Author Archives: Aaron Shustin

Вспомним Бориса Клейна (1928-2020)

Барыс Самуілавiч Клейн (1 лістапада 1928, Віцебск – 4 кастрычніка 2020, Александрыя, штат Вірджынія, ЗША) – доктар гістарычных навук, прафесар, таленавіты навуковец і педагог. Даследчык беларускага нацыянальнага, рэвалюцыйнага і вызваленчага рухаў, мемуарыст. Інтэлектуал і інтэлігент.

Чалавек-легенда, які супрацьстаяў савецкай сістэме. Годны і мудры. Гарадзенец: гісторык і грамадскі дзеяч, які вызначаў культурнае і навуковае жыццё Гародні, адзін з лепшых выкладчыкаў у гісторыі Гродзенскага дзяржаўнага ўніверсітэта. Сваім вучням шмат падказаў і дапамог заўважыць і ў мінулым, і ў сучаснасці. Шчырая ўдзячнасць. Светлая памяць.

Два гады таму Барыс Самуілавіч падрыхтаваў відэазварот да тых, хто ў ГрДУ збярэцца на круглы стол з нагоды яго 90-годдзя. Але там гэты ролік не паказалі… Пабаяліся… Дагэтуль няма ва ўніверсітэцкай галерэі прафесараў ГрДУ партрэта Барыса Клейна.

Ніжэй публікуецца матэрыял Б. С. Клейна, падрыхтаваны ім для альманаха лакальнай гісторыі «Горад Святога Губерта» (Выпуск ІХ, Гродна, 2014).

Іна Соркіна, г. Гродна

* * *

ДОПРОС 1953 ГОДА

Борис Клейн, доктор исторических наук (США)

У меня «двойственное» восприятие пресловутого «дела врачей». Я тогда жил в Гродно (ул. Энгельса, д. 27) вместе со своими родителями, по профессии врачами, и стал свидетелем преследования моего отца, Самуила Семеновича Клейна, в связи с этим «делом». А через много лет, оказавшись в эмиграции в США, вернулся к происходившему уже как исследователь. Работая там в архивах, я обнаружил по этой теме целый комплекс неизвестных документов с грифом «Top secret» («совершенно секретно»). По моей просьбе 25 из них были рассекречены. На их основе мною была опубликована статья в московском академическом журнале «Вопросы истории» (2006, № 6).

Борис Клейн, начало 1950-х гг.

Давно, и, как многим казалось, окончательно завершилась «холодная война». Но не исчезает интерес к одному из главных ее сюжетов, связанных со смертью И. Сталина и обозначивших середину ХХ в. как переломную для СССР. Отзвуки тех драматических событий ощущаются и теперь.

Сообщение ТАСС, переданное по московскому радио и напечатанное в газетах 13 января 1953 г., буквально ошеломило нас. До всеобщего сведения доведено было, что арестована группа врачей (в основном с еврейскими фамилиями), которые, будучи членами сионистских организаций, по заданию американской и других западных разведок убили Жданова и других видных деятелей. Планировали же они истребить всю советскую верхушку. Обещано было, что следствие скоро завершится, и «убийц в белых халатах» постигнет справедливая кара.

Из газетных публикаций следовало, что опасность, исходящая от медиков-вредителей, грозит каждому советскому человеку. Партия призывала население решительно покончить с беспечностью и везде разоблачать сионистскую агентуру.

Отец по своему жизненному опыту понял, что охотников включиться в травлю окажется немало. Он сам, как начальник железнодорожной больницы, тоже мог ожидать серьезных неприятностей. Но поначалу не верилось, что политическая истерия из центра так быстро докатится до провинциального Гродно.

Здесь замечу, что мы, кроме официальных советских, пользовались и другими, не дозволенными властью, источниками информации. У нас дома был высокочувствительный приемник «Телефункен», привезенный моим отцом из Германии как трофей. В пограничном Гродно (в отличие от крупных городов) зарубежные радиостанции не глушились, и мы поздними вечерами могли принимать передачи Би-би-си и «Голоса Америки».

Ничего утешительного из них нельзя было почерпнуть. Новости были похожи на московские. Иностранные эксперты терялись в догадках, с какой целью затеяна опасная советская провокация, и главное, к чему она приведет.

А тем временем, как я узнал впоследствии из американских документов, за океаном велась напряженная работа по расшифровке кремлевской загадки.

Вот фрагмент из меморандума, составленного для руководства тайного Совета по психологической стратегии при президенте США (приводится в моем переводе с английского):

«…Секретно, 13 января 1953 года.

Вопрос: Советский медицинский заговор.

  1. Ситуация. Сегодня в обзоре международных новостей СВS появилось изложение передачи московского радио о том, что 9 советских врачей арестованы за участие в медицинском заговоре, созданном для ликвидации ключевого аппарата в советской иерархии… Ясно, что в обвинении проступают сильные антисемитские ноты».

В Вашингтоне начались секретные совещания с участием высокопоставленных лиц. В итоговом документе одного из обсуждений, 15 января 1953 г. направленном вновь избранному президенту Д. Эйзенхауэру, отмечалось:

«…Сообщение о заговоре врачей сделано для русских, но с расчетом на реакцию во всем мире. Это может быть началом радикальной чистки наподобие тех, что проводились в СССР 1930-х годов, с использованием антисемитских приемов гитлеровского режима. Советы используют этот предлог для расправы с инакомыслящими, интеллигенцией, их представляют в качестве участников заговора «капиталистического окружения».

И далее там же:

«Подтверждается широкое распространение страха и неуверенности в Советском Союзе. Вполне возможно, Сталин намерен ликвидировать более молодых и властолюбивых политиков из своего окружения… Налицо самый глубокий прорыв в политическом противостоянии США и нынешнего советского режима».

Цитируя эти документы середины прошлого века, позволю себе обратить внимание читателей, что они во многом созвучны нынешним тревогам. И не без причины. Нам ведь объявлено недавно (выступление А. Проханова по российскому телевидению), что в России одержала победу идеология неосталинизма…

Поскольку опасность преследования нависала над моим отцом, сообщу некоторые факты из его неординарной биографии. Выходец из небедной семьи варшавского ремесленника, он в 1913 г. был принят (по процентной норме, как еврей) в Варшавский императорский университет, вначале на математический факультет, а затем перешел на медицинский. В 1915 г., в связи с наступлением войск кайзеровской Германии, университет был эвакуирован из Варшавы в Ростов-на Дону.

Самуил Клейн в форме студента Варшавского императорского университета, 1913–1914 гг.

О своем студенчестве отец, хотя и мало, но говорил. О чем он умалчивал почти до самой кончины – это эпизод 1919 г. Белые, остро нуждаясь во врачах, устроили в Ростове досрочный выпуск студентов-медиков, и отца призвали в деникинскую Добровольческую армию, где он служил вплоть до разгрома Белого движения. А поскольку потом в анкетах он не писал об этом, ему и удалось избежать расстрела.

Дальше – недолгая медицинская служба в Красной армии, работа в лечебных учреждениях Белоруссии.

За день до начала Отечественной войны, в Витебске 21 июня 1941 г. его призвали для организации крупных госпиталей.

Он прошел всю войну. Процитирую сохранившуюся у меня выписку из приказа по Войскам Западного фронта № 0911 (октябрь 1943 г.) о награждении майора медицинской службы Клейна Самуила Симховича орденом Отечественной войны 2-й степени «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество». Хранятся у меня этот отцовский орден и другие его (и матери моей, Аси Моисеевны), боевые награды.

И вот 28 февраля 1953 г. в газете «Гродненская правда» появился фельетон «Темных дел мастера», подписанный Похилко и Пушкарем. Первый был сотрудником редакции, а второй – следователем.

В фокусе их разоблачений был мой отец. Его, начальника железнодорожной больницы, обвинили в том, что он окружил себя пособниками-евреями (врачи Глоуберман, Халфина, Бродская). С их, мол, участием в больнице «установилась преступная практика». Перечислялись примеры, якобы подтверждавшие, что они оказывают теплый прием и проявляют повышенное внимание к пациентам-евреям, а также к разным ответственным товарищам (не имеющим отношения к железной дороге). Зато относятся с полнейшим безразличием, даже отказывают в лечении рядовым труженикам. И авторы гневно вопрошали: «Что общего имеет эта практика с самым обыкновенным понятием человечности!»

Здание бывшей железнодорожной больницы в Гродно (ул. Будённого) на старом и современном фото

Далее в том же духе, с выводом, что пришла пора вмешаться следственным органам. Понятно, что отца сразу уволили с работы.

Всё это было не случайно. Как отмечается в Википедии, в статье о «деле врачей» (где делается ссылка и на мои американские архивные находки), для массовой пропаганды того года установочным был фельетон «Простаки и проходимцы», опубликованный в «Правде» 8 февраля 1953 г. Там евреи изображались в виде мошенников. Вслед за ним советскую прессу захлестнула волна фельетонов, посвященных разоблачению истинных или мнимых «темных дел», совершенных лицами с еврейскими именами, отчествами и фамилиями.

Таким образом, тут не было какого-то «разгула народного возмущения», а велась целенаправленная кампания «сверху», сопровождавшая разрастание «дела врачей». Под личным надзором Сталина к расследованию подключались органы безопасности на Украине, в прибалтийских республиках, Белоруссии. В этом контексте следует рассматривать и гродненский эпизод.

В конечном счете, как представляется многим исследователям, все эти меры направлены были на общую дискредитацию и дегуманизацию евреев в СССР как этноса, якобы играющего роль «пятой колонны» сионизма и империализма. Каким могло быть, при таких предпосылках, «окончательное решение» диктатора?

Но призрак погибели нависал не только над евреями.

Не раз делались попытки доказать, что Сталин был убит своим окружением, опасавшимся новой кадровой чистки (наподобие «ленинградского дела» и других прежних расправ). Хотя убедительных доводов в пользу этой конспирологической версии пока не представлено.

Собранные мною материалы свидетельствуют, что в США был разработан собственный «план устранения Сталина».

И в то время, когда мы в Гродно, подобно людям по всей стране, в каком-то оцепенении следили за действиями подстрекателей из Кремля и их многочисленных подручных, в Вашингтоне обсуждалась радикальная инициатива. Судя по материалам библиотеки (фактически архива) Эйзенхауэра, суть ее была впервые изложена в меморандуме, представленном Совету по психологической войне 16 января 1953 г. Центральное место занимали акции, направленные лично против Сталина.

В Америке была создана строго засекреченная рабочая группа «Сталин» (ее кодовое обозначение PSB D-40), целью которой и было по возможности отстранить его от власти (либо, иными словами, обезвредить как диктатора). Но в тех документах, которые я изучил, не шла речь о террористическом акте. Вопрос хотели решить иначе.

«Медицинский заговор», утверждали сторонники плана, содержит (с западной точки зрения) бредовый элемент, пригодный для дискредитации самого властителя. Миру следует продемонстрировать, что Сталин, как и Гитлер до него, шагнул через край. Поэтому все его слова и действия с настоящего времени должны рассматриваться как поступки сумасшедшего. Предлагалось начать в разных странах кампанию за проведение процесса особого рода перед международной комиссией психиатров. Рассмотрев все улики, она вынесет решение, что Сталин является сумасшедшим.

План этот был близок к осуществлению, но, как указано в документе, наступило непредвиденное осложнение. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль предложил провести в ближайшее время встречу «большой тройки» (с участием его самого, Сталина и Эйзенхауэра, если последний даст согласие). А каковы могут быть итоги этой встречи, если до нее одного из участников объявят сошедшим с ума?

Такой поворот имеет одно объяснение: патриарх британской политики сильно забеспокоился. Он принял в расчет не столько «дело врачей», сколько опасность ядерного удара со стороны СССР. Потому и начал глубокий зондаж подлинных намерений советского вождя.

А там, где были мы, продолжались аресты и допросы всё новых обвиняемых. По личному приказу Сталина, для выколачивания признаний их били, заковывали в кандалы, применяли другие пытки. Некоторые уже погибли в застенках…

На исходе того дня, когда в «Гродненской правде» был опубликован фельетон (28 февраля), к нам в дом пожаловал один из его авторов, следователь Пушкарь.

Вид ул. Энгельса (сейчас ул. Городничанская).

Дом № 27 по ул. Энгельса (Городничанской), в котором жила семья С. С. Клейна

Какая срочность! Явился с допросом на дом к больному человеку. Отец от переживаний слег с сердечным приступом.

По прошествии стольких лет я смутно помню внешность вошедшего. Как будто лысоватый, худощавый. Четко осталось в памяти, что он снял пальто, но мне его не передал, а сам повесил на стул. Взял себе другой, подсел совсем близко к кровати, на которой лежал отец.

Почему-то он не предложил мне выйти. Допрос вел настойчиво, но вкрадчивым тихим голосом. Кое-что я все-таки услышал.

Сперва Пушкарь, что называется, «прошелся по именам». Почему принят был на работу Глоуберман, кто именно его порекомендовал? А как насчет Халфиной? Отец отвечал, что работников нанимал не он, а Управление железной дороги в Минске.

А как насчет методов лечения: признаёте, что неправильные?

В общем, допрашивал вроде бы формально. Наверное, у них и так всё было решено.

Ясно было, что это «первая пристрелка». Дальше надо ждать вызова, новых допросов. Они активно собирали компромат: против беспартийного отца дала показания Пащенко, секретарь парторганизации больницы. Она знала, как угодить начальству.

Теперь я уверен, что было указание отыскать и в Гродно ответвление сионистской сети. Значит, через два-три дня отца могли арестовать.

Еще довод против утверждений тех историков, кто полагает, что «дело врачей» к концу февраля само собой угасало. Напротив: органы подыскивали себе новые жертвы. И шельмование в советской печати велось по всем их правилам.

Никто в мире не смог – или не захотел – по-настоящему вмешаться, чтобы остановить убийц. Не тех, кто в «белых халатах», а истинных палачей, в большинстве своем так и не понесших наказания.

Трагический парадокс: только смерть тирана спасла от гибели множество невинных.

Не появился больше у нас в доме Пушкарь, и в свою контору он не вызвал отца. Потому что в начале марта Сталин заболел. И будто бы провалился к себе в преисподнюю.

Я помню, как мы по очереди исполняли приказание встать в «почетный караул» у одного из памятников Вождю и Учителю. «Караульным» выдавали красные повязки с черной каймой. Стояли на холоде молча.

Известно, что в стране плакали и даже рыдали по родному Сталину.

Всё это было (но странно, что у многих не прошло).

Признаюсь: мы с отцом не печалились; надеялись, что хуже уже не будет. Да и у других гродненцев я не замечал особой скорби по поводу отсутствия в мире товарища Сталина.

Дальше начались перемены к лучшему. А что же авторы фельетона? Пушкарь как-то незаметно исчез из города: след простыл. Правда, органы остались…

Николай Похилко продолжал заведовать отделом культуры в редакции «Гродненской правды». И, по совпадению, туда же в 1954 г. приняли на работу журналистом мою жену, Фриду Пугач. Вот что она написала в своих воспоминаниях «Женщина в редакции» («Асоба і час». 2010, 2):

«На новогодней вечеринке (кажется, 1956 г.) он подошел ко мне и стал “исповедоваться”. Мол, при Сталине завели “Дело врачей”, и в Гродно тоже искали “отравителей” среди врачей-евреев.

Похилко знал, за кого я вышла замуж, поэтому спросил:

– Вы, наверное, смотрели подшивку?

Конечно, я уже прочитала фельетон, написанный им в соавторстве со следователем, в котором он “разоблачал” главврача железнодорожной больницы Самуила Семеновича Клейна (моего будущего свекра).

– Это была неправда, – признался Похилко, – но нам сказали, что так надо…

Вот и этот отводил от себя вину».

К сожалению, конца той истории не видно. Мало того: сталинисты настаивают, что взяли у времени реванш.

