет реванш за поражение годом ранее в командном первенстве СССР у своего ровесника, ленинградца В. Файбисовича.

Что дальше? После окончания техникума приходит время служить в армии. Об истории этой службы в Прибалтийском военном округе, а точнее, как А. Капенгут туда попал, я слышал от покойного мастера Ройзмана. Он говорил, что заинтересованные лица обращались прямо к министру обороны СССР Р. Я. Малиновскому. Смысл был в том, чтобы создать молодому талантливому мастеру условия для спортивного и творческого роста. Рига 1960-х – период расцвета М. Таля, А. Гипслиса, Я. Клована и других сильных шахматистов – идеально для этого подходила. Я видел номер рижского журнала «Шахматы» за 1965 г., там говорилось о том, что белорусский мастер Капенгут будет жить в Латвии и участвовать в местных турнирах. Причем речь шла не о временной службе в армии, а о постоянном проживании.

Участвуя в латвийских и армейских турнирах, Капенгут поддерживал контакты с Беларусью. Меня удивила история с командировкой А. К. в качестве тренера на женский чемпионат СССР, где играли 3 представительницы Беларуси (К. Зворыкина, Г. Арчакова и Т. Головей). Казалось бы, что в этом особенного? А особенное то, что в разгар чемпионата тренер должен был бросать своих подопечных и ехать играть за сборную Латвии в матче с командой Румынии. Почему нельзя было послать к женщинам того же И. Болеславского, часто помогавшего Зворыкиной, тренировавшего Головей и Арчакову? Если только Исаак Ефремович в это время не болел…

Почему А. Капенгут не остался в Латвии, где высоко ценились шахматы, надо спрашивать у него. Видимо, так и не стал там «своим», хотя дружба с Талем сохранилась у него на всё время. О тренерской работе с великим рижанином речь пойдет позже. Как бы то ни было, наш герой в 1965-1968 гг. четырежды выигрывал золотые медали в составе студенческой сборной СССР. В 1968 г. Капенгут входил в команду вместе с В. Купрейчиком (оба – воспитанники А. Шагаловича и И. Болеславского).

Чемпионат СССР среди студентов, Одесса, 1968 г. Слева направо: Виктор Купрейчик, Лев Альбурт, Альберт Капенгут, Владимир Тукмаков, Вадим Файбисович, Александр Бах. Здесь и далее – фото из статьи А. Капенгута «Ностальгия по 70-м» (2013), сайт chesspro.ru

Вернувшись в Минск, Капенгут в составе сборной БССР занял 4-ю доску на IV Спартакиаде народов СССР. Повторить «спортивный подвиг» 1963 г. не удалось, но и 5-е место было успехом – далее белорусская команда опускалась всё ниже… Капенгут внес свою долю в успех – победил в матче с командой Латвии (6:5). Эта победа принесла выход в главный финал, а сильнейшие конкуренты остались «за бортом».

Альберт учился в политехническом институте, но, насколько я знаю, диплом не получил. В спортивном корпусе «политеха» (ныне БНТУ) фамилия Капенгута значится в списке лучших студентов-спортсменов вуза. От отца я слышал, что Капенгут одно время работал в «Белгоспроекте» и играл в соревнованиях проектных организаций города. Как-то отцу довелось встретиться за доской с Капенгутом, но, конечно, оказать серьезное сопротивление мастеру у второразрядника (позже отцу присвоили I разряд) не получилось. Папа говорил: «Не мне тягаться с мастерами». Добавил, что Капенгут не важничал, держался уважительно, после партии показал, где соперник допустил ошибку. Вряд ли юбиляр помнит об этих местных соревнованиях, но это было, отец играл за команду «Промэнергопроект».

О многочисленных победах Капенгута в чемпионатах Беларуси распространяться не стану – о них есть информация в литературе и интернете. Лично мне запомнилась баталия Капенгута с Купрейчиком в чемпионате 1976 года. Их встреча, имевшая решающее значение для итога турнира, состоялась в конце чемпионата. Капенгут играл чёрными, выбрав защиту Каро-Канн. Позже Альберт Зиновьевич говорил, что, хотя этот дебют не из его репертуара, он знал, что соперник в нем плохо ориентируется, и поэтому решил сыграть 1…с6. В конце партии, когда у черных было явное преимущество, кто-то из зрителей заметил: «Альберт расправил грудь». Черные победили. Вообще, история взаимоотношений двух лидеров белорусской сборной 1970-х годов очень сложная… Читал, что в начале (еще в 1960-х) Капенгут помогал младшему товарищу, затем их отношения разладились. Хорошо помню фразу одного моего знакомого во время первой лиги чемпионата СССР 1976 г. в Минске: «Ни Капенгут, ни Болеславский помогать Купрейчику в чемпионате не будут».

Но я забежал вперед, а следует вернуться в осень 1971-го – года первенства СССР в Ленинграде. Я тогда начал посещать занятия в минском Дворце пионеров у М. И. Шерешевского. Мне кажется, наш тренер с некоторой ревностью относился к успехам своего старшего собрата. Поначалу, когда Капенгут развил хороший темп (2,5 из 3), Шерешевский говорил, чтобы мы учились у Капенгута, а позже, когда наш земляк проиграл две партии подряд Геллеру и Полугаевскому (или Тайманову?), то Шерешевский съехидничал, вспомнив строчку из Высоцкого: «Я на десять тыщ рванул, как на 500 – и спекся!» Мне такое ехидство было неприятно. Мы болели за Капенгута, обсуждали его результаты и радовались, когда он зацепился-таки за первую десятку (10,5 из 21; поделил 10-11-е с Крогиусом). Жалели, что он предложил ничью Талю во 2-м туре в лучшей позиции (об этом предложении писали в «Советском спорте»). Помню дружеский шарж после успешного старта:

Не занимать ему таланта,

Ему мы пожелаем впредь

Поверх одежды дебютанта

И майку лидера надеть.

После этого чемпионата лидер белорусских шахмат выступил в Ереване за сборную СССР в матче с Венгрией. А за границу его не хотели выпускать. Известная история – без международных турниров нельзя было получить международное звание, а без звания не включали в серьезные международные турниры. Замкнутый круг… Возможно, покажи белорусский мастер еще раз такой результат, как в Ленинграде-1971, и его были бы вынуждены выпустить за границу, но повторить успех не удалось. В следующем чемпионате СССР (Баку, ноябрь-декабрь 1972 г.) игра Капенгута меня разочаровала. Не столько неважным результатом (9,5 из 21, 13-16-е место), а минимумом побед (2) и большим количеством ничьих (15). Тот же Купрейчик мог занять последнее место, но при этом выиграть несколько красивых партий…

Капенгут больше в финал чемпионатов СССР не попадал. Однажды в 1978 г. отобрался в первую лигу в Ашхабаде, но сыграл там неудачно. Еще вспоминается его соперничество с Талем в 1971-72 гг. После вышеупомянутой ничьи в Ленинграде Капенгут победил Таля на матч-турнире 4-х столиц в Вильнюсе. Поговаривали, что он для Таля неудобный соперник, но на шахматной олимпиаде СССР 1972 года Таль взял реванш. Тогда рижанин сыграл 1.b3, сознательно уходя от теоретических дискуссий, в которых был силен минчанин. Матч тот сборная Латвии выиграла 8:4, и в рижских «Шахматах» реваншу сборной за неудачу 1967 г. была посвящена целая статья. После этого поражения белорусская сборная попала во 2-й финал и заняла 8-е место. Кажется, кроме партии с Талем, Капенгут в том соревновании больше не проигрывал. В партии с командой Москвы он сумел уйти на ничью вечным шахом с Т. Петросяном.

Бент Ларсен (в очках), Михаил Таль, Альберт Капенгут и Юрий Васильев наблюдают за блицпартией Александра Войткевича (сидит спиной) и Ясера Сейравана. Рига, 1979 г.

Немного личного. Я писал о поездке на матч пионерских команд в Вильнюс (конец марта 1973 г.). Помню, что кто-то из взрослых там говорил: «Смотрите, ребята, что получается. Три сестры Головей занимались шахматами, а четвертая, которая не занималась, вышла замуж за Капенгута». Для меня это было новостью – Або Шагалович с нами такой «светской хроникой» не делился.

Начало 1970-х было для юбиляра «звездным часом». Позже А. Капенгут уступил 1-ю доску в командных соревнованиях В. Купрейчику, а впоследствии и 2-ю – В. Дыдышко. Постепенное ухудшение результатов привело к тому, что Капенгут сосредоточился на тренерской работе. О таких его учениках, как Гельфанд, Смирин, Шульман, я ничего нового не скажу, а кое-какие детали из личных воспоминаний здесь приведу. В 1983 г., когда завершилась очередная Спартакиада народов СССР, А. Капенгут выступал в шахматном клубе Белсовпрофа и рассказывал интересные подробности. Говорил: «Нам не повезло с жеребьевкой. В группе было 5 команд без аутсайдеров, нам пришлось играть с Россией, Грузией, Арменией и Эстонией. И еще нам попался по жеребьевке третий номер, мы были свободны в последнем туре. Могла получиться такая ситуация, что соперники получили бы удобный для них результат, а мы бы вылетели в 3-й финал (13-17-е места). Зато, когда мы победили Эстонию и Грузию, можно было не бояться и спокойно смотреть в последнем туре, как эти «гладиаторы» бьются за очки». Любопытный взгляд изнутри… Помню, на вопрос, почему Купрейчик редко играет староиндийскую защиту, Капенгут ответил, что там надо хорошо знать теорию, а память – не самая сильная сторона Купрейчика. Рассказывал об успешном выступлении Корзубова, показывая его победу над Гуфельдом, представителем Грузии. Показывал свою партию с Неем. В общем, встреча удалась.

Альберт Капенгут, Наум Рашковский и Анатолий Вайсер на матче Ананд – Гельфанд (Москва, май 2012 г.)

Последнее воспоминание – турнир памяти Ицхака Рабина в минском Израильском центре. При очень сильном составе А. Капенгут одержал победу, опередив своего ученика Юрия Шульмана, новоиспеченного гроссмейстера. На закрытии турнира Капенгут говорил о своих всегдашних симпатиях к Израилю, о своем интересе к еврейской культуре. Вскоре он уехал в США. Желаю ему долгих лет жизни и творческих успехов.

Юрий Тепер, г. Минск

Опубликовано  16.07.2019  08:34

От редактора belisrael:

Активные авторы сайта, живущие в Беларуси, заслуживают поддержки. Для информации, как это сделать, пишите на адрес amigosh4@gmail.com

К 60-летию Льва Псахиса

Счастливый человек с трудной судьбой. Льву Псахису – 60!

Впервые о Лёве Плахисе я услышал от Виталика Цешковского где-то в начале семидесятых: «Есть у нас в Сибири такой юный нахал – Псахис. Во время большого блицтурнира заявил всем, что обыграет меня. Но я поднапрягся и обыграл выскочку». Удивлённый таким зазнайством неизвестного мне Псахиса,– Цешковский был одним из сильнейших советских шахматистов, в 1968 году делил 4-5 места в Первенстве СССР, я на всякий случай спросил: «А кто выиграл тот турнир?» – «Псахис» – без всякого удовольствия ответил Виталик.

 

Лев Псахис

Позже дошли до Москвы слухи о каких-то партиях, которые Псахис играл в сеансах с чемпионом мира Карповым, гастролировавшим по Сибири. Подробности я не запомнил, но там тоже речь шла о каком-то нахальстве Псахиса. То ли хотел обыграть всенародного чемпиона, то ли вообще обыграл.

