Category Archives: Игра для всех

Беседа с шахматистом А. Авербухом

Сегодня на вопросы редактора сайта отвечает Алекс Авербух, национальный мастер по шахматам Америки и Японии, которому недавно исполнилось 38 лет.

А. Ш: Саша, расскажи, что у тебя осталось в памяти о твоём одесском детстве, об окружении, в котором ты рос. Хотелось бы, чтобы вспомнил предыдущие поколения семьи: ощущались ли еврейские начала в доперестроечное время, отмечали ли еврейские праздники?

А. А.: Я единственный ребенок, так что детские воспоминания очень радужные. Я помню дачи, море, фрукты, общие дни рождения в школе с ещё одним Сашей, с которым мы родились в один и тот же день.

Я занимался в 119-й школе, сейчас это 1-я гимназия. Школа была хорошая. С первого класса мы изучали английский и окружение было соответствующее. Близкие друзья, дети друзей родителей.

Никаких религиозных еврейских начал не было, или, возможно, я не помню. Мои родители помнят еврейские праздники и особенную еду своих бабушек. Еда, скорее всего, была «еврейской» (одесской). При мне праздников не отмечали.

А. Ш.: Когда впервые познакомился с шахматами, где занимался, какие были успехи?

А. А.: На мой пятый день рождения папа подарил набор шахмат и показал правила. Я помню, что в первом классе был шахматный кружок, но почему-то занятия в нём прервались. Лет с 8-9 я начал ходить в шахматный клуб рядом с нашим домом. Мой первый тренер Михаил Владимирович Корхов – сильный шашист, но какое-то время он вел у нас шахматы. Группа подобралась почти «чемпионско-гроссмейстерская»: в ней были Петросян, Карпович и я, Авербух. После этого я занимался в группе Анатолия Ивановича Бойко. Мне стыдно, но я не помню подробностей занятий. Помню, что долго проигрывал Корецкому – и вдруг наконец -то начал выигрывать. Ещё помню, что мы занимались в будние дни, а в субботу и воскресенье играли в турнирах в клубе. Я много читал и смотрел партии. Когда я уехал из Одессы, мне дали книжечку, где был отмечен то ли второй то ли первый разряд. Сейчас мне кажется, что его написали авансом. Не уверен, насколько сильно я играл к тому времени, в свои 11 лет. Кстати, если вдруг вы сможете найти кого нибудь из игроков клуба я буду очень рад.

А. Ш.: Чем еще увлекался?

А. А.: Математика, задачи на логику и т. д., книги, коллекционировал вкладыши и машинки. Пожалуй, всё.

А. Ш.: Как начиналась жизнь в Америке, что для родителей явилось толчком переехать в 1994 г., когда Америка уже была «закрыта», и можно было иммигрировать лишь по приглашению ближайших родственников? Во второй половине 1980-х ещё не было таких мыслей?

А. А.: Это вопрос к моим родителям. Но ответ, наверное, довольно прост. Уезжать мы не собирались, но экономическая ситуация стала довольно тяжёлой, и к тому моменту многие близкие родственники уже переехали в Нью Йорк. Сначала было тяжело, но мне было 11 лет, и по-английски я разговаривал, хотя и не сразу понимал, что мне отвечали.

 

Бар Мицва

Приехав в Америку, я занимался в известной также и в Одессе иешиве Моше Будиловского, Шеарит Исраэль, но религиозным не стал, а, скорее, укрепился во мнении, что надо либо быть 100% религиозным, либо вообще не быть. В иешиве у меня была отличная учительница математики – Раиса Самуиловна Троценко.

А. Ш.: Где занимался шахматами в Америке, какой у тебя был уровень игры на момент приезда, в каких участвовал соревнованиях?

(иллюстрации носят ознакомительный характер)

А. А.: В Америке я занимался шахматами в ближайшем Jewish Community House (еврейском общинном доме). Мне очень повезло, что там на тот момент преподавал Михаил Эммануилович Тросман. Я играл в турнирах, организованных в Манхэттенском шахматном клубе. Это были турниры Right Move. Похоже, я тогда не очень удачно объяснил, какой у меня разряд, а возможно, организаторы не очень представляли, что это такое, и я начал с низкого рейтинга. Понимание у меня, похоже, было, но опыта и наигранности не хватало. Мой первый рейтинг немного превышал 1500. Подробности можно проверить на сайте Шахматной федерации США.

Одним из очень важных для меня событий стал High School Championship в Parcippany (школьный чемпионат в Парсиппани, штат Нью-Джерси, 1996 год). Я туда поехал благодаря другу из шахматной группы еврейского общинного дома. На тот момент я ещё даже не поступил в старшую школу. Несмотря на свой низкий рейтинг, я выиграл подряд 5 партий и проиграл 2 последние победителю турнира Greg Shahade и Диме Шнайдеру.

Приз из Парсиппани

Не знаю, почему список был отсортирован таким образом, но я получил приз за 28-е место. Также в Chess Life была упомянута моя партия, проигранная одному из победителей турнира.

Шахматная группа в JCH. Похоже, год-два после приезда

Школьная команда Stuyvesant H.S.

Маккабиада 1998 в Нью-Йорке. Я, Элина Гроберман, Арам Аветисян

Поступив в Stuyvesant High School, я играл во многих школьных соревнованиях. У нас была относительно крепкая команда, хотя ни у кого к 1997-1998 гг. рейтинг не превышал 2000. Кроме школьных турниров мы также играли в шахматном клубе Маршалла. К окончанию школы основные игроки имели рейтинг в районе 1900-2200. В школьном шахматном клубе с нами занимался Геннадий Сагальчик. Он в основном показывал нам партии,  много в гамбите Эванса. Мы решали задачи и играли. Помню он организовал посещение Марка Дворецкого. Это был очень интересный урок на тему коневых окончаний.

А. Ш.: Кстати, гроссмейстер Сагальчик – выходец из Беларуси… Расскажи о поступлении в Корнеллский университет, об учёбе в этом одном из крупнейших и известнейших университетов страны, о шахматной жизни в его стенах.

А. А.: В университете было интересно. Я учился в хорошей школе… Не скажу, что занимался отлично, но оценки по математике, которая является моим любимым предметом, были 100% или около того. Сдать экзамены SAT не составило труда, да и другие экзамены по сравнению со школьными были достаточно просты. Мне очень повезло, что я получил финансовую помощь, которая позволила учиться в Корнеллском университете, не залезая в огромные долги. В университете существовал шахматный клуб, но, к сожалению, каких-то особых мероприятий не было, и, если не считать каникул в Нью-Йорке, университетские годы можно считать застойными в шахматном плане.

А. Ш.: Где работал после окончания учёбы?

А. А.: К сожалению, поиски работы я откладывал… После университета до отъезда в Японию я подрабатывал преподаванием математики по интернету, периодически тренировал шахматные группы и отдельных учеников. Зато в это время я постоянно играл в турнирах в шахматном клубе Маршалла. Тогда мой рейтинг наконец-то пересёк отметку 2200.

А. Ш.: Как получилось, что ты в 25 лет переехал в далёкую и экзотическую Японию?

А. А.: Я нашел инженерную работу в Японии и приехал. В какой-то мере это случайно.

А. Ш.: Там сразу начал преподавать шахматы?

А. А.: Как только я приехал, нашёл Шахматный Центр. Я сыграл несколько партий и что-то показывал противникам. Меня пригласили преподавать по воскресеньям в детской группе.

А. Ш.: Известно, что традиционные шахматы, в отличие от сёги, мало популярны в Японии. Как при этом привлечь детей к занятиям? Какие проводятся соревнования в стране, что собой представляет шахматный клуб, с которым ты сотрудничаешь, – Tokyo Bilingual Chess Club?

А. А.: С тех пор, как я начал преподавать, шахматная федерация Японии изменилась, и тот Шахматный Центр уже не работает. Ответов на многие вопросы у меня нет. Детские шахматы в основном держатся на энтузиастах, а родители, которые хотят, чтобы их дети играли в шахматы, это прежде всего русскоязычные и индусы. Нередко это и иностранцы, у которых дети играли в шахматы до Японии, и они стараются не прерывать занятия. Возможно, новая федерация имеет какой-то план в связи с детскими шахматами.

На самом деле шахматная ситуация в Японии гораздо интереснее чем может показаться на первый взгляд. Благодаря энтузиастам, персональным знакомствам и просто интересным совпадениям Япония появляется в интересных деталях шахматной истории, играет ограниченную роль в биографии нескольких известных шахматистов. Также в страну приезжали с сеансами, да и просто ради путешествия, сильные игроки со всего мира. Постараю рассказать о некоторых игроках, знакомых и не очень, о которых я знаю персонально или по рассказам знакомых. На данный момент в Японии всего 2 интернациональных мастера, Shinya Kojima и Ryosuke Nanjo. Nanjo родился и играл в Нью Йорке. Shinya Kojima какое-то время жил в Венгрии ради участия в турнирах. Когда я только приехал в Японию в августе я участвовал в турнире где мой первый соперник оказался хорошо известный шахматист с которым я сыграл несколько партий в Америке. Им оказался Хикару Накамура. Не уверен по какой причине, но в тот год он решил посетить Японию и по совместительству сыграть в турнире.

Аниш Гири продолжительное время жил в Хоккайдо, и хотя с ним я персонально не знаком, судя по фотографиям (фото за 2004 год), с ним знакомы некоторые из мне знакомых японских шахматистов.
Насколько я знаю по инициативе Жака Пино (он упоминается в статье Сутовского) Японию посещали французкие шахматисты Maxim Vachier Lagrave и Эльмира Скрипченко. Они играли матч против профессионалов по сёги.

Также по его инициативе Японию посещали Pieter Nilsen, Александер Чернин и Эмиль Сутовский.

Joji Kojima (left), producer of the event, is widely known as a jewelry designer for Lady Gaga, Nigel Short and others

К сожалению, я не присутствовал, но Японию также посещали Nigel Short и Гарри Каспаров.

 

Когда еще была допандемийная эра

Сейчас же занятия проводятся онлайн

Я работаю с частными учениками и различными организаторами. Они отвечают за аренду помещения, шахматы, контакты с родителями и оплату. Помещение не является шахматным клубом в моём понимании этого слова. Не уверен, что на данный момент в Японии вообще есть шахматный клуб, предназначенный только для шахмат. Хотя всё может быть.

Из статьи Э. Сутовского (14 апреля 2015): В начале апреля мне довелось побывать в Японии по приглашению известного шахматного энтузиаста Жака-Мари Пино и Сёги Ренмей. Жак-Мари – большой любитель шахмат и приличный кандидат в мастера, переехал в Японию 30 лет назад из Франции. И все эти годы пытается оживить (а если совсем честно, создать) шахматную жизнь в Японии. При его непосредственном участии в Японию приезжали многие сильные гроссмейстеры, но, увы, дальше лекций и сеансов дело не шло.

А. Ш.: Расскажи о соревнованиях среди взрослых, о чемпионатах Японии, в которых участвовал. Можешь вспомнить что-то забавное, интересное, а может, и конфликтное?

А. А.: Организация или клуб арендует помещение, привозит шахматы и часы, проводит турнир. Ничего особо забавного или конфликтного вспомнить не могу, но ещё подумаю.

Chess Olympiad in Istanbul 2012. Participants and accompanying teams of Japan: Michajio Stojanovic (coach), Alex Averbukh, Emoko Nakagava, Akira Watanabe,  Arisa Kikuchi, Emi Hasegawa, Mirai Ishizuka, Yudai Iwasaki, Shinya Kojima, Hoshino-Karen, Emi Kikuchi

До начала 4-го тура

Перед 5-м туром. Я, Akira Watanabe, Ryosuke Nanjo
.
.
.
Олимпиада Тромсё 2014. Кажется все игроки и участники делегации на одном фото
.
..
С командой Австралии. Один из их игроков – японец Junta Ikeda. Он иногда играл в турнирах в Японии
.
.
Олимпиада в Баку
.
 А. Ш.: Что запомнилось из олимпиад, в которых ты участвовал? Как проводилась
подготовка сборной, кого федерация приглашает тренировать? Знаю, что на Олимпиаде
в Баку (2016 г.) был конфликт, связанный с японским участником. Тогда капитаном был
сербский гроссмейстер Михайло Стоянович.

 

А. А.: Михайло тренировал, а возможно, и сейчас тренирует японские команды на международных турнирах, не только на той олимпиаде.

Конфликт состоял в том, что один из игроков команды забыл достать телефон, а проверяющие его тоже не заметили. Телефон не был включен и просто лежал в кармане. Наш игрок очень хорошо играл против более сильного противника и заслуженно победил. Но хотя он и не еврей, в тот день на его «еврейское счастье» для проверки выбрали именно его и нашли телефон.

Это не совсем конфликт, но запомнилось, что на тот момент федерация ничего не оплачивала: и тренер, и билеты, и т.д. – всё было за счёт участников. Также приходилось отпроситься с работы… Даже Всемирная шахматная Олимпиада – не очевидный повод для работодателя, чтобы тебя отпустить.

В Японии к шахматам у меня добавились хобби: сёги и кендама

А. Ш.: Насколько быстро ты продвигался в японском языке? Кем тебя воспринимают японцы: русским, евреем, а может, американцем? С кем больше контактируешь и дружишь, есть ли среди них русскоговорящие, живущие в Японии? На каком языке больше общаешься: японском или английском?

А. А.: В какой-то момент я перестал учить японский, так что о продвижении в нём говорить трудно. Думаю, что владею им на бытовом уровне. Японцы меня воспринимают как американца, но это зависит от японцев, их кругозора и моего желания уточнить подробности биографии. Я в основном контактирую с друзьями, с которыми приехал в Японию на инженерную работу, с учениками и их родителями, и, конечно, с шахматистами. В основном я говорю на английском, но если общаюсь с русскоговорящим человеком (японцем или не японцем), то говорю на русском.

А. Ш.: Знаешь ли о какой-то еврейской жизни в Токио, о мероприятиях, проводимых израильским посольством либо японскими организациями? Приглашали ли тебя на них?

А. А.: Я иногда приходил на мероприятия в Хабад. Там очень интересная и радушная семья, но, учитывая мою нерелигиозность, в последнее время я не участвую ни в каких мероприятиях. Я хотел бы посетить Израиль, но пока никаких контактов с израильским посольством у меня не было. Я был бы не против.

А. Ш.: Чем вообще интересна для тебя Япония? Отношения людей, история, архитектура…

А. А.: Последнее время я не особо за всем этим слежу и не считаю, что Япония чем-то отличается в этом плане от других стран. Всё-таки люблю старое японское кино, атмосферу японских деревушек и заброшенных мест, природу и еду. Хотя, скорее всего, я предпочитаю большие города, особенно такие, где есть порт (сказывается место моего рождения).

А. Ш.: Интересуешься японской политикой?

А. А.: Нет, не интересуюсь никакой политикой.

А. Ш.: Как скоро почувствовалась пандемия в стране, когда появились первые публикации? Хотелось бы поподробнее о том, что было сначала, и как обстоят дела сейчас…

А. А.: Насчет первых публикаций не знаю и этой темой тоже не интересуюсь, но то, что отменили многие турниры и олимпиаду, обидно.

Рестораны открыты, маски носить не заставляют, хотя рекомендуют, так что, мне кажется, дела гораздо лучше, чем во многих других местах.

А. Ш.: Как думаешь, состоится ли в следующем году Олимпиада в Токио, либо она пройдет, но без зрителей?

А. А.: Надеюсь, что состоится, и со зрителями. Если зрителей будет меньше, то, может быть, и у меня появится возможность посетить различные мероприятия. Предположу, что интересно бы было увидеть гимнастику и, возможно, легкую атлетику.

А. Ш. Каков порядок цен на съемное жилье в Токио. Квартиры сдаются с мебелью и всем необходимым или не обязательно? Как ищут съемное жилье?

Что из себя представляют торговые центры, суперы, небольшие магазины. Что больше
любят посещать японцы?  А также о городском и межгороднем транспорте.
.
А. А. Токио интересен тем, что цены можно найти абсолютно самые разные. Многое
зависит от дистанции от ближайшей станции, нахождения ближе к центру и новизны
жилья. Например, по телевизору показывают передачу где девушка приезжает покорять
Токио из какой-то глубинки. Она не готова платить больше $400. Ей умудряются найти
жилье в самом центре города (на самом деле одном из центров), но, к примеру, в старой

небольшой квартире без ванной, в 20 минутах от станции.

Обычные квартиры сдаются пустые. Некоторые квартиры рассчитанные например на
короткое проживание сотрудника могут иметь основную мебель, стиральную машину,
телевизор и т.д.
.
В Японии многие места/магазины довольно удобны до деталей. Японцы любят посещать
думаю то же, что и люди в остальных странах.
.
Транспорт очень удобен. Часто между городским и междугородним транспортом
разделения не существует.
.

А. Ш.: Как часто возвращаешься в Америку? Есть ли какая-то ностальгия по американской жизни?

А. А.: Есть ностальгия по Нью-Йорку. Обычно я возвращался туда 1-2 раза в год.

А. Ш.: За 26 лет после отъезда из Одессы когда ты впервые вернулся в неё, и было ли желание съездить ещё?

А. А.: В прошлом году в августе, 25 лет спустя. Да, хочу приехать ещё…

А. Ш. Спасибо за беседу!

Разговаривали Арон Шустин и Алекс Авербух.

От ред. belisrael

Приглашаю к разговору живущих в разных странах, и не только шахматистов.

Не забывайте о важности поддержки сайта.

Опубликовано 30.11.2020  22:52 Обновлено 01.12.2020  15:31

ВОСПОМИНАНИЯ О Ю. Я. ТЕПЕРЕ

«Юра, мы так не договаривались…»

Совершенно внезапно снесло с этого света одного из самых дорогих мне людей – Юру Арона (Ю-Роньку) Тепера. До сих пор отказываюсь верить… Ощущение, что мне снится какой-то скверный сон, что всё происходит в каком-то «параллельном» измерении, за гранью реальности. Рука тянется к телефону и кажется, что мы с Юрочкой сейчас созвонимся, заранее договоримся встретиться в Шабат и погулять в парке возле синагоги. А в воскресенье он придет ко мне «поковыряться» в интернете, где рассмотрит интересующие его спортивные репортажи, увидит свои публикации в Белисраэль-Инфо, мы послушаем рава Гедалью Шестака, посмотрим «Свою игру».