Надеюсь, их в этом разубедят. Увы, скорее всего, без моего участия.

23–25 мая 2014 года. Александрия, Вирджиния (США)

Опубликовано 08.10.2020  22:05

Две невероятные победы аргентинцев в один день на Ролан Гаррос

В нынешнем пандемийном году, когда все турниры проводятся практически без зрителей со строгим масочныи режимом, в четвертьфиналах оказались два представителя Аргентины – Надя Подорошка (Nadia Podoroska) и Диего Шварцман (Diego Schwartzman), которые проводили свои матчи 6 октября. Игра Диего с Домиником Тимом (Dominik Thiem) закончилась после полуночи.

До выхода на столь высокую стадию турнира найти хоть какую-то информацию о Наде было почти невозможно.  Услышав ее имя, подумал, что теннисистка ранее жила на Украине, возможно, в России и сейчас представляет Аргентину. Оказалось же, что родилась 10 февраля 1997 года в Розарио, Санта-Фе, Аргентина. Вместе с украинскими бабушкой и дедушкой выросла в семье среднего класса в Фишертоне, районе, основанном в конце 1880-х годов железнодорожниками. Ее отец по профессии был часовщиком, который с годами стал фармацевтом, а мать тоже фармацевт. Она была первой в своей семье, кто занялся теннисом – видом спорта, которым она начала заниматься в спортивном клубе Фишертон в возрасте пяти лет. Имена родителей пока нигде не указываются.

Город Розарио известен тем, что оттуда родом Месси и Ди Мария. которые в составе футбольной сборной страны выиграли золотую медаль на олимпиаде 2008 г.

После победы над украинкой Элиной Свитолиной (Elina Svitolina), живущей в Монте-Карло, которая перед игрой считалась безусловным фаворитом, Надя Подорошка ответила на ряд вопросов журналистов.

– Это был уже восьмой матч для вас в Париже. Как вы себя чувствуете? Такое впечатление, что сегодня был ваш первый матч. Какое ваше физическое состояние?
– К счастью, я ощущаю себя свежей. Мне ничего не болит и меня ничего не беспокоит. Перед Ролан Гаррос я выиграла турнир. Ещё дополнительных пять матчей. К счастью, со мной всё в порядке.

– Я задам вопрос, который не касается женского тенниса. Мы каждый вечер обсуждаем возможность финала между Рафой и Новаком. Какие ваши мысли?
– Вопрос в том, кто победит?

– Будет ли финал между Надалем и Джоковичем?
– Нет-нет. Я думаю, в финале будет Диего Шварцман (смеётся). (кстати, по той игре, которую показывает Диего, о чем ниже, он может даже выиграть титул – belisrael)

– Можете ли вы поверить, что вы – первая аргентинка в полуфинале с 2004 года?
– Это очень особенный момент для меня. У нас в Латинской Америке проходит не так много теннисных турниров. Девочкам очень тяжело в теннисе. Поэтому я считаю, что это очень хорошо, что я показываю такие результаты. Возможно, это поможет юным теннисисткам.

– Несколько дней назад в интервью на испанском вы сказали, что был период, когда вы сомневались, продолжать ли играть в теннис. Когда это было? Что было самым тяжёлым в вашей карьере?
– Это было два или три года назад. Меня преследовали травмы. Я потеряла свой рейтинг. У меня не было денег, чтобы снова начать играть в теннис. Это был очень сложный период в моей жизни также потому, что я поменяла всю свою команду. Я работала со своим предыдущим тренером 10 лет до того, как мы расстались. Я была растеряна и не знала, что мне делать. (комментировавшая матч на eurosport.ru вместе с Владом Асташевым известная в прошлом российская теннисистка Анна Чакветадзе, явно болевшая за Свитолину, сказала, что из-за финансовых проблем пару лет назад Надя переехала в Испанию, где начала тренироваться, но было сложно даже оплачивать квартиру, и лишь после победы на одном из турниров, она получила стипендию аргентинской федерации тенниса – belisrael)

– Как много людей сейчас в вашей команде?
– На данный момент я живу в Аликанте. Меня тренируют Хуан Пабло Гусман и Эмилиано Редонди. В Аргентине у меня есть физио Диего Родригес. Мой врач Мартиниано находится в Аргентине вместе с Диего. Он в хороших отношениях с Хуаном Кабалем. У меня большая команда. В Аликанте у меня другой физио – Фернандо Николау. Именно поэтому у меня две базы, в Аргентине и Аликанте.

Интервью Нади в студии евроспорта с Барбарой Шетт (Barbara Schett) и Тимом Хенманом (Tim Henman)

***

И совсем уж невероятный по напряжению и длительности (5 ч. и 9 мин) оказался матч между 4-м номером в мире 27-летним Домиником Тимом и на год его старшим, малышом (170 см.) Диего Шварцманом.

Диего из еврейской семьи. Он один из четырёх детей Рикардо и Сильваны Шварцман, его братьев зовут Андрес и Матиас, сестру Натали. Родился 16 августа 1992 года в Буэнос-Айресе, Начал заниматься теннисом в возрасте семи лет.  Победитель трёх турниров ATP в одиночном разряде. Первая ракетка Южной Америки.

Так Диего Шварцман прокомментировал выход в полуфинал “Ролан Гаррос”.

“Тим вышел на уровень лучших игроков мира и стал чемпионом последнего “Шлема”. Он дважды играл в финалах Парижа. Я его очень уважаю, так что это был важный матч.

Мне впервые удалось выиграть пятисетовик на этом корте, так что я заслужил победу”.

Что касается предстоящего полуфинала, то сразу после матча сказал:

“Понятно, что Надаль будет фаворитом в матче с Синнером. Возможно, я сыграю именно с ним. Буду смотреть их четвертьфинал, постараюсь наслаждаться теннисом. К счастью, у меня есть два дня для отдыха.

Пока что я взял у Рафы лишь один матч из десяти. Будет небольшая неуютность, но я, конечно, могу победить Надаля. Важно это понимать”

Доминик Тим прокомментировал поражение на “Ролан Гаррос”.

“Если честно, то сегодня я просто исчерпал свой лимит. Если бы я выиграл, у меня было бы два дня для восстановления, возможно, мне бы хватило этого времени. Пускай я и был на грани как физических, так и психологических возможностей, ты никогда не знаешь, как сложится ситуация на Шлеме. Особенно, учитывая то, что у меня было бы два полных дня для отдыха. По итогу я отдал все, что у меня было, это был потрясающий матч. Впервые в своей карьере я сыграл поединок, которых продолжался больше пяти часов. Диего полностью заслужил эту победу. Мы оба выложились на 100%. Я очень разочарован, что не вышел в полуфинал, но я и рад за Шварцмана. Он действительно заслуживал выиграть, для него это прекрасное достижение, что он сможет попасть в Топ-10 рейтинга. Как я и сказал, я счастлив за него. Возможно, поражение в матче против своего друга приносит чуть меньше боли.

Когда у меня были свободные дни на турнире, я старался восстановиться как только мог. Я старался попробовать что-то новое, например, перед матчем четвертого круга я целый день вообще ничего не делал. Несмотря на все, сегодня мне все равно удалось провести достойный матч, я держался практически до самого конца. В пятой партии, возможно, Диего был посвежее и поэтому выиграл. В целом я не могу сказать, что разочарован своим выступлением на “Ролан Гаррос”. У меня было совсем мало времени, чтобы перенести долгую дорогу домой, восстановиться из-за смены часовых поясов и так далее. Конечно, победа на турнире Большого Шлема стала для меня особенной. Потом приехать сюда, играть в таких жестких условиях… Так что, я не могу сказать, что это был плохой турнир, я в принципе доволен результатом”, – цитирует Тима “Большой теннис Украины“.

Испанский теннисист Рафаэль Надаль прокомментировал победу в четвертьфинале “Ролан Гаррос”.

“Рад, что снова добрался до полуфинала. Понятно, что Париж – самый важный турнир для меня. Мне нравится играть здесь, так что сейчас я счастлив.

Синнер очень талантлив, он обладает прекрасным ударом. Первые два сета мы боролись за каждый мяч. Мне повезло ответить брейком на брейк. Условия – очень тяжёлые, а Янник отлично пробивал. Его трудно вывести из равновесия, но в концовке мне это удалось. Иначе я бы не победил.

Ещё раз скажу, что условия были трудные. Футболисты в таких играют, но у них другой формат матчей: они больше двигаются. Мы останавливаемся, ходим, ждём… Очень опасно играть в таких условиях. Не знаю, зачем нужно делать по пять матчей за день и заканчивать играть за полночь. Это опасно.

Дальше буду играть со Шварцманом. Он провёл крутой матч и победил одного из лучших теннисистов мира. Диего очень уверен в себе, ведь он играл в финале Рима и дошёл до полуфинала здесь. К тому же, в Риме я уступил ему. Он будет на пике формы и настроя.

Мне нужно показывать свой максимум, бороться за каждое очко и играть агрессивно. Явно агрессивнее, чем в Риме. Я готов на это, потому что хочу победить”, – цитирует Надаля “Ролан Гаррос”.

Обсуждение в студии евроспорта закончившегося матча. 

===========================================================================

Вчера состоялись оставшиеся полуфинальные матчи, среди которых игра между двумя американками Софией Кенин и Даниэль Коллинз (Danielle Rose Collins).

София Анна (Соня) Кенин (Sofia Anna Kenin; род. 14 ноября 1998 года в Москве). Победительница одного турнира Большого шлема в одиночном разряде (Открытый чемпионат Австралии-2020), любимое покрытие хард.

 

Семья переехала во Флориду через несколько месяцев после рождения Софии. Отец — Александр, мать — Елена (работала няней). Изначально Кенины уехали в США в 1987 году, но вернулись в Россию для того, чтобы другие члены семьи помогли после рождения ребёнка.

София начала играть в теннис в пять лет по желанию отца, (Алекса) Александра Кенина, профессионального теннисиста, который увидел в дочери будущую звезду теннисных кортов и по-прежнему остаётся её тренером.

София Кенин прокомментировала победу над своей соотечественницей Даниэль Коллинз в четвертьфинале “Ролан Гаррос”.

“Очень рада такому результату. Понимала, что Даниэль будет действовать агрессивно, так что я была к этому готова. Старалась как можно лучше подавать первым мячом, чтобы захватывать инициативу в розыгрышах.

Безусловно, непростая победа в трёх сетах добавит мне уверенности. Разница между 2:0 и 2:1 – в психологии. Вообще, мне нравится побеждать в трёх партиях”, – приводит слова Кенин пресс-служба WTA.

___________________________________________________________________________________________________

Диего Шварцман (Diego Schwartzman)

Опубликовано 08.10.2020 12:17

 

О Маяковском: Резванов vs. Хоц

Гений, предавший частного человека

В футуризме Маяковского много от фашизма с его культом «будущего»

Пишет Александр Хоц 02-10-2020 (10:20)

Мучаюсь судьбой двухтомника Маяковского. Добротно изданный, в красной обложке, с золотым футуристическим тиснением. Никому не нужен? Поэмы, пьесы, путевые очерки…

Куда всё это деть? Не выбрасывать же? Когда-то он нужен был в школе, но с годами я загонял Маяковского всё выше, на верхние полки, где стоят случайные и ненужные книги. Сегодня сдувал пыль и пытался понять – зачем мне это надо? Пробовал читать (почти всё хорошо знакомо ещё со школы).

Вот он пишет о Париже, 1925 год, рассуждает о парижской живописи, умиляется Верленом и Сезанном, – а между тем, границы уже закрыты – и скоро в Парижи и Нью-Йорки будут выпускать только избранных. Страна фактически на замке. Никакой свободы слова, – одни призывы и агитки долбят по мозгам обожаемого «пролетария».

Талантливо долбят (согласен). Фирменные лесенки – это особая форма «долбёжки». Но для мысли эта форма – не приспособлена. Вообще, футуризм и гигантизм – не приспособлены для понимания и анализа. Потому что невозможно гаечным ключом (или кастетом) копаться в сложной социальной реальности.

Сам язык, который оперирует «150 миллионами», анти-гуманен по определению.

Который раз, листая Маяковского, поражаюсь: как талантливо это сделано – и как бездарно по смыслу, который стоит за «поэзией». Да, «гений формы». Но всё-таки подлинный гений – это содержательное определение. Это тот, кто опередил время в области понимания жизни и человека. Это тот, кто усложнил образ человека, а не упростил его.

Ничего более тупого и бесчеловечного, чем смыслы, стоящие за крикливыми «лесенками» Маяковского, я не могу вспомнить в советской литературе.

Панегирики чекистам и насилию, славословия партийному диктату и несвободе, «ваше слово, товарищ маузер», «клячу истории загоним», «голос единицы тоньше писка…», – и прочие перлы.

Как невероятно талантливо это сделано – и как отвратительно по своему человеческому смыслу.

Ничего более мерзкого, чем «Левый марш», я не знаю: в нём – прообраз внутренних репрессий, данный в поэтических формулах: «Кто там шагает правой?» – «Ваше слово, товарищ маузер».

Истребление своих, «неправильно» шагающих в общем строю. Только школьное прошлое заставляет меня считать рифмованное людоедство «классикой».

Или 1929 год: ненависть к «Особому мнению» («Огромные вопросищи страна решает миллионолобая, / А сбоку ходят индивидумы, у них мнение обо всём особое»).

Это – похоронный марш советской власти. Режим, криминализующий любое инакомыслие, – уже покойник. С 1929 – до 1991 (по меркам истории) – это рукой подать.

В заметке о смерти Блока нарисован образ новой поэзии: поэты «громоздят камни новых образов, – кладут героический труд, созидающий поэзию будущего». «Камни образов»! Примитивная стена, заменившая концепцию поэзии – полёта.

В футуризме Маяковского много от фашизма с его культом «будущего». (Интересно, был ли Маяковский лично знаком с Маринетти, который пережил его на 10 лет?) «Будущее принадлежит нам» – пел прекрасный мальчик в коричневой рубашке в фильме Боба Фосса.

Культ будущего – это авторитарная мифология, не отделимая от расчеловечивания настоящего. Будущим всегда озабочены режимы, где человека нужно превратить из цели – в политическое средство.

Футуризм с его культом техники (мир как Машина) – сам по себе бесчеловечен, не важно, фашистский это проект или коммунистический.

Бунин в «Окаянных днях» с физиологической ненавистью к поэту вспоминал: «Маяковский открыл свой корытообразный рот и заорал…» Рассматриваю фото: а ведь, и правда: «корыто-образный», какой точный образ.

Органика Маяковского, игра в гигантизм – очень точно совпадают с этим ртом (бульдожьей хваткой) и образом «корыта», у которого осталась страна.

Я бы сказал, что уникальность Маяковского в 20 веке в том, что это один из редких гениев, который предавал частного человека (помогал его карать), а не был на его стороне.

Но это не примитивная жестокость натуры (хотя и она), – это ловушка формы, которую усвоил Маяковский в начале века. Это бесчеловечность футуристической эстетики.

Как художник-модернист, который занимается геометрией вещей, квадратами и треугольниками, – так поэт увлечён не человеком, а его цветными «трафаретами» и формами. «Окна РОСТА» – вот подлинный образ человека в мире Маяковского.

Укрупняя образ до гиперболы, поэт расчеловечивает современника. Гиперболические функции – вместо живой души. Он остался формалистом, имея дело не с людьми, а с «геометрией».

Но разъятый на квадраты, человек погибает. Зато как удобно забивать в фанерные фигуры гвозди своих метафор.

Если бы Жорж Брак (обожаемый поэтом), или кубист Пикассо писали стихи, они бы их писали в эстетике Маяковского. Их предмет – разъятый образ человека, с которым можно делать что угодно.

Разъятая личность не сможет ответить. Патологоанатом не занимается, собственно, людьми, он имеет дело с их мёртвыми проекциями. И делает с ними, что хочет.

