Tag Archives: мудрые мысли

Владимир Мацкевич. Этого не может быть

Fb, 12 июня 2021, 18:06

Этого не может быть

(Люди, которые играют в игры)

Фото отсюда

В «Онтологии Знака» я называл фундаментальную мировоззренческую ошибку Максима Знака – он работал там, где нужно было сражаться, или, иначе, спутал игру с деятельностью. С режимом нужно было играть, бороться, сражаться, воевать. Вместо этого штаб Бабарико, а потом объединённый штаб участвовали в проекте, то есть, работали по заранее продуманному плану, где все действия продуманы для себя, и не учитывают того, что противник будет поступать по-своему.

«Проект» Бабарико-Знака вообще не содержал такой категории, как «противник». Для них режим был не противником, не врагом, а просто условием (да, неблагоприятным) реализации их проекта.

А режим с ними боролся и воевал. А на войне, как на войне. Одной из главных забот на войне – не дать противнику реализовать его планы и замысел.

Знак для Лукашенко – враг, а Лукашенко для Знака – просто помеха в реализации его проекта.

Это я ещё раз, по-просту, фиксирую онтологическую проблему современности – культура и цивилизация возникают, растут и развиваются в игре, борьбе и единстве противоположностей. А суть актуального состояния и перспективного развития культуры и цивилизации схватывается онтологией игры (диалога в Буберовском смысле). Не в онтологии деятельности, а в онтологии мыследеятельности.

Но для простоты оставим онтологические проблемы и метафизику за рамками, останемся с онтическим («онтика» — философская категория; мышление о сущем, но не о бытии сущего, нефилософское мышление) представлением об игре.

Онтика игры уже прочно вошла в нарратив современного мира.

Категория игры в квазиметафизическом смысле стала популярной после успеха книги «Игра в бисер» Германа Гессе, вышедшей в свет в 1943 году.

За пять лет до этого вышла книга Йохана Хёйзинги «Homo ludens».

Математическая «Теория игр» развивала теоретико-множественные и кибернетические представления, вошла в корпус методов экономики, военной стратегии.

Ну, а после Эрика Берна категория игры стала модной у миллионов образованных любителей читать.

Вспомним Хёйзингу:

«Отмечая убывание игры в современной цивилизации, Хёйзинга предостерегает о возможности крушения культуры в варварство и хаос».

Как это понимать?

Бытие человека (Lebenswelt), как и человечества, не однородно. Это комплекс из трёх (как минимум) различных модусов существования, и того, что называют жизнью, из того, чем человек занят в деятельности, и из игры.

В народном сознании это схватывается различными поговорками (жемчужинами народной мудрости, «максимами и рефлексиями»), например:

«Делу время, потехе час» (деятельность и игра).

«Пенсия — время пожить для себя» (деятельность и жизнь).

То есть, если целое бытия равно сумме: Б=Ж+Д+И (жизнь, как таковая, плюс работа, плюс забавы, игры, включая агон, борьбу и состязательность), то все три модуса могут содержаться в бытии в разных пропорциях.

Кто-то может прожигать жизнь, никогда не работая, а кто-то вкалывает, как лошадь, чтобы хоть как-то заработать на жизнь.

Время в бытии — неделимый ресурс. И это время распределяется между просто жизнью, работой и игрой (свободой).

Об этом Хёйзинга и говорит, но не про отдельного человека, а про человечество в контексте культуры и цивилизации.

Если доля игры в культуре сокращается, уступая время работе (деятельности), или жизненным отправлениям (еда, сон, отдых, болезнь, борьба за выживание), то культура деградирует.

Деградация культуры (в масштабах человечества, или его больших частей — наций) ведёт и к деградации отдельного человека. Человек теряет ориентиры, утрачивает способность мыслить, рефлектировать, понимать.

Ну, а теперь о том, для чего это введение.

Games People Play

Многие годы я задавал себе и другим один и тот же вопрос про Беларусь:

«Как мы допустили такое со своей страной?»

В 2020 году я задавал дополнительный вопрос:

«Почему мы не смогли? Не смогли, хотя всё складывалось очень благоприятно, и “звёзды сошлись”?»

Сейчас я задаюсь ещё более конкретным вопросом:

«Как мы так можем? Почему мы терпим всё это?»

Многие скептически относятся к «теориям игры» Эрика Берна. Некоторые даже считают транзактный анализ лженаукой, как и весь психоанализ. Если рассматривать это как науку, то я согласен. Но суть дела не в научности.

Берн внёс в представление об игре компонент бессознательного.

Люди, которые играют в игры по Берну, не осознают, что они играют. Они уверены, что живут. Не играют, не работают, а просто так живут.

Когда-то Савик Шустер вёл ток-шоу про футбол. Он начинал каждую передачу словами: «Эта передача про футбол. Футбол – это жизнь. Значит, эта передача про жизнь».

Это, конечно, пустое красноречие, футбол — это футбол, а жизнь — это жизнь.

Но «люди, которые играют в игры» по Эрику Берну, именно так и живут. Они разыгрывают игровые сценарии, будучи уверенными, что просто так живут.

Берн утверждает, что они разыгрывают свои роли бессознательно. То есть, сценарии запрятаны глубоко в психике, не осознаются играющими. Им не кажется, они уверены, что живут.

Терапия по Берну — это рефлексия, выведение бессознательного на уровень сознания.

Или обучение человека тому, чтобы различать игру и жизнь, жизнь от игры.

В каких бы пропорциях бытие человека, нации, или человечества ни заполнялось жизнью, деятельностью и игрой, всё будет в порядке, если мы различаем: вот жизнь, а вот игра, и вот работа. Различаем и не путаем.

А путаница этих модусов приводит к ужасным последствиям.

Отвечая на заданные здесь вопросы, я могу сказать, что мы допустили всё, что происходит в стране, что делается с нашей страной, именно потому, что не видим границ между жизнью, деятельностью и игрой.

Но всё равно, мы живём, работаем и играем.

Живём играючи, понарошку.

Работаем, делая вид, что работаем.

Играем так, «как будто бы корову проигрываем», то есть, с головой уходим в игру, живём ею.

В «Онтологии Знака» я различал онтологию деятельности и онтологию игры. Сейчас мне важнее различать жизнь и игру.

Всё, что присутствует в жизни, в игре приобретает другой смысл и значение.

Люди становятся персонажами, вещи становятся игрушками, мир становится полем игры.

В футбол можно играть на лужайке, в огороде, на лесной поляне. Всё это становится импровизированным футбольным полем, не переставая быть тем, чем является в жизни. И гонять по этому полю можно консервную банку.

Но это забавы.

Есть игры посерьёзней.

Например, тайные общества (масоны, розенкрейцеры и т.п.), или субкультурные сообщества (хиппи, металлисты, скинхеды и пр.).

Есть ещё реконструкторы.

Реконструкторы играют в индейцев, в битву при Ватерлоо, в Грюнвальдскую битву, в рыцарские турниры.

Реконструкторы различают игру и жизнь. В игре реконструктор может быть французским гренадёром или тевтонским рыцарем, а по жизни он бухгалтер, или топ-менеджер, студент, или доцент.

Но вот люди, украшающие свои «ауди» и «мерседесы» надписями «На Берлин!», или «Можем повторить!», подобны реконструкторам, «попутавшим берега», потерявшим границы игры и жизни. Они ездят на современных немецких машинах, а живут в воображаемой реальности ВОВ. Они не играют в давно прошедшую войну, они живут в её продолжении.

Таких людей можно считать фриками. Как если бы кто-то из менеджеров среднего звена после игры бросит работу и семью, переселится в вигвам, и будет считать себя делаваром, могиканином или ирокезом.

Но, как относиться к беларусской прокуратуре, которая возбуждает дела о преступлениях времён Второй мировой войны, вызывает на допрос экс-президента Литвы?

Они не реконструкторы, они «попутали берега», и живут в некой иной реальности, а не в ХХI веке.

В 1994 году на семинарах я познакомился с человеком, который категорически не признавал реальности Республики Беларусь. Он был полностью уверен, что СССР и БССР как были, так и есть, а СНГ и РБ — это какая-то игра, это понарошку и скоро всё это закончится, и всё станет, как было.

И у него для такой убеждённости было множество аргументов.

Например, игрушечные денежные знаки — «белочки». Ну нельзя же их воспринимать всерьёз! Это же фантики, типа тех, которые используются в игре «Монополия». Там игра, как игра. А тут, вроде как и понарошку, но в магазине что-то можно купить.

А почему понарошку? А вот, на самой мелкой купюре написано «50 капеек», а цена ей 5 рублей. Сама купюра игрушечная (50 коп.), а стоимость — реальная, 5 советских рублей.

И Шушкевич — председатель Верховного Совета БССР, так он избран, таким и является взаправду. А Вискули – это игра на публику.

Разговаривая с Бажановым (это фамилия того персонажа), я думал, что эти убеждения у него — игра с целью эпатажа. Но нет, как-то встретив его уже в 2000-е, я убедился, что он ни на минуту не усомнился в своей убеждённости.

А как относиться к сообществу и субкультуре «литвинов»? Которые живут в иной реальности. Для них тоже не существует Беларуси, это что-то нереальное, понарошку, их реальность ВКЛ.

Итак: «Как мы допустили такое со своей страной?»

Да никак мы такого со своей страной не допускали!

Это же всё происходит с какой-то не нашей страной.

Мы все живём в стране, в которую играем, кто-то в БССР, кто-то в БНР (кто постарше, помнит кампанию БНФ в 90-е годы по принятию гражданства БНР), кто-то в ВКЛ.

Ну, есть такие, кто живёт в волшебном «цифровом государстве» XXI века.

«Как мы терпим всё это сейчас?»

Так это же всё не по-настоящему!

Ведь этого же не может быть! Такого просто не может быть! Это же какая-то дурная игра, типа «стенфордского эксперимента». Все игры заканчиваются, и это закончится. И все заключённые вернутся по домам, всё наладится, и жизнь пойдёт своим чередом.

Мы же знаем настоящую жизнь, бывали в Европах, Америках, и других частях света. По-настоящему — это когда право и закон, уважение прав человека, рождественские распродажи, а не надувательство, это конвертируемая валюта, это там, где пандемия COVID-19 есть, и от неё защищаются, а не делают вид, что этого нет.

А здесь, где говорят, что никакого ковида нет, это не по-настоящему, это понарошку, несерьёзно, шутка, прикол, выпендрёж. Всё скоро кончится.

«Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны».

Мы живём, не понимая, что реально, а что мнимо. Что есть жизнь, а что перформанс, представление.

И Беларусь для нас игрушка. Россия и Китай — это ого-го. Германия, Франция, Америка!!!

А Польша, Литва, Украина?

Это игрушки в руках НАТОвских кукловодов, спрятавшихся за драной мировой закулисой.

Кукловоды — они реальны. Сионские мудрецы, масоны, Бильдербергский клуб — это реально, это по-настоящему.

А Беларусь? Это так, игра внешних сил.

Поэтому мы уповаем на санкции, на помощь ЕС и США.

Как дети малые. Заиграются, перессорятся между собой, и бегут к взрослым жаловаться, требовать, чтобы взрослые навели порядок.

А пока порядка нет, «три мира» граждан и подданных Республики Беларусь, понарошечного государства, ведут себя по-разному.

Кто-то «вне игры».

Кто-то удаляется с поля, где «реконструкторы» строят игрушечный ГУЛАГ.

Вроде бы, в этом игрушечном ГУЛАГе всё по-настоящему, как в жизни, но не оставляет ощущение, что это всего лишь «стенфордский эксперимент».

И вот-вот придёт жена Зимбардо и всё остановит.

Это враньё! Это не эксперимент.

Это серьёзная игра. Не «рыцарский турнир» реконструкторов, даже не гладиаторский бой, где жизнь проигравшего зависит от красоты его фехтования, и где дерутся «до первой крови».

Это игра без правил, в которой ставка больше чем жизнь.

* * *

Это война, то есть игра без правил, на собственную жизнь. Как минимум для Лукашенко и тех, кто с ним. А вот для второй стороны? Что это для них? Проект, как для Знака? Но он уже сидит. Следование цивилизованным, западным правилам? Им можно следовать, но в Литве или Польше. А уже в Китае бессмысленно. Это всё равно, что сесть за покерный стол, но продолжать играть в шахматы (Дмитрий Щигельский)

Опубликовано 22.06.2021  16:48

Да юбілею А. Сахарава (1921–1989)

Ад перакладчыка. Андрэй Дзмітрыевіч Сахараў – адна з найбольш яскравых асоб ХХ стагоддзя. Яго памятаюць і беларусы, і яўрэі: так, у Мінску працуе экалагічны інстытут імя Сахарава пры Беларускім дзяржаўным універсітэце, у Іерусаліме з 1990 года існуюць «Сады Сахарава». Да стагадовага юбілею знакамітага фізіка і праваабаронцы (нар. 21.05.1921) закарцела перакласці яго нобелеўскую лекцыю 1975 года, змест якой шмат у чым актуальны і для Беларусі-2021.

А. Д. Сахараў

Нобелеўская лекцыя «Мір. Прагрэс. Правы чалавека»

Глыбокапаважаныя члены Нобелеўскага камітэта!

Глыбокапаважаныя дамы і панове!

Мір, прагрэс, правы чалавека – гэтыя тры мэты непарыўна звязаныя, нельга дасягнуць якой-небудзь адной з іх, ігнаруючы іншыя. Вось тая галоўная думка, якую я хачу выказаць у гэтай лекцыі.

Я глыбока ўдзячны за прысуджэнне мне высокай, хвалюючай узнагароды – Нобелеўскай прэміі міру – і за дадзеную магчымасць выступіць сёння перад вамі. Я з асаблівым здавальненнем успрыняў фармулёўку Камітэта, у якой падкрэслена роля абароны правоў чалавека як адзінага трывалага падмурку для сапраўднага і даўгавечнага міжнароднага супрацоўніцтва. Гэтая думка здаецца мне вельмі важнай. Я ўпэўнены, што міжнародны давер, узаемаразуменне, раззбраенне і міжнародная бяспека неймаверныя без адкрытасці грамадства, свабоды інфармацыі, свабоды перакананняў, без галоснасці, свабоды паездак і выбару краіны жыхарства. Я ўпэўнены таксама, што свабода перакананняў, разам з іншымі грамадзянскімі свабодамі, з’яўляецца асновай навукова-тэхнічнага прагрэсу і гарантыяй ад выкарыстання яго дасягненняў на шкоду чалавецтву, і, значыць, ёсць асновай эканамічнага і сацыяльнага прагрэсу, а таксама з’яўляецца палітычнай гарантыяй магчымасці эфектыўнай абароны сацыяльных правоў. Такім чынам, я абараняю тэзіс пра першаснае, вырашальнае значэнне грамадзянскіх і палітычных правоў у фармаванні лёсаў чалавецтва. Гэты пункт погляду істотна адрозніваецца ад шырока распаўсюджаных марксісцкіх, а таксама тэхнакратычных канцэпцый, згодна з якімі вызначальную ролю граюць менавіта матэрыяльныя фактары, сацыяльныя і эканамічныя правы. (Сказанае не значыць, вядома, што я ў якой бы ні было ступені адмаўляю важнасць матэрыяльных умоў жыцця людзей.)

Усе гэтыя тэзісы я збіраюся адлюстраваць у лекцыі, асобна спыніўшыся на некаторых канкрэтных праблемах парушэння правоў чалавека, развязанне якіх уяўляецца мне неабходным і тэрміновым.

У адпаведнасці з гэтым планам выбрана назва лекцыі: «Мір, прагрэс, правы чалавека». Гэта, вядома, наўмысная паралель да назвы майго артыкула 1968 года «Развагі аб прагрэсе, мірным суіснаванні і інтэлектуальнай свабодзе», шмат у чым блізкай па сваёй накіраванасці, па змешчаных у ёй перасцярогах.

Ёсць багата прыкмет таго, што, пачынаючы з другой паловы ХХ стагоддзя, чалавецтва ўступіла ў асабліва адказны, крытычны перыяд сваёй гісторыі.

Створана ракетна-тэрмаядзерная зброя, здольная ў прынцыпе знішчыць усё чалавецтва, – гэта найвялікшая небяспека сучаснасці. Дзякуючы эканамічным, прамысловым і навуковым дасягненням непараўнальна больш небяспечнымі сталі таксама так званыя «звычайныя» віды ўзбраення, не кажучы ўжо пра хімічную і бактэрыялагічную зброю.

Без сумневу, поспехі прамысловага і тэхналагічнага прагрэсу з’яўляюцца галоўным фактарам пераадолення галечы, голаду і хвароб; але яны адначасова прыводзяць да пагрозлівых змяненняў у навакольным асяроддзі, да вычарпання рэсурсаў. Чалавецтва, такім чынам, сутыкнулася з грознай экалагічнай небяспекай.

Хуткія змяненні традыцыйных форм жыцця прывялі да некіраванага дэмаграфічнага выбуху, асабліва магутнаму ў краінах «трэцяга свету», якія знаходзяцца на стадыі развіцця. Рост насельніцтва стварае незвычайна цяжкія эканамічныя, сацыяльныя і псіхалагічныя праблемы ўжо зараз, і немінуча пагражае куды больш сур’ёзнымі небяспекамі ў будучыні. У многіх краінах, асабліва ў Азіі, Афрыцы, Лацінскай Амерыцы, недахоп харчоў застаецца пастаянным фактарам жыцця соцень мільёнаў людзей, вырачаных з моманту народзінаў на жабрацкае паўгалоднае існаванне. Пры гэтым прагнозы на будучыню, нягледзячы на бясспрэчныя поспехі «зялёнай рэвалюцыі», з’яўляюцца трывожнымі, а на думку многіх адмыслоўцаў – трагічнымі.

Аднак і ў развітых краінах людзі сутыкаюцца з вельмі сур’ёзнымі праблемамі. Сярод іх – цяжкія наступствы празмернай урбанізацыі, страта сацыяльнай і псіхалагічнай устойлівасці грамадства, бесперапынная дакучлівая гонка моды і звышвытворчасці, шалёны, вар’яцкі тэмп жыцця і жыццёвых змяненняў, рост колькасці нервовых і псіхічных захворванняў, адрыў усё большай колькасці людзей ад прыроды і нармальнага, традыцыйнага чалавечага жыцця, разбурэнне сям’і ды простых чалавечых радасцей, заняпад маральна-этычных апор грамадства і аслабленне пачуцця мэты, асэнсаванасці жыцця. На гэтым фоне паўстаюць шматлікія пачварныя з’явы – рост злачыннасці, алкагалізму, наркаманіі, тэрарызму і да т. п. Вычарпанне рэсурсаў Зямлі, якое набліжаецца, пагроза перанасялення, шматкроць узмоцненыя міжнароднымі палітычнымі і сацыяльнымі праблемамі, пачынаюць усё мацней ціснуць на жыццё таксама і ў развітых краінах, пазбаўляючы (або пагражаючы пазбавіць) многіх людзей дастатку, утульнасці і камфорту, да якіх гэтыя людзі паспелі прызвычаіцца.

Аднак найбольш істотную, вызначальную ролю ў праблематыцы сучаснага свету адыгрывае глабальная палітычная палярызацыя чалавецтва, якая падзяліла яго на так званы першы свет (умоўна назавем яго «заходні»), другі (сацыялістычны), трэці (краіны на стадыі развіцця). Дзве найбуйнейшыя сацыялістычныя дзяржавы фактычна зрабіліся варагуючымі таталітарнымі імперыямі з празмернай уладай адзінай партыі і дзяржавы, з велізарным экспансіянісцкім патэнцыялам, які імкнецца падпарадкаваць свайму ўплыву вялікія абшары зямнога шара. Прычым адна з гэтых дзяржаў – КНР – знаходзіцца пакуль што на адносна нізкім узроўні эканамічнага развіцця, а другая – СССР – выкарыстоўваючы ўнікальныя прыродныя рэсурсы, прайшоўшы праз дзесяцігоддзі нечуваных бедстваў і перанапружання ўсіх сіл народа, дасягнула цяпер вялізнай ваеннай магутнасці і адносна высокага (дарма што аднабаковага) эканамічнага развіцця. Але і ў СССР узровень матэрыяльнага дабрабыту насельніцтва нізкі, а ўзровень грамадзянскіх свабод ніжэйшы нават, чым у сацыялістычных краінах. Вельмі складаныя праблемы звязаны таксама з «трэцім светам», з яго адноснай эканамічнай пасіўнасцю, спалучанай з растучай міжнароднай палітычнай актыўнасцю.