Самое важное о человеке – это ПАМЯТЬ. Пока жив образ, несмотря на уход физического тела, мы можем внутренне общаться. В этой связи попытаюсь ретроспективно вспомнить некоторые подробности из нашего с Юрой жизненного пересечения. Начну немножко издалека.

Отдыхая в деревне, я во время летних каникул среди своих друзей пропагандировал всякого рода игры, среди которых были и шахматы. Всё это было несколько несерьезно, на дилетантском уровне. Однако, в какой-то момент мне удалось выиграть подряд несколько партий у человека, имевшего, по его словам, первый разряд. Я, тогда, 15-летний юноша, пребывал от этого события в некой эйфории, даже ночью не смог заснуть – «мерещились» ладьи и кони. Осенью того же 1995-го года проводился матч «Ананд – Каспаров». Приехав копать картошку, не имея в доме телевизора, я бегал к соседям, чтобы отследить текущие события. Это было очень интересное творческое время.

Я увлекся шахматами и начал искать возможность как-то к ним приобщиться. Совершенно случайно (если в этой жизни может быть «совершенно случайное») обнаружился знакомый моей мамы, преподававший в минском Педагогическом университете. Через него я и познакомился с библиотекарем Юрием Яковлевичем. Он мне сразу показался не очень обычным человеком. Какой-то циничный вахтёр назвал его «бедным Йориком», что меня крайне возмутило. Впоследствии по его собственным словам я узнал, что, будучи шестилетним ребёнком, отдыхая в Крыму весной (!), прогуливаясь с отцом, он попал под камнепад и получил серьёзную травму. Это наложило отпечаток на всю его жизнь, что очень печально.

В его библиотеке, на цокольном этаже, при первой нашей встрече мы сыграли несколько партий. Естественно, на тот момент они были мною проиграны. Я никакого отношения к педуниверситету не имел (в тот момент я учился в Лицее при Консерватории), тем не менее Юра пригласил меня в свою шахматную секцию. Так мы начали встречаться. В этом кругу я познакомился со многими интересными людьми, самым ярким из которых является, пожалуй, Сергей Корчицкий.

Я параллельно буду вспоминать некоторые подробности, которые могут показаться несущественными, но о которых мнё все же хотелось бы сказать. Как-то на зимних университетских каникулах, когда почти никто не приходил, но Юрий Яковлевич всё же проводил секцию, мы с ним играли вдвоём. И тут произошла забавная каверза: его секция поначалу проводилась в кабинете тренеров спортивного зала, мы сидели тихонько и, не заметив нас, зал закрыли. Было около одиннадцати часов вечера, все ушли, а мобильных телефонов у нас ещё не было. Кстати, мобильный телефон Юра так и не завёл, ибо пребывал как бы в середине 1980-х. В результате мне пришлось вышибить дверь (где-то с третьей попытки), за что потом Юра получил втык.

В Юриной секции играли не только в обычные шахматы, но и в гексагональные. До сих пор у меня осталась подаренная им плёночная гекса-карта (но я так и не заинтересовался этой игрой).

Август 2019 г. Ю. Тепер (справа) и В. Рубинчик

Во Дворце шахмат в то время проводились ежегодные турниры, которые, кажется, назывались «Кубками Минска» и состояли из отборочного этапа и финала. На одном из них – год не припомню – участвовали мы оба. Парадоксальным образом, при очень большой разнице в мастерстве игры, мне, в некоторой степени случайно, удалось пройти в финал, а Юре тогда не повезло, он не набрал 50% и выбыл (всё случается). Я за полтора года смог в 17 лет с Юриной помощью выполнить первый разряд, до того имея лишь смутные представления о шахматах. Однако Юра впоследствии показал свой класс: в одном из последующих таких турниров занял высокое место и стал кандидатом в мастера.

Впоследствии я пригласил Юру летом отдохнуть в мою деревню, и он гостил там несколько недель. Речь идёт о селе Староселье, историческом месте возле Шклова, рядом с Копысью и Александрией, где на протяжении веков пересекались три национальности – евреи, поляки и белорусы (непонятно, кого было больше). Староселье можно отыскать даже на картах XV века. В селе сохранились некоторые артефакты еврейской культуры, которые, как мне казалось, могли быть интересны Юре. Мы посмотрели (издали) еврейское кладбище, увы, оскверненное вандалами. Юра не захотел к нему близко приближаться, поскольку там можно было увидеть оголенные кости. Я ему показал несколько деревянных построек еврейской комплекции, сводил на возвышенность, где в советское время сделали колодец, а ранее располагалась центральная синагога местечка. В целом, мы интересно провели время. При отъезде я «нагрузил» Юру яблоками, огурцами, кабачками.

В Юриной секции культивировались и различные карточные игры, из которых самой неординарной был бридж. Я поначалу как-то скептически относился ко всем этим «забавам», однако потихоньку втянулся именно в бридж. Познакомил Юру с бриджем Слава Яненко («Дядя Слава»): по Юриным воспоминаниям, это произошло в поезде, когда они возвращались с турнира по гексагональным шахматам, то ли из Польши, то ли из Венгрии. Для меня постепенно шахматы стали отходить на второй план, их «поглотил» бридж.

Вспомню забавный факт. В августе 1991 года (во время московского «путча») в Пинске проходил шахматный турнир. Юра, будучи тренером, возил туда ребят. В качестве вечернего досуга они там решили поиграть в бридж: это происходило в компании Юры, Жени Яковенко, Макса Хаджиянца и «полковника» Лаврецкого. В первый заход Юре хитро «поддались», а потом крупно обыграли, коварным способом «развели на бабло». Нужно сказать, что Юрочка был очень наивным, честным, искренним человеком, так что бридж ему не совсем подходил. В этой игре должны одновременно сочетаться психология, счёт, а отчасти интеллектуальный блеф, который был ему не свойственен.

Постепенно начала складываться наша бриджевая тусовка, основной костяк которой составляли Константинов (я), Юра, Саша Новик, Дэнни Каплин. Спустя некоторое время к нам присоединилась Аллочка Хина (Шапиро). Всё сперва происходило на непрофессиональном уровне, мы даже правил толком не знали. Тем не менее фанатели и играли в универе аж до начала первого часа ночи. Позже наша заинтересованность «вынудила» нас связаться с Белорусской федерацией бриджа. В 2001 году (могу ошибаться) мы впервые решили сыграть командой, которую, подозревая о своей неопытности и «зелёности», шутливо назвали «Чих-Пых». Юра туда уже не входил. На некоторое время судьба развела нашу компанию, но мы всё же сохранили интерес и постепенно достигли некоторых успехов в этой игре.

Наша бриджевая компания (Юра при галстуке)

Видя Юрин «вакуум» в жизни, связанный с холостячеством, я активно намекал, что хорошо бы ему войти в «какую-нибудь» религию. Он поначалу скептически относился к подобным пожеланиям, однако с Высшей подачи это всё же произошло. Всевышний его направил, и он выбрал «своё», еврейское. Он стал одним из самых искренних иудеев, старавшимся изо всех сил максимально четко соблюдать обычаи, при каждой возможности ходить на молитву. Шабат для него был просто Священным. У меня это вызывало чувство глубокого почтения.

Где-то в начале его религиозной жизни мы отдыхали в Крыму. Для соблюдающих евреев это было не очень подходящее для отдыха время – конец июля – начало августа, когда наступало 9-е Ава. В тот момент был пост и Юра, тогда ещё не обладая практикой, тем не менее стоически его выдержал. Элиэзер Степанский, рав Сендер Урицкий – эти наставники иудаизма в своё время не сходили с его уст; собственно «с них» для него все и началось.

Он сильно переживал за те драматические коллизии, которые периодически происходили в синагоге. Впоследствии, общаясь с ним на религиозные темы, я стал его называть Арон бар (!) Яков. Как он говорил, так сейчас уже никого не называют, да и в древности такое обращение касалось только еврейских мудрецов. Так я хотел подчеркнуть его искреннюю святость. Он был не совсем обычным евреем. Кто-то считал его замкнутым, однако со мной он был предельно открыт, наверно, из-за некоего духовного ассонанса. Он всегда был готов бескорыстно помочь, а сам вел своеобразный аскетический способ жизни.

Перед его попаданием в больницу я его навестил. Он уже тяжело болел, у него 4 дня подряд держалась температура – 39.6. До сих пор не могу понять, как можно было так тянуть и фактически заниматься самолечением. Я купил для него любимую им кукурузу на Комаровке, где мы иногда вместе совершали покупки; нашёл в интернете исполнение «Катюши» на иврите очень интересным еврейским составом, которое, как мне казалось, должно было повысить ему настроение, внушить определенный оптимизм, придать положительную эмоцию, просто способствовать его выздоровлению, но, увы… Увидев его в последний раз, я почувствовал нечто неладное. Он уже был «сам не свой», и было больно видеть его страдающую маму, которая на каком-то материнском уровне всё поняла. Так получилось, что он её «унёс» с собой. Он заболел пневмонией, усугубленной проклятым коронавирусом, «задохнувшись от бури дыханья». За несколько дней до его кончины я, проснувшись в холодном поту, увидел в окне его видение. Вероятно, он решил так со мной попрощаться. Был ещё один инцидент: по пути в больницу, неся Юре передачу, я жутко споткнулся, что привело меня в ужас – как будто судьба сказала, что уже ничего сделать нельзя.

ЮРАНЬКА, пока я жив, я тебя буду вечно помнить. Пока я нахожусь в этой стране, я буду регулярно навещать ваши с мамой могилы, следить за их порядком, класть камушки. Чтобы твоя душа «не заблудилась» в новом для тебя мире, я вынужден перестать скорбеть – поскольку тебе это может помешать. Я отпускаю тебя. Пусть твоя душа, а также душа твоей мамы поскорее вознесутся к ПРЕСТОЛУ ТВОРЦА.

Валерий Константинов, г. Минск

Наболевшее от Аллы

Невозможно писать о моем друге Ароне (Юре) Тепере в прошедшем времени… Я не могу это воспринять и осознать, не могу без слёз думать о нем.

Юрочка был Учителем с большой буквы, человеком энциклопедических знаний и невозможной, невероятной человечности и доброты. Он был мне по-настоящему близким и дорогим человеком, но я об этом не задумывалась. Я уже и не вспомню точно, сколько лет мы знакомы – больше 30. Юра открыл для меня мир бриджа… Не один вечер мы провели в тренировках, в разговорах… Именно благодаря Арону бен Якову я пришла в синагогу на Даумана.

Уверена: не найдется никого, кто мог бы сказать о Юре что-то не очень хорошее. Он был как бы с другой планеты, «не от мира сего» – вне денег, бизнеса, вообще чего-то материального. Не съездил по приглашениям друзей в Израиль и Германию – не хотел оставлять маму одну.

С ним всегда было интересно и тепло, ему можно было доверить наболевшее…

Юрочка, как жаль… Это не передать словами, и слёзы пока не помогают. Ты с нами… Мы никогда тебя не забудем – говорю от имени наших общих друзей, разбросанных по Земле…

Вместе со мной скорбят Вера Липник из Израиля, Рая Каплан, Тома Курдадзе.

Алла Хина (Шапиро), г. Минск

* * *

На сайте Влада Каташука узнал ужасную новость о смерти Юрия Яковлевича. Хороший он был дядька. Плотно с ним познакомился на чемпионате Беларуси 1992 г. (?) до 20-ти лет, жили с ним в одном номере в гостинице, очень много общались с ним тогда (ему было 34 года, мне 15 лет). Позже неоднократно общались во Дворце шахмат в Минске и на других шахматных соревнованиях. Крайне непростой судьбы человек в части личной жизни. Пронёс любовь к шахматам через всю свою жизнь.

Андрей Шаплыко, г. Минск

О Юре Тепере

С Юрой мы были знакомы очень давно, ещё с моих студенческих лет. Юра, дорогой наш Юрочка к тому времени уже работал в библиотеке. Нас всех связала одна общая страсть – шахматы. И не просто шахматы. Мы оба искали что-то новое, не просто всем известное, а обязательно что-то такое, чтоб голову сломать.

Так я оказалась в странном кружке, где опробовалось всё непонятное: го, каратэ, бридж, гексашахматы. В конце концов остались гексашахматы, впрочем, в бридж Юра, насколько я помню, продолжил поигрывать и после моего переезда в Германию.

Итак, гексашахматы. Это шестиугольные поля трёх цветов на доске, у каждого игрока по три слона и по девять пешек. Мы ездили играть по всем возможным турнирам: Россия, Польша, Венгрия. Тогда социалистические страны казались невероятной заграницей. Пару раз мы вместе отправлялись на рынок, чтоб продать наши полотенца и привезти какую-то электронику: телефон или даже магнитофон.

Юра не просто не пропустил ни одного соревнования, но ещё всегда участвовал в организации турниров в Минске, помогал собирать команду для поездки. Впрочем, это было для него привычно, он занимался шахматной командой педагогического института. Мы пытались разработать теорию для гексашахмат, напечатали даже собственную книжку. Юра принимал в этом деятельное участие, это точно. Может быть, он как раз и организовал печать книги, к сожалению, этого я не помню.

Но главное, что я помню, он был самый надёжный человек. Никогда и никому не отказывал в помощи. Я всегда знала, что, если надо, ему можно пожаловаться, он всегда услышит…

Я уехала, и мы «потерялись». Только приветы друг другу передавали. А сейчас уже поздно, я очень жалею, что мы с тех пор больше не встретились, что не получилось у него ко мне приехать, а я всё пыталась приспособиться к жизни в чужой стране. Так за заботами всё забылось и потерялось. Прости, Юрочка, прости, что закрутилась в заморской жизни, казалось, что всё успеется, ещё вся жизнь впереди. Прости, что не успела тебе ни разу сказать, какой ты замечательный человек, какой ты настоящий, какой ты самый лучший друг. Твоя смерть повергла меня в ужас. Никогда не думала, что ты можешь просто так уйти, казалось, ты будешь всегда и никуда не денешься, что ты будешь вечно жить, как и жил, в центре Минска и работать в библиотеке. А ты вот ушёл. А мы все остались. И мы теперь не знаем, как жить без твоей незыблемости. Ты был той единственной точкой на Земле, к которой всегда можно было приткнуться, что бы ни случилось. Теперь мы все потерялись. Катимся по этой Земле со своими заботами, проблемами и не за что больше зацепиться. Прости нас, мы поняли это очень поздно.

Юлия Гельфонд из Германии

* * *

Я памятаю Юру Тэпера (пазнаў на здымку) як бібліятэкара, кампетэнтнага і дакладнага.

Д-р Юрась Гарбінскі з Польшчы

Опубликовано 20.11.2020  16:36

Воспоминания о Якове Тепере (II)

(окончание; начало здесь)

Юрий Тепер. Во Львовском политехническом институте приобщение к учёбе в 1946 г. началось с того, что студентов отправили описывать имущество тех, кого должны были выслать за связь с бандеровцами. А перед началом лекций приходил преподаватель и спрашивал: «На каком языке желаете слушать меня: на русском или на украинском?» Большинство студентов составляли местные, кричавшие приезжим: «Вы едите наше сало, наш хлеб – слухайте нашу мову!» Но больше о Львове ничего такого отец не рассказывал. О переводе в Одессу говорил, что там жило много родственников, поэтому легче было подкормиться. Ага, вот ещё интересный случай, рассказанный им: «Иду я по улице Одессы. Слышу, сзади один парень другому говорит: “Я вот так же шёл сзади жида, набросился на него и стал душить – чуть до смерти не задушил. И сейчас так сделаю”. Принял я боксёрскую стойку, он наброситься не успел. Встали мы друг против друга (точнее, враг против врага), я выбрал момент и ударил его ногой в колено, он упал. Тогда я сказал его дружку: “Забирай его домой”».

Вольф Рубинчик. Да, умел Яков Тепер за себя постоять… Перейдём к «еврейскому вопросу».

Ю. Т. По взглядам отец был, скорее всего, интернационалистом, еврейство своё не подчёркивал, но и не скрывал его. Говорил, что после войны многие при изучении иностранного языка не хотели учить немецкий, переходили на английский. Он же принципиально в институте изучал немецкий, чтобы иметь возможность понимать идиш. К сионистам особой симпатии не питал, но людей, решивших уехать в Израиль, никогда не осуждал. Мне не раз приходилось слушать его разговоры с людьми, настроенными на выезд. Его взгляды были скорее оборонительными, чем наступательными. Он говорил, что в Союзе у него прочное экономическое положение, его ценят на работе, что он привык к этому образу жизни. Считал, что уезжающим будет очень трудно выучить новый язык, устроиться на хорошую работу, привыкнуть к климату и т. д. Судя по книге Григория Свирского «Прорыв» о выходцах из СССР в Израиле 1970-х гг., папа не во всём ошибался. Наивным человеком он не был, об антисемитизме знал, хотя сам не так уж часто с ним сталкивался.

Помню один разговор. После очередного сионистского конгресса в защиту советских евреев их просили на работе подписать заявление, что они не нуждаются в защите со стороны сионистов. Папа спорить не стал, но дома сказал: «Эти конгрессы вынуждают власти сдерживать свой произвол, ведь антисемитизма у этой братии хватает».

Я уже упоминал, что в конце 80-х посещал разные политические клубы. Однажды там рассказали о свободной обстановке на московском Арбате. Поделился этим рассказом дома, и реакция отца стала для меня неожиданной: «Нечему радоваться. Все действия ваших неформалов разрушают твёрдую власть, а без неё всегда найдутся желающие “бить жидов”, как это было в революцию 1905 г. или в гражданскую войну. Ты сам хорошо знаешь историю, подумай об этом». Мне было трудно ему возразить.