Позже Псахиса пригласили в знаменитую школу Михаила Ботвинника, но после первой же сессии великий человек отчислил Лёву. Наверное, тоже за нахальство. Догадываюсь, Псахис засыпал постаревшего чемпиона вариантами, за которыми не было никакой возможности уследить.

 

Я присутствовал лишь на одной сессии школы Ботвинника, попал на последнее занятие перед оздоровительной частью программы. Основной ассистент Ботвинника Марк Дворецкий увёз тогда своего ученика Артура Юсупова на первенство мира среди юношей и попросил меня заменить его. Я охотно согласился, так как среди учениц школы была такая девочка Аня Ахшарумова, которая сегодня уже более сорока лет моя жена. И мне на той сессии показалось, что педагогический дар Ботвинника сильно преувеличен. Любимцами чемпиона были мальчик-сыроед – действительно редкость среди шахматистов, и крепыш, наверняка победивший бы прочих слушателей в любом спорте кроме шахмат. А Лёва Ботвиннику не приглянулся.

«Чем школа была столь привлекательна для тебя?» – спросил я Псахиса годы спустя. – «Ведь на занятиях была скука. Дети демонстрировали свои малоинтересные партии, а Ботвинник рекомендовал им посмотреть свою победу над Капабланкой в АВРО-турнире».

– Ты не понимаешь – отвечал мне Лёва самой характерной для себя фразой, – Это была возможность вырваться из дома и две-три недели пожить в шахматной атмосфере, пообщаться с другими шахматистами.

Я действительно не понимал Лёву, так как жил не в глубине сибирских руд как он, а в Москве и мог в любой день заехать в шахматный клуб и поиграть блиц с работавшим там Олегом Моисеевым, который был «всегда готов». А то мог обсудить шахматную тему по телефону с ближайшим своим другом Юрой Разуваевым. Лёва же находился в шахматной пустыне и рос как цветок на камнях.

Впрочем, о своём Красноярске Псахис, фамилия которого звучала для меня тогда как вырвавшееся из бутыли шампанское, а сам Лёва соответствовал ей, рассказывал так красочно, что город представлялся мне сибирским Парижем, в котором я в те времена не бывал. Хотя история Лёвы о его знакомом директоре гастронома, который считал, что сыр – это такой единый продукт, деление которого на Пошехонский, Костромской, а то и вообще Голландский – ни на чём не основанные легенды, подрывала версию о родстве Красноярска с Парижем. Лёва, большой поклонник сыра, возвращался к себе в Сибирь из Европы, которой для него были Минск или Москва, с чемоданом, наполовину наполненным сыром.

Перед тем, как начать наслаждаться историями Псахиса, я имел удовольствие с ним познакомиться. Осенью 1980 года под Москвой проходили какие-то большие сборы, и шахматистки – подруги Ани, к тому времени уже моей жены, решили её навестить. А Лёва за кем-то из них, а то и за всеми сразу, ухаживал, и приехал с ними.

У нас уже полтора года проистекали 7 тощих лет отказа, и ни на какие сборы нас, понятно, не брали. Как и на турниры. Девушки не заботились, но Лёвино игнорирование правил хорошего тона советского человека, не включавших посещение изменников, было характерно для него. Лёва никаким советским человеком и не был. Он был совершенно свободным. Мне даже представилось тогда, что до их Енисея советская власть ещё толком не добралась.

Потом мы с Аней устроили нашу первую голодовку, и нам разрешили немного играть. Я выиграл Первую лигу первенства СССР, попал в Высшую во Фрунзе – было тогда такое название у столицы Киргизии, и стал свидетелем высочайшего в жизни триумфа Псахиса.

О выдающемся таланте Псахиса было уже известно. После первой лиги первенства СССР 1979 года Разуваев, обладавший замечательной интуицией не только на шахматной доске, сообщил мне: «У Гарри появился реальный конкурент». В 1980 году Лёва поделил победу с Сашей Белявским в Первенстве СССР в Минске. Во Фрунзе 22-хлетний чемпион СССР защищал свой титул в гонке с уже полностью расцветшим Каспаровым.

Гарик демонстрировал гениальную игру. Её хватило, чтобы в последнем туре знаменитой победой над Тукмаковым догнать Псахиса, весьма легкомысленно подошедшего к своей партии. Но у Лёвы были основания считать моральным победителем себя.

Во-первых, он выиграл личную партию у Каспарова (как и в первенстве год назад у своего ко-чемпиона Белявского). Во-вторых, Лёва достиг своего результата с недобором. О его поражении в выигранной позиции от Артура Юсупова знают все: Марк Дворецкий посвятил спортивным ошибкам Псахиса в этой партии, по-моему, несколько глав в своей книге.

Как играл Лёва в период своей гениальности? Он пришёл в шахматы с рядом новых идей. Так он был художником в разыгрывании чёрными «ежа», а его победа над Кареном Григоряном – одна из ярчайших в этом построении. Лёва замечательно трактовал чёрными новоиндийскую защиту. Здесь классикой может считаться победа Лёвы над Белявским в Минске, которую я уже поминал.

Лёва замечательно чувствовал динамику борьбы, умел поддерживать напряжение и переигрывать партнёров на поздних стадиях партии. Имея основание рассматривать себя соперником гениальному Гарри, Псахис так сравнивал свою игру с каспаровской: «Гарик – это цунами. Но если ты выстоял перед этой мощной первой волной – твои перспективы неплохи. Я же накатываю не так мощно, но мои волны идут одна за другой, и против них устоять непросто».

Начало карьеры как у Псахиса – в юном возрасте две победы подряд в первенствах СССР, сравнимо лишь со стартом Михаила Таля, побеждавшего в первенствах СССР 1957 и 58 годов. Почему талант Псахиса не расцвёл до аналогичных высот?

Версий объяснений несколько. Одна следует из сборника новелл Стефана Цвейга «Звёздные часы человечества». На каком-то этапе все элементы психики и личности человека приходят в полную гармонию, и он производит свой максимум. А потом гармония расстраивается. В таком случае нужно радоваться, что случился взлёт, а не печалиться, что он закончился. Другие живут в спаде, не зная взлёта, всю жизнь.

Другая версия: Лёва был пасынком в советских шахматах. Не сравнить его положение, несуществующую поддержку, возможности с двумя его возможными конкурентами тех лет Карповым и Каспаровым. Лёва выиграл свой второй чемпионат СССР, не получив даже звания «Гроссмейстер СССР» за первую победу. А международные звания, которых у Лёвы тоже не было, присваивались за турниры за границей, на которые в ту пору посылал Спорткомитет СССР. Не у всех, видно, фамилия «Псахис» вызывала такие радужные ассоциации, как у меня.

Летом 1981 года студенческая сборная СССР отправлялась на командное студенческое первенство в Чикаго. Двукратный чемпион СССР оказал национальной сборной честь, согласившись за неё выступать. Но поездка Лёвы висела на волоске до последнего момента. Понятно, посылать Псахиса в Америку очень не хотелось. А не выиграет команда турнир – кто будет отвечать? Прорвался Псахис в Америку.

В те годы Лёву при переливании крови по поводу неопасной операции заразили смертельной болезнью. Здоровые люди могут только гадать: как чувствует себя человек, зная, что в его крови живёт его неизбежная гибель, как это влияет на его творческое настроение.

Болезнь развивалась, и лет 8 назад Лёва начал умирать. Я пытался звонить ему – Лёва терял связь с миром.

К тому времени Псахисы уже лет 20 жили в Израиле. В последний момент появилась возможность попытаться спасти Лёву, и доктора взялись за сложнейшую операцию. Дважды жизнь Лёвы обрывалась, и дважды душа возвращалась назад в тело. После того, как позже при аналогичных операциях умерли трое пациентов, больнице запретили проводить такие операции. Но лёвина операция произошла до того.

Потом случился ещё один прорыв в медицине, и смертельную болезнь изгнали их лёвиной крови. Живи и радуйся.

Характером Псахис отличается от большинства других ведущих шахматистов. Средневековый монах в своей книге призывал запретить шахматы как игру, развивающую лень. Лёва же, в отличие от многих коллег – трудоголик. Он написал и издал несколько дебютных книг. Я написал когда-то раздел для югославской дебютной энциклопедии и знаю, какое это мучительное и муторное занятие – копаться в паутине перестановок ходов, протоколировать мёртвые знания. Лёва также создаёт учебные программы, и нынешний расцвет индийских шахмат в большой степени – заслуга Псахиса. Он провёл бессчётное количество тренировочных сессий в Индостане и помог овладеть секретами шахмат многим молодым индийским дарованиям.

Не все замыслы Лёвиной юности осуществились. Многие великие свершения, на которые он был способен, не материализовались. Но иные состоялись, и остались сверкающими вершинами его карьеры. Посоветую Лёве помнить совет Василия Андреевича Жуковского:

Не говори с тоской: их нет, / Но с благодарностию: были.

Конечно, 60 лет – это возраст, в котором молодость начинает покидать нас. По иудейским представлениям – это середина жизни. Хочу пожелать Льву Псахису насыщенной и плодотворной второй её половины.

Борис Гулько

Оригинал

***

***

Партия с турнира “Минск-82”, комментарий Сергея Бегуна и Николая Петропавловского. В турнире Псахис поделил 4-6-е места с Купрейчиком и Чандлером

“Минск-82” (май)

Партия с 49-га ч-та СССР во Фрунзе (конец 1981 г.), где Псахис поделил с Каспаровым 1-2-е места. Комментарий Евгения Мочалова

Фото с того же чемпионата

***

Еще материал, опубликованный на сайте 15.11.2014

Лев ПСАХИС : СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

Опубликовано 29.11.2018  06:36

От редакции belisrael. Кроме расходов по содержанию сайта, подготовка и размещение каждого материала  требует немало времени.  Многие публикации имеют также практическое значение. Да и ряд авторов, присылающие свои материалы, заслуживают поощрения. А посему важно помнить о необходимости поддержки сайта.

Ю. Тепер о шахматистах-евреях (2)

(окончание; начало см. здесь)

Иллюстрация с форума immortalchess.net

Продолжим тему шахматистов Беларуси: разумеется, кроме «западников», интерес представляют и судьбы евреев из восточных областей. Самым талантливым здесь, пожалуй, был Роман Фрадкин (1923 г. р.), чей огромный потенциал почти не раскрылся. Мне удалось выяснить, что Роман переехал в Минск из Витебска в 1936 г. Вскоре он пошёл заниматься в шахматном кружке минского Дворца пионеров, который вёл Яков Каменецкий, а позже Гавриил Вересов. Учился юный игрок в школе № 4 г. Минска, успешно сочетал учёбу и шахматы. В 1938 г. Фрадкин стал чемпионом БССР среди юношей, а в 1939 г. получил право сыграть в первенстве республики среди взрослых. Выступление прошло успешно – при сильном составе Р. Фрадкин поделил 3–4-е места с мастером В. Силичем. После окончания школы летом 1940 г. отличник учёбы, только получивший аттестат зрелости, занял 1-е место в турнире белорусских шахматистов и получил там второй балл кандидата в мастера (всего для того, чтобы стать кандидатом, нужно было три балла). Осенью 1940 г. он поступил в Московский энергетический институт, где отучился на 1-м курсе…

Финал Романа Фрадкина был весьма трагичен. Прибыв в июне 1941 г. в Минск на каникулы (для этого он заранее сдал сессию в Москве), наш земляк уже не сумел вырваться из города и погиб в оккупации. Подобной оказалась и судьба его младшего товарища Матвея Райнфельда. Участник первенства БССР 1941 г. (10-е место), Матвей летом окончил 9-й класс 42-й школы.

