Tag Archives: мудрые мысли

А. Дубінін. Фіш-Кульбак

Малюнак з буслом я зрабіў для лагатыпа выдавецтва Рамана Цымберава, як Раман звярнуўся быў да мяне па дапамогу. Падказку знайшоў у рамане Кульбака “Зэльменянер”, у шостай главе другой кнігі “Дзядзькі – чатыры апорныя стаўпы рэбзэвага двору”:

“Па тым, як калгаснікі, не паснедаўшы, у белых талесах уроскід, бы старыя буслы, беглі ўдому, дык проста плявалі ад азвярэння”.

Праз досціп Кульбака птушка пераўтварылася ў беларуска-яўрэйскага мудрага бусла. Запомнім аптычную дакладнасць пісьменніка.

“Фіш-Кульбак” – не проста жарт ці гульня ў рыфмаванне “бульба-Кульбак”, фіш-бульба – адзін з важных сімвалаў рамана. У апошняй главе паказаны апошнія хвіліны рэбзэвага двору, “а на прыпечку ўсё яшчэ тлее між пары галавешак Зэльманавіцкі агонь, нудны агеньчык, што варыць фіш-бульбу”. Прыгадваецца знакамітая песня Марка Варшаўскага “Afn pripeček brent a fajerl”, дзе на прыпечку гарыць агеньчык, і рэбе вучыць маленькіх вучняў алэфбэйсу. Тут гэты агеньчык дагарае, дом разбураецца, і ад пачуцця сыходзячага яўрэйскага свету не пазбыцца.

Але згаданы вобраз, калі ён і бачыўся аўтарам, перабіваецца адным з ключавых вобразаў “залатога карася/goldene karas”. Як памятаем, “Рэбзэвы двор падобны да старой сажалкі, калі яе воды перагнілі. Зелень між вадой і звісаючымі галінамі, вадзяніста-хворае паветра, хоч залаты карась яшчэ хлюпне галавой у балоце, і тады зморшчыцца тоўстая, зялёная скура вады”. Гэты абзац цалкам паўтораны ў канцы кнігі. Праз такі паўтор-рэфрэн двух буйных кавалкаў тэксту ў другой частцы Кульбак фіксуе адзін з цэнтральных вобразаў усяго рамана. Рэбзэвы двор – сажалка, а Цалка ў ёй – залаты карась, што павесіўся ад затхлай вады гэтага двору. Залаты карась, з якога, нарэшце, зварылі такі фіш-бульбу. Заўважым – Цалка мае даволі аўтапартрэтных рыс пісьменніка, і можам перапісаць “фіш-бульба” як “залаты карась Кульбак”. Вось як мантажна выглядае кавалак пра фіш-бульбу і Цалку ў апошняй главе, два сказы праз зорачку:

“…а на прыпечку ўсё яшчэ тлее між пары галавешак Зэльманавіцкі агонь, нудны агеньчык, што варыць фіш-бульбу.

*

Запомніліся хаўтуры Цалі дзядзькі Юды…”

Вось чаму хацелася б ушанаваць геніяльнага паэта – увесці новую страву “Фіш-Кульбак”, і палепшыць песеньку “Zuntik Kulbak, montik Kulbak…” – каб кожны дзень з Кульбакам. Абмяркоўваем асаблівасці гатавання фіш-бульбы: пасля таго, як прыгатаваную гефілтэ фіш раскладалі па талерках, заставалася даволі соўса з цыбуляй, перцам і іншымі спецыямі. Тады ў чыгунок дадавалі бульбу і тушылі яе гадзіны паўтары, вось гэта і ёсць фіш бульба. Аднак тое была ўжо не святочная страва, яе якраз елі на наступны дзень, калі ўласна рыба была ўжо з’едзена. Гэта важна – рыба з’едзена, пазасталася адно пасмачча. Двор “з’еў” Цалку, і варыцца бульба ў булёне ад залатога карася. Кульбак сам сабе напісаў рэквіем.

Таму на фартухе (для гатавання сённяшняга Фіш-Кульбака) чыгунок з бульбай з агеньчыкам – на месцы піянерскага значка, і скрыпачка з хвастом залатога карася. Стары і новы свет сфастрыгаваны па дыяганалі, з перпендыкулярным адносна адно другога рысункам стужак, справа – “чатыры стаўпы рэбзэвага двору”…

Фрагмент лекцыі А. Дубініна (Мінск, 22.06.2022)

Яшчэ адна лінія Цалкі – кампазіцыя яго павешання.

“Скрыпачка вісела на сцяне, ён зняў яе, падышоў да драўлянай сценкі, дзе па другі бок ляжала Хаечка дзядзькі Юды…” (1 кн., 3 гл.) – “А затым ён у пустым доме свайго звар’яцелага таты праляжаў, забыты светам, добрых некалькі тыдняў. Насупраць, у тоўстым пылу сцяны, яшчэ тырчэў вялікі цвік, і ў гэтым пылу было пуката акрэслена тое месца, дзе некалі вісела дзядзькі Юдава скрыпка. На сцяне вісела гэта пустое месца ад скрыпкі” (2 кн., 5 гл., заўважым – от тут Кульбак вырашыў на гэтым цвіку “павесіць” Цалку, бо падкрэслена “вялікі цвік”, для скрыпачкі занадта, ну і геніяльнае “вісела пустое месца”).

“Зранку ўрэшце знайшлі Цалела дзядзькі Юды мёртвым. Ён вісеў у доме на заходняй сцяне” (2 кн., 21 гл.). Цалка заняў пустое месца ад скрыпачкі, уклаўся ў яго як у футарал. Чалавек-скрыпка, чалавек-душа яўрэйскай культуры. І гэты апошні сказ стаіць якраз пад паўторам аб тым, да чаго падобны рэбзэвы двор – “да старой перагнілай сажалкі…” І другі момант – навошта нам ведаць пра “заходнюю сцяну”? Бо ў доме нам не вядомы прасторавыя і прадметныя сувязі і суадносіны. Тут хутчэй прымёк да “Мура ляманту” (“Сцяны плачу”), у яўрэйскай традыцыі “Ha kotel ha-maariv” – “заходняя сцяна”.

Цяпер што да структуры кнігі і кампазіцыі яе частак. Пачынаючы першую кнігу, пісьменнік, як мне падаецца, толькі наважваўся пазначыць тэму біблійнага “Выхаду” (тэстамант рэб Зэльмачкі запісаны так: “Панядзелак, кніга Выхад (з Пяцікніжжа), года… (закрэслена)”. І далей, у наступных главах, ідзе расповяд пра электрыфікацыю і радыё як пра насланнё: “– Новая навалач!” (пра электрыфікацыю), як кары Егіпецкія, каб нейкія законныя, старыя яўрэі адпусцілі моладзь са свайго спрадвечнага рабства.

Асобна стаіць трэцяя глава “Вялікі тлум”, але ўрэшце яна і падказала кампазіцыю ўсяе кнігі.

“Вялікі тлум” – пра “няўдалы шлюб” Бэры і Хаечкі. У першую чаргу ён паказаны няўдалым праз кампазіцыю істотных частак вясельнага абраду. Мыццё падлог – Запрашэнне – … – Пасыпанне попелам галавы жаніха – Разбіванне келіха нагой – Мазлтоў!…

Мыццё падлог ёсць, але кубістычна раз’ятае – Бэра мые падлогі ў міліцыі: “там, паміж рассунутых сталоў, змяшчаўся жаніх – Бэра мые падлогу ў міліцыі”, а толькі пазней, у вясельным доме, “пахне свежай сасновай дошкай” (без тлумачэння, чаму менавіта дошкай пахне? – бо чыста вымыта). Запрашэнне Бэры, жаніха, якое робіць ягоная маці, запрашаючы на ягонае ж вяселле. Пасыпанне попелам заменена жаданнем: “Дзядзька Юда…прыгожага зяця свайго…сатрэ ў попел”. Заместа келіха жаніха — “Дзядзька Юда…схапіў пляшку віна і трахнуў вобземлю”. І нарэшце “Мазлтоў!” – Мазл-тов/гемозлт, своеасаблівая формула зычання: “Чакай, Зыся, ты яшчэ не пабіты воспай і не ашчасліўлены адзёрам, у цябе яшчэ таксама маюцца дачкі!”

Яшчэ раз – паводле традыцыі на вясельнай яўрэйскай цырымоніі пасля таго, як жаніх разбівае шкляны келіх, усе прысутныя ўсклікваюць: “mazl tov!” (“На шчасце! Хай шчасціць!”). У канцы Кульбакава “ціхага вяселля” ёсць біццё шклянога посуду – дзядзька Юда бразнуў аб мост пляшку віна, і самы час прагучаць зычанням шчасця – “mazl tov!”, яны і гучаць, але паколькі “шлюб няўдалы”, то і зычанні дзядзька Юда выгуквае адпаведныя: “gemozlt!”(які па гучанні падобны ў гэтай дзеі да “mazl tov!”). Зразумела, калі ён доўгі час рыхтаваўся, і віншаванні саспелі ў галаве, і былі пакаштаваны на языку, то падчас скандалу, калі ўсе стрымкі зняты, яно само вылятае словам, але ў перакручаным і спакутаваным выглядзе.

Усе часткі абраду быццам ёсць, але перастаўлены адносна парадку і перакручаны-перакрыўлены. Калі парушаны суадносіны частак абраду, то ён як бы і не абрад.

Вось гэты прыём у другой кнізе паслужыў Кульбаку для выяўлення асноўнай ідэі кнігі. Шаснаццатая глава другой кнігі называецца “Надзвычайная ноч”. Ужо назоў главы ў чалавека, гадаванага ў яўрэйскай рэлігійнай традыцыі, выклікае замяшанне падабенствам да такога ж азначэння галоўнай ночы вучты на Пэсах. Гэта не выпадкова; як мы бачылі раней, тыя ранейшыя ўзгадкі ды прыпадабленні да гісторыі Пэсаха-Выхаду з егіпецкага рабства, тут нарэшце набываюць “сістэмны”, структурны выгляд суцэльнай падзеі. У рэчышчы такога падыходу многія цёмныя месцы робяцца крыштальна зразумелымі. Гэтая глава ўтварае структурную сіметрыю 3 главе першай кнігі “Вялікі тлум”, зменены толькі маштаб. Як і там, мы выразна бачым асобныя важныя элементы знакавага яўрэйскага свята. У гэтым выпадку гэта не вяселле, а Пэсах, свята выхаду з егіпецкага рабства. І гэтак сама элементы, якія ёсць неад’емнымі пры святкаванні Пэсаху, перакручаны.

“Дзядзькі – чатыры апорныя стаўпы рэбзэвага двору”. “Агада” – адзін з магчымых ключоў да задумы аўтара. Гэты тэкст з маленства вядомы кожнаму яўрэю, выхаванаму ў яўрэйскай традыцыі. “Arboe-bonim” – “чатыры сыны”; чацвёра дзяцей, аб якіх распавядаецца ў Пасхальнай Агадзе: “xoxem” мудры, “roše” зламысны, “tam” наіўны, “šeejnu-jedeje-lišojl” дурань; гум. гурт блага выхаваных дзяцей.

У яўрэйскай традыцыі святкавання Пэсаха (сыходу з егіпецкага рабства) вялікую традыцыю маюць так званыя “фір кашэс” чатыры пытанні. Самы малодшы на вучту Пэсаха задае чатыры пытанні – “Ма ніштана”. У Шолэм-Алэйхэма ёсць апавяданне пра Пэсах, дзе рэфрэнам ідзе на ідышы эквівалент гэтага “ма ніштана” – “Farvos epes…”:

У нашым выпадку дзядзька Іца ўвесь час пытаецца “– Чамусь нешта ў высокую камяніцу?” [Farvos epes…], “– Чамусь нешта на кані?” [Farvos epes…], “– Зыся, чамусь нешта павесілі?” [Farvos epes…], “– Дык што, Малачка, сядзем можа сабе есці гэты яблык?” [Iz vos…]. У гэтай главе дзядзька Іца задае чатыры пытанні, якія ў трох выпадках пачынаюцца аднолькавай традыцыйнай формулай: “Чамусь нешта…” [Farvos epes…]. Чацвёртае пытанне дзядзькі Іцы рыфмуецца з трыма першымі “чамусь”: [Farvos…] – [Iz vos…], але не паўтарае кананічнае Пасхальнае пытанне, “вяртаючы” хаду апавядання да жыцця.

Ніякім іншым чынам нельга патлумачыць раптоўную згадку пра мудраца Гілэля: “Дзядзька Іца, нябога, ня можа адарвацца ад аканіцы. Гэтак жа тысячы год таму “мудрэц” Гілэль вісеў на акне і таксама не мог “наглытацца” вачыма”. Справа вырашаецца досыць “проста”. Гэта такі код Кульбака, па стараяўрэйску імя Гілэл пішацца так: הִלֵּל – “Hilel”. Запаведзь аб правядзенні Пэсаха кажа аб абавязку чытаць гэтай ноччу “Галель”. Што такое “Галель”? Гэта ўрывак, што складаецца з тых псалмаў, кожны з якіх пачынаецца і канчаецца словам “Аллелюя”, г. зн. хвалеце Усявышняга. На стараяўрэйскай слова הַלֵּל азначае “хвала”. Як бачым, іх напісанне без дыякрытычных знакаў супадае. Памянуўшы мудраца Гілэля, Кульбак выканаў запаведзь Пэсаха, прамовіўшы “хвалу”.

Яшчэ такі момант – “Фалка, спацелы, зноў з’явіўся ў двары, прынёс пляшку зуброўкі і талерку сырой капусты”. Пытанне: “[Farvos epes zubrovke?] Чаму менавіта “Зуброўка”? Адметная рыса гэтага напою тая, што ён настояны на зуброўцы. Гэта пашыраная ў Беларусі зуброўка духмяная (Hierochloe odorata), шматгадовая трава з залаціста-жоўтымі каласкамі, вышынёй да 70 см. Наземныя часткі зуброўкі ўтрымліваюць ангідрыд аксікарычнай кіслаты, алкалоіды і кумарын, чым і тлумачыцца яе горкі смак і даўкі водар. А адно з традыцыйных пытанняў Пасхальнай вучты – “Чаму ва ўсе іншыя ночы мы можам есці ўсялякую зеляніну, а ў гэту ноч – толькі горкую?” – “Горкая зеляніна “марор” (хрэн, а ў нашым выпадку паралель яму – зуброўка, гаркаваты напой) – нагадвае нам аб цяжкім часе, перажытым нашымі продкамі ў Егіпце”.

Як атрымаўся “няўдалы шлюб”, так “няўдалым” атрымаўся і Выхад-Пэсах з рабства…

Завершыць вечарыну прапаную кропляй “Зуброўкі”-марора ў памяць Майсея Кульбака (1896-1937)

Андрэй Дубінін, г. Мінск

Апублiкавана 22.07.2022  00:02

«Слушать Цоя. И ничего не понять»

Колонка Михаила Козырева о людях, которые поддерживают войну с Украиной

24 января 2022, 14:19 Михаил Козырев

Би Коз

Весь субботний вечер бродил по выставке «Виктор Цой. Путь героя». Впечатление сильнейшее. Выставка круто придумана, изобретательно сделана, плюс очень тактична по отношению к герою. Вышел на заснеженную Манежку и вот о чем задумался. Все эти остервенелые «ястребы войны», как их принято прилично называть (а по сути – озверелая стая, призывающая с экранов к войне с Украиной), они же ведь тоже слушали песни группы «Кино».

Они же гоняли их – кто-то на кассетниках, кто-то крутил винил, кто-то вставлял диск в машине и давил на газ… Подпевали хитам, хором под гитару орали на кухнях, смотрели наши «КиноПробы» – зале «Олимпийского» или по телеку, – слушали «Наше Радио» и делали громче, а кто-то даже, поджав губы и щелкая зажигалкой в заснеженном переулке, повторял себе: «Цой жив. Это мой герой!»

Почему они стали вот этой яростной милитаристской сворой? Почему они ничего не поняли и не вынесли из этих песен? Почему они не усвоили, что война – это самое страшное, что может случиться, и нет на свете ничего ценнее одной человеческой жизни? И ничем – никакой гребаной геополитикой, никакими национальными интересами, никакими имперскими амбициями, – нельзя оправдать те гробы, в которых будут хоронить погибших (и хоронят уже с 2014 года…). Как из уст этих нелюдей вылетает призыв к военным действиям, как язык поворачивается просто предлагать фантазировать на эту тему?!