Об антисемитизме он рассуждал так: «Есть антисемиты вроде Гитлера, с ними о чём-то говорить бесполезно. Основная же масса людей относится к евреям, как и к другим нациям, в зависимости от личного опыта. Если еврей им сделал что-то хорошее – значит, они евреев любят и уважают, а если видят непорядочные действия евреев, то становятся антисемитами. На других евреев мы постоянно влиять не можем, значит, надо самим вести себя достойно, и тогда к тебе будут относиться аналогично». С этим тоже трудно спорить.

Ввиду ситуации 1990-х папа стал относиться к идее выезда из страны более лояльно. Когда я ходил на курсы иврита в Израильский центр, он это поощрял. Расспрашивал, что мы учим, что за люди туда ходят, о чём говорят.

Ещё интересный момент. У нас, как и в других еврейских семьях, часто во время праздничных встреч обсуждалась «еврейская тема» в разных её аспектах. Однажды папа сказал: «И не надоело вам всё время говорить об одном и том же. Вот русские за столом и анекдот расскажут, и песню споют. У нас же всё время одна тема: “ехать – не ехать”». Я был с ним полностью согласен.

В. Р. Вернёмся к биографии. Как он отзывался о Дальнем Востоке?

Ю. Т. Папа написал о нём песню, я помню три куплета из четырёх. Позже, в перестроечные годы, он сам назвал её «псевдопатриотической».

I

Всего в полуверсте от края света,

Где бьёт волнами Тихий океан,

В наряды богатейшие одетый

Раскинулся восточный великан.

Припев:

Всё будет, придём к коммунизму,

И коль не ищем полегче дорог,

То едем на край своей отчизны,

Мы едем на Дальний Восток.

II

Работать едем мы на благо мира,

Чтобы расцвёл Приморский край, как сад,

Чтоб жить советским людям лучше было,

Чтоб шли у них дела всегда на лад.

Припев

III

Нас Родина 15 лет учила,

На горку знаний дружно все взошли,

Мы, инженеры, молодая сила

Великой советской земли.

Припев

В четвёртом куплете был призыв к будущим выпускникам вузов ехать на Дальний Восток. По-моему, не хуже всего того, что тогда печаталось-исполнялось.

В. Р. Но и не лучше. Хотя похоже, что это писалось искренне… Ведь многие евреи (не только инженеры) действительно в своё время стремились на Дальний Восток, например, в Еврейскую автономную область.

Cправка из дальневосточного города Спасска

Ю. Т. Привёл куплеты не для того, чтобы обсуждать песню, а чтобы передать отношение отца к жизни и работе в тот период. Его характеризует и тот факт, что он сумел в 1954 г. организовать индустриальный техникум в Спасске-Дальнем, был там директором.

Яков Тепер в Cпасске, лето 1954 г.; там же у школы цементного завода, 1955 г.

В. Р. В партию ему вступать не предлагали?

Ю. Т. Тут неясно. Вроде бы он подавал заявление, но у него нашли какие-то финансовые нарушения, и дело отложили, а повторно он не обращался. Дальше был путь в Минск через Бельцы, перед этим – встреча с моей мамой. Они поженились в 1956-м, я родился в 1958-м.

Минск, 1959 г. Ю. Тепер (посерёдке) с мамой Евгенией и папой Яковом. Сверху – двоюродный брат Миша

В. Р. Каким он был отцом?

Ю. Т. Очень хорошим. Постоянно интересовался моими школьными делами, причём не только отметками, но и тем, чему я научился, как отношения в классе и т. д. Никогда не любил тратить время зря. Помню, мы идём по улице, проходим мимо какого-нибудь промышленного объекта, трансформаторной будки – он тут же начинает рассказывать мне, что там происходит, какая от этого польза. Учил меня различным способам устного счёта (умножения двузначных чисел на двузначные или даже трёхзначные). Часто говорили об исторических событиях или о вопросах текущей политики, о шахматных новостях.

В. Р. О шахматах давно пора погутарить!

Ю. Т. Где и как папа научился шахматам, не знаю: он не говорил, я не спрашивал. Возможно, это было уже в Бельцах после войны. Знаю точно, что там он был среди сильнейших шахматистов города. Возможно, играл на республиканских соревнованиях. Вспоминал, что знал будущих мастеров Шломо Гитермана (его в шутку называли Гитлерманом) и Виталия Тарасова. Особого внимания папа шахматам никогда не уделял, но его тогдашний второй разряд котировался достаточно высоко.

Более всего он любил играть в шахматы во время отпуска, часто на пляже. Меня он до 4-го класса не учил, хотя правила я знал. В 4-м классе у нас многие записались в шахматный кружок при Доме офицеров, который вёл В. Г. Мисник. Вскоре в классе был организован турнир, я сыграл там плохо. Когда папа увидел, что меня это задело, он стал учить меня шахматам. Сперва научил, как ставить элементарные маты (двумя ладьями, ферзём и королём, ладьёй и королём), потом показал простейшие ловушки («детский мат», «неправильное начало» 1.е4 е5 2.Кf3 f6, русская партия 1.е4 е5 2.Кf3 Кf6 3.К:е5 К:е4 4.Фе2 Кf6 5.Кс6+ и аналогично за чёрных). Потом мы просто играли, иногда смотрели книжки Я. Рохлина и Г. Лисицына. Уже два месяца спустя я мог играть на равных с сильнейшими шахматистами класса.

В. Р. Хорошо всё помнить…

Ю. Т. На том стоим. Добавлю, что аналитические способности у папы были на высоком уровне. Первую партию матча Спасский – Фишер 1972 года помнишь?

В. Р. Где Фишер «схавал» пешку на h2 и проиграл?

Ю. Т. Именно. Когда передали отложенную позицию, мы с папой её анализировали прямо на пляже Рижского взморья. По радио звучал анализ Льва Полугаевского, но мы его не слышали. Позже папа рассказал коллеге о нашем анализе, а тот радио слушал и удивился совпадению в оценках (речь шла об опасности пата, но при этом была возможность его избежать).

Папа критически относился к моему стремлению изучать теорию, доказывал, что надо учиться мыслить самостоятельно. Понимание такой необходимости пришло с опытом, но сейчас без теории тяжело.

В. Р. Ты упоминал о поэтическом творчестве. Много ли стихов написал отец?

Ю. Т. Немало… Чтоб ты не думал, что у него только такие «высокопатриотические» вещи, как о Дальнем Востоке, приведу его опус к годовщине Октября. Эту песенку он спел на работе:

Там у них мильоны безработных,

Куда их девать, правительство не знает.

Нам бы их на стройки, на разные работы,

А завтра скажем: «Снова не хватает».

Там у них дома стоят пустые,

Как их заселить, правительство не знает.

Мы бы их быстро заселили,

А завтра скажем: «Снова не хватает».

Там они всё мясо погноили,

Куда его девать, правительство не знает.

Мы бы этим мясом быстро закусили,

А завтра скажем: «Снова не хватает».

Больше не помню. Вряд ли подобные стихи о «превосходстве» социализма понравились бы руководящим товарищам.

У Евгения Евтушенко есть стихотворение «Страна, где всего не хватает». Его мы с папой слушали по телевизору, и он сказал: «Евтушенко – хитрец. Это стихотворение подойдёт всем: и “патриотам”, и “диссидентам”». Возможно, папа вспомнил его, когда писал своё.

Я. Тепер на работе

В. Р. Насчёт работы. Твой отец когда-нибудь брал её на дом?

Ю. Т. Никогда. Он считал, что работать надо на работе, а дома отдыхать, заниматься своими делами. Он был руководителем группы, давал идеи, а его исполнители оформляли это в чертежах. Сам он чертил не очень хорошо, зато умел определять слабые места в существующей ситуации, понимал, как их исправить…

В. Р. А как любил отдыхать?

Ю. Т. Домоседом он не был. Очень любил выезды на природу, в т. ч. коллективные, работы на земле. С удовольствием ездил помогать людям на дачи, не отказывался от «шефских» сельхозработ в колхозе. Часто устраивал на работе поездки в разные города на экскурсии (иногда под видом поездок на проектируемые объекты). Почти каждый год мы семьёй выезжали на море.

На отдыхе

Ещё любил гулять в парке возле озера (и помню, мы с ним катались на лодке). В дождливую погоду читал книги, смотрел телевизор. Короче говоря, был разносторонним человеком. Часто помогал мне в учёбе, любил решать математические задачи. Вообще любил узнавать что-то новое. Когда мы выписывали «Moscow News», отец просил меня переводить статьи или рассказывать, что я там интересного прочёл. Не могу его представить сидящим без дела, скучающим.

В. Р. С какими людьми общался твой папа?

Ю. Т. Мог свободно общаться с разными людьми – и с утончёнными интеллектуалами, и с обычными работягами – на разные темы. Помню, он рассказывал, что в Паланге на пляже нашёл переводчика с японского и много разговаривал с ним, расспрашивая о тонкостях языка, о переводах географических названий. Мог свободно высказываться о политике, науке и технике, экономике, спорте, шахматах… Мне было интересно его слушать. Я старался учиться разносторонности у папы, но не всегда получалось.

Авторские свидетельства Я. Тепера

И чтобы закончить. В 2006 г. я судил шахматный турнир в Стайках с участием папиной организации «Белнипиэнергопром». К тому времени он 9 лет как умер. Когда сослуживцы папы узнали, что я его сын, все подходили и вспоминали отца, говорили, что помнят его, желали мне идти его путём.

В. Р. Но ты ведь во многом от него отличаешься?

Ю. Т. Однажды мы ездили куда-то с его коллегами (кажется, за грибами). Кто-то спросил его: «Яков Иосифович, почему Вы такой весёлый, энергичный, а сын у Вас совсем не такой?» Он ничего не ответил. Каждый человек имеет свою судьбу. А о хороших людях надо помнить.

В. Р. Согласен, спасибо за беседу.

Опубликовано 24.08.2020  23:23

В. Рубинчик. Что здесь происходит?

Бонжур! Не то, чтобы я протоколировал всё происходившее на прошлой неделе (и вчера…), но кое-какие детали отметил. Делюсь – вдруг кому-то интересно.

Эффектной получилась «коалиция штабов», представленная тремя дамами (и ещё одна, Ольга Ковалькова, рулит орготделом штаба кандидатки, т. е. доросла до «серой кардинальши» :)) Совместный снимок Марии Колесниковой, Светланы Тихановской и Вероники Цепкало напомнил известный мульт о богатырях и их боевых подругах…

В мультике 2010 г. женщины побеждают коварных врагов, а как будет здесь, в реальности? Митинг в парке Дружбы народов 19.07.2020 выглядел внушительно – около семи тысяч участников. Однако новая конфигурация, которой втайне любуются и лукашисты («три грации»), – это лишь лотерейный билет без существенных шансов на выигрыш. Трудновато будет за три недели жене блогера хотя бы сплотить вокруг себя «демократический актив», не говоря уж о перетягивании на свою сторону «болота». Светлана Т. ещё и не привыкла к роли политика (тут сошлются на Зеленского, но он-то не один год вживался в роль «президента Голобородько»). У её помощниц и помощников – разный бэкграунд, разные цели.

Судя по «секретным» исследованиям для «Главы Государства» – якобы его рейтинг достиг 76% и стремится к 80% – прогноз на это лето не очень утешительный. Наблюдательных миссий БДИПЧ ОБСЕ и ПАСЕ, во всяком случае официальных, в этот раз не будет, т. е. стесняться особо некого (когда это власти лукашенской РБ сильно стеснялись своих то ли граждан, то ли подданных?). «Для фронта, для победы» идеологи мобилизуют всех, кто попадётся под руку – и с помощью «заслуженной борщеварки» сварят обалденную похлёбку, где будет 73-79% жёлчи с уксусом. Пожалуй, ближе к 73%, дабы излишне вызывающим поведением не провоцировать совсем уж массовое недовольство.

Наивные «настенные» и «дверные» протесты. Минск, ул. Каховская, бул. Шевченко. 21.07.2020

Граффити с портретом и цитатой К. Калиновского мне больше по душе… Ул. Орловская

Можно, конечно, утешать себя тем, что «Система дала серьезный сбой. В том виде, в котором система существовала до этого времени, она больше существовать не будет» (Андрей Казакевич, 20.07.2020). Однако запас прочности у «системы» – или «режима», как угодно – всё ещё достаточно велик; она способна сохраниться, даже пожертвовав несколькими своими ключевыми фигурами (после 9 августа наверняка произойдёт «разбор полётов», «наказание невиновных и награждение непричастных»). Вероятно, продолжатся более или менее примитивные попытки сыграть на поле «оппозиции» – имею в виду всяческие «Дни вышиванки», да и вообще процесс «мягкой белорусизации».

А. Казакевич с 2000-х гг. известен как серьёзный исследователь. Удивительно, что он недооценивает имеющуюся модель и её бенефициаров: «Так или иначе, ее придется перестраивать, конечно, вынужденно, конечно, без какого-то плана». Скорее всего, начнётся не «перестройка», а очередной «косметический ремонт»; на его планирование у «системы» достанет человеческих ресурсов, на проведение – материальных.

Вот ещё странное у А. К.:

Не верю, что Минск сохранит прежний уровень нормализации отношений с ЕС и США. Даже если вдруг формально санкции не будут введены, то будет сокращено финансирование, уровень контактов, совместные проекты — всё будет отодвинуто на годы.

Значением указанного фактора для выживания системы вряд ли можно пренебречь, но оно невелико. К тому же западные элиты, как показывает практика, всё чаще тяготеют к Realpolitik. Иначе говоря, посетуют на «недемократичность» выборов, погрозят пальцем, может быть, введут половинчатые санкции (как в начале 2011 г.), но «всё» не будет отодвинуто «на годы», а главное, не закроются рынки сбыта и кредитные линии. С середины 2010-х гг. здешний МИД небезуспешно продаёт на Западе образ Беларуси как форпоста против агрессивной России; теперь, после «обнуления» путинских сроков, торг пойдёт ещё лучше. Если говорить о Трампе и его окружении, они не станут делать резких движений перед выборами в США (договорились в начале 2020 г. с Лукашенко об обмене послами – так договорились). Вообще, из-за COVID-19 и городских бунтов американскому правительству сейчас и в ближайшее время – явно не до белорусских вопросов.

Помимо «борьбы с российской гегемонией», администрация РБ способна предложить «Западу» и другие «плюшки» из категории «хутка-смачна». Свежий пример – в Гродненской области Щучинский райисполком после нескольких лет раздумий дал-таки добро на увековечение в городе памяти Шарля де Голля (будущий генерал и президент Франции угодил в Щучин летом 1916 г., когда находился в плену у немцев). Казалось бы, при чём тут выборы? 🙂

Не без оговорок, но в целом соглашусь с мнением другого политолога, Дениса Мельянцова (20.07.2020; пер. с бел.):

В Беларуси мы теперь имеем консолидированный авторитарный режим, монолитную систему власти. Здесь для меня критерий – что мы не видим ни одного государственного служащего, который бы заявил, что в стране делается что-то не то, что нужно себя вести с оппозицией более мягко. Нет таких заявлений и в высшем эшелоне власти…

Все эти разговоры о 3%, о 76%, о том, что общество активизировалось, как никогда раньше — это преувеличение. Есть активизация молодёжи, пользователей Фейсбука хипстерского типа. И не более того. Когда власть исключила из выборной гонки трёх самых популярных кандидатов, защищать их вышло небольшое количество людей.

Уточнил бы: система выглядит как монолит, а не является таковым. Но то, что Мельянцова голословно записали в «так называемые эксперты» с «низким уровнем аналитики… очевидно пропагандистского характера», останется на совести «Нашего мнения» – в июне, кстати, не брезговавшего и «джинсой». Которая не пошла на пользу Виктору Бабарико…

Знай и люби своих политологов 🙂 А. Казакевич и Д. Мельянцов – фото из открытых источников

Разумеется, могу лишь одобрить проявления общественной солидарности – например, сегодняшнее письмо медиаработников (более 200 подписей) в защиту журналистов от беззакония. Правда, месяц назад уже требовали прекратить преследования и т. д. – вроде не очень помогло. Но капли, как известно, точат и «монолит».

* * *

Как знал, что лейтмотивом нынешней пропаганды будут россказни о «лихих 90-х»! 🙂 Вещает один из кандидатов в президенты (21.07.2020):

Нам, брошенным на произвол судьбы после распада Советского Союза, пришлось преодолевать последствия чернобыльской катастрофы. Это были очень тяжелые времена. Они были тяжелые не только тем, что мы были босые, без штанов, голодные, не только потому, что у нас не было средств для того, чтобы жить и существовать. Проблема заключалась в том, что мы не знали, как сделать лучше…

Да уж, кое-кому не привыкать к самоутверждению за чужой счёт. А может, просто амнезия?!

В позапрошлом году просил читателей belisrael (точнее, сериала «Катлеты & мухі») поговорить о «допрезидентской» независимой Беларуси, да и сам кое-что вспомнил. Думаю, эти фрагменты будут сейчас уместны – предложу их в переводе на русский. Итак…

Мемуар библиотекаря Юрия Тепера (1958 г. р.) был опубликован 11.10.2018:

Некоторые ругают то время, а я отношусь к нему спокойно. Да, была инфляция, но и зарплаты росли… Вклады в сберкассах обесценились, непонятно было, что делать с деньгами. Многие стремились потратить заработанное сразу.

Интересно было смотреть телевизор – и российские, и белорусские каналы.

В Минске по телефону можно было звонить бесплатно, не было жетонов и карточек.

В пединституте была хорошая шахматная команда. Как раз осенью 1993 г. поступили [к нам] Сергей Корчицкий, Сергей Богданович, Наталья Попова, Елена Цатурян (она бежала с мамой из Баку), Володя Никитинский, Лена Шинкаренко. Я бы сказал о той команде, да и обо всей молодёжи того времени, словами Маргариты Алигер: «Поколенье взросших на свободе / в молодом отечестве своём». Была весёлая обстановка, отсутствие страха…

Устраивалось много турниров во Дворце шахмат на К. Маркса, 10. Я взял 6-е место в «народном турнире»; дали приз 400 рублей, а проездной билет стоил 380.

Говорили, что везде был рэкет, предприниматели боялись что-то делать. Может, поэтому и выбрали Лукашенко в 1994 г. – народ надеялся, что «беспредела» не будет.