Читать всё это физически невозможно.

Эротическая объективация (голые натурщицы из треугольников) – это ещё обаятельно, но социальная объективация (человек как социальная функция) – это отвратительно.

Кроме того, Маяковский – просто образец манипуляций. Каждая строчка пытается тобой манипулировать (заставить, призвать, навязать примитивную мысль, порыться в голове гаечным ключом). И в конечном счёте – расчеловечить, как читателя.

Заставить восторгаться несвободой, культом большинства, «наганом», чекизмом, подчинением массе, диктатуре и вождям. Заставить быть счастливым – по разнарядке. («Надо вырвать радость у грядущих дней»).

Какая поразительная тупость: «вырванная» радость – под конвоем.

Когда ты видишь эту несвободу в каждой строчке, начинаешь понимать ненависть Бунина. Талантливо поданное насилие, растление личности – отвратительно вдвойне.

Тихий эротический лиризм (есть там и такое), когда поэт мечтает «спрятать звон свой» во что-нибудь «мягкое, женское», – ещё звучит по-человечески. Но даже эрос Маяковского, («звенящий» металлическим членом), отдаёт какой-то «кузницей» и «цехом»…

Пожалуй, я всё-так выкину этот двухтомник с золотым тиснением.

Дело не только в том, что этот «гений» – не на моей стороне. И в доме у меня ему делать нечего. Дело в банальности смыслов, которые скачут по этим «лесенкам».

Это громко, зрелищно, эффектно по форме, – но невероятно скучно и убого по живой человеческой мысли. А я не в том возрасте, когда тратят время на бессмысленные тексты.

«Сегодня надо кастетом кроиться у мира в черепе». И – на здоровье…

Пусть забивает «сваи» в человеческие головы – где-нибудь в районе ближайшего контейнера. Там его встретят классово-близкие.

Александр Хоц

Facebook

От belisrael. Уважаемый автор сайта kasparov.ru, безусловно, имеет право на своё мнение. Проблема в том, что А. Хоц, похоже, сначала вынес В. Маяковскому свой суровый «приговор», а уж затем начал подгонять под него факты (отдельными строчками можно «доказать» что угодно).

Вероятно, о поэтах прошлого следует судить по лучшим их стихам. То, что Маяковского (1893-1930) читают спустя 90 лет после его смерти, как и то, что его произведения вызывают споры, само по себе в какой-то мере свидетельствует о ценности его творчества для культуры.

Ул. «Мояковского» в Петербурге, 2015 г. Подобное написание практиковалось и в Щучине Гродненской области

Среди наших читателей есть минчанин Пётр Резванов, который тоже довольно много писал о Маяковском, в том числе стихами (см. ниже)… По мнению П. Резванова, «Маяковский интересен (по крайней мере, для меня образца 2020 года) в динамике: “150.000.000” — при всей революционности — еще довольно далеко от интернационализма (про стихотворения и лубки времен Первой мировой я даже не говорю), но “Казань” и даже “Нашему юношеству” кое-кто в восточной соседке обозвал бы русофобскими (“кацап” можно оставить без комментариев, а “Казань” напомнила самосожжение в Удмуртии)».

Отрывки из «Разговора с Маяковским о его поэзии»:

Нет,

Маяковский,

Это –

Не издевка.

Прошу простить,

Что с Вами я на «ты»…

Но велика ли разница нам:

Пуля ли,

Веревка

Выведут тебя

Из жизни суеты?

Маяковский!

Если бы ты знал,

Что с тобой

И твоими стихами

Сделает будущее,

То ты бы,

Наверное,

Не стал

Слово за словом

Из памяти вытаскивать лучшее.

Нет,

И еще раз нет!

Ты всё равно б

Среди корчащихся

В улюлюканьи и вое,

Не удержался бы,

Чтоб

Отколоть

И придумать что-то такое…

Ты же верил,

Как может лишь верить поэт,

Что гений иль муза,

Являясь в часы вдохновенья,

Грядущих коммун

Посылали привет;

И лишал себя ты ради них

Пушкинского чудного мгновенья…

[…]

Где сад фруктовый души твоей? –

Нет его!

Без тебя

Он совсем не ухожен…

И табун лошадей

С Кузнецкого

И с историей-клячей

Уже

Распегасен и стреножен.

Лучше б ты

(Как писал)

Стал собакой:

Красивых людей

До сих пор еще нет.

И не катится

По земле покатой

Твой

Товарищеский

Привет…

Толпу

Облизала какая-то дрянь,

Оставив лишь мысль,

Что поэт

Не может писать

Ни про грязь, ни про рвань,

Таким рядом с Пушкиным нет

Места;

И даже к нему не дойти

(Хоть Надсон и вправду исчез)…

И не верит никто,

Что ты мог бы идти

Поклонениям

И толпам наперерез.

Но я верую, что

ты горланил не зря,

Твой плакатный

Шершавый язык пригодится!

А пока что,

Все,

Заживо смех хороня,

На бабочке сердца твоей

Не хотят,

Умерев,

Ни во что воплотиться…

Но ты – воплотился.

И с Пушкиным рядом

Стоишь в многотомном ряду.

Это то

Немногое,

Что тебе в награду

Смог оставить твой труд…

Опубликовано 06.10.2020  17:47

Тёплая неустойчивая масса (В. Р.)

Всех – с осенними праздниками! Заголовок взят из сегодняшней метеосводки: «Тёплая неустойчивая воздушная масса окутала Беларусь». В какой-то мере подходит он и для характеристики общественно-политических событий… Многотысячные «воздушные» протесты против всего плохого и за всё хорошее больше полутора месяцев продолжаются в Беларуси. Россиянка Лилия Шевцова утверждала 2 октября, что «Белорусы продемонстрировали уникальное явление – стихийное, но осознанное единение народа и поразительную самоорганизацию. Не каждый народ на такое способен. Отказ отвечать насилием на насилие власти – это скорее проявление выдержки, чем страх и безропотность». А вот житель Германии Вадим Зайдман считает, что в середине августа «Беларусь была близка к победе, оставалось сделать еще небольшое усилие — но усилие именно силовое — чтобы додавить ситуацию». У него своя правда…

 

Шевцова & Зайдман знают о нас больше, чем мы сами! 😉

Вчера, 4 октября, в районе «Стелы» (недалеко от минских синагог :)) произошёл прям-таки хармсовский случай: демонстранты «тормознули» водомёт, вынули из него гидрант и канистру, после чего машина стала пускать струи воды вверх, обливая самоё себя. Такое не каждый день увидишь…

Жаль только, что Никиту Игнатюка, сфоткавшегося с вынутым гидрантом, уже «закрыли» на 15 суток. Всегда был против «селфи» и прочих проявлений позёрства на массовых акциях

О печальном. В минской больнице скорой помощи 3 октября умер пациент, доставленный 29.09.2020 «с Окрестина», т. е. из тюрьмы на переулке имени лётчика-героя, куда был помещён за «мелкое хулиганство». Перед смертью 41-летний Денис Кузнецов успел сообщить медикам, что его избили. По версии сотрупников (это не опечатка) тюрьмы, Денис упал со 2-го яруса кровати.

Фото с сайта «Еврорадио»

Да уж, падение с полутораметровой высоты обычно ведёт к перелому одиннадцати рёбер… Объяснение сродни образцу чёрного юмора: «Жертва сама упала на нож, и так 25 раз». Конечно, будет судмедэкспертиза, и может, кого-то из «стрелочников» даже накажут (дежурного по этажу?), но после событий последних недель в беспристрастности следственного комитета и госкомитета судебных экспертиз имеются огромные сомнения.

Если уж напрямоту, «некрасиво подозревать, когда вполне уверен» (С. Е. Лец). Лично я уверен в том, что при теперешнем раскладе, когда верхушка «силовых» структур прогнила, а отдельные компетентные и субъективно честные работники среднего и низшего звена ничего не решают, не будет объективного расследования гибели граждан Беларуси – не только Дениса Кузнецова, но и Александра Тарайковского, застреленного 10 августа.

Для справки: СК c 2015 г. возглавляет генерал-майор юстиции Иван Носкевич. В руководстве ГКСЭ на сегодня, после перевода председателя Андрея Шведа на должность генпрокурора (09.09.2020), целых четыре заместителя, в т. ч. Юрий Овсиюк – главный государственный судебно-медицинский эксперт. Может быть, кто-то из этих людей всё же допетрит, что «отмазки» в стиле гоголевского персонажа малоуместны в ХХI в. – ну, либо проснётся совесть, а с ней и сила воли.

Пока что А. Швед предпочитает угрожать мирным демонстрантам: «Ни один организатор и участник несанкционированных акций не уйдет от ответственности» (24.09.2020), «Участники несанкционированных акций будут привлечены как минимум к административной ответственности» (02.10.2020). Не нравится ему и деятельность «так называемых дворовых чатов, где создается альтернативное информационное пространство и группы деструктивно настроенных граждан».

По-моему, новоявленный генпрокурор напрасно строит из себя Андрея Вышинского: таких «ретивых» не сильно любят и в администрации, там нужны пластилиновые. Как там у Оруэлла в «1984»? «В один прекрасный день… Сайма распылят». Дворовые чаты, если уж на то пошло, – полезный клапан для выпуска «пара» народного возмущения, и «наверху» должны это понимать. Недаром же глава Мингорисполкома Владимир Кухарев заявил, что его ведомство скоро запустит для минчан «свои», официальные телеграм-каналы, «где люди смогут высказывать проблемы, касающиеся ЖКХ, водоснабжения, отопления, капитального ремонта, а также обсуждать с местными властями способы их разрешения, в том числе с участием самих жителей». Может, прокурор и обер-чиновника обзовёт деструктивным? 🙂

Вообще говоря, любопытно, как Швед & Co. собираются привлечь по административным делам сотни тысяч граждан Беларуси, причём в ближайшие месяцы. По «засвеченным» на протестных маршах мобильным телефонам, обладатели которых уже получили SMS-ки от МВД, мол, «берегитесь»? Но ведь нахождение с мобильным на улице, где протестовали массы людей, – чересчур уж косвенное доказательство…

Моя гипотеза такова: «правосудие» если и будет осуществляться, то в упрощённом виде, заочно, даже без надлежащего уведомления «правонарушителей». Решение в таком случае, видимо, попадёт в некую базу, доступную лишь «узкому кругу ограниченных лиц», и до поры до времени будет лежать без движения. Зато при обращении гражданина в госорганы, при рассмотрении его кандидатуры на ответственную должность, да и при выезде за границу, это «досье» сработает. Указанная схема порадует китайских товарищей, которые в середине 2010-х годов запустили в своей стране систему «социального кредита»… Не исключено, что именно в Беларуси эта репрессивная система тестируется и шлифуется: надо же как-то благодарить «великого Си» (председателя КНР с 2013 г.) за плечо, неизменно подставляемое здешней правящей верхушке!

Очень уверенно о влиянии «китайского фактора» на политику Синеокой говорил в конце сентября Андрей Мисюра, бывший третий секретарь посольства РБ в Индии (2:29:30 – 2:30:40). Насколько полно был информирован 30-летний дипломат, не знаю, но то, что «передовой» опыт КНР давно перенимается не только в Беларуси, ни для кого не секрет. Даже для меня…

 

А. Мисюра, выпускник МГИМО, разошедшийся во взглядах с МИДом РБ (сейчас он в Москве); фото отсюда

О карательных учреждениях, которые таятся в минском переулке имени героя, сгоревшего со своим самолётом в июле 1944 г., моя мама на днях написала горькое двустишие: «Был бы жив Борис Окрестин, / Он сгорел бы со стыда». Гордись, начальник ЦИП ГУВД Мингорисполкома майор Евгений Шапетько – попал (или вляпался) в историю 🙁

Интересны, но далековаты от реальности требования политических партий. В частности, сойм БНФ 03.10.2020 принял резолюцию с десятью требованиями: «1. Освобождение всех, кого белорусские правозащитники признали политзаключёнными. 2. Прекращение политически мотивированных уголовных дел, в том числе против членов Координационного совета по урегулированию политического кризиса в Беларуси… 3. Прекращение массовых и немотивированных задержаний и судов против участников мирных массовых акций» и т. п. Боюсь, БНФ, БСДП c её «дорожной картой» и иные альтернативные силы просто говорят на разных языках с МВД, СК, судьями… Вернуть в Беларусь «нормальный человеческий» язык вместо оруэлловского новояза и hate speech – та ещё задача.

Впрочем, нельзя сказать, что жернова системы совсем уж никого не выпускают. На днях вышел после трёхлетней отсидки Святослав Баранович, 1986 г. р., осуждённый за «нападение на милиционера» после «марша недармоедов» в Минске (март 2017 г.). Собственно, первыми на пассажиров троллейбуса напали как раз не обозначившие себя «силовики», а Святослав, как умел, отбивался… О том «героическом штурме» вкратце было здесь. И я рад, что начал сбываться мой прогноз от 3 августа с. г.: «После 9-го постепенно выйдут “на свободку” старые политузники».

Баранович

Многое в последнее время прояснилось – оно и к лучшему. Если раньше здешние власти пытались играть в «доброго» и «злого» полицейских («добрым» в 2016-2017 гг. слыл министр иностранных дел Макей, а «злым» – МВДшник Шуневич), то теперь маски в основном сброшены, и трудно будет натянуть их снова. Если вувузела МИДа заявляет, что посольствам соседних стран предложено сократить персонал, и эти предложения «обязательны к исполнению», а то как бы зарубежные дипломаты не стали «сакральной жертвой», то очевидно, что анекдот об Андропове («К вам посол Польши» – «Введите») воплощается в жизнь…

Караева и Макея уже можно менять местами – вряд ли многие почувствуют разницу. То же касается, к примеру, министра обороны Хренина и министра спорта Ковальчука, успешно «защитившего» страну от проведения шахматной олимпиады. Интересно, что два года назад сей Ковальчук летал в Грузию, дабы отстаивать заявку Беларуси на проведение шахматной олимпиады в Минске-2022, и явно не за свои деньги. Может, хоть командировочные в бюджет вернёт? 🙂

Cейчас многовато шума о том, что ФИДЕ отобрала право на олимпиаду у Беларуси, не выполнившей свои обязательства. Моя изначальная позиция: в 2018 г. Белорусской федерации шахмат и министерству спорта не стоило подавать заявку в ФИДЕ. К примеру, писал 17.10.2018: «Беларуси – в том числе и шахматной – не следует соревноваться с восточной соседкой в амбициозности и растрачивать ресурсы на цели “планетарного” масштаба. Cначала разрешить бы внутренние проблемы: нетерпимость к инакомыслию & правовой нигилизм, невнимание/неуважение к собственному прошлому, докучливое стремление всё контролировать». Но, раз уж заявка была принята, конкурс выигран и договор с ФИДЕ подписан (Аркадий Дворкович в январе 2019 г. прилетал в Минск и встречался с Лукашенко-старшим), отказ от олимпиады, а вместе с тем от Кубков мира и конгресса ФИДЕ, – худшее из зол.

Итак, ввиду безответственности президента Национального олимпийского комитета и министра спорта РБ, а также самонадеянности председателя БФШ, переоценившей свои связи в администрации президента, под удар попала репутация страны… Беларусь в шахматном мире – и не только шахматном – отныне могут воспринимать как недоговороспособную страну. Боюсь, это пятно сохранится даже после «Рыгорыча», который по сути есть преходящее явление, мелкий политический деятель эпохи Светланы Бень…

Конечно, можно кивать на пандемию COVID-19, унёсшую жизни более миллиона человек во всём мире. На сегодня министерство здравоохранения Беларуси зафиксировало более 80000 случаев заражения и 862 смерти в стране (думаю, цифры сильно занижены – здесь объяснено, почему). Однако никто не может знать, что будет 2 года спустя, к тому же сейчас разрабатывается несколько более или менее эффективных вакцин. Далее, даже в жутковатую весну 2020 года белорусское правительство крупные мероприятия (в т. ч. спортивные) не отменяло. Что до Всемирной шахматной федерации, приостановившей турнир претендентов в марте с. г., она намерена возобновить его 1 ноября 2020 г., но уже с 5 октября в норвежском Ставангере играется «живой» международный супертурнир… Короче, ссылка на «корону» в данном случае работает плохо.