Гэтая палярызацыя шматкроць узмацняе і без таго вельмі сур’ёзныя небяспекі, што навіслі над светам, – небяспекі тэрмаядзернай гібелі, голаду, атручвання асяроддзя, вычарпання рэсурсаў, перанасялення, дэгуманізацыі.

Абмяркоўваючы ўвесь гэты комплекс неадкладных праблем і супярэчнасцей, варта найперш сказаць, што, паводле майго пераканання, любыя спробы запаволіць тэмп навукова-тэхнічнага прагрэсу, павярнуць назад урбанізацыю, заклікі да ізаляцыянізму, патрыярхальнасці, да адраджэння на грунце звароту да здаровых нацыянальных традыцый мінулых стагоддзяў – нерэалістычныя. Прагрэс непазбежны, яго спыненне значыла б гібель цывілізацыі.

Яшчэ не так даўно людзі не ведалі мінеральных угнаенняў, машыннай апрацоўкі зямлі, ядахімікатаў, інтэнсіўных метадаў земляробства. Ёсць галасы, якія клічуць вярнуцца да больш традыцыйных і, магчыма, больш бяспечных форм земляробства. Але ці магчыма ажыццявіць гэта ў свеце, дзе і цяпер сотні мільёнаў людзей пакутуюць ад голаду? Без сумневу, наадварот, патрэбна далейшая інтэнсіфікацыя і распаўсюд яе на ўвесь свет, на ўсе краіны, якія развіваюцца. Няможна адмовіцца ад усё шырэйшага ўжывання дасягненняў медыцыны і ад пашырэння доследаў ва ўсіх яе галінах, у тым ліку і такіх, як бактэрыялогія і вірусалогія, нейрафізіялогія, генетыка чалавека і генахірургія, нягледзячы на патэнцыйныя небяспекі злоўжывання і непажаданых сацыяльных наступстваў некаторых з гэтых доследаў. Тое ж датычыцца доследаў у галіне стварэння сістэм імітацыі інтэлекту, доследаў у галіне кіравання масавымі паводзінамі людзей, стварэння адзіных агульнасусветных сістэм сувязі, сістэм збору і захоўвання інфармацыі, і да т. п. Зусім відавочна, што ў руках безадказных, дзеючых пад покрывам сакрэтнасці ўстаноў, усе гэтыя доследы могуць выявіцца надзвычай небяспечнымі, але ў той жа час яны могуць стаць крайне важнымі і неабходнымі для чалавецтва, калі ажыццяўляць іх пад кантролем галоснасці, абмеркавання, навуковага сацыяльнага аналізу. Няможна адмовіцца ад усё шырэйшага выкарыстання штучных матэрыялаў, сінтэтычнай ежы, ад мадэрнізацыі ўсіх бакоў побыту людзей. Няможна адмовіцца ад растучай аўтаматызацыі ўзбуйнення прамысловай вытворчасці, нягледзячы на звязаныя з гэтым сацыяльныя праблемы.

Няможна адмовіцца ад будаўніцтва ўсё больш магутных цеплавых і атамных электрастанцый, ад доследаў у галіне кіраванай тэрмаядзернай рэакцыі, бо энергетыка – адна з асноў цывілізацыі. Я дазволю сабе ўзгадаць у гэтай сувязі, што 25 год таму мне, разам з маім настаўнікам, лаўрэатам Нобелеўскай прэміі па фізіцы Ігарам Яўгенавічам Тамам, выпала стаяць ля вытокаў доследаў кіраванай тэрмаядзернай рэакцыі ў нашай краіне. Цяпер гэтыя работы набылі велізарны размах, даследуюцца самыя розныя напрамкі, ад класічных схем магнітнай тэрмаізаляцыі да метадаў з ужываннем лазераў.

Няможна адмовіцца ад пашырэння работ па засваенні каляземнага космасу і па даследаванні далёкага космасу, у тым ліку ад спробаў прыёму сігналаў ад пазазямных цывілізацый – шансы на поспех у такіх спробаў, верагодна, малыя, але затое наступствы поспеху могуць быць грандыёзныя.

Я назваў толькі некаторыя прыклады, іх можна множыць. Насампраўдзе ўсе галоўныя бакі прагрэсу шчыльна звязаныя міжсобку, ніводзін з іх нельга скасаваць, не рызыкуючы разбурыць усю пабудову цывілізацыі; прагрэс непадзельны. Але асаблівую ролю ў механізме прагрэсу граюць інтэлектуальныя, духоўныя фактары. Недаацэнка гэтых фактараў, асабліва пашыраная ў сацыялістычных краінах – магчыма, пад уплывам вульгарных ідэалагічных догм афіцыйнай філасофіі – можа прывесці да скрыўлення шляхоў прагрэсу або нават да яго спынення, да застою. Прагрэс магчымы і бяспечны толькі пад кантролем Розуму. Найважнейшая праблема аховы асяроддзя – адзін з прыкладаў, дзе асабліва ясная роля галоснасці, адкрытасці грамадства, свабоды перакананняў. Толькі частковая лібералізацыя, што надышла ў нашай краіне пасля смерці Сталіна, умагчыміла памятныя для ўсіх нас публічныя дыскусіі першай паловы 60-х гадоў па гэтай праблеме, але эфектыўнае яе развязанне вымагае далейшага ўзмацнення грамадскага і міжнароднага кантролю. Ваенныя прыстасаванні дасягненняў навукі, раззбраенне і кантроль над ім – іншая гэткая ж крытычная галіна, дзе міжнародны давер залежыць ад галоснасці і адкрытасці грамадства. Згаданы прыклад кіравання масавымі паводзінамі людзей, пры ўсёй сваёй вонкавай экзатычнасці, таксама цалкам актуальны ўжо зараз.

Свабода перакананняў, наяўнасць асвечанай грамадскай думкі, плюралістычны характар сістэмы адукацыі, свабода друку і іншых сродкаў інфармацыі – усяго гэтага моцна не хапае ў сацыялістычных краінах праз уласцівы ім эканамічны, палітычны і ідэалагічны манізм. Між тым, гэтыя ўмовы жыццёва неабходныя не толькі для таго, каб пазбегнуць злоўжыванняў прагрэсам, свядомых і несвядомых, але і для яго падтрымання. Асабліва важна тое, што толькі ў атмасферы інтэлектуальнай свабоды з’яўляецца магчымай эфектыўная сістэма адукацыі і творчай пераемнасці пакаленняў. Наадварот, інтэлектуальная несвабода, улада панылай бюракратыі, канфармізм, разбураючы спачатку гуманітарныя сферы ведаў, літаратуру і мастацтва, непазбежна прыводзяць потым да агульнага інтэлектуальнага заняпаду, бюракратызацыі і фармалізацыі ўсёй сістэмы адукацыі, да заняпаду навуковых доследаў, знікнення атмасферы творчага пошуку, да застою і распаду.

Цяпер у палярызаваным свеце таталітарныя краіны дзякуючы дэтанту набылі магчымасць своеасаблівага інтэлектуальнага паразітызму. І падобна, калі не адбудзецца тых унутраных зрухаў, пра неабходнасць якіх усе мы думаем, неўзабаве ім прыйдзецца стаць на гэты шлях. Адзін з магчымых вынікаў дэтанту менавіта такі. Калі гэта адбудзецца, выбухованебяспечнасць сітуацыі можа толькі вырасці. Cвету жыццёва неабходнае ўсебаковае супрацоўніцтва паміж краінамі Захаду, сацыялістычнымі краінамі і тымі, якія развіваюцца, уключаючы абмен ведамі, тэхналогіяй, гандаль, эканамічную, у прыватнасці харчовую ўзаемадапамогу. Але гэтае супрацоўніцтва павінна адбывацца на грунце даверу адкрытых грамадстваў, як кажуць, з адкрытай душой, з апорай на сапраўднае раўнапраўе, а не на грунце страху дэмакратычных краін перад іх таталітарнымі суседзямі. Супрацоўніцтва ў гэтым апошнім выпадку значыла б проста спробу задарыць, задобрыць вусцішнага суседа. Але падобная палітыка – гэта заўсёды толькі адтэрміноўка бяды, якая неўзабаве вяртаецца ў іншыя дзверы з удзесяцяронымі сіламі, гэта папросту новы варыянт мюнхенскай палітыкі. Устойлівы поспех дэтанту магчымы, толькі калі дэтант ад самага пачатку суправаджаецца несупынным клопатам аб адкрытасці ўсіх краін, аб павелічэнні ўзроўню галоснасці, аб свабодным абмене інфармацыяй, аб неадменным выкананні ва ўсіх краінах грамадзянскіх і палітычных правоў – карацей кажучы, пры дапаўненні разрадкі ў матэрыяльнай сферы раззбраення і гандлю разрадкай у духоўнай, ідэалагічнай сферы. Пра гэта выдатна сказаў прэзідэнт Францыі Жыскар д’Эстэн у час свайго візіту ў Маскву. Далібог, варта было зазнаць папрокі ад некаторых недальнабачных прагматыкаў з ліку яго суайчыннікаў дзеля таго, каб падтрымаць найважнейшы прынцып!

Перш чым перайсці да абмеркавання праблем раззбраення, я хачу скарыстацца магчымасцю і яшчэ раз нагадаць пра некаторыя свае прапановы агульнага характару. Гэта перш за ўсё ідэя стварэння пад эгідай ААН Міжнароднага кансультатыўнага камітэта па пытаннях раззбраення, правоў чалавека і аховы асяроддзя. Камітэту, паводле маёй думкі, павінна быць нададзена права атрымання абавязковых адказаў ад усіх урадаў на яго запыты і рэкамендацыі. Такі Камітэт з’явіўся б важным працоўным органам для забеспячэння агульнасусветных дыскусій і галоснасці па найважнейшых праблемах, ад якіх залежыць будучыня чалавецтва. Я чакаю падтрымкі і абмеркавання гэтай ідэі.

Я таксама хачу падкрэсліць, што я лічу асабліва важным шырэйшае выкарыстанне войскаў ААН для купіравання міжнародных і міжнацыянальных узброеных канфліктаў. Я вельмі высока ацэньваю магчымую і неабходную ролю ААН, лічачы яе адным з галоўных спадзеваў чалавецтва на лепшую будучыню. Апошнія гады – цяжкія, крытычныя для гэтай арганізацыі. Я пісаў пра гэта ў кнізе «Пра краіну і свет», і ўжо пасля яе выхаду ў свет здарылася жалю вартая падзея – прыняцце Генеральнай Асамблеяй (прычым амаль без абмеркавання па сутнасці) рэзалюцыі, што абвясціла сіянізм формай расізму і расавай дыскрымінацыі. Усе непрадузятыя людзі ведаюць, што сіянізм – гэта ідэалогія нацыянальнага адраджэння яўрэйскага народа пасля дзвюх тысяч гадоў рассеяння, і што гэтая ідэалогія не скіравана супроць іншых народаў. Прыняцце гэткай рэзалюцыі, на маю думку, нанесла ўдар па прэстыжы ААН. Нягледзячы на падобныя факты, якія часта спараджаюцца адсутнасцю пачуцця адказнасці перад чалавецтвам у кіраўнікоў некаторых маладзейшых членаў ААН, я ўсё ж веру, што рана ці позна ААН здолее граць у жыцці чалавецтва дастойную ролю ў адпаведнасці з мэтамі Статута.

«Сады Сахарава» на заходнім уездзе ў Іерусалім. Фота адсюль

Пераходжу да адной з цэнтральных праблем сучаснасці – да раззбраення. Я падрабязна выклаў сваю пазіцыю ў кнізе «Пра краіну і свет». Неабходна ўмацаванне міжнароднага даверу, дасканалы кантроль на месцах сіламі міжнародных інспекцыйных груп. Усё гэта немажліва без распаўсюду разрадкі на сферу ідэалогіі, без павелічэння адкрытасці грамадства. У той жа кнізе я падкрэсліў неабходнасць міжнародных пагадненняў пра абмежаванне паставак зброі іншым дзяржавам, спыненне новых распрацовак сістэм зброі паводле спецыяльных пагадненняў, пагадненне аб забароне сакрэтных работ, ліквідацыя фактараў стратэгічнай няўстойлівасці, у прыватнасці, забарона боегаловак, якія раздзяляюцца.

Як жа я ўяўляю сабе ў тэхнічным плане ідэальнае агульнасусветнае пагадненне пра раззбраенне?

Я думаю, што такому пагадненню павінна папярэднічаць афіцыйная (неабавязкова адразу адкрытая) заява пра аб’ём усіх відаў ваеннага патэнцыялу (ад запасаў тэрмаядзерных зарадаў да прагнозаў кантынгентаў ваеннаабавязаных), з пазначэннем прыкладнай умоўнай разбіўкі па раёнах «патэнцыйнай канфрантацыі». Пагадненне мае прадугледжваць у якасці першага этапа ліквідацыю пераваг аднаго боку перад другім асобна для кожнага стратэгічнага раёна і для кожнага віду ваеннага патэнцыялу (вядома, гэта толькі схема, ад якой непазбежныя некаторыя адхіленні). Такім чынам, будзе выключана, па-першае, што пагадненне ў адным стратэгічным раёне (скажам, у Еўропе) будзе скарыстана для ўзмацнення ваенных пазіцый у іншым раёне (скажам, на савецка-кітайскай мяжы). Па-другое, выключаюцца магчымыя несправядлівасці з-за таго, што цяжка колькасна супаставіць значнасць розных відаў патэнцыялу (напрыклад, цяжка сказаць, колькі зенітных установак ПРА з’яўляюцца эквівалентам аднаго крэйсера, і да т.п.). Наступным этапам скарачэння ўзбраенняў мае стаць прапарцыйнае скарачэнне адначасова для ўсіх краін і ўсіх стратэгічных раёнаў. Такая формула «збалансаванага» двухэтапнага скарачэння ўзбраенняў дасць бесперапынную бяспеку кожнай краіны, непарыўную раўнавагу сіл у кожным раёне патэнцыйнай канфрантацыі, і адначасова – радыкальнае рашэнне эканамічных і сацыяльных праблем, якія спараджаюцца мілітарызацыяй. Цягам многіх дзесяцігоддзяў варыянты падобнага падыходу высоўваюцца многімі экспертамі і дзяржаўнымі дзеячамі, аднак дагэтуль поспех вельмі нязначны. Але я спадзяюся, што цяпер, калі чалавецтву рэальна пагражае пагібель у агні тэрмаядзерных выбухаў, розум людзей не дапусціць гэтага выніку. Радыкальнае збалансаванае раззбраенне дапраўды неабходнае і магчымае як частка шматбаковага і складанага працэсу развязання грозных, неадкладных сусветных праблем. Тая новая фаза міждзяржаўных адносін, якая атрымала назву разрадкі, або дэтанту, і, верагодна, мае за свой кульмінацыйны пункт нараду ў Хельсінкі, у прынцыпе адкрывае пэўныя магчымасці для руху ў гэтым кірунку.

Заключны акт нарады ў Хельсінкі асабліва прыцягвае нашу ўвагу тым, што ў ім упершыню афіцыйна адлюстраваны той комплексны падыход да развязання праблем міжнароднай бяспекі, які ўяўляецца адзіна магчымым; у акце змяшчаюцца глыбокія фармулёўкі пра сувязь міжнароднай бяспекі з абаронай правоў чалавека, свабоды інфармацыі і свабоды перамяшчэння, а таксама важныя абавязацельствы краін-удзельніц, якія забяспечваюць названыя правы. Відавочна, вядома, што гаворка ідзе не пра гарантаваны вынік, а менавіта пра новыя магчымасці, якія могуць быць рэалізаваны толькі праз доўгую планамерную працу, з адзінай і паслядоўнай пазіцыяй усіх краін-удзельніц, асабліва дэмакратычных краін.

Гэта адносіцца, у прыватнасці, да праблемы правоў чалавека, якой прысвечана апошняя частка лекцыі. У нашай краіне, пра якую я зараз пераважна буду казаць, за месяцы, што мінулі пасля нарады ў Хельсінкі, увогуле не адбылося якога-небудзь істотнага паляпшэння ў гэтым кірунку; у асобных жа пытаннях заўважаюцца нават спробы прыхільнікаў жорсткага курсу «закруціць» гайкі.

У ранейшым стане знаходзяцца важныя праблемы міжнароднага інфармацыйнага абмену, свабоды выбару краіны пражывання, паездак для навучання, работы, лячэння, проста турызму. Каб канкрэтызаваць гэтае сцвярджэнне, я зараз прывяду некаторыя прыклады – не ў парадку іх важнасці і без імкнення да паўнаты.

Вы ўсе ведаеце лепш за мяне, што дзеці, скажам, з Даніі, могуць сесці на ровары і весела даехаць да Адрыятыкі. Ніхто не ўбачыць у іх «непаўналетніх шпіёнаў». Але савецкія дзеці гэтага не могуць! Вы самі можаце ў думках развіць гэты прыклад (і ўсе, што ідуць далей) на мноства аналагічных сітуацый.

Вы ведаеце, што Генеральная Асамблея пад ціскам сацыялістычных краін прыняла рашэнне, якое абмяжоўвае свабоду тэлевізійнага вяшчання са спадарожнікаў. Я думаю, што зараз, пасля Хельсінкі, ёсць усе падставы,каб яго перагледзець. Для мільёнаў савецкіх грамадзян гэта вельмі важна і цікава.

У СССР якасць пратэзаў для інвалідаў крайне нізкая. Але ніводзін савецкі інвалід, нават маючы выклік ад замежнай фірмы, не можа выехаць па гэтым выкліку за мяжу.

У савецкіх газетных кіёсках нельга купіць некамуністычныя замежныя газеты, дый камуністычных прадаецца далёка не кожны нумар. Нават такія інфармацыйныя часопісы, як «Америка», надта дэфіцытныя і прадаюцца ў мізэрнай колькасці кіёскаў, разыходзяцца ж імгненна і звычайна з «нагрузкай» нехадавых выданняў.

Кожны ахвотны эміграваць з СССР павінен мець выклік ад блізкіх родзічаў. Для многіх гэта невырашальная праблема, напрыклад для 300 тыс. немцаў, ахвотных выехаць у ФРГ (да таго ж квота на выезд складае для немцаў толькі 5 тыс. чалавек на год, гэта значыць выезд распланаваны на 60 гадоў!). За гэтым – вялізная трагедыя. Асабліва трагічнае становішча асоб, якія жадаюць уз’яднацца з родзічамі ў сацыялістычных краінах, – за іх няма каму заступіцца, і свавольства ўладаў не мае межаў.

Свабода перамяшчэння, выбару месца работы і жыхарства, працягвае парушацца для мільёнаў калгаснікаў, працягвае парушацца для соцень тысяч крымскіх татар, 30 год таму з велізарнымі жорсткасцямі выселенымі з Крыма і дагэтуль пазбаўленых права вярнуцца на родную зямлю.

Заключны акт нарады ў Хельсінкі зноў пацвердзіў прынцыпы свабоды перакананняў. Але патрабуецца вялікая і ўпартая барацьба, каб гэтыя палажэнні акта мелі не толькі дэкларатыўнае значэнне. У СССР за перакананні многія тысячы людзей пераследуюцца сёння ў судовым і пазасудовым парадку – за рэлігійныя вераванні і жаданне выхоўваць сваіх дзяцей у рэлігійным духу; за чытанне і распаўсюд (часта простае азнаямленне 1-2 чалавек) непажаданай для ўладаў літаратуры, зазвычай абсалютна легальнай паводле дэмакратычных нормаў, напрыклад рэлігійнай; за спробу пакінуць краіну; асабліва важнай у маральным плане з’яўляецца праблема пераследу асоб, якія пакутуюць праз абарону іншых ахвяр несправядлівасці, праз імкненне да галоснасці, у прыватнасці, праз пашырэнне інфармацыі пра суды, пераследы за перакананні, умовы месцаў зняволення.