В рядах Красной Армии проходили службу Абрам Брейтман, Яков Каменецкий и Або Шагалович. Как уже указывалось, один из сильнейших шахматистов БССР Я. Каменецкий был первым шахматным тренером во Дворце пионеров. Каменецкий известен и как шахматный проблемист, и как журналист. Вплоть до своей смерти в январе 1991 г. он занимался популяризацией шахмат в Беларуси.

А. Шагалович (1922–2009) до войны был чемпионом БССР среди юношей (1939), участвовал во «взрослом» чемпионате республики того же года, где показал результат 50%. Вернувшись после войны в Минск, он долгие годы сочетал успешные личные выступления (был чемпионом столицы, в 1957 г. получил звание мастера спорта) с тренерской работой. Практически вся сборная БССР 1970–80-х годов состояла из его учеников. В начале 1990-х годов эмигрировал в США.

Остановимся на судьбе Исаака Мазеля (1911–1945). Этот уроженец Минска ещё в 1927 г. организовал первый в республике школьный шахматный кружок. Позже он отвечал за шахматную работу в белорусских профсоюзах, а после переезда в Москву (1933) – и в профсоюзах СССР. Общественная работа не помешала Мазелю успешно выступить в первенстве СССР 1931 г. и выполнить норму мастера спорта. В чемпионате Москвы 1933–34 гг. поделил 2–3-е места; в дальнейшем его выступления не отличались стабильностью, но судьбе было угодно, чтобы в январе 1942 г., когда фашистские дивизии ещё стояли под Москвой, И. Мазель стал чемпионом столицы СССР. О том чемпионате 1941/42 немало рассказывалось в шахматной литературе.

В марте 1945 г. И. Мазель умер от тифа в ташкентском госпитале. Любопытны сведения о его семье, полученные мной от одной его родственницы в конце 1990-х годов. Отец шахматиста Яков Ильич Мазель был зубным врачом. У Я. Мазеля было четверо детей: Исаак, Доня (погибла в гетто во время войны; была стенографисткой у П. Пономаренко, по мужу Перлова, у неё была дочка Тома), Абрам (был учителем математики, ранен на финской войне, умер после Великой отечественной), Эля (балерина, жила в Ленинграде). Первая жена И. Мазеля осталась в Минске; вторым браком он был женат на шахматистке Ольге Рубцовой и имел троих детей.

Гомельчанин Абрам (после войны его чаще звали Анатолием) Брейтман, 1910 г. р., до войны не раз успешно выступал в чемпионатах Беларуси. В 1937 г. был вице-чемпионом республики, в первенстве 1941 г. занял 3-е место. С войны вернулся без ноги, но это не помешало Брейтману продолжить выступления в чемпионатах БССР и других сильных турнирах. Последний раз играл здесь в 1954 г., после чего переехал в Узбекистан, потом в Грузию, где и умер после 1978 г. «Война сломала ему жизнь!» – восклицал Абрам Ройзман в журнале «Шахматы» № 1, 2008 и пояснил: «На фронте он был тяжело ранен, к тому же погибли его близкие. Он стал неуживчивым, раздражительным…»

Малоизвестное фото с А. Брейтманом – турнир армейского спортивного общества, Минск, 1951 (предоставлено историком А. Пашкевичем)

Переходя к советским евреям-шахматистам, жившим за пределами Беларуси, нельзя не назвать талантливого ростовчанина Марка Стольберга (1922–1943). Уже в 17 лет выполнил норму мастера спорта, заняв в полуфинале первенства СССР 1–2-е места. Отлично стартовал Марк и в финале всесоюзного первенства 1940 г., одержав на старте четыре победы подряд. Хотя в дальнейшем удача отвернулась от юноши, результат его для дебютанта был приемлем (13–16-е места). Давид Бронштейн говорил о нём: «У нашего поколения был свой Таль – Марк Стольберг». Можно предположить, что, доживи Марк до победы, он был бы среди сильнейших в СССР и в мире.

Особая страница истории – шахматы в блокадном Ленинграде. От последствий блокады умер в апреле 1942 г. Илья Рабинович (1891–1942). Ещё до революции стал известен своими выступлениями в российских турнирах и на международной арене. Первая мировая война застала его на турнире в Мангейме (Германия), где он лидировал. Вместе с другими российскими шахматистами Рабинович был интернирован. Вернувшись в Россию в 1918 г., активно участвовал в возрождении шахматной жизни.

Практические шаги питерца были немалыми: троекратный чемпион «северной столицы» (1920, 1928, 1940), чемпион СССР в 1934–1935 гг. Илья Леонтьевич был первым из «лояльных» советских шахматистов, выступившим за границей на международном турнире (Баден-Баден, 1925), где занял 7-е место при 20 участниках. Другой представитель СССР, Ефим Боголюбов, стал в турнирной таблице выше, но вскоре заявил об отказе от советского гражданства.

Помимо практической игры, И. Рабинович вёл большую учебно-методическую и литературную работу, помогал молодому Ботвиннику. Когда началась война, И. Рабиновичу предложили уехать из Ленинграда. Он отказался, выразив желание защищать город, в котором родился и с которым всю жизнь был связан. В ноябре 1941 г.  выступал по радио из блокированного Ленинграда на немецком языке перед вражескими войсками, рассказывал о проходившем тогда в городе шахматном чемпионате, в котором сам и участвовал. Чемпионат из-за трудных условий завершён не был, а Рабиновича в январе 1942 г. вывезли на Большую землю, но спасти мужественного спортсмена, поражённого дистрофией, не удалось.

В Ленинграде погиб видный шахматный организатор Самуил Вайнштейн (1894–1942). Но большинству советских шахматистов, в том числе и многим евреям, удалось пережить войну. В своих мемуарах Михаил Ботвинник немало поведал о том времени… В последний момент эвакуировавшись из Ленинграда, сильнейший советский шахматист, по специальности – инженер-электрик, 2 года работал в Перми. В то же время он занимался аналитической работой и находил время для турнирных выступлений. Последующие события показали, что был на правильном пути; в 1948 г. М. Ботвинник стал чемпионом мира и сохранял титул 15 лет с двумя небольшими перерывами.

Из молодых шахматистов, выдвинувшихся перед войной, назовём Давида Бронштейна (1924–2006) и Исаака Болеславского (1919–1977), тем более что биографии обоих тесно связаны с Беларусью. И. Болеславский ещё в первенстве СССР 1940 г. попал в шестёрку лучших и подтвердил свои права, заняв 4-е место в матч-турнире 1941 г. за звание абсолютного чемпиона СССР. Во время войны днепропетровский студент эвакуировался в Свердловск, где продолжал учёбу в местном университете. В военные годы Болеславский участвовал в нечастых шахматных турнирах (Москва, Свердловск, Куйбышев). В единственном за годы Великой Отечественной чемпионате СССР 1944 года свердловский мастер занял 3-е место после Ботвинника и Смыслова, а в послевоенном чемпионате 1945 г. стал уже вторым (после Ботвинника).

О дальнейшей карьере Болеславского можно говорить много… Ему чуть-чуть не хватило в 1950 г. до матча на первенство мира с Ботвинником.

Переехав в Минск осенью 1951 г., Болеславский почти все силы отдал теоретической работе и тренировке местных шахматистов, но играл и в чемпионатах города, и в чемпионатах БССР. Впрочем, эти выступления (особенно в чемпионатах Минска) можно также рассматривать как «мастер-классы» для белорусских игроков.

Помешал Болеславскому добраться до Олимпа его младший товарищ Давид Бронштейн. Он родился в Белой Церкви, шахматную школу прошёл в Киевском Дворце пионеров у Александра Константинопольского. Будучи жителем Киева, получил и звание мастера спорта СССР за 2-е место в чемпионате Украины 1940 г. (после Болеславского). Интересно, что в 1938 г. во время матча команд Минского и Киевского дворцов пионеров Бронштейн сыграл вничью с Р. Фрадкиным.

Когда началась война, Давид был эвакуирован в Тбилиси, а позже работал на восстановлении Сталинграда. После чемпионата СССР 1944 г. переехал в Москву. Стремительно рос – уже в 1945 г. с 15-го места поднялся в чемпионате на 3-е, войдя в элиту советских шахмат.

В турнире претендентов 1950 г. лидировал Болеславский, Бронштейн за два тура до конца отставал на очко. Исключительным усилием воли Бронштейн догнал старшего товарища. Матч за первое место между ними закончился после упорной борьбы со счётом 6:6, а в борьбе до первой победы счастье улыбнулось Бронштейну. Но завоевать корону молодому гроссмейстеру не удалось – матч с Ботвинником окончился вничью, и тот сохранил своё звание.

Лучшие годы выступлений гроссмейстер Григория (Герша) Левенфиша (1889–1961) пришлись на довоенное время, когда в 1930-е гг. он дважды становился чемпионом СССР. Во время международных турниров в Москве  успешно соперничал с сильнейшими шахматистами мира: Ласкером, Капабланкой, Флором. В 1937 г. Григорий Яковлевич сумел добиться, пожалуй, крупнейшего успеха в карьере, сведя вничью матч с М. Ботвинником. На дальнейших выступлениях Левенфиша сказывался возраст и занятость в профессии. Интересно, что Левенфиш никогда не был профессиональным шахматистом, а всегда сочетал активные занятия шахматами с работой по специальности инженера-химика. Во время войны постоянно выполнял важные правительственные задания. После войны жил в Москве; незадолго до смерти подготовил книгу «Избранные партии и воспоминания».

В эвакуации в Казани находился во время войны Семён Фурман (1920–1978). Для нас его судьба интересна тем, что этот шахматист и тренер сыграл большую, можно сказать, решающую роль в становлении 12-го чемпиона мира Анатолия Карпова.

Родился С. Фурман в ноябре 1920 г. в Пинске, но вся его спортивная карьера связана с Ленинградом. Именно там он добился наибольших своих спортивных успехов, стал гроссмейстером и тренером чемпиона мира. Во время войны работал на заводе в Татарстане, был чемпионом этой республики 1944 г. Но и в Пинске его не забыли: уже в постсоветское время провели несколько мемориалов Фурмана.