Несколько утешает выход очередной шахматной книги на белорусском языке. В этом сезоне отметился мастер Виталий Кочетков из Молодечно, бизнесмен и музыкант. У него трое детей, и он предлагает заниматься шахматами с трёх лет – см. выше. Ах да, вот ещё приятная новость: витебский чиновник, давивший на членов избирательной комиссии (о нём было здесь и здесь), районом больше не руководит…

Вольф Рубинчик, г. Минск

05.10.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 05.10.2020  21:47

Откровения белорусской гимнастки Евгении Павлиной, проживающей в Лондоне

05.10.2020  12:01 Андрей Масловский

Крутая гимнастка – о том, как была вынуждена уехать из Беларуси. Сейчас живет в Лондоне и плачет из-за событий на Родине

Удивлена подлостью властей и назначением Тихона.

С каждым днем все больше спортсменов ставят подписи в петиции против насилия и за честные выборы. Среди подписантов – и чемпионка Европы-1998 и бронзовая призерка чемпионата мира-1999 по художественной гимнастике Евгения Павлина. Вот уже несколько лет уроженка Минска живет в Лондоне, но очень внимательно следит за тем, что происходит на Родине.

В интервью Андрею Масловскому «художница» говорит о чувстве беспомощности, подлости властей, назначении Тихона и о том, как сама была вынуждена уехать из страны.

– Вы следите за тем, что происходит в Беларуси в последние два месяца?

– Очень пристально. Я очень восприимчивый и эмоциональный человек. Все принимаю близко к сердцу. И порой мне тяжело сконцентрироваться на чем-то другом, так меня все это занимает.

Я все смотрю, много слушаю и пытаюсь понять [происходящее], насколько это возможно, находясь на таком большом расстоянии от Беларуси. Пыталась даже как-то оправдать поступки против [протестующих] людей, тем, что я не там, что не вижу это своими глазами, что могут быть подставы, провокации. Но все равно нахожу какие-то доказательства того, что ничего этого нет.

Мне тяжело на это смотреть, мне больно и, честно говоря, самое яркое чувство – это hopeless, беспомощность. Может, потому что я далеко. И очень не хочется, чтобы к нему добавилась безысходность.

Я очень много смотрю в интернете программ. Слушаю мнения разных людей, разных журналистов и разных каналов. Стараюсь разных, но почему-то национальные обхожу стороной. Так что, как правило, это Nexta, «Настоящее время», канал Навального, «Дождь». Если раньше у меня дома фоном играла музыка, то сейчас – компьютер. И я постоянно переключаюсь с одного канала на другой. Если делаю по дому что-то такое, что позволяет параллельно смотреть или слушать, смотрю и слушаю.

замечать. Это невозможно и нереально. Даже с учетом того, что я уехала из страны лет 10
назад. Я не понимаю, как можно быть равнодушным. Мне даже говорить трудно…

 

– И какой вам видится ситуация?

– Я так понимаю, в Беларуси не два классических лагеря «за» и «против», а скорее три. Есть люди, которые молчат по каким-то своим причинам. Как правило, это боязнь. Есть те, которые поддерживает [власть]. Для меня равнодушие – это именно вот это. Я не знаю, как бы я себя повела, находясь в Беларуси. Мне сложно говорить. Но я не могу понять их. Не знаю, что должно было такого произойти со мной, как меня надо поменять, чтобы я хотя бы частичкой своей души, как-то переключилась на ту сторону. Это для меня невозможно.

Но с другой стороны, людей, которые боятся, я их не поддерживаю, но, наверное, пойму. Сложно осуждать их. Мы не знаем всех обстоятельств. Те же, кто говорит и делает – они неимоверно сильные. По всем человеческим качествам. Потрясающе.

– Среди тех, кто говорит, есть спортсмены, причем достаточно серьезные для Беларуси. На них оказывается большое давление. История с Еленой Левченко – яркое тому подтверждение.

– Я смотрю, что делает власть, и все время думаю: «Ну, это дно!» И нет… Все равно есть, куда упасть еще. Думаешь, ну куда уже ниже и подлее? Ну куда? Но власть доказывает, что все возможно. У меня нет слов. Я не могу даже описать эти действия, которые применяются. Я не могу даже в голове это допустить. И я до последнего не верю, что это происходит.

Когда очередной спортсмен, тренер, журналист… Когда слышу, что те, кого я знаю, попадают в такую историю, не представляю, как нужно низко пасть, чтобы дойти до такого. Люди страны – самое дорогое, что у нее есть. Как можно так поступать с теми, кто является самым дорогим – лицом, душой, сердцем страны. Не знаю… Мне настолько больно это видеть. Наверное, я за эти месяцы больше плакала, чем за последние 10 лет. Любая подобная информация сперва вызывает у меня слезы, а потом прихожу в себя, и начинается кипение.

– За карьеру сталкивались с элементами давления спортивных властей?

– В принципе, мой отъезд из страны – это именно несогласие с режимом и властью. Я на протяжении всего времени после того, как закончила спорт, сталкивалась с различными проблемами. У меня всегда была своя позиция, свое мнение. И достаточно громкое.

Но как спортсменка, слава Богу, такой тупости и глупости на себе никогда не испытывала. Впрочем, определенные моменты были. Не знаю, существует ли сейчас у спортсменов какой-то план или нет. Мол, на определенных соревнованиях надо взять определенную медаль. Допускаю, что есть. Мы в свое время что-то такое тоже подписывали. И помню, что на каком-то чемпионате Европы стали вторыми, а не первыми. И тогда нас всех вместе с родителями вызвали в министерство спорта, отчитали и частично лишили зарплаты. Были претензии и к тренировкам даже. Я очень хорошо помню, что это был странный для меня опыт.

Как спортсменка я не получила большого количества благодарностей. Все, чего добилась, добилась сама. И я уверена, что 98 процентов спортсменов Беларуси всего добиваются только своим трудом. Это такая сфера, где практически невозможно купить или получить что-то за красивые глазки. Спорт, как я считаю, самый чистый род деятельности. И то, что сейчас с ним происходит, у меня не укладывается в голове. Как можно человека, который положил всю жизнь на то, чтобы заниматься этим, который – не люблю словосочетание «убивал здоровье» – настолько ему [спорту] отдавался, лишать этого одним щелчком? Это просто не укладывается в голове. Это ломка душ людей, их сердец. Это ужасно и настолько беспощадно, мерзко и подло… Отвратительно!

– Говорят, ту же Елену Левченко так не сломаешь.

– Это тоже сторона спортсменов. Сильная закалка со всех сторон – и физическая, и моральная. И, наверное, [после освобождения] Лена еще больше станет горой за свои права и свое мнение. Но каким это все делается путем и какими жертвами…

– Вы уехали из Беларуси 10 лет назад из-за несогласия с режимом и властью. Это как-то связано с событиями на площади Независимости после выборов в декабре 2010-го?

– Нет. Я тогда уже готова была уезжать. Недавно пыталась вспомнить те события и поняла, что уже очень плохо их помню. Как-то стерлись они из памяти. Такое ощущение, что я наблюдала их с экрана. С мамой разговаривала и пыталась, вспомнить. Это были чуть ли не единственные выборы, где я голосовала.

А уезжала из-за того, что многие мои начинания ломались. Было очень непросто развиваться. Ситуация была похожа на теперешнюю. Программа на телевидении была закрыта после того, как я съездила на учебу к Познеру и вернулась другим человеком с более стойкой точкой зрения, другими взглядами и огромным желанием быть профессионалом. Вернулась, наверное, более говорливой.

Делала театр гимнастики, но нас стали убирать с концертов. Точно так же не выжила и школа: стали поднимать аренду, выживать из помещений. Все это сейчас происходит с Сашей Герасименей и ее школой плавания. Просто ужасно.

– Связываете закрытие передачи на ТВ с вашей поездкой к Познеру?

– Конечно, ее закрыли не потому, что я на месяц съездила к Познеру и узнала то, чего раньше не знала. Думаю, все в совокупности. Я и до поездки достаточно много и часто говорила о том, с чем не согласна. Мне хотелось делать по-другому, хотелось делать интересней, хотелось прогрессировать, хотелось быть профессионалом. Но стране это было совершенно не нужно.

– Школа просуществовала около 15 лет?

– Сперва был театр гимнастики, потом студия гимнастики для детей. И это была первая частная школа в Беларуси. И она да, прожила 15 лет, но с трудностями. Сперва нам не хотели продлевать договор с Дворцом спорта. Пытались ставить палки в колеса: находить проблемы в документах, искали, к чему бы прикопаться, чтобы нас выдворить. А когда ничего не нашли, подняли аренду настолько, что мы не смогли платить. Мы и так работали в убыток. В итоге ушли сами и переехали в другой зал. Но я долго не выдержала, потому что было сложно. Никаких льгот для детского бизнеса нет, а хотелось все делать достойно. Чтобы тренеры получали зарплаты не такие, какие дает государство, а повыше. Но сделать этого не получалось. Какое-то время мне еще помогали спонсоры, а потом пришлось закрыться.

– А почему не говорили об этом через прессу?

– А зачем мне это надо было? Когда открывала, афишировала. Потому что это все было первым стране. Я гордилась тем, что на ОНТ была первым женским лицом, театр гимнастики был первым и единственным в мире, а детская студия – первой частной школой в Беларуси. Я этим гордилась и я об этом говорила. А когда начинались проблемы, просто пыталась их решать. Да и мне повезло: в жизни всегда окружали и окружают хорошие люди. Безумно везучая я на них. И мне правда помогали очень многие.

В общем, когда почувствовала, что полный бесперспективняк, что никому это не нужно, уехала. Сперва в Москве попыталась на телевидении, а потом уехала в страну мечты. Из Беларуси такую сделать не получилось…

– Решение уехать в Лондон давалось тяжело?

– Англия мне всегда безумно нравилась. Я ее все время рисовала у себя в голове как место, где могу прижиться. Нравились прям все детали и мелочи. Это очень важно. В Москве, например, я этого не чувствовала. Москва – не мой город совершенно. Комфортно там никогда не было. А тут я как-то сходу привыкла. Редко так бывает, что в стране ничего не раздражает. У каждой свои особенности. Ну вот тут как-то «договорились» и с культурой, и со страной. Поэтому мне не было трудно. Я всегда хотела в Англию, всегда мечтала об этом. И сейчас мне даже трудно говорить, что Беларусь – дом. У меня там не осталось родственников. Никого нет.

– Мама с вами уехала?

– Она в Израиле живет, как и старшая сестра. А средняя вместе со мной.

Сначала я приехала на полгода подучить язык. Потом поехала в Москву, пожила немного там, а потом вернулась доучиваться и жить. Учила язык и работала тренером. Перестраиваться было несложно. Сестра помогала. Одиноко я себя никогда не чувствовала. И такого, чтобы я хотя бы на секунду подумала о том, что хочу вернуться, не было. Всегда хотела сюда, и я об этом не жалею. И, надеюсь, не пожалею.

– У вас же в Лондоне своя школа гимнастики.

– Нет, у меня ничего такого нет. Пока нет. Я просто работаю тренером в клубе. Ну и веду частные уроки.

– Когда последний раз приезжали в Минск?

– Прошлым летом на дачу. Обычно приезжаем на неделю и все время проводим на природе. Поэтому не могу сказать, что я была в Минске. Заехала в город на несколько часов, когда встречалась с подружкой, а после вернулась в дом. Минск я сейчас не узнаю. И мне бы очень хотелось приехать и посмотреть на все новое.

Стараемся приезжать в Беларусь раз в год. Но у меня в стране нет ни дел, ни интересов. Я даже не видела новый Дворец гимнастики.

***

– Вы ждали этих выборов?

– Скажу честно, скорее включилась потом. У меня не было мыслей, что в стране что-то поменяется. Мне кажется, настолько все привыкли, что в Беларуси все так и по-другому быть не может… Знаете, это ужасное ощущение.

– Пытались проголосовать?

– Нет. Из-за коронавируса не получилось. Это в Беларуси его нет, а у нас есть.

– Ожидали такой жестокости «силовиков» при разгонах протестных акций?

– Эта жесткость – слабость власти. Я не представляю, что кто-то мог думать, что в нашей стране такое может происходить. И к этому невозможно быть готовым. Просто настолько показывать свое безразличие к людям и их мнению… Не знаю, что может быть хуже. Как можно хотеть быть руководителем страны, если ты абсолютно не слышишь и не слушаешь свой народ? Настолько бессовестно врешь с этими процентами… Понятно, что не бывает стран, где все демократично и честно. По крайней мере, я в это не верю. Но когда настолько перегибается планка, переступается не одна черта, а все возможные… Не знаю. Это какое-то дно дна. И то, это еще не дно.

Я просто удивляюсь реакции белорусского народа, тому, как он это все воспринимает. Белорусы открылись для меня с другой стороны. Иногда проскакивает такой тонкий юмор и позитив, что я просто диву даюсь людям. И в такой момент жалею, что я не там, что не могу [протестующих] поддержать.

– Какой случай поразил больше всего?

– Все, что связано со спортсменами и людьми, которые имеют отношение к спорту, для меня самое больное. Это невероятная боль за всех, кто страдает, на кого давят. Я не представляю, как можно за то, что человек думает иначе, выгнать его из национальной сборной или лишить президентской стипендии и сказать, что надо еще и деньги вернуть. Откуда такое берется? Как такое можно придумать?

И эти истории – аресты Сергея Щурко, Лены Левченко – самое ужасное. И ведь это не заканчивается. И все ребята, которые подписали петицию за честные выборы… Репрессии будут продолжаться. Не знаю, как долго. Но я очень хочу верить и надеяться, как и миллионы людей Беларуси, что это все закончится.

Вот это моя самая большая боль и обида. В то же время я отмечаю, что спортсмены большие молодцы. Все обращения, которые они записывают, настолько правильны и грамотны. Ну, какие молодцы! Спортсмены продолжают нести визитку страны и показывать, что они – самая большая гордость и самое ценное, что у нее есть. Лишний раз своим поведением они это подтверждают.

И, конечно, обидно за тех, кто не может ничего сказать, кто остается действующим спортсменом… У них Олимпиада на носу, к которой они шли всю жизнь. И сейчас они вынуждены или молчать, или менять свое мнение. Это ужасно. Понимаю, что у них внутри происходит, какое давление и ломка. Как они бегают из одного конца в другой. И понятно, что они будут еще долго об этом думать.

– Видели кадры уличных разгонов?

– Да. Не могла смотреть без слез. Я всегда плачу, когда вижу что-то такое. Это дикость. Я отказываюсь верить в то, что в это время и в этом месте такое происходит. Скажите, может, это неправда? И я смогу спать спокойно. Может, графика, монтаж? Технологии же сейчас такие.

– К сожалению, не графика и не монтаж. Как и, к сожалению, правда, что ни одно уголовное дело по фактам насилия над людьми со стороны «силовиков» не возбуждено.

– Это просто не укладывается в голове. Я не понимаю вообще, как можно творить такое беззаконие! Я не понимаю, насколько односторонне это все работает. Арестовывают людей на сутки по таким непонятным и надуманным причинам за участие в мирных протестах, а с другой стороны люди творят такое и нет никаких действий. Просто hopeless. И снова надеюсь, что не безысходность.

