Tag Archives: шахматные олимпиады

Интервью с Андреем Гурбановым

В гостях у редакции сайта – международный мастер по шахматам Андрей Гурбанов, член сборной IPCA (игроков с ограниченными возможностями) на двух последних Всемирных шахматных Олимпиадах в Баку (2016) и Батуми (2018). Раньше Андрей жил в белорусском Гродно, а ныне – в израильской Хайфе, где у него, похоже, открылось «второе дыхание». На его счету, к примеру, победа в сильном турнире по быстрым шахматам (в декабре 2015 г., впереди Ильи Смирина и ещё десятка гроссмейстеров)… Но обо всём по порядку.

Андрей, расскажи, как ты пришёл в шахматы.

– В шахматы меня привёл папа в 1992-м, когда мне было шесть лет. Напротив нашего дома была спортивная школа, там я и начал заниматься. Занимался на протяжении лет трёх, потом перешёл во Дворец пионеров, и так сложилась судьба, что, когда стал кандидатом в мастера, вернулся опять в спортивную школу. С 92-го играл в городских соревнованиях, затем в областных, республиканских за Гродненскую область, часто ездил в Польшу.

Первым моим тренером был папа, он научил играть, затем Борис Романович Алиев, а когда перешёл во Дворец пионеров (сейчас он называется Дом творчества детей и молодёжи), то очень много мне дал Владимир Сергеевич Якушев. У него очень хорошие ребята занимались; практически все его воспитанники достигли уровня кандидата в мастера. И, в принципе, вся наша юношеская сборная, это его ученики – Андрей Ольховик, девушки и те, кто перешел в спортивную школу, потому что у него квалификация всё-таки была не настолько высока, чтобы доводить учеников до уровня кмс. К сожалению, пару лет назад Владимир Сергеевич скончался, почти сразу после выхода на пенсию. Работал он только тренером. Очень-очень много учеников у него было, и он внёс большой вклад в шахматы города Гродно.

Когда я вернулся в спортивную школу, то тренером был мастер спорта Владимир Александрович Веремейчик, он и сейчас занимается шахматами, играет в ветеранских соревнованиях. Недавно были выборы в Гродненской федерации шахмат, так он получил какую-то руководящую должность. К шахматам до сих пор неравнодушен, выглядит неплохо для своего возраста, хотя и проблем со здоровьем хватает. Выезжает мало, но когда появилась возможность играть в интернете, стал проводить в нём много времени, за команду какую-то играет.

Ты выступал в разных чемпионатах – в каких именно?

– Да, играл «на республике», в чемпионате до 18 лет даже попал в призы и получил право участия в чемпионате Европы. Это был 2004 год, но я не поехал из-за отсутствия денег. Участникам в Испании (не помню, в каком городе) обещали бесплатное проживание и питание, но надо было оплатить дорогу, визу. Я не знаю, почему тогда надо было платить, в дальнейшем мне открывали бесплатно спортивные визы. Кроме того, нужно было внести несколько взносов: в ФИДЕ, организационные, ещё что-то. В общем, всё стоило 550 евро, и для родителей это было дорого.

А кто твои родители

– Отец – Геннадий Лазаревич (1955)учитель физики, трудового обучения и черчения, мама – Ирина Генриховна (1955),  воспитатель в училище им. Счастного. У обоих высшее педагогическое образование, продолжают работать. У отца остались уроки труда, и ещё он учит школьников шахматам. А черчение, как я понимаю, убрали из школьной программы.

Какой у него разряд?

– Второй. Шахматы отец ведёт в школе, где и работает. Шахматные секции в государственных спортшколах позакрывали, остался кружок во Дворце творчества детей и молодёжи. Но в Гродно открываются частные школы шахмат – организаторы и педагоги понимают, что это выгоднее, чем работать в государственных учреждениях.

Что собой представляет шахматный клуб в Гродно? Я когда-то дважды в нём играл, помню Йозаса Дабкуса... (Дабкус Йозас Миколаевич, 11.03.1944—10.05.2000, был директором шахматной школы. Ежегодно в Гродно проводится мемориал его имени).

– Клуб находится в центре города, довольно хорошее помещение. В мае будет 19-й мемориал Дабкуса. Раньше приезжали шведы, поляки и литовцы, сейчас в основном белорусы. Призы даёт спорткомитет, плюс организаторы находят разных спонсоров. Деньги небольшие, но призов много. Проводятся взрослые и детские турниры, и практически все дети получают призы.

Как выступает детская команда области?

– На протяжении многих лет она занимает последнее или предпоследнее место (перед Минской областью). В то время, когда я еще играл, мы боролись за чемпионство «на республике», были чемпионами. Потом случился большой провал, и это сказывается до сих пор. Только в последнее время стали проявлять себя талантливые дети, когда вернулись в шахматы те, кто ранее ими занимался, что активизировало тренерскую работу, открылись частные школы. Это не значит, что появились высокие результаты, но в плане массовости развитие наблюдается, и рано или поздно будет результат.

А помимо Гродно есть ещё крепкие шахматисты в области?

– Есть в Лиде, но когда мы говорим о сборной области, то практически всегда команда на 100% состоит из гродненских ребят. Это очень тяжело, потому что других областях, например, если взять Брестскую, то там всегда сильные команды были в Пинске, Барановичах, Кобрине, и брестским бывало тяжело попасть в сборную. А в Гродненской получилось так, что на периферии практически никого нет. Немало городов, которые просто живут без шахмат, хотя раньше что-то там было.

Назови эти города.

– Волковыск, Щучин, Сморгонь, Дятлово…

Итак, ты не попал на чемпионат Европы. Как дальше продвигались твои шахматные дела?

– В 18 лет начал работать тренером. В Беларуси действовал закон, что без высшего образования нельзя преподавать, но если ты кандидат в мастера и выше, то с разрешения спорткомитета можно. Я работал тренером в спортивной школе до 2010 года, пока её не закрыли, а нас всех перевели во Дворец пионеров. Там я был методистом по спорту и тренером. В 2012 года воссоздали областную федерацию шахмат, меня выбрали председателем. Это было в январе, но уже в апреле я репатриировался.

Как это произошлоспонтанно, или же решение из-за тяжёлой обстановки назревало давно?

– Я не чувствовал, что мне так уж плохо в Гродно… На жизнь денег хватало, вроде бы всё шло нормально, можно было продвигаться по карьерной лестнице. Ну да, мы решили, что надо попробовать, потому что в Израиле, наверное, будет лучше. Сыну Александру тогда было полтора года.

Оксана с Александром (2010)

Твоя жена, насколько я знаю, тяжелоатлетка. Расскажи о ней, о своей семье.

– Мы познакомились в спортивной школе. У нас там было три вида спорта: шахматы, большой теннис и тяжелая атлетика. Оксана – мастер спорта международного класса, выступала на соревнованиях и тренировала, а потом у неё осталась только тренерская работа. Когда же мы переехали в Израиль, то вновь стала сама заниматься тяжёлой атлетикой и выступать на чемпионатах страны, Европы и мира. В Беларуси она окончила училище олимпийского резерва, получила высшее физкультурное образование, а здесь прошла курсы в институте Вингейта, что позволило ей работать учителем физкультуры в школе и тренером в клубе в Хайфе.

В какой категории она выступает, сколько участниц бывает в её весе?

– 53 кг, а сколько участниц, это смотря где.

Насколько вообще развита тяжёлая атлетика в Израиле?