Может, это происходит так: отплясали свое, напелись всласть «Перемен», пришла пора надеть костюм, прокашляться и карабкаться вверх… А если вдруг на этом пути и всплывали в памяти какие-то любимые строчки, то в голове формировался такой ответ: «Короче, Виктор, ты крутой артист, но сейчас помолчи. Просто заткнись. Все знаю, „сильные да смелые головы сложили в поле в бою“, но сейчас другое время и не до тебя, чувак! Тут такое у страны поставлено на карту, ты там из девяностого даже представить не можешь… Ща покажем всем, чтоб нас уважали, маленькая быстрая война, чтоб знали, каково это – не считаться с нами, а там уже на новых территориях и песни попоем… Твои – в первую очередь…»

Никаких иллюзий по поводу депутатов и госпропагандистов не испытываю давным-давно. Они проходят такую отрицательную селекцию, что рассчитывать на порядочность или остатки совести у кого-то вскарабкавшегося повыше не приходится. Просто одного никак не могу понять: КАК ОНИ ПЕСНИ СЛУШАЮТ?

Как они, подпевая с заднего сиденья своего автомобиля песню «Война», «Не стреляй», «Шар цвета хаки» или «Марионетки», повторяют в мысленном разговоре с авторами:

«Витя, ты был неправ, ты узко мыслил!

«Юрий Юлианыч, давай щас как-то без пафоса, ладно?!»

«Вячеслав, не нагнетайте, все совсем не так!»

«Андрей Вадимыч, ну не ной ты, не до тебя….»

И звучит у него в отличном качестве из супер-динамиков:

Покажи мне людей, уверенных в завтрашнем дне.

Покажи мне портреты погибших на этом пути.

Покажи мне того, кто выжил один из полка…

…а он прерывается на телефонный звонок и произносит: «Понял. Да, конечно. Завтра цифры даем, сколько там у нас на границе. Конечно, типы вооружения объявим… Да, давайте еще вбросим про превентивный ядерный удар…». И снова делает погромче…

Как можно было всё это слушать и ничего не услышать?

Как можно было всё это читать и ничего не понять?

Как можно было смотреть всё это великое кино и не осознать, что такое хорошо и что такое плохо?

Нет у меня ответа на эти вопросы. Может, есть у вас?

(и не забудьте постебаться над моим идеализмом).

P.S. Цой не пошел служить в Советскую Армию. Он от нее откосил, сымитировал психическую болезнь. Провел пару месяцев в психушке. Получил «белый билет». О том, что с ним там происходило, рассказывает песня «Транквилизатор», подробности есть на выставке. Он поступил правильно, оставшись верным своим пацифистским убеждениям. Я, увы, поступил неправильно. Я не стал резать вены или ломать руки. Меня забрали со второго курса медицинского института. Два года от звонка до звонка в городе Шадринске Курганской области. Два самых бессмысленных и отвратительных года моей жизни.

P.P.S.: На фотографии – самодельная афиша к фильму Рашида Нугманова «Игла». Цой нарисовал себя сам. Это один из экспонатов выставки «Виктор Цой. Путь героя», которая сейчас проходит в Манеже. Редко пишу так безапелляционно, но это абсолютный MUST-SEE! Идите, смотрите и слушайте. Может, когда этот мрак закончится, придут люди, понявшие и впитавшие тексты Цоя…

Источник («Дождь»)

Из фейсбука

Игорь Стадник “Ооо группа крови – наа рукаве, йе-е-е!!!” («Ленинград»). Шнур уже дал ответ на твой вопрос “как слушали” ))

А вообще у “Кино” многое можно при желании расценить как геройско-милитаристскую романтику: “Группа крови на рукаве… и кому умирать молодым… моя ладонь превратилась в кулак…” вот так.

Миша Козырев При желании можно. Но все они были пацифистами – БГ, Шевчук, Цой… Мы-то это знаем наверняка.

Stanislav Kucher Очень классный текст, Миша. А что до твоего идеализма, так на нем мир держится. И этот же идеализм – ответ на вопрос “Как они могут?” Они – слишком слабые, чтобы быть идеалистами. А сейчас такое время, когда путь от слабака до подлеца совсем короткий. Как говорил Оскар Уайлд, бывают времена, когда общество прощает преступников, но не прощает мечтателей. Так что продолжай в том же духе. Ты не один такой “ненормальный” )

Александр Стрижак С творчеством Высоцкого и многих других была такая же история. Слушали его все упыри, наслаждались и продолжали делать зло, будучи винтиками системы. Вот глава МИД РФ недавно на встрече спел слова из песни: «Хотят ли русские войны?». Без комментариев…

Борис Барабанов Искусство никогда еще никого не спасло и ничему не научило. Оно может только подсказать, показать, куда идти. Тысячи молодых людей колют героин под песни о вреде героина. Но есть и тысячи, которые удержались. Почему Цой вызывает такую однозначную реакцию у всех, почему по его поводу нет разногласий? Ответ грустный: он просто не успел сделать ошибок. Не успел сходить на какие-либо баррикады, не встречался за чашкой чая с Сурковым, не сел на наркотики, не “Голосовал или проиграешь”, не сбил человека на машине. Не успел сделать ошибок или того, что “принято считать” ошибками. Заплатил жизнью за возможность не сделать ошибок.

Миша Козырев Борис Барабанов, ты абсолютно прав. Что не отнимает у меня надежды на то, что люди вслушаются в слова…

***

В Беларуси примерно то же (с «Переменами», но без перемен)

Бывший учитель А. М. Маркевич, 1971 г. р., с ноября 2020 г. – министр культуры Республики Беларусь, по-видимому, останется в истории как организатор массовых увольнений «нелояльных» из подведомственной ему сферы, особенно в конце 2021 г. Неделю назад он попробовал объясниться:

Примечательно, что несколько часов спустя рассуждения о «деструктивной позиции» работников культуры с официального сайта исчезли – видимо, чиновник или его товарищи поняли, что сказано лишнее (ситуация напоминает казус, приключившийся с поэтом Некляевым и «Белсатом» в 2015 г.). Копии одиозного выступления министра, однако, разлетелись по сети.

«Минск-Aрена» во время концерта группы «Кино» с виртуальным Цоем на заднем плане, 17.06.2021. Фото отсюда

Трудовой кодекс РБ даёт большие права нанимателям, но пока ещё не требует от работников учреждений культуры «присяги на верность победителю». Если будет принят новый вариант Конституции с её ст. 4, то вполне возможно, что потребует… И когда-то прослушанные Маркевичем песни «Кино» в исполнении В. Цоя уволенным не помогут от слова «никак». Cобственно, как и сейчас.

В. Р.

Опубликовано 26.01.2022  18:46

Мікалай Статкевіч: Сэнсы жыцця

11-12-2021

Мікалай Статкевіч нейкім цудам здолеў перадаць з-за кратаў свой артыкул. «Напрыканцы жыцця людзі, якія захавалі мысленне, задаюць сабе пытанне: «Навошта я жыў?» Адказаць на яго будзе прасцей, калі ты сваімі справамі зрабіў свет, хаця б вакол сябе, істотна лепшым», — падагульняе палітвязень.

.

.

Шмат каго з нас цікавіць сэнс чалавечага жыцця. Навошта мы з’явіліся на свет, навошта нашыя існаванне і смерць? Нейкі ж сэнс ва ўсім гэтым павінен быць.

Водгукі спробаў зразумець яго адчуваюцца нават тут, за кратамі. У лістах з пытаннямі маладых людзей, у кнігах, што чытаю.

З рэпрадуктара над дзвярыма камеры перыядычна гучаць «выхаваўчыя лекцыі» – ад турэмнага распарадку да апісання заразных хвароб. Сярод гэтых лекцый жаночы голас адрывіста, пастаянна блытаючы націскі ў словах, чытае даволі змястоўны рэферат пра сэнс чалавечага жыцця. І пералічвае такую вялікую колькасць варыянтаў адказу на гэтае пытанне, што ў іх лёгка заблытацца.

Я адмовіўся ад удзелу ў «судзе» нада мной, што ўжо колькі месяцаў ідзе недзе паблізу. Часу ў мяне багата, таму паспрабую ўнесці хоць нейкую яснасць у складанае і важнае для многіх пытанне. Не, я не збіраюся даваць на яго свой унікальны адказ, бо варыянтаў адказу і так зашмат. Але паспрабую неяк упарадкаваць, класіфікаваць магчымыя сэнсы жыцця адносна людзей, а таксама людзей адносна розных тыпаў сэнсаў жыцця.

Любая класіфікацыя — умоўная. Гэта заўсёды спрашчэнне, але яно дазваляе лепей зразумець само пытанне.

I. Чаму «сэнсы жыцця», а не «сэнс»

У нармальным чалавечым жыцці не можа быць толькі аднаго сэнсу. Па-першае, яно напоўнена шматлікімі ўнутранымі сэнсамі, заснаванымі на пачуццях, эмоцыях, інстынктах. Напрыклад: каханні, любові да блізкіх, жыцця, прыроды, мастацтва, а таксама і нянавісці, сквапнасці, страху, голаду і г. д.

Па-другое, чалавек ніколі не існуе сам па сабе. Ён заўсёды ўлучаны ў сістэмы больш высокага парадку, як матэрыяльныя, так і ўяўныя — ад Сусвету і рэлігій да сям’і і традыцый асяродку. Для кожнай з іх, як і для асобных частак гэтых сістэм, існаванне чалавека мае сваё прызначэнне, свой адметны сэнс. Вонкавы свет яўна ці няяўна прапануе ці навязвае нам такія сэнсы ў якасці сэнсаў нашага жыцця. І мы, свядома ці несвядома, прымаем, адрынаем ці ігнаруем гэтыя прапановы.

Такім чынам, можна вызначыць сярод мноства магчымых сэнсаў чалавечага жыцця іх наступныя віды: унутраныя, прапануемыя і прынятыя. Калі ж нехта і бачыць у сваім жыцці толькі нейкі адзіны сэнс, адрынаючы астатнія, то гэта, хутчэй, паталогія, чым норма.

Напрыклад, для наркамана адзіны сэнс яго існавання — любым коштам здабыць і прыняць дозу наркотыка. Для маньяка — задаволіць свае хворыя жаданні з аб’ектам маніі, якім для некаторых можа быць падпільнаваная жанчына, а для некага і падпарадкаваны народ.

II. Прапануемыя нам звонку сэнсы жыцця

Жыццё, прырода, нацыя, дзяржава, царква, ідэалогіі, сістэмы каштоўнасцей, бізнес, начальнікі на працы, грамадскія аб’яднанні, бацькі, сужэнцы, дзеці, сябры — для кожнага з іх наша існаванне мае сваё адметнае, патрэбнае ім прызначэнне, свой неабходны ім сэнс. І гэтыя сэнсы прапануюцца нам, яўна ці няяўна, ў якасці сэнсаў нашага жыцця. Падзелім іх на тры тыпы:

1) Сэнсы-абавязкі. У выглядзе законаў, інструкцый, звычаяў, маральных нормаў іх фармулююць дзяржава, розныя адміністрацыйныя і эканамічныя структуры, традыцыі, соцыум. Напрыклад, дзяржава бачыць нас падаткаплацельшчыкамі і законапаслухмянымі грамадзянамі, іншым разам салдатамі і афармляе гэта ў выглядзе абавязковых для выканання законаў. Правячая групоўка ў недэмакратычнай краіне бачыць абавязкам яе жыхароў быць кармавой базай для ўладароў.

2) Асабістыя сэнсы жыцця. Яны звязаны з уласнымі патрэбамі чалавека і яго атачэння. Іх звычайна стымулююць нашы блізкія, якія бачаць наша прызначэнне ў тым, каб быць для іх крыніцай ці аб’ектам кахання, любові, клопату, бяспекі, павагі, гонару, дабрабыту, грошай. Таксама крыніцы асабістых сэнсаў — асяродак, масавая культура, стэрэатыпы сацыяльнага слоя.

3) Вышэйшыя сэнсы жыцця. Яны скіраваныя на высокія каштоўнасці. На агульныя справы і чалавечыя супольнасці, з якімі атаясамляе сябе асоба. Гэтыя сэнсы прапануюцца рэлігіямі, сістэмамі каштоўнасцей, ідэалогіямі і гістарычнымі і сучаснымі прыкладамі, аб’яднаннямі людзей, культурай, мастацтвам.

III. Сэнсы жыцця, якія мы прымаем

Прыняць нейкія з прапанаваных вонкавым светам сэнсаў жыцця — значыць, зрабіць жыццёвымі мэтамі ці прызнаць іх сваімі абавязкамі (уласнымі).

Якія з прапанаваных сэнсаў жыцця чалавек прымае, залежыць ад ступеняў яго сацыяльнай актыўнасці і адказнасці.

Генетычна і ў залежнасці ад выхавання людзі маюць розныя здольнасці да актыўнага жыцця, да самастойнага вызначэння яго мэтаў і розныя схільнасці пры выбары канкрэтных сэнсаў. Па ступенямі сацыяльнай актыўнасці і адказнасці людзей можна падзяліць на розныя групы.

Падзел такога кшталту быў зроблены біблейскім Эклезіястам, які падзяляў людзей па іх сацыяльных якасцях на дзве групы — звычайных і мудрых. Доля першых — працаваць, «есці, піць і весяліцца». Эклезіяст прыводзіць прыклад мудрага бедняка, які ўратаваў свой горад ад ворага.

Хоць, як сцвярджаюць даследчыкі, інтэлект сярэдняга чалавека зараз і змяншаецца, але ж шляхоў самарэалізацыі ў людзей стала нашмат болей, чым 2,5 тысячы гадоў таму. Таму ўвядзем яшчэ адну прамежкавую групу і падзелім людзей па ступенях сацыяльнай актыўнасці і адказнасці на тры групы:

а) сацыяльна-пасіўная большасць. Людзі з гэтай групы звычайна прымаюць для сябе толькі асабістыя прыземленыя сэнсы жыцця на аснове досведу свайго асяродку. Яны імкнуцца дасягнуць адпаведных мэтаў без рызыкі і ў межах існуючых абставін ды звыклых жыццёвых схем. Звычайна гэта: шмат зарабляць, добрая праца, уласная кватэра ці дом, сям’я, дзеці, «не горш, чым у суседзяў» і г. д. Такія мэты і складаюць сэнсы жыцця сацыяльна-пасіўнай большасці. Пэўная частка гэтай групы, увогуле, жыве па інерцыі, па прынцыпе «жыць, як набяжыць». Сэнсы жыцця ў ёй больш элементарныя. У скрайнім выпадку, аж да «знайсці грошай, каб выпіць».

б) сацыяльна-актыўная група. Гэтая частка грамадства складае ў ім некалькі дзясяткаў працэнтаў. Сацыяльна-актыўныя людзі здольныя па сваёй энергіі і ўзроўню інтэлекту планаваць уласнае жыццё, ставіць далёкасяжныя мэты і мэтаскіравана працаваць для іх дасягнення. Акрамя традыцыйных для сацыяльна-пасіўнай большасці асабістых мэтаў, яны прымаюць яшчэ і асабістыя мэты больш высокага парадку — багацце, слава, кар’ерныя ці прафесійныя вышыні, самарэалізацыя ў любімай справе. Гэтыя мэты могуць істотна ўплываць на развіццё грамадства, мяняць яго. І ў нечым выходзіць за межы асабістых сэнсаў жыцця.

Сацыяльна-актыўныя людзі гатовы да пэўнай рызыкі, да выхаду за рамкі традыцыйнага досведу. Звычайна яны цэняць свабоду, якая неабходна ім для рэалізацыі сваіх жыццёвых сэнсаў. У пэўных абставінах могуць ставіць вышэйшыя мэты, падтрымліваць перамены ў краіне, калі існуючае становішча перашкаджае іх самарэалізацыі ці глыбока закранае іх маральнае пачуццё.

в) група з высокай сацыяльнай адказнасцю. Яна складае ў грамадстве да некалькіх працэнтаў. Гэта людзі, якія, акрамя натуральных асабістых, вялікую значнасць надаюць вышэйшым сэнсам жыцця. Яны, хутчэй за ўсё генетычна, надзелены моцным пачуццём прыналежнасці да супольнасці, з якой сябе атаясамляюць, і адказнасці за яе лёс. Яны гатовыя да асабістых ахвяраў дзеля вышэйшых каштоўнасцей — свабоды, справядлівасці, салідарнасці, незалежнасці сваёй краіны. Дарэчы, у Беларусі людзей такога кшталту іх апаненты даволі трапна называюць «свядомымі» ці «змагарамі».

Чым большы маштаб супольнасці (ад суседзяў па двару да чалавецтва), каштоўнасці якой абараняе чалавек, тым большы яго маштаб як асобы.

IV. Неабходнасць груп рознай сацыяльнай актыўнасці

Праведзены падзел грамадства на групы рознай сацыяльнай актыўнасці не сведчыць, што гэта людзі вышэйшых і ніжэйшых «гатункаў». Прырода мудрая. Яна «запраграмавала» пэўныя прапорцыі людзей розных псіхатыпаў і ступеняў адказнасці ў вялікіх чалавечых супольнасцях дзеля выжывання такіх супольнасцей.

