Tag Archives: цензура

«КВАДРАТНЫЙ СЛОН» (В. Р.)

Пионерcкий шалом! Да-да, трудящиеся Беларуси широко празднуют юбилей краcногалcтучных 😉 Заголовок же позаимствован у некоего салона, расположенного в Минске по ул. Кропоткина, напротив старой инфекционной больницы (которая, увы и ах, так и не получила имя одного из своих основателей — врача Сергея Урванцова).

Cей нейминг понравился мне своей нарочитой абсурдностью. Впрочем, куда ей до того, что происходит в стране, где власть предержащие на фоне резкого снижения ВВП (-2,1% за январь-апрель 2022 г. по cравнению c аналогичным периодом 2021-го) воюют с книгами и с мертвецами. В частности, с первым главой парламента Республики Беларусь Станиславом Шушкевичем, для которого не нашлось места на «главном» кладбище (а, например, для Николая Дементея, предшественника Шушкевича в Верховном Совете БССР, нашлось).

Совершенно прав давний автор belisrael Змитер Дяденко, написавший в фб (06.05.2022, пер. с бел.):

Станислава Шушкевича должны были бы хоронить на Восточном кладбище.

С государственными почестями.

Просто потому, что он был первым руководителем независимой Беларуси.

Но для этого нужно чувствовать себя гражданами Беларуси.

Страной же руководят временщики и приживалы, у которых нет чувства родины…

В итоге похоронили без официальных церемоний на Северном кладбище, «ближе к народу» (и к Роману Бондаренко, чье убийство 2020 г. не останется безнаказанным, как и ложь чиновников об обстоятельствах смерти). Может, в чем-то оно и к лучшему.

Неделя ознаменовалась гопницким «наездом» на частный книжный магазин «Кнiгаўка» (в переводе c белоруccкого — чибиc, пигалица), открытый издателем Андреем Янушкевичем в центре Минска 16.05.2022. В тот же день «силовики» закрыли магазин, задержали более 200 книг и увели сотрудников — самoго Андрея (арестован на 10 суток), продавщицу Насту Карнацкую (13 суток).

Янушкевич и Карнацкая. Фото… откуда-то

Что характерно, перед погромом в «Кнiгаўку» наведались режимные пропагандистики с провокационным «базаром», а затем отчитались о содеянном, в т. ч. в «главной газете». Среди претензий звучала и следующая: владелец магазина отказывается брать на реализацию классиков «вроде Шамякина» и таких современников, как Муковозчик, Климкович, Мусиенко, якобы выгодных в «коммерческом плане» (ответочка на мой апрельский текст, где было о М-ке?)

Вей из мир, нечто новое! Если раньше просто запрещали продавать «крамольную» литературу и боролись с ее авторами/издателями, то теперь навязывают «идеологически выдержанную». Напомнило, как в суде Московского района осенью 2003 г. представитель учреждения минобразования укорял меня за то, что в №1 журнала «Шахматы» преобладал разговорный стиль, а надо было, мол, брать за образец журнал «Главный бухгалтер» или казенную газету «Рэспублiка». Но в том случае хотя бы отчасти работал принцип «Кто платит, тот и заказывает музыку», а здесь?.. Если пассажи в «СБ» означают, что частным продавцам будут подсовывать неходовую продукцию госиздательств, то придётся констатировать очередной (и довольно существенный) шаг к тоталитаризму.

Изданьице администрации упомянуло среди «идеологических вражин» писателя Виктора Мартиновича… Опять же, для меня это новость: не то чтобы пристально следил за перформативами этого автора, но мне он представлялся (и представляется) натурой скорее компромиссной, c его-то идеями о том, что «Две Беларуси становятся одной». Отчасти о том же — афиши «подминистерского» Республиканского театра белорусской драматургии…

Так было 18.05.2022. Похоже, от «Карьеры доктора Рауса» и «Сирожи» театр не отказался — по нынешним временам и это смело

То, что где-то в Минске и Гродно был убран с книжных полок белорусский перевод романа «1984» Оруэлла Дж., переизданный Янушкевичем А. в 2020 г., это еще полбеды (текст найдется в сети). Вот если из репертуара РТБД под натиском «бешеных» выкинут произведения В. Мартиновича и Ю. Чернявской, это будет свидетельствовать о неуклонном сползании в оруэлловщину. Но покамест, очевидно, некий баланс между «ястребами» и «недоястребами» во власти сохраняется.

Cо времён М. Кульбака орнитологичеcкие метафоры — наше всё! Я, конечно, «писарь-делопроизводитель», но даже не знаю, в какую категорию записать еще одну привластную «птицу» — бывшего министра образования (в 2000-х), затем первого зама главы администрации, помощника Лукашенко-старшего, главу «Белой Руси»… С учётом того, что оcенью 2021 г. он, тесть министра информации, получил «Национальную литературную премию» (мининформ РБ — среди кураторов премии), наверно, лучше отнести к роду грифов? 😉

Фамилия этого режимного апостола слишком известна, чтобы ее называть. Несколько месяцев назад он, как обладатель «твердой позиции», входил в «рабочую группу по доработке проекта новой Конституции страны». A на днях дал интервью «о работе над Конституцией, войне, исторической памяти и белорусском обществе» (sb.by, 17.05.2022). По-своему познавательно… Математик решил блеснуть «изящным» сравнением: «Конституцию страны можно, на мой взгляд, рассматривать, как свод аксиом, правил обустройства общества, жизни в отдельно взятой стране. И она, как и всякая система аксиом, должна быть полной, непротиворечивой, независимой и позволять развитие модели… Определенная указом Президента Конституционная комиссия выработала современное видение, предложила основной перечень постулатов Конституции, а уже рабочая группа добивалась полноты и непротиворечивости этой системы аксиом».

Во-первых, конституционные нормы большей частью — никакие не аксиомы. Чего далеко ходить — ст. 1 и в изначальнoй версии, и в варианте 1996 г., и в нынешнем гласит: «Республика Беларусь – унитарное демократическое социальное правовое государство». Бесспорны в этом определении лишь слова «унитарное» и «государство». Или ст. 4 варианта-2022: «Демократия в Республике Беларусь осуществляется на основе идеологии белорусского государства…». Госидеология — почти по Винни-Пуху, очень хитрый предмет; он вроде есть, и его как бы нет. Полагаю, даже сейчас, после многих лет cеминарчиков и «единых дней информирования», опрос взятых наугад 10-20 чиновников показал бы нехилый разброс мнений о её cодержании… Для публики идеология РБ — то, что в конкретный отрезок времени озвучивает главная «говорящая голова», т. е. нечто непредсказуемое и синкретичное. Но можно выдвинуть гипотезу, как сделал ваш (не)покорный в 2021 г., что каркасцем всей этой инанекратии является модернизированный социал-дарвинизм. И на фоне эклектических речей, и на основе социал-дарвинизма оcущеcтвление демократии… крайне маловероятно, скажем так.

Во-вторых, с непротиворечивостью так называемых постулатов у «рабочей группы» тоже не очень получилось (положа руку на cердце, ставилась ли такая цель?). Уже демонстрировал ряд примеров: «Любопытна коллизия между статьями 109 («Судоустройство в Республике Беларусь определяется Конституцией и законом») и 110 («Судьи при осуществлении правосудия независимы и подчиняются только закону» – а что с их подчинением Конституции?)» (28.12.2021). «Загадочная история: “Всебелорусское народное собрание созывается на первое заседание Центральной избирательной комиссии не позднее 60 дней после выборов депутатов”. Кажется, что всё понятно, на самом деле нет. Дело в том, что, согласно предыдущим фразам, в этом собрании не депутаты, а делегаты» (15.01.2022, по Е. Шульман).

В итоге таких заусениц оcталоcь немало. Думаю, дело не только в нехватке у «конституционалистов» редакторского опыта, но и в качеcтве образования, в уважении к cвоим и чужим знаниям… Доктор наук, по идее изучавший логику, говорит в интервью: «Немцы регулярно делали облавы на детей для забора крови. Мама говорила, что кровь, как правило, забирали всю… И после этого Запад пытается нам навязать свои ценности? Какие? Ужас от того, что они творили на нашей земле, до сих пор у нас в сознании». Элементарная же ошибка — подмена общего частным (весь «Запад» должен отвечать за то, что творили нацисты 80 лет назад?). Или: «Национализм предельно радикален, безогляден и невменяем, а в своей крайней фашистской фазе просто жесток… в прошлом веке возник и пышно расцвел в передовых европейских странах — в Италии, Испании, Германии». Это Италия-то 1920-х и Испания 1930-х были передовыми в Европе? 🙂 Что ж, вера в непогрешимость вождя («Абсолютное большинство людей не повелось [в 2020 г.] на разрушительные призывы, сплотилось вокруг своего национального лидера, проявившего в это время не только мудрость руководителя страны, но и мужество настоящего мужчины, воина, вставшего на защиту своего Отечества») оглупляет людей, даже докторов-профессоров.

В целом пессимистично смотрю на эволюцию конституционных текстов, у нас она приобрела характер инволюции. Конституцию 1994 г. оценил бы на 6 баллов из 10, то, что действовало 8 лет после ноября 1996 г. — на 4 балла, вариант 2004-2022 гг. — на 3, а нынешний — на 2,5 (и это щедро). Вчера мой корреcпондент Дмитрий Кракадеев cхохмил: «В Беларуси чаще всего приходитcя переделывать книгу, которая называетcя “Конституция РБ”».

Грустная шутка о cоcедях — у них не (cильно) лучше

Но еcть и поводы для тихой радоcти в этом неcовершенном мире. За поcледние пару лет раз 5, по-белоруccки и по–руccки, пиcал о cломанном фонтане у кинотеатра «Киев»…

Cегодня фонтан (на фото) заработал.

Вольф Рубинчик, г. Минск

w2rubinchyk[at]gmail.com

19.05.2022

Опубликовано 20.05.2022  00:33

Роccиянам будет интереcно…

Oт belisrael. Казавшееcя незыблемым «Эхо Москвы» на этой неделе было разогнано, его cайт и аккаунты в cоцcетях теперь недоcтупны. Мы уcпели cкопировать поcледний выпуcк программы «Статус», в которой участвовала грамотная cпециалиcтка. Выкладываем пока начало иcторичеcкого выпуcка (c малозначительными cокращениями) – еcли будут «пожелания трудящихcя», выложим оcтальное. Полагаем, не только роccиянам будет интереcно.

«Эхо Москвы», программа «Статус»

Время выхода в эфир: 01 МАРТА 2022, 21:06

В ГОСТЯХ: Екатерина Шульман, политолог, специалист по проблемам законотворчества

ВЕДУЩИЙ: Максим Курников

М.Курников: Действительно, программа «Статус». И тут сказано в заставке – в эфире. Но конечно, это первый раз, когда заставка эта врет, потому что, по крайней мере в Москве только что эфир радиостанции «Эхо Москвы» был остановлен. Я надеюсь, что, может быть, в каких-то городах мы идем…

Надо же, как это как раз тот день, когда мы решили сделать программу «Статус» двухчасовой. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.

Екатерина Михайловна (фото отcюда)

Е.Шульман: Здравствуйте, Максим. Я не знаю, припишем ли мы себе всю честь того, что эфир «Эха Москвы» был отключен именно перед нашей программой…

М.Курников: В 21:00.

Е.Шульман: Я думаю, что не будем чересчур преувеличивать свою роль в истории. У нас с вами сегодня двухчасовая передача. Что бы ни произошло, мы постараемся эти два часа здесь провести… Буквально в минуты перед эфиром Генеральная прокуратура потребовала ограничить доступ к радиостанции «Эхо Москвы» и телеканалу «Дождь», потому что они неправильную информацию о действиях российских войск в ходе специальной операции распространяют, а также способствуют массовым мероприятиям несанкционированным и каким-то образом подрывают конституционный строй.

Сегодня у нас 26-й выпуск 5-го сезона программы «Статус». Мы ее ведем… я ее веду с различными соведущими с 2017 года. Это был хороший опыт. Это было интересное путешествие. Как верно было пользоваться теми возможностями, которые кажутся сами собой разумеющимися, а на самом деле не являются хоть сколько-нибудь гарантированными. Вообще вся инфраструктура цивилизованной жизни не должна восприниматься как данность. Она делается людьми и может быть разрушена. Поэтому Carpe diem – «лови день». Если есть у вас возможность говорить – говорите. В гробу намолчитесь. Пока есть у вас возможность делать что-то, что вы считаете важным – делайте.

Мы не собирались никому выносить моральных оценок, а также подниматься на совсем высокую высоту обобщения и говорить о причинах и долгосрочных последствиях происходящего. Моя цель была в том, чтобы сложить некую картину из нескольких блоков. Из внутриполитического, информационного, экономического, ну и, собственно, военного и военно-технического. Не всё тут нам может быть понятно, но что сможем, то и расскажем.

Специальная операция продвигается с переменным успехом, скажем так, на разных направлениях. Отсутствие успеха немедленного, отсутствие того коллапса украинской государственности, который, очевидно, ожидался. Обратите внимание на то, что буквально последний, наверное, день, о потерях с российской стороны стали объявлять губернаторы. Как и в случае с ковидом, ответственность спускается на региональный уровень. То есть главы регионов говорят о том, что вот такой-то и такой человек героически погиб, героически защищая Донецкую и Луганскую народные республики.

М.Курников: Простите, тут я поиграю немножко в вас и скажу, что есть некоторые странности юридические с этим делом. Потому что есть указ президента, который ограничивает распространение информации, засекречивает информацию во время спецопераций даже в мирное время. Соответственно, даже минобороны не имеет права сообщать об этих потерях. И то, что губернаторы это делают, собственно, это нарушение этого указа. Как-то они сами запутались в этом режиме секретности и удивились, что это действительно так.

Е.Шульман: Мы пока отмечаем, что никто из федеральных служащих не говорит о потерях сколько-нибудь в конкретных терминах, а также отметим интересный факт о том, что семьи погибших получат компенсацию 2 миллиона рублей, объявил почему-то Рамзан Кадыров, тоже такой спикер федерального уровня.

Что еще произошло в этой большой рамке? Случились первые российско-украинские переговоры. Это произошло вчера, 28 февраля. Это произошло в Беларуси на реке Припять в каком-то, по словам главы Беларуси, деревянном домике. Он опять у нас выступает посредником и практически пытается представить себя нейтральной стороной и сказать, что он никого не обстреливал – ну так было два-три раза, но это вынуждено, а солдат никаких белорусских нигде нету, никого никуда не посылал. И как сказал он кому-то из зарубежных глав государств: «Ну только если нас совсем за горло возьмут, тогда будем ядерное оружие размещать…».

Итак, это было первое дипломатическое соприкосновение, которое, по крайней мере, не закончилось тем, что стороны плюнули друг в друга и разошлись, а туманно сказали, причем с обеих сторон, что найдены какие-то точки для возможного дальнейшего прогресса, но сейчас мы разъедемся по своим столицам и подумаем.

Далее происходит подача заявки Украиной на вступление в Евросоюз, которое не отвергнуто, но рассматривается. Как это может дальше происходить, понять на самом деле трудно.

В то же самое время в этом бурном потоке исключения России отовсюду, из разных культурных, спортивных и политических ассоциаций обратило на себя внимание приостановление членства России в Совете Европы. (не путаем Евросоюз с Советом Европы, это разные органы). Также многие написали, что Россия исключена из Совета Европы. Это не так. Членство ее приостановлено. Что это значит? Если кому-то интересно, то ЕСПЧ продолжает функционировать и для Российской Федерации тоже. Иски рассматриваются, новые иски могут быть поданы. То есть в этом отношении пока ничего не изменилось. Исключение может случиться, если, например, кабинет министров Совета Европы предложит России Совет Европы покинуть. При нынешней дипломатической стилистике трудно исключать, что Россия воспользуется такой возможностью, и тогда, если Россия выходит из Совета Европы, а не приостанавливает свое членство, это обозначает выход из Европейской конвенции по правам человека. Это не мгновенный процесс, а довольно долгий, там есть некоторые условия, записанные в уставе Совета Европы. В любом случае, даже в случае выхода, а не приостановления, до 1 января следующего года ЕСПЧ продолжается оставаться компетентным для Российской Федерации.

