Monthly Archives: September 2019

Грета Гарбо спасала евреев?

Спасала евреев, собиралась убить Гитлера и соблазняла женщин. Факты о жизни великой Греты Гарбо

18 сентября в 8:30 Виктория Клочкова / LADY.TUT.BY

«Жизнь может быть прекрасной, если знаешь, что с ней делать», — любила говорить Грета Гарбо. Она-то определенно знала, как распоряжаться годами, отведенными судьбой. Ее биография похожа на роман, в котором каждая новая страница увлекательней предыдущей. Вспоминаем, как это было.

Красавица и чудовище

«Чтобы стать независимой, иметь возможность жить своей жизнью, я пожертвовала многим», — так говорила Грета.

Аристократичного вида красотка в изысканных нарядах и драгоценностях. Именно такой Грету Гарбо помнит мир. И мало кто знает, что так в жизни актрисы было далеко не всегда. Младшая из трех детей, она появилась на свет в 1905 году в трущобах пролетарского района в Стокгольме. Папа — обычный чернорабочий, убирал уличные туалеты, а мама — из крестьянской семьи. Когда девочке исполнилось 15 лет, ей удалось поступить на работу в известный магазин «Пауль У. Бергстрем». Для ее семьи это было верхом всех амбиций.

«Мама сказала, что я могла бы работать там до конца дней», — вспоминала актриса.

Но для Греты Луизы Густафссон (настоящее имя звезды) этого было совсем недостаточно.

В 17 лет она поступает в Стокгольмскую школу драматического искусства, что было невероятно сложно.

«Годы учебы были самыми счастливыми в моей жизни. Нас, по крайней мере, обучили правильной артикуляции, а сейчас даже трудно понять, что говорят актеры. Однако побеждать свой страх перед зрителем я так и не научилась. Я всегда была застенчивой, слишком скрытной, чтобы заставить себя предстать перед толпой зрителей. Да и в павильоне присутствие посторонних людей мешало мне сконцентрироваться».

Чтобы зарабатывать на жизнь, девушка начинает сниматься в рекламных роликах. В одном из них Грету замечает Мориц Стиллер и предлагает ей роль итальянской графини в фильме «Сага о Йесте Берлинге».

А еще придумывает для нее псевдоним Гарбо, навеянный то ли испанским шармом, то ли скандинавской мифологией, в которой «гарбон» — мистическая фея, которая танцует при полной луне. 40-летний Мориц советовал своей 18-летней подопечной, как одеваться и что говорить, знакомил с нужными людьми и приводил на светские мероприятия, где их пару прозвали «Красавица и Чудовище».

«Для меня всегда был только один режиссер — Мориц Стиллер», — скажет она однажды.

В «Саге» Грету Гарбо видит хозяин голливудской студии «Метро Голдвин Майер» Луис Б. Майер — и приглашает актрису на работу. Девушка переезжает, чтобы в течение буквально нескольких лет стать самой высокооплачиваемой звездой кино: гонорары за фильмы порой доходили до 270 тысяч долларов — гигантская сумма по тем временам.

А каких героинь ей доверяли играть! Исключительно сильных женщин с железной волей, роковых красавиц. Анна Каренина, Мата Хари… После «Дамы с камелиями» дочка Александра Дюма написала Гарбо восторженное письмо.

«Она утверждала, что я играю лучше Дузе и Бернар (знаменитые драматические актрисы. — Прим.ред.), которых она видела на сцене. Она не сомневалась, что если бы ее отец посмотрел фильм, то обязательно влюбился бы в меня», — не без гордости рассказывала Грета.

Одновременно Грета Гарбо становится законодательницей модных тенденций. Ее стиль копируют до сих пор: красная помада, белоснежная кожа, волосы оттенка «платиновый блонд» и строгий мужской костюм.

Однажды папарацци сняли, как Грета покупает вельветовые брюки. Так на следующий день после публикации фото подражательницы актрисы буквально снесли двери магазинов, где продавалось нечто похожее. Она обожала носить шляпы, платки и черные очки на пол-лица (отгораживаясь от назойливого внимания репортеров).