Усё гэтыя групы важныя і неабходныя.

Напрыклад, сацыяльна-пасіўная група забяспечвае захаванне, устойлівае існаванне і аднаўленне чалавечых супольнасцей — ад нацыі да працоўнага калектыва. Пэўны яе кансерватызм і асцярожнасць патрэбны, каб супольнасць у выніку барацьбы яе чальцоў за асабістыя поспехі ці высокія ідэі не была ўцягнута ў няспынныя канфлікты і захавала сябе. Але залішне пасіўная супольнасць вырачаная на стагнацыю і знікненне.

Сацыяльна-актыўная група забяспечвае прагрэс супольнасці, яе развіццё, канкурэнтаздольнасць.

Група людзей з высокай сацыяльнай адказнасцю, нягледзячы на яе нешматлікасць, не меней важная за папярэднія. Яна часта імкнецца захаваць баланс інтарэсаў розных груп дзеля інтарэсаў усёй супольнасці. Гэтая група набывае крытычна важнае значэнне пры пагрозе існаванню супольнасці. Напрыклад, у выпадку агрэсіі супраць краіны. Ці пры разлажэнні ў ёй улады.

Без «свядомых» краіна безабаронная ад такіх пагроз. Мужнасць, розум, стойкасць такіх людзей вызначаюць лёс нацыі.

Прыклад 1. Падчас Другой сусветнай вайны японцы сутыкнуліся з праблемай масавых уцёкаў англійскіх і амерыканскіх ваеннапалонных, што запатрабавала значных сілаў для іх аховы. Тады японцы вылучылі з агульнай масы ваеннапалонных 5% найбольш актыўных і няскораных, размясцілі асобна і ўзмоцнена ахоўвалі. Астатнія 95% ахоўваць перасталі. Уцёкі спыніліся.

Падумайце, толькі 5% з ліку пераважна маладых, маючых баявы досвед мужчын, ізалююць — і астатнія ператвараюцца ў пакорлівы статак.

Прыклад 2. Калі кіроўныя ў дзяржаве група ўзурпуе ўладу і ліквідуе дэмакратыю, першымі разумеюць згубнасць для краіны такога шляху і пачынаюць змаганне за свабоду грамадзяне з высокай сацыяльнай адказнасцю. Спачатку іх барацьба застаецца не зразумелай большасцю. Тым болей, што «змагары» адцягваюць на сябе значную частку рэсурсаў рэпрэсіўнай апарату рэжыму, запавольваючы тым самым яго наступ на правы астатняй часткі грамадства.

Але логіка аўтарытарызму непазбежна прыводзіць да згортвання і непалітычных свабод, перакрывае сацыяльна-актыўным грамадзянам магчымасці для рэалізацыі іх памкненняў, планаў, амбіцый. Незадаволеныя гэтым, яны пачынаюць пераходзіць у пасіўную апазіцыю да правячага рэжыму.

Затым звычайная ў наш час эканамічная неэфектыўнасць аўтарытарных рэжымаў для краін хрысціянскай цывілізацыі прыводзіць да зніжэння дабрабыту насельніцтва. Тады ў пасіўную апазіцыю да рэжыму пераходзіць і сацыяльна-пасіўная большасць.

Далейшае пагаршэнне сітуацыі ў краіне, натхненне падтрымкай большасці і прыклад «змагароў» мабілізуе ўсё большую частку сацыяльна-актыўнай групы да ўдзелу ў барацьбе за перамены. Адрынанне рэжыму робіцца агульнанародным. У такой сітуацыі адтэрмінаваць яго развал можа толькі значная матэрыяльная і маральная падтрымка з боку знешніх гульцоў.

V. Суб‘ектыўныя парады

Спадзяюся, што апісаныя мадэлі сэнсаў(мэта)вызначэння і ўзаемадзеяння груп рознай каштоўнаснай арыентацыі дапамогуць чытачу лепей зразумець людзей, грамадства ды сябе ў ім.

Напрыканцы колькі парадаў па тэме:

1) Свядома выбірай свае жыццёвыя мэты як сэнсы свайго жыцця. Плануй іх з улікам магчымасцей пераходу ад адной мэты да другой у розных узроставых перыядах, рыхтуй сябе да іх, мэтаскіравана працуй для іх.

2) Пастаянна вывучай сябе, сумленна ацэньвай свае перавагі і недахопы, улічвай іх пры выбары жыццёвых мэтаў і заняткаў. Май на ўвазе, што ад некаторых недахопаў можна пазбавіцца шляхам навучання ці трэніровак.

3) Свет зараз мяняецца вельмі хутка. Улічваць прагнозы гэтых зменаў, каб абраны табой на пэўны перыяд жыцця занятак не стаў састарэлым і непатрэбным.

4) Выбірай заняткі, якія падабаюцца табе, з якімі ты супадаеш унутрана. Шукай сваю Справу. Калі не атрымаецца (а атрымліваецца мала ў каго), то шукай проста любімую справу.

5) Прывучы сябе рэгулярна займацца фізкультурай, правільна харчуйся. Актыўнае чалавечае жыццё не такое ўжо і працяглае, каб грэбаваць магчымасцю павялічыць яго на дзесяцігоддзі.

6) Прымай у якасці ўласных жыццёвых сэнсаў тыя чалавечыя, грамадзянскія, маральныя абавязкі, якія адпавядаюць твайму пачуццю справядлівасці. Чалавецтва выжыла і развілася дзякуючы салідарнасці супляменнікаў, палоў і пакаленняў. Ты прыйшоў на шмат што гатовае. Не будзь няўдзячны і зрабі свой унёсак.

7) Імкніся жыць у адпаведнасці са сваім маральным пачуццём і не ахвяруй уласнай годнасцю. Гэтыя якасці закладзеныя шмат каму з нас генетычна. Грэбуючы імі, ты ствараеш унутранае напружанне і запускаеш працэс унутранага самаразбурэння, якое праявіць сябе ў фізічных і псіхічных хваробах, у неабходнасці алкагольнай ці наркатычнай кампенсацыі.

8) Жыві поўным жыццём, не занурвайся пастаянна ў нешта адно. Жыццё цудоўнае з многіх яго праявах. Карыстайся гэтым шыкоўным падарункам напоўніцу, атрымоўваць асалоду ад прыроды, мастацтва, чалавечых стасункаў. Улічваць, што для шчаслівых доўгатэрміновых стасункаў неабходна сумяшчальнасць карцін свету партнёраў.

9) Напрыканцы жыцця людзі, якія захавалі мысленне, задаюць сабе пытанне: «Навошта я жыў?» Адказаць на яго будзе прасцей, калі ты сваімі справамі зрабіў свет, хаця б вакол сябе, істотна лепшым. Гэтае «істотна» залежыць ад пачатковага стану і цаны, якую ты заплаціў. Напрыклад, калі ты змагаўся за свабоду падняволенай краіны, рызыкаваў, цярпеў з-за гэтага, то табе ўжо будзе чым апраўдаць сваё існаванне на зямлі.

10) І апошняе. Крытычна ўспрымаць парады па жыццёва важных пытаннях нават ад тых, каму давяраеш. Бо кожны чалавек мерае па сабе. А людзі розныя і меркі ў іх розныя. Могуць не супасці з табой. Жыві сваё жыццё, а не чужое.

Гэтая парада тычыцца і вышэйпрыведзеных парадаў.

Следчая турма № 3, кастрычнік 2021 г.

Крынiца, заблакаваны ў Беларусi Новы Час

Апублiкавана 13.12.2021  22:21

Мир доносчиков трудно понять…

«Мне трудно понять внутренний мир доносчиков»

Дмитрий Шагин — о том, как комсомольцы скрестили Павку Корчагина с Микки-Маусом и вернули 80-е

09:08, 3 декабря 2021  Ян Шенкман, обозреватель

Дмитрий Шагин. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

С главным митьком страны Дмитрием Шагиным трудно разговаривать на актуальные темы. Рассказываешь ему о том, какой беспредел вокруг, а он все уже видел: и запреты выставок, и вызовы в органы, и посадки. Его трудно напугать или удивить. И даже когда он слышит об откровенных мерзавцах, только качает, сокрушаясь, головой: «Ну как же так? Некрасиво».

— Помню твою фразу, сказанную в относительно сытые и спокойные времена, когда интерес к искусству упал и все переключились на развлечения: «Хорошо бы нас опять прижали, как в советское время. Не так чтобы сажать, а немножко. Тогда народ снова кинется смотреть картины и читать хорошие книжки». Ты и сейчас так думаешь?

— Конечно. Я ведь хорошо помню 80-е, когда был острый интерес к запрещенному искусству. Нам дико повезло, что оно было не только запрещенное, но и талантливое. По радио крутили советскую эстраду, а мы слушали подпольные записи «Аквариума», «Зоопарка», «Кино». Читали самиздат, ходили на подпольные выставки. Это было счастье. Прошло тридцать с лишним лет, но я с тех пор больше не видел, чтобы искусство для людей было так важно. Просто как воздух.

— И вот художников прижали, как ты и говорил. Как думаешь, в связи с запретами, которыми сегодня всех обложили, появится у нас новое подполье: квартирники, самиздат, подпольные выставки?

— А все уже есть — и квартирные концерты, и выставки. Интерес к накоплению, к покупке домов и машин сменился у людей бурным интересом к искусству. Я убеждаюсь в этом на каждом шагу. Я же вижу молодых ребят, которые приходят к нам в митьковскую Ставку. Много художников, много музыкантов, а еще больше интересующихся.

— Есть талантливые?

— Полно. И важно, что они занимаются этим не ради денег и даже не ради славы. Уже нет иллюзий, что искусством можно заработать большие деньги. Если ты что-то делаешь, то только потому, что тебе самому это надо. Им есть что сказать, им хочется говорить. Такая же мотивация была у нас, у митьков, когда мы начинали в 80-е.

— А стоит этот ренессанс таких жертв? Смотри, перформансистов уже вовсю сажают, художников пока нет, но твоего друга Кирилла Миллера как раз сейчас проверяет СК за вполне безобидную картину, и перспективы самые мрачные. А уж запретить выставку — это вообще как два пальца.

— Зависит от того, насколько велики жертвы. Гоген говорил, что страдания раскрывают талант, но чрезмерные страдания могут убить и талант, и его носителя. Печально все это, но, вообще говоря, ничего нового за сорок лет не придумали, все повторяется почти под копирку. В 80-е было три запретных темы для художников. Антисоветская пропаганда — по этому пункту запретили мою картину «Последнее стихотворение Николая Гумилева перед казнью». Потому что Гумилев — это, типа, антисоветчина. А у Киры Миллера запретили картину «Леннон и дети» — оскорбление Ленина. Хотя картина невинная: Леннон, детки. Второе — религиозная пропаганда. Любая церквушка с крестиком или что-то похожее на икону — это все тоже запрещали, снимали с выставок. А третье — порнография, под которой понимали любое обнаженное тело.

Так вот, все три пункта сейчас опять актуальны. Правда, вместо антисоветской пропаганды антироссийская. Вместо религиозной — антирелигиозная.

И только порнография как была, так и осталась, это вечные ценности.

Дмитрий Шагин на фоне картины «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— По-моему, пунктов больше. Обидеться сейчас могут на что угодно. Нарисуешь придурка какого-нибудь — скажут, что это разжигание ненависти к социальной группе «придурки».

— А раньше не обижались? Классический пример — «Иван Грозный и сын его Иван» Репина. Это первая картина в русской истории, запрещенная цензурой, лично императору она не понравилась. А в 1913 году «Грозным» оскорбился один старообрядец и исполосовал ее ножом. Хранитель Третьяковки, узнав об этом, в ужасе бросился под поезд, а через год началась Первая мировая и вслед за ней революция.

Проходит ровно сто лет, и некие непонятные активисты пишут письмо министру с требованием убрать «Грозного» из музея, потому что он оскорбляет их чувства. Что происходит на следующий год? Война. Я тогда сразу понял: началось что-то неимоверное.

Проходит еще четыре года, и случается второе нападение на картину. Какой-то человек из Воронежа покромсал «Грозного» металлической стойкой. И снова причина — оскорбление чувств.

Я так подробно рассказываю об этой истории, потому что имею к ней отношение. Когда в 2013 году возникла угроза, что Репина уберут из Третьяковки, мы написали картину «Митьки приносят Ивану Грозному нового сына». Многие решили тогда, что это насмешка, стеб. Но это не насмешка, это попытка привнести в атмосферу ненависти немножко милосердия, хоть чуть-чуть. Хватит запрещать, ломать, убивать. Давайте любить друг друга.

— На тебя сильно подействовала история с Миллером?

— Расстроился, конечно. Но я за свою жизнь видел много таких историй. Единственное, что мне непонятно, откуда такое дурацкое название у картины — «Нетленный полк»? Его ведь не было у Кирилла, у него было «Живые и мертвые», к «Бессмертному полку» картина вообще никакого отношения не имеет, и написана она сильно раньше. Мне кажется, это пиарщики придумали, чтобы подогреть у публики интерес. А травят в результате Миллера, который вовсе не это имел в виду.

Так можно под любую картину поставить провокационную подпись, потом оскорбиться и запретить. С Репиным было что-то подобное. У него же подпись нейтральная: «Иван Грозный и сын его Иван», а в народе картину почему-то принято называть «Иван Грозный убивает своего сына», хотя исторически не доказано, что он его убил. И это уже оскорбляет чьи-то там чувства, потому что Грозный для многих — государственник и вообще молодец. Надо как-то аккуратней с названиями.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Если взялись за такого безобидного человека, как Кирилл Семеныч, это значит, что можно прийти на выставку, ткнуть в любую картину, и все, погнали — травля, проверка, суд. Могут и митьки попасть под раздачу.

— А с нами уже было нечто похожее. В 2005-м к нам в Ставку ворвалась вооруженная толпа и стала срывать картины с криками: «Митьки — это не Пикассо, не Ван Гог, ваше место на помойке!» Хотя что для них Пикассо? Я думаю, его бы точно так же срывали. Тогда мы отбились. Есть много людей, которым наше искусство нравится, они пришли нам на помощь. Я надеюсь, что и сейчас нас защитят, если что.

Но вообще это подлая манера — нападать на тех, кто не может дать тебе сдачи. Они же не приходят к качкам, к бандитам, приходят к художникам.

Миллер — улыбчивый, беззащитный, в годах уже человек, почему бы не потравить. И мало того что его вызывали в органы, на него куча гадостей полилась в интернете, угрожали так, что он боялся выйти на улицу.

— Но ведь есть художники, которые действительно пишут едкие сатирические картины. Тот же Вася Ложкин, на него несколько лет назад тоже пытались наехать. Картина уже не просто картина, она или за нас, или против. Люди смотрят, видят, что не за нас, и тут же строчат донос.

— Мне трудно понять внутренний мир доносчиков. Когда-то по доносу моего отца выгнали из комсомола за то, что он собирал репродукции импрессионистов. По доносу и посадили. А сколько на меня всего понаписано… Когда-нибудь вскроют архивы, и почитаем. Во все времена были такие люди. Хотя можно же по-другому к жизни относиться, не смотреть, кто нам жить мешает, а самому как-то жизнь налаживать. Не нравится картина Ложкина — напиши свою. Не смотри в конце концов, кто тебя заставляет? Это же необязательно, в школьную программу никого из нас пока еще не включили.

— Обрати внимание: запретами и травлей у нас последнее время занимается организация «Ветераны России». Звучит очень положительно. Я уважаю ветеранов, люблю Россию. И цели хорошие: хранить память о героях, ценить отечественную историю. Так почему каждый раз у них получается жесть какая-то?

— Потому что прекрасными словами прикрывают не прекрасные вещи, говорят одно, а в подтексте совсем другое. Помню, в художественной школе у нас была преподавательница по истории, партийная дама. Рассказывала нам, какой гениальный фильм про Павку Корчагина, как гениально играет там Конкин. А мне он не нравился, я сказал об этом и, естественно, получил.

Прошло много лет, приезжаю я в Нью-Йорк с выставкой, и на выставку приходит она. Я спрашиваю: «А вы что тут делаете?» «А я здесь живу». Думаю: ничего себе, вот это переобулась. Была же парторг, историк, гнобила нас почем зря. А потом эмигрировала и живет себе прекрасно, радуется американским ценностям. Кушает бигмак, запивая кока-колой, и смотрит мультики с Микки-Маусом. Там она восторгалась Павликом Корчагиным, а тут Микки-Маусом.