– Приехав, мы общались не со спортсменами, а с людьми, отвечавшими за программу «Первый дом на родине» (на неё мы записались в Беларуси, в итоге попали в кибуц Мерхавия возле Афулы). Конечно, у нас было представление, что в Израиле спорта нету, денег на это нет, никто не занимается ни шахматами, ни тяжелой атлетикой, тем более женщины. Но так говорят люди, далёкие от спорта. Те же шахматы довольно хорошо развиты, немало сильных шахматистов.

Несколько слов о кибуце чем он занимается, как вас приняли?

– Приехавшие делились на две группы. В одной были медики, приехавшие по медицинской программе, а во второй – все остальные. Условия, скажем так, оставляли желать лучшего. Жили в караванах, и мы не ожидали, что у нас может быть домик со щелями в стене, что кондиционер практически не будет работать. Продержались там почти полгода – с апреля по сентябрь. Холодов и дождей ещё не было, но мы решили не испытывать судьбу и пораньше уехать.

И что же, в конце концов, дала вам эта программа?

– Там был ульпан. Можно было самим сразу поехать в большой город (неважно куда), но в кибуце не приходилось ни на что отвлекаться, легче было учить иврит. Ты отучился, потом есть время ещё позаниматься, не надо думать о том, чтобы искать работу. С другой стороны, морально было нелегко. Мы понимали, что «корзина абсорбции» скоро закончится, работы нет, к тому же нам сказали, что спорта как такового нет, и что делать? Потом выяснилось, что есть в Израиле и шахматы, и тяжёлая атлетика.

Тебе помогла федерация шахмат?

– Нет, я туда позвонил, ответила секретарь, не говорившая на русском, и на этом мое общение с федерацией закончилось. Чтобы кто-то вышел на связь помог, у меня такого не было. Я просто в интернете нашёл отрывок статьи из какой-то русской газеты, где говорилось, что в Хайфе проводился турнир, упоминалось имя директора клуба (Володя). Я так понял, что он говорит по-русски. Связался с ним, и мы переехали в Хайфу. Мне хотелось играть в шахматы, ну хоть что-то было рядом…

Первые год-два было очень трудно, потом, когда у жены появилась работа, когда я начал тренировать, когда мы поняли, что чем-то своим занимаемся, стало легче, начали выезжать на соревнования. В 2015 году появилась возможность сыграть на чемпионате мира среди инвалидов. В 2001 году, когда мне было 15 лет, я в таком соревновании выступал, но позже в Беларуси не находилось денег, чтобы поехать.

– Кстати, прежде чем вернёмся к шахматам… Как нашли квартиру на съёмчерез маклера?

– Когда ещё жили в кибуце, позвонили нескольким маклерам, приехали в Хайфу на один день, посмотрели несколько квартир – и сняли подходящую. Но маклеру я ничего не платил. Возможно, он имел процент от хозяина квартиры.

Сколько лет вы прожили на той квартире, насколько она была хороша?

– На первое время та квартира была практически идеальна, с очень удобным расположением. Там рядом были магазины, садики, школы, не надо было сразу ничего покупать, вроде мебели, электротоваров.

Но ведь многое можно достать бесплатно, тем более для съёмной квартиры. В каждом городе при большом желании можно найти, тем более, что ты приехал всего 6 лет назад.

– Ну, когда люди приезжают, они мыслят ещё по-старому… Не приходило в голову пойти и взять где-то что-то, да и когда подсказывают, это другое дело, а в нашем случае особо не было на кого рассчитывать.

У тебя никого вообще не было в стране?

– Брат Юрий (1985), но он жил в центре страны, в Рамат-Гане.

Как давно он приехал

– К тому времени, когда я приехал, он уже лет пять жил в Израиле. Два года назад уехал в Америку, живет в Лос-Анджелесе. По специальности он повар, но работал администратором в ресторане, и в Америке так работает.

Продолжим тему шахмат в Израиле

– Не скажу, что здесь можно прожить за счёт тренерской работы. Надо искать какие-то проекты. В школах не нужен тренер высокой квалификации, мастер спорта, а больше востребован воспитатель, который научит азам игры.

А занятия в шахматном клубе?

– Клуб раньше был в Хайфе, в здании Техниона, которое находилось возле музея «Мадатек». И в этом здании решили что-то сделать, в результате чего выгнали клуб. Шахматисты начали искать подходящее помещение. В Хайфе не нашлось, а в соседнем Нешере пустовало очень хорошее помещение, красивое отдельное здание от «Мифаль а-Паис», которое и предоставил муниципалитет. Было это года 3-4 назад.

Какие ещё шахматные клубы имеются в Хайфе?

– Есть, например, «Маккаби Хайфа», но он работает только 1 раз в неделю. По-моему, если он, как и другие, в остальные дни недели закрыт, то какой же это клуб? Должна быть не просто вывеска и команда, которая играет в Израильской лиге. Клуб – это когда ведутся постоянные тренировки, а таких клубов в Израиле очень мало.

Нешерский клуб довольно большой, состоит из турнирного зала, где может вместиться 70 участников, есть еще три комнаты. Я считаю, что это один из лучших клубов Израиля. Что касается времени на поездку, то мне ехать до Нешера из Хайфы всего 25 минут, это как по городу.

Давай перейдём к разговору о сборной IPCA, за которую ты выступаешь. На последней Олимпиаде в Батуми ты был играющим капитаном…

– Начну с того, как я попал в эту команду. В 2001 году, как я уже говорил, от Беларуси ездил на чемпионат мира среди инвалидов. В 2015 году поехал впервые от Израиля, занял 1-е место среди 60 участников, было это в Братиславе. И вот в 2016 году впервые сыграл за команду IPCA на Олимпиаде в Баку.

Право участвовать в чемпионате мира и играть за сборную людей с ограниченными возможностями имеют шахматисты, у которых есть физические проблемы с ногами, руками, центральной нервной системой, за исключением проблем со слухом и со зрением (у слабослышащих и слабовидящих – две отдельные федерации). Согласно результатам чемпионата мира сильнейшие попадают в команду для участия в Олимпиаде.

2017 г. Ружомберок (Словакия) – 2-е место.  Шашикант Кутвал (Индия) – 1-е, Николай Муха (Украина) – 3-е. 

Словакия, Ружомберок, 2017

2018 г. Прага, 2-е место (чемпионом стал Игорь Ярмонов из украинского Мариуполя)

В последние несколько лет ФИДЕ начала проводить общие чемпионаты для людей, имеющих проблемы со здоровьем: один год командные, один – личные, и отдельно играют юниоры. Но отношения к отбору для участия в Олимпиадах эти соревнования не имеют. Я же поехал на чемпионат, чтобы попасть именно в команду на Олимпиаду. Начиная с 2015 года, я каждый год играю в чемпионатах мира, и в 2018 году занял 2-е место. Кроме того, летом меня избрали вице-президентом IPCA, а потому ехал на олимпиаду уже и в качестве капитана.

Какое у вас финансирование?

– Оно фактически отсутствует. Организация существует с 1992 года, но, как я понял, никто не занимался поиском денег, даже не был открыт счёт. Не потому, что кто-то принципиально был против, а потому, что не видели в этом смысла. Но организаторы чемпионатов мира среди инвалидов не проигрывают, поскольку это реклама страны, да и не такие уж большие деньги нужны. К тому же участники платят взносы, из чего и формируется призовой фонд. На чемпионатах также вручаются сувениры, кубки, майки…

Люди едут на чемпионат мира не только для того, чтобы заработать, выиграв приз. Во многих странах есть стипендии, которые получает шахматист, если становится призёром чемпионата. Существуют ещё зачёты среди женщин, юниоров. Многие регионы России или Украины выделяют премии для своих участников, которые получают не разовую помощь, а в течение года ежемесячную.