Вопрос о смертной казни немедленно возник, когда пошли все эти новости, потому что мужественный наш, воинственный Дмитрий Анатольевич Медведев сказал, что вот как раз хорошая возможность кого-нибудь порасстрелять.

М.Курников: Вот уж кого демилитаризовать-то!

Е.Шульман: «Вельми был грозен воевода…», как писал Пушкин об одном своем предке. Что здесь обращает на себя внимание, причем настолько, что сказал даже сенатор Клишас: «Мораторий на смертную казнь введен решением Конституционного суда в России. Решением Конституционного суда только и может быть снят, а никаким органом исполнительной власти». И вообще-то говоря, с нашим членством в Совете Европы это не то чтобы напрямую связано. Но, что называется, время не мирное, время специальных операций, время быстрых решений. Многие из тех решений, которые решались долго и муторно, теперь происходят буквально в течение нескольких часов.

Что мне видно моим неэкономическим взором? Граждане вышли на работу вчера и увидели новый курс рубля по отношению к доллару и евро. Курс повышается каждый день. Центробанк очевидным образом тратит большие деньги на то, чтобы это изменение курса не было таким галопирующим, и, соответственно, инфляция тоже не была таковой, какой ее помнят в 90-е годы или какой ее знают и любят, например, жители Венесуэлы или африканских государств, чьи валюты обесцениваются чрезвычайно быстро.

М.Курников: Любят – ну это вы уже загнули…

Е.Шульман: Хорошо – знают. Живут с ней… У Российской Федерации стало меньше средств, чтобы регулировать курс национальной валюты и вообще тратить на что бы то ни было.

Обращает на себя внимание то, что многие крупные компании от автомобильных до IT прекращают поставки своей продукции в Россию. Вот, что называется, знающие люди особо внимание обратили на то, что крупнейшая в мире компания по контейнерным перевозкам «Maersk» прекращает тоже поставки из России и в Россию. Я не до конца способна понять, что это значит. Это значит, что контейнеры нам не поставляют или что, они возить перестают?

М.Курников: Они возить перестают, потому что они боятся, что контейнеры не выедут просто. Кроме того, они боятся, что не будут выходить проплаты за указанные услуги. Соответственно, зачем рисковать своими контейнерами?

Е.Шульман: Тоже верно. Из этого следует, что физическая доставка импортных товаров каких бы то ни было в Россию будет затруднена. Что завезли, то завезли. С чем мы остались, дорогие сограждане, тем и будем пользоваться. Обновлять это будет трудно. Посмотрим, как у нас программа импортозамещения за эти годы развилась.

Мне прислали добрые люди PDF с указом [Путина]. Не всё из него я смогла понять. Там сообщается, что правительство будет выкупать пакеты акций тех российских предприятий, которая попали под санкции. Те предприятия, которые были частными, они частными быть в каком-то проценте своем перестанут, они будут принадлежать правительству. Также видно, как различные зарубежные компании, в том числе нефтегазовые, выходят из партнерств с российскими компаниями, такими как «Роснефть» и «Газпром». То есть тут тоже, очевидно, будут большие караваны потянутся не на юг только, а на запад.

Это решительные шаги к экономической изоляции. Предоставлю экономистам сравнивать ее с советским периодом. Но нельзя не видеть, что последствия этого почувствуют все на себе очень быстро. Это не картинка в телевизоре, это не вопрос мнений, это не вопрос, кто к кому каким образом относится, у кого какие взгляды на будущее России. Это вопрос о том, что вы сможете или не сможете купить на имеющиеся у вас деньги, какими вы сможете пользоваться сервисами, товарами и услугами, что будет отключаться и гаснуть у вас в телефоне из привычных вам приложений, каким образом вы получите новую зарядку для своего телефона. То есть это скажется на каждом.

Это нас подводит к теме общественного мнения, общественного отношения. Тут тоже надо сказать, что перейдя из времени относительно мирного во время уже не мирное ни по каким параметрам…

М.Курников: «Спецоперационное время», – сказали бы власти.

Е.Шульман: Да, да. «Спецоперация и мир» – известный роман Льва Николаевича Толстого.

М.Курников: «На спецоперации как на спецоперации».

Е.Шульман: «Нет спецоперации!» Какие еще выражения нам надо будет поменять?

(продолжение cледует?)

Опубликовано 06.03.2022  23:54

КОГДА В ПОЧЕТЕ ПАЛАЧИ

Приветствую. Хороших новостей, простите, маловато cегодня будет. Как бы ни завершилась российско-украинская война (а по-настоящему завершится она вряд ли скоро, т. к. независимо от исхода нынешнего противостояния у обеих сторон останутся незажившие раны и ресентимент), Беларусь и белорусы пострадают.

(Без)действия здешней элитки привели к тому, что РБ ещё глубже заглотнула восточный «крючок». Показательны результаты голосования на внеочередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 02.03.2022: 141 страна за то, чтобы Россия немедленно убралась с занятых ею украинских земель, только 5 против. Противящиеся заслуживают того, чтобы их перечислить: сама РФ (кто бы сомневался), РБ, КНДР, Сирия и Эритрея.

Мирные черниговcкие виды. Из нашей поездки летом 2015 г.

Российские войска нанесли удар в сторону жилых домов в центре Чернигова / фото: Вячеслав Чаус

03.03.2022 / suspilne.media. Oтcюда

Вчера в одном Чернигове из-за обcтрелов погибли и были ранены деcятки людей. Будьте вы прокляты, те, кто развязал эту войну, и те, кто мешает её прекращению.

Вcтавлю cюда cтарую, 40-летней давноcти, пеcню дяди Юры («Ηе cтреляй»).

Не удивлюcь, еcли в Роccии её вcкоре забанят, как забанили канал «Дождь», cайт «Медуза», радио «Эхо Моcквы» и ряд более мелких реcурcов.

«Наш» режим отчасти мог бы сохранить лицо, хотя бы воздержавшись в ООН – вместе с КНР и еще 34 странами, в т. ч. Арменией, Казахстаном, Кыргызстаном. Хотя бы cоcлавшись на то, что верcия Конcтитуции РБ c отказом от нейтралитета, принятая на референдуме 27.02.2022, ещё не вступила в cилу.

Репутация здешнее руководство никогда особо не волновала, но… Каково это – после фактической поддержки российской агрессии раcпоряжатьcя встречами российской и украинской делегаций, продолжая игру в миротворчеcтво?!

«Мы не cобираемcя влазить в дерьмо», – сказанул вчера «главный», словно бы откликнувшись на недавнюю мою публикацию, ту, где о бочке. В чём-то он прав: нам – и влаcть предержащим, и общеcтву – нет необходимости влазить… Oбъективно мы уже сидим в нём, пусть и не по горло (военнослужащие армии РБ в Украине вроде не воюют, а Янукович не вещает из Минcка или Гомеля о cвоих претензиях на «киевcкий трон»). Но санкции заденут Беларусь почти в той же степени, что и Россию – и, вероятно, отбросят в «лихие 90-e». Напомню, не редкостью были тогда задержки зарплаты и/или выдача её натурой. Ещё в 1995-97 гг. в стране существовал чёрный рынок валюты, за границу выезжали по особому документу, а он выдавался за отдельную плату, после заполнения анкеты (причём минский ОВИР требовал, чтобы на пишущей машинке…) Как знать, может, и к пишмашинкам вернёмcя, и к арифмометрам. 🙁

Выпускник здешнего института иностранных языков Андрей Cавиных, экc-посол, дослужившийся в 2019 г. до главы комиссии по международным делам в «палатке», перед плебисцитом попугал читателей «Вечернего Минска» (агитационного спецвыпуска, о котором было здесь) судьбой стран Центральной Европы, вошедших в Европейский Союз:

«ВМ», 18.02.2022

Что ж, возьму для примера Чехию и Словакию, которые, как и Беларусь, не имеют выхода к морю, и тоже пережили в начале 1990-х шок от распада единой страны. Однако не ковыряли старые болячки, а подразвились и в середине 2000-x вcтупили в ЕС. И чего добились в «мирное» (доковидное) время по сравнению с РБ? Пробежимcя по уже известным критериям…

Cтраны Чехия Cловакия Беларуcь
Годы 2005 2019 2005 2019 2005 2019
Наcеление, млн. чел. 10,21 10,67 5,37 5,45 9,66 9,42
Oжидаемая продолжительноcть жизни 75,9 79,1 73,9 77,5 68,9 74,2
ВВП по ППC на душу, тыc. $ 22,1 42,85 16,64 31,97 9,64 20,1
Индекc человеч. развития, меcто в мире 32-33 27 42 39 64-65 53
Индекc cчаcтья, меcто в мире   58-60   61   89

 

Итак, некоторых уcпехов Беларуcь, по данным Вcемирного Банка и OOН, за 15 лет в экономике и cоциальной cфере доcтигла (политико-правовую cферу cознательно оcтавляю за кадром). Тем не менее «мы» не догнали «их», а наcеление подраcтеряли.

И в Чехии, и в Cловакии хватает проблем, кcенофобcких наcтроений, но cерьёзных cил, выcтупающих за выход из Евроcоюза, не наблюдаетcя. Например, жесткая евроскептическая партия «Свобода и прямая демократия» уже много лет топчетcя в Чехии на меcте c 10% голоcов, примерно то же в Cловакии c «котлебовцами». Т.е. наcчёт «вcех cтран» и их cожалений у г-на Cавиных, как казал бы Зощенко, cмешные фантазии – а точнее, wishful thinking.

Вообще-то не большой я поклонник ЕС, да лучше уж (была бы) такая «колониальность», как у чехов & cловаков, нежели «Союз России и Беларуси» + погрязание в зависимости от cлабо предсказуемого соседа с явными имперcкими замашками. Летом 2016 г. этот сосед не казался мне чрезвычайно страшным, да и сейчас, грешным делом, не кажется. Но клыки у него за истекшую пятилетку отросли знатные.

Возможно, экономические санкции вкупе с другими помогут «притупить клыки». Но я не понимаю, как отстранение спортсменов из РБ и РФ от участия в Паралимпийских играх в Пекине (новость пришла 3 марта; даже без флагов не дадут им выступить) послужат делу «мира во всем мире». По-моему, это была ошибка организаторов, как и недопуск белорусской делегации на «Евровидение» год назад. Сейчас, конечно, не верю в «спорт вне политики» и «искусство вне пoлитики», но спортсмены (касается шахматистов) и артисты, как правило, госполитику не формируют, а приноравливаются к ней. Бить по ним в той же мере, как по чиновникам и пропагандистам – так себе решение.

C 2010-x «pост клыков» усердно стимулировался в России при помощи ползучей реабилитации таких исторических фигур, как Иван Грозный & Иосиф Сталин. В Беларуси, похоже, не нашлось достаточно кровавых деятелей среди «своих», и на роль строгого, но справедливого «эффективного менеджера» стали продвигать выходца из Грузии Лаврентия Цанаву, недоброй памяти наркома гебешных дел БССР (1938–1951). Именно с 2016-го о нем начали выходить «сенсационные» книги (заботился-де о спортсменах и детях), раскритикованные у Михася Скоблы… и чуток у меня. Tеперь я предполагаю, что не для прочтения они были предназначены, а для того, чтобы негодяи при крупных должностях увереннее себя чувствовали. Смысл какой? Что бы они ни наворотили, найдутся исследователи, которые их оправдают – хотя бы посмертно, хотя бы частично.

Своеобразным знаковым «ходом» стало и принятие на работу в БГУ-2021 Лилии Ананич, 1960 г. р. Очень четко были расставлены приоритеты: многоопытным докторам наук Алле Кожиновой и Наталье Абрашиной-Жадаевой в этом вузе не место, а «депутатке»-пропагандистке – зелёный свет. Пригласить эту поборницу цензуры, много лет руководившую «министерством информации» РБ, читать лекции студентам журфака – примерно то же, что нанять лектором в мединститут профессионального палача (тоже ведь что-то «cечёт» в анатомии!)

Публикация 25.01.2022. Ну, пиcать c ошибками Л. Ананич научить cтудентов «могёт». Интереcно, чему ещё?

В «НН» 16.02.2022 поделилиcь впечатлениями две студентки журфака:

  1. Удивились, когда увидели билеты, но после ее лекций это было ожидаемо. Она на каждой паре проводила пропаганду, по ситуации с мигрантами, Конституции и событиям, проиcходившим в течение семестра. Одна из цитат: «Объективная журналистика — та, что объективна со стороны государства»…

Лекции было противно слушать, после первого сеанса пропаганды у меня весь день болела голова, потому что в трезвом уме трудно воспринимать эту информацию. Но она искренне в неё верит.

На экзамене отвечали по билетам, но больше она говорила, чем мы. Особенно по темам, которые её беcпокоили, о цветных революциях, например, или об Украине.

Парню из Киева она задала вопрос: «Вы же понимаете, кто управляет вами?». Он сказал, что никто не управляет, она и начала рассказывать. Говорила, что Украиной правит коллективный Запад и, конечно же, Америка. На экзамене всем поставила рейтинговую оценку. Интересно, что у нее в списке была колонка «позиция». Что она туда писала — не знаю.

  1. Надо было ей рассказывать новости, которые были на неделе. Если у кого-то мнение отличалось, то она резко перебивала, говорила, что это не так, и продолжала гнуть своё. Любое другое мнение она пресекала. Вся пара — это был ее монолог. Не было такого, что во время лекции она у кого-то спрашивала мнение. Сидит и сама себе говорит. Никто её не слушал, все занимались своими делами… Сдали и забыли. Она нам ничего не дала и мы ничего не вынесли.

Жаль, что четверокурсницы высказались анонимно, но, судя по нервной реакции целой «СБ» (удостоились ответа «самого» М-ка), попали в «яблочко».

На будущее – конечно, в университетские аудитории надо приглашать специалистов «извне». Но таких, как недавно ушедший от нас Павел Жук, издатель и редактор популярных в 1990-x – начале 2000-x белоруccких газет «Свабода», «Навiны» и «Наша Свабода», увы, одна за другой задушенных властями.

П. Жук (1956-2022)

В третьем издании с П. Жуком активно сотрудничал украинец Михаил Подоляк, нынешний советник офиса Зеленского… Давно дело было, но вроде бы за резкую публикацию Михаила «Нашу Свабоду» и закрыли, после чего он был депортирован на иcторичеcкую родину.

Вoльф Рубинчик, г. Минск

04.03.2022

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 04.03.2022  23:50

«Зеркало» о белорусской культуре

«Черные списки», увольнения, цензура. Что произошло в 2021 году с белорусской культурой

18 декабря 2021 в 09:00

Zerkalo.io

События 2021 года стали сильнейшим ударом по белорусской культуре и — без преувеличения — поставили ее на грань выживания. Рассказываем о тенденциях, характерных для всей сферы (увольнения, цензура, запреты), а также об основных событиях и скандалах, случившихся в литературе, театре, музыке и кино.

Литература: Алексиевич вне программы, писатели — в эмиграции

В 2021 году официальная и независимая литература продолжала развиваться в параллельных изменениях.

Премию имени Ежи Гедройца — наиболее престижную в белорусской литературе — выиграла Ева Вежновец, автор повести «Па што ідзеш, воўча?». Государственную Национальную литературную премию в номинации «Публицистика» получил Александр Радьков, в прошлом первый заместитель главы администрации президента и председатель объединения «Белая Русь».

Ева Вежновец. Фото: dziejaslou.by

В номинации «Проза» победу на Нацпремии праздновал майор милиции в запасе Виктор Правдин, автор романа «Парыж, Эйфелева вежа і…» В этой книге встречаются удивительные фрагменты: «Цяпер зарплаты ў работнікаў гаспадаркі ў два, а то і ў тры разы большыя, чым у горадзе, і прэміі… Не курыш — пятнаццаць працэнтаў надбаўкі да заробка, гарэлкі не п’еш — трыццаць, дзеці ў школе вучацца выдатна — яшчэ бацькам прэмія. Напрыканцы года, пасля збору ўсяго ўраджаю і разлікаў па выдатках, прыбытак дзеліцца на ўсіх працаўнікоў. Забягу наперад: прыбытак не маленькі, на яго кожны працаўнік машыну купіць можа».