Вот еще пример. Позвали меня как-то в телевизор, разговор был о перестройке. И мой оппонент с ходу стал орать на меня: «Я рабочий, рабочая кость! Мы вас, гадов, будем вешать, уничтожать! Вы, митьки, космополиты, продали Россию американцам, упромыслили демократию с перестройкой…» Короче, долго меня ругал. А я ему сказал: «Вот вы говорите, что вы рабочий, а кем вы работали-то?» Я, говорит, комсоргом был, комсомольским работником. «Так вот, рабочий-то как раз я, я 15 лет в котельных отпахал, в двух котельных работал, чтобы семью прокормить».

А потом спрашиваю: «Вы такой патриот, а почему вы в американских джинсах на передачу пришли? Посмотрите на меня: я в тельняшке, у меня одежда самая дешевая из магазина рабочей одежды, а вы в джинсах. И при этом кричите, что митьков, которые действительно пропагандируют наши ценности, надо уничтожать». Огромная ненависть у них к нам, к тому, что мы не такие, что мы искренне все восприняли.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Помню, как меня заманивали в комсомол в художественной школе: «Понимаешь, это так интересно, мы собираемся, слушаем Deep Purple, пьем коньяк, в спецраспределитель джинсы привозят американские». Вот какие комсомольцы были в 70-е. Именно такие люди в итоге и пришли к власти.

— Как тебе кажется, в сегодняшних условиях могли бы появиться митьки? Такие вот ребята-художники, которые ко всем относятся хорошо, нестяжатели, милые, нелепые раздолбаи. По-моему, это непредставимо.

— А по-моему, запросто. Во все времена были люди, которые пытались в кромешном ужасе построить уголок добра и любви. Вот простой пример. 25 лет назад мы открыли «Дом надежды на горе», реабилитационный центр, где возвращают алкоголиков к трезвости. Причем бесплатно. Время было самое неподходящее — 90-е, все пили по-черному. Какая трезвость, ты что. Я помню, Шевчук говорил тогда: «По всей стране, как грибы после дождя, будут расти такие «Дома». Но ничего похожего не случилось.

Люди спиваются похлеще, чем в девяностые, тем более сейчас, в пандемию, центр с трудом выживает, и никого это не волнует.

За 25 лет через «Дом на горе» прошло 8 тысяч человек. В масштабах страны это слезы. Но вокруг каждого — родственники, друзья, сослуживцы. Человек 10–15, на них это тоже повлияло, у них улучшилось качество жизни. И получается, что даже такое маленькое начинание все равно исправляет мир. А условия всегда плохие. Но всегда можно что-то сделать, хоть попытаться.

— Много хороших людей ты встретил за последнее время?

— Много. Я только хороших встречаю. И на улице, и в метро, и на выставках. Я не встречал гадов, хотя знаю, что они где-то есть.

— Почему же такая беда в стране, если все хорошие?

— Главная беда — это страх, он передается на генетическом уровне. Нас столько раз пугали, что мы до сих пор боимся. Помню, как бабушка говорила мне: «Митя, ешь-ешь, а то скоро блокада опять, будет нечего есть, ешь, пока есть возможность». А кто-то сидел в лагере, а кто-то сажал… Потому и пытаются сейчас «Мемориал»* запретить, что все очень живо, живы дети тех, кто расстреливал, я жив, у которого прадеда и прабабушку расстреляли.

Одни боятся, что вернутся репрессии, другие — что придется отвечать за содеянное.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

— Ты снял фильм недавно — «Митьковская встреча эры милосердия». И как-то это не вяжется с тем, что происходит вокруг. Какое нафиг милосердие, когда пытки в тюрьмах, межнациональные свары чуть ли не каждый день, непривитых из автобусов выкидывают…

— В книжке Вайнеров сосед Шарапова по коммунальной квартире говорит: люди пережили такой ужас во время войны, что обязательно должна наступить эпоха милосердия, и даже не эпоха, а эра. Не может дальше так продолжаться. Да и исторически видно, что после всяких ужасов и репрессий наступает оттепель, как после морозов весна.

— Но сейчас-то кромешная зима.

— Сейчас — да, но для того мы и сняли фильм, чтобы эту эру приблизить. Мы ее очень ждем.

— Все чего-то ждут, но, по-моему, не милосердия, а удара из-за угла. Ты заметил, какие лица у людей последнее время? Очень напряженные, настороженные.

— Да, как в фильмах Хичкока — саспенс, ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Все в ожидании чего-то страшного, какого-то грядущего ужаса. А с другой стороны, я вижу, что люди стали больше ценить общение и вообще как-то бережнее относиться друг к другу. Сколько нас уже умерло, надо успеть сказать что-то хорошее ближнему, причем сказать сегодня, завтра его может уже и не быть. Это даже важнее, чем куда-то пойти, в театр или в музей — встретиться, пообщаться, контакты между людьми пока не запрещены. Одиночество — страшная вещь, оно убивает похлеще вируса. Вот главное, что я вынес для себя за эти два ковидных года.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Источник

Опубликовано 04.12.2021  21:13

Послесловьице к мини-сериалу

От ред. belisrael

Написавший этот, как и много др. материалов, диванный борец с хозяином Синеокой и его пропагандистами, после того как лишился возможности нагло вытягивать кучу бабла из Израиля,  превратился в обличителя израильской политики, а после трагедии 7 октября и вовсе встал на сторону “мирных” пластелинцев, над которыми совершают “военные преступления” израильтяне, оказавшись в числе международной антисемитской швали.

Еще о вопросе его принадлежности к еврейству. Взяв в 90-е по приколу имя вольф, он ничего не поменял в паспорте, так и оставшись уладзiмiрам паўлавічам, как подписывает свои писульки к местным чиновникам. Редкая погань, называющий себя политологом, хвалящийся, что живет без сотового, который ему не нужен, которую иначе как бульбяная гнида назвать не могу.

В то время, как в Беларуси не прекращаются аресты и посадки на много лет за любую давнюю хренотень, подлейшее существо не трогают. Не иначе как мародер выгоден власти.

19 мая 2026, 12:55

***

Большую часть ноября говорил «шалом» доморощенному тоталитаризмусу. Ясен пень, в меру ехидные публикации (раз, два, три) ничего по сути не могли изменить, но хоть душу отвёл…

Теперича предложу почтенной публике ряд рассуждений о стране, с которой мы «скованы о. Дной цепью»:

Среди критиков путинского режима модно носить черно-белые очки и воспринимать все, что относится к государству, крайне негативно. Полагаю этот взгляд ошибочным. Есть режим и есть государство. Между ними сложные и противоречивые отношения. Государство – это то, что создает условия для воспроизводства жизни людей. Режим направлен на подавление воли людей в интересах узурпаторов, захвативших власть в государстве. Режим – это ФСБ, ФСО, ФСИН, Росгвардия, все государственные СМИ… Игра на понижение в России доли государства и вытеснение его здоровых клеток – злокачественными клетками режима продолжается (Игорь Яковенко, 18.11.2011)

История с «Мемориалом», который является, как мы все помним, иностранным агентом, – это чисто политическая история, которая является блестящим индикатором перехода посткоммунистического авторитаризма к стадии постмодернистского тоталитаризма, когда режиму важно не столько подавлять политическую деятельность актива, сколько перейти к управлению сознанием массы. То есть им мало уже связать руки, им важно копошиться в мозгах. А для того, чтобы копошиться в мозгах, необходимо распространять мифологическое сознание. И все, что препятствует распространению новых рукотворных мифов, должно быть устранено. В этом смысле «Мемориал» играет ту же роль, которую играла для Ленина и его последователей церковь (Владимир Пастухов, 19.11.2021)

Диктатура посредственностей ничуть не мягче и ничем не лучше диктатуры масштабных титанов и монстров. Напротив, диктатура посредственностей в некотором отношении страшнее. Потому что диктатура посредственностей остается диктатурой. Просто она не порождает сколько-нибудь сильного, сколько-нибудь организованного сопротивления.

Такое зло, которое мы наблюдаем сегодня в России — зло, прямо скажем, ничтожное, довольно жалкое — оно, во-первых, половинчатое. Оно приводит к формированию полудиктатуры-полусвободы. И во-вторых, оно не порождает никакого Résistance. Вот движение Сопротивления в свое время спасло растоптанную честь Франции. Не будет преувеличением сказать, что сегодня на наших глазах растоптана честь России — честь российского народа, российской интеллигенции. Но при этом нельзя не заметить, что реакция на это практически отсутствует (Дмитрий Быков, 19.11.2021)

Честь России защищали многие тысячи людей, выходя на массовые протесты, и организовывая эти самые протесты, вступая в открытое противостояние с властью на выборах и в медиапространстве, используя любые возможности мирного сопротивления во всем их многообразии.

Сейчас нет массовых акций протеста, и фактически разгромлены наиболее активные и крупные оппозиционные структуры – это факт. Но если бы не было постоянного и упорного сопротивления, реальной борьбы за общественное мнение – борьбы, в которой активно участвует и Дмитрий Быков, и хорошо знает ей цену – зло бы с огромной скоростью заполнило все доступное ему пространство, по закону диффузии. Именно поэтому власти не готовы идти «до конца» (Лев Пономарёв, 22.11.2021)

Хоть формально в РФ действуют законы свободного рынка труда, по сути, значительная часть участников этого рынка решает задачу физического выживания. Люди больше работают не для того, чтобы больше и качественнее потреблять, а исключительно для того, чтобы сохранить минимально приемлемый уровень потребления. Но ведь это в чистом виде метод внеэкономического принуждения к труду!

Происходит актуализация внеэкономических методов принуждения. Потребление ширнармасс вполне сознательно ограничивается, что вынуждает их работать больше и соответственно производить больше благ, изымаемых в пользу элитки через инфляционное давление, девальвацию, рост налогов и повышение обязательных платежей (стоимость коммунальных услуг, образования, доступа к медицине и т.д.).

Как несложно догадаться, элитка уже совсем не заинтересована в том, чтобы дорогие россиянчики жили хорошо и богато. Как раз наоборот – они должны жить бедно и беднеть с каждым годом, поскольку это делает их более покладистыми и мотивированными к каторжному труду (Алексей Кунгуров, 22.11.2021)

Не всё вышесказанное на вес золота, однако, полагаю, всё заслуживает внимания, и к тому же касается не одной России. Может, есть возражения? Не без любопытства бы прочёл (или выслушал).

Почему вообще на этот раз столько места отведено российским авторам? Ну, есть такое гордое белорусское интернет-издание «Салідарнасць», которое то и дело цитирует Ю. Латынину с А. Невзоровым, а интеллектуалов Синеокой зачастую не видит в упор. Зачем же мне быть лучше прелестного домкома замечательной «Салідарнасці»? 😉

«Кто болeе матери-истории ценен…» При том, что аналитики Юрий Чаусов и Андрей Егоров – среди самых у нас «раскрученных», с 2000-х на слуху

А если посерьёзнее, то в последнее время склоняюсь к не шибко патриотичной мысли, что ключ от перемен в РБ находится-таки в России. В ХХ веке попытки возрожденцев сыграть по-крупному происходили здесь тогда, когда Питер и Москва «ослабляли вожжи» (1906 г. – «Наша доля»/«Наша ніва», 1918 г. – БНР, 1988 г. – БНФ, 1991 г. – послепутчевская движуха). Сейчас, пожалуй, сторонников самостоятельного развития страны пропорционально больше, чем 100 и 30 лет назад, но они, как ярко показал 2020-й, разрознены, договариваться умеют слабо. Противники же, заручившись «крышей» в РФ, не комплексуют из-за того, что, в отличие от предреферендумной ситуации 25 лет назад, номинально оказались в меньшинстве, и научились худо-бедно консолидироваться. Т. е. пока названная «крыша» не «потечёт», ожидать существенных изменений в нашем де-факто протекторате, наверно, не следует. Впрочем, ожидать-то как раз можно, если не тешить себя лишними иллюзиями. Бессмысленно, в частности, рассчитывать на доброту кремлёвцев по отношению к нашей «оппозиции» – они трактуют «оппозицию» по-своему…

Насчёт опроса граждан РБ, который власть предержащие наметили на февраль 2022 г., существуют разные мнения. Зарубежный «политтехнолог» белорусского происхождения вещал 03.11.2021: «Мы должны сорвать референдум». Во-первых, намеченное действо с вероятностью 99% не будет референдумом (в лучшем случае – «референдумом», имитацией). Во-вторых, примерно те же околотихановские деятели пытались в начале с. г. помешать подготовке и проведению «Всебелорусского народного собрания», как-то не очень получилось?! В-третьих, ребятушки бравые, если уж хотите сорвать что-нибудь казённое, держите свои планы в секрете…

Кто-то предлагал сходить на участок и вычеркнуть (или отметить?) оба варианта, представленные в бюллетене, сделав его недействительным. Такой вид протеста мог бы сработать, кабы «избирательные комиссии» во главе с ЦИК в целом заслуживали доверия. Однако доверия к ним с августа 2020 г. не прибавилось, и права наблюдателей в ближайшее время расширены не будут. Хотел бы я ошибиться.

Как себя вести в феврале, решу после обнародования проекта конституции – надо будет всё-таки читануть его. Пока же представляется, что во многом прав Зенон Позняк со своей заметкой «Повторение провокации» (20.11.2021, пер. с бел.):

Сбой фальсификационной машины голосования может вызвать в Беларуси только бойкот, неприход на участки для голосования. Неприход – очевидное явление, факт, который фиксируется, который тяжело утаить даже при элементарном наблюдении.

Фальсификация количества проголосовавших при неприходе на участки доказательно выявляется и проверяется (в отличие от распределения и характера голосов, когда голосуют тайно). Неприход на участки доказывается явно и реально…

Мне по душе моральная подоплёка указанной схемы: не хочешь, чтобы тебя в …дцатый раз надул опытнейший напёрсточник – не играй по его правилам. Другое дело, что гипотетический «сбой машины» мало что даст, если за ним не последует серия решительных шагов. С 1994 г. система научилась реагировать на неполадки в отдельных своих механизмах, перестраиваясь на ходу и нанося ответные удары по реальным или мнимым соперникам. Продолжаю думать, что победить её можно, лишь отстроив альтернативную систему… с чем позняковцы за ¼ века отсутствия своего лидера в РБ справились не совсем, или совсем не справились. Да и сторонники Светланы Алексиевич, не отговорившие её после 2015 г. от игры в политобозревателя, «хороши»… Прочитав истеричное «Чудовищно, весь город Минск — это уже столица Ирака» (10.11.2021), чуть за голову не схватился.

Зато порадовало начало статьи в «Новой газете» (автор – Надежда Андреева, 17.11.2021):

Работники почтовых отделений Энгельса (Саратовская область), которые в нынешнем году организовали независимый профсоюз и провели итальянскую забастовку, заявили о давлении со стороны госкорпорации. По словам активистов, сотрудников вызывают на беседу к руководству энгельсского почтамта и угрожают разбирательством с ФСБ, из-за которого «будет плохо семье и детям».

Разумеется, не преследования порадовали, а то, что российские почтовики дозрели до организации независимого профсоюза, что пугнули начальство аж до признания им своей слабости, перекладывания ответственности на ФСБ…

Десять лет назад вышла моя статья в «Газеце Слонімскай», как раз о почтальонах. Год назад у этой частной газеты были немалые проблемы, но сайт «ГС», к моему приятному удивлению, легко доступен. Чего не скажешь об интернет-ресурсе той единственной общественной организации, к которой я примкнул в зрелом возрасте, – Союза белорусских писателей. Этой осенью «коллективный Лукашенко» не только прикрыл СБП и обозвал руководство сотен объединений, ликвидированных в РБ-2021, нехорошим словом, но и заблокировал сайт lit-bel.org, где изредка публиковались мои материалы. Затруднён теперь и поиск архивных фото с шахматных турниров Союза (проводились с 2007 г.). Благо хоть этот сувенир у меня остался…

Напомню, пару месяцев назад власти обнулили через суд и «Згуртаванне беларусаў свету», aka «Бацькаўшчына». Ничего плохого о ЗБС не скажу – ассоциация устраивала какие-то свои съезды, куда зачем-то приглашала царедворца Макея, а ещё в 2010-х гг. вместе с СБП издавала бюллетень «Кніганоша», где упоминались и мои малотиражные книженции, выпущенные под грифом «Шах-плюс».

Первая страница № 35 (декабрь 2015 г.)

Полезной была – может, и есть – кампания «Будзьма беларусамі!», инициированная ЗБС в 2008 г.: «Для нас главное — уважение человека к белорусской культуре, а не его этническая принадлежность». Даже удивительно, что сайт этих «мерзавцев» («кто как обзывается…») до сих пор фунциклирует 😉

В. Рубинчик (w2rubinchyk[at]gmail.com)

23.11.2021

Опубликовано 23.11.2021  13:13

Юбилей Евгения Шварца (1896-1958)

Виктор Шендерович

125 лет Евгению Шварцу сегодня [21.10.2021].