Я в Израиле за то, что стал чемпионом мира, мало что получил. Правда, мне выдали премию, которая называется «Эйлат» (она для тех, кто принимает участие в соревнованиях не по олимпийским видам спорта). Это были кубок и карточка на 750 шекелей для отоваривания в сети магазинов.

Надеюсь, что в нашей организации сейчас появятся деньги. В принципе, шахматы развиваются, президентом избрали москвичку Светлану Герасимову. Она долгие годы является старшим тренером в организации инвалидов России. Светлане около 40 лет.

Почему избрали именно её?

– Наверное, потому, что из России приезжали на чемпионат мира по 15 человек, и всем оплачивались сборы, т. е. она находила деньги для участников. Когда я еду, то должен практически за всё платить сам. Израильская федерация может дать лишь небольшую часть денег. А люди, выступающие за Россию, из своих денег не тратят ничего. Им оплачивается питание, дорога, и есть ещё тренер, который с ними занимается.

Сейчас у IPCA появился сайт (пусть и сырой), и потихоньку работа пошла. Хотя нелегко начинать практически с нуля. В чемпионате мира долгое время выступали представители лишь 13 стран. Во многих странах шахматисты даже не знали, что существует такая международная организация инвалидов.

В Беларуси есть организация инвалидов и ветеранов «Шанс», которую давно возглавляет Владислав Чеславович Дубко. Насколько он старается, чтобы кто-то поехал на чемпионат, я не в курсе. Положение о чемпионате лично ему я отправлял.

По большому счёту, у многих инвалидов нет стимула играть даже в чемпионатах Беларуси. Я 3 или 4 раза становился чемпионом Беларуси по версии «Шанса», при этом получал приз порядка 100 рублей. После недели в Минске я никуда бы после этого не поехал дальше, не было мотивации. Что уж говорить о людях, которые занимаются какими-то другими делами, живут в малых городах, передвигаются на инвалидных колясках, но любят шахматы, играют по переписке в первенстве области…

Или вот проводились чемпионаты РБ среди всех, включая ветеранов. Но как можно проводить отборочные турниры, когда там играют и ветераны – ведь если победит ветеран, он же не сможет поехать на чемпионат мира среди инвалидов? Впрочем, полагаю, что в Беларуси тоже что-то изменится, и будут проводиться реальные отборы на чемпионат мира. Среди моих планов – даже проведение в «Синеокой» чемпионата мира IPCA…

Давай вернёмся к Олимпиаде 2018 года в Батуми. Знаю, что ты летел до Тбилиси, поскольку до Батуми накануне Олимпиады прямой рейс стоил чуть ли не на 400 долларов дороже, чем до Тбилиси…

– В Тбилиси я оказался поздно вечером 22 сентября, а на месте уже 23-го утром. Я приехал в отель, где поселили нашу команду – он находился в Кобулети, за 30 км от Батуми. Мы каждый день должны были выезжать за полтора часа до начала тура. В Кобулети жили еще несколько команд и судьи, а все остальные – в самом Батуми. Почему так произошло, я не знаю – всё это решали организаторы.

Конечно, нам было тяжело каждый день столько времени тратить на дорогу. Туры начинались в 3 часа, и некоторые партии затягивались на 4-5 часов. Когда кто-то заканчивал игру раньше, то не мог уехать, поскольку приходилось ждать специальные бусы и две машины, на которых развозили всех участников. Приезжали в отель поздно; пока ужинали, было уже 9 вечера, а в 10 жеребьёвка.

Олимпиада проходила в двух залах, мы играли во втором, всё время на одном месте. В первый зал, где играли сильнейшие команды, пойти почти не было возможности – разве что в день, когда не играл, а вообще проход занимал немало времени.

Два дня игры начинались не вовремя, не по гонгу, потому что организаторы не успевали пропустить участников через рамки металлоискателя. По-моему, волонтёры на этой Олимпиаде были слабо подготовлены. Если сравнить Олимпиады в Баку 2016 г. и в Батуми 2018 г., то это «небо и земля». Волонтёры в Батуми не знали, что они должны делать, водители – куда кого везти. Я до последнего дня не знал, как поеду в аэропорт и с кем, водитель, который меня возил, тоже не знал, поедет ли он.

В нашей команде был один игрок, выступавший уже на восьми Олимпиадах. С его точки зрения, по организации это была наихудшая. Но если смотреть по результатам, то команда IPCA никогда так хорошо не выступала – мы набрали 13 командных очков, это 60-е место из 185 команд. Сборная команда Израиля тоже набрала 13 очков. Конечно, они играли с командами более высокого уровня. Но если учесть, что поездки за 30 км нас выматывали…

Организаторы говорили, что не было другого отеля, где можно было разместить нашу команду. Но я думаю, что нужное число номеров для людей на колясках (у нас таких было 5 человек) есть в любом пятизвёздочном отеле, во всяком случае, в таких, как «Hilton». Колясочникам тяжело играть по пять часов, и лишние полтора часа езды на дорогу, конечно, тоже сказываются. Если же говорить о питании, то было хорошо.

– Ходили разговоры об отравлениях

– В нашей команде немало было тех, кто чихал, кашлял из-за какого-то вируса. В женской команде у одной девушки был бронхит, у кого-то температура 39 градусов.

А как выглядело здание, специально построенное для Олимпиады? Что скажешь о самом городе?

– Это был огромный ангар, может, и специально построенный, но на меня он не произвёл впечатления. Когда я был в Баку, играли на огромном красивом стадионе. В Грузии же были проблемы с подъездом, проводились ремонты дорог, по которым нас везли. При поездке на собрание капитанов я не успел даже поесть, т. к. дорога была перекрыта.

Что касается впечатлений от города, то в Батуми красиво. В день приезда я погулял по набережной, поел хинкали, посмотрел на небоскрёбы. Ведется новое строительство, город развивается, и он довольно-таки симпатичный.

– Твоё мнение о выступлении израильской команды? Вы общались?

– Нет, у меня не было возможности общаться с соотечественниками – играли мы в разных залах, жили в разных городах… Результат израильской сборной, конечно, неважный, но это же спорт… Хорошо сыграл Илья Смирин, а вот у Бориса Гельфанда не пошла игра в ответственных матчах, хотя сложись немного иначе, заняли бы не 39-е место.

Перед последними двумя играми у израильской команды было 11 командных очков, у белорусов 10, а в итоге они стали выше, выйдя на 30-е место. Хотя, конечно, нельзя сравнивать по составу команды двух стран…

Сразу после Олимпиады читал интервью с председателем Белорусской федерации шахмат, которая сказала, что на Олимпиаде 2022 года в Минске Беларусь будет бороться за место в призовой тройке. Это звучит более чем сомнительно…

– Ну, ребята в белорусской сборной неплохие – Владислав Ковалёв, Кирилл Ступак…

– Вместе с тем играть дома не значит, что обязательно «стены помогут» – может, как раз наоборот.

– Но я с оптимизмом смотрю на возможности белорусов. Всё непредсказуемо: кто мог подумать, что сборная Польши обыграет Россию, Украину, вообще прекрасно выступит. По рейтингу перед стартом была 11-й, а имела даже шансы стать чемпионом.

Что касается израильтян, то они играли, старались…

Если бы выиграли у Казахстана в предпоследнем туре, то неизвестно, на кого попали бы в последнем, но, скорее всего, свели бы вничью. В итоге набрали бы 16 очков, т. е. оказались бы, вероятно, в первой десятке. Опять-таки, выиграй израильтяне в последнем туре у Греции, с 15 очками и хорошим коэффициентом заняли бы место в районе 15-го.

– Вообще говоря, Олимпиада – это что-то грандиозное и интересное: встречи, общение, знакомства… Всегда хочется поучаствовать ещё раз.