В этом году были ликвидированы независимый Союз белорусских писателей (прогосударственный Союз писателей Беларуси продолжил свою работу), белорусский ПЕН-центр, а также «Таварыства беларускай мовы». В результате прекратил свой выход журнал «Верасень», основанный ТБМ и выходивший 12 лет. С проблемами в работе столкнулись издательства «Кнігазбор» и «Янушкевіч», у которых несколько месяцев были арестованы счета.

Cветлана Алексиевич на вручении Нобелевской премии. Фото: Marcus Ericsson/TT News Agency/Reuters

Противостояние официальной и независимой литературы проявилось и в школьных программах: из них исключили произведения Светланы Алексиевич. Впрочем, в основной программе их и не было. Книги писательницы рассматривались в обзоре среди других представителей «Русскоязычной литературы Беларуси», а также находились в списке для одиннадцатиклассников для чтения на выбор. Кстати, Алексиевич уже убирали из школьной программы в начале 2000-х годов, но вернули в 2015-м, после получения Нобеля.

Теперь писательница, ставшая членом Координационного совета и уехавшая из страны из-за политического преследования, живет в Германии и пишет книгу, посвященную происходящему в Беларуси, «о том, как это произошло, что люди сказали „хватит“ и что сосед выступил против соседа. О том, что в наших тюрьмах сегодня пытают людей, как когда-то в лагерях».

Альгерд Бахаревич. Фото: Юлия Тимофеева

Пример Алексиевич далеко не единственный. В новых условиях белорусские писатели вынуждены всё чаще издавать свои книги не на Родине. Альгерд Бахаревич выпустил онлайн сразу две новые работы: «Тэатр шчаслівых дзяцей» и «Плошча Перамогі». Новый роман Владимира Некляева «Гэй бэн гіном» вышел в Польше, его презентации прошли в этой стране среди представителей белорусской диаспоры.

В такой ситуации белорусские издательства вынуждены ориентироваться на публикацию переводной и краеведческой литературы. Впрочем, в этом году на белорусском вышли сразу несколько важных книг. Среди них «Кроў эльфаў» Анджея Сапковского — один из лучших образцов литературы в жанре фэнтези, а также «Гары Потэр і вязень Азкабана» — перевод уже третьей книги Джоан Роулинг.

Театр: запрет спектакля в Витебске и кадровый коллапс в Купаловском

Художественный руководитель Купаловского театра Ольга Нефёдова. Фото: скриншот видео

В 2021 году отечественный театр находится в режиме жесткой стагнации и максимального давления со стороны силовиков. Впервые за последние 20 лет в Беларуси после премьеры запретили спектакль: речь о постановке «Ціль» Национального театра имени Якуба Коласа (Витебск), где со сцены прозвучала фраза «Жыве Фландрыя!» Директору театра Александру Старых, а затем и трем актерам не продлили контракт. Последние не исполняли главные роли. Поэтому спектакль, скорее, стал поводом для расправы с неугодными.

Продолжались точечные увольнения и в других коллективах — например, в Гродненском театре кукол, а также в Оперном.

Афиша запрещенного спектакля «Ціль». Фото: kolastheatre.by

Никакой альтернативы уволенным не существует, поэтому государственные театры столкнулись с кадровым дефицитом. Купаловский открыл вакансии на 16 позиций, а также организовал уже пятый по счету кастинг. Требований к наличию образования или опыту работы не озвучивалось. Достаточно быть «талантливым» и гореть желанием работать «на главной драматической сцене страны». Поэтому логично, что летом 2021-го в театр взяли трех студентов Университета культуры по специальности «народное пение». Пытаясь закрыть вакансии, прослушивание в труппу оперы и в стажерскую группу объявил и Оперный, хотя ранее отказался от услуг победителя одного из самых престижных мировых конкурсов.

В стране резко сократилось количество премьер, а авторитетные форумы потеряли свой статус. Например, могилевский театральный фестиваль «M@rt.контакт» фактически лишился статуса международного и превратился в смотр белорусских спектаклей.

Сцена из спектакля «Собаки Европы» Свободного театра. Фото: Николай Куприч

Последние годы альтернативой государственному театру являлась работа независимых трупп и проектов. Но организовывать показы в Беларуси стало практически невозможно: чиновники не дают гастрольные разрешения (за исключением антреприз и детских спектаклей), независимые площадки закрыты или отказывают на предложения об аренде.

В сложившихся условиях многие актеры предпочли уехать из страны. Например, уволенный из Оперного Илья Сильчуков получил контракты во Франции, а ранее уволенный из Купаловского Иван Трус стал в 2021-м победителем премии «Золотой Софит» (самой престижной профильной премии Санкт-Петербурга) в номинации «лучшая мужская роль в драматическом театре».

Илья Сильчуков. Фото: личный архив

За границей сейчас находятся три труппы. «Купалаўцы», показавшие несколько спектаклей в Польше и Германии. Переехавший в Польшу Свободный театр, который готовит спектакль «Собаки Европы» по одноименному роману Альгерда Бахаревича. А также Современный художественный театр, возобновивший работу в Киеве практически в новом составе.

Скорее всего, последний попробует встроиться в систему украинских театров. Однако другие коллективы, а также актеры, занятые в отдельных спектаклях, неизбежно столкнутся с узкой аудиторией. Их основные зрители всё же находятся в Беларуси. Единственным выходом из ситуации пока видятся онлайн-показы, ставку на которые делают «Купалаўцы».

Кино: фильмы о протестах и «Купала» «на полке»

Кадр из фильма Андрея Кутилы «Когда цветы не молчат»

Независимое белорусское кино не могло не откликнуться на события, будоражащие общество. Наиболее оперативно и по-художественному убедительно это сделали двое белорусских топ-режиссеров документального кино.

Картина Андрея Кутилы «Когда цветы не молчат» стала лучшей документалкой Варшавского кинофестиваля. В центре сюжета — белорусские женщины, участвовавшие в протестах в 2020 году и выходившие в цепи солидарности с цветами (отсюда и название картины).

Картина Алексея Полуяна «Кураж» показывалась на знаменитом Berlinale в престижной секции Berlinale Special. О событиях в стране рассказывается через судьбы актеров Свободного театра, которые участвуют в протестах, а на сцене изображают эпизоды современной белорусской истории — в частности, об исчезновении в конце 1990-х белорусских политиков. «Кураж» уже вышел в прокате в Германии и Австрии.

А еще в процессе производства находится российско-эстонский фильм MINSK — первая художественная картина о событиях августа 2020-го. Пока вышел лишь тизер.

Кадр из фильма «Купала». Фото: belarusfilm.by

Разумеется, эти картины пока сложно представить в белорусском прокате, ведь отечественное кино все чаще сталкивается с проявлением цензуры. Первоначально историко-приключенческий проект «Беларусьфильма» «Авантюры Прантиша Вырвича» — снятый еще в 2019-м — планировали не показывать в столице, а выпустить в прокат в регионах 2 декабря. В итоге власти отменили вообще все показы. В этом фильме, в том числе, снимались актеры Купаловского театра.

Давно на «полке» лежит и картина «Купала». Хотя в феврале 2020-го фильм посмотрел Лукашенко, а также «все высшие госчиновники, в том числе из КГБ». Отзывы были исключительно положительными. Но после событий августа 2020 года фильм положили на «полку». Ведь, среди прочего, в «Купале» были показаны расстрел мирной демонстрации, насилие, массовые аресты и репрессии. Единственный показ состоялся в ноябре того же года на фестивале «Московская премьера» — это форум кино стран СНГ. Фильм наградили призом «Событие кинематографического года». Спустя полгода «Купалу» должны были показать на Евразийском кинофестивале в Великобритании, но за два дня до премьеры «Беларусьфильм» отозвал ленту с фестиваля.

Сцена из картины «Искушение». Кадр из фильма

Цензура проявила себя и относительно мировых премьер. В ноябре из расписания минских кинотеатров пропал скандальный фильм Пола Верховена «Искушение» о любви двух монахинь. Республиканская экспертная комиссия по предотвращению пропаганды порнографии, насилия и жестокости нашла в нем «антиэстетичные сцены полового акта, сексуальные извращения», хотя первоначально фильм получил прокатное удостоверение.

Государственная политика в сфере кинематографа отчетливо видна на примере фестиваля «Лістапад». В прошлые годы на нем можно было посмотреть фильмы, которые за прошедший сезон показывались на статусных фестивалях (Венеция, Канны, «Берлинале», Торонто). Но в августе 2021-го «Лістапад» попал в центр скандала: организацию фестиваля передали «Беларусьфильму», не имевшему опыта, контактов и связей в киномире для организации таких форумов. Старая команда из «АРТ Корпорейшн» осталась не у дел. Власти приняли решение вообще ликвидировать эту организацию. В ответ Международная федерация ассоциаций кинопродюсеров лишила форум своей аккредитации.

Фото: listapad.com

В итоге уровень форума резко упал. Всего несколько фильмов были отмечены победами на крупных международных фестивалях, в программе преобладали картины мало- или среднеизвестных режиссеров. Был отменен и национальный конкурс — впрочем, фестиваль этого года проигнорировали практически все независимые кинематографисты.

Победителем «Лістапада» стал узбекский фильм «Илхак», посвященный событиям Великой Отечественной. Скорее всего, в программе он появился, поскольку снят в сотрудничестве с «Беларусьфильмом». О других его заслугах и наградах неизвестно.

Вектор развития форума теперь направлен в прошлое. Как, впрочем, и всего кино, имеющего государственную поддержку. В 2020-м Минкульт выделил финансирование на съемки картин по книгам «Сфагнум» Виктора Мартиновича и «Радзіва «Прудок» Андруся Горвата, но затем отменил собственное решение. В 2021-м поддержку все-таки получила одна картина — «Десять жизней Медведя». Ведь ее герой, великий спортсмен и троекратный олимпийский чемпион (завоевывал награды в 1960-е и 1970-е), подписал открытое письмо в поддержку действующей власти.

Музыка: «черные списки» и запрещенный «Магутны Божа»

Фото: instagram.com/olga9054

Белорусская музыкальная индустрия столкнулась в 2021-м с несколькими ударами.

С коронавирусными ограничениями, отменившими десяток концертов отечественных и зарубежных исполнителей (кроме состоявшегося — по неизвестным причинам — выступления Полины Гагариной).

С «черными списками», фактически означавшими запрет на профессию. Среди прочих, туда попали группы NaviBand и «J:Морс». А еще музыканты и певцы, которые много лет выступали на мероприятиях, организованных государственными органами, городских и республиканских праздниках. Например, народная артистка Беларуси Инна Афанасьева, певцы Дмитрий Колдун, Алексей Хлестов, Искуи Абалян, Ольга Плотникова и другие известные артисты.

С запретами мероприятий по надуманным причинам. Например, в Могилеве отменили Международный фестиваль духовной музыки «Магутны Божа», который проводился с 1993 года. Причины не объяснялись, но как раз в последнее время власти очень активно борются с одноименным духовным гимном. В Белгосфилармонии после сообщения «неравнодушного» гражданина отменили благотворительные концерты под названием «Желтые звезды», посвященные памяти жертв Холокоста.

С еще более радикальными приговорами, чем запрет концертов. Речь о двух годах колонии Надежде и Владимиру Калачам из группы IRDORATH, о трех годах «химии» музыканту Дмитрию Шиманскому из группы «Яварына», о признании экстремистским клипа «Баю-бай» группы «Дай дарогу!».

Государственные структуры — ансамбли, оркестры и др. — продолжают свою деятельность. Но какие-либо частные активности, продвижение проектов или альбомов в формате концертов или гастролей практически сошли на нет.

Виталий Алексеёнок. Фото: La Toscanini / facebook.com

Отдельные певцы (например, Лявон Вольский) периодически выступают в соседних странах для диаспоры. Продвижению нескольких белорусских дирижеров на Западе способствовали их победы на престижных конкурсах: так, Дмитрий Матвиенко выиграл престижный конкурс в Дании, Виталий Алексеёнок — в Италии. Александр Хумала стал художественным руководителем Краковской филармонии.

При этом записи новых альбомов продолжались вопреки всему. Ими поклонников порадовали «Петля пристрастия», Анна Хитрик и Бакей.

Какой-либо внятной альтернативы государство не предлагает. Проводимые ею мероприятия активно игнорируются — вспомним «Славянский базар», от участия в котором в этом году отказались десяток исполнителей. А их участники вовсе остаются невостребованными. В этой связи типична история группы «Галасы ЗМеста», выбранной в качестве представителей Беларуси на «Евровидении» 2021 года. Их песни были отвергнуты организаторами, поскольку содержали политический подтекст. После этого нашу страну исключили из Европейского вещательного союза. Она впервые за 18 лет пропустит детское «Евровидение» и не будет принимать участия во взрослом конкурсе 2022 года. Тем временем «Галасы ЗМеста» продолжают выкладывать свои песни в Сеть, собирая мизерные просмотры.

Группа «Галасы ЗМеста». Фото: eurovisionworld.com

Тенденции: «чистое искусство» невозможно, «черные списки» — реальность

До недавнего времени культура оставалась сферой, в которой можно было существовать автономно, не соприкасаясь с политической ситуацией в стране. События 2020 года разрушили границу этой замкнутости, 2021-го — окончательно уничтожили ее. Оставаться нейтральным и создавать «чистое искусство» теперь практически невозможно.

Разлом между официальной и альтернативной культурой прошел почти через все сферы, а кадровые чистки и «черные списки» вошли в жизнь практически каждого учреждения культуры и затронули подавляющее большинство их сотрудников, а также независимых творцов. В публичном пространстве видна лишь верхушка айсберга — большинство увольнений проходят незамеченными и неозвученными.

Одна из руководителей Министерства культуры Ирина Дрига. Фото: TUT.BY


Окончательно уничтожить культуру невозможно, хотя для этого, казалось бы, делается все возможное. Многие ее представители уехали из страны, сделав акцент развития на онлайн-сферу и на диаспоры. Большинство осталось и пытается сохранить ее останки (надеемся, что всё-таки «остатки» — belisrael) до лучших времен.

Но с уверенностью можно сказать, что события 2020−2021 годов станут рубежными и определяющими в этой сфере. В будущем действия и слова людей культуры — как они реагировали на те или иные события — станут определяющими для их дальнейших репутаций и карьер. Но также эти события определят будущую перестройку: какие сферы справятся сами (например, музыкальный шоу-бизнес), а каким (вроде музеев, театров или учреждений образования — речь об Академии искусств) потребуется серьезная помощь государства, а затем и изменение принципов их функционирования. Вот только тех времен еще надо дождаться.

Блиц-комментарий из Минска

Многие тенденции в статье подмечены верно (кое о чём, например об эмиграции, говорилось и раньше), но некоторые моменты спорны. Так, малоудачным видится противопоставление «официальной и независимой литературы». По-моему, есть литература и не-литература, остальное «от лукавого».

В обзоре много сказано о репрессиях, меньше — о сопротивлении и стойкости культурных деятелей… Подход не лишён своей логики, и всё-таки мне не хватило упоминаний об интересных проектах, в т. ч. международного масштаба («Штетлфест» в июле, выставка работ Меера Аксельрода в сентябре-октябре, второй «Белорусско-еврейский фестиваль» в ноябре-декабре…).

Пожалуй, актёрский проект «ЧинЧинЧенэл» с его пародийным клипом для Евровидения, снятым в начале года, или брестский театр «Крылы халопа», который продолжает работу, несмотря на ликвидацию одноименного учреждения, не в меньшей мере заслуживают упоминания, чем ещё не увидевшая свет книга С. А. Алексиевич, при всём уважении к лауреатке. Даже минские стенд-апы Дмитрия Нарышкина (на одном из них я побывал в мае, участники не стеснялись в выражениях) заслуживают…

Нелегко согласиться с тем, что участники барановичской группы «Галасы ЗМеста» не востребованы, а их песни собирают «мизерные просмотры» (пять-десять тысяч просмотров каждого песенного клипа — не так уж мало). Записи дуэта «Красная зелень» (М. Левчук & А. Паук) собирают явно больше, но и «застабильная»  сатира «Галасоў…» имеет своих приверженцев, не следует её обесценивать.