Он формулировал блистательно.

«Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного…»

Цитировать – одно наслаждение, вдумываться страшновато.

– Всё сказочки пишешь? – приветствовал Евгения Львовича некий совпис.

– Это вы сказочки пишете, – отвечал ему автор пьесы «Тень». Дело происходило в стране, где Тень давно стала Генеральным секретарем и переказнила всех ученых…

Шварц ходил по краю и, кажется, не очень берегся – поддерживал репрессированных друзей и память о них, писал «всё, кроме доносов». Ему повезло – он умер в своей постели. Повезло нам – Шварц исполнил свое предназначение, оставив читателям свои волшебные бессмертные сказки.

Он был умен и зорок. Он понимал людей и был печален от этого знания, в полном соответствии со старой формулой. Он жил в трагические и лживые времена – «как ни в чем не бывало».

В листок с его диагнозом нам – про сытость в острой форме, опасную для окружающих, – стоит все-таки всмотреться.

ГАМБИТ ШВАРЦА

Из книги «Изюм из булки»

В сорок третьем году Евгений Шварц написал «Дракона» и понес пьесу в Главлит, причем сразу в несколько кабинетов! И в Главлите «Дракона» — пропустили (это удивляло советских читателей еще много лет спустя).

Логику такого удивительного свободомыслия объясняет анекдот послевоенных лет. В ресторан входит фронтовой капитан, заказывает одно, другое… А ничего нет. Голодуха.

— Эх, — говорит капитан, — до чего страну довел, чёрт усатый!

Ну, ему сразу руки за спину — и к чекистам. И, по законам анекдота, приводят чекисты этого капитана к Сталину. И Сталин спрашивает:

— Кого вы имели в виду, товарищ капитан, когда говорили «чёрт усатый»?

— Гитлера, товарищ Верховный Главнокомандующий!

— Хорошо, — говорит Сталин. — А вы кого имели в виду, товарищи чекисты?

…Несчастные цензоры, холодея в своих кабинетах и озираясь на соседние, читали шварцевское переложение немецкой легенды о Драконе.

Антифашистский текст? Безусловно.

Только ли антифашистский? Интересный вопрос…

Но запрет пьесы означал бы явку с повинной, и в ушах у цензоров звучал негромкий голос с кавказским акцентом:

— А вы кого имели в виду?..

И Шварц победил.

Взято отсюда (21.10.2021)

Е. Л. Шварц

Как не стать Драконом, победив его

(инструкция по применению от сказочника Шварца)

Юрий Богомолов

«Дракон» Евгения Шварца сегодня воспринимается как энциклопедия советской и постсоветской России. Как в свое время «Горе от ума». Даром что обе пьесы были раскассированы на цитаты и что обе подверглись многолетнему цензурному гнету. Видимо, что-то в них было проговорено о власти и о ее отношениях с обществом, что представляло собой важную государственную тайну.

Главрепертком промахнулся

Нельзя сказать, что антигосударственная диверсия Евгения Шварца была предотвращена в зародыше. Можно сказать обратное.

Шел 1944-й год, война близилась к победному окончанию. Драматург Евгений Шварц в городе Сталинабаде дописывал свою новую пьесу, которую сам автор замыслил исключительно антифашистской.

Таковой ее писал, вдохновляясь победными сводками от советского Информбюро.

Таковой ее счел, когда поставил точку.

Самое неожиданное, что таковой ее сочли проницательные товарищи из Главреперткома – органа, о суровости которого в кругу советских деятелей культуры сложены малоприятные легенды.

В апреле 1944-го худрук ленинградского Театра Комедии Николай Акимов радостно телеграфировал из Москвы в Сталинабад Шварцу:

«Пьеса блестяще принята Комитете возможны небольшие поправки горячо поздравляю Акимов».

Акимов Николай Павлович давно жил ожиданием «Дракона», чтобы посчитаться на сцене со всеми драконами. Потому особенно азартно пробивал пьесу в высоких московских кабинетах. Добивался он и возможности начать сезон гастролями в Москве – и непременно премьерой «Дракона».

Премьера в Москве – его ход конем. В случае успеха в столице театр мог рассчитывать и на терпимое отношение ленинградского партийного начальства, с которым у худрука были проблемы.

И поначалу все складывалось как нельзя лучше. Гастроли утверждены, пьеса не просто блестяще принята, но и с благословения идеологического руководства размножена Всесоюзным управлением по охране авторских прав, благодаря чему автору посыпались предложения поставить «Дракона» от нескольких ведущих театров страны. В частности, пьесой серьезно заинтересовался Вахтанговский, Камерный, а также театры Охлопкова и Завадского.

Вот тут-то и вышла серьезная неприятность.

Привет от «первого ученика»

К несчастью, пьесой заинтересовался писатель Сергей Бородин, автор нескольких исторических романов (самый известный из них – «Дмитрий Донской», за который он и был удостоен Сталинской премии). К тому же он считался знатоком в области юго-восточной фольклористики. Была у него и еще одна заслуга перед отечественной культурой: он, по свидетельству драматурга Александра Гладкова, принял посильное участие в трагической судьбе Осипа Мандельштама.

О Бородине в дневнике того же Гладкова сказано: «Вообще, был подлецом, но скрывал это». Может, и скрывал, но это не всегда ему удавалось. По крайней мере, не в том случае, когда он поспешил с рецензией на пьесу «Дракон».

Рецензия, опубликованная в газете «Литература и искусство», называлась «Вредная сказка»: ее стоило бы перепечатать целиком как образец квалифицированного доноса. Но я, пожалуй, ограничусь несколькими цитатами.

Рецензент догадался, что «Дракон палач народов». Дальше у него вопрос: «Но как относятся к нему жители города, которых он угнетает? Тут-то и начинается беспардонная фантазия Шварца, которая выдает его с головой. Оказывается, жители в восторге от своего дракона… Мораль этой сказки заключается в том, что незачем, мол, бороться с драконом – на его место встанут другие драконы помельче; да и народ не стоит того, чтобы ради него копья ломать; да и рыцарь борется только потому, что не знает всей низости людей, ради которых он борется».

Заступившись за народ и не замечая собственной низости, автор рецензии драматически вопрошает: «Каким надо обладать черствым сердцем, как далеко надо было оказаться от общенародной борьбы с гитлеризмом, чтобы сочинить подобную дракониаду».

И вердикт: «Сказка его – это клевета на народы, томящиеся под властью дракона, под игом гитлеровской оккупации, народы, борющиеся с гитлеровской тиранией. Затем и понадобился автору язык иносказаний, сказочная вуаль, наброшенная на пацифистские идейки».

Под «сказочной вуалью» проступает и образ автора рецензии. Это он, писатель Бородин, оправдывается перед Будущим за свой текст: «Нас так учили». Будущий Ланцелот – писателю Бородину: «Всех учили, но почему ты оказался первым учеником, скотина».

Дракон VS «Дракона»

Рецензия «первого ученика» оказалась ударом ножа в спину рождающемуся спектаклю. Но рана была не смертельной – режиссер уже вовсю репетировал. В мастерских МХАТа и Вахтанговского театра в обстановке повышенной секретности строились декорации и делалась бутафория для спектакля.

Но статья о «Вредной сказке» не осталась незамеченной наверху. И оттуда повеяло холодом на членов Главреперткома. Спектакль разрешено было сыграть ограниченное количество раз. Сыграли его летом 1944-го трижды. Один из показов прошел на публике. По свидетельству многих просочившихся в зал, прошел с невероятным успехом.

Видимо, это и предрешило участь сценического «Дракона». Сцена выдала авторов (драматурга и режиссера) с головой. Клевета на советский народ и советские реалии оказалась святой правдой, чему неопровержимым свидетельством стали смех и аплодисменты в зале – зрители узнавали себя в незамутненном зеркале сказки.

Сразу поставить крест на спектакле чиновники от культуры не решились, они еще помучили автора требованиями бесчисленных поправок. Шварц еще раз переписал два последних акта. В ноябре он прочел пьесу в Комитете по делам искусств. В своем дневнике записал:

«Выступали Погодин, Леонов – очень хвалили, но сомневались. Много говорил Эренбург. Очень хвалил и не сомневался».

Эренбург объяснял символику образов в пьесе: Дракон – это Гитлер, Ланцелот – народ, Бургомистр – Запад, пожелавший присвоить себе честь победы над мировым злом.

Из воспоминаний Ильи Эренбурга о том же заседании:

«Защищал пьесу Н.Ф. Погодин, страстно говорил С.В. Образцов. Никто из присутствующих ни в чем не упрекал Шварца. Председатель Комитета казалось, внимательно слушал, но случайно наши глаза встретились, и я понял тщету всех наших речей».

Нельзя сказать, что сам автор был настолько наивен, чтобы не ведал о двусмысленном толковании своей пьесы. И он сделал все возможное, чтобы конкретизировать направленность ее сатиры: фамилии и имена сказочных персонажей – немецкие (Шарлемань, Генрих, Эльза), должность главы города тоже немецкая – Бургомистр.

Со своей стороны режиссер столь густо насытил театральными аттракционами и трюками сценическое действо, что Евгений Львович при первом прогоне был несколько смущен; ему показалось, что слишком яркая зрелищная форма будет отвлекать зрителя от смысла.

Сволочь в хорошем смысле

Но от смысла она не отвлекла ни зрителей, ни ответственных партийных функционеров. В декабре вышло высочайшее повеление: спектакль играть не разрешается.

Народная сказка при содействии талантливого сказочника такая хитрая сволочь (в хорошем смысле этого слова), что при всей своей наружной лживости содержит в себе оскорбительный намек на истину в последней инстанции.

Истина состояла в том, что тоталитарные режимы, несмотря на самые категорические идейные расхождения и политические противоречия, все-таки сходны в основе государственного устройства. Бдительные цензоры и предупредительные доносчики хорошо знали, чье мясо съели.

Сталинизм не умер и после смерти Сталина.

Акимов через 18 лет попытался еще раз поставить «Дракона».

Поставил с потерями в тексте – по требованию цензуры. И с некоторыми дополнениями, опять же по хотению ее, цензуры. Спектакль должен быть предварен лицом от театра. Выходил на сцену перед занавесом актер и объяснял зрителям исключительно антифашистскую направленность разыгрываемого действа. А под занавес действа на сцене царил праздник по случаю победы над трехглавым Дра-дра.

И все равно недолго музыка играла. Советский режим в третий раз расписался в своей тоталитарной сущности, запретив «Дракона».

Прощаясь со спектаклем, режиссер грустно пошутил:

«Если вы хотите собирать незабудки на железнодорожной насыпи, лучше это делать либо до, либо после прохождения поезда».

Дракониада. Продолжение следует

Прошло еще чуть больше четверти века, и «Дракон» пробился к массовой аудитории в рамке киноэкрана. Фильм «Убить дракона», снятый Марком Захаровым в сотрудничестве с Григорием Гориным, не рассердил начальство, но и особо не заинтересовал публику.

kinopoisk.ru

Кадр из фильма «Убить Дракона». 1988 г.

Советский Дракон в 1988-м был уже на издыхании, да и народ уже утратил какую-либо трепетность перед ним. Поезд вроде бы не только прошел, но и ушел.

Мы думали, что навсегда.

В том же году, что и «Убить дракона», вышла на экраны картина Вадима Абдрашитова «Слуга» – еще одна притча о драконовской тирании. А если напомнить, что тем же годом датировано первое издание на русском языке антиутопии Евгения Замятина «Мы», вслед за которой, в 1989-м году широкая публика смогла прочесть еще одну антиутопию – роман Джорджа Оруэлла «1984», то возникнет впечатление, что еще до протокольного скончания советского дракона, он эмоционально и морально был бесповоротно побежден.

Так тогда казалось.

Нынче так не кажется.

Пророческий потенциал шварцевской пьесы еще не исчерпан – как, впрочем, и той древней легенды о Драконе, которой вдохновлялся Евгений Шварц.

Тот фольклорный дракон был непобедим в силу того, что рыцарь, повергший огнедышащее чудовище, сам становился чудовищем. Захаров и Горин сочинили финал более близкий к отечественным реалиям.

Их Дра-дра, изгнанный из Города, собирает вокруг себя стаю ребятишек и запускает в небо бумажного Дракона. Пока это только игра.

…Когда-то нам казалось, что достаточно выдавить из себя раба по капле.

Потом – убить дракона.

В конце прошлого века – дракона убить в себе.

Сегодня мы в себе воспитываем, холим и лелеем дракона.

Верно, подросло то поколение ребятишек, с которым забавлялся Дракоша из фильма Марка Захарова.

Другой шварцевский персонаж, Шарлемань, не ошибся, когда предрек: «Зима будет длинной. Надо приготовиться».

Мы не приготовились.

Источник: story.ru

***

Мой… Шварц. Вероника Долина рассказывает о том, как сказочные пьесы Евгения Шварца помогали ей отличать земных женщин от фей и понимать, чем сама она похожа на рыцаря

Опубликовано 25.10.2021  12:29

В. Рубинчик. Полный нестроевич

Шалом. Вообще-то «нестроевич» — это неформальный музыкальный термин, имеющий отношение к игре на гитаре. Но чем жизнь не игра? Да и рассуждения о «разрухе в головах» а-ля М. А. Булгаков давно приелись — потому ещё, что разруха сейчас больше в душах, затем уже в головах.

Для затравки — пару иллюстраций того, как госорганы (не абы-какие, а целые министерства) дурновкусие поощряют. С другой стороны, ежели в «главгавгавгазете», редактор которой обладает не только «насекомой фамилией», но и филологическим образованием, привечают графоманов, то чего ждать от профессиональных собесовцев и записных бюрократок?!

https://www.youtube.com/watch?v=4ZlHVmS0qGs

«Я только спросить…» 🙂 Не ущемили ли права наследников Б. Окуджавы здешние «блюстители закона», положившие на знаменитую музыку бездарные, зато верноподданные стихи?

Как минимум во второй раз на сайте минтруда и соцзащиты РБ появляется чуть рифмованная ахинея. Понимаю, что министерский сайт — нaвроде стенгазеты, но cей «акростих» и в классической стенгазете вряд ли был бы уместен

Фото: shahter.by via d3kulubvlkp4od.cloudfront.net

В начале ХХ в. царские служивые, как любезно сообщает некто Ильф-и-Петров, тоже баловались рифмоплётством, не отходя от кассы: «Скажи, дорогая мамаша, / Какой нынче праздник у нас? / В блестящем мундире папаша, / Не ходит брат Митенька в класс». Ну, и где теперь эти служивые? Графомания — она такая… пожирает своих детей, аки революция.

Солигорцы в рамках идеологического челленджа ко «дню народного единства»-2021 выложили нечто (сыры?) в форме слова «Мы». Хотели как себе лучше; получился же недвусмысленный намёк на роман Евгения Замятина 1920 г., крутое антитоталитарное произведение, всем рекомендую. Валаамовы ослицы 😉

Утром 17.09.2021 я сделал очередной круг по Каштановке — той самой, что в Центральном районе столицы. Дети шли в садики и школы, взрослые — на работы, пенсионеры наблюдали; всё обходилось без флажков, транспарантов, блеска в глазах и взаимных поздравлений.

Правда, соседняя Орловка была увешана белыми и лиловыми флагами. Что это было?

В общем, «день народного единства», о коем не менее пары месяцев активно жужжали по телевизору, в бумажных газетах, в интернете (не иначе как и по радио), не вызвал особого энтузиазма у «глубинного народа». Не то чтоб я радовался, но иронически-математическое q.e.d. всё же оставлю. Почему — читайте здесь и здеся…

Согласитесь ли вы, что новый «красный день календаря» оказался нужен главным образом идеолухам — включая и бывших исследователей/журналистов, предавших свои профессии? Видимо, они слегка подзаработали, прогнувшись перед соседним государством, правопреемником СССР и Красной армии, которая 82 года назад вступила на территорию «крэсов усходних».

По всей вероятности, чем больше сейчас подобных «всенародных праздников», тем меньше ресурсов остаётся на решение реальных проблем. Напротив «дома Короткевича» по ул. В. Хоружей коллектор планировали починить ещё к 16.08.2021…

Но и после этой даты работа «кипит», второй месяц уж. «Потому что в кузнице не было гвоздя» (С). Да что подводящий коллектор — тут Островецкую атомную станцию с 12 июля не могут поправить 🙁

Вспомнил о записи Якова Сусленского то ли позднехрущёвского, то ли раннебрежневского времени (опубликована в книге «Перо моё — враг мой», Иерусалим, 1999): «К единству всего народа ведут два пути…»

Думаю о жесточайших приговорах, выписанных Виктору Бабарико, Максиму Знаку, Марии Колесниковой, Степану Латыпову, Павлу Северинцу, Сергею Спаришу… О ликвидированных организациях, служивших отдушиной для тысяч людей, и о разогнанных-блокированных СМИ, служивших таковой для миллионов. Становится вполне понятным, какой путь был выбран в 2020 году. Идущие по нему постоянно спотыкаются, падают, набивают себе шишки — но с упорством, достойным солдат Урфина Джюса лучшего применения, продолжают шагать.