Рассуждая о судьбах шахматистов-евреев, прошедших войну, хотелось бы упомянуть о талантливом мастере Исааке Липницком (1923–1959). Уроженец Киева, он вместе с Бронштейном занимался в шахматном кружке Киевского Дворца пионеров и до войны принял участие в первенстве Украины 1939 г. (7-е место). С 1942 г. будущий мастер находился в действующей армии, пройдя славный путь от Сталинграда до Берлина. После войны Липницкий некоторое время служил в Германии и участвовал в соревнованиях, проводимых советской военной администрацией, а в 1947 г. вернулся в Киев. Вскоре талантливый игрок, совмещая тренерскую работу и выступления  в турнирах, добился заметных успехов: стал чемпионом Украины 1949 г., победителем ряда всесоюзных турниров. Высшим достижением мастера стало попадание в призы чемпионата СССР 1950 г. (2–4-е места), причём он всего на 0,5 очка отстал от чемпиона страны Кереса. Любопытно, что стать чемпионом Исааку Оскаровичу помешал его первый тренер А. М. Константинопольский, победивший бывшего ученика в последнем туре. Самому Константинопольскому та победа мало что давала…

Повторить взлёт Липницкому больше не удалось, хотя турнирные успехи у него были и после 1950 г. Он успел написать две отличные шахматные книги, одну – в соавторстве с мастером Борисом Ратнером. Тяжёлая болезнь безвременно унесла жизнь талантливого мастера Липницкого. Ему посвящены книги В. Теплицкого «Исаак Липницкий» (2008), Н. Фузика и А. Радченко «Исаак Липницкий: Звёзды и тернии» (2018)

Среди тех, кто прошёл через войну и продолжил после Победы активно заниматься любимой игрой, назовём Иосифа Ватникова (1923–2013), ставшего в 1977 г. международным мастером, Ханана Мучника (1922–1991), мастера спорта с 1958 г., Бориса Наглиса (1911–1977), мастера спорта с 1961 г., Якова Нейштадта (1923 г. р., мастер с 1961 г.), Иосифа Погребысского (1906–1971, мастер с 1937 г.), Абрама Хасина (1923 г. р., международный мастер с 1964 г.) и др.

В 1950-70-е гг. появилась на свет целая плеяда шахматистов, переживших войну детьми. В основном они были в эвакуации. На Урале в войну находился рижанин Михаил Таль (1936–1992), чемпион мира 1960-61 гг., в Куйбышеве – уроженец Могилёва Лев Полугаевский (1934-1996), двукратный чемпион СССР (1967, 1968; в претендентских матчах доходил до полуфинала). Львовянин Леонид Штейн (1934–1973), троекратный чемпион СССР, был в эвакуации в Узбекистане. Всемирно известный уроженец Ленинграда Виктор Корчной (1931–2016) сумел подростком пережить ленинградскую блокаду. На 4 года старше Корчного был будущий мастер (с 1957 г.) Арон Решко, которому довелось играть в первенстве Ленинграда 1943 г. Служил авиамехаником во время войны будущий гроссмейстер Ефим Геллер (1925–1998), военным метеорологом был международный мастер Лев Аронин (1920–1983). Марк Тайманов (1926–2016) был в эвакуации в Узбекистане.

Закончить статью хотел бы кратким рассказом о судьбе двоих венгерских евреев – международных гроссмейстеров Андре Лилиенталя (1911–2010) и Ласло Сабо (1917–1998). В 1935 г. Лилиенталь приехал в Москву на международный турнир и решил остаться в СССР. К тому времени это был известный мастер, имевший немалые успехи (вспомним великолепную победу над Капабланкой в рождественском турнире 1934 г. в Гастингсе). До 1937 г. он ещё выступал за сборную Венгрии и легко разъезжал по Европе, а затем, после ареста своего покровителя Николая Крыленко, был вынужден принять советское гражданство. В воспоминаниях, записанных незадолго до смерти, А. Лилиенталь тепло отзывался о своём ровеснике Исааке Мазеле (называя его «Масел»), с которым дружил в молодые годы. В 1940 г. Лилиенталь стал чемпионом Москвы и разделил 1–2-е места с Игорем Бондаревским в чемпионате СССР, став выше М. Ботвинника и П. Кереса.

В Москве Лилиенталь жил до 1976 г., а потом решил вернуться в Венгрию, где помогал тренировать национальную сборную страны (которая на Олимпиаде 1978 г. сумела обойти советскую).

Пожалуй, не менее увлекательна биография Ласло Сабо. Во время Второй мировой войны он был мобилизован в венгерскую армию (трудовой батальон) и вынужден был участвовать в войне на стороне Германии. Вскоре он попал в плен – и это было везением, потому что большинство венгров, включённых в тот батальон, погибло. Вернулся в Венгрию Сабо уже после окончания войны. Русским языком он овладел в плену превосходно. В 1950–60-х годах добился немалых успехов; лидер национальной команды, он выступал на 11 олимпиадах (9 из них после войны), участвовал в трёх турнирах претендентов на первенство мира (1950, 1953, 1956).

Ремарка автора (23.09.2018). Разумеется, в этом материале перечислены далеко не все люди, заслуживающие нашего внимания и памяти. Так, например, в Польше были шахматисты-евреи помимо Д. Пшепюрки и М. Ловцкого; о многих из них написано в «Шахматной еврейской энциклопедии» И. Бердичевского… Возможно, о шахматистах Польши стоило бы подготовить отдельную статью. Буду рад мнению читателей на этот счёт.

Опубликовано 29.09.2018  04:48

ПАМЯТНЫЙ 1987 ГОД

Продолжаем публиковать диалоги двух минчан – «за шахматы» и «за жизнь». Читайте также: «О «матчах дружбы» и не только», «Москва-1984 не по Оруэллу», «Гексашахматы, заря перестройки», «Юрию Теперу – 60!»

Вольф Рубинчик. Ты говорил, что 1987 год – самый для тебя памятный. Интересно, чем?

Юрий Тепер. По насыщенности событиями он явно выделяется. В 1987-м состоялись гексашахматные соревнования, в которых я сыграл, республиканский вузовский турнир по шахматам в Гомеле, где я был тренером команды пединститута. Ещё участвовал во Всесоюзном совещании тренеров в Ярославле и наблюдал за двумя крупными турнирами в Минске (мужской чемпионат СССР по шахматам, женский чемпионат мира по стоклеточным шашкам).

В. Р. Запомнились только спортивные моменты?

Ю. Т. Конечно, не только. Горбачёвская «перестройка» создавала новую реальность, было много неожиданного и интересного.

В. Р. С чего начался для тебя 1987-й?

Ю. Т. Если говорить о памятных событиях, то с 54-го чемпионата СССР, проходившего в РДШШ (Республиканском Дворце шахмат и шашек). Очень упорная борьба велась не только за победу, но и за выход в межзональный турнир. Припоминаю рисунки, выставляемые в фойе, и стихотворные эпиграммы на участников от Григория Шмуленсона. Например, посвящённую Льву Псахису:

Был чемпионом Псахис дважды.

Уверенность не покидает нас,

Что в нём проснётся лев однажды,

И станет первым в третий раз.

Увы, Л. Псахис выступил в Минске средне (9 из 17, 8-11-е место с Купрейчиком, Лпутяном и Тукмаковым; первые два места заняли Александр Белявский и Валерий Салов.

Ещё понравился шарж на Виктора Купрейчика:

Купрейчик Виктор смел в бою

Идёт ножа по острию –

Его открытое забрало

У нас покой и сон забрало.

В. Р. Забавная игра слов. Жаль, что Виктор Давыдович после чемпионата продёрнул Г. А. Шмуленсона в «Шахматах, шашках в БССР» за то, что в газетных комментариях тот «садился не в свои сани» (но руководству не пришло в голову исключать Шмуленсона из федерации!). А партии какие-нибудь зацепили тебя?

Ю. Т. Разве что одна, в которой Купрейчик «наказал» Артура Юсупова в русской партии. 47-й чемпионат СССР 1979 г., первый из проведенных в Минске, произвёл гораздо более сильное впечатление.

В. Р. Когда, кстати, завершился чемпионат 1987 года?

Ю. Т. В конце марта. В начале июля открылась вузовская спартакиада в Гомеле, а во второй половине июля я уже играл в гексашахматы (ГШ) в Ульяновске.

В. Р. Как выступила команда пединститута в Гомеле?

Ю. Т. 9-е место из 15… В команду входили 6 человек (4 мужчины + 2 женщины). Играли 5 туров по швейцарской системе, набрали 14 очков из 30. Считаю, выступили достойно: после провала на старте (0:6 с нархозом) сумели одержать в матчах 2 победы, затем на равных сражались с сильными командами Могилёвского машиностроительного института (2,5:3,5) и свели вничью матч с коллегами из Бреста.

Гомель, июль 1987 г. Справа налево: Юрий Тепер, Павел Залесский (аспирант; играл в шахматы мало, но выступил хорошо); Ольга Чугуева, студентка, поступившая в 1984 г.; иранец Михран (на турнире был судьёй и хорошим другом команды пединститута), Наташа Шапиро, Олег Акашкин (в том году окончил институт, но ещё имел право играть за команду). Сидят: Андрей Касперович, Сергей Макаревский («неформал», увлекавшийся турпоходами).

В. Р. Начальство осталось довольно?

Ю. Т. Когда мы вернулись в Минск, все были в отпуске. Позже ко мне претензий не поступало. Правду сказать, результаты соответствовали возможностям команды. А 8 дней спустя я уже ехал в Ульяновск: поездом через Москву, один, без компании. От Москвы до Ульяновска было 17 часов дороги – с 9 утра до 3 ночи.

В. Р. Скучал, поди?

Ю. Т. Особо нет. Не сложилась компания, так что поделаешь… Ехали со мной две женщины, они почти всю дорогу между собой говорили о своём. Я читал, думал о предстоящей борьбе, о встрече с друзьями-соперниками. Вспоминал спартакиаду в Гомеле, где в конце турнира поссорился из-за ерунды с Наташей Шапиро, игравшей у нас на женской доске (сейчас она живёт в Израиле). Думал о будущей встрече с речичанкой Наташей Гараевой, с которой мы должны были представлять Беларусь на ульяновском турнире. И ещё задавался вопросом, а встретят ли меня ночью на вокзале. Куда оттуда ехать, я не знал: адреса у меня не было.

Шахматисты минского пединститута, 1987 г. Стоят: Валерий Селюжицкий (из Пинска, учился на физическом факультете), Андрей Касперович. Сидят: Ю. Тепер, Н. Шапиро.

В. Р. И как получилось?

Ю. Т. Встретил меня Андрей Жупко. До 6 утра – времени, когда начинал ходить трамвай – сидели на вокзале и обменивались новостями. Я ему предлагал пройтись пешком до гостиницы. Он ответил: «У вокзала очень глухой район, идти больше часа, рисковать смысла нет».

Разместили нас на этот раз в гостинице «Венец» – лучшей в городе. Все расходы были за свой счёт. Увидев условия проживания, Андрей сказал: «Живут же буржуи! Я бы не отказался так пожить за свой счёт».

В. Р. И что ж там было такого «буржуйского»?

Ю. Т. По нынешним временам – ничего особенного. Кровать, стол, чёрно-белый телевизор, душ с ванной в двухместном номере. Со мной жил командировочный.

Прибыл я в свой день рожденья – 18 июля, мне подарили шахматы в старинном стиле (они видны на предпоследнем фото здесь). Я прибыл на турнир первым, позже стали подтягиваться и остальные участники.

До начала турнира (20 июля) оставался день на «акклиматизацию». Утром 19-го приехала Гараева. Передаю ей привет от минских гексашахматистов. Она озадачила меня ответом: «Где этот привет, давай его сюда!»

Сергей Лапко пригласил нас с Наташей сыграть в блиц-турнире в классические шахматы. Едем за Волгу, где играли заводские шахматисты. Лапко победил, я занял 3-е место, Наташа от игры отказалась, и Сергей посадил её отмечать результаты. Моим призом стал ручной фонарь. А на следующий день стартовал ГШ-турнир.

Царь-пушка не стреляла, царь-колокол не звонил, а этот царь-фонарь не зажигался… Минск, август 2018 г.

В. Р. Что скажешь о составе?