Как настолько можно вывернуть все в одну сторону и показывать, что одним можно все, а другим – ничего. Показывать, насколько власть лояльна к одним, и насколько давит и угнетает других. Я всегда стараюсь оправдать и найти причину поступков человека. Не осуждаю. Но я вижу, что Тихон присутствует на инаугурации и теперь занимает должность, а Левченко сидит 15 суток за то, что высказывает свою позицию и просто хочет чувствовать себя человеком, у которого есть права. Как это объяснить? Нам настолько открыто показывают, что я вот так отношусь к одним, и вот так – к другим. Человек, у которого обнаружили допинг и которого лишили медали, занимает такой пост. Это самый достойный, кого нашли?

– Вы среди подписантов петиции спортсменов за честные выборы и против насилия. Долго раздумывали?

– Я сама искала выходы, чтобы ее подписать. Изначально понимала, что если что-то такое будет, поддержу. Я и сейчас хочу поддерживать. И с радостью это сделаю.

– Как на ситуацию в Беларуси реагируют ваши коллеги и родители детей, которых вы тренируете?

– Говорю же, это в Беларуси нет «ковида», а тут есть :). Поэтому никто ни с кем особо не общается. Хотя пресса уделяет очень много внимания Беларуси. Пишут и показывают очень много. Наверное, больше, чем за все предыдущие годы существования страны.

Мой муж – американец. И мы много об этом разговариваем. Обычно я с ним делюсь переживаниями и плачу у него на плече. Сейчас у него своя боль – Америка, в которой тоже выборы.

– С бывшими партнершами по сборной общаетесь?

– Немного общаемся с девчонками-гимнастками, кто разбежался по свету. Поддерживаем отношения. И мы много разговариваем на эту тему между собой. Многие из них подписали письмо.

– Как, по-вашему, это все закончится?

– Не знаю, наверное, только политики могут сказать правду. Хотя это неправильно. Политики вообще правду никогда не говорят. Они могут обозначить реальную картину, как и что может произойти. Но мне кажется, без помощи ничего не произойдет. Мне очень нравится, как белорусы себя ведут [на мирных акциях], но я не очень верю, что все может произойти мирным путем. Никогда раньше не видела такого количества позитивных и приятных людей, не получала таких положительных эмоций. Я давно не получала таких эмоций от Беларуси. Это какое-то совершенно другое чувство. Впервые за много лет подумала: «Как хорошо, что я имею такое большое отношение к Беларуси». И мне кажется, что если все делать профессионально, находить законные правильные пути, наверное, можно разрешить ситуацию.

– Думали, когда в следующий раз в Минск?

– Мне очень хотелось быть в Минске этим летом, но не получилось. Вирус наложился на выборы. Так что, наверное, уже следующим [летом]. Надеюсь, приеду в другую страну.

Фото: из архива Евгении Павлиной.

Источник

Опубликовано 05.10.2020  14:30

 

Сталинские испытания, выпавшие выдающемуся Льву Зильберу

24.04.2020

Как оказался в тюрьме гениальный вирусолог, который победил вспышку чумы: Академик Лев Зильбер


Ученый Лев Зильбер стал основоположником советской медицинской вирусологии и создателем первой в Советской России вирусной лаборатории. Академик, получивший международное признание, лауреат Сталинской премии и ордена Ленина трижды отсидел по тюрьмам и лагерям СССР. В 50-е в ходе рентгена грудной клетки Льва Александровича молодая врач поразилась множеству сломанных ребер ученого, на что он ответил, что всему виной автокатастрофа. Ни на одном из допросов, невзирая на самые жестокие пытки, Зильбер не подписал вменяемые ему признания и ни разу не согласился оклеветать коллег.

 

Старший брат автора «Двух капитанов», сотрудник сыпнотифозного отделения и скрипач московских ресторанов

Лев Зильбер и Зинаида Ермольева. /Фото: f23.ifotki.info
Лев Зильбер и Зинаида Ермольева. /Фото: f23.ifotki.info

 

Славный и вместе с тем трагический жизненный путь Льва Зильбера начинался в семье семинаристского преподавателя. Мать будущего ученого была талантливым музыкантом, поэтому мальчик рос в окружении музыки, прекрасно играя на скрипке. Младший брат – небезызвестный Вениамин Каверин, создатель романов «Два капитана» и «Открытая книга», где прототипом главной героини стала жена Льва Александровича, а сам Зильбер воплощен в образе вирусолога по фамилии Львов.

После успешного окончания гимназии Зильбер поехал учиться в Петербургский университет (естественное отделение), позже переведясь на медфакультет в Московский университет. Параллельно, в попытках заработать на хлеб, Зильбер дежурил в сыпнотифозном отделении, ухаживал за душевнобольным стариком и даже играл в ресторанах на скрипке. В Первую мировую вызвался отправиться на фронт, а по возвращении продолжил университетское образование, получив диплом врача. В гражданскую служил в рядах красноармейцев и чудом избежал гибели, попав в белогвардейский плен. Свои выдающиеся исследования начал в 1921-м в Москве, изучая противовирусный иммунитет и изменчивость микроорганизмов.

Укрощение чумной вспышки, первое заключение и вмешательство Максима Горького

Зильбер на международной конференции. Сухуми, 1965. /Фото: ourbaku.com
Зильбер на международной конференции. Сухуми, 1965. /Фото: ourbaku.com

В 1929-м Лев Зильбер становится директором бакинского института микробиологии местного мединститута. Первым экзаменом на ученую зрелость стала чумная вспышка в Гудруте, мгновенно уносящая жизни. Та история, параллельно с подвигами врачей в условиях нехватки необходимых средств, обросла суеверными деталями. Поверья местного населения заставляли их прятать больных, совершать над покойными ритуалы, только сильнее распространяя чуму по округе еще больше. Вспышку успешно ликвидировали, но недремлющее НКВД выразило в адрес Зильбера крайнее недоверие, повлекшее за собой первый арест.

Обвинение – подозрение в намерении распространить в Азербайджане чуму. Зильбера освободили спустя 4 месяца после вмешательства брата-писателя Каверина и его единомышленника Максима Горького. После освобождения Лев Александрович возглавил кафедру микробиологии в московском институте, специализирующемся на усовершенствовании врачей. В 1934-м Лев Зильберт инициирует создание первой вирусной лаборатории СССР и открывает отдел вирусологии на базе Института микробиологии. В ходе дальневосточной экспедиции, которой ученый руководил в 1937-м, была установлена природа неизученного клещевого энцефалита. Зильбер с коллегами стали первопроходцами, державшими в руках до этого неизвестный вирус.

Новые доносы, лагеря и научные исследования в заключении

Целью исследований Зильбера было создание противораковой вакцины. /Фото: i.pinimg.com
Целью исследований Зильбера было создание противораковой вакцины. /Фото: i.pinimg.com

После прорывного открытия штамма смертельно опасного вируса вместо разработки вакцины Зильбера ждали донос, тюрьма, пытки и голод. Ученого отправили в Печорлаг, где его от голодной смерти спас случай. Супруга начлага раньше срока начала рожать. Зильбера, удачно разрешившего непростые роды, в качестве благодарности назначили главврачом в лазарете. В тот период заключенные массово погибали от повальной пеллагры. Зильбер, неутомимо проводя в лагерных условиях опыты, все же разработал спасительное лекарство.

Лагерный доктор был срочно вызван в Москву, освобожден и назначен завотделом вирусологии института эпидемиологии и микробиологии. Но уже в следующем в 1940-м последовал третий арест. На допросе ему предложили разрабатывать бактериологическое оружие, на что он ответил однозначным отказом. Тогда его отправили в «шарашку» добывать дешевый спирт, где он параллельно начал исследовать вирусное происхождение раковых опухолей. За табак заключённые поставляли Зильберу для опытов крыс и мышей, в результате чего он и пришел к принципиально новой концепции рака. Свои революционные умозаключения он изложил микроскопическим текстом на нескольких папиросных клочках бумаги, передав их через жену на волю. Зинаида Ермольева — известный в Союзе микробиолог — собрала подписи влиятельных научных светил под прошением об освобождении гениального коллеги.

Заступничество главного красноармейского хирурга и освобождение ученого

Памятная табличка на псковской гимназии. /Фото: ourbaku.com
Памятная табличка на псковской гимназии. /Фото: ourbaku.com

Исследования Зильбера были настолько важными, что за него заступился главный хирург красноармейцев Николай Бурденко. Письмо за его подписью в марте 1944-го было направлено самому Иосифу Сталину. По всем фронтам на тот момент шло решающее наступление, и обращение от имени главного армейского хирурга не оставили без внимания. 21 марта, в тот самый день, когда конверт дошел до приемной вождя, Лев Зильбер накануне своего 50-летнего юбилея был освобожден. В этом же году ученый значился действительным членом АН и научным руководителем Института вирусологии.

До конца жизни Зильбер продолжал свои исследования, касавшиеся происхождения и лечения энцефалита, гриппа, а также противовирусного иммунитета. Деятельность его последних лет жизни была смещена в сторону онковирусологии и попыток создания вакцины против рака. В ноябре 1966-го Лев Зильбер показал своей помощнице законченную книгу о вирусогенетической теории возникновения раковых опухолей. А спустя считанные минуты он умер. В следующем году ученый был посмертно награжден госпремией СССР.

Источник

Опубликовано 04.10.2020  12:38

О «флагах на башнях» и о другом

Прошла неделя после «тайной инаугурации» 23.09.2020. Ничего особо нового: судьи судят (смелую баскетболистку Елену Левченко 30 сентября «закрыли» аж на 15 суток)…

Снимок взят отсюда

Протестующие протестуют, пропагандисты пропагандонят, креативщики креативят, а пинчуки, как однажды выразился краевед Эдуард Злобин, «пинчуют».

Косяком пошли видеообращения – пожалуй, их стало многовато. Валерий Цепкало 30.09.2020 объявил, что его бывший босс – «политический труп», опирающийся на три процента населения (боюсь, поддержка преуменьшена раз в 10). Ещё в цепкаловской речи были перлы вроде «страны, как и люди, болеют одними и теми же болезнями и, наверное, излечиваются одними и теми же лекарствами». Что ж, сравнение Беларуси с Парагваем и Аргентиной имеет определённую эвристическую ценность, но от политиков поневоле ждёшь не квазиэкспертных оценок и рассуждений о «сценариях», а практических шагов. «Фронт национального спасения Беларуси», анонсированный Валерием 12 августа с. г., ничем конкретным пока себя не проявил; если народ и мобилизуется для «национального спасения», то без «фронта».

Светлана Тихановская рассказала на днях о главной цели – проведение свободных и демократических президентских выборов до конца 2020 года. И цель не то чтобы реалистичная (Национальное собрание в ближайшие пару месяцев точно не объявит импичмент «пересиденту», а сам он в ближайшие пару лет уходить не собирается), и средства для её достижения оставляют желать… Кого-то радует, что со Светланой встречались президент Франции, премьер-министры Литвы и Польши – я же в который раз припомнил зарубежные вояжи Александра Милинкевича в 2006 г. Тогда его тоже принимали высокие европейские чиновники (в т. ч. Ангела Меркель), а толку?.. Новоиспечённый советник Тихановской по международным вопросам Франак Вечёрко 14,5 лет назад был юн – может, и забыл о тех событиях. Хотя вот российский журналист-оптимист Кирилл Рогов утверждает: «у Тихановской есть поддержка граждан и довольно деятельная поддержка ЕС… Вроде бы европейцы начали переходить к действиям».

«Вроде бы» – ключевые слова. И вопрос ведь не только в том, кто принимает, но и в том, как принимает. Одно дело, если «улыбаются и машут»; другое – если выстраивают почётный караул, который, по идее, положен избранному президенту страны. А 29.09.2020 Эммануэль Макрон в Вильнюсе не сумел даже выговорить фамилию «нашего всего» – назвал Светлану «Тиковская» 🙁

Э. М. не прочь лишний раз попиариться, напомнив о «традициях демократии», а в результате «белорусская проблема», скорее всего, увязнет в болоте ОБСЕ. Ах да, вчера гран-француз поговорил о Беларуси по телефону с гран-кремлёвцем – вот уж кто способен обуздать насилие и диктатуру ¯\_(ツ)_/¯

C 2008 г., после обсуждений книжно-переводческих дел в посольстве Франции на минской площади Свободы («планов громадьё» обернулось пшиком, я же потерял уйму времени), разочаровался даже в способностях «Запада» поддерживать культурку – что уж говорить о политическом посредничестве… А в середине 2010-х гг. меня приглашали на научную конференцию о местной идентичности под эгидой того же посольства, где французы в качестве рабочего языка выбрали русский, унизив белорусский – любителей общих просторов «от Бреста до Владивостока» пришлось отшить. Я к тому, что макроновская «сверка часов» с Путиным не упала, словно снег на голову.

Реакция нашего «пересидента» на шаги Макрона – ниже плинтуса: перевод стрелок и влезание в личную жизнь… Может быть, и. о. царя покусала Ермошина, которая в мае с. г. сама «пошутила» в ЦИКе над женой Николая Статкевича («Боюсь, вечером Марину Адамович ждёт семейная сцена!»), сама рассмеялась… Но в принципе-то нелегко без юмора наблюдать за политиками и чиновниками Запада – ибо мельчают, а пытаются играть в великих.

Бывший директор академического института социологии Геннадий Коршунов (здесь упоминалось о нём) полагает, что «извне бесполезно анализировать процессы, идущие в нашей стране – тем более, российским экспертам». Доля истины в этом есть, я сам выступал за уважение к «нашим», но опальный социолог чересчур категоричен: к умным и честным людям следует прислушиваться, независимо от места их обитания. Вопрос в том, как отличить умных от «альтернативно одарённых», а честных – от известно кого…

Задетый Коршуновым российский политолог Владимир Пастухов, чья статья в «Новой газете» наделала шуму в середине сентября, заслуживает серьёзного отношения. Как ни печально, соглашусь с тем, что «Протесты в Беларуси выявили кризис философии “бархатных революций”, которая “не работает”, если “верхи” хотят и могут жить, как жили». Пастухов справедливо отметил и то, что в нашей стране сложились два мегакласса: «люди системы» и «люди вне системы»:

Положение в обществе все больше определяется тем, является ли «имярек» частью системы или она его из себя «вытолкнула». Место внутри Системы, конечно, тоже имеет значение, как и конкретное место «вне Системы», но существенно меньшее, чем сам факт принадлежности или непринадлежности к Системе.

Пастухов прав также в том, что правящий класс РБ не следует недооценивать (об этом, начиная с 2016 г., говорилось и в моих текстах):

У этого класса действительно очень диффузная периферия, но зато очень твердое и компактное ядро. Он не химера, а реальный социальный субъект со значительными политическими амбициями, который фактически эксплуатирует совместно концессию на «властесобственность». У него имеется способность к рефлексии, самоорганизации и самовоспроизводству. Он ощущает всех, кто не является частью Системы, как «чужих».

Увы, коллективное сознание «внесистемных людей» к лету 2020 г. в Беларуси ещё не вполне созрело, несмотря на множественные проявления гражданской солидарности. Вот о его формировании с доктором политических наук можно было бы поспорить, как и о том, насколько уместен термин «гандизм» в отношении Синеокой.

Однако Г. Коршунов не опровергает тезисы В. Пастухова, а просто отмахивается от них, постулируя благотворность ненасильственных массовых акций:

Мы не просто ярко демонстрируем свою силу, искренность и достоинство, мы естественным путём – как равные с равными – включаемся в конструирование мира западной цивилизации. Ибо после событий 2020 года уже никому не нужно будет доказывать, что Беларусь – это где-то между Польшей и Российской Федерацией. Ибо после событий 2020 года «белорусский кейс» будет входить в учебники по истории и политологии, социологии и эстетике, этике и коммуникативистике.