Фото с fb-странички Владимира Скрабатуна, 12.09.2021.

Это — виды на «памятник», или «символический знак» картошке, воздвигнутый недавно в агрогородке Дещанка Узденского района Минской области. Даже здесь «смотрящие за культуркой» умудрились облажаться — и в подписи (картофель получил у нас распространение лишь в конце ХХ века? ой, ладно!), и в композиции. Ехидный комментарий от Юрия Патюпы (fb, пер. с бел.):

Здесь всё неправдоподобно. Клубни лежат то ли в бадье, то ли в корыте, то ли в коробе для ручного сева. Но ведь картофель собирают не в корыто и не в короб, а в корзину. Сама же картошка не насыпана, а положена с таким верхом, что никогда не удержится, если не приклеить. А если клеится, то, может, это не картошка, а конские «яблоки»?

Когда я увидел на сайте витебской «Мишпохи» поздравление лидскому ансамблю «Шалом», где пан-редактор упомянул песню «Мястэчка», сразу пришло на ум сравнение с узденским казусом:

В четырёх строчках — 8 (!) ошибок. Правильно: «Ах, дзе ж падзелiся/ Мае ўсе блiзкiя?/ Застаўся цэлага/ Шматок маленечкi…» Песня «Мястэчка» появилась в 2009 г., об истории её создания вкратце рассказано здесь. Перевод Ф. Хаймовича не раз печатался, но допустим, сборник И. Злотника 2008 г. и партитура песни 2010 г., изданные под эгидой «Шах-плюс», в Витебске малодоступны, хотя куда их только я не рассылал… Положим, что А. Шульман слабо знает белорусский — так уточнил бы написание слов у тех, кто знает (тем более, недавно был у витебчанина схожий камуфлет с идишем)! Не-а… 🙂

Поболе шуму, чем «картофельный памятник» и 42-й нумер «Мишпохи», вместе взятые, наделал новый учебник по истории Беларуси (ХIХ — начало ХХІ вв.) для 11-го класса средней школы, авторства Касовича и проч. Многие возмутились из-за того, что в разделах о Республике Беларусь на фоне комплиментов «солнцеподобному» даже не упомянуты Станислав Шушкевич (первый глава РБ, 1991—94 гг.) и Светлана Алексиевич (первая нобелевская лауреатка среди граждан РБ, 2015 г.). Кто-то заметил, что о Катастрофе евреев Беларуси 1941—44 гг. написано скупо и невнятно. Всё так, но меня расстроили прежде всего монотонная подача материала и суконный язык… иногда словно доклад секретаря ЦК КПБ читаешь. Заусениц и просто фактических ошибок тоже отнюдь не мало.

1794 г. — XIX век? Оригинальненько…

Первый «Славянский базар» был проведен в июле 1992 г. Забавно, что 2011 г. идёт в таблице перед 1991-м, а также то, что «Открытие Национального детского технопарка» попало в семёрку важнейших «событий культурного развития» аж за сорок лет. Здесь — о том, что оно собой представляло.

«Нетерпимость к социальному угнетению» и «служение народу» можно вычитать у того же Ф. Богушевича, ну да ладно. Замечу, что «Скрыпка беларуская» и «Хрэст на свабоду» Тётки (взявшей псевдоним «Гаўрыла») вышли в 1906 г., а сборник лирики Янки Лучины «Вязанка» — в 1903-м. Т.е. первыми в ХХ в. сборники Тётки считаться никак не могут.

М. Шагал, утратив влияние в «своём» училище, официально открытом 28.01.1919, перебрался из Витебска в Москву в 1920 г., Р. Фальк преподавал в Витебске годом позже… Ну и не во Францию уехал Шагал в 1922 г.; сперва в Литву, потом в Германию. Лишь осенью 1923 г. направился в Париж.

Иллюстрация много теряет от неперечисления языков (догадайтесь, дети, сами…) Вообще, в §25 — ни слова об официальном четырёхязычии в БССР до 1938 г. И ни полслова о культурных учреждениях, работавших на идише и польском, не говоря уж, к примеру, о цыганской школе в Витебске.

Белорусская киностудия переехала в Минск не в 1929-м, а в 1939-м. И уж если напирать на историю организаций-реорганизаций, то отсчёт следовало бы вести с 1924 г.: управление «Белгоскино», предтеча «Беларусьфильма», было создано 17.12.1924, откуда и «день белорусского кино» 17 декабря.

Хватит, пожалуй. С минобразования, его «щупальцами» на местах и кураторами в «администрации президента» всё более-менее ясно. Но вот что хочу сказать о тех, кто позиционирует себя как либералов и сторонников реформ. Ещё в 2000-х я чувствовал, куда всё катится, и во всю мощь высмеивал сервильных историков вроде Э. Иоффе, Н. Сташкевича, Я. Трещенка, чуть позже — Е. Новика… Что-то предлагал для исправления ситуации, просил поддержки.

Многие из вас мои усилия в лучшем случае игнорили, в худшем – создавали мне репутацию скандалиста, обижавшего заслуженных людей. Теперь старшая генерация «лоялистов» почти исчезла, но на их место пришла ещё менее сведущая и более циничная когорта, затягивающая в альтернативную реальность ваших детей и внуков. Не считали вы, что установление истинной картины прошлого (более того, регулярная поддержка системы, работающей на установление такой картины) находится среди приоритетных задач? Что ж, кушайте учебники без Алексиевич и Шушкевича, не обляпайтесь.

А я присоединюсь к поздравлениям с 80-летием, адресованным Юрию Николаевичу Муйвиду, шахматному тренеру с огромным стажем. Учил детей в Бресте, заведовал кабинетом шахмат во Дворце пионеров и школьников на Старовиленском тракте (моя альма-матер), и до сих пор трудится в Минске. Сдержанный и тактичный – наверно, за всю жизнь сделал людям меньше замечаний, чем я тут за один вечер 😉 Помогал мне в организационных делах, связанных с выпуском журналов «Шахматы» и «Шахматы-плюс» (2003–2004), да и позже. По силе игры он кандидат в мастера, но очень цепкий, как помнится с 1990-х годов. И не случайно Юрий Николаевич добивался успехов на заочных соревнованиях, а также на ветеранских очных. Многая лета!

Ю. Муйвид и воспитанники. Фото с openchess.by, 2015 г.

Увы, пандемия COVID-19 по-прежнему косит людей. Её жертвой стал и минчанин Александр Альбертович Павлович (30.06.1962 – 16.09.2021), с которым я пересекался в 2000–2010-х, а в 2006 г. немного сотрудничал. Но лучше о нём скажет Сергей Корчицкий:

Я знал Александра Альбертовича с 1989 года. Ему тогда было 27, мне – 13. Председатель минской федерации гексашахмат, мастер IHCF, участник первого в стране турнира по сёги в 2000 году, тренер по шашкам и сянци, автор двух сборников рассказов, человек с широким кругозором (4 высших образования), высокой нравственности и духовной культуры, теософ. Добрый, жизнерадостный, деятельный, спокойный и уравновешенный. Тренер и Учитель с большой буквы. Друг. Неизвестный широкой публике, но столь любимый в узком кругу соратников и единомышленников. Прощай! Мы тебя никогда не забудем!

Товарищи-гексашахматисты в Москве-1984: А. Павлович (справа) и Ю. Тепер

Сочувствую родным и близким покойного. Дальше – тишина.

Вольф Рубинчик, г. Минск

19.09.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 20.09.2021  03:33

Белорусское общество: ценности, противоречия, перспективы развития

Внешнему наблюдателю, интересующемуся процессами, которые происходят в Республике Беларусь, может показаться, что единственной проблемой страны является вопрос о власти. Мои же субъективные наблюдения свидетельствуют, что проблемы Беларуси лежат не только в плоскости политики. Предлагаемая статья, направленная на анализ социально-психологических процессов в белорусском обществе, имеет отчасти футурологический характер.

Современное белорусское общество представляет собой сложный конгломерат профессиональных, конфессиональных и других групп, которые в ходе событий 2020 года попытались осознать и манифестировать свои ценности. В современной ситуации всё более расширяющейся «зоны молчания» независимых СМИ важно использовать альтернативные источники информации, в частности, публикации в фейсбуке, а также попытаться изучить поведенческие стратегии и декларируемые ценности, что и было предпринято автором этого материала.

В Беларуси, в силу длительного подавления политической жизни, сложилась парадоксальная для современного сложно устроенного общества ситуация, когда конфликты, в том числе ценностного уровня, по сути не подвергались легитимному обсуждению и анализу посредством независимых СМИ, социологических исследований, научных и публичных дискуссий… Еще хуже обстоит дело в области принятия решений, где отсутствие самоуправления на низовом уровне сочетается с декоративным парламентом, неэффективной вертикалью исполнительной власти и т.д.

На территории слуцкого завода «Эмальпосуда», основанного в 1923 г. и закрытого в середине 2010-х гг. Фото Олеси Белой, 2019 г. (см. здесь)

Итак, предлагаю совершить вместе со мной небольшое «путешествие» по болезненным точкам белорусского общества. Начнём с семейных ценностей.

В современной Беларуси существует два типа семей, ценности которых прямо противоположны друг другу, и определенное количество «промежуточных» моделей семьи, сочетающих в себе элементы одного и другого типа.

Первый тип, унаследованный даже не из социалистического, а из еще более раннего этапа истории, – это семьи, в которых семейные обязанности разделены строго по половому принципу, соответственно мальчики и девочки воспитываются абсолютно по-разному. В этих семьях часто декларируется принцип «стеклянного потолка» для женщины, где на первом месте безусловно находится семья, а карьера и профессиональная самореализация – на втором. Нередко в таких семьях можно наблюдать элементы экономического и психологического насилия. В некоторых из этих семей легитимным является ограниченное физическое насилие как эффективный метод воспитания детей. В таких семьях формируется не просто неодобрение сексуальных меньшинств, а возможна крайняя форма этого неодобрения, выражающаяся на вербальном уровне, соответствующими высказываниями: «Я бы своего сына просто убил…». Негативно воспринимается идея декретного отпуска для мужчин, а женщины, разделяющие эту систему ценностей, склонны делегировать властные полномочия мужчине не только в семье, но и в профессиональной сфере, и в политике. Взрослые в такой семье боятся обратиться к семейным психологам и психотерапевтам, болезненно реагируют на предложение сходить на консультацию с детьми и занимают такую позицию долгие годы даже в ситуации физического насилия.

Второй тип семей ориентирован на равноправие, не приемлет семейное насилие (ни физическое, ни психологическое), стремится предоставить всем членам семьи равные возможности для самореализации, а в случае возникающих проблем спокойно принимает профессиональную психологическую помощь.

Самым тесным образом с психологией семейных отношений связана культура повседневности или, говоря проще, тот язык и те модели поведения, которые человек использует постоянно и в самом близком кругу общения. Речь идет о праздниках, семейных традициях, отношении к исторической памяти семьи, рода, страны, а также о языке общения в семье и в ближайшем социальном окружении.

Известно, что при всем мощном идеологическом прессинге, существовавшем в СССР, в кругу семьи и друзей продолжали отмечать религиозные праздники, рассказывать подлинную историю семьи и страны, говорить на полузапрещенных языках. Соответственно, лишь семья сможет изменить культурный ландшафт Республики Беларусь: например, принять решение раз в неделю весь день говорить по-белорусски; лишь семья определяет для себя формы сохранения памяти о событиях Второй мировой войны, рассказа или умолчания о семейной истории, и т.д.

Получивший семейное воспитание ребенок, подросток и даже взрослый, попадая в социум, постоянно сравнивает свои ценности с ценностями окружающих, семейную историю с текстом учебника или информацией СМИ, корректирует свои установки и ценности. Вместе с тем указанные процессы, как правило, происходят медленно, постепенно; они не могут регулироваться директивными документами. В современном белорусском обществе по всем этим вопросам существует серьезный ценностный конфликт, и допустимо предположить, что его преодоление займет не один год.

Такой же, а может быть еще тонкой и слабо поддающейся директивным влияниям, является религиозная жизнь белорусского общества. Попытки белорусских властей, с одной стороны, создать образ врага из католической общины страны, а с другой, навязать в качестве факультатива в школе «духовно-патриотическое воспитание», крайне негативно воспринимаются многими слоями населения. На мой взгляд, в такой многоконфессиональной стране как Беларусь единственным конструктивным вариантом привлечения религиозных конфессий к проблемам общества является социальное сотрудничество, перенесенное на уровень локальных сообществ: городских, районных, школьных. Этот путь позволит сохранить религиозный мир в стране.

Невозможно не коснуться перспектив экономических преобразований белорусского общества. Государственная пропаганда продолжает навязывать негативные образы представителей крупного, среднего, малого и микробизнеса, «теневой» и «серой» экономики как «жирных котов», социальной базы «пятой колонны», виновников наших экономических проблем и т.п. В то же время сторонники перемен не сильно озабочены выстраиванием ясных перспектив трансформации национальной экономики, хотя в будущем, очевидно, потребуется адаптация и переквалификация большого количества работников.

Особого внимания заслуживает ситуация в сферах фундаментальной науки, образования, культуры. Потерявшие свой социальный статус ученые и преподаватели, частично утратившие свой авторитет деятели культуры и прочие работники этих отраслей становятся удобным объектом давления со стороны как государства, так и общества. Первое обвиняет их в отсутствии лояльности, осуществляет неэффективное руководство в условиях хронического недофинансирования, при этом требуя «оправдать возложенное доверие». В свою очередь, значительная часть общества выдвигает зачастую невыполнимые требования, предполагая, что вправе решать любые профессиональные проблемы с позиции дилетантов, и тоже постоянно ждет благодарности за уплаченные налоги.

Актуальной остается задача определения оптимальных форм и границ общественного контроля, определения самостоятельности вышеуказанных сфер. Эта задача приобретает особую важность в современном мире, который движется в направлении креативной экономики.

Продолжением предыдущей проблемы является политизация экологических проблем, где зачастую путаются причины и следствия, на передний план выдвигаются лишь определенные теории при полном игнорировании других доводов, и на фоне непроработанной как в массовом сознании, так и в научном сообществе экологической и медицинской проблематики растет боязнь чего угодно: от прививок до 5G связи. Это же относится к страху перед тотальным «цифровым контролем».

Наконец, стремление борьбы с социальным иждивенчеством переходит у части сторонников перемен в другую крайность, когда отрицается необходимость активной государственной социальной политики. На противоположном конце спектра находятся группы, которые ожидают мощнейшую социальную поддержку, ориентируясь в своих ожиданиях на скандинавские страны и не осознавая ограниченность экономических возможностей Беларуси. Все эти разнонаправленные социальные и экономические ожидания и интересы потребуют реального функционирования широкого спектра политических движений, свободных профсоюзов, реальных, а не декоративных обществ людей с инвалидностью, ассоциаций многодетных семей, пенсионерских организаций… И, конечно, требуются свободные СМИ, где будут представляться и сталкиваться разнообразные интересы, ценности и проекты экономического будущего.

Проблема государственных символов, праздников, мест памяти и ритуалов, а также оценки исторических событий ХХ и ХХI веков непременно станет зоной реального конфликта. По-видимому, недостаточно поступить так, как предлагают некоторые политические и культурные активисты, – поменять в оценках исторических событий плюс на минус, снести все советские памятники, сменить ритуалы, в кратчайшие сроки переименовать улицы больших и малых городов. Действия подобного рода, неотрефлексированные социумом, малоэффективны с точки зрения осознания прошлого, и сами по себе не создают условий для дальнейшего демократического развития. Во-первых, многие памятники эпохи СССР имеют немалую культурную ценность, образуют ансамбль с рядом расположенными архитектурными ансамблями. Во-вторых, определенные ритуалы и места памяти, связанные, в частности, с памятью о жертвах войны, являются важнейшими символами, а значит, должны быть переосмыслены и включены в практики демократического общества.

Светлана Бень проводит экскурсию по бывшему лагерю военнопленных в Масюковщине (Минск), июль 2020 г. Фото отсюда

Изучение архивов и открытые научные дискуссии неизбежно приведут к изменению оценок исторических событий. Важно создать условия для формирования коллективной исторической памяти и нетерпимости к преступлениям тоталитарных режимов у будущих поколений.