В 1993-м я начал вести занятия по шахматам в еврейских классах школы № 132 (вёл 2 года). С рэкетом не сталкивался.

Слово Петру Резванову (1974 г. р.):

В 1992 г. на факультет прикладной математики и информатики БГУ я уже год как поступил, политикой ещё не интересовался. В главном корпусе БГУ был один официальный книжный киоск и один неофициальный, в здании химфака – скорее, полуофициальный, с номенклатурой, близкой к рериховской библиотеке. Схожие с химфаковским киоски (или столы) были в библиотеке им. Л. Толстого и в общежитии Института культуры. Было около БГУ ещё несколько киосков: во дворе, вдоль прохода, что мимо ЗАГСа идёт от Ленинградской к лестнице на проспект; один из них книжный. В квартале действовал кабельный канал «Семирамис» с фильмами из ближайшего видеопроката.

Жизненные трудности как-то меня не затрагивали: то ли благодаря родителям, то ли потому, что позднесоветская пропаганда меня убедила: быть Диогеном и жить в бочке – это круто!..

Делал для матери программу, которая печатала платёжки; ещё помню «банковские кирпичи» из «зайцев» и даже «белок».

Деньги, ставшие фантиками

Мои записи, сделанные осенью 2018 г. (я 1977 г. р.):

В начале 1992 г. мать на заводе им. Орджоникидзе сократили, она долгое время не работала, но голодными мы не сидели, т. к. отчим неплохо зарабатывал на мясокомбинате и получал достаточно «талонов», без которых мало что продавалось в магазинах. Я тихо-мирно учился в 9-м классе. В августе с матерью на неделю ездили отдыхать в Литву… Границы оставались открытыми, литовцы принимали советские рубли и довольно охотно разговаривали по-русски. Те рубли ходили и в Беларуси как параллельная валюта; «зайчики» появились в конце мая, и мы, школьники, с гордостью показывали друг другу новые купюры.

В 1992–1993 гг. книжные магазины, обычные и букинистические, изобиловали дешёвыми книгами – цены на них в сравнении с 1990–1991 гг. не прыгнули, особенно на периферии [а зарплаты выросли]. Много интересного купил в Борисове, куда мы с матерью на пару дней ездили к родственникам, в Шклове, куда меня осенью 1992 г. взяли как тренера команды юных слабовидящих шахматистов… Помимо книг, из поездок привозил пластинки; впрочем, их тогда хватало и в минских музыкальных магазинах. Недорого в то время стоили билеты в театры; я пересмотрел почти весь репертуар «музкомедии».

Интерес к политике, сильный на рубеже 1991–1992 гг., постепенно угасал. Всё меньше людей выходило на улицы…

Держалась вера в Запад, который нам поможет. Среди товарищей по школе и шахклубу много было разговоров о поездках за границу по линии «детей Чернобыля» [и не только], рассказов о заграничных чудесах. Ежегодно в нашей школе № 79 раздавали гуманитарную помощь – пожалуй, от немцев. Однажды я что-то взял, во второй раз – нет (гордость не позволила).

В сентябре 1993 г. начал учить иврит, вскоре стал волонтёром Минского общества еврейской культуры. И в «Сохнуте», и в МОЕКе ещё ощущался энтузиазм прежних лет…

В Беларуси «лихих 90-х» продолжал деятельность Дворец шахмат и шашек, не закрывались спортшколы с шахматными отделениями. С 1993 г. в Минске чуть ли не ежегодно – благодаря Владимиру Полею – устраивались международные опен-турниры, доступные и для любителей («играл когда-то там и я», запомнилась партия с чемпионом мира среди незрячих, международным мастером Николаем Руденским, которую я проиграл белыми в дебюте Сокольского; «слепой», щупая фигуры, замечал все мои ошибки!). Короче, ранний постсоветский период в целом не был фатальным для шахматистов Беларуси, особенно юных. Последние получили возможность участвовать в чемпионатах Европы и мира «напрямую», без мучительного отбора на всесоюзных турнирах, и уже летом 1992 г. минчанин Юрий Тихонов завоевал в Германии первенство мира среди подростков до 14 лет…

Единственный «факап» начала  1990-х, который припоминаю, – срыв отправки белорусской сборной на шахматную Олимпиаду в 1992 г. И то, кажется, основной причиной стали ошибки гостренера и прочих мелких чинов, а не всеобщий развал. Денег на «имиджевые» поездки, как правило, хватало; не случайно же президентом шахфедерации в первой половине 1990-х был влиятельный бизнесмен Владимир Карягин.

Такие вот «лапти» досаждали нам в первые годы независимости.

Вольф Рубинчик, г. Минск

21.07.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 21.07.2020  18:18

При закрученных гайках (В. Р.)

Менее четырёх недель осталось до белорусской спецоперации 9 августа. Не так давно я с долей оптимизма писал: «9,5 лет назад всё выглядело ещё хуже». Но последние три-четыре недели поистине отбросили Беларусь куда-то в январь 2011 г. – имею в виду прежде всего заведённые уголовные дела на «участников беспорядков». Как отметила «Вясна» в обзоре июньских событий: «Список политзаключённых в Беларуси вырос до 22 человек, что по количеству уже сопоставимо с ситуацией самого тяжёлого кризиса с правами человека в Беларуси в конце 2010–2011 гг.». Сергея Тихановского, захваченного ещё в конце мая, сажают в карцер по надуманным причинам, деморализуя Светлану – его супругу, бросившую вызов «первому лицу».

Попали под раздачу и до «выборов» вряд ли окажутся на свободе авторы belisrael – Павел Северинец, Сергей Спариш. Поступают сообщения о необычно жёстком прессинге «политиков» в ИВС/ЦИП (а попросту, в тюрьме) на пер. Окрестина в Минске. Визгливый тон здешних «вечерних мудозвонов» тоже намекает на обозлённость власть предержащих, чувствующих, что их время уходит, и цепляющихся за нагретые места. «Наехал» главный М-к «главной президентской газеты» даже на шумного, но маловлиятельного минского блогера: «Некий Евгений Липкович. Как, говорят, уверенно доказывают друг другу в тутбаевских курилках, это – моссадовский проект. Хотели в геном человека добавить главные хромосомы скунса». Надо полагать, Моссад и Липкович могут гордиться рекламой от «БС» ¯\_(ツ)_/¯

Где-то в сети вычитал ироничное замечание о «выборах-2020»: мол, участвовать в них – «это как играть с голубем в шахматы – он раскидает фигуры, насрёт на доску и улетит всем рассказывать, как он тебя уделал». Собственно, это переделка известного анекдота о споре с дураком… оговорюсь, что в данном случае «голубь» – далеко не дурак, и не следует его недооценивать, как делалось четверть века в некоторых «интеллектуальных» кругах («лукашенкоед» В. Подгол не даст соврать).

Я не раз предостерегал от шапкозакидательства и недооценки «другой стороны» – в июне 2016 г. («Что касается высших чиновников РБ – они с 1990-х годов привыкли прикидываться глуповатыми… Учитывая то, что сеанс “коллективной туповатости” длится третий десяток лет, не так уж глупа “верхушка», как иногда хочет казаться») и в марте с. г. тоже. Но… имеем, что имеем; начиная с мая 2020 г., кое-кто на лихом коне с сабелькой снова и снова бросался на танковую колонну.

Бывший помощник Лукашенко В. Цепкало, отстранённый от выборов, 5 июля изъявил намерение жаловаться на нарушения в… Европейский суд по правам человека. Что с того, что власти Беларуси неподсудны ЕСПЧ (кандидат юридических наук сам об этом знает) – реально пожаловаться на них можно только в Комитет по правам человека ООН, и то победа в нём приносит лишь моральное удовлетворение. Пиар-ход? Но ведь не особо любят в народе «жалобщиков», даже если они кругом правы. Хотя бы так: сначала подал заявление, потом об этом рассказал…

Впрочем, идея провести референдум о возвращении к Конституции в версии 1994 г., высказанная другим претендентом, нравится мне ещё меньше. «Обнулёж» двадцати с лишним лет, прошедших после плебисцита 1996 г., – это очередная попытка вернуться в начало шахматной партии, уже клонящейся к эндшпилю. Уж лучше начать новую игру или придумать что-нибудь неожиданное, как Выливаха в короткевичской «Ладье Отчаяния»:

В стальном строе атакующих зияли теперь страшные бреши. Войско Смерти истекало кровью. И, однако, без обеих ладей, без визиря и слона, она всё равно была сильнее всякого игрока на земле. Потому что она предвидела все возможные положения фигур на поле боя и знала, чем завершится и как может развиться любой ход врага…

Делай неожиданное, делай, как не бывает, делай, как не делает никто, — и тогда победишь. Даже если ты слаб, как комар среди враждебного моря. Потому что только глупцы рассуждают всегда по правилам здравого смысла. Потому что человек только тогда человек, когда он дерзко рвёт унылое предопределение и плюет на «извечный» закон.

Поверхностный канадский автор, качество суждений которого в 2017 г. обсуждалось здесь, на прошлой неделе сказал, что «Бабарико — значительно более серьёзная проблема, чем традиционные оппозиционные фигуры, с которыми Лукашенко мог справиться и не раз доказал, что справился». А ещё, по мнению канадца, «похоже, что Лукашенко испугался». Историку метко возразил читатель «РС» Евгений Чапко (13.07.2020): «Пока что он только разозлился. Испугать таких людей можно только реальной и внятной силой. Этого нет». 14 июля местный Центризбирком просто не зарегистрировал В. Бабарико кандидатом в президенты – и подтвердил нерегистрацию В. Цепкало. Оба несостоявшихся кандидата намерены оспорить решение ЦИКа в суд – а способны ли они на «неожиданное», порвут ли «унылое предопределение»? Ближайшие недели покажут, я же что-то сомневаюсь…

Вероятно, в бюллетене на «президентских выборах» будет не одна, как в 2015 г., а целых две женских фамилии (Канопацкая, Тихановская). Этот феномен и собираются продать «Западу» в качестве прогресса – продвижения гендерного равенства, разнообразия в единстве… Тем более что Анна К. в марте 2020 г. «по-модному» позиционировала себя в качестве феминистки: «Боязнь с треском проиграть по-настоящему народному политику-женщине – страшный сон наших оппозиционеров в штанах… Спрятавшись за ширмой якобы секретности от умных и грамотных женщин, группа мужчин «по интересам» наделала очень много ошибок. Исправлять которые в будущем придется нашим женщинам».

* * *

В прошлый раз я слегка посмеялся над тем, как тутэйшыя ищут западную «чудо-книгу» (словно папараць-кветку), которая даст ответы на все вопросы, и заглядывают в рот мимоезжим ораторам. Смеяться-то я смеюсь, но ведь и сам тутэйшы… Поcему предлагаю альтернативную версию того, что политизированной публике было бы полезно почитать из переводных изданий.

Вот полезная книга Тома Николса «Смерть экспертизы. Как интернет убивает научные знания», написанная в середине 2010-х (выпущена в переводе на русский Татьяны Платоновой в 2019 г.). Из главного:

Люди не просто верят глупостям, они активно сопротивляются процессу познания и не хотят отказываться от своих неверных убеждений.

У нас нет здорового скептицизма по отношению к экспертам: вместо этого мы активно возмущаемся ими. А большинство людей полагает, что эксперты неправы просто по факту того, что они эксперты. Мы освистываем «яйцеголовых» – бранное слово, вновь вошедшее в моду – когда учим наших врачей тому, какие лекарства нам нужны, или когда убеждаем учителей в том, что ответы наших детей в тестовом задании верны, даже если они допустили ошибки. Каждый из нас не только так же умен, как любой другой – мы все считаем, что мы самые умные люди на земле.

Боюсь, что сейчас мы наблюдаем процесс обесценивания экспертного знания в любой области; спровоцированное Google, Wikipedia и блогами стирание любых границ между профессионалами и дилетантами, студентами и преподавателями, знающими и просто любопытствующими – другими словами, между теми, кто достиг определенных успехов в какой-то конкретной области, и теми, кто этим похвастаться не может.

Многие из тех, кто выступает против традиционной системы знаний, в своей будничной жизни – умелые и успешные люди. В каком-то смысле это еще хуже, чем незнание: это безосновательная самонадеянность, озлобленность растущей культуры нарциссизма, не способной пережить малейшего намека на любого рода неравенство.

Американский профессор «умеет в занимательность». Но главное, что обозначенные им проблемы присущи также постсоветскому пространству – может быть, и в большей степени, чем США, т. к. у нас авторитет знаний дополнительно подрывается недофинансированием научных учреждений, массовым плагиатом, «освоением» разного рода званий и степеней крупными чиновниками вроде Путина В. В. (кандидат экономических наук), Мясниковича М. В. (доктор экономических наук, профессор), Лукашенко А. Г. (почётный доктор Киевского национального университета им. Т. Г. Шевченко и Бакинского славянского университета).

Чуть ли не единственное, что не понравилось у Николса, – его пренебрежение к изданиям за счёт автора. У меня несколько таких книг, три из них рецензированы кандидатами наук, и за рецензии никто не платил. Этими книгами интересовались профессионалы, на них ссылались… Так, восемь лет назад увидел свет мой научно-популярный сборник «З гісторыі Беларусі шахматнай» (Минск: Шах-плюс, 2012), одобренный Ю. Л. Авербахом, – отнюдь не идеальный, но, по-моему, у «конкурентов» по историографии шахмат в Беларуси ничего лучшего в 2012–2020 гг. не вышло. Был бы рад ошибиться…

Обложку оформил С. И. Веремейчик из аг. Залесье Сморгонского района

Тем временем посол Израиля в РБ занялся проблемой слонимской синагоги XVII века – 7 июля съездил в райцентр, пообщался с начальством, пообещал найти организацию, которая выкупит здание… Возможно, в его демаршах и обещаниях есть какой-то потайной смысл, но не исключено, что они сводятся к самопиару при некотором желании сделать «хорошую мину при плохой игре» (смотрите, Израиль, несмотря на трудную ситуацию с COVID-19, заботится о еврейском наследии в галуте…) Ещё в июне с. г. о намерении купить здание на повторном аукционе заявил британский фонд еврейского наследия.

Так или иначе, поездка Алона Шогама в Слоним даёт повод опубликовать несколько абзацев о полузабытом, хоть и присутствующем в википедии еврейском деятеле. Его «открыло» для белорусов краеведческое электронное издание «Слонімскі край» (№ 8, июль 2020). Пишет Геннадий Гурский:

Среди писателей и журналистов, уроженцев нашего города, незаслуженно забыто имя Шмуэля Гиршгорна. А это был интеллектуал, хорошо известный в межвоенной Польше. Гиршгорн родился в Слониме в 1876 году. Как и поэт Гальяш Левчик, уехал в Варшаву. Известно, что Гиршгорн окончил там коммерческую школу.

С юности Шмуэль Гиршгорн писал стихи — на идише и по-польски. Его увлечением были переводы. Между прочим, он переводил на польский язык произведения еврейской литературы (они вышли в сборнике в 1921-м).

А ещё Гиршгорн известен как журналист, который печатался в многочисленных еврейских изданиях. Он был автором исторической работы, посвящённой жизни и деятельности евреев в Польше в 1788-1914 гг. (она вышла на польском и идише в 1921 и 1923 годах).

Гиршгорн был и политиком. В 1903-м он участвовал в издании политической брошюры, посвящённой сионизму. Входил в городской совет Варшавы, избирался депутатом польского Сейма… Был лидером одного из течений в еврейском движении – народников.

Слонимчанин погиб 28 мая 1942 года. Во время ликвидации Варшавского гетто он окончил жизнь самоубийством. Гиршгорн в те жуткие дни вёл дневник, который, к сожалению, не сохранился.

Ш. Гиршгорн и С. Дубнов

Во многом биография Гиршгорна напоминает о судьбе другого нашего земляка – Семёна Дубнова, уроженца Мстиславля. Они наверняка были знакомы. Дубнов тоже был «народником», тоже пытался совмещать занятия политикой и наукой… и тоже погиб в гетто (Рижском). Депутатом Думы или Сейма Дубнов не избирался, а в историографии преуспел больше. Работа Гиршгорна «История евреев в Польше» («Historja Żydów w Polsce: od Sejmu Czteroletniego do wojny europejskiej (1788-1914)»), упомянутая Г. Гурским, доступна в интернете; она выглядит по-журналистски субъективной.

Вольф Рубинчик, г. Минск

14.07.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 14.07.2020  22:50

Dr. Alexey Root speaks of chess / Алекси Рут о шахматах (рус.,бел.)

(переводы на русский и белорусский см. ниже / пераклады на беларускую і рускую гл. ніжэй)

In the beginning…

I learned to play chess from my dad when I was five years old. He let me win, which I liked. When I was nine years old, I asked him to play “for real.” I was able to defeat him as he was not a tournament chess player. Then my dad drove me to the Lincoln (Nebraska) Chess Club, where I learned rules of chess that my dad did not know, such as en passant.

Alexey, age 10, playing against her dad in their Lincoln, Nebraska home / 10-летняя Алекси играет у себя дома в Небраске против папы / 10-гадовая Алексі гуляе супраць таты ўдома

Maintaining interest

It was fun and exciting to try to figure out what move to play next in a game. Also, I was successful in chess tournaments as a child. For example, one other player and I tied for first in the 1976 Nebraska Elementary Chess Championship.

Multiple U.S. Women’s Championship competitor

I played in 10 U.S. Women’s Chess Championships-in 1981, 1984, 1986, 1989, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994, and 1995. I was 15 years old for my first one. This served as a great source of acknowledgement and motivation to reach the master level and aim for the top.

Left to right: at the Chicago Chess Center in 1982; on the University of Texas at Dallas campus; 1978 “Northwest Chess” cover / Слева направо: в Чикагском шахматном центре (1982); в далласском кампусе Техасского университета; обложка “Northwest Chess” (1978) / Злева направа: у Чыкагскім шахматным цэнтры (1982); у даласкім кампусе Тэхаскага ўніверсітэта; вокладка “Northwest Chess” (1978)

On becoming the 1989 U.S. Women’s Champion

A reporter quoted me on the day I won the tournament as saying, “I’ve never been in the lead so much. Every game was so tense. Everyone is trying to beat you.” I finished with seven out of nine points—five wins and four draws in the 10-player round robin tournament.