Следующая шахматная Олимпиада должна пройти в России, в Ханты-Мансийске

– Организация в 2020 году, надеюсь, будет хорошая, как и питание. Некоторая проблема видится с трансфером и с климатом. При этом не сказал бы, что в Батуми оставалось много времени на прогулки: даже с утра мы не могли долго гулять у моря. Надо было отдохнуть, подготовиться к партии, и к тому же мы жили далеко. А в Ханты-Мансийске будет всё рядом, город небольшой, имеет опыт проведения Олимпиады (в 2010 году), да и вообще известен в шахматном мире. Хотелось бы, конечно, туда попасть в качестве капитана команды или игрока, но это явно обойдётся дороже, чем поездка в Батуми. Может, к тому времени появится какое-то финансирование, кто-то окажет нам помощь. Будем уповать на лучшее.

 

Чемпионат мира среди людей с ограниченными возможностями по версии ФИДЕ. Дрезден, октябрь 2018

С детьми на международном турнире в Ревале (Польша)

Сборная клуба “Хайфа-ришон” на чемпионате Израиля до 14 лет

 

Сборная IPCA на на Олимпиаде в Батуми, 2018

Командный кубок Израиля по быстрым шахматам

Международный шахматный турнир памяти Гидеона Яфета. Июль 2018, Иерусалим

Беседовал Арон Шустин (Петах-Тиква)

***

Еще публикации о шахматах в 2018 году:

БЕСЕДА С ИЛЬЕЙ СМИРИНЫМ (1)

БЕСЕДА С ИЛЬЕЙ СМИРИНЫМ (2)

БЕСЕДА С ИЛЬЕЙ СМИРИНЫМ (3)

ПАМЯТНЫЙ 1987 ГОД

РАХИЛИ ЭЙДЕЛЬСОН – 60!

Татьяна Норицына о своей семье, жизни в Израиле и Канаде  

В. Рубинчик. И всё же 10-кратная!

М. Садовский. СМЫСЛ ПРИТЯЖЕНИЯ

От редакции belisrael.info

В последний день уходящего года хотелось бы еще раз напомнить о важности поддержки сайта.

Опубликовано 31.12.2018  00:19

Обновлено 31.12.2018  15:51

Ю. Тепер о шахматистах-евреях (2)

(окончание; начало см. здесь)

Иллюстрация с форума immortalchess.net

Продолжим тему шахматистов Беларуси: разумеется, кроме «западников», интерес представляют и судьбы евреев из восточных областей. Самым талантливым здесь, пожалуй, был Роман Фрадкин (1923 г. р.), чей огромный потенциал почти не раскрылся. Мне удалось выяснить, что Роман переехал в Минск из Витебска в 1936 г. Вскоре он пошёл заниматься в шахматном кружке минского Дворца пионеров, который вёл Яков Каменецкий, а позже Гавриил Вересов. Учился юный игрок в школе № 4 г. Минска, успешно сочетал учёбу и шахматы. В 1938 г. Фрадкин стал чемпионом БССР среди юношей, а в 1939 г. получил право сыграть в первенстве республики среди взрослых. Выступление прошло успешно – при сильном составе Р. Фрадкин поделил 3–4-е места с мастером В. Силичем. После окончания школы летом 1940 г. отличник учёбы, только получивший аттестат зрелости, занял 1-е место в турнире белорусских шахматистов и получил там второй балл кандидата в мастера (всего для того, чтобы стать кандидатом, нужно было три балла). Осенью 1940 г. он поступил в Московский энергетический институт, где отучился на 1-м курсе…

Финал Романа Фрадкина был весьма трагичен. Прибыв в июне 1941 г. в Минск на каникулы (для этого он заранее сдал сессию в Москве), наш земляк уже не сумел вырваться из города и погиб в оккупации. Подобной оказалась и судьба его младшего товарища Матвея Райнфельда. Участник первенства БССР 1941 г. (10-е место), Матвей летом окончил 9-й класс 42-й школы.

В рядах Красной Армии проходили службу Абрам Брейтман, Яков Каменецкий и Або Шагалович. Как уже указывалось, один из сильнейших шахматистов БССР Я. Каменецкий был первым шахматным тренером во Дворце пионеров. Каменецкий известен и как шахматный проблемист, и как журналист. Вплоть до своей смерти в январе 1991 г. он занимался популяризацией шахмат в Беларуси.

А. Шагалович (1922–2009) до войны был чемпионом БССР среди юношей (1939), участвовал во «взрослом» чемпионате республики того же года, где показал результат 50%. Вернувшись после войны в Минск, он долгие годы сочетал успешные личные выступления (был чемпионом столицы, в 1957 г. получил звание мастера спорта) с тренерской работой. Практически вся сборная БССР 1970–80-х годов состояла из его учеников. В начале 1990-х годов эмигрировал в США.

Остановимся на судьбе Исаака Мазеля (1911–1945). Этот уроженец Минска ещё в 1927 г. организовал первый в республике школьный шахматный кружок. Позже он отвечал за шахматную работу в белорусских профсоюзах, а после переезда в Москву (1933) – и в профсоюзах СССР. Общественная работа не помешала Мазелю успешно выступить в первенстве СССР 1931 г. и выполнить норму мастера спорта. В чемпионате Москвы 1933–34 гг. поделил 2–3-е места; в дальнейшем его выступления не отличались стабильностью, но судьбе было угодно, чтобы в январе 1942 г., когда фашистские дивизии ещё стояли под Москвой, И. Мазель стал чемпионом столицы СССР. О том чемпионате 1941/42 немало рассказывалось в шахматной литературе.

В марте 1945 г. И. Мазель умер от тифа в ташкентском госпитале. Любопытны сведения о его семье, полученные мной от одной его родственницы в конце 1990-х годов. Отец шахматиста Яков Ильич Мазель был зубным врачом. У Я. Мазеля было четверо детей: Исаак, Доня (погибла в гетто во время войны; была стенографисткой у П. Пономаренко, по мужу Перлова, у неё была дочка Тома), Абрам (был учителем математики, ранен на финской войне, умер после Великой отечественной), Эля (балерина, жила в Ленинграде). Первая жена И. Мазеля осталась в Минске; вторым браком он был женат на шахматистке Ольге Рубцовой и имел троих детей.

Гомельчанин Абрам (после войны его чаще звали Анатолием) Брейтман, 1910 г. р., до войны не раз успешно выступал в чемпионатах Беларуси. В 1937 г. был вице-чемпионом республики, в первенстве 1941 г. занял 3-е место. С войны вернулся без ноги, но это не помешало Брейтману продолжить выступления в чемпионатах БССР и других сильных турнирах. Последний раз играл здесь в 1954 г., после чего переехал в Узбекистан, потом в Грузию, где и умер после 1978 г. «Война сломала ему жизнь!» – восклицал Абрам Ройзман в журнале «Шахматы» № 1, 2008 и пояснил: «На фронте он был тяжело ранен, к тому же погибли его близкие. Он стал неуживчивым, раздражительным…»

Малоизвестное фото с А. Брейтманом – турнир армейского спортивного общества, Минск, 1951 (предоставлено историком А. Пашкевичем)

Переходя к советским евреям-шахматистам, жившим за пределами Беларуси, нельзя не назвать талантливого ростовчанина Марка Стольберга (1922–1943). Уже в 17 лет выполнил норму мастера спорта, заняв в полуфинале первенства СССР 1–2-е места. Отлично стартовал Марк и в финале всесоюзного первенства 1940 г., одержав на старте четыре победы подряд. Хотя в дальнейшем удача отвернулась от юноши, результат его для дебютанта был приемлем (13–16-е места). Давид Бронштейн говорил о нём: «У нашего поколения был свой Таль – Марк Стольберг». Можно предположить, что, доживи Марк до победы, он был бы среди сильнейших в СССР и в мире.