«Гарбо была интуитивной актрисой, с ее интуицией она легко демонстрировала самые разные эмоциональные состояния, — вспоминал режиссер-постановщик Рубен Манулян. — Не требовалось говорить ей: „Посмотрите сюда, взгляните туда“. Нужно было только сказать, какую эмоцию она должна показать в этой сцене. „Я поняла“, — отвечала Гарбо, внимательно выслушав. И она действительно все понимала, потому что ее лицо сразу обретало нужное выражение. С ним согласовывалось и движение тела. Гарбо обладала двумя воистину неоценимыми для кино качествами — фотогеничностью и интуицией. В этом она была абсолютно уникальна».

Всего за свою жизнь она снимется в 20 фильмах и получит свой «Оскар» в 1954 году «За неоспоримый и неоценимый вклад в развитие кинематографа».

Несостоявшаяся убийца Гитлера

«Гитлер был моим поклонником и часто писал мне…» — вспоминала актриса.

Когда началась Вторая мировая война, Грета Гарбо делает вынужденный перерыв в карьере. В декабре 1939 года ее вербует британская служба разведки МИ 6. Актрисе поручают сблизиться с соотечественником Акселем Веннером-Греном — близким другом главнокомандующего Люфтваффе Германа Геринга и спонсором фашистской Германии.

С этой задачей Грета с легкостью справляется: миллионер приглашает ее к себе в гости, где Гарбо добывает важнейшие сведения. При ее активном участии в Норвегии был выведен из строя завод, на котором фашисты планировали создавать атомную бомбу. Грета организовала побег физика Нильса Бора из оккупированной Дании и спасла многих евреев оттуда же.

Но главную миссию Греты Гарбо МИ 6 видели в совершенно другом. Они разработали особую сверхсекретную спецоперацию, целью которой было физическое устранение самого фюрера. По легенде, актриса должна была полететь на съемки в Великобританию, а уже оттуда — в Германию, так как Гитлер наверняка захочет с ней пообщаться.

«Гитлер часто писал мне и много раз приглашал в Германию, — спустя годы поделилась Гарбо с другом. — Мне следовало бы поехать туда, прихватив пистолет в сумочке. Я могла бы убить его очень легко. Ведь я была единственным человеком, которого не осмелились бы обыскать. Если бы убила его, это, может быть, разрешило бы все проблемы, и я стала бы героиней масштаба Жанны д’Арк».

Этому плану по разным причинам было не суждено сбыться. Но и к своей основной профессии Грета Гарбо больше никогда не вернется: «Когда наступит мир, я хочу больше всего вернуться домой и не сниматься. О новой картине я и думать не могу». Так и случилось. После войны она больше никогда не снималась в больших проектах. Ее вечная соперница Марлен Дитрих написала мужу: «Я слышала, что Гарбо ушла из кино… Ну что ж, я рада. Теперь я осталась одна».

Не поделила любовницу с Марлен Дитрих

«Я никогда не говорила: «Я хочу быть одна». Я только сказала: „Я хочу, чтобы меня оставили в покое“, а это не то же самое», — говорила Гарбо.

Но в покое ее никто и не думал оставлять: личная жизнь актрисы бурлила как до войны, так не стихала и после. Любовные отношения настигали ее как прямо на съемочной площадке, так и далеко за ее пределами.

Известно, что звезда «Унесенных ветром» Кларк Гейбл просто ненавидел Грету Гарбо. После их совместной картины «Сьюзан Ленокс: падение и взлет» он назвал ее «высокомерной и предвзятой».

А вот его коллега актер Джон Гилбер после нескольких совместных работ позвал Грету замуж. Хотя до знакомства даже в кадре отказывался с ней целоваться. Но потом, конечно, передумал:

«То, что вы ищете в других женщинах, будучи пьяным, в Гарбо вы видите трезвым. Она может откидывать назад голову едва ли не под прямым углом к позвоночнику и жадно целовать мужчину, взяв его лицо в ладони так, что казалось, она пьет с его губ некий напиток».