Уточню ещё, что в числе крупных концертов зарубежных исполнителей в Минске состоялось выступление группы «Кино» (17.06.2021), а не только П. Гагариной (23.10.2021).

В. Рубинчик

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 19.12.2021  23:36

К. Маршина о культурной жизни

Между «последним» и «первым»: заметки о культурной жизни Минска периода большой депрессии

Пишет Катерина Маршина

Reform.by, 11.12.2021 (13:45)

Культурная жизнь Минска всё больше уходит в складки города. В новые старые пространства, которые (пока еще) работают. В квартиры, мастерские и бары. И даже в госинституциях, в которых (последние несколько дней, недель, месяцев?) дорабатывают хорошие специалисты, есть понимание того, что всё может измениться в любую минуту.

«Приглашаю на свою последнюю лекцию в музее», — пишут специалисты в соцсетях, анонсируя выступление. Новая примета времени. Последний концерт, выход на сцену, выставка, сезон фестиваля… В Минске тебя преследуют «последние» ивенты, которые кто-то делает, покидая место работы. Специалистов «уходят», увольняют, с ними не продлевают контракты, а кто-то и сам принимает решение, делая по своей воле «последнее» событие на память. То есть, за «последним» начинает маячить в перспективе «первое» событие — где-то в другом месте. Но когда это будет? И будет ли? И что сейчас?

Пока же масштабные чистки. Работников госучреждений наказывают за инакомыслие, за то, что посмел подумать о другом кандидате в президенты и даже поучаствовать в его избирательной кампании. Слишком явно переживал, радовался, горевал не по тем поводам. Хотел перемен.

Пожалуйста — получайте перемены. Профессионалам не продлевают контракты и заставляют помалкивать о репрессиях, угрожая «плохой» характеристикой с места работы. В стране рынок вакансий не так велик, и актер, работник музея, музыкант трижды подумает, нужен ли ему или ей «громкий уход».

Фото: Reform.by.

Что на выходе? Еще одно направление в культуре за отсутствием специалиста «просядет», а может, и «обрушится». В культуре ведь как: есть люди, которым интересно — и возникнет на месте заброшенного храма фестиваль, будет запущен проект по восстановлению усадьбы, откуда ни возьмись привезут выставку художника с мировым уровнем, образуется маленькая, но яркая театральная компания, выйдет книга, которой «никак не могло быть, а она есть», снимут кино. Не будет такого человека — не будет ничего.

Видимо, к этому ничего мы сейчас неумолимо движемся.

«Добрый день! Мы хотели бы пригласить Вас на мероприятие. Позже скажем, где и когда». Событие, о котором не нужно рассказывать — еще одна примета времени. Вначале из пресловутых «что, где, когда» исчезает уточняющее «где» — место зашифровано, потом важное «когда» — время мероприятия начинает сдвигаться, а то и вовсе сужаться. И часто всё, что остается, это прекрасное «что», о котором можно рассказать лишь немногое.

И ничего не поделать: таковы актуальные реалии. В стране, где количество политзаключенных неумолимо растет, опережая население заброшенных деревень, трижды подумаешь: нужно ли людям лишнее внимание.

Но прекрасное «что», напомню, есть.

Например, недавно мне удалось побывать на закрытом превью work-in-progress нового спектакля одной независимой театральной компании. Проект называется «Музей (не) очень нужных вещей». Режиссером постановки по пьесе беларусского драматурга Алены Иванюшенко выступил россиянин Дмитрий Мышкин. В текстовой основе спектакля, который родился в рамках лаборатории «Уже готовый мир», — рассказ театрального режиссера и актера Алексея Размахова, минчанина, который сейчас живет в Москве.

Фото: Reform.by.

Посещение спектакля напоминало старый добрый квест времен Беларусского свободного театра 2010-х. Есть пароль, место сбора, и тот самый человек, который встречается тебя на входе. На самом деле режиссерский эскиз «Музей (не) очень нужных вещей» — это не обличающее власть высказывание, а история жизни одного человека театра. Музей имени меня в рассказах и предметах. Актеры перемещались по небольшой комнате, и, останавливаясь возле повседневных объектов — обуви, мобильного телефона, маски, зеркала — рассказывали-играли небольшие воспоминания из жизни героя. Те воспоминания, которые на самом деле человека «выдают» и формируют. Зрителю был предложен другой взгляд на чужое и свое «я» — как бы выглядел музей имени Вас? Что бы там находилось? И в целом какой могла быть его концепция? Организаторы включили интерактивный элемент в постановку: в определенный момент представления публика могла делиться идеями своих персональных пинакотек. Мне почему-то захотелось, чтобы в музее имени меня не было бы стен, и можно было бы идти куда хочешь.

Город сам, мне кажется, всё больше начинает превращаться в музей. Не живой, наполненный людьми, светом и произведениями искусства, а музей военного времени — с пустыми площадями, закрытыми пространствами, сумрачными лицами минчан и равнодушными торговыми центрами. Любимые экспонаты вынесли, убрали в чулан, спрятали куда подальше, увезли за границу. Осталось то, что не жалко, забыли, и… то, что живет и создает, вопреки всему, открывая в себе и в других новые качества.

Фото: Reform.by.

В Национальном художественном музее продлили проект, посвященный 100-летию виленского беларусского музея имени Ивана Луцкевича, в баре Мad Frog Taproom открылась мультимедийная выставка Евгения Бакера, Беларусский союз дизайнеров придумал проект «Тревожный чемоданчик»…

И тут же — в филармонии отменили концерт «Желтые звезды», посвященный памяти жертв Холокоста. Кто-то написал донос — еще одна «краска» к реалиям Беларуси времен большой депрессии.

На днях мне удалось побывать в культурном центре «Корпус». Архивист Мария Удовыдченко из Санкт-Петербурга приехала отдохнуть на уикенд в Минск, и ей предложили рассказать об архиве одной из самых известных культурных институций России — петербургской коллекции Музея современного искусства «Гараж». Мероприятие проходит открыто — да, «Корпус» жив и работает в режиме сохранения, впрочем, как и большинство из нас.

Мария рассказывала о фондах петербургской коллекции: что в собрании институции есть разные фонды — художников, галереи, исследователей, даже фанатские архивы. Что есть определенные типы архивных документов: эфемериды (афиши, пригласительные, буклеты), собственно, архивные документы (рукописи, эскизы, издания к выставке), изображения, объекты. Слушая лекцию, ловила себя на мысли, что до стройной системной работы с архивами нам еще ой как далеко. Как будто Мария рассказывает нам всё это оттуда, из «мирного» времени. А у нас тут другое.

«Последние» ивенты и спектакли как раз без афиш.

Выставки в барах и концерты без пригласительных.

Случайные гости и новые уезжающие.

Спасительный эскапизм и ватная бессонница.

Бесконечное стирание старой и новой истории.

Цензура и страх.

Драгоценные слово и память.

Между чем-то «последним» и чем-то «первым».

Культура в складках города.

Фото: Reform.by.

Мнения и оценки авторов материала могут не совпадать с мнением редакции Reform.by.

Источник

***

Anna Avota. Танцмейстерша, киносъёмщица и организаторша культпросветпроектов. В 2021 г. закончила работать в «Центре творчества детей и молодёжи Борисовского района» и сообщила в fb (перевод с бел.): «На самом деле, там всё закончилось в октябре-ноябре 2020-го. Когда меня уволили по фейковой “экономически нецелесообразной” причине, смачно нас*ав на Клуб, который принёс учреждению 46 тысяч евро на реализацию проекта по исследованию белорусско-польско-еврейского наследия. Я восстановилась на работе с помощью юриста независимого профсоюза, потому что уволили, нарушив закон – если то, что сейчас имеем в Беларуси, можно назвать законом. И доработала до финиша контракта. Проект “Shtetlfest” сейчас висит в воздухе, т.к. он официально продлен до августа 2022 года. Но обозначить в пейсбуке эту часть жизни я смогла только сейчас» (конец ноября 2021 г.).

***

Пишет деятельница культуры из Витебска (11.12.2021, пер. с бел.): «У нас сейчас проверяют даже сценарии детских утренников, и просто увольняют тех, кто подписывался [в 2020 году!] за В. Бабарико. Каждый сидит и ждет, когда выстрелит в него».

Опубликовано 11.12.2021  22:41

Мир доносчиков трудно понять…

«Мне трудно понять внутренний мир доносчиков»

Дмитрий Шагин — о том, как комсомольцы скрестили Павку Корчагина с Микки-Маусом и вернули 80-е

09:08, 3 декабря 2021  Ян Шенкман, обозреватель

Дмитрий Шагин. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

С главным митьком страны Дмитрием Шагиным трудно разговаривать на актуальные темы. Рассказываешь ему о том, какой беспредел вокруг, а он все уже видел: и запреты выставок, и вызовы в органы, и посадки. Его трудно напугать или удивить. И даже когда он слышит об откровенных мерзавцах, только качает, сокрушаясь, головой: «Ну как же так? Некрасиво».

— Помню твою фразу, сказанную в относительно сытые и спокойные времена, когда интерес к искусству упал и все переключились на развлечения: «Хорошо бы нас опять прижали, как в советское время. Не так чтобы сажать, а немножко. Тогда народ снова кинется смотреть картины и читать хорошие книжки». Ты и сейчас так думаешь?

— Конечно. Я ведь хорошо помню 80-е, когда был острый интерес к запрещенному искусству. Нам дико повезло, что оно было не только запрещенное, но и талантливое. По радио крутили советскую эстраду, а мы слушали подпольные записи «Аквариума», «Зоопарка», «Кино». Читали самиздат, ходили на подпольные выставки. Это было счастье. Прошло тридцать с лишним лет, но я с тех пор больше не видел, чтобы искусство для людей было так важно. Просто как воздух.

— И вот художников прижали, как ты и говорил. Как думаешь, в связи с запретами, которыми сегодня всех обложили, появится у нас новое подполье: квартирники, самиздат, подпольные выставки?

— А все уже есть — и квартирные концерты, и выставки. Интерес к накоплению, к покупке домов и машин сменился у людей бурным интересом к искусству. Я убеждаюсь в этом на каждом шагу. Я же вижу молодых ребят, которые приходят к нам в митьковскую Ставку. Много художников, много музыкантов, а еще больше интересующихся.

— Есть талантливые?

— Полно. И важно, что они занимаются этим не ради денег и даже не ради славы. Уже нет иллюзий, что искусством можно заработать большие деньги. Если ты что-то делаешь, то только потому, что тебе самому это надо. Им есть что сказать, им хочется говорить. Такая же мотивация была у нас, у митьков, когда мы начинали в 80-е.

— А стоит этот ренессанс таких жертв? Смотри, перформансистов уже вовсю сажают, художников пока нет, но твоего друга Кирилла Миллера как раз сейчас проверяет СК за вполне безобидную картину, и перспективы самые мрачные. А уж запретить выставку — это вообще как два пальца.

— Зависит от того, насколько велики жертвы. Гоген говорил, что страдания раскрывают талант, но чрезмерные страдания могут убить и талант, и его носителя. Печально все это, но, вообще говоря, ничего нового за сорок лет не придумали, все повторяется почти под копирку. В 80-е было три запретных темы для художников. Антисоветская пропаганда — по этому пункту запретили мою картину «Последнее стихотворение Николая Гумилева перед казнью». Потому что Гумилев — это, типа, антисоветчина. А у Киры Миллера запретили картину «Леннон и дети» — оскорбление Ленина. Хотя картина невинная: Леннон, детки. Второе — религиозная пропаганда. Любая церквушка с крестиком или что-то похожее на икону — это все тоже запрещали, снимали с выставок. А третье — порнография, под которой понимали любое обнаженное тело.

Так вот, все три пункта сейчас опять актуальны. Правда, вместо антисоветской пропаганды антироссийская. Вместо религиозной — антирелигиозная.

И только порнография как была, так и осталась, это вечные ценности.

Дмитрий Шагин на фоне картины «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— По-моему, пунктов больше. Обидеться сейчас могут на что угодно. Нарисуешь придурка какого-нибудь — скажут, что это разжигание ненависти к социальной группе «придурки».

— А раньше не обижались? Классический пример — «Иван Грозный и сын его Иван» Репина. Это первая картина в русской истории, запрещенная цензурой, лично императору она не понравилась. А в 1913 году «Грозным» оскорбился один старообрядец и исполосовал ее ножом. Хранитель Третьяковки, узнав об этом, в ужасе бросился под поезд, а через год началась Первая мировая и вслед за ней революция.

Проходит ровно сто лет, и некие непонятные активисты пишут письмо министру с требованием убрать «Грозного» из музея, потому что он оскорбляет их чувства. Что происходит на следующий год? Война. Я тогда сразу понял: началось что-то неимоверное.

Проходит еще четыре года, и случается второе нападение на картину. Какой-то человек из Воронежа покромсал «Грозного» металлической стойкой. И снова причина — оскорбление чувств.

Я так подробно рассказываю об этой истории, потому что имею к ней отношение. Когда в 2013 году возникла угроза, что Репина уберут из Третьяковки, мы написали картину «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Многие решили тогда, что это насмешка, стеб. Но это не насмешка, это попытка привнести в атмосферу ненависти немножко милосердия, хоть чуть-чуть. Хватит запрещать, ломать, убивать. Давайте любить друг друга.

— На тебя сильно подействовала история с Миллером?

— Расстроился, конечно. Но я за свою жизнь видел много таких историй. Единственное, что мне непонятно, откуда такое дурацкое название у картины — «Нетленный полк»? Его ведь не было у Кирилла, у него было «Живые и мертвые», к «Бессмертному полку» картина вообще никакого отношения не имеет, и написана она сильно раньше. Мне кажется, это пиарщики придумали, чтобы подогреть у публики интерес. А травят в результате Миллера, который вовсе не это имел в виду.

Так можно под любую картину поставить провокационную подпись, потом оскорбиться и запретить. С Репиным было что-то подобное. У него же подпись нейтральная: «Иван Грозный и сын его Иван», а в народе картину почему-то принято называть «Иван Грозный убивает своего сына», хотя исторически не доказано, что он его убил. И это уже оскорбляет чьи-то там чувства, потому что Грозный для многих — государственник и вообще молодец. Надо как-то аккуратней с названиями.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Если взялись за такого безобидного человека, как Кирилл Семеныч, это значит, что можно прийти на выставку, ткнуть в любую картину, и все, погнали — травля, проверка, суд. Могут и митьки попасть под раздачу.

— А с нами уже было нечто похожее. В 2005-м к нам в Ставку ворвалась вооруженная толпа и стала срывать картины с криками: «Митьки — это не Пикассо, не Ван Гог, ваше место на помойке!» Хотя что для них Пикассо? Я думаю, его бы точно так же срывали. Тогда мы отбились. Есть много людей, которым наше искусство нравится, они пришли нам на помощь. Я надеюсь, что и сейчас нас защитят, если что.

Но вообще это подлая манера — нападать на тех, кто не может дать тебе сдачи. Они же не приходят к качкам, к бандитам, приходят к художникам.

Миллер — улыбчивый, беззащитный, в годах уже человек, почему бы не потравить. И мало того что его вызывали в органы, на него куча гадостей полилась в интернете, угрожали так, что он боялся выйти на улицу.

— Но ведь есть художники, которые действительно пишут едкие сатирические картины. Тот же Вася Ложкин, на него несколько лет назад тоже пытались наехать. Картина уже не просто картина, она или за нас, или против. Люди смотрят, видят, что не за нас, и тут же строчат донос.