Невыносная думка аб тым, што зараз, калі мы сабраліся для святочнай цырымоніі ў гэтай зале, сотні і тысячы вязняў сумлення пакутуюць ад цяжкага шматгадовага голаду, ад амаль поўнай адсутнасці ў ежы бялкоў і вітамінаў, ад адсутнасці лекаў (вітаміны і лекі забаронена перасылаць у месцы зняволення), ад непасільнай працы, дрыжаць ад холаду, вільгаці і знясілення ў паўцёмных карцарах, вымушаны весці бесперастанную барацьбу за сваю чалавечую годнасць, за перакананні, супроць машыны «перавыхавання», а фактычна злому іх душы. Асаблівасці сістэмы месцаў зняволення старанна прыхоўваюцца, дзясяткі людзей церпяць за яе выкрыццё – гэта найлепшы доказ грунтоўнасці абвінавачванняў на яе адрас. Наша пачуццё чалавечай годнасці патрабуе неадкладнага змянення гэтай сістэмы для ўсіх зняволеных, як бы яны ні былі вінаватыя. Але што сказаць пра пакуты бязвінных? Самае ж страшнае – пекла спецпсіхбальніц Днепрапятроўска, Сычоўкі, Благавешчанска, Казані, Чарняхоўска, Арла, Ленінграда, Ташкента…

Я не магу сёння расказваць пра канкрэтныя судовыя справы, канкрэтныя лёсы. Ёсць вялікая літаратура (я звяртаю тут вашу ўвагу на публікацыі выдавецтва «Хроника-пресс» у Нью-Ёрку, якое перадрукоўвае, у прыватнасці, савецкі самвыдатаўскі часопіс «Хроника текущих событий» і выдае аналагічны інфармацыйны бюлетэнь). Я проста назаву тут, у гэтай зале, імёны некаторых вядомых мне вязняў. Як вы ўжо чулі ўчора, я прашу вас лічыць, што ўсе вязні сумлення, усе палітзняволеныя маёй краіны падзяляюць са мной гонар Нобелеўскай прэміі міру.

Вось некаторыя вядомыя мне імёны: Плюшч, Букоўскі, Глузман, Мароз, Марыя Сямёнава, Надзея Святлічная, Стэфанія Шабатура, Ірына Калінец-Стасіў, Ірына Сенік, Ніёле Садунайце, Анаіт Карапецян, Осіпаў, Кранід Любарскі, Шумук, Віне, Румачык, Хаустаў, Суперфін, Паулайціс, Симуціс, Караванскі, Валерый Марчанка, Шухевіч, Паўлянкоў, Чарнаглаз, Абанькін, Сусленскі, Мешэнер, Святлічны, Сафронаў, Родэ, Шакіраў, Хейфец, Афанасьеў, Ма-Хун, Бутман, Лук’яненкa, Aгурцоў, Сергіенка, Антанюк, Лупынос, Рубан, Плахатнюк, Коўгар, Бялоў, Ігруноў, Салдатаў, Мяцік, Юшкевіч, Кійрэнд, Здаровы, Таўмасян, Шахвердзян, Заграбян, Айрыкян, Маркысян, Аршакян, Міраўскас, Стус, Свярсцюк, Кандыба, Убожка, Раманюк, Вараб’ёў, Гель, Пранюк, Гладко, Мальчэўскі, Гражыс, Прышляк, Сапеляк, Калінец, Супрэй, Вальдман, Дзямідаў, Бернічук, Шаўковы, Гарбачоў, Вярхоў, Турык, Жукаўскас, Сянькіў, Грынькіў, Навасардзян, Саартс, Юрый Вудка, Пуце, Давыдаў, Балонкін, Лісавой, Пятроў, Чакалін, Гарадзецкі, Чарнавол, Балахонаў, Бондар, Калінічэнка, Каламін, Плумпа, Яўгяліс, Федасееў, Асадчы, Будулак-Шарыгін, Макаранка, Малкін, Штэрн, Лазар Любарскі, Фельдман, Ройтбурт, Школьнік, Муржэнка, Фёдараў, Дымшыц, Кузняцоў, Мендэлевіч, Альтман, Пэнсон, Хнох, Вульф Залмансон, Ізраіль Залмансон і многія, многія іншыя. У несправядлівай ссылцы — Анатоль Марчанка, Нашпіц, Цытленок. Чакаюць суда — Мустафа Джамілеў, Кавалёў, Цвердахлебаў. Я не мог назваць усіх вядомых мне вязняў з-за недахопу месца, яшчэ больш я не ведаю або не маю пад рукой даведкі. Але я ўсіх падразумяваю ў думках і ўсіх не названых яўна прашу дараваць мне. За кожным названым і не названым імем — цяжкі і гераічны чалавечы лёс, гады пакут, гады барацьбы за чалавечую годнасць.

Кардынальнае рашэнне праблемы пераследу за перакананні — вызваленне на грунце міжнароднага пагаднення, магчыма, рашэння Генеральнай Асамблеі ААН, усіх палітзняволеных, усіх вязняў сумлення ў турмах, лагерах і псіхіятрычных бальніцах. У гэтай прапанове няма ніякага ўмяшання ва ўнутраныя справы якой бы ні было краіны, бо яна ў роўнай меры распаўсюджваецца на ўсе краіны, на СССР, Інданезію, Чылі, ПАР, Іспанію, Бразілію, на ўсе іншыя краіны, і таму, што абарона правоў чалавека абвешчана Усеагульнай дэкларацыяй ААН міжнароднай, а не ўнутранай справай. Дзеля гэтай вялікай мэты нельга шкадаваць сіл, якім бы доўгім ні быў шлях, — а што ён доўгі, гэта мы бачылі ў час апошняй сесіі ААН. ЗША на гэтай сесіі ўнеслі прапанову аб палітычнай амністыі, але потым знялі яе пасля спробы шэрагу краін занадта (на думку дэлегацыі ЗША) расшырыць рамкі амністыі. Я шкадую пра тое, што адбылося. Але зняць праблему нельга. І я глыбока перакананы, што лепей вызваліць пэўную колькасць людзей у нечым вінаватых, чым трымаць у зняволенні і катаваць тысячы бязвінных.

Не адмаўляючыся ад кардынальнага рашэння, сёння мы мусім змагацца за кожнага чалавека паасобку, супраць кожнага выпадку несправядлівасці, парушэння правоў чалавека – ад гэтага занадта многае залежыць у нашай прышласці.

Імкнучыся да абароны правоў людзей, мы мусім выступаць, паводле майго пераканання, у першую чаргу як абаронцы бязвінных ахвяр рэжымаў, існуючых у розных краінах, без патрабавання знішчэння і татальнага асуджэння гэтых рэжымаў. Патрэбны рэформы, а не рэвалюцыі. Патрэбна гнуткае, плюралістычнае і цярпімае грамадства, якое ўвасобіла б у сабе дух пошуку, абмеркавання і свабоднага, недагматычнага выкарыстання дасягненняў усіх сацыяльных сістэм. Што гэта — разрадка? канвергенцыя? — справа не ў словах, а ў нашай рашучасці стварыць лепшае, дабрэйшае грамадства, лепшы сусветны парадак.

Алена Бонэр і Андрэй Сахараў, 1975 г.

Тысячагоддзі таму чалавечыя плямёны праходзілі суворы адбор на выжывальнасць; і ў гэтай барацьбе было важна не толькі ўменне валодаць дубінкай, але і здольнасць да розуму, да захавання традыцый, здольнасць да альтруістычнай узаемадапамогі членаў племені. Сёння ўсё чалавецтва ў цэлым трымае падобны іспыт. У бясконцай прасторы павінны існаваць многія цывілізацыі, у тым ліку разумнейшыя, больш «удачныя», чым наша. Я абараняю таксама касмалагічную гіпотэзу, паводле якой касмалагічнае развіццё Сусвету паўтараецца ў асноўных сваіх рысах бясконцую колькасць разоў. Пры гэтым іншыя цывілізацыі, у тым ліку больш «удачныя», павінны існаваць бясконцую колькасць разоў на «папярэдніх» і «наступных» адносна нашага свету аркушах кнігі Сусвету. Але ўсё гэта не павінна прынізіць нашага свяшчэннага памкнення менавіта ў гэтым свеце, дзе мы, як успышка ў цемры, паўсталі на адно імгненне з чорнага небыцця несвядомага існавання матэрыі, ажыццявіць вымогі Розуму і стварыць жыццё, вартае нас саміх і Мэты, якую мы цьмяна ўгадваем.

1 снежня 1975 г.

© The Nobel Foundation (Oslo), 1975.

Пераклад з рускай В. Рубінчыка. Арыгінал узяты адсюль

Апублiкавана 18.05.2021  03:33

В. Рубинчик. О том, что за окном

«Ой вы, дни весенние, первое цветение…» (C) Свежие апрельские тезисы предложил намедни Дима Быков, литературо(в)ед из России. Он исходит из предпосылки: «Больше всех преуспевает именно тот, кто ничего не делает, а если делает, то тайно. Любые явные действия приводят либо к аресту, либо к локальной войне, либо к высылке дипломатов». Потому, на быковский взгляд, есть «только один способ выбрать программу действий, которая по крайней мере не приведет к угрызениям совести… Прислушайтесь к тому, что советует наиболее противный вам человек, и сделайте наоборот – вот и вся программа. Тогда вам гарантировано по крайней мере моральное удовлетворение». Это Дм. Быков о своей стране писал, но Беларуси тоже касается. Во всяком случае, предложение нравится мне своим здоровым мизантропством… а возможно, здесь не обошлось и без эвдемонизма, дорогого нашему постоянному читателю Петру Резванову 😉

Впрочем, всё в Беларуси течёт и меняется – иногда независимо от намерений действующих лиц & исполнителей. Отнюдь не жалею о том, что малость посмеялся над спецагентами, захватившими в Москве Юрася Зенковича и Александра Федуту. Публицистов (это одна из их ипостасей, но, пожалуй, самая значимая; не в политологи же их записывать) обвинили в тяжких преступлениях – чуть ли не в подготовке к свержению власти и разграблению имущества. Якобы им помогало то ли ФБР, то ли ЦРУ, то ли оба ведомства сразу. Претензии серьёзные, и корячится «заговорщикам» от 8 до 12, но я почти уверен, что ни один из арестованных восемь лет не отсидит, не говоря уж о двенадцати.

Ох уж эти разговорчики-междусобойчики и прочие «косвенные улики»… Яков Сусленский, советский политзэк 1970–1977 гг., писал в Израиле (май 1978 г.): «Мне слишком хорошо известна кагэбистская кухня, на которой из совершенно незначащих слов и действий, словно на дрожжах, вырастает пышный каравай раздутой квазипреступности. Все советские политические процессы строятся на заданности, лжесвидетельствах и доносах». Только ли советские? Разумеется, кое-кому сейчас выгодно размазать ответственность за странное поведение двух-трёх персонажей на всех оппонентов власти, развязав себе руки, но…

Местные «силовики» и симпатизирующая им пропаганда изо всех сил стараются выглядеть всемогущими и страшными – между тем затяжное правление известного персонажа привело к деградации аппарата, к его внутреннему опустошению. Так, в 2000-х ещё довольно успешны были призывы к «великим стройкам» (Дворец республики, Национальная библиотека, «Минск-арена»…). В 2010-х стройки – даже в относительно зажиточной столице, даже опекаемые «царём» – всё чаще откладывались в долгий ящик. Уже рассказывалось о «суперпроектах» у цирка и на месте автовокзала «Московский», Национальном стадионе, зданиях для детского технопарка. Да и с Островецкой АЭС не очень «срослось»: летом 2016 г. кто-то вещал на «Всебелорусском народном собрании», что «в 2018—2020 годах начнут работать оба блока Белорусской АЭС», а тут в апреле 2021 г. и первый блок не могут запустить на полную мощность. Этот энергоблок до сих пор «находится на этапе опытно-промышленной эксплуатации, который предусматривает проведение необходимых испытаний, включая режим с отключением от сети и плановой остановкой». Может, оно и к лучшему.

Всё это наводит на мысль о невозможности в Республике Беларусь длительного массового террора с подлинным ГУЛАГом, подразумевающим экстенсивный путь развития страны: замах-то может быть на рубль, а удар всегда (ну, почти…) будет на копейку. МВД-КГБ-СК и иже с ними не в вакууме существуют.

Упоминал о том, как на сайте правительства «уважают» нового министра по чрезвычайным ситуациям – за 2 недели не внесли его фамилие в список (4 недели спустя воз и ныне там). Давайте глянем ещё на постановление Совмина РБ от 02.02.2021 под интригующим названием: «О республиканском плане мероприятий по проведению в 2021 году Года народного единства». По-моему, провести «год в году», к тому же с февраля – уже забавно. Разве что имелся в виду восточный календарь, по которому «год Быка» действительно начался лишь 12.02.2021.

В постановлении много всего намешано – более 100 пунктов… Обратил на себя внимание п. 18: «Круглый стол “Стварэнне беларускамоўнай заканадаўчай базы як фактар гарманічнага развіцця грамадства”». Круглый стол таки был проведён 22.02.2021 под эгидой академического института языкознания. Выяснилось, что на белорусском языке принимается, ни много ни мало, 5% законодательных актов. «Из 24 кодексов только один – Кодекс о культуре – был принят на белорусском языке. Тем не менее уже в этом году будет переведено еще шесть кодексов», – сказала Наталья Судиловская из Национального центра правовой информации. А директор указанного института Игорь Копылов добавил: «Не может быть ни патриотизма, ни историко-культурных ценностей, ни исторической памяти без базовой национальной ценности – языка. Поэтому в условиях независимости крайне важное значение должно придаваться белорусскому языку, который является фактором нашей самобытности».

Кажется, я не ошибся, предположив 9 месяцев назад, что после августовских «выборов» «продолжатся попытки сыграть на поле “оппозиции” – имею в виду всяческие “Дни вышиванки”, да и вообще процесс “мягкой белорусизации”». Перевод кодексов – занятие неплохое, по крайней мере безобидное. Здравый смысл, однако, подсказывает, что лучше бы госорганы сразу делали их по-белорусски – сэкономили бы время и прочие ресурсы.

Тем не менее за п. 18 – «плюсик» правительству. Наверное, неплох и п. 81: «Республиканская экологическая акция “Сцяжынкамі Бацькаўшчыны”». Правда, немного смутили сроки его реализации: с января по октябрь 2021 г. (подчинённые Совмина располагают машиной времени?) Но вот поручение для академии наук из п. 93: «Проведение социологических исследований “Народное единство как фактор укрепления белорусского государства”»… По идее, исследования как раз должны выяснить, есть в Беларуси «народное единство» или нет, а если есть, то в каких аспектах оно проявляется, но здесь чиновники заранее подсказывают результат. Печально, что академия наук по-прежнему видится в качестве идеологической ячейки, должной заниматься «мероприятиями по информационному сопровождению Года народного единства».

Решил узнать, реализован ли п. 103 «Размещение на сайтах органов государственного управления и государственных организаций баннера ”Год народного единства“». Эта сверхсложная задача была поставлена на февраль-март; «ответственные исполнители – органы государственного управления и государственные организации».

Министерство антимонопольного регулирования и торговли – есть баннер; минстройархитектуры – вкладка; министерство ЖКХ – нет баннера; минздрав – нету; МИД – нету, мининформ – есть; минкульт – нету, минобразования – есть, минтруда и соцзащиты – есть (выводит на графоманский стишок), минспорта – нету… Короче, кто в лес, кто по дрова, а ведь уже и апрель кончается 🙂

Людей, готовых работать не за страх, а за совесть, осталось «на том берегу» очень немного, да и те раз двадцать подумают, прежде чем выполнять любой приказ. Так что угрозы в адрес активных оппонентов власти вроде «бешеные от ненависти псы», «А вот таких бчбанутых мы теперь будем давить, как бешеных собак» от «лучшего аналитика» из «СБ» (15.04.2021) выглядят, скорее, смешно и глупо. Выражаясь его же словечками, «влажные мечты» о возвращении 1937 года.

И да, пущай будет ещё больше саморазоблачительных заголовков типа «Как же правы были предки: “Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь”» – так изданьице окончательно загонит себя в гетто.

Неплохо сказано у россиянки Екатерины Шульман: «Очень многое в современной политике, в том числе и внешней, состоит из деклараций, из произведений впечатлений. Может быть, вы на своем собственном примере видите, как легко современного человека, погруженного в информационный поток, запугать до умопомрачения. А после этого ничего особенного не происходит. Но эффект возбужденности остаётся» (20.04.2021).

Если уж и освежать в памяти 1937-й, то не в СССР, а в Испании. Тогда в стране шла гражданская война, перемежаемая периодами «затишья». В какой-то момент фронты стабилизировались; и республиканцы не могли вернуть себе контроль над всей страной, и мятежники не имели достаточно сил, чтобы задавить республику. Обе стороны лихорадочно перегруппировывались, рассчитывая на помощь извне, – сие ничего не напоминает?

Против республики яро выступала «Испанская фаланга», основанная в 1933 г. Фалангисты вроде как поддерживали Франко, но были «себе на уме». Их идеологи ратовали за контролируемую государством экономику, автаркию, корпоративизм и «социальную гармонизацию» (классовое сотрудничество). Фактически всё это в последнее время продвигали заядлые лукашисты – «радикалы с радикальными программами», согласно терминологии политолога Андрея Казакевича. Правящая группировка использует эти «говорящие головы», кучкующиеся на телеканалах, в мининформе, прокуратуре, ФПБ… но взгляды их на 100% всё же не разделяет. Не иначе как имитирует курс хитрого каудильо, который фалангистов, по большому счёту, «поматросил» и бросил.

Что характерно (и навевает некоторый оптимизм), 20.04.2021 Минский городской суд отклонил протест минской же прокуратуры на «слишком мягкий» приговор для журналистки tut.by Катерины Борисевич, в ноябре 2020 г. опубликовавшей информацию о том, что в крови у Романа Бондаренко не было алкоголя. Катерина якобы разгласила врачебную тайну и была 2 марта с. г. осуждена на шесть месяцев ареста. Учитывая то, что сидит журналистка с ноября, ей предстоит выйти на свободу уже в мае 2021 г. «Могли бы и полоснуть» (не сообщалось, что осуждённая признала свою вину – в отличие от врача, поделившегося информацией), но, по всей видимости, торговлю с «Западом» судьбами политзаключённых никто не отменял.

Милицейские машины благополучно съехали с пл. Перемен сколько-то дней назад. Местные вывесили портреты Р. Бондаренко и С. Латыпова (с ёжиком)

Тоже своего рода протест 🙂 Минск, ул. Червякова, 21.04.2021

Решение помиловать группу людей, взятых в плен после декабрьских событий 2010 г., вынашивалось около восьми месяцев. Сейчас колёсики системы крутятся медленнее… всё же есть шансы на то, что большинство «политиков» будут отпущены в течение года после 09.08.2020. Пока же, товарищи аборигены, давайте радоваться тому, что Европейский Союз поддержал хотя бы создание «космического» мурала в Дисне Миорского района Витебской обл.

Эскиз граффити с изображением Язэпа Дроздовича, как пишут здесь, создал Алесь Kontra, а расписал стену Евгений Сосюра. Всё это счастье – на улице Юбилейной, д. 27.

Вольф Рубинчик, г. Минск

21.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 21.04.2021  19:35

Беларусь – ко(с)мическая держава

Ю. А. Гагарин жил, жив и будет жить! Говаривал первокосмонавт о нашей стране: «Видел я Беларусь. Она красиво смотрится из космоса и особенно прекрасна вблизи» (см. здесь; может, и апокриф, т. к. cлова переданы через «третьи руки»).

Прошёл юбилей гагаринской экспедиции, благодаря которому я узнал, что в Беларуси есть не только музей космонавтики (на родине Петра Климука – в агрогородке Томашовка Брестского района), но и павильон «Космос» при минском аэроклубе. Увы, не бывал ни там, ни там. Всё-таки мне очень по душе, что у нас не забывают о звёздах (по душе ещё с детского сада, когда в начале 1980-х мы под аккомпанемент музрука пели «Наши космонавты – чудо всей Земли!»).