Особая страница истории – шахматы в блокадном Ленинграде. От последствий блокады умер в апреле 1942 г. Илья Рабинович (1891–1942). Ещё до революции стал известен своими выступлениями в российских турнирах и на международной арене. Первая мировая война застала его на турнире в Мангейме (Германия), где он лидировал. Вместе с другими российскими шахматистами Рабинович был интернирован. Вернувшись в Россию в 1918 г., активно участвовал в возрождении шахматной жизни.

Практические шаги питерца были немалыми: троекратный чемпион «северной столицы» (1920, 1928, 1940), чемпион СССР в 1934–1935 гг. Илья Леонтьевич был первым из «лояльных» советских шахматистов, выступившим за границей на международном турнире (Баден-Баден, 1925), где занял 7-е место при 20 участниках. Другой представитель СССР, Ефим Боголюбов, стал в турнирной таблице выше, но вскоре заявил об отказе от советского гражданства.

Помимо практической игры, И. Рабинович вёл большую учебно-методическую и литературную работу, помогал молодому Ботвиннику. Когда началась война, И. Рабиновичу предложили уехать из Ленинграда. Он отказался, выразив желание защищать город, в котором родился и с которым всю жизнь был связан. В ноябре 1941 г.  выступал по радио из блокированного Ленинграда на немецком языке перед вражескими войсками, рассказывал о проходившем тогда в городе шахматном чемпионате, в котором сам и участвовал. Чемпионат из-за трудных условий завершён не был, а Рабиновича в январе 1942 г. вывезли на Большую землю, но спасти мужественного спортсмена, поражённого дистрофией, не удалось.

В Ленинграде погиб видный шахматный организатор Самуил Вайнштейн (1894–1942). Но большинству советских шахматистов, в том числе и многим евреям, удалось пережить войну. В своих мемуарах Михаил Ботвинник немало поведал о том времени… В последний момент эвакуировавшись из Ленинграда, сильнейший советский шахматист, по специальности – инженер-электрик, 2 года работал в Перми. В то же время он занимался аналитической работой и находил время для турнирных выступлений. Последующие события показали, что был на правильном пути; в 1948 г. М. Ботвинник стал чемпионом мира и сохранял титул 15 лет с двумя небольшими перерывами.

Из молодых шахматистов, выдвинувшихся перед войной, назовём Давида Бронштейна (1924–2006) и Исаака Болеславского (1919–1977), тем более что биографии обоих тесно связаны с Беларусью. И. Болеславский ещё в первенстве СССР 1940 г. попал в шестёрку лучших и подтвердил свои права, заняв 4-е место в матч-турнире 1941 г. за звание абсолютного чемпиона СССР. Во время войны днепропетровский студент эвакуировался в Свердловск, где продолжал учёбу в местном университете. В военные годы Болеславский участвовал в нечастых шахматных турнирах (Москва, Свердловск, Куйбышев). В единственном за годы Великой Отечественной чемпионате СССР 1944 года свердловский мастер занял 3-е место после Ботвинника и Смыслова, а в послевоенном чемпионате 1945 г. стал уже вторым (после Ботвинника).

О дальнейшей карьере Болеславского можно говорить много… Ему чуть-чуть не хватило в 1950 г. до матча на первенство мира с Ботвинником.

Переехав в Минск осенью 1951 г., Болеславский почти все силы отдал теоретической работе и тренировке местных шахматистов, но играл и в чемпионатах города, и в чемпионатах БССР. Впрочем, эти выступления (особенно в чемпионатах Минска) можно также рассматривать как «мастер-классы» для белорусских игроков.

Помешал Болеславскому добраться до Олимпа его младший товарищ Давид Бронштейн. Он родился в Белой Церкви, шахматную школу прошёл в Киевском Дворце пионеров у Александра Константинопольского. Будучи жителем Киева, получил и звание мастера спорта СССР за 2-е место в чемпионате Украины 1940 г. (после Болеславского). Интересно, что в 1938 г. во время матча команд Минского и Киевского дворцов пионеров Бронштейн сыграл вничью с Р. Фрадкиным.

Когда началась война, Давид был эвакуирован в Тбилиси, а позже работал на восстановлении Сталинграда. После чемпионата СССР 1944 г. переехал в Москву. Стремительно рос – уже в 1945 г. с 15-го места поднялся в чемпионате на 3-е, войдя в элиту советских шахмат.

В турнире претендентов 1950 г. лидировал Болеславский, Бронштейн за два тура до конца отставал на очко. Исключительным усилием воли Бронштейн догнал старшего товарища. Матч за первое место между ними закончился после упорной борьбы со счётом 6:6, а в борьбе до первой победы счастье улыбнулось Бронштейну. Но завоевать корону молодому гроссмейстеру не удалось – матч с Ботвинником окончился вничью, и тот сохранил своё звание.

Лучшие годы выступлений гроссмейстер Григория (Герша) Левенфиша (1889–1961) пришлись на довоенное время, когда в 1930-е гг. он дважды становился чемпионом СССР. Во время международных турниров в Москве  успешно соперничал с сильнейшими шахматистами мира: Ласкером, Капабланкой, Флором. В 1937 г. Григорий Яковлевич сумел добиться, пожалуй, крупнейшего успеха в карьере, сведя вничью матч с М. Ботвинником. На дальнейших выступлениях Левенфиша сказывался возраст и занятость в профессии. Интересно, что Левенфиш никогда не был профессиональным шахматистом, а всегда сочетал активные занятия шахматами с работой по специальности инженера-химика. Во время войны постоянно выполнял важные правительственные задания. После войны жил в Москве; незадолго до смерти подготовил книгу «Избранные партии и воспоминания».

В эвакуации в Казани находился во время войны Семён Фурман (1920–1978). Для нас его судьба интересна тем, что этот шахматист и тренер сыграл большую, можно сказать, решающую роль в становлении 12-го чемпиона мира Анатолия Карпова.

Родился С. Фурман в ноябре 1920 г. в Пинске, но вся его спортивная карьера связана с Ленинградом. Именно там он добился наибольших своих спортивных успехов, стал гроссмейстером и тренером чемпиона мира. Во время войны работал на заводе в Татарстане, был чемпионом этой республики 1944 г. Но и в Пинске его не забыли: уже в постсоветское время провели несколько мемориалов Фурмана.

Рассуждая о судьбах шахматистов-евреев, прошедших войну, хотелось бы упомянуть о талантливом мастере Исааке Липницком (1923–1959). Уроженец Киева, он вместе с Бронштейном занимался в шахматном кружке Киевского Дворца пионеров и до войны принял участие в первенстве Украины 1939 г. (7-е место). С 1942 г. будущий мастер находился в действующей армии, пройдя славный путь от Сталинграда до Берлина. После войны Липницкий некоторое время служил в Германии и участвовал в соревнованиях, проводимых советской военной администрацией, а в 1947 г. вернулся в Киев. Вскоре талантливый игрок, совмещая тренерскую работу и выступления  в турнирах, добился заметных успехов: стал чемпионом Украины 1949 г., победителем ряда всесоюзных турниров. Высшим достижением мастера стало попадание в призы чемпионата СССР 1950 г. (2–4-е места), причём он всего на 0,5 очка отстал от чемпиона страны Кереса. Любопытно, что стать чемпионом Исааку Оскаровичу помешал его первый тренер А. М. Константинопольский, победивший бывшего ученика в последнем туре. Самому Константинопольскому та победа мало что давала…

Повторить взлёт Липницкому больше не удалось, хотя турнирные успехи у него были и после 1950 г. Он успел написать две отличные шахматные книги, одну – в соавторстве с мастером Борисом Ратнером. Тяжёлая болезнь безвременно унесла жизнь талантливого мастера Липницкого. Ему посвящены книги В. Теплицкого «Исаак Липницкий» (2008), Н. Фузика и А. Радченко «Исаак Липницкий: Звёзды и тернии» (2018)

Среди тех, кто прошёл через войну и продолжил после Победы активно заниматься любимой игрой, назовём Иосифа Ватникова (1923–2013), ставшего в 1977 г. международным мастером, Ханана Мучника (1922–1991), мастера спорта с 1958 г., Бориса Наглиса (1911–1977), мастера спорта с 1961 г., Якова Нейштадта (1923 г. р., мастер с 1961 г.), Иосифа Погребысского (1906–1971, мастер с 1937 г.), Абрама Хасина (1923 г. р., международный мастер с 1964 г.) и др.