Была и остается актуальной проблема языковой политики, в контексте актуальных общекультурных процессов. В этой связи мне нравится высказанная в одной из сетевых дискуссий позиция о «родных мовах» в современной Беларуси. При безусловной необходимости расширения сферы функционирования белорусского языка необходимо продумать и реализовать на практике возможности для полноценного функционирования других языков. Причем эти возможности должны обеспечиваться на государственном уровне, в том числе с точки зрения финансирования. Такой подход соответствует основополагающим документам международных организаций; при продуманной реализации он станет мощным фактором объединения белорусского общества.

Отношение к национальным меньшинствам, мигрантам, другим странам и народам потребует последовательных и продуманных решений. Много лет занимаясь проблемами формирования толерантности и изучая уровень толерантности столичных гимназистов, я могу взять на себя смелость утверждать, что и в этой сфере в современном белорусском обществе существуют нерешенные проблемы. Речь идет не об официально декларируемых ценностях, а о негативных и позитивных этнических стереотипах. В рамках исследования выяснилось, что существует ряд негативных этнических стереотипов, относящихся в первую очередь к национальным меньшинствам Республики Беларусь. Если общество хочет избежать роста межэтнических конфликтов и других проявлений ксенофобии, то государственным органам необходимо разработать и планомерно внедрять локальные и общенациональные целевые программы по формированию интереса к культуре и традициям других народов, снижению уровня ксенофобии в различных возрастных и социальных группах. В свою очередь, общество в лице этнического большинства должно осознанно и ответственно относится к «внедрению» этих программ в реальную повседневную жизнь.

В конце своей почти научной статьи позволю себе сделать выводы научного характера:

– в современном белорусском обществе существуют группы не просто с разными, а с противоположными интересами и ценностями;

– эти группы ввиду определенных политических условий не смогли выработать методы декларирования и отстаивания своих позиций;

– одной из основных задач демократии становится создание реальных условий для осуществления эффективного национального диалога, где все эти группы будут услышаны, а их базовые ценности в той или иной степени будут учтены;

– от успешного решения этой задачи в большой степени зависит реализация оптимистических или пессимистических сценариев социального, политического и культурного развития страны.

Инесса Ганкина,

психолог, культуролог

г. Минск

Опубликовано 12.09.2021  13:15

ПАМЯЦІ ПАЭТА АЛЕСЯ РАЗАНАВА

Нельга забыць

(развітальнае слова ад В. Жуковіча)

У вечнасць пайшоў зоркі наш волат духу Алесь Разанаў, знакавая постаць беларускае літаратуры, смелы наватар у космасе паэзіі і філасофскае думкі, няскораны, хоць і пакараны ў 1968-м як змагар за лепшую долю роднае мовы. Ён выступаў за выкладанне на філфаку ўніверсітэта профільных прадметаў па-беларуску і быў выключаны з БДУ.

Мы з ім пазнаёміліся ў Берасці, калі ён, вучань сельскае школы, энергічны і сімпатычны рослы хлопец у кірзавых ботах, прыязджаў з роднага Сяльца (Бярозаўшчына) пачытаць свае вершы ў творчым асяроддзі на літаратурным аб’яднанні знанага прафесара і крытыка Уладзіміра Андрэевіча Калесніка (пры рэдакцыі абласной газеты). Па вершах школьніка адчувалася: іх аўтара абміне хвароба ўласнага росту, якая здараецца з пачаткоўцамі. Нас, ягоных слухачоў, шмат што зачароўвала ў прадэкламаваных творах. Надта нязвычнымі, свежымі паўсталі яны. Невыпадкова рана з’явіліся ў газетах першыя публікацыі паэта – у 1961 годзе; яму тады споўнілася 14 гадоў.

Пазней сустракаліся мы даволі часта, калі Алесь, падтрыманы Максімам Танкам і Уладзімірам Калеснікам, працягваў і завяршаў універсітэцкую адукацыю ў горадзе над Бугам. Бываў зямляк няраз у маёй кватэры. Тады, у далёкім ужо 1968 годзе, я прысвяціў яму верш. У знак падтрымкі пасля выключэння з БДУ.

***

Алесю Разанаву

Няма гармоніі, дый годзе:

да чысціні ўсё ліпне бруд.

А Гулівера часта водзіць

за нос духоўны ліліпут.

Ля вернасці снуецца здрада,

пад маскай – чорная мана.

Таму цьмянее часта радасць

і прыпазняецца вясна.

А ты ўставай, адвагі поўны,

надзеі дзёрзка ўваскрасі

і неўтаймоўны дух бунтоўны

няўтомна

на алтар нясі.

Шчодра адораны ад прыроды, працаваў Алесь Разанаў актыўна, інтэнсіўна разгортваў свой талент, усё часцей друкаваўся ў перыёдыцы, выдаваў зборнікі, моцныя стваральнаю энергіяй паэта-мысляра, эксперыментатара. Інтэлектуальная беларуская прастора ўвачавідкі багацела з ягоным прыходам у літаратуру. «Адраджэнне» – так неардынарна быў названы паэтычны першынец Разанава, тады яшчэ студэнта (1970). Хай сабе тая кніжачка засведчыла, што яе аўтар выхоўваўся ў савецкай рэчаіснасці, але ў ёй змешчаны цудоўныя вершы: «Мова», «Паганіні», «Тамaза Кампанела», «Вытокі», «***Які запал!»… Далей ішлі прыкметна разняволеныя і ўскладнёныя (як зместам, так і жанрава) кнігі: «Назаўжды» (1974), «Каардынаты быцця» (1976), «Шлях-360» (1981), «Вастрыё стралы» (1988), «У горадзе валадарыць Рагвалод» (1992), «Паляванне ў райскай даліне» (1996) ды іншыя. Побач з вершамі, мініяцюрамі, паэмамі, баладамі ягоныя кнігі засяляюць чыста разанаўскія жанры: версэты, вершаказы, зномы, пункціры… Галоўнае ж у тым, што як традыцыйныя, так і наватарскія творы паэта вызначаюцца гуманістычным зместам.

Я не мог не радавацца дасягненнямі і перамогамі Алеся Разанава, як не мог не разумець, што Разанаў – бязмежны, як далягляд, неабсяжны і невычэрпны, як акіян, і непераможны, як ісцівая праўда. Ён – лаўрэат Дзяржаўнае прэміі імя Янкі Купалы (1990, за кнігу паэзіі «Вастрыё стралы»), лаўрэат прэміі імя Наталлі Арсенневай (па выніках конкурсу на лепшую кнігу паэзіі за 2017 год).

Люблю перачытваць кнігу «З апокрыфа ў канон» (з такім незвычайным аўтографам: «…чыё месцажыхарства між аблокаў і васількоў – Васілю Жуковічу. Алесь Разанаў 16.11.10»), асабліва – «Жыта і васілёк» (Слова пра Максіма Багдановіча). Пра яе можна сказаць: сэрца на далоні. Разанава сэрца, мудрае, мужнае, трапяткое. Тут ёсць узрушальныя праўдзівасцю і прароцтвам выказванні, як вось гэтае: «Людзі затапталі Хрыстовы сляды – і паміж планамі (прыродным, чалавечым і боскім) парушылася сувязь; людзі затапталі Хрыстовы сляды – і па затаптаных Хрыстовых слядах прыйшлі іншыя істоты, “гора” беларускага народа. Хто яны? Кажучы словамі нашага выдатнага паэта Пімена Панчанкі, гэта – клан, гэта – клас, гэта – гразь. Прыйшла гразь – і запэцкала прыгожы малюнак “Апокрыфа”. Яна запэцкала і пэцкае сёння нашу спадчыну, нашу культуру, нашу мову, нашу гісторыю». І яшчэ: «Ніхто так не прагне ўлады і не чапляецца за ўладу, як гразь: такая ў яе анталогія. Але ж не вечна доўжыцца гэтаму ганебнаму стану рэчаў, не вечна гразі панаваць, нават калі ашуканы і запалоханы ёю народ усё яшчэ лічыць, што яна ўдзень і ўначы рупіцца пра ягоны дабрабыт!.. Ды не будзе народ апраўданы толькі за тое, што ён народ, але на любым судзе будуць апраўданы тыя адважныя душы, што не пакрывілі сумленнем і не схіліліся перад уладай гразі».

Знакаміты арыгінальны паэт і эсэіст Разанаў стаўся й выдатным перакладчыкам, валодаючы рознымі мовамі. Нямецкую і літоўскую ведаў настолькі дасканала, што змог сам складаць вершы і па-літоўску, і па-нямецку. Рупіўся пра ўзбагачэнне беларускае літаратуры іншамоўнаю перакладною паэзіяй, паклапаціўся пра выданне анталогій грузінскае і літоўскае паэзіі па-беларуску, прывабіўшы і мяне такою адказнаю справаю. Алесь умеў пераконваць і дамаўляцца. Дзякуючы яму я пабываў і ў Тбілісі, і ў Ташкенце. Пасля ташкенцкага семінару выдаў у Менску кніжку перакладаў з старажытнаўзбекскае мовы выбраных твораў слыннага Алішэра Наваі.

Як натуральна пачыналася, так і доўжылася нашае сяброўства. Алесь адорваў мяне сваімі кнігамі з зычлівымі аўтографамі. На тытульнай старонцы першага зборнічка «Адраджэнне» 17 жніўня 1970-га паэт-юнак пажадаў мне, «каб цвёрда трымаўся на Зямлі і каб праз нейкі час крэмзаў аўтограф» яму. А ў студзені 1996 года ёмістую кнігу «Паляванне ў райскай даліне» падпісаў па-разанаўску арыгінальна: «Мінчуку, але ўсё роўна заўсёднаму берасцейцу…» У савецкі час бязбожжа з ягоных рук я атрымаў нечаканы, але жаданы падарунак – БІБЛІЮ.

Прысутнасць Разанава-лідара азначала ўплыў. Выдатна адчуваў ён, хто на што здатны. Пад ягоным уплывам, да прыкладу, Ніна Мацяш стварыла шэраг бліскучых паэтычных партрэтаў сваіх сучаснікаў, Анатоль Вярцінскі – некалькі казанняў.

Цяпер успамінаецца ўсё да драбніцаў, звязанае з асобаю авангарднага творцы, няўрымслівага чалавека, у тым ліку – сустрэчы, гамонкі, вандроўкі. Прыемна ўзгадаць, як мы з ім, А. Вярцінскім, В. Буландай не без прыгодаў дабіраліся ў Белаазёрск на паэтычныя чытанні ў гонар незабыўнае зямлячкі Ніны Мацяш. Алесь быў вельмі сутнасны і красамоўны прамоўца. Ягоныя прамовы ўспрымаліся як мастацкія творы. Не забудзецца і яго выступ на маёй юбілейнай вечарыне, дзе ён цытаваў мой верш «***Бяссонне…»

Аднаго разу Алесь даверыў мне свой сон: ён апрануў новую ільняную кашулю… Я тады сказаў: «Алеська, ты неўзабаве ажэнішся, і твая абраная будзе вельмі спрыяльная табе для жыцця». Так яно й сталася… Няхай бы, дружа, доўжылася і доўжылася тваё зямное жыццё, тваё шчасце ў сям’і і ў літаратуры! Ды лёс не перайначыш.

Калі сястра Алесева Люба ўгаворвала яго любымі сродкамі змагацца з няўмольнаю хваробай, ён суцяшаў яе: што хацеў, здзейсніў. Але, як сведчыць Любоў Сцяпанаўна, ён збіраўся, ды не паспеў, стварыць гісторыю Сяльца, сваёй немалой радзімы.

У журботны дзень развітання з Алесем 28 жніўня ў сталічным храме Пятра і Паўла, пасля прачулае беларускамоўнае паніхіды сябры Саюза беларускіх пісьменнікаў, услед за старшынём СБП Барысам Пятровічам, пранікнёна выказвалі свае думкі пра вялікага, у чымсьці геніяльнага Алеся Разанава. Любоўю і цеплынёй былі прасякнутыя ўспаміны родных ды блізкіх пра выдатнага творцу і чалавека – за сталом памінальным, дзе пачаў шчырую, праніклівую гаворку блізкі сябра сям’і Зміцер Санько. Не без хвалявання Галіна Разанава, Алесева жонка, казала, якім высакародным, далікатным і мужным быў муж. Яшчэ распавяла яна, што Алесева маці ў 1968 годзе ў лісце да Максіма Танка пыталася, чым правініўся яе сын, і што класік адказаў ёй: «Ваш сын ні ў чым не вінаваты. Вы павінны ганарыцца такім сынам!»

Даражэнькі наш Паэце, дзякуй табе за ўсё незабыўнае! Няхай будзе лёгкім шлях у царства на нябёсах тваёй высокай, светлай душы!

Васіль Жуковіч

***

Jury Paciupa (fb, 26.08.2021, 18:55)

Памёр Алесь Разанаў (1947–2021)

Нараджаемся не для смерці,

Нараджаемся мы, каб жыць,

Ды страла нацэлена ў сэрца,

Праз вякі ўжо страла ляціць.

Гэтыя радкі Леаніда Якубовіча, які загінуў у 22 гады, амаль аднагодка Алеся Разанава, нібы ліст з таго свету аўтару зборніка «Вастрыё стралы».

Так, паэты не паміраюць… Але чалавек, крыніца вершаў, крыніца мудрасці, ужо ніколі не пацешыць нас сваімі новымі радкамі. Кім быў Алесь Разанаў? Для нашага пакалення ён быў Настаўнікам, для Беларусі ён быў знакавай Постаццю, для вечнасці – Паэтам. Мы ўсе вучыліся на ягоным «Шляху-360», на ягоным «Вастрыі стралы»… У кожнага з Разанавым было нешта асаблівае, асабістае і асабовае, у кожнага сваё, нават калі мы беглі ад яго, каб не стаць эпігонамі, мы вучыліся ў яго быць самымі сабою.

* * *

Для мяне Алесь Разанаў адкрыўся зборнікам «Шлях-360» (1981), на які я выпадкова натрапіў у кнігарні мястэчка Азёры, вярнуўшыся ў 1985 г. з войска. Дагэтуль я быў знаёмы з авангарднай паэзіяй, пераважна па хрэстаматыях, але пасля зборніка «Шлях-360» усе французскія авангардыстыя выглядалі яснымі і празрыстымі. Я проста не мог паверыць, што такі зборнік выйшаў у Менску, у СССР, дзе панавала тэорыя сацыялістычнага рэалізму. Я яго чытаў і перачытваў і не мог начытацца, у мяне ён уваходзіў цэлымі фразамі, якія потым адгукаліся ў маіх вершах. Тады я яшчэ не адважыўся пераймаць стыль Алеся Разанава, хіба толькі спрабаваў, але я быў зачараваны таямнічасцю і герметычнасцю кнігі, яе рацыянальнай архітэктонікай і ірацыянальным зместам, зачараваны сугестыяй і магіяй слоў. Уражваў нават партрэт паэта, мужны твар мага ці ваяра, тутэйшы і нетутэйшы, пранізлівыя вочы, дзіўнае падабенства з антычнымі выявамі, з прыхаднямі з космасу. Праўду кажу, часамі мяне наведвала дзіўнае пачуццё, што гэта чалавек з Марса, з Неба, аднекуль здалёк… Што ён валодае надзвычайнымі здольнасцямі і гэтыя здольнасці дазволілі яму не зважаць на агульнапрынятую эстэтыку. Я і пазней, распытваў, лавіў кожнае слова пра паэта і, калі аднаго разу пачуў, як яго бачылі ў бібліятэцы засяроджаным і нерухомым у медытацыі некалькі гадзін, я верыў, зноў і зноў пераконваўся, што гэта няземны чалавек.

Нарэшце, у верасні 1987 г., я наважыўся паехаць да Алеся Разанава, каб пазнаёміцца асабіста. Праз школьнага сябра, які вучыўся ў Менску ў РТІ, здабыў у даведцы хатні адрас і пайшоў у госці. Як цяпер помню, ішоў па вуліцы Веры Харужай, ішоў, як да бога, як да мага, як у дом чарадзея. Мінаў я – хлопец з правінцыі – касмічныя знакамітыя менскія кукурузіны, якія мяне толькі пераконвалі, што я іду да няпростага чалавека. Лічыў дамы, мінуў нейкі раўчук, як мне падалося, трапіў у шэраг хрушчовак, дзе і знайшоў кватэру паэта. Вядома, прыйшоў не папярэдзіўшы, не патэлефанаваўшы, мне і ў голаў тады не магло прыйсці, што культурныя людзі перш тэлефануюць. Дзверы адчыніла жонка, выбегла дзіця, потым выйшаў паэт і запрасіў мяне ў пакой. Гаварылі мы мо’ з гадзіну, мо’ менш, помню, я пытаўся, якія яго ўлюбёныя паэты, ён не назваў нікога, але працытаваў усходняга паэта, вылучаў не імёны, а асобныя вершы. Найболей мяне ўразілі словы пра паэзію, якая зношваецца, сціраецца і не захапляе «шасцерню часу», таму патрэбныя новыя словы, новыя формы. Гэта было не пра «актуальнасць», якою нам забівалі галовы, гэта было нешта іншае. Гэта было нават не пра час, а пра вечнасць.