«Солнце нам поможет»?

В московском музее космонавтики перед «космическими шахматами», лето 2016 г.

Детство и праздники имеют свойство заканчиваться, сменяясь суровыми буднями. Не может не печалить то, как власти обходятся с минчанкой Ольгой Майоровой – гражданской активисткой, боровшейся против вырубки зелёных насаждений, за внутрипартийную демократию в ОГП, в 2016 г. выдвигавшейся кандидаткой в палату представителей… В начале января её арестовали за связь с Николаем Автуховичем; после СИЗО КГБ отправили в острог на Володарского, а затем, через барановичскую тюрьму, – в Гродно.

Фото отсюда

«Не понимаю, что я делаю во всей этой истории и почему меня выдернули в Гродно», – написала она сыну. Я тоже не понимаю, да и устал искать логику в действиях спецслужб (у гражданских чиновников, особенно тех, чьи мозги не засижены идеологией, логика ещё кое-когда проскакивает).

Более полугода томится за решёткой Степан Латыпов – бизнесмен с «площади Перемен», защищавший мурал на вентиляционной будке. Минвнудел РБ обвинял Степана в поставке «ядохимикатов, средств защиты растений, с попытками взяток» и грозился: «Мы их все докажем» (28.10.2020). Министр сменился, а доказательства, видимо, по-прежнему столь зыбки, что МВД не рискует представлять их даже невзыскательным белорусским судьям…

Похоже, «силовики» уже и сами не знают, что делать с Латыповым, арбористом, до 2020 г. далёким от политики; ведь если его отпустить, то как бы не пришлось завести дело на тех, кто отдал приказ о его аресте? Впрочем, экс-министр может пока спать спокойно: Юрия Хаджимуратовича защищает принадлежность к «кадровому резерву Лукашенко» и статус «инспектора по Гродненской области».

С. Латыпов (фото отсюда)

И вот сегодня пришла новость о задержании 63-летнего Григория Костусёва – кандидата в президенты 2010 г., председателя вполне себе травоядной партии БНФ, которому я когда-то дарил книжку «Жывуць вольныя шахматы»…

Г. Костусёв

В Шклове по уголовному делу задержан также зять Костусёва Дмитрий Антончик.

(UPD. Изначально правозащитники сообщали о его задержании, но мужчина после обыска на воле. – инфа tut.by, 13.04.2021)

Пожалуй, чтобы не плакать от всего происходящего, надо смеяться. Объясню смысл заголовка, сославшись на Владимира Набокова: «Космическое отличается от комического одним свистящим звуком». Этот звук в наших широтах зачастую выпадает, аки вставной зуб.

Не понимают чиновнички, как смешно и глупо выглядят, воюя, к примеру, с негосударственными интернет-ресурсами вроде naviny.by (с недавних пор блокируют и «зеркало» naviny.online). Или обиделись на Европейский вещательный союз (ЕВС) – принявший в марте с. г. крайне спорное решение о недопуске белорусского бэнда «Галасы ЗМеста» на «Евровидение» – и с 12.04.2021 отключили в Беларуси «Euronews». Канал, кстати, опять же травоядный, но «виноватый» тем, что был основан в 1993 г. тем самым ЕВС.

Помимо истории с «Евровидением», любопытно было бы изучить, насколько недавняя (до первых чисел апреля 2021 г.) служба нового министра информации РБ на телеканале «Мир» повлияла на его решение о перекрытии кислорода «Eвроньюс». Наверно, бедолага лет десять переживал, что евразийский «Мир» не так популярен… и наконец-то дорвался до «красной кнопки», позволяющей отключить евроконкурента. Возразите, что министр уже не имеет прямого отношения к телевидению, и вообще «ничего личного»? Ну, если копнуть чуть глубже, то как минимум его супруга имеет.

Куда высших белорусских чиновников ни целуй, везде ж… Кто-то из них додумался втиснуть на минские «жировки» памфлет о бело-красно-белом флаге.

За содержание «жировок» формально отвечает «Единый расчётно-справочный центр» при столичной власти. Думаю, что главе «Центра информационных технологий Мингорисполкома» Бардовичу Максиму Валентиновичу, а также директору филиала Букатову Андрею Сергеевичу (судя по выражениям лиц, не cамым глупым людям) стыдновато за такую рассылку, тем более что их, в случае чего, и сделают крайними… Но страх ослушаться «крёстного отца» оказался сильнее.

Очень уж несмышлёными считают «наверху» своих граждан, ежели надеются, что примитивный «чёрный пиар» изменит отношение к бело-красно-белому флагу. Квартиросъёмщикам пытаются «продать» недоговорки, да и прямую ложь: «Предатели с бчб-нашивками жгли Хатынь…» То «бандеровцы» жгли Хатынь в марте 1943 г., а то, выходит, «СБМ-овцы»?! Даже tut.by, не самый мощный в исторических вопросах портал, без труда опровергает…

Ещё раз сошлюсь на постановление Учёного совета Института истории Академии наук Беларуси от 12.09.1991 (опубликованное в «Народнай газеце» 07.02.1995 с примечанием, что позиция подписантов не изменилась). Фрагменты в переводе с белорусского:

«В гербе “Погоня” отражены национальные цвета белорусского народа – белый и красный… Герб “Погоня” и геральдически связанный с ним бело-красно-белый флаг в 1918 г. утверждены Секретариатом Белорусской Народной Республики в качестве государственных символов Беларуси… Под символами “Погоня” и бело-красно-белым флагом развивался и развивается белорусское возрожденческое движение. Учёный совет Института истории АНБ предлагает: 1. Утвердить в качестве государственных символов Республики Беларусь герб с изображением “Погони” и бело-красно-белый флаг».

Подписались 19 историков – доктора и кандидаты наук, в т. ч. специалисты по истории ХХ века. Касательно прошлого им доверия как-то больше, чем специалистам по начислению платы за жилищно-коммунальные услуги, не правда ли?

В 2008 г. и даже 10 лет спустя доктор исторических наук Игорь Марзалюк уважительно высказывался о «самопровозглашённой» БНР: «Сегодня позиция властей такова, что толчком к появлению современного понимания белорусской нации стал Всебелорусский съезд, далее — БНР, потом — СССР, теперь — Республика Беларусь» (цит. по nn.by, 15.03.2018). В 2020–2021 гг. историк Марзалюк «сломался» (депутат «парламента» взял в нём верх над исследователем – бывает…), но факты – вещь упрямая. Сто лет назад деятели ССРБ таки понимали, что советскую республику удалось провозгласить в 1919 г., а повторно в 1920 г., во многом благодаря упорству «буржуазной» Рады БНР в 1918 г., и искали расположения деятелей этой Рады.

Лукаво кто-то сформулировал: «На референдуме 1995 года более 75% белорусов высказались против бчб…» На деле в 1995 г. насчитывалось в Беларуси 10,08 млн жителей и 7,746 млн избирателей. Из них участие в референдуме приняли только 4,83 млн. От этой части (а не от всего населения и даже не от всех избирателей), если верить официальным данным, 75,1% проголосовали за красно-зелёную символику – всего 3,62 млн человек, т. е. менее половины электората. Нужно ли пояснять, что объективная значимость такого решения была не большей, чем легитимность «авантюры» Верховного Совета 19 сентября 1991 г., когда за бело-красно-белый флаг и «Погоню» проголосовало конституционное большинство депутатов?

Не исключено, что провокация с «жировками» была затеяна не ради «войны флагов», а ради оправдания казённого насилия, сопровождавшегося человеческими жертвами: якобы «57,8% респондентов уверены, что действия государства, направленные на пресечение уличных протестных акций, обоснованны». А я вот полагаю, что в обоснованности карательных акций 2020–2021 гг. уверены либо умственно отсталые граждане, либо законченные садисты/циники. И тех, и других в Беларуси, увы, немало, но в общей сложности их доля в населении вряд ли превышает 20-25%.

Тоже о прошлом, но немного «вбок». Борис Давид Балтэ, организатор пробелорусских «движух» в Израиле, написал в фейсбуке (11.04.2021):

84 года назад, в Могилёвской психиатрической больнице тюремного типа умер белорусский поэт Змитер Жилунович – Тишка Гартный.

Он был первым руководителем БССР. Он верил в независимую Беларусь, но вместе с социалистической Москвой. Что можно быть независимым государством, но оставаться в поле Москвы. Так как «без России нам никуда».

Они верили, что национализм БНР Беларуси не нужен. И вопрос языка не главный. И что не нужна белорусизация. Можно спокойно быть независимыми с двумя государственными языками.

«Невероятные» начала ХХ века.

Его судьба – самый понятный пример того, что будет с современными невероятными, если они не прекратят быть зависимыми от России и не станут борцами за независимость. Их нагло используют, Беларусь будет оккупирована, а их самих убьют в страшных условиях.

Б. Д. Балтэ, фото 2019 г. отсюда

Сам люблю исторические параллели, но сравнение между аграрной «самоопределявшейся» Беларусью 1918–1919 гг., разорённой войнами, и урбанизированной страной 2020–2021 гг., терзаемой заматеревшим авторитаризмом, притянуто за уши. Соответственно, и Светлана Тихановская с её окружением – далеко не Змитер Жилунович, хотя и собиралась «править» примерно столько, сколько «правил» он (1 января 1919 г. стал главой временного правительства рабоче-крестьянской Беларуси – 3 февраля того же года перестал им быть). Кстати, Жилунович-Гартный, будучи т. наз. национал-коммунистом, активно поддерживал белорусизацию 1920-х годов в БССР, о чём см. здесь.

Читатели belisrael в курсе, что я иронически относился к «невероятным», особенно к тем, кто обращался за поддержкой в Россию. Однако, даже если б их реально поддержали в РФ как альтернативу Лукашенко, вариант, описанный Борисом в последнем предложении, представляется неуместной «страшилкой». Беларусь – не Крым, и оккупированной в обозримом будущем не станет. Пусть и с двумя государственными языками, хороша сия двойственность или не очень.

Сам я в 2000-х прошёл этап, когда хотелось сплошь и всюду слышать белорусскую, когда настаивал на этом. Сейчас я уверен, что для наций жажда свободы и солидарность важнее языка. В конце 1920-х большинство жителей Беларуси разговаривали по-белорусски, но это не спасло их от сталинского террора; подобным образом и распространённость украинского языка в начале 1930-х не стала помехой для голодомора. В Туркмении и Северной Корее ситуация с титульными языками, кажется, куда лучше, чем [в Беларуси] c белорусским, но многие ли наши соотечественники желали бы там поселиться? С другой стороны, Ирландия, где, как и в Беларуси, в университетах «титульный» язык никогда не доминировал, живёт и в ус не дует…

Так я высказался по теме три года назад, и пока не вижу причин, чтобы менять позицию.

Вольф Рубинчик, г. Минск

13.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 13.04.2021  21:29

* * *
Не ведаю, як у астатніх дамах, але ў маіх бацькоў – прынамсі, на той “кнопцы”, дзе быў “Еўраньюс” – зараз не “Пабеда”, ці як яе там, а “RTVi”. Сабатаж?.. 😉
Пётр Рэзванаў, г. Мінск 
20.04.2021  13:58

В. Рубінчык. Сістэма змянілася?

Шалом пасляпейсаховы! Сёння – зноў пра тое, што тут адбываецца… Зірнем таксама, як падзеі прарастаюць скрозь каўтуны… пардон, адлюстроўваюцца ў свядомасці «лідараў думак».

Разумна, па-мойму, напісаў расійскі публіцыст Зміцер Шчарбачоў (22.03.2021):

Паняцце рэвалюцыі, хутчэй метафізічнае, чым сацыяльна-палітычнае, імплікуе не надлом, а карэнны пералом, злом. У цяперашні час на сваім троне застаецца ранейшы суверэн. Яго заявы наконт новых прэзідэнцкіх выбараў акрэслена здзеклівыя. Палітычныя зняволеныя працягваюць знаходзіцца ў турмах (некаторыя – у калоніях і на «хіміі». – В. Р.), вінаватыя ў катаваннях і забойствах пратэстоўцаў не пакараныя, некаторыя з вінаватых атрымалі падвышэнні. Ніякага злому няма.

Ёсць аўтары, якія прызнаЮць, што перамога ў Беларусі (яшчэ) не дасягнутая, але, маўляў, затое надышла Рэвалюцыя Свядомасці – маці ўсіх рэвалюцый. Чаму? Між іншага таму, што ў 2020 г. людзі значна болей пачалі дапамагаць адно аднаму, з’явіліся дваровыя ініцыятывы, і г. д.

Калі я чую пра беларускую рызому, то хапаюся за кошык для грыбоў… Так, багата было цікавых & карысных ініцыятыў, вось толькі ў вызваленне вязняў яны не канвертуюцца, дый нават у з’яўленне новых аўтарытэтных лідараў, якіх «народ» абараняў бы на мясцовасці, а не ў віртуальнай прасторы. Ініцыятыва «Сход» працуе, і на здароўе; з’явіліся ў яе нават старшыня (экс-пасол Ігар Ляшчэня) і сакратар (Юрый Данскоў). Аднак мне яна здаецца «рэччу ў сабе»… і пакуль што для сябе.

Прыпамінаю надпартыйны «Усебеларускі Кангрэс за незалежнасць» (прайшоў 21.12.2014) – яго дэлегаты таксама былі «выбраны грамадзянамі Беларусі наўпрост», прымалі рэзалюцыі, мелі сваю Раду і намер сабраць мільён подпісаў. Пяць год таму яны яшчэ з’язджаліся на сесіі, але дзе цяпер той кангрэс? Яго прадстаўніца Алена Анісім у 2016–2019 гг. пабыла дэпутаткай «парламента», а потым ціхмяна сышла з палітыкі, дарма што двойчы (2015, 2019) голасна заяўляла пра свае прэзідэнцкія амбіцыі.

Карацей, варта шчэ давесці, што «Сход» – гэта не «Кангрэс». Асобныя, нават яркія праекты, на жаль, не сведчаць пра «рэвалюцыю свядомасці», якая вымагае: а) адрознага ад «праўладнага» набору каштоўнасцей; б) узаемадаверу жыхароў Беларусі, без якога нашмат цяжэй тыя каштоўнасці трансляваць.

Што там з даверам? Сумна, але праўда: шматлікія акцыі салідарнасці ў цэлым яго не ўмацавалі. Паводле снежаньскага даследавання, праведзенага нямецкім інстытутам ZОiS сярод жыхароў беларускіх гарадоў з насельніцтвам звыш 20 тыс.:

Толькі 10% беларусаў сталі больш давяраць іншым за апошняе паўгоддзе. Сярод іх нямала тых, хто пацярпеў ад рэпрэсій сілавікоў і адчуў падтрымку іншых. У той жа час 30% рэспандэнтаў адзначылі зніжэнне ўзроўню даверу да іншых людзей. Сярод іх нямала прыхільнікаў цяперашняга рэжыму.

Большасць насельнікаў буйных і сярэдніх гарадоў (каля 53%), выглядае, прагаласавалі ў жніўні 2020 г. за Святлану Ціханоўскую з матывацыяй «абы не за Лукашэнку», ды не гатовыя былі бараніць сваю пазіцыю. Адна з арганізатарак даследавання, прафесарка Гвендалін Засе, звяртае ўвагу на «вялікае нездавальненне існуючым становішчам, якое, аднак, не выкрышталізоўваецца ў адназначную падтрымку пратэстаў або акрэсленыя ўяўленні пра тое, якой павінна быць палітыка ў Беларусі». Усё так, і дзе ж тут месца для «рэвалюцыі»? Глухое нездавальненне трывае ў краіне шмат гадоў, час ад часу выходзячы на паверхню (забурэнні ў снежні 2010 г., мітынгі і маршы недармаедаў у пачатку 2017 года…)

Праф. Г. Засе

Усё-такі беларускі палітолаг Андрэй Казакевіч мяркуе, што зменаў у параўнанні з 2019 г. «мноства». Пра гэта ён паведаміў мне… у каментах да вып. 1 свайго відэаблогу на Youtube-канале «еPramova».

https://www.youtube.com/watch?v=5uJlbYr41Zg

Само ўступленне ў нефармальную дыскусію калегі, старэйшага па навуковым званні (Андрэй даўно абараніў доктарскую дысертацыю), сведчыць пра пэўныя перамены; у ліпені 2020 г., аспрэчваючы яго думкі, на дыялог я не дужа разлічваў. А што перамянілася к вясне 2021 г. паводле самога А. Казакевіча? Яго заўвагі ад 02.04.2021:

  1. Сістэма існуе ў рэжыме «ваеннага становішча» і цалкам змяніла правілы палітычнай гульні. Наперад выходзяць радыкалы з радыкальнымі праграмамі. Бюракраты і «памяркоўныя» адсоўваюцца на перыферыю. Упершыню ў гісторыі на першае месца выходзяць «сілавікі», а не бюракраты.
  2. Упершыню за 20 год існуе рэальна папулярная альтэрнатыва, якая можа выйграць выбары і прыцягвае ўвагу грамадства на ўзроўні ўлады. Папулярнасць недзяржаўных медыя вышэй за дзяржаўныя, і сітуацыя, калі недзяржаўныя значна больш папулярныя (заслугоўваюць даверу) за дзяржаўныя, нетыповая. Такое раней фіксавалася толькі як спарадычны ўсплёск, а не як устойлівы трэнд, які з’явіўся ў жніўні 2020 г. Улада вымушана рэагаваць і праз рэпрэсіі, і праз планаванне рэформаў. Сістэма існаваць так, як існавала да лета 2020 г., ужо ніколі не будзе. Таму і пачынаюцца партыйная рэформа, кадравыя перастаноўкі, гісторыя з канстытуцыяй. Але гэта, натуральна, не значыць, што развіццё пойдзе па дэмакратычным шляху. 
  3. А.Лукашэнка стаў «кульгавай качкай», незалежна ад таго, колькі яшчэ будзе ва ўладзе. І ён сам, і яго атачэнне пастаянна кажуць пра транзіт. Гэта змяніла гарызонты палітычнага планавання.

Ё што запярэчыць. «Ваеннае становішча» ў сучаснай Беларусі, як і «1937 год» з тутбаеўскага інтэрв’ю Паўла Мацукевіча – хутчэй метафары, чым рэальнасць. Калі мець на ўвазе жорсткую цэнтралізаваную ўладу, якая рашае, што з канстытуцыйных норм выконваць, што ігнараваць, то ў РБ яна існуе не з 2020 года. Разам з тым хунты ў класічным выглядзе ў нас дагэтуль няма, каменданцкай гадзіны не прадбачыцца, Беламорканалы з працоўнымі арміямі (пакуль?) адсутнічаюць.

З ваенным становішчам выбарчыя кампаніі, нават імітацыйныя, спалучаюцца кепска; вось жа, у Беларусі-2021 склікаўся «Усебеларускі народны сход», дый у сваім роліку А. Казакевіч разважае пра мясцовыя «выбары»… Згодна з планам, яны маюць адбыцца ў пачатку 2022 г. – значыць, пакуль што «правілы палітычнай гульні» не змяніліся цалкам. Хоць пра гібрыдную, не(да)абвешчаную вайну адміністрацыі з грамадствам гаварыць можна і трэба.

«Альтэрнатыва» мела пэўныя шансы ў жніўні 2020 г., але потым у значнай ступені дыскрэдытавала сябе. Ну, а «давер» недзяржаўным медыя набыў характар, аналагічны галасаванню за Ціханоўскую, – гэта найперш недавер дзяржаўным… Рэальны давер ператвараўся б у вялікія наклады і разбудову эфектыўнай сістэмы распаўсюду, чаго, як адзначалася ў лютым 2021 г., не відаць. «Бясплатная» інфармацыя з сацсетак і тг-каналаў, пры ўсёй павазе да распаўсюднікаў і спажыўцоў, – пераважна фастфуд, які наўрад ці мацуе грамадзянскую супольнасць. Зрэшты, і «сур’ёзныя» недзяржаўныя СМІ нярэдка тлумяць галаву; прыклад – сакавіцкі артыкул «Хто такая Вольга Карач, якая хоча падсядзець Ціханоўскую?» (каму пільна трэба – знойдзе). Рост даверу да такіх выданняў можа не быць знакам пазітыўных зрухаў у масавай свядомасці…

Улада заўжды рэагавала на праблемы, ужываючы пугу і пернікі, а Лукашэнка рэгулярна праводзіў кадравыя ператрахі перастаноўкі. Выходзіць, і тут, параўнальна з «давыбарным» перыядам 2020 г., у ісце мала што змянілася. Уплыў рэжымных «радыкалаў», расцярушаных па міністэрствах і ведамствах, я б не перабольшваў: як і раней, «шэрыя пачынаюць і выйграюць».