В 1950-70-е гг. появилась на свет целая плеяда шахматистов, переживших войну детьми. В основном они были в эвакуации. На Урале в войну находился рижанин Михаил Таль (1936–1992), чемпион мира 1960-61 гг., в Куйбышеве – уроженец Могилёва Лев Полугаевский (1934-1996), двукратный чемпион СССР (1967, 1968; в претендентских матчах доходил до полуфинала). Львовянин Леонид Штейн (1934–1973), троекратный чемпион СССР, был в эвакуации в Узбекистане. Всемирно известный уроженец Ленинграда Виктор Корчной (1931–2016) сумел подростком пережить ленинградскую блокаду. На 4 года старше Корчного был будущий мастер (с 1957 г.) Арон Решко, которому довелось играть в первенстве Ленинграда 1943 г. Служил авиамехаником во время войны будущий гроссмейстер Ефим Геллер (1925–1998), военным метеорологом был международный мастер Лев Аронин (1920–1983). Марк Тайманов (1926–2016) был в эвакуации в Узбекистане.

Закончить статью хотел бы кратким рассказом о судьбе двоих венгерских евреев – международных гроссмейстеров Андре Лилиенталя (1911–2010) и Ласло Сабо (1917–1998). В 1935 г. Лилиенталь приехал в Москву на международный турнир и решил остаться в СССР. К тому времени это был известный мастер, имевший немалые успехи (вспомним великолепную победу над Капабланкой в рождественском турнире 1934 г. в Гастингсе). До 1937 г. он ещё выступал за сборную Венгрии и легко разъезжал по Европе, а затем, после ареста своего покровителя Николая Крыленко, был вынужден принять советское гражданство. В воспоминаниях, записанных незадолго до смерти, А. Лилиенталь тепло отзывался о своём ровеснике Исааке Мазеле (называя его «Масел»), с которым дружил в молодые годы. В 1940 г. Лилиенталь стал чемпионом Москвы и разделил 1–2-е места с Игорем Бондаревским в чемпионате СССР, став выше М. Ботвинника и П. Кереса.

В Москве Лилиенталь жил до 1976 г., а потом решил вернуться в Венгрию, где помогал тренировать национальную сборную страны (которая на Олимпиаде 1978 г. сумела обойти советскую).

Пожалуй, не менее увлекательна биография Ласло Сабо. Во время Второй мировой войны он был мобилизован в венгерскую армию (трудовой батальон) и вынужден был участвовать в войне на стороне Германии. Вскоре он попал в плен – и это было везением, потому что большинство венгров, включённых в тот батальон, погибло. Вернулся в Венгрию Сабо уже после окончания войны. Русским языком он овладел в плену превосходно. В 1950–60-х годах добился немалых успехов; лидер национальной команды, он выступал на 11 олимпиадах (9 из них после войны), участвовал в трёх турнирах претендентов на первенство мира (1950, 1953, 1956).

Ремарка автора (23.09.2018). Разумеется, в этом материале перечислены далеко не все люди, заслуживающие нашего внимания и памяти. Так, например, в Польше были шахматисты-евреи помимо Д. Пшепюрки и М. Ловцкого; о многих из них написано в «Шахматной еврейской энциклопедии» И. Бердичевского… Возможно, о шахматистах Польши стоило бы подготовить отдельную статью. Буду рад мнению читателей на этот счёт.

Опубликовано 29.09.2018  04:48

Ю. Тепер о шахматистах-евреях (1)

От ред. Материал, который вы прочтёте ниже, был написан давно примерно в 2000 г., когда наш уважаемый автор подрабатывал тьютором Открытого университета Израиля в Минске. За истекшие годы по заявленной им теме появилось множество новых источников, в частности, «Шахматная еврейская энциклопедия» Игоря Бердичевского (Москва, 2016). И всё-таки мы решили поместить обзор от Юрия Тепера, поскольку: а) в нём содержатся некоторые малоизвестные факты, особенно во второй части; б) в 2018 г. автор постарался актуализировать свои данные.

Иллюстрация с womanlifeclub.ru

Ю. Тепер

Судьбы еврейских шахматистов в период 1933–1945 годов

Известно, какую страшную цену заплатили евреи Европы после прихода Гитлера к власти. Вместе со всем народом шахматисты прошли путь страданий и борьбы.

Как и судьбы всех остальных евреев европейских стран, судьбы известных шахматистов могут быть разделены на следующие категории: 1) лица, оказавшиеся в Германии на территориях, оккупированных Германией, в том числе в гетто и концлагерях; 2) сражавшиеся с ненавистным врагом; 3) оказавшиеся вне досягаемости для преступных замыслов врага; 4) погибшие от голода и болезней на территориях, не занятых нацистами (пример – блокадный Ленинград).

Посредством историй конкретных людей попробуем проследить судьбу народа.

Как известно, первыми столкнулись с проблемами евреи Германии. Поскольку cначалa нацисты не совершали массовых убийств, ограничиваясь политическим и экономическим преследованием евреев, поражением их в правах, то многим евреям, в том числе выдающимся шахматистам, удалось покинуть Германию. Наиболее характерна здесь судьба 2-го чемпиона мира Эмануила Ласкера (1868–1941; 24 декабря 2018 г. исполнится 150 лет со дня его рождения). Как известно, он 27 лет (с 1894 по 1921 год) удерживал звание лучшего шахматиста мира. Но шахматы были не единственной сферой деятельности этого талантливого человека. Он был доктором математики и философии, писал художественные произведения, разрабатывал теорию различных логических игр (бридж, го…) Потеряв звание чемпиона мира, Ласкер следующее десятилетие сравнительно мало участвовал в соревнованиях, видимо, считая свою миссию в шахматах выполненной. В те годы он занимался в основном научной и литературной деятельностью. Приход нацистов к власти вынудил Ласкера в 1934 г. покинуть Германию, утратив почти всё своё имущество и сбережения. Сначала пожилой гроссмейстер с женой перебрались в Англию, а в 1935 г. во время международного турнира в Москве он обратился к советским властям с просьбой об убежище. Разрешение было получено, и чета Ласкеров 2 года жила в Москве. В 1937 г., однако, супруги перебрались в США. О причинах их решения существуют различные версии. В советской литературе господствовало мнение, что Ласкеры поехали в Америку в гости – навестить семью дочери жены от первого брака. Уже в США Марта (жена Эмануила) заболела и врачи якобы запретили ей возвращаться через океан.

На старости лет Ласкер был вынужден зарабатывать на хлеб, участвуя в шахматных турнирах и утомительных сеансах одновременной игры, что и ускорило его смерть.