Несмотря на всю страсть этой пары, их свадьба так и не состоялась: Грета бросила возлюбленного за пару дней до церемонии: «Не могу себе представить, чтобы кто-то повел меня к алтарю. Я не из тех, кого можно куда-то повести за собой. Я боялась, что он будет мной помыкать, руководить каждым моим шагом, а мне всегда хотелось командовать самой».

Она и командовала. И крутила романы с дирижером Леопольдом Стоковским, миллионером Д’Шли, актрисами Лилиан Тэшман и Фифи д’Орсэ, проповедником здорового образа жизни Гейлордом Хаузером, супругами — да-да, сразу с обоими — Джорджем и Валентиной Шлее. Они прожили втроем почти 20 лет: жена была любимым дизайнером Греты, а муж (человек не самой привлекательной внешности, если что) помогал Гарбо приумножить ее богатства.

Яркие отношения связывали актрису с писательницей Мерседес де Акоста. Кстати, Мерседес и сама была барышня не промах:

«Я с легкостью отобью женщину у любого мужчины», — часто хвасталась она и в перерывах в отношениях с Гретой Гарбо встречалась с другой голливудской дивой — Марлен Дитрих.

В дошедших до наших дней письмах к Дитрих Мерседес подробно описывает свои чувства к Гарбо:

«Я не понимаю даже сама себя. Знаю только, что в своих чувствах создала образ человека, которого не существует. Мой разум видит подлинного человека, шведскую служанку с лицом, которого коснулся Бог, но интересующуюся лишь деньгами, своим здоровьем, сексом, пищей и сном. Однако лицо ее обманывает разум, а душа превращает ее во что-то, что помогает обману. Я действительно люблю ее, но люблю лишь того человека, которого сотворила, а не того, кто существует на самом деле…»

Писатель Эрих Мария Ремарк поддерживал с Гретой близкие отношения и был в восторге от этой талантливой необычной женщины, а известнейший фотограф XX века Сесил Битон просто обожал ее всю свою жизнь:

«Она все еще прекрасней всех на свете, обладает удивительной аурой и магнетизмом. Выражение ее лица полно жизни и на каждом снимке неповторимо. Гарбо — замечательная актриса. Это воистину ее стихия». Они чуть было не поженились, но что-то не сложилось.

«Не нужно выходить замуж только для того, чтобы сделать доброго друга своим пожизненным партнером», — говорила Грета.

Смерть дивы

«Я часто думаю о смерти. С нею все и закончится. Загробной жизни нет. Лично я в это не верю. Но я всегда была реалисткой», — так думала актриса.

Смерть настигла ее в возрасте 84 лет. Она умерла от пневмонии и почечной недостаточности в одной из частных клиник Нью-Йорка. Последние годы жизни были непростыми: ее постоянно донимали папарацци, которые хотели сфотографировать постаревшую красавицу.

Грета переживала:

«По-моему, ужасно глупо то и дело попадать в газеты. Любой, кто хорошо делает свое дело, имеет право на частную жизнь».

Но и после смерти ее так и не оставили в покое. Тело кремировали и, после долгих судебных тяжб, спустя 9 лет похоронили на кладбище Скугсчюркогорден рядом со Стокгольмом. Ее могила — место паломничества многих киноманов. А ее лицо с «божественными пропорциями» еще долго не забудут. По крайней мере в Швеции: с недавних пор портрет Греты Гарбо украшает купюру в 100 крон.

Оригинал

От belisrael.infoУдивительно, как быстро в наше время версии начинают выдаваться за факты. Версия о том, что Г. Гарбо, помимо всего прочего, работала на антинацистскую разведку и спасла многих евреев, была озвучена лет 10 назад. О деятельности Гарбо и сенсационной книге Дэвида Брета на jewish.ru сказано так: “Это она якобы уговорила короля Швеции Густава принять больше 5000 датских евреев, которых фашисты собирались отправить на уничтожение в Германию…  Конкретных доказательств ее разведывательной деятельности в книге не приводится“. Доказательств не приведено, в других источниках высказывались сомнения насчёт этой роли великой актрисы: http://www.garboforever.com/Garbo_A_Spy.htmно у tut.by сомнений уже нет 🙂

Опубликовано 18.09.2019  14:13

В. Рубинчик. Ещё раз о слове «жыд» и названии группы «Жыдовачка» (1)

  1. Что я знаю и думаю о слове «жыд»

В этой части расскажу прежде всего о cвоём опыте, но по ходу дела будут упомянуты факты, которые, возможно, и сами по себе любопытны, и пригодятся читателям/писателям для размышлений/дискуссий.