Ю. Т. Состав был довольно сильный, но по количеству уступал турниру 1985 г. Из 16 участников 9 представляли местный регион (3 – Ульяновск, 6 – область), 2 – Беларусь, 2 – Москву (С. Цыганков и С. Соколов), по 1 – Калинин (Волков), Кемерово (Е. Карманов), Алтайский край (А. Пузин).

Троих ульяновцев я хорошо знал, а из «провинциалов» знал только Ф. И. Гончарова. Е. Дорохов выступал в турнире 1983 г., остальные ранее играли по переписке, за доской дебютировали.

По рейтингу и предыдущим результатам участников разбили на две восьмёрки. Наша группа имела следующий состав по жребию: 1. Е. Дорохов (р. п. Языково, Ульяновская обл.), 2. Н. Гараева (Речица Гомельской обл.), 3. Милищанский (Ульяновская обл.; очень здорово играл по переписке), 4. А. Жупко (Ульяновск), 5. Ю. Тепер (Минск), 6. С. Соколов (Зеленоград Московской обл.), 7. А. Иванов (пос. Чуфарово Ульяновской обл.), 8. Е. Карманов (Кемерово).

В. Р. А если сравнить её с соседней группой?

Ю. Т. Наша была более ровной по составу, что не совсем видно из результатов. Все партии шли в очень упорной борьбе. Во второй группе первые четверо участников значительно превосходили вторую четвёрку и вели тяжёлую борьбу за два места. В нашей группе оказались вне конкуренции мы с Жупко…

В. Р. О, даже я слышал о вашей супермегапартии в 1-м туре…

Ю. Т. У Р. Дж. Фишера была книга «My 60 memorable games» (Мои 60 памятных партий). Если бы я издавал свою книгу с аналогичным названием, то партию с А. Жупко поставил бы первой.

Во время той памятной партии. Почему небритый? Накануне бритва сломалась…

В. Р. Что же произошло?

Ю. Т. Сначала Андрей переиграл меня по дебюту и выиграл качество. Я пытался захватить инициативу, но долго ничего не выходило. Соперник сам пытался атаковать моего короля, позиция максимально обострилась. В какой-то момент Жупко потерял бдительность, мне удалось нанести тактический удар и выиграть фигуру, но две лёгкие фигуры в ГШ слабее ладьи… В концовке партия приобрела совершенно сумасшедший характер; на самом краю флажка я выиграл ещё одну фигуру, а затем поставил мат. Победа оказалась для меня колоссальным допингом. Мы играли по 2 партии в день, и во 2-й партии я разгромил Е. Карманова практически без игры.

В. Р. Чем примечателен этот сибирский игрок?

Ю. Т. Евгений Михайлович – кмс по обычным шахматам. Он выиграл первый Всесоюзный ГШ-турнир по переписке, за что получил звание международного мастера по переписке. Я ему одну заочную партию проиграл, но в очных турнирах он не имел опыта. Добавлю, что в Ульяновск он приехал поездом в день открытия, и, возможно, не выспался. Партию первого тура он проиграл Дорохову, и мы были в неравных условиях. Я-то был выспавшийся, на моральном подъёме, а он уставший, после поражения… Короче, я быстро выиграл качество и получил атаку, в результате которой получил лишнюю ладью. К 30-му ходу он сдался.

Мне повезло, что я играл с Кармановым именно в тот момент. В другие дни играть с ним было бы сложнее, а тогда мне море казалось по колено. Больше такой эйфории никогда не испытывал.

Карманов занял 4-е место в группе, а во втором финале – 7-е место из 8. Позже он в очных турнирах не играл.

В. Р. Насколько хватило твоего морального подъёма?

Ю. Т. Утром следующего дня мне удалось без особых проблем белыми победить С. Соколова. Опять соперник был в плохой форме… А вот в 4-м туре партия могла плохо кончиться.

В. Р. Кто же посмел тебе воспротивиться?

Ю. Т. Играл я с школьником из посёлка Чуфарово, Алексеем (если не ошибаюсь) Ивановым. Почти ничего о нём не знал, кроме того, что в трёх турах он набрал 1 очко. Неожиданно он сумел создать крепкую оборону, не допускал грубых ошибок. Столкнувшись с такой организованной игрой от обороны, я просто не знал, что делать. Не скажу, что недооценил мальчишку, скорее я оказался не готов к тому, что соперник может выдержать моё давление и не ошибаться. Дело дошло до моего цейтнота, Иванов захотел выиграть и пошёл на осложнения. Тут я его и переиграл, поставив мат на краю флажка.

В. Р. Может, это и есть недооценка?

Ю. Т. Скорее, две лёгкие победы подряд расслабили меня. А вообще, в ГШ очень трудно выиграть, если соперник грамотно держит позицию. Гораздо сложнее, чем в обычных шахматах.

У мастера ГШ Тепера даже дорога к дому выложена гексагональной плиткой! Минск, ул. Ольшевского, август 2018 г.

В. Р. И тем не менее 4 из 4 ты набрал. Что было дальше?

Ю. Т. Перед 5-м туром несложные арифметические подсчёты говорили, что 5-я победа, скорее всего, выведет меня в финальную четвёрку. В тот момент у Жупко было 1 потерянное очко, у Гараевой – 1,5. Они должны были играть между собой…

В. Р. То есть мандража у тебя не было.

Ю. Т. Я нашёл хорошее средство от мандража. Шёл в номер к москвичам, играл с ними в карты до часу ночи, иногда позже. Потом возвращался в свой номер и засыпал как убитый. Утром вставал около 9, завтракал и являлся на игру в отличном настроении.

В. Р. А в какие карточные игры вы играли?

Ю. Т. Цыганков научил преферансу. Хорошо, что не было денежных ставок – мог бы крупно проиграться.

В. Р. Что поделывал днём между турами?

Ю. Т. Всякое бывало. Возле гостиницы была хорошая пельменная, чаще всего ел там. Потом гулял. После 3-го тура зашёл в книжный магазин и встретил там Свистунова, не игравшего в турнире. Рассказал ему о своих победах на старте. На вопрос, почему он не играет, Евгений ответил: «Ездил к тёще в деревню сено косить». На прощание он пожелал мне успеха.

Когда я рассказал об этой встрече Сергею Лапко, он рассмеялся: «Женя молодец. Я ему выбил освобождение от работы, чтобы он сыграл в турнире, а он едет к тёще…»

В. Р. Забавный эпизод. Вернёмся к турниру. В 5-м туре победил-таки?

Ю. Т. Да, и без особых проблем. Дорохов – 1929 г. р., на год моложе моего отца – ввязался в сложную борьбу, и я его переиграл в осложнениях. Когда он сдался, у меня были 3 лишние фигуры.

Хотя фамилией Евгений Константинович был схож с персонажем «Войны и мира» Долоховым, по характеру совершенно от него отличался. Всесоюзный клуб поручил ему заниматься регистрацией всех известных гексашахматистов Союза, и Дорохов очень серьёзно к этому подходил, вёл картотеку, расспрашивал, кто что знает. Я ему дал информацию обо всех минских гексашахматистах. Он говорил, что хотел бы расширить географию ГШ, устроить турнир в Языково (бывшее имение поэта Языкова); у него, Дорохова, был там большой дом, он готов был поселить у себя участников.

Я автоматически попал в финал после того, как Жупко выиграл у Гараевой. А мне предстояло играть с Наташей в следующем туре.

В. Р. Очень интересно! Как же вы поступили? Договорились или боролись?

Ю. Т. И то и другое 🙂 Я и сам в процессе не знал, на что играю.

Ещё в начале турнира, когда мы попали в одну группу, у нас состоялся примерно такой разговор. Наташа: «Юра, мы с тобой представляем Беларусь, я женщина слабая, вся надежда на тебя». Я: «Знаю, какая ты слабая: в прошлый раз мне весь турнир испортила! Короче предлагаю следующее: мы с тобой играем в предпоследнем туре, к тому времени что-то прояснится в турнирном положении. Будет понятно, кому помогать. А если очки будут нужны обоим, будем играть».

6-й тур. Чёрными я теряю фигуру (не специально). Тут во мне разыгралась спортивная злость – она ведь может сказать, что это не я помог ей, а она сама выиграла. Стал играть в полную силу, отыграл 2 пешки. В окончании создалась ситуация; если бы она ошиблась, я бы провёл пешку в ферзи и победил. Всё решал один ход белых: при правильной игре победила бы Наташа. Но я понял, что она не видит этого хода и решила, что проигрывает. И вот я слышу: «Это же нечестно, мы договаривались, что я выиграю» (рядом никого не было). Отвечаю: «Что ты хочешь, ходи королём – и у тебя всё в порядке».

Специально я не проигрывал, подсказал один ход. Многие не понимали, что в нашей партии происходило. Подошёл Ф. И. Гончаров: «Что же ты, Юра, землячке не помог». Решил, что я выиграл. Я показал ему оформленные бланки – он отошёл, ничего не сказав.

Победа над Милищанским в последнем туре далась непросто, но уже ничего не решала. Куда интереснее был случай в партии Иванов – Дорохов. Просто анекдот… В случае победы Дорохов обходил Карманова и выбивал его в 3-й финал. Заинтересованные лица сказали школьнику, что надо помочь земляку, т. е. проиграть. Мальчик так и сделал – сдался в равной позиции. Но ведь «лёгкие победы не льстят сердцу русскому» (это эпиграф из романа С. Н. Голубова «Багратион»). Дорохову такие победы были не нужны, и он сказал: «Играй!» Что делать дальше, Алексею не объяснили. Он заиграл в полную силу – и выиграл партию.

Рассказываю об этом со слов Жупко, т. к. в то время был занят своей партией. В итоге в финал вышли: Цыганков (Москва), Плеханов (Ульяновск), Тепер (Минск) и Жупко (Ульяновск).

Увы, на финал меня не хватило. Дело не в усталости, а, скорее, в психологии. В первом туре финала Плеханов играл со мной очень осторожно, один раз предложил ничью. Я отказался и почти сразу потерял фигуру из-за спешки. У меня был шанс фигуру отыграть, но увидел это я после сделанного хода… Больше шансов не было, и я проиграл.

С Жупко повторилась история из отборочного турнира, но только частично. Качество проиграл, компенсации не получил. В последнем туре сделал ничью с Цыганковым и остался 4-м (1. Жупко – 2,5; 2. Цыганков – 1,5; 3. Плеханов – 1,5; 4. Тепер – 0,5).

Особого огорчения не ощущал. Была усталость, желание всё закончить и вернуться домой (после банкета в номере Гончарова). Тяжело было с обратными билетами. Кое-как доехал до Москвы, а там денег хватило только на общий вагон. Так закончились ульяновские приключения…

В. Р. Но не приключения 1987 года! Чем запомнился августовский чемпионат мира в Минске?

Ю. Т. В шашках я разбираюсь слабо, а вот участие израильтянки Лили Карми помню хорошо. Она заняла место в конце таблицы (поделила 12-13-е место из 14), но болельщиков у неё было побольше, чем у некоторых лидеров.

В. Р. Догадываюсь, что наши евреи поддерживали…

Ю. Т. Да, минская молодёжь сионистской направленности (не менее 50 человек) постоянно тусовалась в РДШШ, ожидая, когда Лили окончит партию и выйдет. Меня это напрягало.

В. Р. Ты был «советским»?

Ю. Т. В какой-то степени. Ну и просто не устраивало, что спортивная борьба отходила на задний план. Один мой знакомый шахматист (Илья Рубинштейн) по этому поводу острил: «Надо обратиться в высокие инстанции, чтобы после окончания чемпионата Дворец переделали в синагогу, ведь представительница Израиля “освятила” это “нечистое” здание».