В последнее время появились сведения (например, в фильмах о чемпионах мира по сценарию Мелик-Карамова), что Эмануил и Марта, отъезжая в Америку, не собирались возвращаться, что обратные билеты на пароход брались для того, чтобы обмануть советские спецслужбы. Мне кажется маловероятным, что кого-то в мире беспокоила судьба еврейского изгнанника. Факты говорят о том, что на турнире в Ноттингеме 1936 г. (Англия) Ласкер представлял СССР, а в Москве он имел возможность творческой работы как в шахматах, так и в науке.

Из историй других еврейских шахматистов, покинувших Германию после 1933 года, остановимся на судьбах Якоба Мизеса и Иосифа Пората.

Как и Ласкер, Мизес (1865–1954) прожил долгую и интересную жизнь. Результаты уроженца Лейпцига были весьма неровны, блестящие успехи (при очень сильном составе турниров в Остенде и Вене 1907 г. немецкий маэстро занимал там первые места) перемежались с неудачами. Но во всех турнирах, будучи игроком романтического направления, Мизес старался показывать красивую комбинационную игру. Плодотворной была и его деятельность как шахматного литератора. Он опубликовал немало исследований по теории дебюта и эндшпиля, подготовил антологии лучших партий и задач. С приходом к власти нацистов бежал во Францию, а в 1940 г., после разгрома французских войск, перебрался в Англию, где и прожил остаток жизни После войны Якоб Мизес сыграл свой последний международный турнир (Стокгольм, 1948). Достигший 83 лет маэстро сумел в соперничестве с молодыми разделить 3-5-е места.

В 1934 году переехал в Палестину Иосиф Фёрдер, сменивший в 1952 г. фамилию на Порат. Спортивные успехи израильского международного мастера уступают достижениям вышеупомянутых гроссмейстеров, но вклад его в становление израильских шахмат трудно переоценить. В 1928 г. 19-летний уроженец Бреслау выступил на Олимпиаде за сборную Германии, в спустя 7 лет он вместе с Черняком, Ореном и Алони выступил на 6-й Всемирной шахматной олимпиаде в Варшаве за сборную Палестины. Дебютанты сумели занять 15-е место (среди 20 команд). Это выступление шахматистов подмандатной территории было фактически первым появлением израильских спортсменов на спортивной карте мира. А 4 года спустя, выступая на 8-й Олимпиаде в Буэнос-Айресе, представитель Палестины сумел разделить 1-2-е места на 2-й доске с представителем Польши М. Найдорфом, о котором речь пойдёт ниже. Отличная игра Пората позволила команде Палестины занять на этом крупнейшем шахматном форуме 9-е место среди 27 команд-участниц.

Добавим, что, соперничая с товарищами по команде в национальных первенствах, Иосиф 2 раза (в 1937 и 1940 годах) становился чемпионом Палестины, а после провозглашения независимости Израиля добавил к этим победам ещё 4: в 1953, 1957, 1959 и 1963 годах. Уже в преклонном возрасте (в 1964 г.) израильский мастер добился крупнейшего в своей биографии успеха на международной арене, заняв 1-е место в зональном турнире ФИДЕ, проходившем в Улан-Баторе. Достойно выступил Порат и в Амстердаме, где состоялся межзональный турнир. До 1968 г. он сохранял за собой место в национальной сборной. Умер ветеран израильских шахмат в 1996 г.

Нетипична судьба выдающегося шахматиста, блиставшего на рубеже XIX-ХХ вв., Зигберта Тарраша (1862-1934). В феврале 1934 г. он умер в Мюнхене своей смертью. Не будем гадать, насколько первый год нахождения нацистов у власти ускорил кончину «гордости германских шахмат», как называли Тарраша после его громких побед в международных турнирах. Отметим, что он, не будучи шахматным профессионалом (на протяжении всей жизни Зигберт работал практикующим врачом), был наставником немецких шахматистов. По его книгам «Современная шахматная партия» и другим, переведенным на многие европейские языки, учились шахматисты многих стран. Да и сейчас, несмотря на некоторую старомодность, книги не потеряли практической значимости.

Полностью подчинив себе Германию, Гитлер перешёл к международной экспансии. Так, жертвой «аншлюса» стала Австрия. Сильнейшим австрийским шахматистом многие годы был выдающийся мастер комбинационной игры Рудольф Шпильман (1884–1942). После аннексии Австрии он вынужден был бежать в Чехословакию, а когда нацисты и там не оставили его в покое, изгнанника приняла Швеция, где он и умер (возможно, покончил самоубийством). Подобно упоминавшемуся выше Мизесу, Шпильман был шахматистом яркого атакующего стиля с весьма неровными результатами. Не удивительно, что свою первую книгу он назвал «Теория жертвы» (перевод на русский язык вышел в 1936 г.). Несмотря на неровность результатов, австрийский чемпион в 1920–30-х годах был одним из претендентов на мировое первенство, поскольку одержал победы во многих международных турнирах. Интересно, что представитель Нидерландов Макс Эйве, чемпион мира 1935–37 гг., готовясь к первому матчу за мировое первенство с Алехиным, проиграл тренировочный матч именно Шпильману, что, однако, не помешало Эйве одержать сенсационную победу над русским гением. Видимо, уроки матча со Шпильманом не прошли для голландца даром.

Среди шахматистов Чехии в 1930-е годы выделялся Саломон Флор (1908–1983), которого за быстро пришедшие успехи, да и за малый рост, часто сравнивали с Наполеоном. Победы в сильных турнира (не менее десятка первых мест) позволили представителю Чехословакии заключить соглашение с Алехиным о проведении между ними в 1939 г. матча на первенство мира. Но давление нацистов на Чехословакию в сентябре 1938 г. и начавшаяся вскоре Вторая мировая война перечеркнули надежды Флора сыграть матч на первенство мира. Гроссмейстер вынужден был переехать в СССР, где и прожил вторую часть жизни. О том, как советское государство «облагодетельствовало» Флора гражданством в 1942 г., рассказано в книге известного певца и друга гроссмейстера Михаила Александровича. М. Александрович и С. Флор находились тогда в Тбилиси и жили в гостинице. Материальные и жилищные условия Флора как иностранца (гражданина Чехословакии) были значительно лучшими. Но однажды Флор зашёл к другу в номер и неожиданно попросил у него еды. Певец был удивлён – ведь он сам нередко обращался к шахматисту с просьбами о помощи… Оказалось, после решения о предоставлении Флору советского гражданства он был немедленно лишён всех «буржуазных» привилегий – выселен из номера люкс и лишён спецпитания. Помощь друга помогла Флору пережить эти неприятности.

После войны «Сало» нередко играл в советских и международных турнирах, но прежних успехов не показывал, прославившись больше как арбитр и журналист. Можно сказать, что Флор, непосредственно от войны не пострадавший, всё же был её жертвой.

Следующей после Чехословакии добычей для гитлеровцев стала Польша. Двое мастеров-евреев из этой страны погибли в период оккупации: это Моисей Ловцкий (1881–1940) и Давид Пшепюрка (1880–1940). Судьба последнего, знаменитого шахматного композитора, особенно трагична. В августе-сентябре 1939 г. в столице Аргентины Буэнос-Айресе проходила VIII шахматная олимпиада, о которой уже упоминалось. Поездка «на край света» требовала немалых средств, а правительство Польши не могло оказать реальную помощь шахматистам. В этом затруднительном положении Пшепюрка, человек состоятельный, принял решение продать свой дом в Варшаве, а вырученные деньги пожертвовать на поездку. И вот в конце июля 1939 г. бельгийский корабль со всеми европейскими участниками Олимпиады взял курс на Аргентину… Спонсора польской команды на корабле не было, он остался в Польше, несколько месяцев спустя был арестован и погиб в концлагере (по другим сведениям, расстрелян в Кампиносской пуще).