Узор «шэрага» ўрадавага паведамлення (26.03.2021) – з канцылярызмамі, жаргонам і паўпраўдай. Пра COVID-19 у санаторыях РБ гл. артыкул 2020 г.

Думаю, неўзабаве нас чакае традыцыйны торг з Захадам вакол вызвалення палітвязняў і зняцця санкцый.

Пра транзіт у апошні год сапраўды гамоняць часцей, ды зноўку, ніц радыкальна новага. Я-та пачаў узважваць кандыдатуры магчымых пераемнікаў у сакавіку 2019 г., але ж і апалагеты рэжыму нашмат раней за 2020-ы прасоўвалі тэзіс аб тым, што палітык Лукашэнка – не вечны. Так, Аляксей Дз-т жаваў тэмку яшчэ ў жніўні 2016 г.

«Кульгавай качкай» першы прэзідэнт РБ зрабіўся пасля вышэйзгаданых «недармаедскіх» пратэстаў 2017 г., а мо і раней (дапусцім, пасля скандальнай дэвальвацыі 2011 г., якая моцна лупянула па кішэнях «люду паспалітага»). Што не адмяняе трываласці выбудаванай за чвэрць стагоддзя сістэмы… «Стратэгічна рэжым даўно ўжо “едзе з кірмашу”, але ён трымаецца дзякуючы інэрцыі ды праз разрозненасць сваіх апанентаў (цяжка сказаць, які фактар “важыць” болей)», – маё назіранне ў чэрвені 2020 г. У ліпені ўдакладніў: «сістэма здольная захавацца, нават ахвяраваўшы некалькімі сваімі ключавымі фігурамі (пасля 9 жніўня напэўна, адбудзецца “разбор палётаў”, “пакаранне невінаватых і ўзнагароджанне недатычных”)». Па-мойму, так і сталася: у першыя тыдні сышлі сакратар савета дзяржбяспекі, старшыня КДБ, генпракурор, міністр аховы здароўя… а гібрыдны аўтарытарызм астаўся. Этас яго хутчэй пірацка-мафіёзны, чым ваенны.

Папусціцеся – паглядзіце нешматслоўны мульцік пра піратаў…

Не выключаю, што ў нейкіх істотных аспектах дзяржсістэма такі змянілася параўнальна з 2019 г., але, каб ведаць дакладна, трэба правесці комплекснае даследаванне, а як яго правядзеш, не будучы інсайдэрам?.. Ні «партыйная рэформа», ні праца над новай Канстытуцыяй не сведчаць пра глыбінныя змены, а выглядаюць пакуль што як звычайная бюракратычная валтузня + спроба пусціць пыл у вочы «замежным партнёрам»… i, у другую чаргу, наіўным суграмадзянам (іх яшчэ гарою).

* * *

Чарговы «іспанскі сорам»: гутарка з доктарам палітнавук Уладзімірам Мельнікам, у брэжнеўскі час – лектарам райкама партыі. У 1990-х я дзівіўся з кандовых тэкстаў выкладчыка Акадэміі міліцыі… A як вам заявачка ў «прэзідэнцкай» газеце ад «найбольш кампетэнтнага суразмоўцы» (sb.by, 31.03.2021): «бчб-сцяг ніколі не з’яўляўся сімвалам рэальнай беларускай дзяржавы».

Добры дзядуля з «Кнігі Народнай Славы»… Фота адсюль

Няхай дохтур не палюбляе БНР – так, уплывовасць гэтага дзяржутварэння можна аспрэчваць – але як наконт Рэспублікі Беларусь 1991–1995 гг.? Забаўна, што Мельнік і аўтар інтэрв’ю Осіпаў «падстаўляюць» свайго вярхоўнага боса: невялікі быў бы гонар служыць дэпутатам і выбірацца першым прэзідэнтам «нерэальнай» беларускай дзяржавы 🙂

Мінск, цырымонія прывядзення да прысягі, 20.07.1994

Названы сцяг «ад самага пачатку стаў сімвалам калабарацыянізму»? Цікава, канешне, каму прыслугоўвалі суполкі вайскоўцаў-беларусаў і арганізатары Першага Ўсебеларускага з’езду, якія карысталіся адпаведнымі колерамі ў 1917 годзе…

А вось і прыклады «чытання дупай»: Першай устаўнай граматай 21.02.1918 быццам бы «абвяшчалася БНР» (як лёгка бачыць, не гаварылася там пра рэспубліку; прахвесар хіба паблытаў Першую грамату з Другой, прынятай 09.03.1918); ССРБ, абвешчаная 01.01.1919 на злосць БНР i задуманая бальшавікамі як «буфер» паміж Расіяй і Польшчай, нібыта была ўтворана як суверэнная дзяржава (харош суверэнітэт на штыках Чырвонай Арміі – гл. «Маніхвэст»; да таго ж праз колькі тыдняў савецкую Беларусь на ініцыятыву бальшавіцкага ЦК у Маскве фармальна злучылі з савецкай Літвой…) І г. д.

Рэзюмэ трывіяльнае: не кожны, хто лічыць сябе «аналітыкам і палітолагам», ім з’яўляецца. Паставіў бы смайлік, аднак ад лухты а-ля Мельнік неяк ужо не смешна. Праз гэткіх «экспертаў» людзі зазнаюць канфіскацыі, плацяць штрафы, а цяпер і рызыкуюць надоўга прысесці па абвінавачваннях у экстрэмізме.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

04.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 04.04.2021  23:26

Азбука политологии. Почему диалога не было, нет и не будет

Газета «Новы час», 27-01-2021

Пишет Сергей Николюк

Говорят, в споре рождается истина. Возможно… Откуда неуверенность? Она от жизни. Кто и когда в последний раз был свидетелем спора (дебатов, дискуссии или чего-то подобного) в СМИ между политическими оппонентами?

– Вы отказываетесь от диалога?! Я правильно понял?!

Мы имеем две информационные реальности, которые практически никак не сталкиваются. В одной реальности Беларусь представляют как донора европейской стабильности, Беларуси завидуют близкие и далёкие соседи. В другой – единственный политик в стране (ЕП) не может расслабиться даже в выходные. В этом он признался в интервью российской журналистке Наиле Аскер-заде: «Ну, ты же знаешь. У нас протестуны ходили по улицам по выходным, поэтому и выходных не было, если уж так открыто говорить».

Скопытившаяся белка

Когда нет споров — соответственно, нет и истины. В результате страна в географическом центре Европы всё больше начинает напоминать «Остров невезения», где у жителей периодически возникали проблемы с отловом крокодилов и сбором кокосов (с ростом ВВП и средней зарплаты в долларовом эквиваленте).

Отсутствие споров щедро компенсируется в официальной информационной реальности разговорами об общенациональном диалоге, который ведётся на так называемых «диалоговых площадках». За пределами же таких площадок, как показывает практика, диалог между сторонниками и оппонентами власти принял форму допроса.

Площадки для такого рода диалогов, как правило, организуются в СИЗО. Вот как своё участие в диалоге описал ЕП: «Я увидел людей (ну, вы же меня в России до сих пор подталкиваете — давайте с оппозицией, особенно ваше либеральное крыло). Ну, вот я и поговорил. Я увидел людей, которые хотели быть у власти, стремились прийти к власти. Я их выслушал. Я понял, какой была бы Беларусь, если бы они пришли к власти. Ну и многое-многое другое. Я тем самым продемонстрировал, что мы можем вести диалог с кем угодно, если этого кто-то хочет».

Немного статистики. По сведениям правозащитников, на 22 ноября число задержаний участников протестов превысило 30 тысяч, на политических оппонентов власти было заведено более 900 уголовных дел. Не приходится сомневаться, что каждому уголовному делу предшествовал допрос.

Откроем Википедию: «Допрос — следственно-судебная процедура, в рамках которой проводится получение от допрашиваемого известной ему информации, попадающей под определение предмета доказывания. Допрос может осуществляться только в соответствии с действующим законодательством в рамках налогового, уголовного и гражданского (арбитражного) процессов».

У мяне нет оснований сомневаться, что все диалоги «протестунов» со следователями осуществлялись только и исключительно в полном соответствии с законом и только и исключительно в рамках. Вот и утверждай после этого, что у белорусского государства не налажена связь с народом! Наоборот: самая что ни на есть прямая связь. С её помощью на вершину властной вертикали поступает информация – всегда свежая и всё время из первых рук.

Ох, нелёгкая это работа — ежедневно обрабатывать такой объём оперативной информации. Отсюда — образ белки в колесе, неспособной остановиться: «Вот колесо крутится — ты бежишь, бежишь, бежишь. Наверное, пока, как в народе говорят, не скопытишься, не свалишься».

Статья 83, пункт 6

Однако оставим белку наедине с её колесом и представим себе на минуту, что диалоговые площадки из СИЗО перенесут в телестудии. Многое ли при этом изменится? Сомневаюсь. Перемены, если и произойдут, то отнюдь не в сближении позиций участников дискуссий.

Припомню слова политолога Дмитрия Некрасова: «Опыт показывает, что обмен противоположными точками зрения, как правило, не ведёт к выработке консенсуса, а лишь к поляризации мнений. Члены группы с первоначально незначительными расхождениями в оценке определённого вопроса после длительного спора меняют своё мнение на более радикальное — и после обсуждения расходятся во взглядах значительно сильнее, чем до его начала. В рамках этой модели — чем жёстче аргументы противоположной стороны, тем сильнее ты укрепляешься в своей первоначальной точке зрения».

Для того, чтобы в споре родилась истина, целью обсуждения должен стать… поиск истины. Но среди родных берёз и осин те, кто спорит, как правило, заняты доказательством своей правоты. Истину они не ищут. Она им известна ещё до начала спора. Поэтому всю свою энергию направляют на опровержение аргументов оппонентов. Здесь не до выработки консенсуса. Как бы от слов к рукоприкладству не перейти.

Но это ещё полбеды. Сближение позиций в процессе спора возможно лишь при условии нахождения точки отсчёта, с которой начинается расхождение. Для политических споров в Беларуси такой точкой является отношение к референдуму 1996 года.

Вспомним парней в гражданском, выбросивших председателя ЦИК Виктора Гончара из его кабинета. Чей приказ они выполняли? Насколько этот приказ соответствовал действовавшей на тот момент Конституции?

Открываем текст Конституции. В статье 83 «Верховный Совет Республики Беларусь», описывающей полномочия высшего представительного и единственного законодательного органа государственной власти Республики Беларусь, находим пункт 6: «образует Центральную комиссию по выборам и проведению республиканских референдумов».

Казалось бы, какие здесь возможны разночтения? Тем не менее, результаты референдума ЦИК подводил под руководством Лидии Ермошиной, а не Виктора Гончара.

Такая вот картина мира

Сказав «А», следует сказать и «Б». Если признать результаты референдума законными, нечего удивляться, что «в 2020-м нам фактически объявили войну». Такова официальная оценка. Ничего удивительного, ничего личного и ничего оригинального она не содержит — идеологема врага стара как мир.

Привожу фрагмент из книги трёх российских авторов: «Когда существует военная угроза – реальная или воображаемая, но ощущаемая как реальная, когда люди воспринимают страну как “осаждённую крепость”, а общество атомизированно и лишено самоорганизации, тогда первое лицо легитимизируется как военный вождь, способный обеспечить победу, и как спаситель, от которого зависит выживание всех и каждого».

С марта 2003 года лучшие государственные умы пытались найти стержневую идею для государственной идеологии. Что только не предлагалось: от патриотизма до претензии Беларуси на роль донора европейской стабильности, страны, которая инициирует проведение «Хельсинки-2». Но 2020 год всё расставил на свои места. Он показал, что модель «имитационной демократии», модель «электорального авторитаризма» (кому как больше нравится) — не резиновая.

У любой самобытности существует свой предел, за которым у тех, кто хочет играть в общей песочнице, начинают формироваться проблемы. Перефразирую 16-го президента США Авраама Линкольна: «Можно обманывать часть западных партнёров всё время и всех — некоторое время, но нельзя обманывать всех западных партнёров всё время».

Неспособность вписаться в современность требует идеологического обоснования. Но нет таких политических практик, для которых не нашлось бы специалистов-интеллектуалов, способных их оправдать. Почему против нас настроились? Потому что белорусское государство, «несмотря на скромное место карте мира, может позволить себе проводить независимую внешнюю и внутреннюю политику. Именно в этом причина. Если бы мы были слабыми, с нами бы разобрались без этих событий и без войны».

Дело не в нас. Мир так устроен, и так он был устроен всегда. Вспомним басню Ивана Крылова «Волк и ягнёнок». В XXI веке ничего не изменилось. Любая страна, отважившаяся на проведение независимой внешней и внутренней политики, оказывается костью в горле для своих соседей.

***

Такая вот картина мира. Она всё ещё актуальна для миллионов белорусов. Путём диалога её не изменить. Какой тогда смысл обсуждать результаты «выборов» с теми, кто верит в законность референдума 1996 года? В их системе ценностей закон никакой ценности собой не представляет. Юридические формальности, выполнение процедуры и прочие глупости — лишь препятствие на пути к цели, намеченной вождём.

Перевод с белорусского: belisrael.info

Ниже – фрагмент письма министерства информации Республики Беларусь от 25 марта 2021 года, касающийся оригинала этой и трёх других статей. Цитируем для истории:

«Согласно Решению Межведомственной комиссии по безопасности в информационной сфере при совете Безопасности Республики Беларусь (далее — Межведомственная комиссия) от 1 марта 2021 г. содержание вышеуказанных статей целенаправленно способствует формированию источников угроз национальной безопасности, заключающихся в искусственном нагнетании напряженности и противостояния в обществе, между обществом и государством (абзац 5 пункта 29 Концепции национальной безопасности Республики Беларусь, утвержденной Указом Президента Республики Беларусь от 9 ноября 2010 г. № 575 (далее — Концепция национальной безопасности)), изменении шкалы жизненных ценностей молодого поколения в сторону ослабления патриотизма и традиционных нравственных ценностей (абзац 12 пункта 32 Концепции национальной безопасности), распространении недостоверной или умышленно искаженной информации, способной причинить ущерб национальным интересам Республики Беларусь (абзац 2 пункта 34 Концепции национальной безопасности).

Формируемые источники угроз, в свою очередь, обуславливают возникновение реальных и потенциальных угроз национальной безопасности, к которым относятся посягательство на конституционный строй (абзац 2 пункта 27 Концепции национальной безопасности), дезорганизация системы государственного управления, создание препятствий функционированию государственных институтов (абзац 16 пункта 27 Концепции национальной безопасности), деструктивное информационное воздействие на личность, общество и государственные институты, наносящее ущерб национальным интересам (абзац 20 пункта 27 Концепции национальной безопасности), резкое или масштабное снижение доверия граждан к основным государственным институтам (абзац 27 пункта 27 Концепции национальной безопасности).

Таким образом, вышеизложенные публикации газеты “Новы час” создают предпосылки для воспрепятствования обеспечению эффективного функционирования государственных институтов в интересах общества (абзац 4 пункта 9 Концепции национальной безопасности), реализации конституционных прав граждан на получение, хранение и распространение полной, достоверной и своевременной информации (абзац 2 пункта 14 Концепции национальной безопасности) и эффективному информационному обеспечению государственной политики (абзац 6 пункта 14 Концепции национальной безопасности), то есть могут нанести вред национальным интересам Республики Беларусь в политической (пункт 9 Концепции национальной безопасности) и информационной (пункт 14 Концепции национальной безопасности) сферах.

Межведомственной комиссией сделан вывод о том, что информация, опубликованная в газете “Новы час” (№ 3 от 22.01.2021 и № 4 от 29.01.2021), способствует нанесению вреда национальным интересам Республики Беларусь».

* * *

От ред.: Ознакомиться с «крамольными» статьями, в связи с которыми редакции газеты «Новы час» было вынесено письменное предупреждение, можно по следующим интернет-ссылкам:

Сяргей Нікалюк. Чаму дыялогу не было, няма i не будзе

«Крымiнальны» 2020-ты. Як i за што пратэстоўцы атрымлiвалi тэрмiны зняволення

Дзіяна Серадзюк, Яна Трусіла (фота). «Пакуль мяне дапытвалi, побач збiвалi людзей, i нiкora гэта не бянтэжыла»

Сяргей Салаўёў Гета для ўлады

Мы пока внимательно прочли только первый материал и не видим, каким образом он «способствует нанесению вреда национальным интересам» (может быть, наши читатели, среди которых попадаются и чиновники из Беларуси, внесут ясность?)

Не обещаем министерствам и ведомствам, что откажемся от перевода с белорусского языка остальных материалов, ставших мишенью для «Межведомственной комиссии», поскольку: а) ориентируемся на разноязычную публику; б) ценим свободу слова и печати.

Ну, а коллегам из «Новага часу» желаем не пропадать, подобно тому, как желали осенью 2020 г. коллегам из TUT.by.

Опубликовано 30.03.2021  20:50

В. Рубінчык. Літаратура і ГУЛАГ

Шалом! Мажліва, сёння не зашкодзіла б агледзець праекты новай Канстытуцыі, але… Па-першае, рызыкаваў бы зноў не быць пачутым, бо, на думку медыевісткі-фэйсбук-актывісткі Сняжаны, дый не толькі яе, у Беларусі ёсць адзін сапраўдны канстытуцыяналіст – Міхаіл Пастухоў 🙂 Па-другое, напярэдадні юбілею Майсея Кульбака (20.03.1896 – 29.10.1937), гумарны верш якога ўчора быў агучаны блізу Даўгінаўскага тракту (18.03.2021 ролік з вершам Кульбака «Гультай» быў выдалены, але ў той жа дзень на youtube з’явіўся аналагічны запіс. – рэд.), мяне пацягнула на развагі пра сталінскі тэрор. І пра літаратуру, прысвечаную бальшавіцкім месцам зняволення.

Калі хто забыўся, у другой палове 2010-х краіна паўафіцыйна зазнала «мяккую беларусізацыю». Сутнасць з’явы даволі трапна раскрылі Кацярына Андрэева з Ігарам Ільяшом у кнізе «Беларускі Данбас» (2020, пер. з рус.):

У перыяд так званай лібералізацыі 2015–2016 гадоў улада вельмі паспяхова паддобрывалася пад грамадзянскую супольнасць, спекулюючы на інтуітыўнай цязе людзей да нацыянальнага яднання перад вонкавай пагрозай. Цэнтральнае месца тут займае так званая мяккая беларусізацыя, пад якой меліся на ўвазе паступовае пашырэнне практыкі выкарыстання беларускай мовы і папулярызацыя нацыянальнай культуры. Асаблівасцю гэтай «мяккай беларусізацыі» было тое, што дзяржава ў ёй амаль не ўдзельнічала. То бок не ішло гаворкі аб павелічэнні колькасці беларускамоўных навучальных устаноў, узмоцненай падтрымкі дзяржавай нацыянальных культурных праектаў, пераходзе дзяржустаноў на беларускую мову або вылучэнні квот для беларускамоўнага кантэнту на радыё і тэлебачанні. Гаворка ішла толькі аб тым, што выяўленне нацыянальнай ідэнтычнасці больш не ўспрымалася ўладамі ў штыкі…

Трыумф вышыванак і «мяккая беларусізацыя» многімі ў Беларусі ўспрымалася як вялікая перамога – маўляў, нацыяналізм пайшоў у масы. Але адначасова адбывалася замена дыскурсу супраціўлення прарасійскай уладзе на найбольш бяспечныя формы выяўлення нацыянальнай ідэнтычнасці.