По-моему, уже много лет ничего не надо доказывать… О том, что в Беларуси «наконец-то» сформировались гражданское общество и политическая нация, немало разговоров велось после протестов 2006 и 2010 гг. – тогда нам тоже было что «сказать всему миру». Притом и войти в учебники можно по-разному, на что намекнул тот же Пастухов: «Стратегия мирного протеста была серьёзно дискредитирована в Минске, и это, пожалуй, главный на сегодня результат событий, свидетелями которых мир стал. В европейскую историю возвращается ужасный и кошмарный XIX век с его культом революционного насилия».

Правду сказать, радикализации белорусских протестов, а тем более возвращения в позапрошлый век, (пока?) не происходит. На фоне репрессий продолжается преимущественно символическое противостояние, которое бывший посол Игорь Лещеня метко назвал «войной флагов» (18:18; разумеется, не он придумал такое определение – к примеру, о войне флагов в Барселоне сообщали год назад).

Можно говорить и о «войне правок», которая бросается в глаза на минской «Площади перемен». В конце сентября неказённое граффити ещё несколько раз замазывали (однажды кто-то даже попытался неуклюже нарисовать на его месте красно-зелёный флаг) и возвращали снова. Я уж не назову точный счёт в этом «матче» – то ли 14:13, то ли 15:14. Во всяком случае, по состоянию на 8 утра 1 октября перевес был на стороне жителей Сморговки – если абстрагироваться от того, что их сосед Степан Латыпов по-прежнему сидит (25 сентября правозащитники признали его политзаключённым).

Фото 30.09.2020 и 01.10.2020. Справа заметен подарок «от Чижовки» (т. е. от южного района Минска – северному)

Если собрать все виды будки за полтора месяца, получится отличный таймлапс-ролик. Возможно, смотрелся бы не хуже сентябрьского мультфильма, подготовленного аниматорами из 19 стран…

Интересно, что флаг над будкой в последние дни уже не крали, да и ленточки на заборе в сохранности – кому-то надоел «сизифов труд»? Впрочем, красное посреди белого появляется в разных контекстах, и за всеми казусами трудно уследить даже посланцам ретивой администрации Центрального района г. Минска.

Подобно И. Лещене, с уважением отношусь к обоим вариантам символики, но бело-красно-белый флаг возник раньше на 30 с плюсом лет и больше греет душу… Под ним в декабре 1917 г. прошёл Всебелорусский съезд, без которого не было бы современной Беларуси. Да и трудно возразить авторитетным учёным конца ХХ в. (см. в статье Александра Курьяновича постановление учёного совета Института истории Академии наук, принятое 12.09.1991) насчёт того, что «герб и флаг БССР, утверждённые в 1951 г., не отражают многовековую героическую историю и национальные цвета белорусского народа».

Не обошлось на прошлой неделе без курьёзных рассусоливаний недавнего «главного историка» Вячеслава Даниловича (ставшего ректором Академии управления при президенте) о цветах нынешней госсимволики:

С одной стороны это цвет молодости, природы, а с другой стороны, зеленый — издревле был цветом древнеславянской богини Лады, которая отвечала за лад в семье, в племени, в обществе, в государстве. То есть у нас с одной стороны пожелание процветания, добра и благополучия — это наш орнамент, с другой стороны — богатейшая история, связанная с красным цветом и символ крови, и солнце, которое благословляет нашу страну и все это зиждится на фундаменте — Лада… Под этим флагом, красно-зеленым с орнаментом, расцвета достигла БССР.

И что тут скажешь? «Хмуриться не надо, Лада» 🙂 Вообще-то есть мнение, что сия «богиня» – плод «кабинетной мифологии», научная фикция. Однако неоязычество нынче в моде (архиепископ Феодосий не даст соврать), посему кандидат наук Данилович и ему подобные не потонут…

Кстати, я узнал происхождение байки о «лаптях», в которых якобы ходили белорусы накануне избрания первого президента. Как припомнил минчанин Юрий Тепер, в 1990 г., после выборов Верховного Совета БССР, недовольные партноменклатурой острили: «Аппаратчик Дементей доведёт нас до лаптей!» Скорее всего, один из тогдашних депутатов со специфическим чувством юмора принял прикол за чистую монету – либо цинично утилизировал его… Мем «в 1994 г. муки в Минске оставалось на три дня» возник, если верить Сергею Чалому, подобным образом.

Разжигает ли «коллективный Рыгорыч» гражданскую войну в Беларуси, как о том писал другой минчанин (Пётр Резванов) 25 сентября? Вопрос уместный, но кто мог бы на него компетентно ответить? По моим ошчушчениям, «классической» гражданской войны у нас всё-таки не будет. И коронавируса не будет – министерство здравоохранения РБ уже издало и распространило ценнейшие рекомендации по борьбе с ним!

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

01.10.2020

Опубликовано 02.10.2020  04:14

Тутбаю не пропадать желаем

Пишет Анна Вячеславова в fb (25.09.2020)

Друзья, а давайте-ка не будем игнорить ситуацию с тутбаем. Это реально важно.

Нельзя делать вид, что то, что происходит – ОК. И что «нувыжепонимаете». Хватит, наделались, навыжепонимались.

Я наблюдаю интересную картину. Сейчас уже значительно меньше людей говорят «вы всё равно ничего не измените и ни на что не повлияете» – и последние события об этом явственно говорят. И вроде бы общенациональное вытравливание из себя выученной беспомощности идёт полным ходом и вполне успешно.

Но не все так просто и быстро («ни в коэм случаи нильзя расслаблятца» (с)). Эта нечисть – выученная беспомощность – ужасно коварна. Она может мимикрировать под разные неявные формы. Например, белорусы уже значительно реже говорят «а что я могу» (многие), но по-прежнему периодически говорят «ай, не очень-то оно нам и надо». На самом деле суть одна. Отказ от своей возможности влиять. Но здесь он прикрыт самообъяснением, почему по этому поводу не стоит расстраиваться.

Так вот насчёт угрозы закрытия тутбая слышу две вещи в основном – ну что тут сделаешь и ничего страшного, есть же телеграм.

Начну с конца. Отдельные скопления инфы в сети – это хорошо, но это не СМИ и заменить СМИ они не могут.

Во-первых, СМИ несёт ответственность за то, что публикует, а значит, фильтрует информацию на предмет фейков и избегает дезинформации, насколько это возможно.

Во-вторых, роль блогеров в современном мире важна, но не стоит всё же её переоценивать, блогер не журналист, у которого есть специальная подготовка, подразумевающая как минимум спецнавыки по сортировке, компоновке, упорядочиванию материалов, их организации в доступную и удобную для восприятия и отслеживания хронологии форму с возможностью мониторить все смежные вопросы.

В-третьих, несмотря на то, что у нас для независимых СМИ и так созданы условия, близкие к бесправью, так или иначе удостоверения, пресс-карты журналистов и т. д. иногда всё же дают им доступ туда, куда у не-журналистов доступа нет, даже в сегодняшних обстоятельствах.

В-четвёртых, журналисты могут делать запросы к разным официальным лицам и получать от них хоть какие-то комментарии.

В-пятых, журналисты – это наши глаза, они имеют профессиональную технику, которая позволяет запечатлеть то, что без этой спецтехники мы или увидели бы в плохом качестве с потерей данных, или не увидели бы вовсе. Плюс это фиксация улик совершающихся на улицах города преступлений.

Ну и в-шестых, это просто символ, свидетельство, отражение положения вещей относительно возможности высказываться и знать достоверную информацию, некое внегласное соглашение о допустимом уровне свободы слова, и вообще о её возможности.

Таким образом, позволяя запросто закрывать СМИ, мы молча соглашаемся с тем, что:

– против нас будет развёрнута ещё более интенсивная информационная война, с помощью вбросов в те же тг-каналы, которая будет работать на запугивание, деморализацию и разжигание общественных конфликтов (при отсутствии авторитетных источников информации машина пропаганды это поворачивает на раз-два, см о том, как (дез)информация влияла на поступки людей в процессе мировых войн, как-нибудь отдельно про это напишу, там очень много интересного, но если коротко, кто управляет информацией – тот управляет и общественными процессами, с помощью управления инфо-потоками можно как загасить войну, так и её разжечь, впрочем, аналогично с любым другим явлением или процессом. Надо понимать, что эти люди ни перед чем не остановятся ради своей власти. Не удивлюсь, если завтра окажется вдруг, что вы едите детей и за это вас надо изолировать в бункер – и что это можно будет вполне убедительно обосновать в отсутствие независимых СМИ так, что вы сами в это поверите, не говоря про общественность.

– у нас не будет возможности обращаться за комментариями вообще ни к каким официальным лицам, у которых, соответственно, отпадёт необходимость давать эти комментарии, а, значит, и необходимость чувствовать хоть какую-то ответственность за свои слова и действия (да, отпадёт ещё больше и вообще у всех разом, гарантируя любую, самую безумную, вседозволенность на местах в рамках заданной идеологии).

– у нас не будет возможности наблюдать часть зверств на улицах города и делать на их основании правильные выводы о происходящем, в результате мы будем, во-первых, дезориентированы, а, во-вторых, окажется сильно проще со временем объяснить самим себе, что нам всё это привиделось (это довольно просто сделать, у психики работают защитные реакции относительно любого болезненного материала, который попадает в неё, это эволюционно оправдано, такой себе пси-анальгетик, эти механизмы нельзя контролировать сознанием, если какому-то болезненному опыту не находится подкрепление в реальности, наша психика утилизирует его как ошибку системы – «убеждает» нас, что ничего страшного на самом деле не произошло). Ну, например, что ситуации, когда тридцать человек в форме могут крушить чью-то машину дубинками лишь потому, что могут, просто не может быть.

– ряд преступлений и лиц, их совершающих, будет скрыт с глаз долой и что, соответственно, будет подразумевать возможность избежания наказания, а значит, беспредел можно будет наращивать.

– символически будет утверждено полное отсутствие свободы слова и возможности публичного высказывания, будет официально закреплено отсутствие необходимости освещать то, что кто-то не посчитает нужным освещать относительно событий любого уровня важности для населения (сокрытие всяких тайногураций, статистики по ковиду и их производных станут транслироваться как норма), будет официально признано наступление информационной тьмы и по сути провозглашена сдача одного из значимых бастионов влияния на общественные процессы – инфопространства.

Так вот, возвращаясь к реакции людей на атаки на СМИ. Почему СМИ – это не просто телеграм-каналы и их важно отстаивать именно как СМИ, по сути весь текст выше. А что насчёт «ничего не сделаешь»?

А все очевидно. Тут от нас в очередной раз ожидают всё той же выученной беспомощности. Это вообще крайне удобный вариант, чтобы народ именно так постоянно сам бы себя и осаждал от любых действий, убеждая себя, что они бессмысленны. И поддерживают это состояние у народа так тщательно именно потому, что на самом деле всё ровно наоборот. Как только случаются действия – люди начинают влиять на происходящее, о ужас. Да, иногда нужно очень много действий, а также их многократное повторение. И тем не менее.

Изменения начинаются именно с действий. Отстаивание своих интересов и прав начинается именно с действий.

Что можно сделать с тутбаем? Для начала хотя бы не молчать об этом. Не давать своего молчаливого согласия на предлагаемые «перспективы».

Делать вопрос максимально гласным и максимально однозначно показывать к нему своё вполне конкретное отношение. Недовольство и солидарность.

Возмущение, негодование, несогласие – министерству (дез)информации.

Поддержку, благодарность, признательность – журналистам.

И делать это повесткой и инфоповодом – высказываний, постов, прогулок, народного творчества.

А то ведь может показаться, что белорусы и не против совсем, чтобы их СМИ закрывали по щелчку? Может, им те СМИ и не нужны никакие? И свобода слова и информирования – слишком тяжёлая ноша для них (по принципу «меньше знаешь – крепче спишь», «промолчишь – за умного сойдёшь»)?

PS. Пост родился в связи с притеснениями тутбая, но касается всех остальных СМИ, которые подверглись или подвергаются давлению сегодня.

* * *

Краткая хроника преследования

Министерство информации Беларуси 7 августа 2020 г. вынесло письменное предупреждение порталу TUT.BY за материал «Какие нарушения увидели наблюдатели и что сказал ЦИК?»

Ровно месяц спустя министерство вновь предупредило портал TUT.BY за статью «Комитет госконтроля сможет выплатить крупные премии работникам, которые проявят себя в резонансных делах».

9 сентября министерство информации вынесло очередное предупреждение ООО «ТУТ БАЙ МЕДИА» — за статью «К редактору TUT.BY пришли силовики. На ее дочь завели уголовное дело о массовых беспорядках».

Несколько дней спустя последовало и четвёртое предупреждение – за материал под названием «Белорусская таможня попросила подтвердить, что в „Гарри Поттере“ нет призывов к свержению власти» (опровержение см. здесь).

18 сентября министерство направило в экономический суд исковое заявление о прекращении деятельности tut.by как сетевого СМИ – заседание назначено на 8 октября. Не дожидаясь решения суда, министр информации 29 сентября издал приказ о приостановке для TUT.BY возможности использовать с 1 октября 2020 года статус сетевого издания.

Пикет в поддержку задержанных журналистов напротив здания МВД Беларуси, 03.09.2020.

От belisrael.info. С нашей точки зрения, tut.by – один из крупнейших информационных ресурсов Беларуси, активно читаемый и в Израиле – в последнее время стал более острым и оперативным. Вряд ли случайно то, что 1 сентября его журналисты Надежда Калинина и Алексей Судников (наряду с другими) были задержаны при выполнении профессиональных обязанностей – во время шествий в центре Минска. Их посадили под арест по обвинению в координации протестов и выпустили только трое суток спустя. 13 cентября задержали корреспондента tut.by Владимира Гридина – и вместе с другим фотожурналистом, Александром Васюковичем, «оформили» уже на 11 суток ареста.

Конечно, редакция допускала некоторые ошибки, но у какого из СМИ их нет? В целом «тутбай» работает добросовестно, и министерству информации следовало бы всячески поддерживать портал национального масштаба, а не гнобить его, уподобляясь тому самому МВД.

Опубликовано 30.09.2020  22:20

Л. Погодина. НЕ НОЙ!

28 СЕНТЯБРЯ 2020

Не ной!

ПАРАЛЛЕЛЬНО АКЦИЯМ ПРОТЕСТА В БЕЛАРУСИ ПРОХОДИТ «ПАРТИЗАНСКИЙ» МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ «НЕНОЕВ КОВЧЕГ» — В ЛЕСНОЙ ГЛУШИ И ПОСРЕДИ ОЗЕРА, НО ЗА НИМ МОЖНО СЛЕДИТЬ В ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИИ. ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН? РЕПОРТАЖ ЛЮДМИЛЫ ПОГОДИНОЙ

текст: Людмила Погодина

Detailed_picture© Людмила Погодина

 

Пока по всей Беларуси продолжаются непрерывные протесты, в 171 километре от Минска и в 104 километрах от Витебска, посреди Черейского озера, возник плот-сцена, на котором почти без свидетелей весь август проходили концерты белорусских музыкантов — от классики до эмбиента. 26 сентября эти концерты на воде возобновились — их можно смотреть в прямой трансляции и в записи на YouTube-канале «Неноев ковчег».

— Ты в эфире. Ты не в эфире. Зеленка. Кто остановил траву? — из-за временных стен в основании деревянной башни, которая, как маяк, стоит прямо на берегу озера, доносится голос Матвея Сабурова. Сегодня он командует трансляцией концерта этно-трио «Троiца». В полной темноте посреди озера, на ковре из мха и в свете прожекторов, сидят музыканты. Вокруг них курсируют невидимые лодки — штук пять. Все, кто поместился на лодки, и есть зрители. Кроме них и волонтеров, оставшихся на берегу у башни, здесь никого нет.