Other notable achievements

I earned my Woman International Master title by winning the U.S. Women’s in 1989 in what was called a “zonal” year. I also earned the US Chess national master title in July 1989. I played for the 1990 U.S. Women’s Olympiad team that placed sixth in Novi Sad, Yugoslavia. I also played in the 1990 Women’s Interzonal tournament in Malaysia.

How chess influenced adult choices

Chess influences me today because I have connected chess to my career as an educator. During the fall and spring semesters, I teach online courses about using the game of chess in education. These courses are mostly taken by students at The University of Texas at Dallas, but some of my students have been from as far away as Qatar. I also teach chess to children at summer camps and give simultaneous exhibitions. In addition to writing books about chess, I also write for chess magazines and websites and sometimes play in a tournament.

Favorite openings

My first chess coach, Loren Schmidt, had me play the Danish Gambit as White and the Center Counter as Black. Now I play 1. d4 as White, and for Black I play the Modern Defense, the French Defense, or the Dutch Defense.

Favorite books

My favorite book was How to Win in the Chess Openings by I. A. Horowitz. I loved Horowitz’s “chess movie” for each opening. As a chess writer, I review many books. A favorite of the many books that have been mailed to me was Judit Polgar’s How I Beat Fischer’s Record.

Dr. Root has written seven well-received books about chess in education / Д-р Рут написала семь хорошо встреченных книг о шахматах в образовании / Д-р Рут напісала сем добра сустрэтых кніг пра шахматы ў адукацыі

My best chess advice

In my 2006 book, Children and Chess: A Guide for Educators, I quoted Edmund Burke, “Our antagonist is our helper.” That quote means that your opponent is helping you when he or she plays well against you. It’s like running: You will run faster if someone is right on your heels, chasing you. You will play better chess if your opponent is playing good moves too. To sum up, my advice is that young chess players should hope that their opponents play the best moves!

(“Chess Life Kids”, October 2018)

* * *

В начале…

Я научилась играть в шахматы у отца, когда мне было пять лет. Он дал мне выиграть, и это мне понравилось. Когда мне было девять, я попросила его сыграть «по-настоящему». Я смогла победить его, так как он не имел опыта участия в турнирах. Затем отец отвёз меня в шахматный клуб Линкольна (штат Небраска), где я узнала о тех правилах игры в шахматы, которые не знал мой папа, например, о взятии пешки на проходе.

Поддержание интереса

Меня очень увлекали попытки рассчитать, какие ходы следует делать в партии. Кроме того, я успешно играла в детских шахматных турнирах. Например, в чемпионате по шахматам среди младших школьников штата Небраска 1976 года я поделила 1-2-е места с ещё одним игроком.

Многократная участница чемпионатов США среди женщин

Я участвовала в десяти чемпионатах США по шахматам среди женщин – в 1981, 1984, 1986, 1989, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994 и 1995 годах. Мне было 15 лет, когда я выступила в чемпионате впервые. Это послужило отличным источником вдохновения и мотивации – благодаря участию в чемпионате я устремилась к мастерскому уровню и стремиться к вершине.

Чемпионка США 1989 года

В тот день, когда я выиграла турнир, репортер процитировал мои слова: «У меня не было особого преимущества перед другими. Каждая партия была очень напряженной, все пытались меня победить». Я закончила турнир с участием 10 игроков, имея семь очков из девяти (пять побед и четыре ничьи).

Другие заметные достижения

Я получила звание «Женский международный мастер», выиграв женский чемпионат США в так называемый «зональный» год (1989). В июле того же года я получила и звание национального мастера США по шахматам. Я выступала за команду на женской шахматной олимпиаде 1990 года в Нови-Саде (Югославия) – мы заняли шестое место. Я также участвовала в женском межзональном турнире 1990 года в Малайзии.

Как шахматы влияли на мою взрослую жизнь

Шахматы и сейчас влияют на меня, потому что я связала их с карьерой педагога. В течение осеннего и весеннего семестров я преподаю онлайн-курсы по использованию шахмат в образовании. Эти курсы в основном проходят студенты Техасского университета в Далласе, но некоторые мои студенты слушают их издалека – даже из Катара. Ещё я учу шахматам детей в летних лагерях и провожу сеансы одновременной игры. Помимо книг о шахматах, я пишу статьи для шахматных журналов и веб-сайтов. Иногда играю в турнирах.

Любимые дебюты

Мой первый тренер по шахматам, Лорен Шмидт, приучил меня играть датский (северный) гамбит за белых и скандинавскую защиту за черных. Теперь белыми я играю 1. d4, а черными – современные защиты, французскую или голландскую.

Любимые книги

Моя любимая книга – «Как победить в шахматных дебютах», её автор И. А. Горовиц. Мне очень понравились «шахматные фильмы» Горовица о каждом дебюте. Вообще же, как человек, пишущий о шахматах, я рецензирую много книг. Лучшая из многочисленных книг, присланных мне по почте, – «Как я побила рекорд Фишера» авторства Юдит Полгар.

Лучший, на мой взгляд, совет для шахматиста

В книге 2006 года «Дети и шахматы: руководство для педагогов» я процитировала Эдмунда Бёрка: «Наш соперник является нашим помощником». Это значит, что ваш соперник (или соперница) помогает вам, когда хорошо играет против вас. Как в беге: вы будете бежать быстрее, если кто-то наступает вам на пятки, преследуя вас. Если ваш соперник делает хорошие ходы в шахматах, вы тоже будете играть лучше. Итак, мой совет таков: молодым шахматистам следует искать таких соперников, которые станут делать лучшие ходы!

(оригинал публикации – октябрь 2018 г.; перевод belisrael)

* * *

У пачатку

Я навучылася шахматаў у бацькі, калі мне было пяць гадоў. Ён дазволіў мне перамагчы, што мне спадабалася. Калі мне было дзевяць гадоў, я папрасіла яго згуляць «па-сапраўднаму». Я здалела перамагчы яго, бо ён не меў турнірнага досведу. Потым бацька адвёз мяне ў шахматны клуб Лінкольна (штат Небраска), дзе я даведалася пра тыя правілы гульні ў шахматы, якіх не ведаў мой тата, напрыклад, пра ўзяцце на праходзе.

Падтрыманне цікавасці

Мяне вабілі спробы пралічыць, якія хады трэба рабіць у партыі. Апрача таго, я паспяхова ўдзельнічала ў дзіцячых шахматных турнірах. Напрыклад, у чэмпіянаце па шахматах штата Небраска 1976 года сярод малодшых школьнікаў я падзяліла 1-2-е месцы.

Шматразовая ўдзельніца чэмпіянатаў ЗША сярод жанчын

Я ўдзельнічала ў дзесяці чэмпіянатах ЗША па шахматах сярод жанчын – у 1981, 1984, 1986, 1989, 1990, 1991, 1992, 1993, 1994 і 1995 гадах. Мне было 15 гадоў, калі я выступіла ў чэмпіянаце ўпершыню. Гэты ўдзел быў выдатнай крыніцай натхнення і матывацыяй, каб імкнуцца да майстарскага ўзроўню майстра ды іншых вяршыняў.

Чэмпіёнка ЗША сярод жанчын 1989 года

У той дзень, калі я выйграла турнір, рэпарцёр працытаваў мае словы: «Я нідзе не мела асаблівай перавагі. Кожная гульня была вельмі напружанай, усе спрабавалі мяне перамагчы». Я скончыла турнір з удзелам 10 гульцоў, маючы сем ачкоў з дзевяці – пяць перамог і чатыры нічыі.

Іншыя прыкметныя дасягненні

Я атрымала званне «Жаночы міжнародны майстар», выйграўшы жаночы чэмпіянат ЗША ў так званы «занальны» год (1989). Таксама ў ліпені таго ж года атрымала званне нацыянальнага майстра ЗША па шахматах. У 1990 годзе я гуляла за каманду, якая заняла шостае месца на жаночай алімпіядзе ў Нові-Садзе, Югаславія, і ўдзельнічала ў жаночым межзональном турніры ў Малайзіі.

Як шахматы ўплывалі на маё дарослае жыццё

Шахматы ўплываюць на мяне і сёння, бо я звязала іх з кар’ерай педагога. На працягу восеньскага і вясновага семестраў я выкладаю онлайн-курсы па выкарыстанні шахмат у адукацыі. Гэтыя курсы ў асноўным праходзяць студэнты Тэхаскага універсітэта ў Даласе, але некаторыя з маіх студэнтаў сочаць за імі здалёк, нават з Катара. Я таксама вучу шахматам дзяцей у летніх лагерах, праводжу сеансы адначасовай гульні. Апрача кніг пра шахматы, я пішу артыкулы для шахматных часопісаў і вэб-сайтаў. Часам гуляю ў турнірах.

Любімыя дэбюты

Мой першы трэнер па шахматах, Лоран Шміт, намаўляў мянезгуляць дацкі (паўночны) гамбіт за белых і скандынаўскую абарону за чорных. Цяпер я белымі гуляю 1. d4, а чорнымі – сучасныя абароны, французскую або галандскую.

Любімыя кнігі

Мая любімая кніга – «Як перамагчы ў шахматных дебютах» І. А. Горавіца. Мне вельмі спадабаліся «шахматныя фільмы» Горавіца для кожнага пачатку. Агулам, як чалавек, які піша пра шахматы, я аглядаю шмат выданняў. Сярод тых шматлікіх кніг, што былі адпраўлены мне па пошце, найлепшай я лічу кнігу Юдыт Полгар «Як я пабіла рэкорд Фішэра».

Лепшая, на маю думку, парада для шахматыста

У кнізе 2006 года «Дзеці і шахматы: памочнік для педагогаў» я працытавала Эдмунда Бёрка: «Наш супернік з’яўляецца нашым памочнікам». Гэта значыць, што ваш супернік або суперніца дапамагае вам, калі добра гуляе супраць вас. Як у бегуноў: ты пабяжыш хутчэй, калі нехта наступае на пяткі, пераследуе цябе. Калі ваш супернік робіць добрыя хады, вы будзеце лепей гуляць лепш у шахматы. Такім чынам, мая парада наступная: маладым шахматыстам трэба шукаць такіх супернікаў, якія рабіцьмуць найлепшыя хады!

(арыгінал публікацыі – кастрычнік 2018 г.; пераклад belisrael)

Опубликовано / апублiкавана 19.06.2020  21:11

Об Аркадии Турецком и его мемуарах

Вольф Рубинчик. Любопытные ты принёс воспоминания своего дедушки. Весьма неоднозначные: чувствуется, что он был непростым человеком. Расскажешь подробнее?

Юрий Тепер. Прежде всего уточню, что на публикации тех воспоминаний 1989 г. я не настаивал. Дед ведь так и назвал их: «Семейные мемуары». Он обращался к своим родственникам и вряд ли рассчитывал, что его записи будут опубликованы. Понятно, что в них – и в его фотоальбоме – можно найти кое-что интересное.

Тем, что дед загонял людей в колхозы и отбирал у «кулаков» продовольствие, гордиться не собираюсь. Но таких «активистов», как он, были миллионы. И он сам же за это пострадал.

Из фотоальбома: «Фотоснимок сделан в Минске 15 октября 1988 года, в день моего 90-летия. Я весь поседел в тюрьме в тридцатых годах во время культа личности Сталина, но душа у меня молодая».

В. Р. Кстати, написано о его аресте и заключении очень ярко, хотя и коротко. Твой дед родился в 1898 г., а когда умер?

Ю. Т. В начале 1990 г., год спустя после смерти моей бабушки Поли, о которой я упомянул, когда рассказывал о гексашахматном турнире-1989.

В. Р. Дед сильно переживал её смерть?

Ю. Т. Наверно. Внешне этого не показывал. Интересовался происходившими событиями (разгар перестройки!), нашими семейными делами, много расспрашивал меня о поездках, соревнованиях, в которых я участвовал. Умер же он после того, как простудился во время похода в поликлинику. Шёл, чтобы лечиться – и смертельно заболел… Интересно, что мой второй дедушка Иосиф умер в молдавских Бельцах через месяц с небольшим после смерти Аркадия. Отец один ездил на похороны, меня не брал.

Как-то я нашёл открытку, где один дед поздравлял другого с началом 1990 года. Жуть какая-то…

В. Р. Это на тебя общая обстановка в мире действует. Не будем впадать в мистику: ты мог найти и открытку 1980 года, когда все были живы. Лучше вспомни о человеческих качествах деда.

Ю. Т. Это был очень добрый человек и очень советский человек. Не вижу здесь особого противоречия: в идеале советская власть (как её представляла пропаганда) была доброй властью.

В. Р. Нечто подобное я читал у Дмитрия Быкова… А дед верил советской пропаганде?

Ю. Т. Ещё как! Не меньше, чем верующий еврей в Б-га. Мне вспоминается один случай. В 1980-е годы мы часто ездили в Палангу. Наш пожилой сосед-литовец часто беседовал с дедом на разные темы и крутил радиоприёмник. Дед попросил его переключиться на 1-ю программу – хотел послушать последние известия из Москвы. Литовец возмутился: «Вы старый человек и верите советскому радио. Стыдно!»

В. Р. Комичная история: в таких случаях замечают «два мира, два Шапиро» (но здесь лучше «…Юргис и Шапиро»). А как дед воспринимал то, что сам еле вырвался из жерновов сталинского террора?

Ю. Т. Об этом я с ним не говорил. Думаю, он рассуждал примерно так: произошла ошибка, а ошибки могут быть при любой власти. Потом ошибку исправили и его освободили. Всё в норме.

В. Р. Хороша норма… Таких случаев с освобождением и восстановлением в правах после 17 (!) месяцев заключения было немного.

Ю. Т. Мама (младшая дочь деда) считает, что основная причина заключалась в непризнании дедом своей вины. Но я не думаю, что это имело особое значение. Многих осуждали и без их подписи под признательными показаниями. Отказ от подписи мог даже считаться отягчающим обстоятельством – не хочет признавать вину, значит «не разоружился перед партией».

Папа полагал, что деду просто повезло: когда сняли Ежова и поставили на его место Берию, был краткий период «либерализации»… Многие незаконченные дела были пересмотрены, а кто-то из осуждённых освобождён. Я просматривал белорусские газеты 1938 года – действительно, нередко сообщалось о прекращении дел и освобождении обвиняемых.

В семье пострадал не только Аркадий. Из фотоальбома А. Турецкого: «На снимке – мой младший брат Эммануил Турецкий. Страшная судьба постигла семью брата. Член партии с 1926 года, агроном по образованию, он работал заведующим земельным отделом Ленинградского губисполкома. В 1936 году брата и его жену арестовали и выслали на 10 лет в сталинские лагеря в Магадан и Томск. Пять лет они сидели в тюрьмах и лагерях, в 1941 году были освобождены… Оба ушли из жизни в 1979 г.»

В. Р. Похоже, твой отец был прав… Отойдём от политики. Чем дедушка интересовался, что любил читать?

Ю. Т. Больше всего читал газеты, особенно «Известия», «Комсомольскую правду», «Литературную газету», «Неделю» – издания, где было меньше официоза и больше новизны.

В. Р. А книги?

Ю. Т. Знаю, что дед захаживал в массовые библиотеки. Художественных книжек брал мало – его интересовала политика в связи с историей. Помню, он давал мне читать книгу Бориса Полевого о Нюрнбергском процессе – «В конце концов», сборник Эрнста Генри «Заметки по истории современности». Очень гордился, что ему прислала книгу «Новеллы моей жизни» сама автор, Наталия Сац.

В. Р. Как он познакомился со знаменитой театральной деятельницей?

Ю. Т. Легко – узнал адрес, написал… Та, довольная вниманием, ответила. Стеснительностью, в отличие от меня, дед не страдал.

Комментарий А. Турецкого: «Книги Наталии Сац являются моими любимыми настольными книгами. Я переписываюсь с Наталией Ильиничной. Мы обменялись фотоснимками на память».

Из «позднесоветской» художественной литературы ему больше всего понравились романы Валентина Пикуля «У последней черты» и Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» (Рыбакова я ему принёс с работы).

В. Р. Ну, с Рыбаковым ясно – тот писал о довоенных репрессиях, это было близко деду. А вот почему Пикуль, которого упрекали в нелюбви к евреям?

Ю. Т. Это была книга с налётом сенсации и жутко дефицитная. Где-то дед о ней услышал, искал журнал с романом… Нашёл, прочитал и мне тоже давал. Я только начал работать после института. Дома шёл ремонт, я жил у бабушки с дедушкой, вот и познакомился.

В. Р. И?..

Ю. Т. Отвечу стихом 1920-х годов об известном певце:

Ждали от Собинова

Пенья соловьиного,

Услыхали Собинова –

Ничего особенного.

Сам Леонид Собинов очень любил эти стишки.

В. Р. Молодец – на всё у тебя есть ответ, а говорил, что стеснительный…

Ю. Т. Дед потом писал в «Литературку», требовал, чтобы там заступились за Пикуля, которого, мол, зря критиковали в «Правде». Ему ответили в том духе, что согласны с позицией партийной газеты и писать о Пикуле не будут.

В. Р. Как он воспринял такой «отлуп»?

Ю. Т. Не без гордости. Могли бы не заметить, а ответили – значит, сочли достойным ответа! Вообще, если бы собрать всю его переписку с газетами, то могла бы получиться объёмная книга.

В. Р. Мне всё больше нравится твой дед – я тоже люблю эпистолярить! (Вернее, любил – сейчас уже не очень.) Ты как-то рассказывал, что он защищал права женщин в шахматах? Это мне тоже близко.