— Мне трудно понять внутренний мир доносчиков. Когда-то по доносу моего отца выгнали из комсомола за то, что он собирал репродукции импрессионистов. По доносу и посадили. А сколько на меня всего понаписано… Когда-нибудь вскроют архивы, и почитаем. Во все времена были такие люди. Хотя можно же по-другому к жизни относиться, не смотреть, кто нам жить мешает, а самому как-то жизнь налаживать. Не нравится картина Ложкина — напиши свою. Не смотри в конце концов, кто тебя заставляет? Это же необязательно, в школьную программу никого из нас пока еще не включили.

— Обрати внимание: запретами и травлей у нас последнее время занимается организация «Ветераны России». Звучит очень положительно. Я уважаю ветеранов, люблю Россию. И цели хорошие: хранить память о героях, ценить отечественную историю. Так почему каждый раз у них получается жесть какая-то?

— Потому что прекрасными словами прикрывают не прекрасные вещи, говорят одно, а в подтексте совсем другое. Помню, в художественной школе у нас была преподавательница по истории, партийная дама. Рассказывала нам, какой гениальный фильм про Павку Корчагина, как гениально играет там Конкин. А мне он не нравился, я сказал об этом и, естественно, получил.

Прошло много лет, приезжаю я в Нью-Йорк с выставкой, и на выставку приходит она. Я спрашиваю: «А вы что тут делаете?» «А я здесь живу». Думаю: ничего себе, вот это переобулась. Была же парторг, историк, гнобила нас почем зря. А потом эмигрировала и живет себе прекрасно, радуется американским ценностям. Кушает бигмак, запивая кока-колой, и смотрит мультики с Микки-Маусом. Там она восторгалась Павликом Корчагиным, а тут Микки-Маусом.

Вот еще пример. Позвали меня как-то в телевизор, разговор был о перестройке. И мой оппонент с ходу стал орать на меня: «Я рабочий, рабочая кость! Мы вас, гадов, будем вешать, уничтожать! Вы, митьки, космополиты, продали Россию американцам, упромыслили демократию с перестройкой…» Короче, долго меня ругал. А я ему сказал: «Вот вы говорите, что вы рабочий, а кем вы работали-то?» Я, говорит, комсоргом был, комсомольским работником. «Так вот, рабочий-то как раз я, я 15 лет в котельных отпахал, в двух котельных работал, чтобы семью прокормить».

А потом спрашиваю: «Вы такой патриот, а почему вы в американских джинсах на передачу пришли? Посмотрите на меня: я в тельняшке, у меня одежда самая дешевая из магазина рабочей одежды, а вы в джинсах. И при этом кричите, что митьков, которые действительно пропагандируют наши ценности, надо уничтожать». Огромная ненависть у них к нам, к тому, что мы не такие, что мы искренне все восприняли.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Помню, как меня заманивали в комсомол в художественной школе: «Понимаешь, это так интересно, мы собираемся, слушаем Deep Purple, пьем коньяк, в спецраспределитель джинсы привозят американские». Вот какие комсомольцы были в 70-е. Именно такие люди в итоге и пришли к власти.

— Как тебе кажется, в сегодняшних условиях могли бы появиться митьки? Такие вот ребята-художники, которые ко всем относятся хорошо, нестяжатели, милые, нелепые раздолбаи. По-моему, это непредставимо.

— А по-моему, запросто. Во все времена были люди, которые пытались в кромешном ужасе построить уголок добра и любви. Вот простой пример. 25 лет назад мы открыли «Дом надежды на горе», реабилитационный центр, где возвращают алкоголиков к трезвости. Причем бесплатно. Время было самое неподходящее — 90-е, все пили по-черному. Какая трезвость, ты что. Я помню, Шевчук говорил тогда: «По всей стране, как грибы после дождя, будут расти такие «Дома». Но ничего похожего не случилось.

Люди спиваются похлеще, чем в девяностые, тем более сейчас, в пандемию, центр с трудом выживает, и никого это не волнует.

За 25 лет через «Дом на горе» прошло 8 тысяч человек. В масштабах страны это слезы. Но вокруг каждого — родственники, друзья, сослуживцы. Человек 10–15, на них это тоже повлияло, у них улучшилось качество жизни. И получается, что даже такое маленькое начинание все равно исправляет мир. А условия всегда плохие. Но всегда можно что-то сделать, хоть попытаться.

— Много хороших людей ты встретил за последнее время?

— Много. Я только хороших встречаю. И на улице, и в метро, и на выставках. Я не встречал гадов, хотя знаю, что они где-то есть.

— Почему же такая беда в стране, если все хорошие?

— Главная беда — это страх, он передается на генетическом уровне. Нас столько раз пугали, что мы до сих пор боимся. Помню, как бабушка говорила мне: «Митя, ешь-ешь, а то скоро блокада опять, будет нечего есть, ешь, пока есть возможность». А кто-то сидел в лагере, а кто-то сажал… Потому и пытаются сейчас «Мемориал»* запретить, что все очень живо, живы дети тех, кто расстреливал, я жив, у которого прадеда и прабабушку расстреляли.

Одни боятся, что вернутся репрессии, другие — что придется отвечать за содеянное.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Ты снял фильм недавно — «Митьковская встреча эры милосердия». И как-то это не вяжется с тем, что происходит вокруг. Какое нафиг милосердие, когда пытки в тюрьмах, межнациональные свары чуть ли не каждый день, непривитых из автобусов выкидывают…

— В книжке Вайнеров сосед Шарапова по коммунальной квартире говорит: люди пережили такой ужас во время войны, что обязательно должна наступить эпоха милосердия, и даже не эпоха, а эра. Не может дальше так продолжаться. Да и исторически видно, что после всяких ужасов и репрессий наступает оттепель, как после морозов весна.

— Но сейчас-то кромешная зима.

— Сейчас — да, но для того мы и сняли фильм, чтобы эту эру приблизить. Мы ее очень ждем.

— Все чего-то ждут, но, по-моему, не милосердия, а удара из-за угла. Ты заметил, какие лица у людей последнее время? Очень напряженные, настороженные.

— Да, как в фильмах Хичкока — саспенс, ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Все в ожидании чего-то страшного, какого-то грядущего ужаса. А с другой стороны, я вижу, что люди стали больше ценить общение и вообще как-то бережнее относиться друг к другу. Сколько нас уже умерло, надо успеть сказать что-то хорошее ближнему, причем сказать сегодня, завтра его может уже и не быть. Это даже важнее, чем куда-то пойти, в театр или в музей — встретиться, пообщаться, контакты между людьми пока не запрещены. Одиночество — страшная вещь, оно убивает похлеще вируса. Вот главное, что я вынес для себя за эти два ковидных года.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Источник

Опубликовано 04.12.2021  21:13

Юбилей Евгения Шварца (1896-1958)

Виктор Шендерович

125 лет Евгению Шварцу сегодня [21.10.2021].

Он формулировал блистательно.

«Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного…»

Цитировать – одно наслаждение, вдумываться страшновато.

– Всё сказочки пишешь? – приветствовал Евгения Львовича некий совпис.

– Это вы сказочки пишете, – отвечал ему автор пьесы «Тень». Дело происходило в стране, где Тень давно стала Генеральным секретарем и переказнила всех ученых…

Шварц ходил по краю и, кажется, не очень берегся – поддерживал репрессированных друзей и память о них, писал «всё, кроме доносов». Ему повезло – он умер в своей постели. Повезло нам – Шварц исполнил свое предназначение, оставив читателям свои волшебные бессмертные сказки.

Он был умен и зорок. Он понимал людей и был печален от этого знания, в полном соответствии со старой формулой. Он жил в трагические и лживые времена – «как ни в чем не бывало».

В листок с его диагнозом нам – про сытость в острой форме, опасную для окружающих, – стоит все-таки всмотреться.

ГАМБИТ ШВАРЦА

Из книги «Изюм из булки»

В сорок третьем году Евгений Шварц написал «Дракона» и понес пьесу в Главлит, причем сразу в несколько кабинетов! И в Главлите «Дракона» — пропустили (это удивляло советских читателей еще много лет спустя).

Логику такого удивительного свободомыслия объясняет анекдот послевоенных лет. В ресторан входит фронтовой капитан, заказывает одно, другое… А ничего нет. Голодуха.

— Эх, — говорит капитан, — до чего страну довел, чёрт усатый!

Ну, ему сразу руки за спину — и к чекистам. И, по законам анекдота, приводят чекисты этого капитана к Сталину. И Сталин спрашивает:

— Кого вы имели в виду, товарищ капитан, когда говорили «чёрт усатый»?

— Гитлера, товарищ Верховный Главнокомандующий!

— Хорошо, — говорит Сталин. — А вы кого имели в виду, товарищи чекисты?

…Несчастные цензоры, холодея в своих кабинетах и озираясь на соседние, читали шварцевское переложение немецкой легенды о Драконе.

Антифашистский текст? Безусловно.

Только ли антифашистский? Интересный вопрос…

Но запрет пьесы означал бы явку с повинной, и в ушах у цензоров звучал негромкий голос с кавказским акцентом:

— А вы кого имели в виду?..

И Шварц победил.

Взято отсюда (21.10.2021)

Е. Л. Шварц

Как не стать Драконом, победив его

(инструкция по применению от сказочника Шварца)

Юрий Богомолов

«Дракон» Евгения Шварца сегодня воспринимается как энциклопедия советской и постсоветской России. Как в свое время «Горе от ума». Даром что обе пьесы были раскассированы на цитаты и что обе подверглись многолетнему цензурному гнету. Видимо, что-то в них было проговорено о власти и о ее отношениях с обществом, что представляло собой важную государственную тайну.

Главрепертком промахнулся

Нельзя сказать, что антигосударственная диверсия Евгения Шварца была предотвращена в зародыше. Можно сказать обратное.

Шел 1944-й год, война близилась к победному окончанию. Драматург Евгений Шварц в городе Сталинабаде дописывал свою новую пьесу, которую сам автор замыслил исключительно антифашистской.

Таковой ее писал, вдохновляясь победными сводками от советского Информбюро.

Таковой ее счел, когда поставил точку.

Самое неожиданное, что таковой ее сочли проницательные товарищи из Главреперткома – органа, о суровости которого в кругу советских деятелей культуры сложены малоприятные легенды.

В апреле 1944-го худрук ленинградского Театра Комедии Николай Акимов радостно телеграфировал из Москвы в Сталинабад Шварцу:

«Пьеса блестяще принята Комитете возможны небольшие поправки горячо поздравляю Акимов».

Акимов Николай Павлович давно жил ожиданием «Дракона», чтобы посчитаться на сцене со всеми драконами. Потому особенно азартно пробивал пьесу в высоких московских кабинетах. Добивался он и возможности начать сезон гастролями в Москве – и непременно премьерой «Дракона».

Премьера в Москве – его ход конем. В случае успеха в столице театр мог рассчитывать и на терпимое отношение ленинградского партийного начальства, с которым у худрука были проблемы.

И поначалу все складывалось как нельзя лучше. Гастроли утверждены, пьеса не просто блестяще принята, но и с благословения идеологического руководства размножена Всесоюзным управлением по охране авторских прав, благодаря чему автору посыпались предложения поставить «Дракона» от нескольких ведущих театров страны. В частности, пьесой серьезно заинтересовался Вахтанговский, Камерный, а также театры Охлопкова и Завадского.

Вот тут-то и вышла серьезная неприятность.

Привет от «первого ученика»

К несчастью, пьесой заинтересовался писатель Сергей Бородин, автор нескольких исторических романов (самый известный из них – «Дмитрий Донской», за который он и был удостоен Сталинской премии). К тому же он считался знатоком в области юго-восточной фольклористики. Была у него и еще одна заслуга перед отечественной культурой: он, по свидетельству драматурга Александра Гладкова, принял посильное участие в трагической судьбе Осипа Мандельштама.

О Бородине в дневнике того же Гладкова сказано: «Вообще, был подлецом, но скрывал это». Может, и скрывал, но это не всегда ему удавалось. По крайней мере, не в том случае, когда он поспешил с рецензией на пьесу «Дракон».

Рецензия, опубликованная в газете «Литература и искусство», называлась «Вредная сказка»: ее стоило бы перепечатать целиком как образец квалифицированного доноса. Но я, пожалуй, ограничусь несколькими цитатами.

Рецензент догадался, что «Дракон палач народов». Дальше у него вопрос: «Но как относятся к нему жители города, которых он угнетает? Тут-то и начинается беспардонная фантазия Шварца, которая выдает его с головой. Оказывается, жители в восторге от своего дракона… Мораль этой сказки заключается в том, что незачем, мол, бороться с драконом – на его место встанут другие драконы помельче; да и народ не стоит того, чтобы ради него копья ломать; да и рыцарь борется только потому, что не знает всей низости людей, ради которых он борется».

Заступившись за народ и не замечая собственной низости, автор рецензии драматически вопрошает: «Каким надо обладать черствым сердцем, как далеко надо было оказаться от общенародной борьбы с гитлеризмом, чтобы сочинить подобную дракониаду».

И вердикт: «Сказка его – это клевета на народы, томящиеся под властью дракона, под игом гитлеровской оккупации, народы, борющиеся с гитлеровской тиранией. Затем и понадобился автору язык иносказаний, сказочная вуаль, наброшенная на пацифистские идейки».

Под «сказочной вуалью» проступает и образ автора рецензии. Это он, писатель Бородин, оправдывается перед Будущим за свой текст: «Нас так учили». Будущий Ланцелот – писателю Бородину: «Всех учили, но почему ты оказался первым учеником, скотина».

Дракон VS «Дракона»

Рецензия «первого ученика» оказалась ударом ножа в спину рождающемуся спектаклю. Но рана была не смертельной – режиссер уже вовсю репетировал. В мастерских МХАТа и Вахтанговского театра в обстановке повышенной секретности строились декорации и делалась бутафория для спектакля.

Но статья о «Вредной сказке» не осталась незамеченной наверху. И оттуда повеяло холодом на членов Главреперткома. Спектакль разрешено было сыграть ограниченное количество раз. Сыграли его летом 1944-го трижды. Один из показов прошел на публике. По свидетельству многих просочившихся в зал, прошел с невероятным успехом.

Видимо, это и предрешило участь сценического «Дракона». Сцена выдала авторов (драматурга и режиссера) с головой. Клевета на советский народ и советские реалии оказалась святой правдой, чему неопровержимым свидетельством стали смех и аплодисменты в зале – зрители узнавали себя в незамутненном зеркале сказки.

Сразу поставить крест на спектакле чиновники от культуры не решились, они еще помучили автора требованиями бесчисленных поправок. Шварц еще раз переписал два последних акта. В ноябре он прочел пьесу в Комитете по делам искусств. В своем дневнике записал:

«Выступали Погодин, Леонов – очень хвалили, но сомневались. Много говорил Эренбург. Очень хвалил и не сомневался».

Эренбург объяснял символику образов в пьесе: Дракон – это Гитлер, Ланцелот – народ, Бургомистр – Запад, пожелавший присвоить себе честь победы над мировым злом.

Из воспоминаний Ильи Эренбурга о том же заседании:

«Защищал пьесу Н.Ф. Погодин, страстно говорил С.В. Образцов. Никто из присутствующих ни в чем не упрекал Шварца. Председатель Комитета казалось, внимательно слушал, но случайно наши глаза встретились, и я понял тщету всех наших речей».

Нельзя сказать, что сам автор был настолько наивен, чтобы не ведал о двусмысленном толковании своей пьесы. И он сделал все возможное, чтобы конкретизировать направленность ее сатиры: фамилии и имена сказочных персонажей – немецкие (Шарлемань, Генрих, Эльза), должность главы города тоже немецкая – Бургомистр.

Со своей стороны режиссер столь густо насытил театральными аттракционами и трюками сценическое действо, что Евгений Львович при первом прогоне был несколько смущен; ему показалось, что слишком яркая зрелищная форма будет отвлекать зрителя от смысла.

Сволочь в хорошем смысле

Но от смысла она не отвлекла ни зрителей, ни ответственных партийных функционеров. В декабре вышло высочайшее повеление: спектакль играть не разрешается.