Об использовании слова «жыд» в белорусском языке я, коренной минчанин 1977 г. р., стал задумываться ещё в школе, прочтя брошюру Змитрока Бядули «Жыды на Беларусі» 1918 г. (в 1992 г. была переиздана репринтным способом в Минске). Примерно тогда же, в середине 1990-х, в сборнике Янки Купалы 1993 г. наткнулся на стихотворение классика «Жыды!..», написанное и впервые опубликованное осенью 1919 г. Отыскав полную версию, в 1997 г. перевёл его на русский язык и порефлексировал об отношении Купалы к евреям. Свою статью предложил израильскому редактору, ныне покойному Леониду Школьнику… Позже эта статья, с некоторыми изменениями опубликованная в 2001 г., вызвала дебаты в мэрии Ашдода: заммэра записал меня в «известные белорусские литературоведы» 🙂

В 1990-е годы знал я и о том, что в Беларуси ставится «Камедыя» Владимира Рудова, где среди персонажей – «Жыд», «Чорт», «Селянін»… В общем, когда в декабре 1999 г. вышел тематический «жыдоўскі» номер газеты «Наша Ніва», я был морально подготовлен к этому. Принёс экземпляр в Минское объединение еврейской культуры, где волонтёрил в библиотеке… Тот номер «НН» вызвал резкую реакцию у активиста МОЕКа Семёна Л., 1932 г. р.: «Да как же так?! Да на них надо в суд подать!» (конечно, он не подал).

Так выглядели страницы «Нашай Нівы» № 33, 1999

Не скажу, что был в восторге от слова «жыд» в современном издании, но меня больше интересовало содержание газеты, преимущественно юдофильское. Накануне 2000 г. я написал статью на белорусском, в которой призвал еврейских деятелей к диалогу с деятелями круга «Нашай Нівы», и отнёс её в недавно созданную газету «Берега». Замредактора отреагировал примерно так: «Мы бы с удовольствием напечатали, но по-белорусски вообще ничего не печатаем».

Совпадением это было или нет, но примерно через месяц на связь вышли представители журнала «ARCHE», рассказали, что готовится «еврейский номер» (уж не помню, называли его тогда «габрэйскім» или «жыдоўскім»). Предварительно предложили поучаствовать в «сайд-проекте» «ARCHE-Скарына» – своего рода спецвыпуске журнала, посвящённом критике разнообразных культурных и политических явлений. Мне было что сказать о «Нашай Ніве», и в апреле 2000 г. вышло эссе: «Яўрэйскі погляд на “жыдоўскі нумар”». В частности, оспорил мнение Андрея Дынько: «Большинство оставшихся здесь трудно назвать евреями белорусскими. Белорусских уничтожили в войну, а эти приехали сюда после войны». Впрочем, я нашёл объяснение, почему авторы «НН» сомневались в белорусскости местных евреев: последние в конце 1990-х (как и сейчас) отдавали предпочтение русскому языку. Оценок этому факту не давал и не советовал белорусскоязычным разговаривать с евреями, «держа кнут в руках».

Высказал я и своё мнение о слове «жыд»: «да, сторонники жыда могут сослаться на Ф. Богушевича, Янку Купалу, Змитрока Бядулю и др., но, как мне кажется, не всё из прошлого имеет одинаковую ценность. Если название яўрэй прижилось, в том числе в белорусской литературе, то надо ли возвращаться к архаичной форме? С. Шупа [один из авторов «НН»] вспоминает о том, что слово жыд вызывает у нынешних людей болезненные ассоциации, т. к. употреблялось коллаборационистами во время Второй мировой войны. Он даже констатирует: Слово «жыд» погибло в пламени Холокоста – но всё-таки его использует».