Пшепюрка не имел больших спортивных достижений, хотя и стал первым чемпионом Польши (1927). Тем не менее его вклад в развитие польских шахмат трудно переоценить. В течение пяти лет он издавал журнал «Свят шаховы». Известен Давид был и как составитель шахматных композиций: более 160 его задач в разное время были опубликованы. На олимпиаде 1930 г., где сборная Польши одержала свою единственную в истории победу, он успешно выступал за национальную команду (9 из 13 на 3-й доске). После войны в честь заслуг погибшего польская федерация шахмат не раз проводила мемориалы Пшепюрки, он был посмертно избран почётным членом ФИДЕ.

Менее известна даже в шахматных кругах фигура Моисея Ловцкого. До революции 1917 г. он жил в Киеве, а в 1920-е гг. перебрался в Варшаву, где постоянно играл в польских турнирах (в последние годы – малоудачно). Подробности его гибели неизвестны.

Ещё один представитель Польши, гроссмейстер Акиба Рубинштейн (1882–1961), сумел пережить нацистскую оккупацию в Бельгии. Однако годы после освобождения страны – вплоть до своей смерти – он провёл в больнице для душевнобольных, не участвуя в шахматной жизни. А в первые десятилетия века уроженец Лодзинской губернии неоднократно показывал выдающиеся спортивные результаты и заслуженно считался претендентом № 1 на матч за мировое первенство с Ласкером. То, что этот матч не состоялся, – большое упущение шахматного мира.

После 1918 г. Рубинштейн продолжал играть в турнирах, но результаты его стали неровными, и он выбыл из числа претендентов на корону. Но на олимпиаде 1930 г. в Гамбурге Рубинштейн, лидер команды Польши, играл сильно как никогда, и набрал 15 очков из 17. Соревнование стало «лебединой песней» Рубинштейна – больше он таких успехов не показывал. Во время оккупации Бельгии Акиба скрывался в семьях друзей, его никто не выдал.

В 1939 г. не вернулись из Аргентины в Польшу Мендель (Мигель) Найдорф, Паулино Фридман и Савелий (Ксавье) Тартаковер. Последний, лидер польской команды, родился в Ростове-на-Дону и прожил интересную жизнь (1887–1956). Покинув Россию в 13 лет, Савелий до Первой мировой войны жил в Вене, а после войны – в Париже. Принятие польского гражданства позволило ему выступать на турнирах за Польшу. Пожалуй, никому, кроме Тартаковера, не удавалось столь успешно сочетать практические выступления (особенно в 1920–30-х гг.) и литературную деятельность. Его книга «Ультрасовременная шахматная партия» (1924) была в своё время признана интереснейшей шахматной книгой всех времён, а автор получил прозвище «Гомер шахматной игры». Это выражение придумал Эмануил Ласкер, который, сам будучи прекрасным литератором, по достоинству оценил творения коллеги. Тартаковер умел писать о шахматах так, что увлекал всех, от начинающих до гроссмейстеров. Его афоризмы («тартаковеризмы») до сих пор вызывают интерес.

После окончания Олимпиады 1939 г. гроссмейстер отправился во Францию, где сражался за свободу страны под именем лейтенанта Картье. После окончания войны Тартаковер ещё не раз играл в турнирах и продолжал писать о шахматах. Его смерть 5 февраля 1956 г. стала большой утратой для шахматистов всего мира.

Многие шахматисты остались в Аргентине на время войны, а М. Найдорф и П. Фридман, приняв гражданство этой страны, осели там до конца жизни. М. Найдорф (1910–1996) до войны трижды выступал за сборную Польши и был среди ведущих шахматистов страны. В 1935 г. весь мир облетела партия Гриксберг-Найдорф, получившая название «польская бессмертная». После блестящих жертв трёх фигур подряд чёрные поставили мат королю соперника уже на 22-м ходу.

Когда пришло сообщение о гибели семьи в оккупированной Польше, Мендель стал Мигелем и принял гражданство страны, которая его приютила. 1940–60-е гг. – лучший период его творчества. Многочисленные первые призы в турнирах, успешное вступление за сборную Аргентины – всё это шло в зачёт уроженцу Варшавы. Приобрела популярность среди шахматистов и его заготовка – система Найдорфа в сицилианской защите. Её применяли многие выдающиеся игроки, в том числе Роберт Фишер. Как писал Михаил Ботвинник: «Найдорф был весьма самобытен. Он умел находить оригинальные, опасные для противника решения». До 1980-х гг. Найдорф продолжал удивлять шахматный мир своими достижениями, несмотря на свой возраст.

Гораздо менее продолжительным был творческий путь П. Фридмана (1905–1982); крупных успехов этот шахматист, до войны 7 раз выступавший за сборную Польши, позже не показывал.

Говоря о евреях-шахматистах, выходцах из Польши, нельзя не вспомнить уроженца Варшавы Моше Черняка (1910–1984). В 1935 г. во время VI Олимпиады в Варшаве состоялся его дебют за сборную Палестины. Будучи лидером палестинской команды, он играл на 1-й доске и в Буэнос-Айресе. Вернулся на Землю Израиля он лишь в 1952 г., добавив к званию чемпиона Палестины 1936 и 1938 гг. звание чемпиона Израиля 1955 г. Выступая за сборную страны до 1968 г., он вёл тренерскую и литературную деятельность.

После олимпийских сражений 1939 г. в столице Аргентины остался и представитель Латвии Моше Фейгин, уроженец Двинска (1908 г.). Ему в эмиграции не повезло: со своим слабым здоровьем Фейгин не сумел найти хорошую работу и применение шахматным способностям. В 1950 г. он умер.

В своём рассказе мы приближаемся к судьбе шахматистов, живших на территориях, присоединённых к СССР осенью 1939 г. Это шахматисты западных земель Беларуси и Украины. Из западнобелорусских шахматистов назовём брестчанина Шпигельмахера и жителей Белостока: Барина и Арона Заблудовского. Оказавшись на территории БССР, эти шахматисты приняли участие в ряде соревнований. Так, они входили в состав сборной Беларуси, которая в апреле 1941 г. сыграла товарищеский матч с командой Литвы. Шпигельмахер выиграл обе партии, Заблудовский и Барин показали результат 50% (1 из 2 у каждого). После окончания матча состоялся чемпионат БССР. Отлично выступил в этом турнире Шпигельмахер, поделив 4-5-е места с витебским мастером Владиславом Силичем. Барин набрал в 14 партиях 7 очков и занял 7-е место. Заблудовский оказался среди аутсайдеров (13-е место). В августе 1941 г., по сведениям «Шахматной еврейской энциклопедии», он погиб с другими евреями Белостока от рук нацистов. Вероятно, и двое других «западников» погибли на оккупированных территориях, как и видный шахматный композитор Шая Креленбаум (из местечка Домачево под Брестом).

Несколько больше сведений имеется о мастере из Львова Эдварде Герстенфельде (1915–1943). Он участвовал в ряде польских и международных турниров, лучший результат до войны – 6-е место на международном турнире в Лодзи (1938). В краткий советский период Герстенфельд удачно сыграл в показательном львовском турнире мастеров (4-е место), а в полуфинале первенства СССР 1940 г. разделил 1–2-е места и выполнил норму мастера спорта СССР. Менее успешно выступил львовянин в финале первенства СССР, где оказался лишь на 17-м месте, хотя и сыграл немало интересных партий. Где и как погиб Герстенфельд, точно неизвестно.

(окончание следует)

Опубликовано 27.09.2018  15:26