Народная сказка при содействии талантливого сказочника такая хитрая сволочь (в хорошем смысле этого слова), что при всей своей наружной лживости содержит в себе оскорбительный намек на истину в последней инстанции.

Истина состояла в том, что тоталитарные режимы, несмотря на самые категорические идейные расхождения и политические противоречия, все-таки сходны в основе государственного устройства. Бдительные цензоры и предупредительные доносчики хорошо знали, чье мясо съели.

Сталинизм не умер и после смерти Сталина.

Акимов через 18 лет попытался еще раз поставить «Дракона».

Поставил с потерями в тексте – по требованию цензуры. И с некоторыми дополнениями, опять же по хотению ее, цензуры. Спектакль должен быть предварен лицом от театра. Выходил на сцену перед занавесом актер и объяснял зрителям исключительно антифашистскую направленность разыгрываемого действа. А под занавес действа на сцене царил праздник по случаю победы над трехглавым Дра-дра.

И все равно недолго музыка играла. Советский режим в третий раз расписался в своей тоталитарной сущности, запретив «Дракона».

Прощаясь со спектаклем, режиссер грустно пошутил:

«Если вы хотите собирать незабудки на железнодорожной насыпи, лучше это делать либо до, либо после прохождения поезда».

Дракониада. Продолжение следует

Прошло еще чуть больше четверти века, и «Дракон» пробился к массовой аудитории в рамке киноэкрана. Фильм «Убить дракона», снятый Марком Захаровым в сотрудничестве с Григорием Гориным, не рассердил начальство, но и особо не заинтересовал публику.

kinopoisk.ru

Кадр из фильма «Убить Дракона». 1988 г.

Советский Дракон в 1988-м был уже на издыхании, да и народ уже утратил какую-либо трепетность перед ним. Поезд вроде бы не только прошел, но и ушел.

Мы думали, что навсегда.

В том же году, что и «Убить дракона», вышла на экраны картина Вадима Абдрашитова «Слуга» – еще одна притча о драконовской тирании. А если напомнить, что тем же годом датировано первое издание на русском языке антиутопии Евгения Замятина «Мы», вслед за которой, в 1989-м году широкая публика смогла прочесть еще одну антиутопию – роман Джорджа Оруэлла «1984», то возникнет впечатление, что еще до протокольного скончания советского дракона, он эмоционально и морально был бесповоротно побежден.

Так тогда казалось.

Нынче так не кажется.

Пророческий потенциал шварцевской пьесы еще не исчерпан – как, впрочем, и той древней легенды о Драконе, которой вдохновлялся Евгений Шварц.

Тот фольклорный дракон был непобедим в силу того, что рыцарь, повергший огнедышащее чудовище, сам становился чудовищем. Захаров и Горин сочинили финал более близкий к отечественным реалиям.

Их Дра-дра, изгнанный из Города, собирает вокруг себя стаю ребятишек и запускает в небо бумажного Дракона. Пока это только игра.

…Когда-то нам казалось, что достаточно выдавить из себя раба по капле.

Потом – убить дракона.

В конце прошлого века – дракона убить в себе.

Сегодня мы в себе воспитываем, холим и лелеем дракона.

Верно, подросло то поколение ребятишек, с которым забавлялся Дракоша из фильма Марка Захарова.

Другой шварцевский персонаж, Шарлемань, не ошибся, когда предрек: «Зима будет длинной. Надо приготовиться».

Мы не приготовились.

Источник: story.ru

***

Мой… Шварц. Вероника Долина рассказывает о том, как сказочные пьесы Евгения Шварца помогали ей отличать земных женщин от фей и понимать, чем сама она похожа на рыцаря

Опубликовано 25.10.2021  12:29

Ненастоящая независимость: выжить в стране, где царит страх

Валентин Жданко

06 сентября 2021 г., 15:36

Этот страх словно бы разлит в воздухе, которым дышат сегодня белорусы. Он чувствуется чуть ли не в каждом разговоре — и со знакомым, и с малознакомым, и с совсем незнакомым человеком. Казалось бы, ещё вчера достаточно раскрепощённые и свободные люди очень быстро замкнулись, отгородились и практически замолчали. Вот на улице Минска репортёр с микрофоном пытается разговорить случайных прохожих. Ещё год назад это вовсе не было проблемой. Сегодня же, услышав «политический» вопрос (даже безобидный), почти каждый закрывает рот руками и панически отталкивает от себя микрофон.

***

Иначе и быть не может в стране, где можно сесть в тюрьму за неосторожно сказанное слово, за комментарий, оставленный в соцсетях, за «не тот» лайк под чьим-то постом. Этот страх порабощает, разъединяет, сковывает, отчуждает даже когда-то близких людей. Как с этим жить и как выжить?

Мы получили ненастоящую независимость и ненастоящую свободу

В эти дни, недели и месяцы исполняется 30 лет со времени многих значительных событий, происходивших в 1991 году на территории бывшего Советского Союза. После провала ГКЧП бывшие советские республики одна за другой провозглашали независимость. Развалилась некогда всемогущая КПСС. Практически все советские газеты мгновенно стали антисоветскими. Стало возможным говорить то, что думаешь, выбирать собственную власть, свободно выезжать за границу.

***

Это был эмоциональный и чрезвычайно волнующий момент в истории. Практически все восточноевропейские страны бывшего «социалистического лагеря» и бывшие советские республики переживали огромный национальный подъём — это было видно даже на расстоянии, ощущалось через экран телевизора. Сотни тысяч людей на улицах и площадях… Марши и «цепи солидарности» длиною в тысячу километров. Национальные флаги на каждом здании, в руках сотен тысяч людей. Народы, десятилетиями жившие в неволе, освобождались от страха и приветствовали наступление свободы. В Беларуси было иначе. Можно тешить себя иллюзиями и приукрашивать собственные воспоминания, но если трезво и бесстрастно попытаться взглянуть в лицо собственному прошлому, то перед глазами появится иное. Белорусы в большинстве молчали. И наблюдали за происходившим вокруг с недоверием и тревогой.

Помню, днем 19 и 20 августа 1991 года я много ходил по малолюдному центру Минска — проспекту Скорины, площади Ленина… Никаких митингов и пикетов, только людей заметно меньше обычного. До чиновников было не дозвониться — все вдруг оказались или в отпуске, или заболевшими.

Благодаря cвоему журналистскому удостоверению я зашёл в Дом правительства, в Верховный Совет. Там тоже было малолюдно и тихо. На лестнице попытался остановить вопросом про ГКЧП куда-то спешившего депутата Дмитрия Булахова… Он на ходу и очень осторожно ответил: «Надо думать… Не всё так однозначно… Комментарии будут позже». Потом, вечером и в последующие дни, когда стало известно, что Ельцин победил, что не будет арестов и чрезвычайного положения, на площади собиралось по нескольку сотен человек… Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в те дни в Москве, Киеве, Вильнюсе, Тбилиси…

***

Дотошный и пунктуальный Сергей Наумчик, мой друг и коллега, как самый изощрённый летописец белорусской действительности начала и середины 90-х, несомненно, до мелочей описал чуть ли не каждый час и минуту тех дней. У меня нет ни малейшего сомнения в протокольной точности им написанного. Но если говорить о моих собственных впечатлениях очевидца и свидетеля того, что происходило тогда в Беларуси, то не покидает чувство, что Беларусь и белорусы просто молча плыли в общем потоке туда, куда его несло. Для подавляющего большинства тех сограждан, среди которых я жил и которых помню, это не стало моментом единения и общего счастья, которым могло и должно было быть, если бы эти люди ценили свободу и независимость, стремились к ним и боролись за них.

У нас на улицах не было сотен тысяч человек. Не было торжественных спусков старого флага и подъёма нового. Не было ощущения историчности происходившего. Как будто история делала крутой поворот где-то там, далеко, у соседей, а не у нас.

***

Те поющие, «бархатные» революции в соседних странах, были по сути ненасильственными и бескровными, оказались светлым и счастливым моментом для наций. Они людей объединили и закалили…

И даже противостояние с некогда грозными спецслужбами было там чаще всего немного опереточным, бутафорским, как бы ненастоящим. Милиционеры сложили свои щиты и дубинки, ещё вчера всесильные партийные бонзы прятались на дачах и в санаториях, власть сама падала спелым яблоком в руки толпы, опьянённой свободой. Практически все соседи Беларуси благополучно выскользнули из железных объятий империи в то ненадолго приоткрытое окно возможностей, открывшееся благодаря ослабшей хватке Москвы…

Мы всего этого не пережили. Не оценили. Не отстояли на площадях и в «цепях солидарности», взявшись за руки; не отпраздновали, не ощутили всей глубины и эпохальности великого момента освобождения от страха и несвободы. И взамен получили ненастоящую независимость и ненастоящую свободу. Всё вернулось спустя тридцать лет в ещё более страшных гротескных формах. То, что для других историческая судьба свела в несколько счастливых дней, для нас она растянула на долгие десятилетия, которые завершаются драмой массовых политических репрессий и тотального страха в обществе.

***

В ожидании, что за тобой придут люди в чёрном

Этот страх cловно бы выполз из потаенных уголков сознания, вернулся из полузабытых семейных воспоминаний. Это даже не наш страх, а продолжение ужасов, пережитых нашими родителями и дедами. Ведь для нас, рожденных в советской несвободе 50—70-х годов, ежедневного страха сталинской эпохи уже, по сути, не было. Вскормленные за железным занавесом, мы не знали другой жизни. Правила советской действительности воспринимались как норма. Советскому журналисту образца 1970—80-х годов не пришло бы в голову высмеивать выборы в Верховный Совет, на которых в бюллетене мог быть только один кандидат, назначавшийся сверху и побеждавший с результатом 99 процентов. Были темы, о которых не принято было писать: все это знали и воспринимали как данность. Обыватель, зачастую недовольный реалиями тяжёлой повседневной жизни, не додумался бы выйти на площадь с плакатом. Это было вне правил советской действительности. С раннего возраста нас приучали считать это нормой. Мы действительно не знали другой жизни.

***

Конечно, опыт предыдущих поколений существовал и пересказывался из уст в уста. Бабушка, а потом мама, до конца своих дней вспоминали, как в 1940 году кто-то из сельсоветчиков пригрозил вывезти их семью «к белым медведям» — за то, что дед служил в польской армии, что имели свою кузницу. Угрозы не были пустыми: за окнами в сторону местечка ежедневно проезжали телеги с семьями ссыльных. И все знали: те люди исчезали бесследно. Бабушка и пятеро маленьких детей уже даже завязали самое необходимое в узелки и жили в ожидании худшего. Каждый день они становились на колени перед иконами и молились. С ужасом воспринимали каждый неожиданный стук в дверь. И так многие месяцы. Жить с таким страхом явно было невыносимо. Но куда было деваться — с маленькими детьми, от своего земельного надела, который кормил; от родственников, которые помогали выжить без взятого на войну и пропавшего хозяина.

Эти рассказы в моём детстве я постоянно слышал от бабушки и мамы — та угроза, без сомнения, стала для них одним из самых ужасных жизненных переживаний. Но в детском воображении это воспринималось скорее как седая старина, оставшаяся в истории, которая не может случиться со мной сейчас, в наше новое время, когда ночами уже не приезжали воронки и не забирали бесследно людей. Это был как бы чужой страх, оставшийся в истории, в чужой жизни. Но настал день, когда люди в чёрном постучали и в мои двери.

***

Как зловеще и драматично сегодня звучат строки Осипа Мандельштама, написанные 90 лет назад:

Я на лестнице чёрной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных.

Сегодня кажется невероятным, но это стихотворение (хотя и подправленное) звучало в Советском Союзе в форме песни, исполненной Пугачевой ещё в конце 70-х — в то время, когда вроде бы свирепствовала советская цензура. Тогда это воспринималось, наверне, как фронда, а не как отсылка к реалиям не очень светлой, но уже и не кровавой брежневской действительности, в которой Сталина и политические репрессии не принято было вспоминать.

***

В сегодняшней Беларуси эти строки звучат и воспринимаются совсем иначе. Именно они — первое, что мне пришло в голову, когда 16 июля этого года я увидел вырванный «с мясом» звонок и двери минского офиса «Радыё Свабода» — места работы моего и моих коллег. Образы, казавшиеся давно исчезнувшими, вторглись в нашу повседневную жизнь в своем изначальном, приземлённом, неметафорическом смысле. (Интересно, имя Мандельштама из университетского курса русской литературы ещё не вычеркнуто? И сколько суток ареста получит студент, который посмеет процитировать такие, например, строки Мандельштама?

Как подкову, куёт за указом указ —

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.

Что ни казнь у него — то малина

И широкая грудь осетина.)

Страх — последнее, что скрепляет этот режим и не даёт ему развалиться.

«Не бойтесь!», — призывал когда-то в конце 1970-х годов своих угнетённых коммунистическим режимом соотечественников великий сын польского народа, Папа Иоанн Павел II. Этот призыв прозвучал в очень мрачное для поляков время, когда почти не было надежды на победу правды и справедливости, когда коммунистические режимы на всей территории от Балтики до Балкан выглядели незыблемыми и монолитными. И прошло более десяти лет, прежде чем там произошли изменения.

Точно так же сегодняшняя тьма, опустившаяся на Беларусь и сковавшая общество страхом и отчаянием, дает очень мало надежды на скорые перемены.

***

Нет сомнений в том, что он — знающий всё лучше всех, — заковав руки в наручники и подгоняя полицейской дубинкой, будет силой тянуть 9-миллионный народ в те 70-е годы, которые, вероятно, кажутся ему благословенными, комфортными и счастливыми. Где все единодушно «голосовали» за действующую власть. Где нет газет и телепередач, позволяющих себе усомниться в безгрешности и вечности режима… Где по телевидению каждый выпуск новостей — о гениальности вождя, его беспрестанных успехах и достижениях, а также о загнивании Запада и «муках» тех, кто там живет..

Вполне допускаю, что он сам искренне верит в то, что в этом и есть гармония сосуществования человека и государства, и всё это — благо для общества. А неблагодарное население просто не хочет этого понимать. И единственный способ сделать этих неразумных людей счастливыми — тотальный всепроникающий страх… Без страха людей в такую систему не затащить. Он хорошо запомнил: Горбачёв освободил людей от страха — и вся советская авторитарная система без этого стержня мгновенно развалилась. Страх сковывает волю, парализует способность сопротивляться и позволяет тащить безвольное существо куда угодно. И тогда можно железным кулаком загнать людей назад в «счастливое» советское прошлое — такое, каким он его помнит и по которому ностальгирует.

Источник

Перевод с белорусского: belisrael.info

От ред. belisrael. Суждения автора спорны, и мы будем рады, если наши читатели, особенно принимавшие активное участие в событиях конца 1980-х — начала 1990-х гг., выскажутся об атмосфере тех памятных лет. Страх, действительно густо присутствующий в жизни современной Беларуси, к счастью, не мешает многим её жителям общаться с нами. Надеемся, не будет мешать и дальше.

Опубликовано 08.09.2021  13:12

Интервью с Евгением Отцецким, о «Площади Перемен» и не только

Год назад на Площади Перемен появился мурал с Диджеями. Евгений Отцецкий снял жизнь двора, ставшего символом протеста

АВТОР                                                                         ОПУБЛИКОВАНО 
___________________________________________________________________________________________________

Это беседа случилась в ноябре прошлого года, когда после убийства Романа Бондаренко обозреватель Reform.by встретился с фотографом и жителем Площади Перемен Евгением Отцецким. Тогда в силу обстоятельств интервью было отложено на неопределенный срок, как и публикация документальной фотосерии автора, поскольку нашему собеседнику угрожала опасность. «Время этой беседы придет», — сказал тогда Евгений.

Сегодня в знаковый день для Площади Перемен это публикация стала возможной. В первую очередь, благодаря тому, что Евгений Отцецкий сейчас находится за границей. Как и многие из нас.

И тем не менее история двора, о сопротивлении которого уже знает весь мир, продолжается. Многие вещи, о которых говорил наш собеседник, сегодня, к сожалению, сбылись, многое — даже стало хуже, однако взросление беларусского общества, о котором мы также говорили, не остановилось.