Аўтары мяркуюць, што сваеасаблівым маніфестам новага курсу можна лічыць артыкул «Лукашэнка ці Расея – каго выбраць?» (люты 2017) аўтарства Алеся Кіркевіча – экс-палітвязня і колішняга актывіста «Маладога фронту». Але, па-мойму, Кіркевіча пераплюнуў літаратар Віктар Марціновіч, які ў першыя дні 2018 г. бадзёра паведаміў: «Дзве Беларусі робяцца адной»:

Адным са здабыткаў 2017-га сталася пачаткаванне збліжэння дзвюх рэальнасцяў, на якія апошнія дваццаць гадоў была падзеленая наша краіна. Ёсць усе шанцы на тое, што гэтае збліжэнне працягнецца і ў новым годзе і скончыцца тым, што ніякіх «дзвюх Беларусей» у студзені 2020-га ўжо не застанецца. Але для гэтага мы ўсе мусім навучыцца з’ядноўвацца.

Прынцыповым адрозненнем працэсаў, якія адбываюцца ў культуры і грамадскім жыцці цяпер, з’яўляецца іх парадыгмальны характар. Канцэрт Вольскага ў Prime Hall, круглыя сталы па Курапатах, Кангрэс даследчыкаў, які рыхтуюцца правесці ў Беларусі ў супрацы з Акадэміяй навук, рэклама symbal.by на праспекце…

І аптымістычны фінал, з якога я, помню, пакпіў яшчэ тады, тры гады таму: «Па большасці пытанняў – згода. Дык чаму б не прабачыць і не з’яднаць высілкі?»

Новай, як яшчэ нядаўна здавалася, эпосе патрабаваліся культурныя героі… Я заўважыў, што, апрача адыёзнага Станіслава Булак-Балаховіча, культуртрэгеры ўсё часцей узвялічвалі Францішка Аляхновіча, «адкрытага», зрэшты, яшчэ ў пачатку 1990-х. У сярэдзіне 1990-х я прачытаў яго кніжку «У капцюрох ГПУ», што ўбачыла свет у выдавецтве «Мастацкая літаратура» (1994, 9000 экз.); прыпамінаю, што не быў шакаваны, бо чытаў к таму часу Яўгенію Гінзбург, Льва Разгона, Аляксандра Салжаніцына, Варлама Шаламава… Але імя Аляхновіча запомнілася, і калі ў 2000-х Алена Кобец-Філімонава меркавала прэзентаваць аповесць свайго бацькі Рыгора Кобеца «Ноеў каўчэг» як першы ў беларускай літаратуры твор пра ГУЛАГ, я адгаворваў яе, бо да Кобеца быў жа Аляхновіч…

У 2015 г. мінскае выдавецтва «Попурри» перавыдала «У капцюрох ГПУ» і анансавала дакументальную аповесць так: «Беларускі драматург і тэатразнаўца Францішак Аляхновіч першым у сусветнай літаратуры, за чвэрць стагоддзя да Аляксандра Салжаніцына, апісаў жахі бальшавіцкага ГУЛАГу. Яго твор “У капцюрох ГПУ”, упершыню апублiкаваны ў 1934 годзе, яшчэ ў даваенны час быў перакладзены на асноўныя еўрапейскія мовы».

Ведаю як мінімум траіх аўтараў, якія апісвалі бальшавіцкія лагеры – пераважна Салаўкі – да Аляхновіча: Сазерка Мальсагаў (1895–1976) у кніжцы «Пякельны востраў» (1926), Юрый (Георгій) Бяссонаў (1891–1970) – у мемуарах «26 турмаў і ўцёкі з Салаўкоў» (1928), Барыс Седэрхольм (1884–1933) – у кнізе «У капцюрах ЧК» (1930; трэба меркаваць, Аляхновіч быў знаёмы як мінімум з назвай). Найбольшы розгалас атрымала, здаецца, кніга Бяссонава – рэакцыю на яе згадвае Салжаніцын у т. 2 «Архіпелага…» (c. 48): «Гэтая кніга агаломшыла Еўропу. І вядома, аўтара-уцекача папракнулі ў перабольшаннях, дый проста павінны былі сябры Новага Грамадства зусім не паверыць гэтай паклёпніцкай кнізе, бо яна супярэчыла ўжо вядомаму…»

Чаму ж Аляхновіч у вачах беларускіх аглядальнікаў раптам зрабіўся «першым у сусветнай літаратуры», і г. д.? Зрэшты, выдавецтва – камерцыйная арганізацыя, можа сабе дазволіць каліва рэкламы. Іншая рэч – даследчыкі або тыя, хто адносіць сябе да знаўцаў літаратуры.

Пачыналася з нараканняў на малую вядомасць Аляхновіча. Уладзімір Арлоў («Імёны Свабоды», цыт. паводле 3-га выдання, 2015):

Ягонае імя вядомае значна менш, чым імя расейскага пісьменьніка Аляксандра Салжаніцына. Між тым менавіта ён, Францішак Аляхновіч, упершыню, за некалькі дзесяцігодзьдзяў да «Архіпэлягу ГУЛАГу», здолеў сказаць сьвету вусьцішную праўду пра імпэрыю савецкіх канцлягераў.

Тэатразнавец Васіль Дранько-Майсюк (svaboda.org, 2015, 2019) у матэрыяле з прэтэнцыёзнай назвай «20 нечаканых фактаў пра Францішка Аляхновіча»: «Пасьля сямі год зьняволеньня на Салаўках — выдаў першыя ў сьвеце ўспаміны пра сталінскія лягеры». Насамрэч-та і Салавецкія лагеры Аляхновіч не першы ў свеце апісаў… што не перакрэслівае ні яго пакут, ні яго мужнасці ў канцы 1920-х – пачатку 1930-х.

І во ў сакавіку 2021 г. вышэйзгаданы Віктар Марціновіч пальнуў з усіх гармат:

Салжаніцын атрымаў Нобелеўку акурат за тое, што другарадна прайшоўся па сцяжыне, праторанай беларусам… Літаратура — самая грувасткая культурная субстанцыя ў свеце… Вынайсці новы жанр, новую тэму ў празаічным пісанні амаль немагчыма. Аляхновіч знайшоў тую тэму. І, паўтаруся, Салжаніцын быў толькі ягоным паўтаракам… То давайце казаць пра Аляхновіча кожны раз, калі хочацца згадаць Салжаніцына. Для беларусаў і сусветнай літаратуры ён зрабіў дакладна больш.

Неяк смешнавата-сумна ўсё гэта было бачыць – асабліва параўнанне ўкладаў у «сусветную літаратуру», асабліва ад доктара культуралогіі, чалавека, які ў 2000-х сам высмейваў квасны «бульбяны» патрыятызм. ¯\_(ツ)_/¯

Ф. Аляхновіч і А. Салжаніцын (фота з адкрытых крыніц)

Я ўпэўнены, што, каб лепей зразумець сталінскія часіны, варта чытаць/перачытваць і Аляхновіча з яго імпрэсіяністычнай прозай, і Салжаніцына з яго «вопытам мастацкага даследавання». Сутыкненне ж былых палітвязняў ілбамі – прыём (sorry!) з арсенала тых, хто іх саджаў. Францішак Карлавіч і Аляксандр Ісаевіч – асобы розных пакаленняў, жылі ў розных мясцінах і дзяліць ім не было чаго. Пагатоў у двух аўтараў не было светапоглядных разыходжанняў, адрозна ад Салжаніцына з Шаламавым.

Ну, а тым, каго вабіць найперш літаратура, створаная ўраджэнцамі нашых краёў, парэкамендаваў бы ў дадатак да Аляхновіча пачытаць:

– «Расія ў канцлагеры» Івана Саланевіча, ураджэнца Гродзенскай губерні (1891–1953). Іван, асуджаны ў 1933 г. на 8 гадоў, улетку 1934 г. уцёк з Карэліі ў Фінляндыю, а неўзабаве – амаль адначасова з аляхновіцкай – выйшла яго кніга. Можна не падзяляць імперска-манархічныя погляды Саланевіча, але ў яго, як памятаю (даўнавата чытаў), было нямала трапных назіранняў.

– «У белыя ночы» Менахема Бегіна, ураджэнца Брэста (1913–1992). Будучы прэм’ер-міністр Ізраіля і лаўрэат Нобелеўскай прэміі ў 1940 г. быў арыштаваны савецкімі ўладамі ў Вільнюсе, адпраўлены ў лагер на Пячоры, недалёка ад Варкуты. Вызвалілі Бегіна даволі скора – улетку 1941 г. – але ён паспеў многае зафіксаваць у памяці. Напісаў цікавыя, хоць і сціслыя ўспаміны.

– «Падарожжа ў краіну Зэ-Ка» пінчука Юлія Марголіна (1900–1971). На мой густ, адна з самых каштоўных кніг пра ГУЛАГ не толькі ў гэтым спісе, але ў масіве «лагернай» літаратуры ўвогуле. Паліглот, доктар філасофіі, зняволены ў 1940–1946 гг., быў, апрача іншага, моцным аналітыкам і паставіў савецкай пенітэнцыярнай сістэме шэраг слушных дыягназаў. Мяркуйце самі (урыўкі ў пер. з рус.):

У лагеры не варта збліжацца з людзьмі: ніхто не ведае, дзе будзе заўтра… Сістэматычна адбываюцца перакіды, у тым ліку і з той мэтай, каб людзі не прызвычаіваліся да месца і адно да аднаго, каб не забываліся, што яны толькі «робаты» – безаблічныя носьбіты працоўнай сілы, якая належыць дзяржаве. Расчелавечванне ідзе, знакам тым, не толькі паводле лініi эксплуатацыі пры дапамозе матэрыяльнага націску і цкавання, але і паводле лініі абязлічвання…

Пачуццё ўласнай годнасці – гэты кволы і позні плод еўрапейскай культуры – вытручваецца з лагерніка і растоптваецца яшчэ да таго, як яго прывязлі ў лагер. Няможна захоўваць пачуццё ўласнай годнасці чалавеку, над якім здзейснены цынічны і грубы гвалт і які не знаходзіць апраўдання сваім пакутам нават у той думцы, што яны – заслужаная ім кара.

I. Cаланевіч, М. Бегін, Ю. Марголін

Ф. Аляхновіч у Беларусі не зусім забыты, а вось Ю. Марголін – рэальна (быў) забыты, нават артыкула ў белмоўнай вікіпедыі дагэтуль няма. Праўда, у апошні час цікавасць да яго спадчыны трохі вырасла: у 2019 г. Лявон Юрэвіч і Наталля Гардзіенка распавялі пра Марголіна ў матэрыяле «Вандроўнік у краіне Зэ-Ка», у 2020 г. Павел Севярынец уключыў Ю. М. у свой спіс знакамітых яўрэяў Беларусі, апублікаваны ў другім томе рамана «Беларусалім».

З 2013 г. час ад часу (не кожны год) аўтарам-вязням прысуджаюцца літаратурныя прэміі імя Францішка Аляхновіча, і гэта слушна. Разам з тым ідэя наконт вуліцы Аляхновіча ў якім-небудзь беларускім горадзе не выклікае ў мяне энтузіязму. Чалавекам Ф. А. быў усё ж супярэчлівым, і ў 1942–44 гг. запляміў сябе супрацай з нацыстамі – рэдагаваннем газеты «Беларускі голас» у Вільні. Ну, я і да гіпатэтычнай «вуліцы Кульбака» асцярожна стаўлюся: летась патлумачыў, чаму.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

15.03.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 16.03.2021  00:46

Водгук

Пры ўсіх недахопах «мяккай беларусізацыі» — нельга забываць, што без яе таксама «нічога не пачало б быць». Пакуль «закат над балотам» не пачалі вешаць на аўтазакі, і на перадвыбарчых мітынгах, і на паслявыбарчых шэсцях мірна луналі абодва сцягі. Без яе не было б таго аб’яднання. Так што не тое, каб «дзве Беларусі» зрабіліся адной, але адна з іх падзялілася, і яе частка далучылася (напэўна, пакуль не да канца) да другой.

А ўспамінаў пра ГУЛаг сапраўды шмат – нават сярод беларускамоўных можна згадаць і «Горкую далячынь» Яна Скрыгана, і «Кітай-Сібір-Масква» Язэпа Гэрмановіча, і «Споведзь» Ларысы Геніюш, і г. д. Айца Гэрмановіча ледзь знайшоў у электронным варыянце (і, калі шчыра, яшчэ не прачытаў), астатніх чытаў у папяровым. Магу падзяліцца некаторымі (пераважна) рускамоўнымі кнігазборамі. Вось «мемарыяльскі», вось некалькі з тых, у якія трапляюць кнігі з прыватных калекцый: старая (здаецца, даўно не аднаўлялася, і якасць распазнанасці тэкстаў там розная), і дзве навейшыя – з «тамвыдатаўскімі» выданнямі савецкіх часоў і паслясавецкімі перавыданнямі. Ну, і яшчэ адна бібліятэка, дзе раздзелы «Успаміны» і «ГУЛаг і дысідэнты» значна шырэйшыя за тэму…

Пётр Рэзванаў, г. Мінск, 16.03.2021 10:20

Ольга Бобкова: «ЖИВЁМ, ХОТЬ И ДЫШАТЬ ТЯЖЕЛО»

Кто такая Ольга Бобкова? Писательница, оживившая старый Минск. Одна из купаловцев, которая после семи лет работы в театре в знак протеста ушла вместе со всеми. Архивистка, с наслаждением читающая акты на старобелорусском языке. И ещё очень искренний и талантливый человек.

– Ольга, почему вы решили связать жизнь с изучением истории?

– И история, и театр изучают человека. Я не пошла в науку, потому что меня интересует именно ощущение человека в мире: он рождается, проходит определённые этапы, но в конце всех ждёт одно и то же. И это одно и то же – величайшая тайна.

– Чем более всего запомнился исторический факультет БГУ, когда вы на нём учились?

– Я училась на вечернем отделении, поэтому со мной рядом были люди самых разных возрастов. Там я познакомилась со своим другом Фёдором Кривоносом, который сейчас – православный священник. Он открыл для меня диссидентскую литературу, которая в то время была запрещена. Однажды он пригласил меня поехать на Пасху в Загорск (Сергиев Посад, – В. Ч.). Для меня тогда Пасха – это было что-то приключенческое и магическое… Помню, что во время учёбы над нашим Александровским сквером в Минске нависла страшная угроза: там хотели вырубить все столетние деревья. Когда я услышала об этом, то решила, что, если приедут бульдозеры, я приду и лягу под колёса. Но, слава Богу, эта идея пожила в безумных головах и исчезла.

– Думали ли вы, чем будете заниматься после окончания учёбы?

– Особо не думала. Сначала я хотела быть мультипликатором, потом – археологом. Но случайно оказалась в Национальном историческом архиве Беларуси, там и осталась работать. Интересно, что самые важные и значительные для меня люди нашлись именно в архиве. В дипломной работе я сравнивала вид реконструированных памятников столицы: как они выглядели раньше и их актуальное состояние.

– Ваша тесная связь с Минском – результат дипломной работы, или она существовала ещё раньше?

– Если б связи не было, я бы не выбрала такую тему дипломной работы. Я любила город на подсознательном уровне. Этому способствовали мои родители. Они родились не в Минске, но очень любили его фотографировать. Когда позже я просила родителей что-то вспомнить о Минске, они припоминали просто невероятные детали! Например, в каком магазине чем пахло, какие звуки доносились из лаборатории Медицинского университета… Помню, как я, совсем маленькая, шла с папой по старой, ещё не перестроенной Немиге…

Минск для многих пустой и холодный советский город, но я хожу по теням старых построек. Просто кто-то видит это, а кто-то – нет.

– Каким образом появилась книга, составленная из ваших эссе, – «…І цуды, і страхі» («…И чудеса, и страхи»)?

– Я изучала в архиве судебные дела: имущественные споры, убийства, оскорбления… Там находила детали, которые мне были невероятно интересны. Только представьте себе, какие имена были у людей: Ян Зимопад, Василь Клюйвода… Это же целый мир! Я шла на работу, где меня ждали невероятные открытия и сокровища. Затем поняла, что можно что-то рассказать о свадьбе, дороге, именах… Эссе я печатала в газете «Наша Ніва». Однажды муж подал куда-то рукописи, и они победили… В то время я лежала в больнице, поэтому у меня не было времени упорядочить их. В результате совсем скоро вышла книга «…І цуды, і страхі»…

– Обрела ли книга широкий круг читателей? Или она «прошлась» больше по тем, кто увлекается историей?

– У меня цель была заинтересовать «простых» людей невероятной палитрой Средневековья. Научные книги не все читают… Однако я не преподносила эти эссе как литературу. У меня не было особого стиля, писала так, как себе представляла. Самый большой упрёк был со стороны историков: я не дала ссылки на описи, из которых брала материал.

– Когда вы вообще начали писать?

– Моё творчество началось тогда, когда мы в семье решили разговаривать по-белорусски. Это был шаг искусственный, безусловно, поскольку у меня не было никого в деревнях. Но это был наш протест против советскости и большевизма, который сидел в головах людей. Первый рассказ был в 2000 году. Не могу сказать, что у меня было много времени на творчество. Но если в человеке есть стремление писать, он найдёт для этого и время, и возможности.

Свой первый рассказ «Ворон и Франка» я написала, когда сломала ногу и месяц никуда не выходила. Но как долго я этот рассказ носила в голове! Особенно получается записывать наблюдения под утро, когда раскладываешь себя, как слоёный пирог. Я пишу редко, но ежедневно записываю свои мысли. Много уже набралось таких наблюдений… Однако должна признаться, что я чересчур щедро разбрасываюсь временем. Мне кажется, мы сами взяли и поделили время на чёрточки. Цифры – это не моё, я всегда в них путаюсь.

– Что пишете сейчас?

– Записываю наблюдения. Выбрала записи из старых блокнотов. Если получается что-то написать, это дарит мне огромную радость. А иногда радуюсь и из-за того, что получилось что-то сфотографировать.

– Почему после стольких лет работы вы вдруг в 2013 году ушли из Национального исторического архива работать в Национальный академический театр имени Янки Купалы? Надоело?

– Нет, не надоело. С конца 1990-ых по 2013 год я работала с документами XVI–XVIII веков. Научилась читать старобелорусские и старопольские тексты… Мне захотелось что-то сильно изменить. Когда долго сидишь на одном месте, хочется увидеть другие горизонты. Я понимала, что у меня не такой возраст, когда можно идти в какие-то проекты. Но вдруг позвонил Николай Пинигин и предложил должность руководителя литературно-драматургической части. Это предложение странным образом соответствовало моей тяге к переменам. С Николаем Николаевичем мы встретились, поговорили, я сказала, что по жизни я социофоб. Я понимала, что не знаю специфики работы [в театре], но мне хотелось попробовать. Я сделала шаг абсолютно для себя неожиданный. Кто-то меня вообще не понял. Но я не жалела о таком решении. Театр – это такая же тайна и история о людях.

– Сразу втянулись в работу?

– Достаточно медленно. Но для меня там каждый день был вызов. Мне иногда звонок трудно сделать… А тут нам звонили разные драматурги, женщины, убеждённые, что их тема в пьесе  – самая важная. Сразу же на меня пришла жалоба в Министерство культуры, мол, я невежливо разговаривала с человеком…

– Больно ли было уходить из театра вместе с другими «купаловцами» в знак протеста против увольнения Павла Латушко?

– Мы сделали обращение против насилия со сцены Купаловского театра, когда ещё [официально] были «купаловцами». Буквально сразу же всех, кто стоял на сцене, приказали уволить. Но директор сказал, что увольнять никого не будет. Потом приехал министр культуры и со сцены сообщил, что директора увольняют, ибо у него закончился контракт… Я не понимаю, зачем взрослым людям врать со сцены? Тогда мы подали заявления на увольнение. Мы не думали, что они будут подписаны. В это было невозможно поверить. Мы обнимались и говорили друг другу, что это всё ненадолго. Невозможно уничтожить корабль со столетними историями и традициями! Самое печальное, что я не вижу конца всему этому. Идёт тотальная зачистка белорусского мира. Зачищают по дьявольскому плану…

– Есть ли жизнь после увольнения из Купаловского театра?