Выйшаў я ад Алеся Разанава іншым чалавекам, хоць нічога асаблівага, калі глядзець цяперашнімі вачыма, ён мне не казаў. І, барані Божа, не крытыкаваў. Пабыўшы ў паэта, я зразумеў, што пісаць так, як я пісаў, нельга, а як – яшчэ не ведаў. Пэўны час я знаходзіўся пад уплывам Алеся Разанава, потым старанна пазбываўся ягонага ўплыву. Гэта быў бунт вучня супраць настаўніка.

***

Невялікі штрышок у паэтыку Алеся Разанава, проста дэталь. Пачну здалёк. Істотнае не толькі тое, што ёсць, але і тое, чаго няма. Часам бязбытнасць нечага больш істотная, чым бытнасць. Прыкладам, істотна не так тое, якія словы мы ўжываем, як тое, якіх НЕ ўжываем. Калі мы засмецім мову барбарызмамі, няўдалымі наватворамі, то ніякае багацце лексікі не ўратуе нас ад неахайнасці стылю, так і будзем хадзіць нехлямяжыя. (Таму я ніколі не ўжываю ні «вырашыць», ні «распавядаць», як і аўтары XIX ст.)

А. Разанаў (злева) – супрацоўнік аддзела крытыкі і літаратуразнаўства выдавецтва «Мастацкая літаратура». Фота 1982 г. адсюль

Пяціпавярховік па вул. В. Харужай, 46/1, дзе ў 1976–1991 гг. жыў Алесь Разанаў (фота В. Рубінчыка, 2020)

Калі ў Анатоля Сыса няма вершаў пра каханне (пра маці, пра жанчыну як з’яву быцця ёсць, а пра каханне – няма), то ў Алеся Разанава няма санетаў. Некалі ў анкеце часопіса «Крыніца» я прасіў яго напісаць санет, але ён так і не напісаў. І правільна зрабіў. Разанаў усім сваім паэтычным іством быў завостраны (зноў вастрыё стралы!), каб ствараць уласныя формы: версэты, пункціры, квантэмы, вершаказы… Для яго паўтарыць ужо знойдзенае не так цяжка было, як было б здрадай сабе самому. Ён спыняўся, калі не знаходзіў новага – істотнага (любіў ён гэтае слова). Ён умеў не толькі пісаць, але і маўчаць, як кожны праўдзівы паэт. Гэта ад яго я засвоіў правіла, што паэт не мусіць шмат пісаць, бо шматпісанне разбэшчвае, змушае паўтарацца, рабіць неабавязковае, а абавязковае – тапіць у неабавязковым. Што толькі куча друзу прырастае колькасцю, а літаратура – якасцю.

Апублiкавана 01.09.2021  14:37

В. Рубінчык. Абы не танкі…

Вітанкі! Абы не танкі.

Завяршаецца апошні месяц лета, і быццам бы трэба падвесці вынікі, але няма ахвоты, бо яны збольшага сумныя. І супраціў здараўся, і сякая-такая салідарнасць, і не ўсё яшчэ страчана, аднак перахапіць ініцыятыву ў насарогаў (гл. адпаведную п’есу Эжэна Іанеско) пакуль што не выйшла. Зрэшты, не адзін лаўрэат Іерусалімскай прэміі Іанеско варты згадкі ў нашым кантэксце – «вожык без рожак» (С) Славамір Мрожак варты яшчэ болей. Асабліва яго п’еска «Стрыптыз»:

– Можна зрабіць толькі адно… Папрасіць прабачэння ў РУКІ.

– Прабачэння? За што? Мы нічога ёй не зрабілі, хутчэй ужо яна мусіць…

– Гэта не мае значэння. Трэба папрасіць прабачэння дзеля-мадзеля, увогуле, без дай прычыны. Каб уратавацца. Калі гэта чамусьці дапаможа…

І, безумоўна, «Караль», які ўбачыў свет у тым жа 1961-м:

– Дзядуля толькі будзе страляць… Ён кепска бачыць. А дай яму акуляры – стрэліць.

– Ён патрыёт?

– Як і ўсе.

Дарэчы, тут не паспяваеш адрэагаваць на адзін вы… брык «галоўнага патрыёта», як следам набягае другі. Pэагую далёка не на ўсё, але дэмагагічная адсылка на т.зв. рэспубліканскай педнарадзе 24.08.2021 зачапіла: «У нас паўсотні ўстаноў вышэйшай адукацыі – універсітэтаў, акадэмій, інстытутаў. У супастаўных паводле тэрыторыі і колькасці насельніцтва краінах (Швейцарыя, Данія, Фінляндыя, Ізраіль) ВНУ ў 2-3 разы менш, чым у нас».

У Швейцарыі, тэрытарыяльна меншай у 5 разоў, насельніцтва каторай меншае за беларускае амаль на мільён чалавек (8,57 млн), – каля 40 ВНУ. Студэнтаў менш, чым у Беларусі, ды зноў жа, не ў 2 разы (164575 супраць 263400), і разрыў скарачаецца. У Даніі, насельніцтва якой не дасягае і 6 мільёнаў чалавек, дзейнічае, калі верыць гэтаму спісу, 37 аналагаў нашых універсітэтаў, акадэмій ды інстытутаў. У Фінляндыі 29 ВНУ… пры насельніцтве 5,5 мільёнаў чалавек, г.зн. выходзіць практычна «тое на тое». У Ізраілі насельніцтва сапраўды супастаўнае з беларускім (акурат увесну пісаў пра гэта)… i больш за 60 ВНУ!

Ну так, фармальна ў Беларусі 31 універсітэт, у Ізраілі – толькі 9, але гаворка-то ішла пра ўсе ВНУ. Дый па сутнасці… нешта сумняюся, што, дапусцім, акадэмічны каледж Цфата (горад на поўначы Ізраіля, 36 тыс. жыхароў) дае горшую адукацыю, ніж Баранавіцкі ўніверсітэт, рэктар якога надоечы заявіў: «нам трэба навучыць нашу моладзь сарбіраваць тую інфармацыю, якая з’яўляецца ў інтэрнэце». Падобна, кандыдат педагагічных навук Аляксандр Унсовіч меў на ўвазе «сарціраваць» або «фільтраваць»; хімічны тэрмін «сарбіраваць» мае зусім іншае значэнне. Ладна, спадзяваймася, што гэта была чарговая агаворка чарговага прызначэнца, як і «кліКавае мысленне» (ё «кліпавае»), а не праява дылетантызму… У любым разе, БарДУ я пажадаў бы светлай будучыні з кіраўніком, абраным навукова-педагагічнай супольнасцю.

Для чаго на ўсебеларускай нарадзе спатрэбілася прыцягнутае за вушы параўнанне краін? Па-мойму, найперш дзеля празрыстых намёкаў на тое, што «народзец зажраўся» і мае нахабства масава прэтэндаваць на вышэйшую адукацыю (а праз гэта ў краіне бракуе рабочых рук). То святочных дзён у Сінявокай замнога, то студэнцікаў…

Не, я зусім не лічу, што не трэба паважаць людзей без вышэйшай адукацыі. Але кампліменты на адрас атрымальнікаў рабочых спецыяльнасцей даволі крывадушна гучаць ад асобы, сыны якой рашылі дастаць «корачкі» БДУ яшчэ ў 1990-х, а ўнучка сёлета паехала паступаць ажно ў Маскоўскі дзяржаўны ўніверсітэт. Інтуіцыя мне падказвае, што і Мікалай, свет наш Аляксандравіч, 2004 г. нар., не ў ПТВ зараз вучыцца, і нават не ў пахвалёным тутака аўтамеханічным каледжы.

Увогуле, цікава, колькі рабочых & сялян сярод нашчадкаў тутэйшай «эліткі» (міністраў і пад.). Калі раптам выявіцца, што больш, чым у «сярэднім па бальніцы», то я, бадай, здолею пагадзіцца з меркаваннем, што ў Беларусі «няма сэнсу ў апантанай гонцы за дыпломамі аб вышэйшай адукацыі», а «бацькі і дзеці па-ранейшаму недаацэньваюць прэстыжнасць рабочых прафесій і ўзровень падрыхтоўкі такіх спецыялістаў». Шаноўныя чытачы, падзяліцеся незасакрэчанай інфой! Ужо не як перасмешнік пытаюся – выключна ў даследчых мэтах.

Нагадаю, 21.08.2021 у Рагачоўскім раёне прайшоў гала-канцэрт «Зямля шчасця» з Саладухам & Co., паводле «галоўнай газеткі», «падараваны Прэзідэнтам краіны». Тысячы людзей – многія з якіх не перахварэлі на COVID-19, г.зн. не мелі антыцелаў – cядзелі ўсутыч без сродкаў індывідуальнай абароны, што відаць на фота па гэтай спасылцы. У першых чыслах жніўня 2021 г. колькасць новых выпадкаў заражэння не перавышала 1000 за дзень, 25 жніўня мінздароўя зарэгістравала, аднак, 1357 выпадкаў, 26 жн. – 1551, 27 жн. – 1862.

Выпадковасць або прыкрая заканамернасць? На гэтае пытанне маглі б (дапамагчы) адказаць незалежныя журналісты, але пасля пагромаў у рэдакцыях такіх рэсурсаў, як tut.by, «Наша Ніва», БелаПАН, 6tv.by (магілёўскае недзяржаўнае тэлебачанне), «Сильные новости» (партал навінаў Гомельшчыны), наўрад ці хто наважыцца зараз на сур’ёзнае журналісцкае расследаванне. Сёння ж да кучы «Вярхоўны суд» ліквідаваў суполку, заснаваную ў 1990-х, якая апекавалася недзяржаўнымі СМІ, – Беларускую асацыяцыю журналістаў. Ну, хоць «гітлерцамі паганымі» яе кіраўнікоў не абвясцілі, і танкамі не пераехалі, дзякуй у капялюш…

І яшчэ сёе-тое нагадаю – у сярэдзіне ліпеня г.г. адбыўся налёт «сілавікоў» на офісы творчых суполак, у т. л. Саюза беларускіх пісьменнікаў. Праз колькі тыдняў «міністэрства юстыцыі» на чале з Алегам Сліжэўскім падало ў «Вярхоўны суд» іск аб ліквідацыі СБП. 24.08.2021 у гэтым «судзе» адбылося апытанне бакоў, а ўласна пасяджэнне было перанесена праз недахоп дакументаў. Знакам тым, паўтара месяца лёс арганізацыі, створанай у міжваенны перыяд (о так, СБП – легітымны пераемнік таго Саюза пісьменнікаў, у які ўваходзілі Майсей Кульбак, Янка Купала, Якуб Колас, Ізі Харык, Кузьма Чорны…) вісіць на валаску.

У 2017–2020 гг. на працягу паўгоддзя паміралі звычайна ад чатырох да пяці сябраў Саюза беларускіх пісьменнікаў. За апошнія шэсць тыдняў з жыцця, наколькі я ведаю, пайшлі шэсць сябраў СБП: Віктар Ляскоўскі (19 ліпеня; насуперак сцвярджэнню тут, ён быў іменна ў нашым Саюзе), Уладзімір Сіўчыкаў (21 ліп.), Галіна Багданава (22 ліп.), Алена Васілевіч (8 жніўня), Сяргей Цыплюк (16 жн.), і вось учора, 26 жніўня, – паэт Алесь Разанаў. Дапускаю, што «наезды» на ПЭН-цэнтр і СБП сталіся адным з фактараў… Таксама не магу выключаць, што, калі сітуацыя не будзе выпраўлена, калі Саюз не пакінуць у спакоі, то назіральнікі зробяць выснову пра мэтаскіраванае вынішчэнне творцаў. А заказчыкі «наездаў» застануцца ў гісторыі прыкладна ў той жа ролі, у якой там фігуруе народны камісар унутраных спраў БССР Барыс Берман (у 1937 г. падпісваў ордэр на арышт Ізі Харыка).

А. С. Разанаў (1947–2021), фота адсюль

Слова літаратару, філолагу Змітру Дзядзенку:

Я здзіўлены, як мала СМІ надалі ўвагі гэтай трагічнай падзеі — смерці Алеся Разанава. Для беларускай культуры ягоны сыход можна параўнаць, напрыклад, са смерцю Іосіфа Бродскага для рускай літаратуры. Утвараецца вялізны прагал, і немагчыма нікога паставіць на гэтае пустое месца.

Андрэй Хадановіч сказаў, што азначэнне «геній» не будзе перабольшаннем у характарыстыцы Разанава — і з гэтым цяжка не пагадзіцца.

Алесь Разанаў быў паэтам ад Бога, і ў беларускай паэзіі зрабіў сапраўдную мадэрністычную рэвалюцыю. Так, бываюць такія рэвалюцыянеры — ад Бога.

У 1990-х Разанаў друкаваўся ў «Крыніцы», дзе рэдактарам быў Някляеў. Гэта было выкшталцонае эстэцкае выданне. Творы Разанава там былі як пэрліны ў належным аздабленні. Мяне тады проста агаломшылі ягоныя творы, дзе паэт апісваў адну і тую з’яву ці рэч праз успрыманне ў розных мовах (як прыклад — вецер). Гэта няспынная глыбокая праца са словам, з яго значэннем, з тым вобразам, які яно нясе.

Так, гэта метафізіка. Але ці можа існаваць сапраўдны глыбокі паэт без метафізікі?

Праз тыдзень у Капылі пачнуцца чарговыя «дні беларускага пісьменства» з удзелам, як дакляруюць арганізатары, звыш 100 літаратараў. Даўно хацеў пабываць на радзіме Шолема-Якава Абрамовіча (Мендэле Мойхер-Сфорыма), Абрама Паперны і Цішкі Гартнага, але – не паеду. І па сямейных абставінах, і, галоўнае, таму, што душа ўжо не ляжыць браць удзел у святкаваннях. У Шчучыне-2015 было-такі іначай.

Дадзявае, між іншым, і зласлівасць на афіцыйнай старонцы «дзяржаўнага» СПБ, які мае весці рэй у Капылі. Тут, у стылёва не вытрыманым «аналізе» запатрабаванасці кніг у беларускіх бібліятэках за 2019–2021 гг. («аналіз» я ўзяў у двукоссе, бо аўтар упарта мянуе СБП апазіцыйным, Альгерда Бахарэвіча адносіць да гэтай суполкі, хоць ён пакінуў яе ў 2011 г., і г. д.), прасоўваецца няхітрая, але падлаватая думка: не набывайце кнігі сябраў СБП і «літгуртка» «Полоцкая ветвь», усё роўна іх мала хто чытае; фундуйце нас, толькі нас…

Баюся, не без уплыву актывістаў «чэснага» саюза, якія сцвярджаюць, што выступаюць за «стабільнасць і адзінства ў краіне», сёлета мінадукацыі РБ выкінула са школьнай праграмы па літаратуры творы Аляксандра Салжаніцына, Уладзіміра Набокава і Святланы Алексіевіч. Месца апошняй – прадказальна – заняў Мікалай Чаргінец, кіраўнік СПБ, заснаванага шляхам расколу ў 2005 г.

Уласна, пасля таго, як у канцы 2020 г. чаргінцоўцы пры дапамозе «Беларускай энцыклапедыі» паспрабавалі прысабечыць Уладзіміра Караткевіча (1930–1984), з імі aмаль усё праяснілася. Гэта даволі наіўна, чакаць ад іх слоў спагады на адрас цкаванага СБП. А вось Нацыянальны саюз пісьменнікаў Украіны шчэ ў канцы ліпеня прыняў адозву, дзе сказана:

НСПУ заклікае Урад Украіны, украінскія ды міжнародныя праваабарончыя арганізацыі асудзіць наступ з боку цяперашняй улады Беларусі на грамадзянскую супольнасць у цэлым і творчыя арганізацыі ў прыватнасці… Усведамляючы маштабнасць выклікаў перад творцамі ў суседняй краіне, гарантуем усім прадстаўнікам незалежных літаратурных суполак Беларусі мажлівасць рэалізаваць права на свабоду слова і творчасці ў электронных і друкаваных СМІ Нацыянальнага саюза пісьменнікаў Украіны. Жыве Беларусь! Слава Украіне!

Заступаліся за нас і шведы, і нарвежцы… Мяркую, усё гэта не пойдзе ў глум, нават калі зараз не відаць непасрэднага эфекту.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

27.08.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 28.08.2021  13:23