А значит,  — и наше «отложенное» интервью не потеряло своей актуальности.

«Думаю, что финальной точки пока еще нет»

Евгений Отцецкий.

Евгений Отцецкий — фотограф-блогер, проекты и фотографии которого выделяются осмысленной подачей, человечностью, и персональным отношением к «предмету» съемок. Это он — автор известного снимка Нины Багинской с флагом на фоне Кафедрального собора, street-фото и камерных портретов, разных фотосерий, и, частности, проекта «Messed Up» — о девичей панк-группе из Гродно.

По иронии судьбы, в этом году Евгений попал в самую, пожалуй, важную и узловую точку Минска — Площадь Перемен. Фотограф живет в доме, который находится напротив известного двора — и история проекта с одноименным названием родилась сама собой. Начиная с августа Евгений снимает жизнь небольшой дворовой территории, которая сейчас уже стала символом самоорганизации и мужественного протеста. Зачистка и восстановление мурала Диджеев перемен, концерты, задержание Степана Латыпова, солидарность жителей в отстаивании права на свою точку зрения, мемориал в память о Романе Бондаренко — в серию вошли фото ключевых этапов жизни Площади Перемен 2020. Правда, недавнюю зачистку двора органами правопорядка Евгению не удалось снять — в этот день, 15 ноября, он был задержан за выражение своей гражданской позиции.

То самое фото с Ниной Багинской. Автор: Евгений Отцецкий.

Пока не пришла повестка в суд Евгений согласился рассказать Reform.by о том, как рождалась Площадь Перемен, не сломлен ли дух жителей знаменитого двора, и верит ли он, что убийцы Романа Бондаренко будут найдены.

— Женя, откуда пошло это название — Площадь Перемен? Его же кто-то придумал.

— Не знаю. Но очевидно, что название связано с песней Цоя «Перемен». Песню летом на митинге поставили диджеи Влад Соколовский и Кирилл Галанов — мурал с их изображением появился у нас на будке и стал символом двора. Кто-то назвал так площадь, и прижилось.

— Какой момент можно считать рождением Площади Перемен?

— 12 августа. Тогда днем на улицы вышли женщины в белом. С цветами. И в этот же вечер жители наших домов начали светить фонариками из окон и кричать «Жыве Беларусь!» . Это стало своего рода началом. Потом на стене появился мурал, на крыше будки — бело-красно-белый флаг. Через несколько дней все перезнакомились и стали общаться. Уже через неделю двор было не узнать.

Дети играют на детской площадке, где находится мурал. Дома густонаселены, поэтому площадка пользуется большой популярностью. 31 августа 2020 год. Фото Евгений Отцецкий.

— Что тебя привлекло в этом движении как фотографа?

— Низовая активность, самоорганизация. То, что люди стали объединяться в горизонтальные сети и проводить мероприятия, выражать свое мнение. А дальше уже непропорциональная реакция властей на этот безлидерный протест сыграла свою роль. Они стали задействовать милицию, ОМОН, тихарей, — и противостояние стало накаляться. По сути, дальше этот контраст только усиливался — оставалось его фиксировать.

— Как ты считаешь, есть ли какая-то причина, почему все эти драматические события произошли здесь? Можно ли говорить о том, что Площадь Перемен, прощу прощения за термин, — особенная?

— Ее особенность, в первую очередь, в людях, которые здесь живут. Они более независимы. Часто работают в негосударственных компаниях. Многие из жителей — творческих профессий. Все эти факторы способствуют более свободному мышлению. Во многих районах «закостенелого» пожилого населения больше, и оно до сих пор смотрит телевизор, который является для них основным источником информации. Здесь ситуации другая: много молодых семей, активных людей, которые чего-то добились, которые ценят себя, и их, конечно, максимально возмущает то, что происходит в стране. Это такая очень яркая реакция. Условно говоря, есть фактор везения, но так сложилось, что такие активные люди живут здесь.

Местные жители восстанавливают мурал после очередной атаки. За историю своего существования мурал уничтожался не менее 20 раз. Фото: Евгений Отцецкий.

— Мне также кажется, что в процессе знакомства, развития отношений вы и укрепляли вашу солидарность. Это видно и по фотографиям. Она проходила какие-то этапы?

— Условно. Важно, что люди начали знакомиться лично, и дальше поддерживать друг друга.

Например, если кому-то из двора выписывают штраф, — во дворе всегда поддерживают деньгами. Если кого-то садят в тюрьму, — то когда он или она выходят на свободу, двор встречает, делает подарки тем, кто освободился. Были определенные действия. У нас всегда помнят о своих. Да, это важный процесс, который происходил и происходит. И, например, для меня не было проблемой скидываться деньгами на такие вещи, потому что это важные, значимые дела. И таких людей — много.

По вечерам люди встречаются во дворе, пьют чай, поют песни и в знак солидарности светят фонариками мобильных телефонов в небо. 2 сентября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.
Люди во дворе растянули два огромных флага. Бело-красно-белый — официальный флаг Беларуси в период с 1991 по 1995 год, а также флаг протестующих в 2020, красно-зелёный — официальный флаг Республики Беларусь в данный момент. Многие протестующие считают красно-зелёное сочетание символом террора. Фото: Евгений Отцецкий.
Люди собрались посмотреть футбольный фристайл на Площади Перемен. Его организовали люди из соседних домов. Выступление вызвало огромный интерес со стороны детей. 9 сентября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Я внимательно посмотрела твою серию — и для меня это почти готовый фильм. Здесь есть и определенная завязка, кульминация, и… я не хочу говорить развязка. Как ты считаешь в истории Площади Перемен развязка уже случилась? Или ее время еще не пришло? И что можно назвать в твоей серии кульминацией?

— Тут много точек можно было поставить. Но, думаю, той самой финальной — пока еще нет. Обрати внимание, у меня первый кадр — это детская площадка, а последний — мемориал на этом же месте. По сути, моя серия — это процесс трансформации детской площадки в мемориал. И, казалось бы, это уже финальная история, но на следующий день происходит уничтожение этого мемориала. Тотальное жестокое разрушение этого места плюс охота за людьми по квартирам. Все это тоже может быть точкой, конечно же. К сожалению, я эти события не снял, потому что меня задержали в этот же день в другом месте, где я выражал свою гражданскую позицию.

После очередной закраски мурала люди вышли в байках с символом двора и надписями «Я живу на площади перемен» и «я хочу жить на площади перемен». Фото: Евгений Отцецкий.
Сотрудники милиции прогоняют ребёнка, рисующего на стене. После одного из уничтожений мурала стену покрыли битумом. Эту поверхность стали использовать дети для рисования мелками. Фото: Евгений Отцецкий.

Конец ли это? На мой взгляд, нет. Потому что жизнь двора продолжается, люди все равно есть и они — против. Даже этот какой-то неимоверный уровень зверства не сломил дух людей. Да, жители стали осторожней, конечно же они боятся за свое здоровье, жизнь, но их убеждения не меняются. Вот какой интересный момент. В моем представлении власть не осознает, (а может и осознает), что убрать недовольство насилием невозможно. Да, его можно в какой-то степени заглушить. Но такие действия только добавляют ненависти. Я уверен, что люди найдут способы как донести свою позицию.

— Ты был знаком с Романом Бондаренко?

— Очень шапочно. Мы здоровались. Я пересматривал фото, когда узнал о его убийстве, и нашел его на паре фотографий. Со многими из двора общаюсь, взаимодействую, это для меня принципиально важно: я — часть комьюнити, не пришлый человек. Видел переписку в дворовом чате, но просто не связывал, что он — это он. Потом когда у меня все сложилось в конце концов, то «накрыло» чуть больше, чем я ожидал.

Люди чистят стену после очередного покушения на мурал со стороны неизвестных. В этот раз мурал был зарисован цветами национального флага Республики Беларусь. Фото: Евгений Отцецкий.

— Правда ли, что Роман и был тем самым художником, который поддерживал мурал?

— Допускаю, что один из муралов он мог сделать. Но не больше. Дело в том, что Роман жил на нашей улице, но ему нужно было какое-то время, чтобы добраться до Площади Перемен. Полагаю, что сейчас происходит формирование такого мифа. Произошла действительно большая трагедия, и человек становится символом. Но по факту не думаю, что он имеет сильное отношение к муралу.

— Как ты в целом смотришь на то, что произошло?

— К сожалению, это рано или поздно должно было случиться. Подобная трагедия. Они, люди в гражданской одежде, приходили во двор неоднократно: один раз, второй. Случались драки, и было понятно, что те люди, которые применяют насилие, в один день перешагнут черту. Специально или случайно, но рано или поздно так произойдет. Вот только в автозаке во время моего задержания человек чуть не умер от сердечного приступа. Это случается постоянно. Везение, что таких случаев на так много, а может и много, просто мы не все знаем.

Чтобы поддержать Степана Латыпова, уже месяц содержащегося под арестом, люди вышли во двор в масках с изображением его лица. Фото: Евгений Отцецкий.

— Ты веришь в эту версию, которую сейчас обсуждают (Тогда в сеть была выложена запись разговоров людей, голоса которых похожи на голоса Баскова и Шакуты — Reform.by)?

— С большой долей вероятности допускаю, что эту версию стоит рассматривать.

— А записи разговоров?

— Тоже допускаю, что это может быть правдой. По крайней мере, в тот вечер там стоял бус, в который заносили Романа. И люди видели омоновцев там тоже.

— То есть омоновцы там были?

— Неподалеку. Жители их видели — людей в черном. Почему, собственно, почти никто и не вышел в тот вечер. Потому что все было похоже на очень хорошо спланированную операцию. Если вдруг возникнет противостояние, чтобы был повод, в том числе, все «зачистить». Большинство поэтому и решило, что здоровье в данном конкретном случае важнее, чем ленты. К сожалению, не получилось это решение принять совсем коллегиально и несколько человек все-таки вышли. Оказавшись в меньшинстве, один из них (я буду все-таки называть Рому жителем Площади Перемен), был похищен, избит, и в итоге погиб.

Люди собрались на Площади Перемен, почтить память местного жителя Романа Бондаренко. День назад, во время очередной атаки во двор, он был похищен и избит неизвестными (предположительно людьми, имеющими отношение к власти). Вечером 12 ноября пришло сообщение, что Роман скончался в больнице. Фото: Евгений Отцецкий.
Человек стоит у мемориала Романа Бондаренко. Люди дежурили у мемориала круглые сутки. 13 ноября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Кто еще был в этом белом фургоне?

— Я не знаю ничего. Они могли пересадить его в другой бус и там продолжить избиение. Наличие Шакуты и Баскова не доказывает, что они его избили до полусмерти. То, что они там были и били — большая вероятность, засунули в бус — большая вероятность, а дальше доказательной базы нет. Но они-то знают куда его передавали. В любом случае, это суперважные свидетели.

— Как ты думаешь, будет ли найдет убийца Романа?

— Я думаю, кто убийца — уже известно. Просто дело будут затягивать и все. Или осудят совершенно невинного человека. На данный момент вся правоохранительная система работает на сбережение каждого своего работника. Чтобы они не совершили.

— В продолжение темы, но возвращаясь и к твоей серии. На фотографиях мы видим как развиваются события: дети играют на площадке, появляется изображение Диджеев перемен, потом его зачищают, потом мурал восстанавливают, потом его заливают битумом, и дальше на черной поверхности битума дети рисуют и пишут слова. Бесконечное противостояние, а также концерты, ярмарки, — у вас такая насыщенная жизнь. И самое любопытное, что в этой жизни двора уже как стражи, я не знаю как кто, участвуют правоохранительные органы. Как у вас складывались отношения? За такое приличное время взаимодействия можно ведь увидеть многие вещи другими глазами?

12 декабря 2020 год. Акция памяти Романа Бондаренко. Фото: Евгений Отцецкий.

— Я не знаю. Это сложный вопрос. Думаю, что они также убеждены в своей правде, как и мы. Во-вторых, шанс что-то поменять в сознании человека существует, когда есть хотя бы зерно сомнения. И нужно найти эту территорию, где это зерно находится. В каких-то конфликтах, беседах во дворе на улице, я, в частности, найти это зерно пытался.

— И что ты говорил, обращаясь к силовикам?

— Спрашивал. Например, если они считают, что нас единицы, тогда почему никто не приходит их поддержать? Почему в нашем случае собираются стотысячные марши, а в их случае нужно собирать людей специально? Задавал разные вопросы в надежде, что у человека возникнет сомнение.

Я всегда исхожу из той позиции, что я — гражданин. Всегда. И имею такие же права, как и представитель правоохранительных органов. Никогда не считал, что он в иерархии выше. Он — гражданин Беларуси, и я — гражданин. Я часто взывал к тому, что в моих глазах уважение к правоохранительным органам сильно упало, мягко говоря. Не этот конкретно человек, но его коллеги постоянно занимаются насилием, и этих случаев огромное количество. Милиционер ударил женщину в лицо с кулака — это нормально? То, что происходит с завидным постоянством, я рассказывал этим милиционерам и призывал их к дискуссии. Если они, как обычно, прятались за протокольными лицами, типа, «пишите в пресс-службу МВД», в таком случае я призывал их к диалогу как гражданин с гражданином. Потому что желание спрятаться за функцией, условно, «работника милиции», очень пагубное. Именно оно порождает безнаказанность: мол, это не я делал, не мое мнение, исполнял приказ, работал… Я видел всех милиционеров, тихарей, что у нас работали во дворе. И узнал многих из них в РУВД, как, собственно, и они меня. Конечно, для меня это может быть дополнительная репрессивная нагрузка.

Новый год на ПП. Люди фотографируются у стены, которая даже без диджеев имеет важное значение. Двор снова круглосуточно патрулируется. 31 декабря 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Они нарушали твои границы? Ты — их?

— Я всегда стараюсь быть в рамках своих границ. Это моя очень важная жизненная позиция. У меня не стоит задачи унизить человека. Общаясь с ним, я говорю о своих переживаниях, чувствах, о том, что меня волнует. И задаю ему волнующие меня вопросы: сперва как работнику милиции, а потом — как гражданину. Переходить в зону оскорблений не в моих правилах. Моя тайная цель и надежда, что я смогу попасть в ту самую точку, где родится сомнение. Осознание все равно придет рано или поздно, но я думаю, что это очень болезненный процесс.

— То есть, ты пришел к таким выводам в результате бесед?

— Я бы сказал, что пришел к таким выводам, наблюдая картину в целом.

Думаю, что сейчас у многих силовиков есть подозрения, но они находятся в закрытой системе. Конечно, будучи внутри, тяжело поддаться инакомыслию. Но ты же выходишь на улицу, в магазин, встречаешься с друзьями, наверняка, многие из них пользуются интернетом, читают новости из независимых СМИ. Это все должно как-то сподвигать к мышлению. Скорее всего, есть те, кто знает как все происходит, но считают, что более выгодная, «теплая» позиция оставить все как было.

25 марта 2021 год. Фото: Евгений Отцецкий.

Позиция силы — это очень распространенная ситуация. Для многих приемлема концепция иерархичности — я займу свою ступеньку и спокойно проживу дальше, никаких проблем не будет. Буду иметь свою толику власти, толику унижений: в иерархии те, кто выше, будут тебя унижать, а ты будешь иметь возможность унижать тех, кто тебя ниже. А если ты в серединке, то в целом можно более-менее нормально существовать. Для многих это нормализованная система — для них пока принцип свободного мышления не приемлем. Чтобы начать думать иначе, из этого нужно выбраться, принять другую среду — это очень сложный процесс. Здесь нужно понимать, что у нас сейчас идет ценностная война: люди ХХІ века сталкиваются с людьми ХХ века, с традиционной властью, с культом силы. На примере Площади Перемен это хорошо видно.

— Ты веришь в раскол элит, который рано или поздно должен произойти?