– Я вернулась работать в архив на половину ставки. Но все мои мысли только о том, что сейчас происходит в стране. Трудно дышать, причём не только от коронавируса, но и от того, например, что моя лучшая подруга, с которой я познакомилась в архиве (Юлия Слуцкая, – В. Ч.), теперь на «Володарке». А сколько ещё моих приятелей – где-то? Я всегда думала: как в 1942–1943 годах, когда началось уничтожение минского гетто на Немиге, весь город продолжал жить своей жизнью? Люди ходили в открывшуюся филармонию, в кино… А рядом текли реки крови. Люди не могли не знать, что там происходило. Город весь пропитан кровью. Теперь я иду мимо «Володарки», зная, что там сидит моя подруга, но прихожу домой, готовлю ужин, пью кофе и даже могу улыбнуться… Столько страданий вокруг, но мы продолжаем жить. Понятно, жить не гармоничной жизнью, не счастливой жизнью… Но живём, хоть и дышать тяжело.

– Присоединились ли вы к работе Вольных купаловцев?

– Я очень грущу, что не могу придти в Купаловский театр, не могу сесть на откидной стул… Но сейчас купаловская труппа готовит очень интересный спектакль. Я не буду раскрывать подробности, скажу только, что я приложила к нему руку не только вычитыванием текстов, но и тем, что передала пару вещей для реквизита.

– В одном из номеров газеты «Новы Час» было опубликовано ваше письмо к Юлии Слуцкой. Возможно, в Беларуси появляется новое направление литературы – письма за решётку?

– Когда мы перешагнём это страшное время, я думаю, что действительно это станет отдельным направлением в литературе. Только бы нам остаться чистыми, чтобы выйти ни душой не повреждёнными, ни телом. Я написала Юле 10 писем – она не получила ни одного. Об этом сказала её дочушка, которая получает от неё письма. А мои 10 писем Юля не получила. Я писала ей по одному стихотворению… Может, их напугали стихи?

– Думаю, что вы знаете места в Минске, которые могут придать силы?

– Я очень люблю кладбища, особенно люблю Кальварию. Примечательно, что в костёле на Кальварийском кладбище я пряталась от тех чёрных людей, которые разгоняли белорусов. Люблю и Военное кладбище, и Чижовское. Люблю костёл святого Иосифа, который находится около Ратуши. Когда-то это было место, где держали в заключении повстанцев Калиновского. Я живу у прудка под названием Мухля, которому больше ста лет. У нас растёт много груш, поэтому наш район я условно называю «Подгрушьем» – он находится недалеко от Грушевки. Наш район очень зелёный, когда я хожу по нему, мне хорошо. Но условно хорошо. Сегодня нигде не бывает хорошо. Мы находимся в каком-то комиксе, только трагическом и кровавом. Помню момент, когда мы с семьёй стояли на углу Городского вала и видели, как в сторону Мельникайте ехали крытые брезентом грузовики с солдатами… И тогда я осознала, что они едут по территории бывшего гетто. У меня произошло абсолютное наложение исторических времён, потому что была жуткая акция, когда грузовики с немецкими солдатами заезжали в гетто ради расстрела людей. И снова происходило то же самое. Они ехали, чтобы устраивать насилие против своего же народа!..

– Чем занимаются ваши дочери?

– О, они фантастические! Моя старшая дочь Анна очень активный человек. Она мудрая, лечит меня своими наблюдениями. Она – одна из создательниц бренда женской одежды «Krasa». Богдана младше Анны на 10 лет. Она окончила китаистику в БГУ, но не увлеклась ей. Недавно нашла возможность отучиться в Израиле на программиста. Сейчас она изучает высшую математику на английском языке – и ей невероятно нравится! Имя Анна я выбрала после прочтения одного из рассказов Грина, где эпиграфом служила фраза: «Я стоял у окна, насвистывая песенку об Анне». А имя Богдана «вышло» из актовых книг Великого Княжества Литовского. В XVI–XVIII веках в Минске это имя было чрезвычайно популярным.

– Как дети относились к вашему сильному увлечению историей Минска?

– У нас в семье было как-то всё очень гармонично. Они пошли своими путями, не стали продолжением родителей. Дочери говорили, что другими и не смогли бы стать. А теперь я сама многому у них учусь.

– И в завершение: ждать ли нам цикл эссе о театре?

– Возможно, ведь мне есть что вспомнить. Например, как себя ведут люди, чем театр отличается от архива, какие эмоции бурлят… Повсюду же люди! Мне нравится писать о людях, которых я люблю. Когда ты пишешь, вкладывая эмоции, получается живой и тёплый текст.

Я нашла интересный документ 1778 года, буду его описывать. Наш замдиректора по науке предложил весной провести круглый стол по теме восприятия смерти в обществе. Что такое завещание, последняя воля человека? Как мы сейчас к этому относимся? Как такое отношение изменилось с веками? Люди одни и те же, а отношение к смерти меняется. То, что «за чертой» – абсолютно нам неизвестно. Однако всё самое важное мы носим в самих себе. Каждый человек – это вселенная. Человек живёт очень мало. И когда я думаю о том, сколько времени он тратит на споры и ссоры, то у меня всё переворачивается… Как можно тратить такую короткую и красивую жизнь на создание убийственной идеологии? Мы слишком мало живём, чтобы тратить бездарно своё время.

Беседовала Виктория Чаплева

Источник (28.02.2020)

Перевод с белорусского: Belisrael.info

Опубликовано 01.03.2021  23:16

Эдвард Скидельский о тоталитарной природе «новой этики»

* * *

В марте 2019 года налоговый консультант Майя Форстейтер потеряла работу. Причина увольнения, официально зафиксированная в суде, — вот это ее высказывание: «Половая принадлежность человека — непреложный биологический факт». Когда Джоан Роулинг встала на защиту Форстейтер, на писательницу посыпались оскорбления… Одна трансгендерная женщина, к примеру, предложила автору «Гарри Поттера» «подавиться толстой трансгендерной сосиской».

Дело Форстейтер получило широкий резонанс, однако сегодня суды рассматривают огромное множество подобных исков. В наши дни любой, кто имел неосторожность высказаться хоть сколько-нибудь полемически по вопросам трансгендерности, расы, инвалидности, политической ситуации на Ближнем Востоке, а также по целому ряду других вопросов, рискует не только потерять работу, но и подвергнуться угрозам и оскорблениям, а возможно, даже предстать перед судом. Неслучайно издающийся с 2020 года Journal of Controversial Ideas («Журнал спорных идей») предлагает своим авторам писать под псевдонимами, чтобы «обезопасить свою карьеру и себя лично». Как получилось, что мы все оказались сегодня в такой ситуации?

Э. Скидельский, фото 2014 г. с wikimedia.org

Новая нетерпимость часто считается чисто «левым» явлением — закономерным этапом развития политкорректности, зародившейся в американских университетах в 1980-х годах. На мой взгляд, однако, это не совсем так. Американские сионисты — первые, кто стал применять тактику давления на общественные организации с целью заставить замолчать своих идеологических противников. Праворадикальные националисты чаще прочих занимаются интернет-травлей оппонентов, а религиозные фанатики любых сортов всегда охотно угрожали расправой своим идейным врагам. Одним словом, «левые» (к которым европейская публика в целом более благосклонна), скорее, предпочитали добиваться своих целей через институты власти и посредством закона; «правые» же в целом чаще «левых» действовали анонимно через интернет. Так или иначе, целью и тех, и других радикалов всегда было одно и то же: запугать противника, заставить его замолчать.

В последнее время разница между левыми и правыми становится все более размытой… Различные формы современного экстремизма подражают друг другу, используя в борьбе друг против друга похожие методы. Единственное, к чему обе стороны прибегают все реже и реже, — это цивилизованная дискуссия.

Тоталитаризм как образ мыслей

В связи с этим мне бы хотелось поговорить здесь не о правых и левых, не о «фашизме» и «политической корректности», а о «тоталитаризме». На мой взгляд, это слово хорошо описывает то общее, что объединяет левых и правых радикалов. Обычно тоталитаризмом называют разновидность государственного режима, поэтому использование этого термина для описания политических движений может показаться преувеличением — ведь западный мир, несмотря ни на что, пока продолжает жить при демократии.

Однако слово «тоталитаризм» можно использовать и в более широком смысле — для описания образа мыслей и общего стиля политической борьбы. Тоталитаризм в этом широком смысле слова существовал и в Германии, и в России до того, как в этих странах установился тоталитарный режим. А в Западной Европе (хоть и в маргинальном виде) он продолжал существовать даже после войны. Именно распространение тоталитаризма в широком понимании этого слова является сегодня, на мой взгляд, главной причиной для беспокойства. Потому что народ, привыкший к тоталитарному образу мыслей и тоталитарному дискурсу, вряд ли сможет оказать реальное сопротивление установлению в своей стране тоталитарного государственного режима.

Каковы же отличительные черты этого понимаемого в широком смысле тоталитаризма? Прежде всего это, конечно, нетерпимость. Все тоталитарные движения нетерпимы к своим оппонентам, даже если у них нет возможности придать своей нетерпимости силу закона. Ленин всегда настаивал на беспрекословном соблюдении единой, им самим разработанной линии партии. До 1917 года большая часть его сил уходила на борьбу с «уклонистами» в партийных рядах.

Гитлер, также еще до прихода к власти, активно преследовал своих идейных противников — правда, не столько внутри партии, сколько вне ее. Уже с 1929 года так называемые «ненемецкие» писатели и художники начали получать письма и звонки с угрозами, а их публичные выступления часто срывали сторонники нацистов. В марте 1932 года нацистская газета Völkischer Beobachter опубликовала письмо от имени сорока двух немецких профессоров: подписанты призывали защитить немецкую культуру от «врагов». Позднее в том же году под давлением нацистов была закрыта знаменитая школа Баухаус в Дессау.

Все эти стратегии запугивания и подавления инакомыслящих возродились к жизни в последние годы. При этом люди, стараниями которых они возрождаются, часто даже не подозревают о нацистских и большевистских корнях подобных методов.

И Ленин, и Гитлер были по крайней мере откровенны в своем отвращении к идее толерантности, справедливо связывая ее с ненавистным им либерализмом. Однако многие нынешние имитаторы этих вождей полагают себя сверхтолерантными людьми. Как такое возможно? Причина кроется в той мутации (практически никем не замеченной), которую в последние годы претерпела концепция толерантности.

В своем классическом либеральном смысле толерантность предполагает одновременное признание двух положений: 1) идея или практика может быть неверной; 2) любая идея и практика имеет право на существование. Эти положения вроде бы и не противоречат друг другу в строгом смысле слова, но одновременное признание их часто вызывает в нас психологическое сопротивление, ибо вступает в конфликт с нашим внутренним стремлением искоренить ошибочные, по нашему мнению, идеи или практики. Толерантность — непростое дело. Это достояние культурных элит, сумевших подняться над своими разногласиями ради диалога друг с другом.

Куда делась терпимость

Однако в последнее время классическая либеральная концепция толерантности незаметно трансформировалась в совершенно другую концепцию — концепцию «приятия» (affirmation). Если классическая толерантность предписывает нам отстаивать право на существование даже тех идей, которые кажутся нам ошибочными, то «приятие» требует от нас безоценочного, безоглядного принятия всего спектра самых разных жизненных позиций и идентичностей. С точки зрения идеологии «приятия» одной только толерантности уже недостаточно. Терпимость — это неудовлетворительный компромисс. Ведь «терпеть» можно с неохотой, а принимать, согласно новой концепции, следует от чистого сердца. Как заметил однажды британский философ Бернард Уильямс, есть что-то неправильное в ситуации, когда гетеросексуальная пара проявляет «терпимость» к своим соседям-гомосексуалам.

Такое представление о «приятии» как о наивысшей форме толерантности, как о сверхтолерантности, вводит в заблуждение. На самом деле требование полного приятия любой идентичности приводит к новой форме нетерпимости, по сути более радикальной, поскольку она не осознается как нетерпимость. Если «приятие» становится обязательным, то «неприятие», по логике, должно быть просто запрещено. К тем, кто не признает идеологии «приятия», нельзя проявлять терпимость. Согласно этому новому принципу, следует проявлять нетерпимость к любому, кто не демонстрирует полной и безоговорочной лояльности.

Здесь есть существенное отличие от старого либерального принципа «нетерпимости к нетерпимым». Старый принцип служил для маргинализации Лениных и Гитлеров, оставляя все же большое пространство для несогласия и споров. В ситуации, когда «приятие» заменяет «терпимость», диапазон разнообразия мнений сокращается до нуля. Тот, кто не проявил полного «приятия», должен быть готов подвергнуться остракизму. Именно тут кроется секрет той странной, уродливой метаморфозы, в результате которой защитники «культурного многообразия» и «инклюзивности» превратились сегодня в самых фанатичных гонителей свободной мысли.

Можно было бы ожидать, что университеты, традиционно считающие себя бастионом свободной дискуссии, станут центрами противодействия новой нетерпимости. Однако вместо этого они возглавили движение по распространению и продвижению концепции «приятия». Сегодня, например, большая часть британских университетов разделяет представления о гендерной идентичности, согласно которым «быть» мужчиной или женщиной — значит «осознавать себя» мужчиной или женщиной, вне зависимости от анатомии или от мнения других людей. Любой, кто рискнет подвергнуть сомнению — даже в рамках философской дискуссии — это довольно спорное с научной точки зрения мнение, автоматически становится трансфобом, а значит, по существу, уголовным преступником. Диссиденты из числа студентов и преподавателей становятся объектом служебных расследований и цензурирования и порой вынуждены покинуть учебное заведение.

Неудивительно, что многие предпочитают молчать. В университетах царит атмосфера страха и унижения. Один из профессоров, осмелившийся выступить с критикой господствующей идеологии, рассказывает, что друзья и коллеги начали сторониться его, опасаясь, что их репутация будет испорчена из-за знакомства с диссидентом… Конечно, «черный воронок» пока еще не приезжает ни за кем в предрассветный час. Но основной принцип тоталитаризма уже восторжествовал: сегодня в британских университетах гендерный волюнтаризм является догматом. Точно так же, как в советской системе образования был догматом диалектический материализм.

Нетерпимость как инструмент политики

Хотя нетерпимость — важный элемент тоталитаризма, она не является уникальной, характерной только для него чертой. Все авраамические религии также всегда стремились соблюдать завет псалмопевца: «человек злоязычный не утвердится на земле». Однако от старой религиозной нетерпимости тоталитарную нетерпимость отличает стремление добиться ото всех без исключения полной и безоговорочной лояльности. От каждого из нас ожидается не просто воздержание от зла, но готовность ревностно защищать добро… Молчание — это измена. «Если вы не являетесь частью решения, вы являетесь частью проблемы».

Типичный пример такого рода рассуждений можно найти в работах Ленина, с большим успехом использовавшего тактику «или-или» для подавления инакомыслия среди своих собственных соратников. «Вопрос стоит только так: буржуазная или социалистическая идеология, — писал он, — поэтому всякое умаление социалистической идеологии, всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии буржуазной» («Что делать?», 1901). По неумолимой ленинской логике, любое, самое ничтожное отклонение от марксизма, заключающего в себе всю истину, «объективно» (как любил выражаться вождь пролетариата) означало поддержку ошибочной идеологии и реакции. Никакого «среднего» пути, компромисса тут было не дано.

Движение Black Lives Matter в целом находится в русле ленинских традиций революционного максимализма. Слоганы вроде «молчание — это насилие» или «недостаточно не быть расистом — надо быть антирасистом» превращают во врага всякого, кто не является союзником. Здесь нет места нейтралитету. Кто не с нами, тот против нас.

Тоталитарные методы борьбы за всеобщее соучастие не останавливаются на воздетых к небу руках и преклоненных коленях. Они стремятся проникнуть в души людей, выкурив оттуда скрытые от чужих глаз крамольные мысли и убеждения. Они призывают к самокопанию и строгой самокритике. Оттого-то организаторы BLM столь гневно отвергают протесты белых, заявляющих, что они не расисты. Расистами, по мнению BLM, являются все белые люди — даже если их расизм носит «имплицитный» или «структурный» характер. Такие заявления невозможно опровергнуть. Виновные должны признать свою вину (или, выражаясь языком активистов BLM, «задуматься о своих привилегиях»). Только в этом случае они могут быть приняты в ряды «союзников».

Существуют и другие ритуалы, которые помогают виновным ощутить свою вину. Например, участники «парада привилегий» должны сделать один шаг вперед за каждую привилегию, которой они пользуются (шаг за белый цвет кожи, шаг за мужской пол, шаг за гетеросексуальность, шаг за цисгендерность и т. д.) и один шаг назад за каждую отсутствующую у них привилегию. После этого участникам предлагается «подумать» о том, чему научили их вышеописанные действия. Эта маоистская практика публичного самоуничижения сегодня является частью многих университетских тренингов, во время которых студенты и преподаватели обучаются правилам общения с коллегами.

Всякий тоталитарный проект всегда стремился проникнуть в повседневную жизнь людей. Самый обыкновенный частный разговор выглядит как минное поле мелких обид и незаметных оскорблений — «микроагрессий», направленных против представителей меньшинств. Таким микрооскорблением может стать комплимент за хороший английский язык, вопросы вроде «а вы сами откуда будете?» или даже просто неосторожный взгляд. Важно здесь то, что сам «микроагрессор» может вообще не подозревать, что совершил микроагрессию. Другими словами, микроагрессией может считаться все то, что вызывает какой-либо дискомфорт у ее «жертвы», все то, что воспринимается как агрессия. Такая формулировка, конечно, не выдерживает никакой критики ни с научной, ни с правовой точки зрения. Тем не менее о микроагрессии сегодня принято говорить со всей серьезностью, в особенности в университетах, где она может послужить основой для обвинений в хараcсменте. Отчет о расизме в британских университетах, опубликованный в прошлом году британской Комиссией по равенству и правам человека, содержит следующее положение:

«Источник микроагрессии может не иметь намерения никого оскорбить или унизить. Таким образом, квалификация какого-либо действия как хараcсмента чаще всего зависит от того эффекта, который это действие произвело на жертву».

Как с юридической, так и философской с точки зрения это положение выглядит абсурдом. Оно содержит в себе отрицание принципа mens rea (преступного умысла, то есть намерения совершить нечто противозаконное), который считается неотъемлемым признаком всякого преступления в любом цивилизованном законодательстве. Практическим следствием появления этого отчета стал резкий рост обвинений в хараcсменте и — как результат — дальнейшее снижение взаимного доверия как среди университетских преподавателей, так и, в особенности, между преподавателями и студентами британских университетов… Одна китайская коллега недавно призналась мне, что стала чувствовать себя менее свободной в Британии, чем дома — в Пекине или Шанхае. Если там определенные темы нельзя затрагивать публично, то среди друзей, как правило, можно говорить все, что думаешь. Здесь же ей приходится следить за собой все время, даже в кругу друзей.

Либеральные общества всегда справедливо гордились тем, что в их недрах зародились традиции свободной дискуссии, стоящей выше политических разногласий. Пару лет назад оксфордский философ Джефф Макмэхен говорил о своем коллеге, философе Роджере Скрутоне: «Я не согласен с ним практически по всем пунктам, но это человек, преданный идеалам свободной мысли». Меня всегда трогают подобные заявления — они демонстрируют верность идеалам более высоким, чем идеалы, продиктованные партийной принадлежностью. Речь идет о приверженности общим правилам ведения спора и — в конечном итоге — о приверженности истине.

Тоталитарный дух не в состоянии понять идеалов такого рода. Для тоталитарного сознания все в конце концов определяется партийной принадлежностью. Любовь к искусству или науке не может быть бескорыстной — за ней всегда «объективно» (пользуясь ленинским выражением) скрывается партийная заинтересованность. «Кто любит истину или красоту, того подозревают в равнодушии к народному благу» («Этика нигилизма. Вехи», 1909) — писал русский философ Семен Франк, имея в виду своих революционно настроенных соотечественников. Идеологическая независимость университетских профессоров и университетских учебных программ всегда становилась первой мишенью пришедших к власти тоталитарных движений. Так в 1922 году Ленин выслал из страны всех антимарксистски настроенных интеллектуалов (включая упомянутого Франка), а Гитлер почти сразу после своего назначения канцлером в 1933 году объявил о «национализации университетов».