Ю. Т. Спасибо за напоминание. Дело было так: летом 1973 года гуляли мы с дедом в сквере возле кинотеатра «Беларусь». Спросил он меня о женщинах в шахматах: я сказал, что у них нет звания гроссмейстера, есть только международные мастера. Дед: «А почему?» Я: «Наверно, считается, что по уровню игры женщины высшего звания не заслуживают». Дед: «Это же несправедливо! Во всех областях у нас равноправие, а тут женщин обижают. Я об этом напишу». И написал в Москву, чтобы они поставили перед ФИДЕ этот вопрос. А два года спустя было принято решение ФИДЕ об учреждении гроссмейстерского звания для женщин. Помню стишок Евг. Ильина о чемпионке мира Гаприндашвили, опубликованный в декабрьском номере «64» за 1975 г.:

Держится корона и без клейстера,

Хоть у Ноны тьма других забот.

И впервые в звании гроссмейстера

Женщина встречает Новый год.

В. Р. Забавно… Правда, в справочниках говорится, что гроссмейстером (гроссмейстершей?) Н. Гаприндашвили стала уже в 1976 г., как и 11 иных шахматисток.

Жаль, конечно, что Ноне не сообщили об усилиях пожилого джентльмена Турецкого – она бы ему прислала благодарность, а он бы порадовался. Как думаешь, его письмо в Москву на что-то повлияло?

Ю. Т. Как любил говорить мой приятель Миша Каган: «Их вейс?!» Кстати, дед, когда я рассказал ему об исполнении его пожелания, особой радости не проявил.

В. Р. Как он вообще относился к шахматам?

Ю. Т. Играть не умел, но когда в семье появился к ним интерес (хорошо играл мой отец, о себе умолчу, играли мой двоюродный брат Миша и дядя Изя), дед стал самым главным шахматным болельщиком (и вообще спортивным).

А. Турецкий: «Мой любимый внук Юрик в 21 год окончил в Минске институт культуры. Работает всё время в педагогическом институте библиотекарем и по совместительству ведёт шахматный кружок студентов. Юрику присвоено спортивное звание “Шахматист 1-го разряда”. Он участник многих шахматных турниров в СССР и за рубежом».

В. Р. Даже из этой подписи видно, как он гордился тобой и твоим «званием» в шахматах (правду сказать, 1-й разряд – ещё не звание).

Ю. Т. Однажды дед нашёл в газете информацию о том, как С. Решевский в детстве давал сеансы одновременной игры… Мы с мамой были на юге, папа должен был приехать к нам позже. Дед специально принёс ему вырезку, чтобы папа передал её мне. Отец ответил: «Я это знаю и Юра это знает». Но заметку взял, чтобы не обидеть старика. То же касалось Р. Фишера, В. Корчного и др. – дед любил сенсации (с его точки зрения).

В 1979 г. я с командой ехал на республиканские шахматные соревнования. Дед пришёл меня проводить, познакомился с тренером сборной Артуром Викторовичем Белоусенко и говорит: «А вы знаете, что Корчному присудили звание лучшего шахматиста года и вручили “Оскар”?» А. В. не растерялся: «Ещё не слышал. Но это по праву».

В. Р. Одобрение Корчного – форма диссидентства?

Ю. Т. Да, вроде того. Если помнишь, Белоусенко писал о Корчном в «Физкультурнике Белоруссии».

В. Р. А что, твой дед, подобно гроссмейстеру Болеславскому, слушал закордонные «голоса»? Откуда ещё можно было узнать об успехах «злодея» Корчного…

Ю. Т. Был у деда такой «грех». Ещё он жалел Солженицына – и одновременно американских безработных.

В. Р. Ему не приходило в голову, что это не очень сочеталось?

Ю. Т. Доброта не знает границ! 🙂

В. Р. Как бабушка относилась к его литературным упражнениям?

Ю. Т. Ну, как она могла относиться, если пользы это не приносило… Обычное противоречие между «земным» и стремлением к возвышенному. Дед на кухне сделал крючок и закрывался, когда что-то писал или читал, а то бабушка вполне могла придти и всё порвать, если была не в настроении. Тем не менее они хорошо относились друг к другу (о любви говорить не буду – в молодости, наверное, была). Дедушка говорил: «Она за мной смотрит, как за маленьким».

В. Р. На идише они между собой общались?

Ю. Т. Я идиш слышал редко. Мама рассказывала, что, когда говорили, то часто смеялись друг над другом. Дедушкин белорусский вариант идиша плохо согласовывался с украинско-молдавским вариантом бабушки. Тем не менее дедушка очень любил идиш и хотел меня ему научить в мои детские годы. Но папа получил квартиру, стали мы жить отдельно и разговор об идише заглох.

В. Р. А как дед относился к «еврейскому вопросу»?

Ю. Т. Неоднозначно. Здесь сказывалось то, что он верил советской пропаганде. Помню, после событий 1982 г. в Ливане (лагеря Сабра и Шатила) он написал статью, где прославлял «миролюбивую советскую политику» и осуждал «израильских фашистов». Собирался её отправить в «Литературную газету», но прежде решил узнать моё мнение… Я о лагерях знал мало (точнее ничего помимо того, чем нас кормили советские СМИ), но заметил, что не всё там так просто… К счастью, статью не напечатали.

В. Р. Печатали что-то другое?

Ю. Т. После одной из поездок в Палангу в «Советской Белоруссии» появилась его заметка о чистоте и красоте литовского курорта – это то, что я помню. Но вернусь к «еврейской теме». Я видел его записную книжку – там были одни еврейские имена и фамилии. Однажды дед у меня спросил: «Правда ли, что Карл Маркс еврей?» Я достал книжку «Сборник произведений В. И. Ленина для учащихся средней школы». Книга открывалась очерком «Карл Маркс». Читаю: «Карл Маркс родился 5 мая 1818 года в еврейской семье, принявшей протестантство. Семья была зажиточной, культурной, но не революционной…» Возвращается домой мама. Дедушка говорит ей: «Он у тебя начитанный». Мама отреагировала сдержанно: «Сейчас нужны не начитанные, а пробивные». Это был 1975 год, когда я только поступил в институт.

В. Р. Что уж говорить о нашем времени?

Ю. Т. Вопрос риторический. Снова вернусь к деду и его отношению к еврейству. Не помню, чтобы он плохо высказался о ком-либо из уехавших в Израиль или Штаты. И он не боялся вести переписку с иностранцами. Уже после смерти деда одна родственница писала маме буквально следующее: «Не все были такими смелыми, как твой папа».

А. Т.: «Семья брата Поли Наума, который уехал до революции 1917 года из Молдавии в США. Наум умер в 1965 году. Остались жена Бетя и дети, с которыми я всё время переписываюсь».

В. Р. Замечательно! А во «внутренней политике» он был столь же активен?

Ю. Т. Дед был заметной фигурой в совете ветеранов. Есть его фото с героем войны, лётчиком Борисом Ковзаном…

Снимок 1983 г. Б. Ковзан, А. Турецкий, майор пограничных войск В. Попов.

В. Р. Как он воспринял перестройку?

Ю. Т. Как обычно, верил в то, что говорилось и писалось. Был доволен, что в печати стало больше интересных материалов. Понимал ли, что дело идёт к распаду Союза? Не знаю. Политические темы мы в то время особо не обсуждали.

В. Р. В конце 1980-х и даже в январе 1990 г. СССР выглядел ещё довольно устойчивым. «Рубиконом», по-моему, стало событие 30-летней давности (отмена статьи в Конституции о руководящей роли компартии, 14.03.1990; фактически решение об отмене было принято в феврале). Что скажешь в заключение?

Ю. Т. Мой дед Аркадий Михайлович Турецкий был человеком добрым, весёлым, всегда стремился помочь людям. Мог по наивности или незнанию совершать ошибки, но никогда никому умышленно не делал зла. Его отношению к жизни, к людям стоило бы всем нам поучиться.

Ещё я вспомнил, что его любимой песней была комсомольская 60-х годов со словами: «Старость меня дома не застанет. Я в дороге, я в пути».

В. Р. Что ж, под занавес процитируем его трогательное «Завещание детям», написанное в марте 1989 г.: «Любите жизнь, любите людей, любите природу, любите книги и всю жизнь делайте людям добро».

Опубликовано 02.04.2020  21:58

У. Караткевіч & шахматы (бел/рус.)

Шахматная тэма «Ладдзі Роспачы» ў сусветным кантэксце

(перевод на русский см. ниже)

Колькі гадоў таму паэт і літаратуразнавец Андрэй Хадановіч выступіў з дакладам, дзе паказаў на падабенства паміж сюжэтамі аповесці «Ладдзя Роспачы» Уладзіміра Караткевіча (1964) і фільма «Сёмая пячатка» рэжысёра Інгмара Бергмана (1957). У абодвух творах чалавек гуляе ў шахматы з «цёмнай сілай»; праўда, у Бергмана – з Анёлам Смерці, у Караткевіча – з самой Кашчавай, але гэтае адрозненне не выглядае істотным і яго дапушчальна не ўлічваць.

Сюжэтныя падабенствы паважаны паэт пракаментаваў наступным чынам: «Увесь фокус у тым, што ў шведскага рэжысёра чалавек (як яму і належыць) прайграе, тады як у Караткевіча здараецца немагчымае, здараецца цуд, здараецца яўнае махлярства – і перамога. А пераможцаў, як вядома, не судзяць – і чытачы ў захапленні. Так і з караткевічаўскім плагіятам» («Краязнаўчая газета», № 44, 2010).

Кадр з фільма «Сёмая пячатка»

Слоўца «плагіят» я б трактаваў як жарт А. Хадановіча (дарэчы, някепскага шахматыста, удзельніка традыцыйных таварыскіх спаборніцтваў, якія ладзяцца ў Саюзе беларускіх пісьменнікаў). Насамрэч нават павярхоўнае параўнанне двух твораў паказвае на самастойнасць аповесці У. Караткевіча. Справа не толькі ў тым, што Гервасій Выліваха перамагае Смерць, а бергманаўскі рыцар Антоніус Блок – не (аднак у працэсе гульні знявераны рыцар адцягвае ўвагу Анёла Смерці ад сям’і камедыянтаў, фактычна іх ратуючы). Уся «Ладдзя Роспачы» пабудавана, па сутнасці, як адштурхоўванне ад меланхалічнай прыпавесці Бергмана, прасякнутай духам Эклезіяста. Выліваха – сангвінік і трыкстар, які не шукае ісціны за мяжой, ігнаруе Эклезіяста, але ўпарта змагаецца з мярцвячынай на сваёй зямлі, навязваючы свае правілы гульні і на «тым» свеце. Як слушна заўважылі Ганна Бутырчык і Марына Казлоўская ў 2013 г., «Гервасій – чалавек новага гуманістычнага светапогляду, што праступае ў выяўленых рысах індывідуалізму, у жыцці праз край, у адчуванні ўнутранай свабоды, асмяянні рысаў старога свету, царкоўных інстытутаў, рэлігійных забабонаў, у псіхалагізме і дынаміцы жыцця».

Цалкам верагодна, што расповед пра паядынкі Вылівахі са Смерцю з’явіўся не без уплыву Бергмана (зрэшты, у «Сёмай пячатцы» паказаны толькі адзін паядынак, які да таго ж ідзе з перапынкам, і першым хітруе якраз «цёмны бок», а не чалавек). Аднак не менш падстаў звязваць аповесць Караткевіча з раманам Ільі Ільфа і Яўгена Пятрова («Дванаццаць крэслаў», 1927), бо Вылівахавы хітрыкі за дошкай чымсьці нагадваюць паводзіны Астапа Бендара ў Васюках. Успомнім: «Астап прайграў запар пятнаццаць партый, а неўзабаве яшчэ тры. Заставаўся адзін аднавокі. У пачатку партыі ён… нарабіў мноства памылак і цяпер з цяжкасцю вёў гульню да пераможнага канца. Астап, незаўважна для навакольных, скраў з дошкі чорную ладдзю і схаваў яе ў кішэнь» (менавіта чорнай ладдзёй Смерці ў час вырашальнай партыі маніпулюе і Выліваха, соваючы яе сваім рукавом пад бой). Васюкінскі супернік «гросмайстра», аднавокі аматар, выглядае як персанаж дэманічнай прыроды; паводле каментатара рамана Юрыя Шчаглова, аднавокасць і кульгавасць – формы «хтанічнай асіметрыі».

У той самы час адрозненні паміж Бендарам і Вылівахай, «Ладдзёй Роспачы» і «Дванаццацю крэсламі» таксама відавочныя; пачаць хаця б з таго, што Выліваха нашмат больш вопытны гулец у шахматы, чым ілжэгросмайстар Бендар. Выходзіць, трэба весці гаворку не пра тое, што Караткевіч пераняў сюжэт у Ільфа і Пятрова (або ў Бергмана), а пра тое, што ўсе згаданыя творы абапіраюцца на ўстойлівы комплекс матываў, гэтак званы вандроўны сюжэт. Апошні бярэ пачатак у Сярэднявеччы, калі ў Еўропе распаўсюдзілася ўяўленне пра шахматную партыю як алегорыю жыцця. Зрэшты, падобнае ўяўленне бытавала і на Усходзе: так, у адным з вершаў Амара Хаяма свет параўноўваецца з шахматнай дошкай, людзі – з пешкамі.

Фрэска «Смерць, якая гуляе ў шахматы». XV cт.

Названы сюжэт адлюстроўваўся не толькі ў літаратуры, але і ў жывапісе. Сярод найбольш ранніх прыкладаў – фрэска «Смерць, якая гуляе ў шахматы» ў царкве пад Стакгольмам (каля 1480 г.; лічыцца, што гэты самы твор і натхніў І. Бергмана на працу над фільмам). Аналагічная тэма выкарыстоўвалася ў гравюрах аднаго з найбуйнейшых нямецкіх мастакоў Альбрэхта Дзюрэра (1471–1528). Цікава, што на шведскай фрэсцы паказаная «некананічная» шахматная дошка памерам 5Х7, але на карціне канца ХVIII стагоддзя «Партрэт доктара дэ С., які гуляе ў шахматы са Смерцю» аўтарства французскага мастака Рэмі-Фюрсі Дэкарсэна (Descarsin; у часопісе паправілі на «Дэскарсэна», але хутчэй за ўсё гэтае прозвішча мае вымаўляцца без «с», як Descarthes = Дэкарт. – В. Р.) яна ўжо мае сучасны выгляд. Доктар з карціны ўсміхаецца, бо, паводле аўтарскага апісання, уратаваў пацыента ад сваёй суперніцы.

Р.-Ф. Дэкарсэн «Партрэт доктара…» (прыблізна 1793 г.)

У пазамінулым стагоддзі папулярным быў твор «Шахматысты» (1830-я гг.) нямецкага мастака Фрыдрыха Аўгуста Морыца Рэтча. На той карціне Чалавек гуляе з Д’яблам – не выключана, што за дошкай былі выяўлены Фаўст і Мефістофель. Увесь антураж гаворыць пра тое, што ад выніку гульні залежыць нешта большае, чым лёс асобнага гульца.

Ф. Рэтч «Шахматысты» (1830-я гг.)

Такім чынам, У. Караткевіч распрацаваў сюжэт, які шмат стагоддзяў блукаў у еўрапейскай культуры, аднак беларускі творца зрабіў гэта арыгінальна, з увагай і павагай да родных крыніц. Здаецца, ніхто да яго ў беларускай літаратуры, прынамсі ў савецкі час, не аднаўляў, напрыклад, старажытныя назвы шахматных фігур: ферзь – «візір», пешка – «латнік» (праўда, кароль, слон, конь, ладдзя засталіся ў аповесці са звыклымі «імёнамі»). Атрымаўся твор з глыбокай верай у тое, што чалавек – не пешка ў гульні вышэйшых сіл. Не дзіўна, што «Ладдзя Роспачы» дагэтуль ставіцца на тэатральнай сцэне, штурхае творцаў на пошукі працягу. Так, у 2010 г. паэт-сатырык Алесь Няўвесь напісаў фельетон, у якім Уладзімір Караткевіч, знаходзячыся ў Раі, зводзіць унічыю партыю з Богам (скраўшы белую ладдзю) і адпрошваецца на Зямлю, у Беларусь. Песня па матывах «Ладдзі Роспачы» ёсць у гродзенскага гурта «Dzieciuki»; шахматы выконваюць у ёй не апошнюю ролю, як і ў мультыплікацыйным кліпе (2014), знятым на яе. А кампазітар Алег Хадоска нядаўна стварыў тэатральную музыку «Гульня ў шахматы са Смерцю».

У 2015 г. – на юбілей Караткевіча – група беларускіх літаратараў, аматараў шахмат, падпісала петыцыю з просьбай назваць вуліцы ў Мінску і Рагачове імем Гервасія Вылівахі. Просьба пакуль што не задаволеная, але, магчыма, усё яшчэ наперадзе.

Вольф РУБІНЧЫК

Апублікавана ў часопісе «Роднае слова», № 11, 2019

* * *

(авторский перевод на русский – для belisrael.info)

Шахматная тема «Ладьи Отчаяния» в мировом контексте

Несколько лет назад поэт и литературовед Андрей Ходанович выступил с докладом, где показал схожесть сюжетов повести «Ладьи Отчаяния» Владимира Короткевича (1964) и фильма «Седьмая печать» режиссёра Ингмара Бергмана. В обоих произведениях человек играет в шахматы с «тёмной силой»; правда, у Бергмана – с Ангелом Смерти, у Короткевича – с самой Костлявой, но такое отличие не выглядит существенным и его допустимо не учитывать.

Сюжетные подобия уважаемый поэт прокомментировал следующим образом: «Весь фокус в том, что у шведского режиссёра человек (как ему и надлежит) проигрывает, тогда как у Короткевича случается невозможное, случается чудо, случается явное жульничество – и победа. А победителей, как известно, не судят – и читатели в восхищении. Так и с короткевичским плагиатом» («Краязнаўчая газета», 2010, № 44).