— Сложная ситуация. Сейчас любой представитель элит, который «отколется», подвергнется суперрепрессиям. Там, конечно, есть люди, которые против, которые все понимают и хотели бы изменений, но, думаю, они опасаются за свою жизнь. Я вижу как работает репрессивная система по отношению к нам, чужим, и могу представить как она работает к своим. Еще сильнее. Свой — это еще и предатель. А в военной терминологии предатель карается по полной программе. Так что здесь все очень тяжело.

Акция памяти Романа Бондаренко. На одном из домов на Площади Перемен жители развернули полотно с нарисованной на нём большой свечой. Акция была организрована спустя два дня после снятия круглосуточного милицейского патрулирования во дворе. Сотрудники милиции находились на Площади Перемен 132 дня, с 16 ноября 2020 по 6 апреля 2021. Фото: Евгений Отцецкий.

— Женя, когда мы с тобой пересеклись в сентябре и обсуждали ситуацию в стране, количество задержанных еще не исчислялось десятками тысяч. Сейчас эту цену, которые беларусы платят за свободу, нельзя не назвать высокой. Она, на твой взгляд, и дальше будет расти?

— Проблема в том, что если сейчас остановится, то цена будет еще выше. Невозможно сказать на данным момент: ладно, стоп, «обнуляемся» и живем дальше. Нет. Процесс зашел в такую стадию, когда его так просто не остановишь. Да, это очень высокая цена. Очень жаль, что огромное количество людей уже пострадали и физически, и финансово, и психологически. И я не знаю ответа на этот вопрос. Я бы не хотел, чтобы жертв репрессий было больше, но похоже что… Каждый здесь решает сам за себя. Это вопрос личной ответственности. Надо помнить, что против людей выступает очень жестокая сила, к сожалению. Очень жестокая.

— Как жителя Площади Перемен не могу не спросить тебя о судьбе Степана Латыпова. Есть новости? (На сегодня Степан Латыпов приговорен к 8, 5 годам лишения свободы — Reform.by).

— Да, ему пишут письма, и он на них позитивно отвечает. Что-то доходит, слава Богу. Степан — политически заключенный, что тут можно сказать. Уже два месяца он находится в СИЗО. Человек, который пострадал за свои идеи и понятно, что дело, которое ему шьют, — полностью липовое.

Власть мыслит в таких категориях, что она видит голову — и ее рубит. Но власть не понимает, что в условиях низовой самоорганизации все работает по-другому. Условно говоря, на месте «срубленной головы» вырастают три новых. Это движение без лидеров. И то, что двор по-прежнему продолжает существовать, — этот принцип подтверждает.

7 января 2021 год. Фото: Егений Отцецкий.

— Площадь Перемен — что это для тебя лично?

— Конечно, это место силы, место борьбы. И самое важное — это объединение небезразличных людей, которые показали, что готовы сами решать свои вопросы, не обращаясь к государству.

Дело в том, что наше государство постоянно транслирует отношение к обществу как к малым детям. Есть народ — ребенок, и есть власть — взрослый. Такое отношение сверху, снисходительное. Мы же заявляем, что сами в состоянии справится со своими вопросами. Мы повзрослели, и требуем к себе уважения. С нами нужно говорить на равных.

Власть, конечно, на равных говорить с нами не согласна. И тогда мы получаем уважение друг от друга. Это чувство плеча, поддержки, очень подогревает. Ты, конечно же, рискуешь, и это все очень не приятно, но люди это ценят. В этом процессе и формируется наше гражданское общество.

Новый год на ПП. 1 января 2021 года. Фото: Евгений Отцецкий.
А 8 мая появился последний на данный момент мурал с диджеями. Фото: Евгений Отцецкий.
.
Источник
.

Дополнение от ред. belisrael:

1) Интересные фото с пл. Перемен публиковались у нас, начиная с августа 2020 г.; например, здесь, здесь и здесь.

2) Увы, за майский мурал 2021 г., закрашенный почти сразу, его создатели серьёзно пострадали – в рамках уголовного дела о «злостном хулиганстве, совершённом группой лиц», 37-летний Василий Логвинов 23.08.2021 получил два года «химии», а 29-летняя Диана Каранкевич – два года «домашней химии».

В. Логвинов и Д. Каранкевич. За небольшой трафаретный рисунок им насчитали ущерб в 334 рубля и 1 копейку (cвыше USD130). Сумма была возмещена ещё в мае, но… Правда, приговор суда Центрального района г. Минска ещё не вступил в законную силу

3) 25 августа – т.е. вчера, как раз в то время, когда мы думали, перепечатывать ли материал Reform.by о «Площади перемен», этот интернет-ресурс был признан «крамольным» министерством информации РБ и заблокирован на территории Беларуси. Что ж, свободным журналистам – респект, цензорам – презрение.

Опубликовано 26.08.2021  15:45

В. Рубинчик. Добрый ли день?

Снова заштормило в наших палестинах. Ясное дело, в информационно-общественно-политической сфере – что до погоды, она для лета вполне себе приемлема.

Если честно, «закручивание гаек» лично меня особо не задевает. И раньше-то шёл по жизни, как законченный граф по минному полю, – ну, сейчас буду вести себя ещё более осмотрительно. А так… дальше Освеи не сошлют. Между прочим, в тех, северобелорусских краях Витебщины, в середине 2000-х работал на лесопилке Павел Северинец, осуждённый по делу о «массовых беспорядках» осени 2004 г. Остался жив, регулярно писал письма десяткам людей (мне тоже); отправлял корреспонденции в газету «Наша Ніва» – позже они сложились в книгу «Лісты зь лесу».

Названья говорят за себя

В 2021 г., после могилёвского процесса по делу о подготовке «массовых беспорядков», член Союза белорусских писателей, получивший семь лет колонии необщего режима (приговор ещё не вступил в силу), тоже пишет письма… и третью книгу романа «Беларусалим».

Между ссылками и отсидками Павел успел жениться. На фото – Ольга Северинец, урождённая Шилак

Упоминал я о том, что во второй книге «Беларусалима», законченной и изданной весной 2020 г., встречаются удивительные совпадения с событиями, которые произошли позже… Вот ещё одно: в книге описываются нападки на православного митрополита Артемия, сочувствующего «белорусскому движению», которые завершаются его отставкой (с. 264–271, 522). 9 июня 2021 г. синод РПЦ отрешил от должности… cвященника Артемия, после августа 2020 г. публично заявлявшего о том, что в стране учиняется беззаконие, а идти путём приспособленчества церкви не пристало. Правда, книжный Артемий – митрополит Смоленский и Дорогобужский, а реальный – архиепископ Гродненский и Волковысский, но это уже детали.

В связи с майским материалом, где были воспроизведены два послания от покойного историка Евгения Анищенко, подумалось, что и я не вечен, и многие письма интересных людей, хранящиеся в моём архиве, могут пропасть. Поэтому, если вы не против (а куда деваться с «подводной лодки»? :)), буду потихоньку их публиковать. Для начала – «шахматный» ответ от проф. Александра Козулина, сидевшего в колонии № 3 посёлка Витьба:

Жаль, что после помилования и освобождения в августе 2008 г. профессор не принимал заметного участия в здешних политических процессах. Думаю, потому, что из-под него «вытянули» социал-демократическую партию… а может, просто уяснил, что «пророков нет в отечестве своём». Так или иначе, эндшпиль, о котором он писал из Витьбы, слишком уж затянулся – наверное, то был всё же миттельшпиль.

А тем временем передают, что Белорусская социал-демократическая партия (руководитель – Игорь Борисов) получила предупреждение от министерства юстиции за обложку своего партийного издания, вышедшего ещё в конце 2020 г. В малотиражном журнале были помещены разнообразные «креативы»; в чём-то нашли «неуважение» к государственным символам Беларуси, пропаганду «негативного отношения» к гербу и флагу.

Текстовка от журнала «Пазіцыя» (пер. с бел.): «Если говорить трудно – рисунок заменит слова! Здесь представлена лишь малая часть плакатов, которые можно найти на просторах интернета. Среди них произведения не только знаменитого дизайнера Владимира Цеслера, но и пока ещё не известных молодых художников».

На мой взгляд, министерия многовато на себя берёт… Беспристрастная экспертиза не выявила бы в этих рисунках ничего оскорбительного. Но, поскольку с такой экспертизой в Синеокой, как показали «дело Press Photo» 2013 г., «дело с книгами Зенона Позняка» 2016 г. и «дело регнумовцев» 2016–2018 гг., имеются некоторые временные трудности, не хочу рисковать. Изображения выше предложены в чёрно-белом цвете – при желании читатели сами домыслят, как выглядели оригиналы.

Сейчас меня, наверное, закидают виртуальными тапками, как зимой сего года пытались забросать Артёма Шрайбмана, обмолвившегося о том, что до лета 2020 г. сторонники бело-красно-белого флага оставались чем-то вроде «субкультуры». Я не раз писал о том, что этот флаг мне ближе, но с определённым уважением отношусь и к красно-зелёному… Всё-таки c 1995 г. к нему, несмотря на далеко не супергармоничное сочетание цветов, отчасти привыкли. Появились люди (не только чиновники), праздновавшие под ним свои успехи. Где-то, быть может, доходило и до сакрализации.

Боксёр-победитель Дмитрий Асанов гордо несёт красно-зелёный флаг на Европейских играх 2019 г. (что не помешало Дмитрию год спустя выступить против лжи и насилия, исходящих от «власти»)

С весны с.г. по указке идеологов «официальный» флаг вывешивают в Минске чуть меньше, чем везде – среди прочего и там, где старожилы никакой госсимволики не припомнят…

Каштановка-2021. Здание районной поликлиники у «Шахматного дворика»; да, и здесь флаг в мае тоже висел

Полагаю, сия кампания может вызвать лишь обратный эффект – насильно мил не будешь. Возможно, правы писатель Владимир Орлов, политаналитик Шрайбман, многие другие… и после смены режима бело-красно-белый флаг действительно вернёт себе права государственного, утраченные в 1995 г. Не то, чтобы я был против (см. выше), но для меня юридический статус – не самоцель. Солидарность общества, которое сейчас разделено в вопросе о символах, да и будет разделено ещё долго, представляется более важным фактором развития страны. Проще говоря, нужно то, что способствует единению, а системные беззакония под любым флагом, хотя бы и бело-красно-белым, мне не нужны.

В своё время проводились параллели между лукашенковской РБ и режимом Франко… Так вот, с 1977 г. Испания официально отказалась от символов «каудильо», но и к флагу Второй республики не вернулась. Полюбопытствуйте:

Флаги 1931–1939 гг.; 1945–1977 гг.; после 1977 г.

Нынешний флаг Испании – некий «компромисс» между двумя предыдущими. Следует ли исключать, что и нас ждёт «третий путь»?

В рамках самодеятельного творчества уже сейчас выношу на обсуждение вариант флага новой Беларуси. Примерно такой:

Кубики, собранные вместе, могут трактоваться по-разному: и как кристаллы соли, питающей страну (всяко лучше, чем автомат Калашникова рисовать), и как символ единства, тяги к созиданию… Но, и чуть ли не главное, – они могут служить раскраской! При сохранении общего монохромного стяга, который будет использоваться, в частности, на международном уровне, на уровне местных сообществ должно быть официально дозволено раскрашивать грани кубиков. Таким образом, в Субботниках под Ивьем люди смогли бы вывесить такой флаг…

А, к примеру, в Александрии под Шкловом – такой:

Да, насколько знаю, аналогов государственного флага-раскраски в мире нет, однако всё ведь когда-то возникает впервыe 😉 Если идея вам кажется нелепой, словно инициатива старика Хоттабыча, выделившего по мячу каждому из футболистов на поле во время матча, то чего уж там, посмейтесь. Если написанное мною (необязательно, кстати, этот конкретный текст) сильно рассердило, перейдите к решительным действиям – скупите остатки тиража моих книг для сожжения в Севастопольском парке, я даже не очень обижусь 🙂

Чего не хотелось бы, так это раскручивания в Беларуси новой спирали противостояния, которая напоминала бы споры между остроконечниками и тупоконечниками у Дж. Свифта, он же Lemuel Gulliver.

О подобной же спирали и «сползании страны в воронку насилия» с некоторым надрывом, но в целом резонно год назад писал вышеупомянутый Шрайбман. Вряд ли я соглашусь с этим автором в том, что мем о «3%» сделался «одним из самых успешных политических мемов в современной истории страны» (и год назад бы не согласился, памятуя о прежних мыльных пузырях вроде выкриков «ШОС!»), но развивался Артём, прежде грешивший самоцензурой, в правильном направлении 🙂

Полагаю, спешный отъезд в Украину несколько дней назад, сразу после злополучного «интервью» ОНТ с человеком, похожим на Романа Протасевича, не сильно повредит А. Шрайбману как исследователю. Другое дело – бытовые трудности на новом месте… Во всяком случае, желаю, чтобы «экстремист-теоретик», как его на днях обозвали в «СБ» (в одном этом ярлыке от б/y КВНщика экстремизма больше, чем во всех прочитанных мною текстах А. Шp.), смог поскорее вернуться к родным пенатам.

Печально видеть, как логика гибридной войны захватывает, казалось бы, аполитичные организации вроде «Белпочты». Последняя давно существует в форме предприятия, т.е. призвана зарабатывать деньги, но поведение руководства «Белпочты» намекает на то, что преданность фантомной «идеологии» поважнее будет.

Справка по материалам википедии:

В августе 2020 года «Белпочта» перестала доставлять подписчикам негосударственную общественно-политическую газету «Народная Воля». Позднее «Белпочта» отказалась распространять «Народную Волю», подала в суд на эту газету и «Свободные Новости Плюс»…

В ноябре 2020 года «Белпочта» не внесла 4 негосударственных газеты в свой подписной каталог на 2021 год. В апреле 2021 года «Белпочта» отказалась брать на реализацию в своих отделениях и включать в подписной каталог на 2-е полугодие 2021 года частное барановичское издание «Intex-press». В июне 2021 года гендиректор «Белпочты» заявила о невключении в подписной каталог на 2-е полугодие 2021 года ещё одной негосударственной газеты — «Новы Час», заподозрив издание в публикации материалов, нарушающих законодательство о СМИ.

Тут уж я, как постоянный читатель «Новага часу», не выдержал и написал электронное письмо-увещевание Юркевич Светлане Викторовне, 1976 г. р., которая стала «главпочтмейстеркой» в сентябре 2019 г., а до того более семи лет служила заместителем директора по идеологии. Копию письма отправил в редакцию «НЧ», не рассчитывая на публикацию, но в тот же день, 7 июня, оно было опубликовано (ну и пусть).

Меня могут упрекнуть в недостатке учтивости, но до уважения ли здесь?.. Мало того, что в августе 2020 г. выпускница академии управления при президенте являлась соучастницей «набега Орды», она, похоже, превратила «Белпочту» в филиал генпрокуратуры. Без суда и нормальной экспертизы люди в погонах рассуждают о нарушениях закона… Почтовое руководство берёт под козырёк и лишает читателей неказённых взглядов на мир (не у всех есть доступ в интернет), а почтальонов – заработка, который складывается в значительной части из денег за подписку. Стыдновато, Викторовна! 🙁

То, что другие руководители государственных («республиканских унитарных») предприятий ведут себя подобным образом, отнюдь не утешает, а наоборот. Наводит на мысль о том, что липкий страх, насаждавшийся четверть века, дал глубокие метастазы, и как бы не пришлось его искоренять ещё четверть века.

Но есть и хорошие новости. Так, сегодня сообщалось о разблокировке банковских счетов издательств «Кнігазбор» и «Янушкевіч» (до того госконтролёры почти полгода не давали нормально работать хорошим минским издателям).

Вольф Рубинчик, г. Минск

09.06.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 10.06.2021  00:48

Водгук ад мастака
Я б працягнуў думку — можна і “кубік-рубік” зрабіць: кубік-РэБік, дзе якраз тры пасы даюць магчымасць утвараць і БЧБ, і ЧЗ — два пасы зялёнага, адзін чырвонага, і на арнамент застанецца вертыкаль))) А само “РэБік” нясе ў сабе не толькі РБ, а яшчэ і мудрасць ад рэбе))
Андрэй Дубінін, г. Мінск   14.06.2021  19:49