В. Р. А правда, что там, на ул. К. Маркса, когда-то реально была синагога?

Ю. Т. Я так слышал – точно не знаю. Вообще, турнирный зал во время чемпионата наполнялся и без «сионистов». Атмосфера была симпатичная; в Минск приезжал экс-чемпион мира Харм Вирсма (тренер Карен ван Лит, занявшей 3-е место), ему тоже понравилось. Минчане надеялись, что победит Елена Альтшуль или Зоя Садовская, а победила харьковчанка Ольга Левина, Альтшуль отстала на очко. Каждый день по телевидению передавали репортажи с чемпионата, к нему был интерес.

В. Р. Процитирую заметку Александра Чеховского из газеты «Физкультурник Белоруссии»: «В холлах Дворца постоянно кипят страсти. Здесь анализируют партии, минские мастера дают сеансы одновременной игры (Е. Ватутин, В. Беляевский), ход борьбы иллюстрируется на таблицах и фотостендах. Участницы и гости чувствуют себя здесь хорошо».

Ю. Т. Однако не обошлось без «ложки дёгтя». В фойе на 3-м этаже были вывешены подробные биографии всех участниц турнира. О Карми говорилось, что она жила в Латвии, занималась у тренера Адамовича, в таком-то году уехала в Израиль… Всё по делу. А на следующий день вся эта информация исчезла, остался только год рождения и то, что она чемпионка Израиля. Я сам это видел; пришёл к выводу, что власти в ту пору толком не знали, как относиться к «еврейскому вопросу».

На закрытие турнира Карми не явилась. Говорили, что она захотела съездить в Ригу к родственникам. Главный судья, бельгиец Раймон Пикар, сказал так: «Уехала раньше по своим делам, но мы её за это простим».

В. Р. И вот – «Кубок Москвы» по ГШ (22-23 августа)…

Ю. Т. Да, как сказал один мой приятель, «ударная минская группировка» (два Юрия, Бакулин и Тепер, Александр Павлович) ездила «брать Москву». Выступили малоудачно. Я занял 3-е место, Павлович – 4-е, Бакулин – 6-е. Всего играли 8 человек. Самое обидное было, что от первых мест я отстал на очко – из-за того, что зевнул мат в 1 ход Рощину, который остальные партии проиграл. A у меня было преимущество…

В. Р. Обидно. И как же окончился год?

Ю. Т. Подвернулась командировка на Всесоюзную тренерскую конференцию в Ярославль. Позвонил Лев Горелик, он отвечал за студенческие шахматы и был тренером в нархозе. Сказал, что есть вакансия, и если на работе меня отпустят, то могу поехать. Не без трудностей, но получил я разрешение у заведующего библиотекой. В Ярославле педагоги и к ним примкнувшие сфотографировались у шахматного клуба…

4-й справа в переднем ряду – знаменитый шахдеятель Яков Рохлин (1903–1995), тот самый, который приписал Ленину слова «Шахматы – гимнастика ума».

Вообще же, из той поездки уже мало что помню.

Вот он был какой – последний юбилейный год советской власти.

В. Р. Спасибо за рассказ! А я в начале того года, учась в 3-м классе, пришёл в только что созданный шахматный клуб Дворца пионеров (кажется, он ещё не звался «Стратегом»), вскоре выполнил норму II разрядa и осенью отправился на командный турнир в уютный литовский Кедайняй. Но это другая история.

Опубликовано 08.08.2018  22:32

Лев ПСАХИС : СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

14 ноября 2014 “Спорт Экспресс”  Юрий ГОЛЫШАК, Александр КРУЖКОВ

ШАХМАТЫ

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Лев ПСАХИС : СХВАТКА СО СМЕРТЬЮ

В шахматном мире Лев Борисович – фигура таинственная. Мы листаем список чемпионов СССР – там сплошь легенды. Дважды встречается фамилия Псахиса.

Далее – эмиграция, цирроз, пересадка печени и чудесное исцеление. 55-летний гроссмейстер рассказывает иронично. Роняя между делом: “Мои шансы врачи оценивали в два процента…”

О’ГЕНРИ

– Когда последний раз были в Москве?

– Восемь лет назад. Именно столько я не играю. Работаю тренером. Мои ученики – в Израиле и Америке.

– На какой срок достаточно уйти из шахмат, чтоб потерять квалификацию навсегда?

– Теряется не квалификация – интерес к практической игре. В блиц сыграю с удовольствием. А пять-шесть часов над доской – слишком трудно. Время обниматься – и время уклоняться от объятий. Мое время обниматься прошло.

– Многие полагают, с 40 лет начинается откат.

– В 1984-м позабавили слова Каспарова в матче со Смысловым: “Ты живешь до сорока, потом доигрываешь”. Гарри еще не знал, что ему стукнет сорок. А я скажу так – феномена вроде Корчного или Смыслова уже не случится. Истощение нервной системы будет происходить раньше и раньше.

– Корчной в преклонные годы выдавал достойные партии?

– Они не вошли бы в пятьдесят его лучших, но любопытны. В 77 лет Корчной легко обыгрывал сильного гроссмейстера. Не знаю, как удавалось сохранять мотивацию. Это главное, что препятствует шахматистам после сорока – понимаешь, что не сможешь расти. А Смыслов в 63 года доходил до финала претендентских матчей!

– Среди гроссмейстеров встречаются люди без высшего образования?

– Ушли из университетов Юсупов, Долматов и я. Учился на юридическом, после четвертого курса брал академотпуска. Увлекся. Дотянул почти до перестройки. Так и не окончил. Извините, если разочаровал.

– Когда перебрались в Израиль, мести улицы не пришлось?

– Нет. Знал людей, которые мели, – например, известный шахматный фотограф. Он же уверял, что среди них есть советский профессор. Это считалось приличной работой. Денежной, с социальными гарантиями.

– Как в анекдоте – еврей-дворник.

– Евреи – не очень хорошие дворники, я бы вам не рекомендовал. Метут без сердца. А самое престижное занятие в Израиле в смысле заработка – ассенизатор. Устроиться нереально!

– Сколько получают?

– Когда-то назывались суммы в 4-5 тысяч долларов. Я в 1990 году появился в Израиле с 880 долларами в кармане.

– Зачем вы эмигрировали?

– Не любил советскую власть. Я не большой поклонник Сибири и города Красноярска, в котором жил. Там зябко.

– Сегодня снова бы уехали?

– Сто процентов! Здорово, когда рядом плещется море. Если б остался в той России – уже не было бы ни меня, ни родителей. Через четыре года в Израиле матери делали шунтирование. В Москве тогда не знали, что это такое.

– Родители живы?

– Да. Правда, валяясь с циррозом на больничной койке, думал: жизнь моя – как рассказ О’Генри. Герой ехал тремя разными дорогами, но все равно был убит из одного и того же пистолета.

– В чем схожесть?

– Чем бы ни занимался – в лучшем случае попал бы в эту больницу, где нахожусь. Вот она, точка пересечения.

ГАРИК

– За что вас отчислили из школы Ботвинника?

– В Красноярск приехал Флор. Я бегал за ним, играл в сеансах. Память у меня была отличная. Флор показывал диаграммы – а я говорил, кто играл, когда, какой сделал ход. В цирке это произвело бы впечатление. Соломон Михайлович, человек немолодой, тоже воодушевился. Вернулся в Москву – рассказал обо мне Ботвиннику. Так в 14 лет я очутился в его школе.

Вскоре привезли Гарика Каспарова. Регалий у меня не было, а мозги работали. Обычно варианты считали мы с Гариком. Такая моя бойкость Михаилу Моисеевичу не нравилась. Хоть Каспарова он обожал.

Играл я быстро и легкомысленно. Страдал, когда Ботвинник дал указание: на каждый ход тратить не меньше полминуты. В какой-то партии пожертвовал коня – и проиграл. Ботвинник назвал это “хулиганством” – конь мне еще пару минусов добавил. В итоге из школы освободили меня и Лену Ахмыловскую – в будущем участницу претендентского матча за звание чемпионки мира.

– Если б Ботвинник был жив – как прокомментировал бы вашу судьбу?

– Сказал бы: “Толстый. Энергии нет. Но – старался!” У него была своя система ценностей. По-настоящему хорошо для Ботвинника в шахматах – это Капабланка и Рубинштейн. Сносно – Смыслов. Таль – вызывает вопросы. А полностью невозможно – Бронштейн. Когда я жертвовал коня, это отдавало оппортунизмом. Тянуло к Талю, а то и к Бронштейну.

– Вы говорили про Каспарова: “Порой он переставал быть человеком, начинал играть, как машина”.

– Каспаров – это бросок кобры. Ботвинник – питон. Допускаешь ошибочку, он обвивает, сжимает – и у тебя не остается воздуха.

– Каким юный Каспаров помнится?

– Мы сели у телевизора, шла 12-я серия “Семнадцати мгновений весны”. Я не видел ни одной. Не было у меня привычки смотреть советское ТВ. Каспаров объяснял: “Это генерал Вольф. Он сделал то-то. А это – Мюллер…” Так я узнал содержание предыдущих серий. Но увлекали по-настоящему нас только шахматы. 10-летний Гарик был очень крут.

– Обыгрывали его?

– Мы регулярно играли в блиц, который давался ему фантастически. А у меня была идея – поменять дебютный репертуар. С Каспаровым пробовал варианты. Сыграли партий триста, счет для меня скверный. Но через три месяца на первенстве СССР я ходом d4 победил Каспарова, Романишина, Тукмакова – и поделил с Гарри первое место.

– Когда осознали, что он в вашем поколении “уберет” всех?

– Это было очевидно. Гения чувствуешь. Другой тип мышления. Но и поддержка у него была особенная. Целая свита. Мы не встречались несколько месяцев – Каспаров из мальчишки превратился в плечистого бугая.

– Главная черта его характера?

– Умен невероятно. Импульсивен, подозрителен. Но мне доверял. Расскажу случай. Те, кто знают Гарри Кимовича, сильно удивятся. 1990 год, намечался матч с Карповым. У Каспарова в компьютере – мощная база данных. Теперь-то счет идет на миллионы. А тогда у меня было две тысячи партий, у него – раз в пятнадцать больше. Я попросил разрешения некоторые переписать. Он ответил: “Мы с ребятами отъедем часа на четыре. Вот мой компьютер. Смотри, что хочешь”. Потом указал на отдельные папки: “Сюда – не влезай!” До сих пор интересно: что было бы, если б ослушался? Завыла бы сирена? С Каспаровым еще яркий эпизод связан.

– Какой?

– В 80-е были в Австрии на студенческом первенстве мира. Накануне отлета идем в гостиницу мимо парка развлечений “Пратер”. Гарри предлагает: “Давайте всей командой прокатимся на американских горках. Билеты оплачиваю”. У нас-то денег не было.

– Согласились?

– Саша Кочиев усмехнулся: “Заманчиво попасть в совместный некролог. И все же воздержусь”. Отправились вчетвером – Каспаров, Долматов, Юсупов да я.

– Страшно?

– По сравнению с “драконом” в Барселоне – ерунда. Вот там в 2007-м были минуты ужаса. Когда восьмой раз опрокинули вниз головой, честно, захотелось отстегнуть ремень безопасности. Хотя экстремальные аттракционы люблю. Адреналин!