Кадр из фильма «Седьмая печать»

Cловечко «плагиат» я бы трактовал как шутку А. Ходановича (кстати, неплохого шахматиста, участника традиционных товарищеских соревнований, которые устраиваются в Союзе белорусских писателей). На самом-то деле даже поверхностное сравнение двух произведений указывает на самостоятельность повести В. Короткевича. Дело не только в том, что Гервасий Выливаха одолевает Смерть, а бергманский рыцарь Антониус Блок – нет (однако в процессе игры разуверенный рыцарь отвлекает внимание Ангела Смерти от семьи комедиантов, фактически их спасая). Вся «Ладья Отчаяния» построена, по существу, как отталкивание от меланхолической притчи Бергмана, проникнутой духом Экклезиаста. Выливаха – сангвиник и трикстер, который не ищет истины за границей, игнорирует Экклезиаста, но упорно борется с мертвечиной на своей земле, навязывая свои правила игры и на том свете. Как справедливо заметили Анна Бутырчик и Марина Козловская в 2013 г., «Гервасий – человек нового гуманистического мировоззрения, что проступает в выразительных чертах индивидуализма, в жизни через край, в ощущении внутренней свободы, осмеянии черт старого мира, церковных институтов, религиозных предрассудков, в психологизме и динамике жизни».

Вполне вероятно, что рассказ о поединках Выливахи со Смертью появился не без влияния Бергмана (впрочем, в «Седьмой печати» показан лишь один поединок, который к тому же идёт с перерывом, и первой хитрит как раз «тёмная сторона», а не человек). Однако не меньше оснований связывать повесть Короткевича с романом Ильи Ильфа и Евгения Петрова («Двенадцать стульев», 1927). Хитрости Выливахи за доской чем-то напоминают поведение Остапа Бендера в Васюках. Вспомним: «Остап проиграл подряд пятнадцать партий, а вскоре еще три. Оставался один одноглазый. В начале партии он… наделал множество ошибок и теперь с трудом вел игру к победному концу. Остап, незаметно для окружающих, украл с доски черную ладью и спрятал ее в карман» (именно чёрной ладьёй Смерти во время решающей партии манипулирует и Выливаха, передвигая её своим рукавом под бой). Васюкинский соперник «гроссмейстера», одноглазый любитель, выглядит как персонаж демонической природы: согласно комментатору романа Юрию Щеглову, одноглазость и хромота – формы «хтонической ассиметрии».

В то же время отличия между Бендером и Выливахой, «Ладьёй Отчаяния» и «Двенадцатью стульями», тоже очевидны: начать хотя бы с того, что Выливаха намного более опытный игрок в шахматы, чем лжегроссмейстер Бендер. Выходит, нужно вести речь не о том, что Короткевич перенял сюжет у Ильфа и Петрова (или у Бергмана), а о том, что все упомянутые произведения опираются на устойчивый комплекс мотивов, так называемый бродячий сюжет. Последний берёт начало в Средневековье, когда в Европе распространилось представление о шахматной партии как аллегории жизни. Впрочем, подобное представление бытовало и на Востоке: так, в одном из стихов Омара Хайяма мир сравнивается с шахматной доской, люди – с пешками.

Фреска «Смерть, которая играет в шахматы». XV в.

Названный сюжет отражался не только в литературе, но и в живописи. Среди наиболее ранних примеров – фреска «Смерть, играющая в шахматы» в церкви под Стокгольмом (около 1480 г.; считается, что это самое произведение и вдохновило И. Бергмана на работу над фильмом). Аналогичная тема использовалась в гравюрах одного из крупнейших немецких художников Альбрехта Дюрера (1471-1528). Интересно, что на шведской фреске показана «неканоническая» шахматная доска размером 5х7, но на картине конца XVIII в. «Портрет доктора де С., играющего в шахматы со Смертью» авторства французского художника Реми-Фюрси Декарсена (Descarsin; в журнале поправили на «Дескарсена», но скорее всего эта фамилия должна произноситься без «с», как Descarthes = Декарт. – В. Р.) она уже имеет современный вид. Доктор с картины улыбается, ибо, согласно авторскому описанию, спас пациента от своей соперницы.

Р.-Ф. Декарсен «Портрет доктора…» (примерно 1793 г.)

В позапрошлом веке популярным было произведение «Шахматисты» (1830-е гг.) немецкого художника Фридриха Августа Мориса Ретча. На той картине Человек играет с Дьяволом – не исключено, что за доской были показаны Фауст и Мефистофель. Весь антураж говорит о том, что от результата игры зависит нечто большее, чем судьба отдельного игрока.

Ф. Ретч «Шахматисты» (1830-е гг.)

Таким образом, В. Короткевич разработал сюжет, который много веков бродил в европейской культуры, но белорусский мастер слова сделал это оригинально, с вниманием и уважением к родным источникам. Кажется, никто до него в отечественной литературе, во всяком случае в советское время, не воспроизводил к примеру, древние названия шахматных фигур: ферзь – візір, пешка – латнік (правда, кароль, слон, конь, ладдзя остались в повести с привычными именами). Получилось произведение с глубокой верой в то, что человек – не пешка в игре высших сил. Не удивительно, что «Ладья Отчаяния» до сих пор ставится на театральной сцене, подталкивает творческих людей на поиски продолжения. Так, в 2010 г. поэт-сатирик Алесь Невесь написал фельетон, в котором В. Короткевич, находясь в Раю, сводит вничью партию с Богом (украв белую ладью) и отпрашивается на Землю, в Беларусь. Песня по мотивам «Ладьи Отчаяния» есть у гродненской группы «Dzieciuki»; шахматы играют в ней не последнюю роль, как и в мультипликационном клипе (2014), снятом на песню. А композитор Олег Ходоско недавно создал театральную музыку «Игра в шахматы со Смертью».

В 2015 г. – на юбилей Владимира Короткевича – группа белорусских литераторов, любителей шахмат, подписала петицию с просьбой назвать улицы в Минске и Рогачёве именем Гервасия Выливахи. Просьба пока не удовлетворена, но, возможно, всё ещё впереди.

Вольф РУБИНЧИК

Опубликовано 18.01.2020  11:40

40 лет назад. Не только о минском чемпионате СССР по шахматам

Вольф Рубинчик. Пардон за «высокий штиль», но стоит однажды заглянуть в колодец прошлого, как тянет из него испить снова и снова. Ты часто вспоминаешь конец 1970-х – дебют работы в библиотеке и «на благо студенческих шахмат»?

Юрий Тепер. Не так уж часто, и не сказал бы, что сильно ностальгирую по тем временам, когда зарабатывал в месяц около 110 рублей «чистыми» (в библиотеке выходило 85, и рублей 25 – за тренерскую работу). Но вот поговорили мы о 47-м чемпионате СССР в Минске, и захотелось рассказать о шахматной жизни в пединституте им М. Горького (ныне – педуниверситет им. М. Танка; работаю в нём до сих пор), о людях, с которыми встречался за доской и вне её.

В. Р. Начнём, как водится, с начала. Тебя же не сразу распределили в этот вуз?

Ю. Т. Да, после окончания института культуры сперва отправили в Республиканскую научно-техническую библиотеку (РНТБ). Почему там отказались от всех выпускников 1979 года, не знаю. Были варианты – «политех» или «пед».

В. Р. Выбрал институт из идейных соображений?

Ю. Т. Место в БПИ досталось кому-то из шедших впереди меня по распределению – у меня уже выбора не было.

В. Р. В общем, как у Владимир-Семёныча, «терем с дворцом кто-то занял», и ты согласился на «рай в шалаше»…

Ю. Т. «Политех» и его библиотека в то время действительно обладали более высокой репутацией. Что же касается шахмат, то не знаю, что было лучше – быть «первым на деревне» (пединститут) или середняком в «Риме» (политех). В последнем были десятки перворазрядников, проводилось множество турниров. Короче, как говорили наши мудрецы: «Гам зэ ле това» («И это к лучшему»).

В. Р. Или так: «Что ни делается, всё к лучшему».

Ю. Т. Да, этот вариант более известен.

О командном первенстве «Спартака». «Физкультурник Белоруссии», 20.11.1979

В. Р. Что же являла собой шахматная жизнь в МГПИ до твоего прихода?

Ю. Т. Не хочу сгущать краски, но хорошего было мало. Главная проблема – не было тренера сборной, который постоянно готовил бы команду к соревнованиям… С 1975 г. команда не участвовала в первенствах республики среди вузов и лишь дважды играла «на городе», где занимала последнее место. Да, проводились внутренние соревнования среди студентов и сотрудников, но не было человека, который бы координировал работу. Шахматисты варились «в своём соку», и почти никто не хотел брать ответственность за шахматы на себя.

В. Р. Тебе сразу предложили взять на себя эту ответственность?

Ю. Т. Можно сказать и так. Уже в первую неделю работы я зашёл в спортклуб «Педагог» и поговорил с его председателем Александром Владимировичем Белым. Узнав, что я перворазрядник и участвовал в республиканских соревнованиях среди вузов, он спросил, готов ли я отвечать за шахматы и вести занятия секции. Я с радостью согласился, и Белый сказал, что постарается решить с начальством вопрос о назначении меня тренером сборной и руководителем шахматной секции. Требовалось согласовать назначение и с зав. библиотекой Григорием Ивановичем Волынцом. На все согласования и оформление бумаг ушло порядка двух недель.

В. Р. А что ещё требовалось? Характеристика с отметкой «морально устойчив»?

Ю. Т. У меня ничего особенного не требовали, но сейчас все подробности не помню. Ещё до согласования в спортклуб пришла бумага о готовящемся личном турнире студентов (устраивал облсовет ДСО «Буревестник»). Там от института разрешалось заявить двух человек.

В. Р. Естественно, ты оказался первым. А второй кто?

Ю. Т. О Саше Лядинском я упоминал в предыдущей беседе. До меня он был капитаном студенческой команды, а его филологический факультет два раза подряд (в 1977-78 гг.) выигрывал командный турнир на спартакиаде института. Мы с ним быстро нашли общий язык, подружились, и в первый год моей работы он мне очень помог.

В. Р. Чуть подробнее о твоём помощнике…

Ю. Т. Как шахматист он играл в силу II разряда (или, с натяжкой, первого). Лет 100 назад о нём сказали бы: «натуршпиллер». Теории практически не знал, позицию понимал слабо, но умел проявить стойкость в защите и найти тактические контршансы. Мои попытки подтолкнуть его к занятиям теорией не увенчались успехом: Саша ссылался на занятость и говорил, что на уровне института его уровня достаточно.

Минск-1979. Гутников, Ведёхин, Крайко, Тепер, Молчан, Лядинский и примкнувший к ним историк Саша Абрамович

В. Р. Так сильно в институте «грузили» учёбой?

Ю. Т. Не думаю, что учёба у Лядинского была на первом плане. Как-то видел я его зачётку – тройки и четвёрки, ни одной оценки «отлично». Был он, что называется, «спортсменом широкого профиля»: играл в футбол, баскетбол, бегал на длинные дистанции, может, и ещё чем-то занимался. Вообще, был ярым болельщиком, особенно футбольным. Помню, во время занятий по шахматам, проходивших в общежитии, начался радиорепортаж с игры минского «Динамо». Минчане забили гол, так Саша чуть от радости голос не сорвал.

Интересно, что в городском турнире жребий свёл нас в первом туре. Я должен был выиграть, но в итоге сделал ничью.

В. Р. В Израиле сказали бы: «Ма пит’ом?» Чего вдруг?

Ю. Т. У меня была фигура за пешку и надёжная позиция. Я мог разменять ладьи по линии «d», но решил защитить ладью d8 cлоном (g7-f6). Вдруг произошла потеря концентрации и рука «сама» поставила слона на f8. Немцы называют такие вещи «фингер феллер» – ошибка пальцев. Как Саша у меня после этого зевка не выиграл – тоже загадка, я бы такую позицию за белых выиграл и у чемпиона мира. Он не зевал, но и выигрышных ходов не делал, доигрался до цейтнота и в ладейном окончании с двумя лишними пешками предложил ничью.

В. Р. О, почему же ты не «срубил» ему флаг?

Ю. Т. Не мой стиль. Саша потом часто вспоминал ту партию и приграживал, что в следующий раз такой шанс не упустит. Я отвечал, что, раз уж он в такой позиции не выиграл, то больше подобного шанса не получит. И действительно: позже мы сыграли ещё 5 или 6 партий, я их без особых проблем выиграл.

В. Р. А на «турнире студенческих звёзд» как выступили?

Ю. Т. Оба набрали по 50% очков; Саша был доволен, я расстроен. В предыдущем подобном турнире (апрель 1979 г., я тогда заканчивал институт культуры) я набрал 5 из 7 и вышел в финал. Осенью – кажется, это было в октябре – надеялся повторить успех и закрепить свой авторитет…

В. Р. До конца ноября были ещё вузовские соревнования?

Ю. Т. Да, провели личное первенство института среди всех, кто имел к БГПИ отношение. Я разделил 1-2-е места с «естественником» Борисом Крайко, Саша Лядинский с Николаем Молчаном (истфак) поделили 3-4-е. Об этом было рассказано в моей статье для газеты «Савецкі настаўнік»: «Спрэчку вядуць шахматысты». Потерял я случайно очко в партии с конкурентом: имея выигранную позицию, пропустил удар от Крайко, и он поставил мат. Первое место присудили ему «по личной встрече», хотя я предлагал сыграть дополнительный матч. Призов и даже грамот нам не дали – турнир не входил в «план».

Партия Ю. Тепера с Н. Молчаном (играет белыми), ноябрь 1979 г.

Не успел окончиться личный чемпионат, как начался командный турнир, о котором мы уже говорили. Я хотел перенести его сроки – чемпионаты СССР в Минске проходили не каждый год – но мне сказали, что нужно соблюдать календарь и турнир подлежит проведению до конца года.

В. Р. А холодно в помещении для игры не было?

Ю. Т. Никто не жаловался.

В. Р. Так ты же вундеркинд суперорганизатор! Вот кого нужно было выбрать председателем федерации земшара вместо Дворковича 🙂 Но ближе к делу. Ты говорил, что в конце 1979 г. в пединституте состоялся турнир пяти примерно равных по силе команд?

Ю. Т. Да, и вполне могла возникнуть ситуация, при которой первые места разделили бы три команды. Перед последним туром у физиков было 10 очков, у факультета естествознания – 9, у историков 8. Историки обыграли физиков со счётом 4:1 и заняли 1-е место (12 очков). Естфак с истфаком свёл вничью (2,5:2,5) и оказался 2-м (11,5 очков), а физики – по составу самая сильная команда – остались на 3-м месте. Отбери они у историков не очко, а полтора, все поделили бы 1-3-е места. Возможно, пришлось бы проводить дополнительный «матч-турнир трёх», и я бы пропустил ещё пару туров чемпионата СССР…

В. Р. Сражения на первой доске у студентов были интересными?

Ю. Т. Очень. Вся пятёрка – члены сборной, никто от борьбы (например, за счёт «бегства» на более низкую доску) не уклонялся. Победил ранее уже упоминавшийся историк Коля Молчан, 3 из 4. Чемпион предыдущего года Станислав Ластовский (физфак) набрал 2,5 очка, а В. Жуков (матфак), А. Лядинский и Б. Крайко – по 1,5 очка.

Личное первенство сотрудников пединститута, декабрь 1979 г. Слева – Пирютко, справа – Василевский (декан матфака). Стоят: 1-й слева – борец Новицкий, 2-й справа – Ю. Тепер (почти по Маяковскому: «красивый, двадцатидвухлетний»). Фамилии двух других позабылись…

В. Р. Кто-то из участников вызывал у тебя особые симпатии?

Ю. Т. На первой доске – Молчан и Ластовский. В середине 2000-х сын Молчана играл за технологический университет, и довольно успешно. Фамилия Ластовского имеется на доске лучших выпускников физфака, он получил диплом летом 1980 года. Высокий блондин, очень интеллигентный, весёлый, неунывающий… К сожалению, у меня нет его фото.

На 2-й доске играл первокурсник из деревни, Миша Малашевич. Острый тактик, настоящий боец. В первый год я с ним много занимался – пытался подтянуть к турниру его теоретические знания. Позже у него энтузиазма поубавилось…

Очень интересной была борьба и на женской доске. Помню всех – Валя Берлова с физфака, набравшая 2,5 очка, много лет играла за сборную института. Алла Янковская (матфак), Наталья Крупник (естфак)… Ирина Пищик (истфак) в решающей партии победила лидера Берлову и принесла победу историкам. Лариса Шевченко выступала за филфак. Все были привлекательные, хоть конкурс красоты проводи.

Увы, я своим вмешательством повлиял на результаты турнира…

В. Р. Подсуживал кому-то?

Ю. Т. В последнем, решительном туре на 2-й доске играли Вальчук (физфак) и Бабич (истфак; входил в сборную института по баскетболу, шахматы у него были на втором плане). Физик дал шах ферзём на е1 белому королю g1. Белые могли закрыться конём (d2-f1), а Бабич этого не заметил и решил, что получил мат. Я без задней мысли подсказал, что есть защита. Вальчук не протестовал и продолжил игру, но минут через 10 сам получил мат (уже настоящий). Тогда в условиях не было оговорено, может ли судья вмешиваться подобным образом. Сейчас однозначно физики приобрели бы очко, а с ним – и победу в турнире. Жалоб на меня не поступало, этот момент стал для меня уроком – больше таких случаев у меня не было.

А это уже школьники 1979 года играют: «Несколько дней в Кричеве в Доме пионеров проходило командное первенство республики среди детско-юношеских спортивных школ второй группы. В каждой команде выступало по восемь человек. Впервые в таких соревнованиях победили шахматисты Кричева. На втором месте команда Солигорска» (В. Бысов, «Физкультурник Белоруссии»). Из этой же газеты – заметка об успехе Б. Гельфанда.

В. Р. Есть пословица: «если не знаешь, как делать, делай по правилам» 🙂

Ю. Т. А я и не помню, какие тогда были правила ФИДЕ. Зато помню радость наших историков после той победы – как будто выиграли чемпионат мира или, по меньшей мере, СССР. Многое можно ещё припомнить, но год заканчивается, пора и нам закругляться. Рад был встрече – заодно посмотрели в прямом эфире всемирный чемпионат по блицу, да ещё с комментариями нашего земляка Дмитрия Филимонова…

В. Р. Бывший минчанин, кмс Филимонов – бойкий малый; спасибо ему, что зачитывал в эфире мои реплики (на белорусском!). Участникам московских чемпионатов по рапиду и блицу под патронажем короля Салмана – спасибо за доставленное удовольствие; оказывается, у Магнуса Карлсена есть ещё порох в пороховницах 😉 Ну и, конечно, спасибо тебе за интересную беседу, за весь цикл воспоминаний. Бывшие участники и участницы студенческих соревнований, откликайтесь, дополняйте, рассказывайте о своём.