Когда деколонизация доходит до абсурда

В наши дни учебные программы университетов снова оказались под давлением. «Деколонизация учебных планов» была впервые предложена левыми активистами в 2016 году. Теперь это часть обычной практики многих британских университетов. Цели этого начинания пока не вполне ясны, но они включают в себя как минимум увеличение числа «небелых» писателей в списках изучаемых авторов, а по максимуму — попытку уделить равное количество времени западной и незападной традициям. В определенном контексте обе эти цели выглядят вполне разумно. Понятно, что курс по английской литературе конца двадцатого века должен включать себя произведения В. С. Найпола и Воле Шойинки, а факультет религиоведения будет неполным без специалистов по буддизму и индуизму. В других контекстах, однако, эта идея не выглядит столь многообещающей. Интересно, каким именно образом нам предлагается провести деколонизацию стоматологии или древнегреческой философии?

Аргументы за и против проведения деколонизации знания можно и нужно обсуждать. Вызывает беспокойство здесь не сама идея, а ее практическая реализация. Одно дело, когда внутренняя логика развития той или иной дисциплины естественным образом направляет ее в сторону большей глобализации (ведь эпоха глобального доминирования западной цивилизации действительно уходит в прошлое). И совсем другое дело — насильственное подталкивание науки в этом направлении в угоду политической конъюнктуре и вне зависимости от происходящих в этой конкретной науке глубинных процессов. Если бы деколонизация университетских программ проводилась более последовательно, ее можно было бы сравнить с нацистской практикой под названием Gleichschaltung, которая представляла собой насильственное навязывание нацистской идеологии высшим учебным заведениям.

Пока что, однако, проведение деколонизации больше похоже на пиар-акцию. Тем не менее эта пиар-акция создает опасный прецедент. А почти полное отсутствие сопротивления этим попыткам искусственно перекроить учебные курсы внушает страх. Нет никакого сомнения, что часть университетских профессоров активно поддерживает идею всеобщей деколонизации. Однако многие другие, как я подозреваю, предпочитают молчать, опасаясь, что их критика может быть расценена как проявление симпатии к колониализму. Это и есть ленинские принципы в действии.

Небезобидные неологизмы

Язык — первичное общественное благо, от которого зависят все другие общественные блага. Язык — это наш общий дом, то место, где мы встречаемся с нашими друзьями, нашими соперниками или даже врагами (потому что прежде, чем не согласиться друг с другом по сути любого вопроса, нам все-таки необходимо сначала договориться о терминологии)… В любом языке постоянно возникают новые слова и термины, в том числе и вводимые из чисто полемических соображений. Однако опыт показывает, что новые слова, как правило, становятся частью нашего общего языка лишь по прошествии десятилетий (а то и столетий) и только при активном участии миллионов рядовых носителей. Лингвистические изменения постепенны и незаметны, как рост дерева или сдвиги земной коры. Это означает, что в каждый момент времени любой носитель языка может всегда опереться на то, что в текущий момент является нормой. Уверенно, обеими ногами стоять на твердой почве своего языка.

Тоталитарные режимы ХХ века попытались изменить такое положение вещей. Впервые в истории слова стали штамповать как танки или аэропланы и насильственно внедрять в живой язык. В 1921 году литературовед Аркадий Горнфельд жаловался на «хлынувшие… неудержимым потоком на русскую речь новшества, неправильности, уродства, нелепости» (А. Горнфельд. «Новые словечки и старые слова». Речь на съезде преподавателей русского языка и словесности, 1921). Слова «нарком», «чека», «комсомол», «Коминтерн» были слеплены советской властью из кусочков существующих русских слов.

Позже нечто подобное было проделано и нацистами, которые (в отличие от советских лидеров) имели слабость к сусальным архаизмам вроде Sippe (родня) или Gau (область). Ни один из этих варваризмов не был востребован реалиями жизни и никак не способствовал облегчению коммуникации между людьми. Эти слова были нужны не для этого. Их целью было озадачить и запугать граждан. Тоталитаризм — это тщательно спланированное покушение на наше чувство реальности, которое осуществляется посредством обрушивающейся на нашу голову лавины новых слов.

Недавно один доброжелательный друг (вероятно, почувствовав, что со мной следует провести просветительскую работу) подарил мне краткий словарик терминологии ЛГБТ. В этой интересной книжке я обнаружил много новых для себя слов. Например, такие слова, как «пангендер» («человек, чья гендерная идентичность включает в себя множество гендеров или все гендеры»), «новосексуал» («человек, чья сексуальная идентичность видоизменяется в соответствии с его гендерной идентичностью на данный момент времени») или «зедсексуал» («человек, испытывающий сексуальное влечение к другим людям»). Словарь включал в себя 160 подобных терминов. Трудно представить себе, что большинство из них могут послужить какой-либо другой цели, кроме дальнейшей эскалации взаимного непонимания.

Неологизмы – не единственный лингвистический инструмент тоталитаризма. Для тоталитарного режима важно, чтобы все и всегда имели строго определенное, продиктованное этим режимом отношение ко всему на свете. Поэтому он заставляет нас говорить не «предприятие», а «мелкобуржуазное предприятие», не «рационализм», а «еврейский рационализм». Или дает вещам названия, в которых уже содержится определенное к ним отношение, тем самым позволяя нам обойтись без оценочных прилагательных. Известный исследователь нацистского языка Виктор Клемперер писал, что в фашистской Германии Веймарская республика неизменно называлась «системой» — словом, ассоциирующимся с чем-то сухим и бесстрастным, вроде системы Канта или метрической системы. В то же время национал-социализм всегда обозначался словом «движение» — динамичным и внушающим оптимизм. Тоталитарный язык всегда полон слов, которые, по выражению Клемперера, «думают за нас». Мы можем употреблять их непреднамеренно, но их скрытый смысл все равно оказывает на нас свое подспудное влияние. Подобно крупицам мышьяка в нашей ежедневной пище, эти слова медленно, но верно отравляют наши сердца и мысли.

В последнее десятилетие, по мере того как гравитационный центр политических дискуссий сместился из области экономики в более туманные сферы культуры и «идентичности», количество слов, которые «думают за нас», резко увеличилось. Набирают популярность специальные ярлыки, при помощи которых прогрессивные левые активисты сигнализируют, что те или иные идеи или модели поведения терпеть нельзя. Раньше это были лейблы «некорректного» или «неприемлемого» («inappropriate», «unacceptable»). Теперь появился еще более жесткий ярлык — «токсичный». Той же цели служит и многочисленное семейство «-фобов»: слова «гомофоб», «исламофоб», «трансфоб» и им подобные используются сегодня, чтобы обезоружить оппонента в споре, указав ему, что вся его аргументация есть не что иное, как следствие присущей ему патологии. Так разрушается нормальное течение дискуссии, поскольку и ее предмет, и ее участников представляют таким образом, чтобы «правильный» вывод напрашивался сам собой.

Тоталитаризм не только изобретает новые слова — он также занимается уничтожением слов старых. Часто это делается не прямым запретом на такие слова, а через изменение их значения. «Новояз», как мы знаем от Оруэлла, был создан с целью сокращения количества употребляемых слов, которое помогло бы уменьшить количество нежелательных мыслей. Это, конечно, всего лишь художественный вымысел. В реальной жизни понятия редко подвергаются преднамеренному уничтожению. Как правило, в результате намеренно искаженного словоупотребления происходит постепенная подмена одного значения другим.

Хорошим примером такой подмены может служить слово «либерал». Некогда либералом называли человека, приверженного принципам свободы личности, а кроме того, демонстрирующего «свободу мысли», то есть способного свободно воспринимать различные идеи. Сегодня быть либералом — значит придерживаться строго определенных взглядов на расовые проблемы, аборты, права гомосексуалов и т. д. Таким образом, человек может быть «либералом» в новом, усеченном значении слова — и при этом быть врагом либерализма и свободомыслия.

Проигрыш демократии

Тоталитаризм не умер. Его наследников — детей, внуков и правнуков — выдают общие фамильные черты: узость мышления и косноязычие. Вопрос только в том, сможет ли какое-либо из современных тоталитарных движений получить поддержку, достаточную для того, чтобы построить тоталитарный режим в полном смысле, с полноценным аппаратом принуждения. Сегодня «прогрессивные» левые идут к этой цели, используя принцип так называемого «долгого марша по институтам власти» (Руди Дучке) — приобщения к своей идеологии школ, университетов, государственных учреждений и больших корпораций. Однако, будучи представителями меньшинства, эти активисты пока не смогли поставить под свой контроль выборные органы власти. В результате именно выборные органы все чаще становятся сегодня оплотом противоположно направленного правого радикализма.

Неизвестно, чем обернется эта странная позиционная борьба радикалов в ближайшие годы. Однако, каков бы ни был ее исход, в проигрыше, похоже, окажется демократия — ведь обе стороны гораздо больше преданы своей идеологии, чем демократическим законам и институциям. Как известно, Веймарскую республику называли «республикой без республиканцев» — пустой оболочкой, которую схлестнувшиеся не на жизнь, а на смерть политические враги использовали каждый в своих целях. Надеюсь, нам удастся избежать этой участи.

Перевод с английского. Источник (17.02.2021)

* * *

От belisrael. Текст, который вы прочли, вызвал в России неоднозначную реакцию. Например, филолог Николай Подосокорский в своём ЖЖ написал: «Важную статью британского философа Эдварда Скидельского в переводе Ильи Куна опубликовала “Медуза”. Скидельский справедливо пишет о новом тоталитаризме и разрушительной силе “новой этики”, содействующей разрушению доверия между коллегами и друзьями и повышению взаимной агрессии». А вот социолог Анастасия Новкунская считает, что подход британца неоснователен.

На наш взгляд, проблемы, затронутые Э. Скидельским, как минимум заслуживают внимания. Мы традиционно готовы предоставить трибуну сторонникам разных точек зрения.

Опубликовано 21.02.2021  03:21

В. Рубинчик. Участникам грядущего «Всебелорусского собрания»

Здрасьте-приехали!

Во-первых, вы не испугались кучковаться в одном, пусть и просторном, помещении, несмотря на эпидемию COVID-19 (по данным минздрава, в последнее время ежедневно в Беларуси «цепляли» вирус многие сотни пациентов, а общее число смертей приближается к 1800). Молодцы: какая-никакая, а смелость, надеюсь, не безголовая. Искренне желаю всем и каждому из вас уберечь своё здоровье – не заразить ни себя, ни кого-то из близких.

Во-вторых, ваш форум не очень мне нравится (среди прочего, и потому, что он затратный), но если уж «Всенародному собранию» суждено быть проведенным 11-12 февраля сего года, пущай будет… Не демонизирую вас и не делаю вид, что вы совсем уж никого не представляете. Как минимум представляете себя, свои семьи, возможно, пользуетесь доверием в своих трудовых коллективах, а это не одна тысяча граждан страны. От вас кое-что зависит, и если шансов на ваше активное сопротивление «политике партии» немного, то с пассивным, полагаю, не совсем так. «Не нужно двоих, чтобы начать», – писал классик.

Во всяком случае, жду от вас аккуратного прочтения «Основных положений проекта программы экономического развития Республики Беларусь на 2021-2025 годы». Сей документ 2021 г. уже несколько дней висит в интернете на официальном сайте ВНС, объём – 50 с лишним страниц. Насколько понимаю, от вас ожидается «одобрямс» основных положений. Как человек с дипломом политолога прошу – раз десять подумайте, прежде чем голосовать за этот проект.

«Достижения пятилетия» («Основные положения…», с. 2). Пожалуйста, не позорьтесь и не поддерживайте байку о том, что «ВВП на душу населения по паритету покупательской способности возрос на пятилетие на 16 процентов и достиг в 2020 году почти 21 тыс. долларов США». В том же абзаце – ссылка на данные Всемирного банка, но ресурсы этой организации не подтверждают столь существенный рост, а авторитетная аналитическая служба Knoema выдаёт следующее:

Итак, ВВП на душу населения по паритету покупательной способности не превысил в Беларуси и 20 тыс. долларов США. Рост за пятилетие (2015–2020) – чуть меньше 10%, но никак не 16%.

Если взглянуть на сопутствующий показатель, ВВП на душу населения, то можно убедиться, что в 2020 г. он по сравнению с 2015 г. вырос незначительно и в итоге оказался даже ниже, чем в 2011 г.

Вывод о том, что за пятилетие «белорусы стали жить лучше» («Основные положения…», с. 2), мягко говоря, поспешен. Важны ведь не только формальные достижения – а они куда скромнее, чем пытаются внушить авторы отчёта – но и самоощущение граждан. Которое ещё до начала пандемии COVID-19 оставляло желать лучшего: если в 2015 г. Беларусь находилась на 59–м месте в мировом «Индексе счастья» (World Happiness Report), то к концу 2019 г. «съехала» на 75–е. Ссылки на источники cм. здесь и здесь.

Авторы «Основных положений…» кратко перечислили «проблемы развития» на с. 4, но умолчали и об «Индексе счастья», и о том, что, например, по показателям верховенства закона Беларусь за 5 лет тоже ухудшила свои позиции…

 

Источник таблицы: http://www.belmarket.by/pravovoe-toptanie-na-meste (13.05.2020)

Не сказано и о том, что заявленный рост реальной заработной платы «более чем в 1,3 раза» (с. 2; лукавая усреднённая статистика) сопровождался заметным усилением эксплуатации работников. Установленная Трудовым кодексом продолжительность рабочего времени – 40 часов в неделю – фактически перестала быть нормой. Кроме того, с 2017 г. для подавляющего большинства граждан в Беларуси предусмотрен более поздний выход на пенсию, не компенсированный медленным приростом ожидаемой продолжительности жизни в 2015–2020 гг.

А уместно ли рассуждать об «улучшении жизни» белорусов именно тогда, когда стало известно о резком росте смертности в 2020 г. – росте, так или иначе связанном с ещё не побеждённой коронавирусной инфекцией? Неспроста, наверное, за январь-ноябрь 2020 г. в Могилёве умерло на 15% больше людей, чем обычно в этом областном городе умирает за целый год? (https://t.me/euroradio/12030, 07.12.2020).

В общем, дамы и господа, те специалисты из министерств и ведомств, которые готовили «Основные положения…», с первых же страниц манипулируют вами – проще говоря, «разводят». Если вы дочитали до этого места, то, независимо от политических взглядов, признаете, что я прав.

Что ещё насторожило меня в «Основных положениях…»? На с. 9 в разделе «Развитие инфраструктуры здравоохранения» сказано: «В Китайско-Белорусском индустриальном парке “Великий камень” (далее – Индустриальный парк “Великий камень”) намечено создание центра традиционной китайской медицины». Нет никакой нужды утверждать создание такого центра на «Всебелорусском народном собрании», и вот почему. Есть научная, доказательная медицина – и есть «танцы с бубном», у каждого народа свои. «Традиционная китайская медицина» не лучше (возможно, и не хуже) «традиционной белорусской медицины». Почему именно первую нужно развивать в европейской стране?

Центры с подобным названием в конце 2010-х годов открывались в Минской областной клинической больнице три года назад, затем в Гродно… В общем, давно доступны в Беларуси такие платные услуги, как восточный массаж или курс иглоукалывания, и пора бы задуматься о темпах их распространения. Так или иначе, вы не обязаны поддерживать курс на развитие «традиционной китайской медицины» в нашей стране, учитывая, что:

* «Традиционная китайская медицина» (ТКМ) – по сути, новодел; она сформировалась в 1950-х годах, поскольку в КНР не хватало квалифицированных врачей. С 1970-х годов ТКМ получила распространение в западных странах благодаря активной позиции правительства Китая, поддерживавшего экспорт соответствующих препаратов и услуг;

* Очевидно стремление наших «железных друзей» переориентироваться на белорусский рынок в условиях пандемии COVID-19, усложнившей им коммуникацию с западными странами;

* «Методики, которые китайцы транслируют на внешний рынок, и китайская медицина у себя дома – разные вещи, говорят эксперты. Первое – в основном для массовой профанации, второе – для эффективного лечения. Знатоков китайской медицины немного даже в самом Китае, что уж говорить о Европе» (см.: zdr.ru/s/articles/kitajskaja-meditsina-chego-ot-nee-zhdatj, 12.08.2016);

* ТКМ является объектом критики ввиду возможных побочных эффектов, употребления токсичных и заражённых микроорганизмами препаратов, угрозы экологии из-за уничтожения животных и растений, в том числе редких и исчезающих видов, способствования созданию чёрного рынка органов животных и нелегальной торговле ими. Подробнее, со ссылками, см. https://ru.wikipedia.org/wiki/Традиционная_китайская_медицина

Короче говоря, давайте увеличивать «обеспеченность населения практикующими врачами» (с. 10 «Основных положений…») иными методами, а? Вы, конечно, можете подкрепить и создание в Беларуси НИИЧАВО или НУИНУ (чисто для справки – «Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства» фигурирует в художественных произведениях Аркадия и Бориса Стругацких; «Научный универсальный институт необыкновенных услуг» – в художественном фильме «Чародеи» режиссёра К. Л. Бромберга, снятом на Одесской киностудии в 1982 г.). Но тогда нет смысла планировать рост финансирования науки к 2025 г. чуть ли не вдвое…

«Основные положения…», с. 42; и на с. 44 о том же

О том, чтобы довести наукоёмкость ВВП хотя бы до 1%, в Беларуси говорится очень давно:

В проекте концепции развития науки в Беларуси, рассмотренном на общем собрании НАН Беларуси в марте этого года, говорится, что если наукоемкость ВВП страны в течение пяти-семи лет в среднем не превышает 1% в год, начинается разрушение национального научно-технического потенциала. И далее записано, что это влечет за собой ухудшение качества интеллектуального потенциала и снижение конкурентоспособности экономики. В Беларуси за десять последних лет (1994–2003 гг.) наукоемкость ВВП в среднем в год составляла 0,84%.

(из статьи 2004 г. академика Александра Войтовича

НАН Беларуси рассчитывает довести наукоемкость ВВП до 1%, сообщил 9 апреля в эфире ОНТ первый заместитель председателя Президиума НАН Беларуси Сергей Чижик, передает БЕЛТА.

В развитых странах доля наукоемкости ВВП составляет около 2-2,5%, в Беларуси этот показатель около 0,46%. И, по мнению Сергея Чижика, он должен быть увеличен: «1% считается таким балансирующим моментом».

(из сообщения 2017 г.

Наукоемкость белорусского ВВП до конца текущего года планируют нарастить до отметки в 0,65%, сообщил председатель Государственного комитета по науке и технологиям Александр Шумилин… «В этом году впервые за последние десятилетия наукоемкость ВВП у нас вырастет и составит 0,6-0,65%. До этого она составляла 0,5%», — отметил Александр Шумилин. К 2020 г. поставлена задача довести этот показатель до 1%.

(из статьи 2018 г.)

Ставили-ставили задачи, а вона чего вышло: в 2020 г. – 0,59%… Если ваш «коллективный разум» придумает, как хотя бы к 2025 г. реально добиться доведения наукоёмкости ВВП до 1%, а затем кто-то из делегатов поведает об инструментах контроля над финансированием, то я, пожалуй, попрошу у вас прощения за ёрнический тон. Кстати, в обозримом будущем не собираюсь работать в научных учреждениях и/или распределять ресурсы в этой сфере. Мне «за державу обидно» (С)

Тут 04.02.2021 ещё писали, что в список делегатов вашего собрания попал депутат Мингорсовета, приговорённый в мае 2019 г. к двум годам колонии общего режима… Если информация правдива, то сделать такого человека делегатом было бы со стороны организаторов логичным ходом: собрание-то «всенародное», а уголовники – неотъемлемая часть народа! Правда, на месте каждого из вас я усиленно следил бы за своими карманами и сумочками, а то мало ли что…

Прочитали? Красавчики… Теперь перескажите содержание своим менее опытным товарищам 🙂

Вольф Рубинчик, г. Минск

08.02.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 08.02.2021  14:15