Австрийская поездка памятна и другой историей. Нашу команду пригласили на ужин в “Хилтон”, где Каспаров давал сеансы. Я заказал сырную тарелку. Когда принесли 20 видов, потерял дар речи.

– Немудрено – для советского гражданина.

– Вы не представляете, какой это был дефицит в Красноярске! Если появлялся в продаже, о сорте не задумывались. Сорт был один. Назывался – сыр. Как-то жене прислали из Литвы два вида. Приятель, директор продуктового магазина, поразился: “Чем вильнюсский отличается от сыра?” Ему в голову не приходило, что существуют разные сорта! В нашем сибирском захолустье нормальное снабжение было разве что в закрытых городах – Красноярске-26, Красноярске-45…

– Бывали?

– С сеансами. Все строго. Колючая проволока, пропускной режим. В Красноярске-26 мне заплатили 80 рублей. Истратил там же. Целый мешок приволок – сто творожных сырков, десять пачек сметаны, четыре килограмма мяса… Разделили на три семьи – мою, родителей и брата.

Красноярск-45 – менее секретный. Там заправлял генерал, фанат шахмат. В 1985-м после первого матча с Каспаровым к нему в гости поехал “смертельно уставший” Карпов. Когда я играл с генералом, распирало от смеха.

– Почему?

– Ходы записывал денщик. А на экскурсии по городу показали роддом. Чтоб поддержать беседу, спросил: “Много рождается детей?” – “Статистика знает”. Я подумал, не расслышали, повторил. Ответ тот же. Наверное, решили, что выведаю секретную информацию и вычислю, сколько всего в городе жителей.

ХУЦПА

– В какой момент примирились с мыслью, что не будете чемпионом мира?

– Рано. По большому счету, моя карьера длилась года полтора. В 1980-м и 1981-м выиграл чемпионаты СССР. Потом из шахматиста, близкого к “замечательному”, превратился в “очень хорошего”. А это уже стандарт. Зато чемпионом Союза становился, не являясь гроссмейстером!

– Это редкость?

– Кажется, ни до того, ни после такого не происходило! Было два звания гроссмейстера – советский и международный. Стать советским – занятие более трудоемкое. Надо в течение трех лет дважды в первенстве СССР попасть в шестерку. Или разок – в тройку. А я выигрываю чемпионат – но звание не присваивают!

– Мотив?

– Да не было мотива. О, молодость, пою тебе я гимны! Никто не возражал – просто не присваивали, и все. Позже лидировал в зональном турнире – и как бы между прочим сообщили. Но когда побеждаешь в первенстве СССР, не особо заботишься, есть ли у тебя звание гроссмейстера. Без него даже прикольнее быть чемпионом.

– При этом одолеть кого-то из великих стариков была для вас задача почти невозможная.

– Да! Я, провинциальный мальчик, вижу героев из книжек. Смыслов! Петросян! Спасский! За доской сковывало преклонение. Перемешиваясь с громадным желанием их обыграть. Эта ядовитая смесь приводила к неприятным результатам.

Старенький Смыслов давил на меня долго. Ходу на 78-м я допустил решающую ошибку. С Петросяном по-идиотски разыграл дебют. Он добился выигрышной позиции. Но внезапно притормозил. Я не понимал – почему? Все явно!

– Чем кончилось?

– Петросян угодил в цейтнот, пожертвовал ферзя. Обыграл меня на нервах. Я спросил: “Тигран Вартанович, как же так?” – “Сейчас выигрываю мало, каждая победа дорога. Нельзя упускать!”

– Со Спасским игралось веселее?

– Он любил поговорить с соперником. Ты садишься за доску, обхватываешь голову руками… Неожиданно раздается голос Спасского: “Чемодан мой потерялся в аэропорту. Да и вообще все как-то странно… Может, ничья?”

А у меня белые! Отвечаю: “Борис Васильевич, хочется поиграть” – “Давайте. Но предложение в силе”. Разыгрывает староиндийскую защиту. Это обычно ходы Каспарова. То есть людей разбойничьего типа. Чувствую – Спасский заиграл в бисову силу! Спрашиваю: “Не подписаться ли нам на ничью?” – “Я не могу отказать…”

– Нынче плохи его дела.

– У пожилых это неизбежно.

– У 92-летнего Авербаха с каждым годом все лучше.

– Очень рад, если Юрий Львович процветает. Чаще бывает иначе – я видел Мишу Таля за два года до смерти. Это была тень. Приятнее вспоминать, как познакомились.

– Как?

– В Красноярске блиц-турнир, Таль давал сеансы. Я опоздал, но меня, 18-летнего, к нему привели. Таль понятия не имел, кто я. Сели играть. Вы знаете, что такое “хуцпа”?

– Нет.

– Запомните, важнейшее слово. Типа – “А я смогу!” Выигрываю у Таля первую партию. Следом он – три. Потом опять я. Матч заканчивается 5:5. Изумленный Таль на меня смотрит: “Еще?” Нет бы отказаться – а я махнул рукой: “Ладно. На победителя”. Он выиграл.

В следующий раз столкнулись, когда я стал чемпионом Союза. После 11 туров у меня положение безнадежное. Но свел вничью отложенную партию, четыре выиграл. Предпоследний тур, делю второе – пятое место.

Еду в лифте, назавтра играть с Разуваевым. Хочу избрать осторожное – чтоб обеспечить себе место в следующем первенстве СССР. Вдруг в мозгу мелькнуло: если выиграешь эту… затем еще… То – что?!

– Как сыграли?

– Рискованно. Быстро выиграл. А Юсупов весь турнир провел в отложенных партиях – на них сидел, лежал и делал все остальное. Его ждало пять доигрываний! Заключительный тур. Прихожу – а на мою табличку садится голубь.

– Вот это знак.

– Я не суеверный, но к таким вещам присматриваюсь. Свою партию выиграл. Юсупов с Долматовым проигрывают. Догнать может лишь Белявский. Я физически желал ему победы!

– Почему?

– Представил атмосферный столб, который на меня обрушится, если в одиночку стану чемпионом. Белявский выиграл, звание мы поделили. В ресторане подходит Таль: “Я – Миша. Обращайся на “ты”. Ну что, солнцем полна голова?” Угадал!

ФИШЕР

– С Фишером встречались?

– Через дверь.

– ???

– В 1993-м он жил в Будапеште. Я работал с Юдит Полгар. Возвращаемся с прогулки, на автоответчике сообщение: “Это Фишер. Перезвоните”. Юдит запрыгала от восторга. Они потом общались. Поселился он на том же этаже, в соседней квартире. Но пять метров, разделявшие нас, оказались преградой непреодолимой. Как-то Жужа спросила: “Хотим с Бобби пивка попить. Ты с нами?” – “Конечно”. – “Я уточню – не против ли он”. Фишер был непреклонен: “Нет!”

– Почему?

– Еврей из Советского Союза, живущий в Израиле, – для него это было чудовищное сочетание. Я не горевал. Нынешний Фишер был малоинтересен. В молодости я помнил все его партии, но тот Фишер, к сожалению, закончился в 1972 году.

На почве антисемитизма и ненависти к Америке у него обострились проблемы с головой. Когда террористы разрушили в Нью-Йорке башни-близнецы, он в интервью филиппинскому радио выражал бурную радость. Евреев избегал. Исключение – Андрэ Лилиенталь. В Будапеште они сдружились. Но в день его рождения Фишер долго топтался под окнами квартиры Лилиенталя. Один из гостей, Евгений Андреевич Васюков, не выдержал, спустился: “Бобби, почему не заходите?” – “Там кругом евреи”. – “Вы преувеличиваете. Я не еврей”. Фишер оживился: “Докажите!”

– Как вас занесло в тренеры к сестрам Полгар?

– В 90-е голландский миллиардер проводил турниры, съезжалась шахматная верхушка. Приехал в Арубу. Узнал, что Юдит собирается играть матч со Спасским. Начал помогать. После победы она пригласила заниматься в Будапешт. Эти уроки долго вспоминал с ужасом.

– Почему?

– 20 суток по восемь с половиной часов беспрерывного анализа. Я одурел! Представьте: вас запирают с 17-летним гением и заставляют решать совместные задания. Рождается комплекс неполноценности. Юдит в молодости напоминала мне компьютер сильнее, чем кто угодно. Рассчитывала почти без ошибок. При колоссальных пробелах в стратегии. Месяца три после мы не работали. А в 1997-м я провел с Юдит в два раза больше времени, чем с женой. У вас двусмысленные улыбки!

– Жена поняла?

– Это оплачивалось.

– Юдит могла говорить о чем-то кроме шахмат?

– Когда уходили родители, мы слушали рок. От Pink Floyd до Dusty Sprinrfield. Не было бы меня рядом – Юдит врубала бы heavy metal.

– Кавалеры вились?

– Отшивала. В итоге вышла за венгерского ветеринара. У него своя клиника. Сестры, Жужа и София, тоже замужем. У всех куча деток.

– Общались на русском?

– Русском и английском. Сестры посещали русский детский сад, мама их из Закарпатья. Жужа – полиглот, у нее на приличном уровне языков шесть. Учитывая, что муж вьетнамец, – наверняка освоила седьмой. Живут в Америке. А София с мужем, шахматистом Ионом Косашвили, – в Израиле.

ИНДИЯ

– Сколько отработали в Индии?

– С 2006-го по 2010-й. Тренировал всех, кроме Ананда. Шахматисты там одаренные, но есть проблема отцов и детей. В Индии огорчить родителей – табу. Из-за этого нередки случаи, когда молодежь заваливает вступительные экзамены и кончает жизнь самоубийством. Или такой пример. Классную индийскую шахматистку папаша послал учиться на бухгалтера. Она понимает все величие этого решения, но не в силах его по достоинству оценить.

– Антисанитария повсюду?

– Сейчас – нет. Это в 1988 году, когда впервые там побывал, насмотрелся всякого. Причем оказался в Калькутте, которую сами индийцы не жалуют. За духоту, плотность населения и соседство с Бангладеш. Ехали медленно по центру на машине, кондиционера нет. В открытое окно совали руки калеки, прокаженные, нищие. Шофер отгонял их: “Тут надо быть немножечко фашистом…” Я, старый либерал, горячо возражал. Когда же прогуливался по Калькутте, проклял все.

Меня окружили десяток бродяг. Из жалости сыпанул горсть монеток – и толпа моментально разрослась до нескольких сотен. Прибавил шаг – не отстают. Преследовали километров пять. Если сворачивал в магазин – дожидались у дверей. Зайти боялись – вышвырнули бы сразу.

– Что посоветуете туристу, который летит в Индию?

– Этот совет пригодится в любой азиатской стране. Ничего съестного не покупать на улице. Овощи и фрукты мыть с мылом. В ресторан идти только тот, где кондиционер и меню на английском. Но воду, которую индийцы подают в графинах, пить нельзя. Она из-под крана.

– Представления об этикете там тоже специфические.

– Как повезет. У индийца из высшего и среднего слоев общества с этикетом порядок. Из низшего – беда. Тот в самолете способен снять носки и вытянуть ноги перед твоим носом.

– Как насчет традиционных индийских развлечений – крикет, Болливуд?

– Фанат крикета – Петя Свидлер. В Индии это спорт номер один, но мое знакомство с ним ограничилось парочкой телетрансляций за ужином в ресторане. И с кинозвездами не пересекался. Кстати, почти весь Болливуд – давным-давно в Швейцарии. Это их любимое место съемок.