Проект «Неноев ковчег» делают супружеская пара — режиссер театра Катя Аверкова и режиссер-клипмейкер Матвей Сабуров, а также команда и волонтеры фестиваля Sprava, который должен был пройти здесь, в деревне Белая Церковь, летом 2020-го, но не случился из-за пандемии. Пока мы идем через слякоть по темной лесной тропе в сторону лагеря, где располагаются кухня, обеденный стол, туалеты, «отель» и прочие полевые удобства, Аня Волк — член команды и «специалистка по всему» — рассказывает, как попала сюда в первый раз:

— Я приехала в 2018 году как волонтер. Сначала неделя волонтерской подготовки, потом два дня фестиваля, и все это время я периодически оказывалась у ребят на планерках. Меня заметили, поняли, что я делаю много всяких вещей и надо меня брать в команду. Ну и как-то так получилось — сдружились все, и вот мы неразлучны уже три года.

«Неноев ковчег» говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса.

Последние пять лет Аня училась в Праге, закончила учебу в июне, вернулась в Беларусь и почти сразу снова оказалась на берегу Черейского озера:

— Я приезжала весной, во время коронавируса, в Минск. Тогда мы еще не могли понять, хотим мы делать фестиваль Sprava или нет. Потом я уехала на месяц обратно в Прагу, и тогда почти каждую неделю организаторы созванивались и решали — отменяем фестиваль, переносим на следующий год? В итоге отменили, а через неделю звонят: «Ну, короче, мы написали проект — фестиваля не будет, будет “Неноев ковчег”! Целый месяц фестиваль!»

Техническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня ВолкТехническая часть команды: (слева направо) Илья, Матвей Сабуров, Макс Квартальный, (нижний ряд) Аня Волк
© Людмила Погодина

 

О том, как появилась идея «ковчега», рассказывает Катя Аверкова:

— Когда мы придумывали этот проект и начинали его реализовывать, была повестка коронавируса. И этот «Неноев ковчег», который дрейфует посреди морей с девизом «Не ной!», — он говорил о возможности укрыться от этого абсолютного коронавирусного апокалипсиса. Мы думали о том, что зрители будут приезжать к нам на лодках и это классный ход, который автоматически подразумевает дистанцию. Поэтому мы специально спрятали наш «ковчег» так далеко, чтобы его не было видно с берега, чтобы там не собирались люди.

В лагере французский повар Борис уже приготовил ужин, но трансляция из-за погоды началась позже, поэтому все заметно напряжены и прием пищи откладывается — Матвей и техническая часть команды все еще в работе. Спрашиваю у Кати: откуда в белорусской деревне французский шеф-повар?

— Когда мы делали первый фестиваль, мы хотели, чтобы это был фест классных фриков. Чтобы он был аутентичным не только с точки зрения музыкального оформления, но в том числе и кулинарно. И вот однажды в местной газете «Чырвоны прамень» увидели статью про повара Бориса, который живет в деревне Стражевичи в доме с петухом. Я говорю: «Слушай, Матвей, поехали с ним познакомимся. Вдруг он на Sprava приедет — это же прикольно! Где-то в пяти километрах от нас в какой-то деревне живет француз!» Мы о нем ничего не знали, но, когда в соседней деревне живет француз, ты можешь у любого спросить, где его искать, и тебе покажут. Так мы к нему приехали. Борис в парнике копался в помидорах, тогда-то мы и поняли, что он ни по-русски не говорит, ни по-английски.

Архитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеряАрхитектор и музыкант Сергей Кравченко (в центре) и волонтеры за обеденным столом лагеря
© Людмила Погодина

 

За несколько лет Борис стал визитной карточкой местной культурной кухни и теперь появлялся не только на фестивале, но и на школе архитекторов, а сейчас готовил для команды «Неноева ковчега» пасту, салаты и свежевыловленную щуку.

— На фестивале всегда много работы, и это требует очень много людей — минимум 30 волонтеров, — рассказывает Катя про разницу в организации двух мероприятий. — Пять или шесть из них всегда дежурят на кухне посменно. У нас обычно есть огромные чаны, в которых все время готовится минимум на 50 человек. Потому что кроме 30 волонтеров есть еще команда фестиваля — минимум 15 человек. Мы разрабатываем меню, и у нас есть начальник кухни. А сейчас на «Неноевом ковчеге» нет потребности совершать большие подвиги по уборке территории, и в среднем это четыре-пять волонтеров в день. Странно, если они еще и будут себе готовить. Мы поняли, что нет смысла набирать 10 человек, чтобы пять из них готовили еду. Иначе получится, что мы работаем, чтобы есть. Поэтому мы попросили Бориса нам в этом помочь.

— Завтра у нас один человек. Баян. И дерево, — трансляция закончилась, и на берегу уже обсуждают планы на следующий день. — Надо еще посмотреть, что за дерево. Станет дерево, сядет баянист.

То, что мы делаем, — это реально крутой контент.

— Прогноз погоды: с 14:00 ливень, — читает прогноз кто-то из волонтеров.

— Значит, надо совершить сверхусилие и начать трансляцию в 13:00. Поставить дерево и зачистить плот от мха, — констатирует Матвей.

— Я встану в 10 и начну готовить! — вызывается Илья, который, помимо прочего, отвечает за картинку с воздуха.

— Все зашибок. Спасибо. Простите, если на кого накричал — я не со зла, — извиняется Матвей за резкость в процессе работы. Все смеются, собирают аппаратуру, и у нас появляется время поговорить. Мы усаживаемся на двух креслах из фестивального запорожца рядом с режиссерской рубкой. Спрашиваю, кто все эти люди, которые несколько лет помогают Матвею превращать забытую деревню в культурный центр.

— В первую очередь, это Катя Аверкова — моя супруга. С ней мы железняк, а дальше у нас плотная бригада. Серега Кравченко — с ним мы составляем музыкальную программу и архитектурные решения. Все здесь построено по его проектам. Алина Крушинская — наш PR, копирайтер, а в прошлом году на фестивале она вела волонтерский лагерь из 100 человек — это ее личностный level-up как интроверта. Кристина Грекова — наш SMM. Макс Осипов — дизайнер и, в общем, идеолог, который очень много формулирует, много на себя берет. Вообще всех людей, которые с нами работают, отличает то, что они много на себя берут. Им это в кайф. Вот Макс Квартальный — технический директор фестиваля, и сейчас это главный человек на «Неноевом ковчеге». Он делает свет, звук, видео, съемки, трансляции. Илья, наш спортсмен-дронщик, я и звукач/оператор Саша Мухомор — это наш pull, который отвечает за картинку и звук. Аня Волк — начальник нашего всего. Держит на своих плечах с 24 июля весь этот лагерь. Макс Шумилин — из «Шантрапы», всех этих проектов классической музыки с Павлом Кузюковичем (Пафнутием Кузюкяном), среди которых — пианино на плоту; с нашей помощью оно дожило до рояля на плоту в центре этого озера. Шумилин у нас — главный человек по баням, по водным построениям и по классической симфонической музыке. Это его тема…

© Людмила Погодина

 

Нас перебивают крики с озера. Вскоре к берегу причаливает лодка, с нее на берег сходит еще несколько человек, среди них Глеб.

— Глебедь-крикун. Я про Глебедя забыл сказать! Наш электроцех и вообще человек, которому говоришь: «Глеб, слушай, вот XLR, по-моему, не работает». У него загораются глаза: «О, работа!» А еще Лешка — наш главный энергетик, который все тут мутит. Гриша. Егор Ветер — это наш инженер, который налаживает wi-fi на километры. Столько людей делает столько разных дел, и все они со своими скилами странными, которых нет у меня, — и это круто.

— Какая твоя главная задача здесь?

— В этом проекте моя главная задача — снимать кайфовые видео. Последние пять лет я был на спаде этой волны, занимался фестивалем и социальной деятельностью. Я снимал какие-то телевизионные программы чуть-чуть по работе, но мне не хотелось снимать. Как 20 лет назад перехотелось играть музыку — и я сохранил это фоном. И мне казалось, что я уже вышел фоном на режиссерскую деятельность, а тут меня вдохновило существенно. То, что мы делаем, — это… надо быть скромным, но это реально крутой контент. В смысле, я не думал, что у нас это получится. Это клево. Это уникально. И меня лично — я говорю только о себе — меня это заряжает на долгие-долгие месяцы вперед.

© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, какой концерт для Матвея стал самым важным за август. Отвечает — самый первый:

— Когда мы поставили рояль, у нас заболела пианистка, и мы нашли за день пианиста — преподавателя голландской консерватории — из Бреста, он здесь отдыхал. И был ветер, дождь, стоит закутанный рояль. Первая трансляция — жопа. Семь часов вечера — непонятно, будет все или не будет. И потом мы решаем: будет, вроде прояснилось. И вот он появился здесь такой тихий, сел за этот рояль, играет первую ноту… А я сижу в монтажке и просто впадаю в транс. Когда пишешь и сохраняешь что-то — это одно, а когда ты выходишь онлайн — даже если эфир смотрят всего три человека, пофиг — это совсем другие внутренние ощущения. Я помню, что у меня был какой-то биохимический шторм в голове. Я такой счастливый был. Из-за того, что так круто все получилось. Мне попало в самое сердце. И бывает, знаешь, такая эйфория, когда все такие родные, все такие крутые, все обнимаются. Один из самых счастливых дней в моей жизни, на самом деле.

Начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны.

Потом были и другие концерты, среди них — «Улица Мира» со Светланой Бень, эмбиентный проект JJ.OK.

— За два дня случилась группа NaviBand, которую я, в общем, сам никогда особо не слушал. И вот они приезжают, такие котики-котики, хорошие. И они так звучат, и они какую-то такую программу привезли, что пол-лагеря плакало. В этом есть что-то очень трепетное. Это так просто. Они все приезжают с этими смартфонами, фейсбуками, где у них всякие страшные страшности, и вот начинается концерт, проходит два-три часа — и как будто стекло протираешь после зимы и проглядывает кусочек весны, оптимизма. Вообще музыкантам свойственно играть музыку, и их это вдохновляет. А людям свойственно слушать, и это тоже как бы немного пылесосит всю эту пыль, мусор, который накапливается. Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

— Как ты сам относишься к этому фону?

— Я не был в Минске с конца июля. Я слежу за новостями раз в несколько дней. Я понимаю, что, на самом деле, я могу быть самым эффективным человеком для себя и для чего-то потенциально не моего, делая то, что мне нравится делать. В смысле, я запланировал и не могу от этого отказаться. Мне хочется это делать. Я сопереживаю происходящему и не выношу насилия. Я не выношу агрессии. Меня это в людях всегда расстраивает.

Я не называю протест мусором, я называю мусором эмоциональный фон.

Спрашиваю, кто построил эту башню, возле которой мы сидим.

— Башню? Это прошлогодний проект. Опять же, я забыл сказать — нас до хера, понимаешь. Это Захар Аверков, Катин брателла. Он бригадир строителей, с Виталиком Волошиным вдвоем. И еще четыре-пять столяров из их кампухи. Я уехал в Минск — был фундамент. Приехал через сутки из Минска — стоит башня. Все это строится три дня. Плот построили за два с половиной дня. Пляж построили за два с половиной дня. Сцену — за три. Они не хотят строить ленд-арты. «На хрен ленд-арты, давай что-нибудь такое… Башню? Зашибись! Давай башню!» В следующем году дирижабль будут строить.

— А сейчас из этого выросла настоящая режиссерская рубка.

— Да это вообще настоящее партизанское телевидение. Это охеренно большая сумма разных усилий и разных любовей. При этом я не знаю, за кого Волк голосовала. Мне до сраки.

— Что ты там не знаешь! Ты меня уже месяц видишь! — смеется Аня.

— (голос со стороны) За кого ты голосовала?

— За Тихановскую, — Аня поворачивается к Матвею: — Я вот видела, за кого ты проголосовал.

— Сам я собирался проголосовать против всех, как обычно. Сижу, а вокруг меня все «тихановцы». В деревне по всем бабушкам ездит председатель сельсовета с урной. Ну и ко мне как бы, к дедушке. Вот они урну эту приносят, дают бюллетень, а они сидят вокруг меня, и я, даже не задумываясь, так — чик — и за Тихановскую. И такой беру, сворачиваю и спрашиваю: гармошкой? А председатель говорит: «Да как хочешь, так и сворачивай».

Я не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями.

— Но я поняла, что ты имеешь в виду, — говорю. — Люди здесь не по этому принципу объединяются.

— Да-да. Но, я думаю, очень важное дело, когда надо поговорить об этом. Я понимаю, почему люди так озлоблены — потому что происходят правда бесчеловечные вещи, за гранью гуманизма, но такого много в Беларуси. Я закончил с верой во что-либо после коронавируса. Поведение этой страны в эпоху коронавируса мне не кажется вообще нормальным. В смысле — ВООБЩЕ. Жертвы на улицах среди демонстрантов мне не кажутся дороже бабушек и дедушек, которые умирали в незнании в марте-апреле. Мне кажется, это то же самое. Та часть даже была страшнее существенно. Но я, опять же, не собираюсь измерять мир человеческими жизнями и смертями. Я все же думаю, что важная вещь — это создание.

Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды "Неноева Ковчега" (справа) на башне
Альберт Литвин из эмбиент-проекта JJ.Ok (слева) и Гриша из команды “Неноева Ковчега” (справа) на башне
© Людмила Погодина

 

У Матвея шуршит рация: «Приходите, пожалуйста, мы ждем вас».

Мы собираемся возвращаться в лагерь на ужин. Там нас ждет Катя.

После концерта все выглядят уставшими, но очень веселыми. С одной стороны стола Максим Квартальный, технический директор «Ковчега», затягивает что-то собственного сочинения: «…в пруду для мидии, мидии, мидии, Ермошиной хламидии…» Кто-то подхватывает: «Лидия Ермошина такая нехорошая». Рядом со мной Катя настукивает по столу мелодию из дуэта Параси и Филимона («Трембита»):

— Кабы вашу я лопату где-нибудь достала,
Я нашла бы ту тропинку да с землей сровняла,
А потом бы вышла в поле я в ночную пору
И закинула б лопату за крутую гору.
— Разговаривать с вами,
Парася Никаноровна, просто невозможно!
— Да, ухаживать за мной надо осторожно…

От дубка до дубка синий, синий гай, гай. Ой ди-ри-ди-ми-ди-дай. Ри-ди-ми-ди-дай-дай. Откуда я знаю эту песню дурацкую? Кто-нибудь знает эту песню? Топни раз, топни два — не споткнись о кочку! Ой трава-мурава, цветики-цветочки!

Чтобы вырваться из всей этой застольной оперетты, мы уединяемся в «отеле» — под тентом, под которым расстелен ковер, расположены три матраса и стоит обогреватель.

— Катя, ты живешь в этой деревне?

— Да, в деревне Белая Церковь. Восемь лет. По жизни я театральный режиссер, езжу по различным городам, странам и театрам — ставлю спектакли. А еще я композитор, работаю проектно и возвращаюсь сюда. И минимум раз в год делаю что-то большое здесь — типа фестиваля Sprava или вот сейчас «Неноева ковчега».

Катя рассказывает и одновременно играет с крохотной улиткой, которую нашла внутри «отеля».

— Вообще я директор социально-культурного учреждения «Сердце справа», которое является организатором и фестиваля, и всех наших проектов, в том числе «Неноева ковчега». Просто то, чем я занимаюсь, не очень интересно слушать: я занимаюсь бухгалтерией, бюджетами, логистикой и организацией. Заставляю волонтеров везде стелить ковры, собирать цветочки, чтобы было красиво, и убираться на кухне. Думаешь, мне интересно сидеть в этих тоннах папок и бумаг? Это ужасно! Еще я делаю афиши. Дежурю на лагере. Я делаю все. Я делаю трансляции иногда. Ставлю камеру с ребятами, то есть решаю непосредственно режиссерские задачи. А еще, когда не хватает еды, я готовлю еду на кухне. Здесь и правда все всё делают.

Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
Женя Зыкович (JJ.Ok) с женой на сцене фестиваля Sprava на Черейском озере
© Людмила Погодина

 

Спрашиваю, как удается сосуществовать с той реальностью, которая вокруг.

— Очень сложно лично мне. Кстати, я не думаю, что мы все сходимся в одной какой-то позиции, но я за себя скажу. Мне было сложно с самого начала проекта. Еще до выборов было понятно, что это немножко… неуместно. Неуместно пускать чрезмерную рекламу, просто потому что людям это было не нужно — другая повестка. Мы все знали, что будет 9 августа, и дальше никто ничего не знал. Мы не могли даже предположить. Решили — все, давайте просто ждать. И после 9 августа, когда началось все это мракобесие и весь этот ад, было очень страшно. Про проект думать невозможно. Мне, например, стало понятно, что сейчас точно нельзя быть вне контекста и делать вид, что ничего не происходит. С другой стороны, мы взяли продуманную паузу на первую неделю и постепенно из нее вышли — опубликовали, что мы поддерживаем мирные протесты, после каждой ссылки на видео у нас есть объявление о сборе средств общереспубликанской помощи пострадавшим в результате действий правительства. И сейчас я понимаю, что многие люди боятся жить вне этой повестки. Это удивительная вещь — люди боятся вообще что-то спросить в интернете, допустим, про стоматолога. Все обязательно извиняются: мол, как я могу думать, говорить и делать что-то еще. У меня тоже было такое чувство вины. Мы перезвонили каждому музыканту, чтобы уточнить их намерение участвовать.

Любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака.

Катя рассказывает, что концерт «Петли пристрастия» перенесся на осень и только два коллектива сказали, что не в состоянии сейчас играть — может быть, позже.

— Но все остальные сказали, наоборот, что они очень хотят. Это касается «Улицы Мира», Беньки и других музыкантов. Например, Паша Кузюкович сказал: «Ребята, я ездил к изолятору в Жодине, забирал людей, и я понимаю, что любая поддержка — любая песня, любой юмор — она спасает. Нужно обязательно выходить из этого мрака». Поэтому ребята, которые здесь выступают, как раз и используют этот посыл. Возможно, это кому-то поможет ощутить силы, переключиться. Если внимательно посмотреть все эти выступления, они все об одном и том же, на самом-то деле. Но они говорят на другом языке — на языке искусства, а не политических заявлений.

Вторая функция проекта (по словам Кати — основная) — это дать возможность выступить артистам, которые уже полгода сидят без работы и без творческой реализации, снять для них качественный видеоматериал и подарить.

— Это помощь артистам в дальнейшем продвижении, потому что, когда все эти времена политические, коронавирусные закончатся, людям нужно будет заново искать работу. И третье (это то, чего мы не планировали, но что получается): люди, приезжающие сюда, — будь то артисты, волонтеры или зрители, которые вырываются из этой повестки на день-другой, — они совсем не воспринимают это как какое-то веселье. Но они определенно отдыхают, перезаряжаются, чтобы включиться заново с новыми силами. Поэтому я думаю, что все не зря.

Источник

Читайте также:   

13 августа 2020

«Надоело терпеть все это»

ПОЧЕМУ БЕЛОРУССКИЕ МУЗЫКАНТЫ ПОЧТИ ЕДИНОДУШНО ВЫСТУПИЛИ ПРОТИВ РЕЖИМА ЛУКАШЕНКО

Опубликовано 29.09.2020  18:45

Снова минские наблюдения от В. Р.

Историк и правозащитник Владимир Хильманович заметил вчера на сайте «Радыё Рацыя»: «Все политические предсказатели уже не раз были посрамлены событиями, опровергающими политические прогнозы, – событиями, которые происходят в Беларуси в этом парадоксальном, необычном, аномальном 2020 году».

Возможно, я за четверть века привык выживать в условиях аномальности, поэтому чересчур эмоционально на происходящее не реагирую. Хотя, конечно, есть доля правды в шутке, опубликованной недавно в «Комсомольской правде»: «Для полного комплекта нужно, чтобы в этом году на Земле высадились инопланетяне».

Cогласен с коллегой Гарбацким: «во французской традиции политической науки чётко прописано, что политическая наука не предвидит будущее, а лишь предлагает возможные тенденции развития». Однако после франко-белорусского факультета ЕГУ я постоянно живу в Беларуси и поддаюсь влиянию среды (а также четверга, пятницы и т. д.) – иногда делаю осторожные прогнозы. Как правило, мне за них не стыдно.

Вот прогнозец из текста 22.05.2020:

Вангую, что вскоре за В. Бабарико «впишется» С. Алексиевич – она любит такого уровня околополитические проекты (например, одобрительно высказывалась о А. Милинкевиче и Т. Короткевич).

Светлана Алексиевич, 29.05.2020: «Могу сказать, что Виктор Бабарико мне очень нравится… Мне кажется, что у Бабарико есть шанс… Это очень сильная личность. Я представляю себе такую власть [Беларуси] будущего: президент — Виктор Бабарико, премьер — Кирилл Рудый».

Писал 05.06.2020 и 15.06.2020:

По мне, так в этом году не будет ни падения диктатуры (шансы на то, что Лукашенко уйдёт, выше статистической погрешности, но не дотягивают до 50… и даже до 40 процентов), ни краха экономики.

Вообще, гражданской войны у нас не будет; может быть такая «борьба за мир», при которой камня на камне не останется…

Из «послевыборного» (13.08.2020):

Предполагаю, администрации РБ, наделавшей кучу ошибок и получившей массу чувствительных оплеух, вскоре удастся кое-как стабилизировать ситуацию, даром что со скрипом и не без уступок в «неглавных» сферах… А протесты? Они, как водится, перейдут в «партизанскую фазу»: нашим людям не привыкать.

23 сентября минский «анахорет и мизантроп» Пётр Резванов нежданно откликнулся, имея в виду «тайную» инаугурацию Лукашенко: «Вольф Рубинчик писал о “партизанской фазе” протестов; кажется, Рыгорыч тоже решил попартизанить!..» Ну правда же, не зря я прочил Петра на место развлекателя Евгения Перлина, ушедшего с БТ… 😉

История с муралом и бело-красно-белым флагом в одном из минских дворов, стартовавшая в середине августа (а не в начале, как сообщал Роман Васюкович на сайте «Настоящего времени»), – одно из подтверждений того, что насчёт «партизанской фазы» я не ошибся. Чуть ниже – вести с полей места событий.

О грустном (20.08.2020):

Если (точнее, пожалуй, «когда») напор желающих перемен иссякнет, как он иссяк в 2001 г., «блудные сыновья» вернутся в лоно официоза. И легко найдут себе оправдание…

Прошёл месяц – и от своего августовского заявления («Лукашенко – не мой президент») фактически отрёкся «предводитель легкоатлетов». Более 600 человек не отозвали свои подписи под коллективным требованием спортсменов к властям, но бегунья Арзамасова таки отозвала… А ведь есть неплохая русская народная пословица: «Не дав слова, крепись, дав – держись».

* * *

Недель уж пять длится «война правок» на «Площади Перемен» – в столичном дворике между Сморговским трактом, Каховской и Червякова. Поначалу она велась больше в игровой форме, но в сентябре появились пострадавшие. За Степана Латыпова из дома № 1 по Сморговскому тракту, задержанного 15.09.2020, кажется, взялись серьёзно. Телепомойки (не хочется даже упоминать названия этих каналов) вскоре после задержания выпустили о нём сюжет – якобы Степан, имевший доступ к ядам, хотел отравить «силовиков» дифосфином, чтобы те «блевотиной зашлись».

На тутбае можно найти «разбор полётов» с мнениями химиков о том, почему «говорящая спина» МВД лажанулась. Очевидно, идеологи, которым надоела активность «махновского двора» (выраженьице придумал не я, а М-к из «президентской газеты»), распорядились найти компромат на активиста, а «лучшие сыщики» думали не долго…

Характерна тенденция – приписывать оппонентам то, в чём повинны сами. Кто-то из властных «кукловодов» 9 сентября придумал замазать граффити битумом, от которого шло тяжёлое амбре на весь двор, а затем поставить милиционеров охранять будку. Не исключено, что из-за того дежурства «стражи порядка» получили лёгкую степень химического отравления, пожаловались начальству… Свалить последствия своей глупости на человека, имевшего нахальство спросить у «стражи» документы, было уже делом техники.

Не утверждаю, что предприниматель Латыпов – белый и пушистый. Если у него в биографии более 90 административных правонарушений, то, наверное, особой любви к «ментам» он не испытывает. Но одно дело – не доверять и зубоскалить (миллионы людей не доверяют, а зубоскалят ещё больше), другое – готовить преступление.

В этой истории, как и во многих других, необходимости взятия гражданина под стражу не усматривается. Похоже, задача заведённого уголовного дела иная – предостеречь, а точнее, запугать жителей «мятежных» домов, да и протестующих вообще. Из той же дерьмовой оперы – недавняя публикация от имени МВД «звонков трудящихся» с предложением жёстче карать «подлецов» и «недобитых».

Раньше СТВ, кажись, было более-менее пристойным каналом. Но как же низко нужно было пасть, чтобы утилизировать 95-летнего ветерана Великой Отечественной войны, живущего в Полоцке, натравив его на минскую молодёжь (Николай Сушков называет протестующих «врагами народа и государства» и пафосно твердит о том, что им выплачивают по 10, 15 или 40 долларов). Человек воевал в Украине, встречался, как он говорит, с «бендеровцами», а его возмущение подвёрстывают к рассказу о бело-красно-белом флаге… Коли это «объективное информирование зрителей», то я, пожалуй, Папа Римский. Утешает одно: на ютубе ролик набрал за неделю менее 100 просмотров (при 418 тыс. подписчиков канала :))

Машина пропаганды и репрессий бьёт в последнее время по самым разным категориям: по фотожурналистам, актёрам… Добралась и до адвокатов. Речь в первую очередь о кандидате юридических наук Максиме Знаке, арестованном 9 сентября (объявил голодовку), об Илье Салее и Людмиле Казак, защищавших Марию Колесникову.

Хорошо, что десятки белорусских адвокатов солидарны с арестованными. 16.09.2020 они выдали видеообращение, где расставили точки над «і»:

Нам не позволяют увидеться с гражданами, которые задержаны. Нас не уведомляют о времени и месте рассмотрения административных дел в суде. Нам не позволяют фотографировать материалы дела и не обращают внимания на грубые ошибки. В судах опрашивают сотрудников в масках и считают, что это законно. Наших граждан наказывают административными арестами, содержат в тяжелых условиях, избивают, угрожают увольнениями…

Жаль, что пока это всё – глас вопиющих в пустыне. Вчера «силовики» схватили в центре Минска одну из солидарных (упомянутую Л. Казак) и отправили на Окрестина под надуманным предлогом. Не удивлюсь, если схватят защитников Казак… и защитников защитников… и так до тех пор, пока состав минской городской (а то и республиканской) коллегии адвокатов не исчерпается 🙁

Ну, а «Двор Перемен» держит оборону, несмотря на «конские» штрафы от санслужбы и мелкие пакости от идеолухов, вроде срезания белых ленточек с забора. Вчера утром ленточки массой лежали на земле, добавив работы дворникам. Поразмыслив, я не стал предлагать фото к публикации на сайте, т. к. оно может стать поводом для преследования… самих местных товариществ («не уследили»).

Позавчера весь день провисел новый мурал с изображением С. Латыпова. К утру 24.09.2020 вандалы его ободрали, но вечером жители собрались на перформанс – надевали «маску Латыпова», показывали фотографу «викторию», махали флагом с будки. Активистов, надо признать, было заметно меньше, чем пару недель назад. Диджеи теперь «переносные», картонные – жители & гости двора фотографировались и с ними. Перед перформансом снова играли какие-то музыканты…

Мурал, утром 23 сентября; кто-то сподобился повесить флаг и шарики на фонарь

Были бы евреи Минска столь же активны и солидарны – синагога на Димитрова-три, снесённая 19 лет назад, стояла бы до сих пор.

Немного о деле главреда «Нашай Нівы» Егора Мартиновича, задержанного 23.09.2020. «НН» – издание, мягко говоря, не идеальное, но обвинение в клевете на замминистра внутренних дел Барсукова, как убедительно показал адвокат Сергей Зикрацкий, высосано из пальца. Во всяком случае, такие вопросы («клевета – не клевета») должны решаться в рамках гражданского процесса.

Полагаю, идеологи, прячущиеся за силовиками, мстят не за случай с замминистра, а за то, что «НН» оказалось одним из первых изданий, которое раскрыло лживость официальной статистики, связанной со смертностью от COVID-19. Имею в виду публикацию 6 сентября: в данном случае редакция сработала на отлично. Получилась оплеуха всем тем, кто трындел об успешном опыте Беларуси, у которой-де целый мир должен учиться, как избежать смертности от коронавируса. Мощная оплеуха всем, начиная с «главного».

Ежедневное число заболевших – и, главное, число неизлечённых – в Беларуси опять растёт, даже по официальным данным (допустим, что при Пиневиче им чуть больше доверия, чем при бывшем министре здравоохранения Каранике). Активных носителей снова тысячи, а смертей уже 807. Два с половиной месяца назад, после объявления о «победе» над вирусом, умерших было почти вдвое меньше…

П. Резванов сообщает о «Рекомендациях по профилактике коронавирусной инфекции (COVID-19) в организациях», с 21.09.2020 поступающих в госучреждения из минздрава и предназначенных «для обеспечения исполнения субъектами хозяйствования, включения (при необходимости) в территориальные Комплексные планы мероприятий по предупреждению распространения инфекции COVID-19 в Республике Беларусь в период подъёма заболеваемости острыми респираторными инфекциями (осенне-зимний период 2020-2021 годов)». Малочитаемый заголовок навевает грустные мысли о том, что стратегии не будет и во время «второй волны»: её заменят бюрократическое шаманство на 20 с лишним страницах и акты героизма отдельных медиков. «Несчастна та страна, которая нуждается в героях», говаривал тов. Брехт.

Курьёзно выглядит реакция Павла Латушко и Ольги Ковальковой на «инаугурацию» 23 сентября: «Мы готовы незамедлительно приступить к переговорам с премьер-министром Беларуси и председателями комиссий Палаты представителей о назначении даты новых выборов и временном управлении страной на переходный период». За месяц с гаком существования Координационного совета его представителям не удалось заинтересовать высоких чиновников «переговорами» – маловероятно, что эта схема сработает в ближайшее время. Тем более что г-жа Тихановская не провела собственную инаугурацию, да и вообще уклоняется от «шапки Мономаха». Обращение КС от 24.09.2020 («Давайте начнем диалог и не допустим раскола среди белорусов!») столь же наивно: «А Васька слушает, да ест».

Популярным стало мнение о том, что представительство белорусского народа сейчас формируется «снизу», через домовые и дворовые комитеты. Мысль заслуживает внимания, но такие комитеты есть далеко не везде, и к моменту их создания (не говоря уж о переговорах лидеров между собой) должен быть готов некий «рамочный» документ. Увы, Конституция, принятая 15.03.1994 Верховным Советом Беларуси, осталась в прошлом.

Если Координационный совет не выработает эффектную и эффективную альтернативу проекту Конституции, который пишется в недрах президентской администрации (и Верховного суда…), то резолюции Европарламента и прочих уважаемых организаций ему вряд ли помогут…

Нечто можно было бы почерпнуть из книги «Беларуская хрысціянская дэмакратыя. 1917-2017», где опубликована программа БХД, – партии, «воспитавшей» ту самую Ольгу Ковалькову. В обширной программе (с. 138-196), принятой в июне 2015 г., много спорного, но немало и здравых идей.

Вольф Рубинчик, г. Минск

25.09.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.09.2020  20:20