Всем добра в Новом году. Я только опасаюсь, как бы Белорусская АЭС, которую готовят к запуску в 2020-м, не поставила нам шах и мат 🙁

Иногда всё-таки надо слушать поэтов. И шахматистов тоже.

От редактора belisrael

Это последний материал в уходящем году, который коснулся шахмат – одной из самых популярных тем сайта.

В наступающем 2020 году хотелось бы большей активности читателей, новых авторов, публикаций не только о прошлом, но и настоящем. Не забывать о важности поддержки сайта и его активных авторов. Всем доброго здоровья, счастья, оптимизма, удачи!

Опубликовано 31.12.2019  14:20

Снова о чемпионате СССР (Минск-79)

Вольф Рубинчик. Подготовил я материал о событиях 40-летней давности (он опубликован 04.12.2019), вставил одно твоё наблюдение… И с запозданием вспомнил, что у тебя о чемпионате 1979 г. имелся чуть ли не отдельный материал. Назывался «Гарри Каспаров в Минске», печатался в минском же издании «Шахматы» № 1, 2003 на белорусском языке.

Обложка журнала «Шахматы»; Ю. Я. Тепер в 2019 г.

Юрий Тепер. Да, было… Но там больше о Каспарове и его маме, чем о самом чемпионате.

В. Р. Всё же процитирую, тем более что тираж того номера отчасти уничтожили «добрые люди» (до читателей из отпечатанных 700 экземпляров дошло около 300):

После блестящего старта темп Каспарова немного замедлился. Он сделал подряд 6 ничьих и после 9 туров делил 1-3-е места с В. Купрейчиком и москвичом Ю. Балашовым. В 10-м туре (15 декабря) в партии Г. Каспаров – К. Лернер случился казус, который существенно повлиял на дальнейшее выступление Каспарова. Накануне, 14 декабря, в день доигрывания бакинец был свободен. В этот день имела место своеобразная встреча «Карпов – Каспаров» вне шахматной доски. В то время как 12-й чемпион мира, прибывший в Минск лишь на 1 день, выступал перед любителями шахмат в клубе имени Дзержинского (клуб КГБ), его будущий победитель был приглашён в шахклуб Белорусского политехнического института (нынешний БНТУ). Комсомольская организация «политеха» вместе с шахматистами вуза устроила для школьника – Гарик тогда учился в 10-м классе – большую экскурсию, чтобы показать все аспекты студенческой жизни. Экскурсия гостю очень понравилась. На вечер было назначено выступление Каспарова перед аудиторией. Поскольку назавтра должен был играться 10-й тур чемпионата, договорились, что вместо Гарри сеанс одновременной игры проведёт его тренер А. Никитин. Неожиданно, учтя настроение публики, которая слушала молодого шахматиста с огромным интересом, а возможно, пожелав отблагодарить хозяев за тёплый приём, Гарри решил сам провести сеанс. В ответ на напоминание тренера о необходимости беречь силы перед туром, Гарри самоуверенно заявил: «Ничего, я их за полчаса разгромлю!»

Сеанс, однако, затянулся до позднего вечера. Из 20 участников сеансёр переиграл 19; единственным победителем Гарри стал студент политеха Бельфер. На следующий день, достигнув преимущества в дебюте, бакинец выиграл три пешки у международного мастера из Одессы. При этом Лернер находился в сильном цейтноте. Решив красиво завершить партию, Каспаров начал жертвовать одну фигуру за другой. Белые отдали качество, затем две пешки и в конце концов – коня. Мата не оказалось, и житель черноморского города «выплыл из шторма» с лишней ладьёй. Как сказал в газете «Физкультурник Белоруссии» С. Флор: «Каспаров уж слишком спешил записать в таблицу заслуженную единицу и в этой спешке просчитался. Странно: даже Каспаров умеет “зевнуть”? Жаль целого очка, жаль отлично проведенной Каспаровым партии до его просчёта. Увы, бывает».

Этот драматический случай имел комический финал: когда вечером мать Каспарова, Клара Шагеновна, выполнявшая роль его пресс-атташе, передавала в бакинские газеты информацию об итогах тура, она примерно так объяснила поражение: «Накануне Гарри буквально вынудили дать сеанс. Из-за этого сеанса он не сумел как следует отдохнуть». Комментарии излишни. Обидное поражение внесло расстройство в игру юноши – после победы над Р. Ваганяном в 11-м туре (блестящая защита в тяжёлой позиции) последовали два проигрыша подряд – в партиях с Ю. Аникаевым и А. Белявским. Две победы на финише – над В. Купрейчиком и С. Долматовым – позволили «без пяти минут гроссмейстеру» (звание «гросса» он завоевал на турнире в Баку в апреле 1980 г.) поделить 3-4-е места с Ю. Балашовым.

Ю. Т. Благодарствую за обширную цитату!

В. Р. Немного тебя поправлю: матовой атаки в партии с Лернером нигде не просматривалось, а Карпов приезжал в Минск всё же на два дня (13-14 декабря). Но кто не ошибается? Вот гроссмейстер Алексей Суэтин писал о выступлении Виктора Купрейчика в конце 1979 года: «За шесть туров до конца турнира единоличная победа Купрейчика казалась предрешённой. Его лидерство выглядело прочным и непоколебимым. Всё, что от него требовалось – завершить вничью оставшиеся партии» (цитирую по книге «Виктор Купрейчик: Иду на вы», Москва, 2019, с. 12). Между тем после 11-го тура в Минске-1979 впереди был «квинтет»: Балашов, Геллер, Каспаров, Купрейчик и Юсупов. Все они набрали по 7 очков из 11 и рвались в бой.

Дадим слово и самому Каспарову… Жаль, что он не рассказал предысторию партии с Лернером.

Из книги «Безлимитный поединок», Москва, 1990

А вообще, «не было бы речки – не было б моста, не было б овечки – не было б хвоста». Я к тому, что, не будь чемпионата СССР в Минске, организованного фактически на правительственном уровне (шахматисты входили в оргкомитет, но не доминировали там), не приехали бы к нам в 1979 г. ни Карпов, ни Каспаров. И не cлучилось бы памятного сеанса в «политехе».

Ю. Т. Спасибо партии и правительству за наше счастливое детство! 🙂

В. Р. Вместе с тем крупные международные состязания проводились в постсоветском Минске и на частные деньги… Ладно, это особый разговор, что лучше для шахматистов: щедрое госфинансирование (точных сведений о том, в какую сумму обошёлся чемпионат-1979, у меня нет, но, похоже, сумма была немалая) или полуголодная «свобода». Давай вернёмся к вопросу о наполненности зала на углу Ленинского проспекта и улицы Комсомольской 40 лет назад.

Ю. Т. Трудно согласиться с теми, кто утверждает, что зал постоянно был набит битком, а любители за сотни метров спрашивали лишний билетик. Может, отдельные случаи в начале турнира и были…

В. Р. Андрей Ковалёв, витебский гроссмейстер, 1961 г. р., член тренерского совета БФШ: «Своими глазами видел, как в Минске, где в 1979 г. проходила высшая лига чемпионата СССР, люди спрашивали “лишний билетик на Купрейчика”, чтобы поболеть за своего кумира» («Виктор Купрейчик: Иду на вы», с. 107).

Ю. Т. Скажу за себя. Мой рабочий день в библиотеке заканчивался в 17.30, а игра начиналась в 17.00. Я появлялся на Комсомольской примерно в 17.45 и спокойно, без очереди, брал билет за рубль, проходил в турнирный зал и наблюдал за игрой. Не видел очередей, не слышал вопросов о лишнем билете, не помню отсутствия свободных мест в зале (он заполнялся в среднем на 80-90%).

«Советский спорт», 11.12.1979

В. Р. А как часто ты посещал клуб Дзержинского?

Ю. Т. Хотелось бы чаще, но поначалу вышла накладка. В пединституте проходил командный чемпионат среди студентов (3 раза в неделю), я был его главным и единственным судьёй…

В. Р. В дни накладок совсем не ходил на туры?

Ю. Т. Всё-таки старался совмещать. В 17.45 был на Комсомольской, минут 40-50 набирался впечатлений, а потом шёл выполнять свою работу на спартакиаде в МГПИ им. Горького на площади Ленина.

В. Р. И не жаль было платить советский целковый за 40-50 минут просмотра? Это ведь (по покупательной способности) доллара 3-4 на нынешние деньги…

Ю. Т. Даже не задумывался над этим – настолько увлекательной была борьба в чемпионате СССР.

В. Р. А каково было после «сражений гигантов» смотреть на «первенство бани», как выразился бы известный шахматист-психолог Л.?

Ю. Т. Нормально. Это был первый год моей работы в институте, и я старался всё делать по максимуму. Да, уровень игры студентов был не шибко высок, но по накалу борьбы спартакиада не уступала высшей лиге. Пять команд примерно одинаковой силы боролись за победу… А ещё в два декабрьских дня проходили соревнования сотрудников вуза.

Но вернёмся к нашим маэстро. Пару недель я то совмещал походы на соревнования, то – в свободные дни – полностью отдавался наблюдениям за чемпионатом СССР. С середины декабря все вечера проводил на чемпионате.

В. Р. Твои первые впечатления?

Ю. Т. Запомнились партии 3-го тура Цешковский – Купрейчик и Каспаров – Юсупов. О первой хорошо написал Борис Гельфанд: «Ошеломляющий разгром» и т. д. Вообще, трудно было сконцентрироваться на чём-то одном. Интересно было всё – игра, антураж, множество зрителей, с которыми обменивался мнениями в фойе. Отличный буфет – тоже важно (шёл с работы голодным, и можно было перехватить бутерброд с копчёной рыбой или ветчиной, запить напитком или пивом).

В. Р. За кого ты болел?

Ю. Т. Не буду оригинальничать – как и большинство в зале, за минчанина. А помимо Купрейчика, зал симпатизировал Каспарову и Талю. Вспоминается статья С. Флора после 5-го тура: минчане, мол, согласны уже закончить чемпионат, провозгласив чемпионами коренного минчанина Купрейчика и Каспарова, выполнившего в Минске мастерскую норму на Мемориале Сокольского 1978 г. Доля правды в этом была.

После сравнительно быстрой победы Купрейчика над Аникаевым в 6-м туре значительная часть публики покинула зал. Один из моих друзей прокомментировал это так: «Ушли болельщики Купрейчика, остались болельщики шахмат».

 

«Физкультурник Белоруссии», 19.12.1979 и 26.12.1979

В. Р. Что скажешь о фиаско Таля? Илья Смирин, 1968 г. р., побывавший на чемпионате благодаря витебскому тренеру Льву Паку, в наше время писал о Тале: «Для меня это был кумир номер один, а Купрейчик, наверное, был кумир номер два из участников турнира» («Виктор Купрейчик: Иду на вы», с. 87).

Ю. Т. Экс-чемпион мира разочаровал болельщиков не столько результатом (14-15-е места), сколько содержанием игры. После «турнира звёзд» в Канаде и межзонального турнира в Риге от Таля ждали «продолжения банкета», а что получили? Ни одной типично «талевской» партии с жертвами и яркими неожиданными ходами (во всяком случае, я не видел).

В. Р. А как же ничейная партия Купрейчик – Таль? Она запомнилась и Смирину, и самому Виктору Давыдовичу…

Ю. Т. Там, как кто-то верно подметил, в роли Таля выступал именно Купрейчик… но доигрался до проигранной позиции. Таль, в свою очередь, упустил выигрыш. «Купрей» на встрече с болельщиками говорил, что Таля за записанный ход ругала его жена. Вообще, не помню другого турнира, где «рижский волшебник» столько партий проводил бы в защите. Похоже, основных причин две – неважная форма и ухудшение здоровья. Понятно, второе влияло на первое.

В. Р. И нужен был Талю, уже попавшему в претендентский цикл, этот чемпионат?

Ю. Т. Мне кажется, Таль хотел отблагодарить минчан за ту помощь, которую ему оказывал в межзональном турнире Альберт Капенгут (кстати, помню, как Таль стоял в дверях клуба Дзержинского после тура, курил и жаловался Капенгуту: «Зевнул колоссальный темп!»). Или же посчитал, что лучшим способом поддержания формы перед матчем со Львом Полугаевским для него, Таля, будет игра.

В. Р. Симпатизировали ли зрители Ефиму Геллеру? Виктор Купрейчик называл игру чемпиона «поистине задорной»…

Ю. Т. После скромного старта (7 ничьих) от Геллера ничего особого не ждали. Как было позже – не помню, но партии его производили сильное впечатление.

Очень интересно играл Артур Юсупов, практически без срывов (затем В. Купрейчик написал о нём: «Серебряная медаль отдавала блеском серебряных эполет. Из скромного, даже застенчивого дебютанта, родился серьёзный гроссмейстер»).

 

Ещё о Юсупове («Шахматы, шашки в БССР», 1980 г.)

Неожиданно выдвинулся Тамаз Георгадзе, проигравший на старте Каспарову и Романишину. Именно с проигрыша Тамазу началась серия неудач Купрейчика.

В. Р. Ты видел ту партию?

Ю. Т. Да, и хорошо её помню. Купрейчик выиграл качество и продолжил рискованную игру. Георгадзе этим воспользовался, учинив сопернику форменный разгром. Уже на втором часу чёрные могли сдаться, но минчанин продолжал сопротивление в безнадёжной позиции. Когда он сделал очередной ход, из-за кулис появился Георгадзе с чашкой кофе на блюдце. Он сел и стал неторопливо размешивать кофе. Публика оценила юмор и наградила Тамаза аплодисментами. Купрейчик тоже улыбался и вскоре сдал партию. Затем проиграл подряд Свешникову и Каспарову, не найдя в партии с Гарри довольно простого опровержения наскока белых…

В. Р. Возможно, повествуя о чемпионате в «Шахматах, шашках в БССР» («Минчане радушно приняли гостей, а те подарили им эффектный шахматный спектакль, где вдоволь было юмора и драматизма, захватывающей интриги и блестящих реплик»), В. Купрейчик имел в виду и эпизод с Т. Георгадзе… Ещё что-нибудь интересное вспомнишь?

Ю. Т. Раз уж речь зашла о Георгадзе, вот ещё две истории. Первая: грузинский гроссмейстер играл пропущенную партию (с кем – не помню) в помещении старого клуба. Мой друг Миша Каган, демонстратор на турнире, рассказывал мне: «В зале сидела жена Георгадзе – единственный зритель. Я воспроизводил ходы на демонстрационной доске и спускался в зал. Жена регулярно спрашивала меня: “Миша, как позиция у Тамаза?” Выглядела она не молодо, и я решил, что это мать гроссмейстера. Ответил: “Не беспокойтесь, у Вашего сына всё в порядке”…». Когда выяснилось, who is who, мой друг, конечно, чувствовал себя не очень.

В. Р. Зато было, что рассказать. А вторая история?

Ю. Т. В девятом туре происходило принципиальное кавказское противостояние Ваганян – Георгадзе. Я в тот день проводил турнир в институте, а за филфак выступали грузин Тамаз Гогоберишвили и армянин из Тбилиси Юрий Галстян. Я, как обычно, зашёл перед своим турниром на чемпионат. Пора уже идти на свой турнир, но тут встречаю у выхода Галстяна. Он хвалится: «Взял автографы у Ваганяна и Таля». Я спросил: «А у Георгадзе не взял? Всё-таки твой земляк». – «Нет». – «Зря: как бы второй Тамаз не обиделся…». В ответ был только смех.

В. Р. Ещё интереснее было бы, если бы Гогоберишвили с Галстяном учились на разных факультетах и в тот день играли между собой.

Ю. Т. Ну, присочинять не вижу смысла… А партию в чемпионате выиграл Георгадзе.

В. Р. Ты рассказывал, что сидел рядом с «великим и ужасным»…

Ю. Т. Не помню, в каком туре, но при желании можно выяснить: Гарри сделал быструю ничью и пошёл в зрительный зал. Возле меня было свободное место, он его занял и минут 20 сидел рядом со мной. Я ничего у него не спрашивал, другие болельщики – тоже. Потом к Каспарову подошёл его тренер Александр Никитин и сказал, что по телевизору идёт многосерийный фильм «Три мушкетёра». Каспаров пошёл смотреть…

В. Р. Вроде и мелочь, но «для истории» пригодится. А когда Минск посетил Карпов, ты не встречался с ним? Между прочим, ещё 17.11.1979 газета «Физкультурник Белоруссии» писала о его выступлении в чемпионате как о деле решённом («Можно с уверенностью сказать, что участие Анатолия Карпова будет гарантией острой творческой борьбы»), а затем «что-то пошло не так». Надеюсь, Анатолий Евгеньевич прочтёт эти заметки и сам расскажет, что именно 🙂

Ю. Т. Мог бы я повидаться с Карповым, но увы… Утром чемпион мира отправился на встречу в ЦК комсомола Беларуси. Капитан команды филфака Саша Лядинский пришёл ко мне на работу звать на мероприятие, но я тогда работал в хранилище, искал книгу по заявке… Короче, меня не нашли. А вечером, во время выступления Карпова в клубе Дзержинского, я был занят. В тот вечер Таль выступал в консерватории, а Каспаров – в политехническом институте.

В. Р. Судя по публикации в «ФБ» 14.12.1979, это был вечер следующего дня. Гости покоряли Минск, а ты, чтобы никого из них не обидеть, проводил свой турнир 🙂 На том и завершим, но прежде – пара карикатур от минчанина Евгения Царькова, прекрасного художника и человека, в 2000-х гг. потерявшегося где-то на просторах США…

«Физкультурник Белоруссии», 19.12.1979

Ю. Т. Спасибо за вопросы, приятно вспомнить былое.

Опубликовано 15.12.2019  19:33