– За руль в Индии рискнули сесть?

– Я вообще машину не вожу. У меня и прав-то нет. Перед отъездом в Израиль благодаря одному шахматисту купил их за 100 долларов. Но никому не показывал.

– Что так?

– Тогда израильтяне каждые вторые права из Советского Союза признавали фальшивкой. С этими меня бы точно завернули. Отпечатаны в Киеве, на сомнительном принтере… Я чувствовал себя Паниковским.

ЦИРРОЗ

– Как узнали о болезни?

– В 2001-м прилетел в Москву на первенство мира. До этого три недели валялся с температурой 41 градус. Здесь она упала до 38,5. Отвезли к мануальному терапевту, который сказал: “Что-то с печенью. В Израиле – немедленно на обследование”. А там чемпионат мира по блицу. Перед финалом услышал от доктора, что у меня цирроз. В ту же секунду понял – шахматная карьера завершена. После сыграл несколько партий, но это уже был не я. “Псахис-2”.

– Откуда цирроз?

– К нему приводят алкоголизм либо вирусный гепатит. В моем случае – второй вариант. Гепатит С внесли с кровью еще в Союзе. В 1973-м была опухоль на ноге. Когда вырезали, произошло жуткое кровотечение. Переливание крови, реанимация, 50 дней в госпитале…

Может, потому и карьера не состоялась. Был гепатит С, о чем я не подозревал. Болезнь называют “медленный убийца”. Большую часть срока о ней не догадываешься. Она из тебя высасывает энергию. Ты дряхлеешь, но списываешь все на возраст.

Цирроз постоянно дарит новые знания. Например, раздувает живот. Это асцит. Я весил 130 килограммов, из них около 30 – отеки. Вода, скопившаяся в брюшной полости. После операции ушло за месяц.

– От диагноза “цирроз” до операции – сколько времени?

– Пять лет. Несмотря на отвратительную слабость, мотался в Индию, Ханты-Мансийск. На Азиатских играх в Китае стало совсем худо. Слово “кранты” не отражает. Врачи с трудом отправили домой. Дальше начала отказывать голова. Для шахматиста штука досадная. Я знал, что с телом проблемы, но голова – это “мое”! Выяснилось, печень не удаляет плохие вещества. Те меняют на какой-то процент состав крови.

– И что?

– Пошли в ресторан. Жена говорит, выглядел я странно. Но сам не ощущал. Заказал антрекот – а разрезать не получается. Перешучиваюсь с официанткой. Дома заснул. Помню, жена бьет меня по щекам, плачет: “Вставай!” – “Куда?” Повторяю без конца: “В чем идея? В чем идея – вставать?” – “К тебе доктор!”

Приступы были все чаще. Поехали на Голанские высоты в заповедник. Вскарабкался на 300 ступеней – а на следующий день лежал пластом. Жена дает мобильник – я не могу нажать кнопку. Забыл, как входить в шахматную программу “Chess Base”.

– Понимали, что уходите?

– Конечно. Я угасал. Думал: “Интересно, буду ли задавать самому себе дурацкий вопрос – за что это мне?” Быстро понял – нет. Самое мучительное – когда из тебя “вытекает жизнь”. Цирроз не лечится, только пересадка печени. В очередь я встал после Китая.

– Длинная очередь?

– Доживают не все. В Израиле сложно в этом плане, по религиозным соображениям не каждый отдает органы. Да и страна маленькая. В Европе проще. Вырежут у покойника – и спрашивать не станут.

Когда в очереди по Израилю достиг почетного первого места, была уже призрачная надежда, что успеют сделать операцию. Лежу в больнице, гнию – печени нет. 17 дней ждали! Врачи потом говорили: “Еще сутки – и все…” По дороге в операционную настраивался, как на очень трудную партию. Твердил: “Соберись!” Возможно, льщу себе, но когда вышел из мрака, было абсолютное убеждение: если б не это качество, выработанное шахматами, – я бы не вытянул.

– Сколько стоит пересадка печени?

– В Израиле – бесплатно. А из Индии, когда хотели ускорить, ответили: “150 тысяч долларов плюс ваш донор”. Я твердо решил – на это не пойду. Все равно помирать.

ВИДЕНИЯ

– В курсе, чью печень вам пересадили?

– Нет. Я специально не выяснял. Так спокойнее.

– Сколько длилась операция?

– 12 часов. Переливали дикое количество крови. Месяц было ощущение, что это не я. Из горла торчала трубка. Жена нарисовала алфавит – пытался указать букву, а рука падала. В реанимацию заглянул главврач. Проверять, соображает ли башка. Я назвал свое имя. “Где вы?” Этот вопрос поставил в тупик. Но я схитрил по-шахматному: “В больнице!” – “В каком она городе?” – “Лондон”. – “Сколько вам лет?” – “34”. Мне было 52.

– Видения случались?

– Каких только не было! Брат с таким сталкивался по службе – сказал моей жене: “Не бойся, он все забудет”. Но я, к сожалению, ничего не забыл.

В голове не заканчивался шахматный турнир, где ставка – жизнь. Я должен войти в двойку. Из гроссмейстеров играл Миша Гуревич, мой старинный приятель. Остальные – дети санитаров. Борьба серьезная. Я разыгрывал один и тот же вариант защиты Нимцовича. Попадал в цейтнот. Среди ночи будил сиделку: “Катя, у меня мало времени – беги, предложи ничью!” Та пугалась: “Я не понимаю, о чем вы” – “Скорее!” Выход нашла жена. Сделала вид, что убегает, вернулась: “Они согласны”. Это веселая история?

– Не очень.

– То чудилось, что я – в Лондоне, там произошел военный переворот. Очнувшись, первым делом поинтересовался: “Почему меня не расстреляли?” То был с делегацией в Грузии, играл в шахматы с Саакашвили, зазывал всех на экскурсию. Когда проснулся, увидел реанимационное отделение и медбрата, араба. Спросил: “Хусейн, почему я здесь, а не в Тбилиси?” Самое забавное в такие мгновения – пересечение реальности и… альтернативной реальности, назовем ее так. Я же все четко помню!

Еще дважды в своих, надеюсь, видениях я умирал. Что обычно об этом рассказывают? Коридор, полоска света… У меня было иначе.

– Как?

– Померев первый раз, долго копался в интернете – что пишут о моей смерти? Второй раз возникло ощущение невероятного счастья. Все муки в прошлом. Я лежал и размышлял: “Почему я тут? Надо подняться, покинуть комнату”. Но что-то удерживало. Пока пытался разобраться, услышал голос врача: “Псахиса на перевязку”. Отвечаю: “Какая перевязка? Я же умер!” – “Да что ты! У тебя улучшились все анализы!” Через секунду ко мне вернулось сознание… Что это было? Не знаю! Я человек не религиозный. Процентов на 90 – атеист и на 10 – агностик.

– Не почувствовали себя верующим после такого?

– Нет. В Америке живет мой друг, шахматист Борис Гулько. Вот он набожный. Когда в больнице беседовали по скайпу, сказал: “Лева, мы за тебя читаем молитвы”. – “Спасибо” – “Хорошо бы тебе дать какой-нибудь обет” – “Нет, Боря, это не моя игра. Лучше читайте молитвы”. Никогда ничего подобного не делал, а сейчас начну: “Плиз, плиз…” По-моему, неправильно.

Верю я не в Бога, а в космос. В психологическую поддержку. Поэтому попросил по скайпу Сашу Бабурина в своем шахматном интернет-журнале написать о моей болезни: “Помощь не требуется. Достаточно сочувствия и добрых пожеланий”. Набралось их немало. Может, действительно помогло? Я прикинул, что это добавит мне 1-2 процента. Ха! Изначально свои шансы выкарабкаться оценивал в 15-20 процентов. Когда все осталось позади, доктор сказал правду: “У вас было два процента. Даже после пересадки печени”. Я ж еще месяц балансировал на грани. В полной несознанке. Сакраментальная фраза: “Мы его теряем” звучала неоднократно. Пошел на поправку, когда сделали вторую операцию.

– Для чего?

– Нужно было убрать то, что в меня влили. Но врачи не знали, выдержит ли сердце? Когда наконец очухался и добрался до компьютера, написал в Facebook: “Дамы и господа, большой сюрприз! Я все еще жив!”

– Оптимистично.

– Иногда думаешь, что счастье – первый миллион долларов. Или десятый. Чепуха! Пять месяцев я спал только на спине. Измучился страшно! И вот получаю возможность лечь, как хочу. Ребята, поверьте, это счастье не сравнится ни с чем! Сплю на боку, смотрю фильмы, брожу в интернете… Я кайфовал от самых банальных вещей.

– Какое кино просила душа?

– К Антониони был не готов. Предпочитал комедии. В клинике транслировали российские каналы – на ура шло все, включая “Модный приговор”! Потом залез на шахматные сайты. Почувствовал себя, словно персонаж Вашингтона Ирвинга – Рип ван Винкль. Тот 20 лет проспал в горах, а я был в ауте несколько месяцев. Читаю, что Свидлер выиграл Кубок мира. И долго-долго вспоминаю – кто такой Свидлер?

– С памятью проблемы?

– Подводит иногда. То ли болезнь виной, то ли возрастное. Вообще то, что сижу сегодня перед вами, – конечно, чудо. Врачи говорили, что и без диализа печени вряд ли проживу. Делать его необходимо трижды в неделю.

– Это дорого?

– Для меня как гражданина Израиля – бесплатно. Просто при таком раскладе не смог бы никуда выезжать. Но диализ не потребовался. Я отношусь к редкой группе людей, которые спустя три с половиной года после операции не начали опять лечение.

– Что теперь не для вас?

– Болячки по-прежнему при мне. Гепатит С живет в крови, а не в печени. Рано или поздно придется пройти по второму кругу. Есть новые лекарства – надеюсь, и эту схватку я выиграю.

Пока мне можно все. Спокойно гуляю по десять километров вдоль моря. С женой в Ватикане поднялся по винтовой лестнице. 320 ступенек. Назад было тяжелее – но выдержал. Люблю устраивать себе проверки на прочность. Когда в больнице сделал первый шаг, меня держали два дюжих санитара. Да и не шаг это был – еле-еле подвинул ногу на сантиметр. Ходил с тросточкой. Через пять месяцев откинул ее и рванул с семьей в Прагу.

Для мужика самое гнусное – физическая несостоятельность. Хуже любой боли. Лежишь, как “тумба Юханссон”, и просишь: “Поверните мне руку… Подвиньте ногу…” Бесконечное моральное унижение.

– Алкоголь под запретом?

– Отчего же? Греет сам факт – знаю, что могу выпить. Пусть доза скромная – стаканчик вина в неделю. Да больше и не хочется.

– С учетом всего, что пережили за эти…

– Три часа интервью? – усмехнулся Псахис.

– В том числе. Чего еще от жизни ждете? О чем мечтаете?

– Не осталось уже мечты. Как и амбиций. Хочется жить дальше – но так, чтоб было интересно. Ездить по миру, работать с учениками, радоваться их успехам. Допускаю, кто-то скажет: “Что хорошего, когда живешь жизнью других?” Я не комплексую. С возрастом понятие “скучно” или “не скучно” должно быть определяющим. С финансовой точки зрения выбрал специализацию не самую привлекательную – занимаюсь только с талантливыми людьми. Охват резко уменьшается – зато не скучно.

Опубликовано на обновляющемся сайте 15.11.14  11:08