С другой стороны, я не чувствовал себя на «информационной войне» и не считал, что само по себе употребление архаичного слова – великий грех (если с оскорбительной интонацией или в уничижительном контексте, вроде «брудны жыд», то другое дело). По-видимому, не считали так и еврейские организации.

В мае 2000 г. тиражом 1200 экз. вышел «Габрэйскі нумар» журнала «ARCHE», спонсированный «Джойнтом». В этом собрании статей, эссе, стихов, пословиц и переводов современные авторы спокойно употребляли варианты «яўрэй», «габрэй» и «жыд» (Виталь Зайка предпочитал вариант «гэбрай»). Редактор «ARCHE» Андрей Дынько объяснял в предисловии: «У белорусов для евреев [в оригинале “габрэяў – В. Р.] есть целый ряд равноправных этнонимов. И каждый из этих этнонимов дорог, с каждым жаль расставаться. Даже слово жыды, такое болезненное для евреев российской культуры, не хочет пропадать. Хотя Сергей Шупа и писал: Это слово погибло в пламени Холокоста, но очень уж дорог для нас тот белорусский культурный контекст, который стоит за ним – прежде всего масштабное стихотворение Янки Купалы [1919 г.] с его Я веру вам, жыды… Языковые разногласия не должны вставать у нас на пути». Минская газета «Авив» опубликовала в сентябре 2000 г. вполне благожелательный отзыв о том «еврейском номере» – «Советы журнала “ARCHE”».

И после весны 2000 г. я нередко встречал слово «жыд» и производные от него на страницах «Нашай Нівы». Осенью 2000 г. «НН» поместила заметку под заголовком «З новым годам, жыды!» по случаю Рош Ашонэ. Пожал плечами… Но эту же заметку на сайте газеты обнаружил зам. начальника Белтелерадиокомпании Александр Зимовский и ухватился за неё в своей программе «Рэзананс». Смысл его послания был такой: белорусские националисты сплошь антисемиты, и если к власти в Беларуси придут идеологи «Нашай Нівы», то они станут рассылать «жыдам» поздравления вместе с жёлтыми звёздами.

Я оставил сообщение в электронной гостевой книге «НН» (тогда ещё мало кто имел доступ к интернету) и отправил ехидную заметку в газету «Берега»: мол, Зимовский дёшево пиарится. В январе 2001 г., в «Берегах» появилось большое интервью с редактором «НН», тем же А. Дынько. Он объяснял: «Я не думаю, что слово жыд себя дискредитировало… Приходил в нашу редакцию Яков Гутман, президент Всемирной ассоциации белорусских евреев. Писал об этом и политолог Вольф Рубинчик. Они трактовали сказанное в телепередаче как умышленное желание властей вбить клин между белорусским и еврейским народами [не знаю, как Гутман, а я таких выводов не делал. – В. Р.]… При выпуске журнала ARCHE и еврейского номера Нашей Нивы в редакции проходили жаркие дискуссии: стоит ли пользоваться этим словом. В частности, Галина Синило, преподаватель филологического факультета университета, была категорически против слова жыд. Однако мы посчитали, что если это слово использовали такие писатели, как Змитрок Бядуля и Янка Купала, значит, оно будет существовать в языке и в будущем. Здесь возникает вопрос не только о чистоте языка, но и о чистоте мышления: если мы не придаём слову никакого отрицательного оттенка, значит, в нашем восприятии евреев нет ничего оскорбительного».

Видимо, для «равновесия» в марте 2001 г. «Берега» напечатали отзыв на интервью с А. Дынько пенсионера из Мстиславля Ефима Шлёмовича Есенкина: «Как «коренной еврей из глубинки», я не смог обойти дискуссию по поводу позорного слова жид. Для меня бесспорно, что оно оскорбительно для евреев… Хотела она того или нет, но газета [«Наша Ніва»] своим приветствием оскорбила и унизила еврейский народ».

В приложении к израильской газете «Новости недели» («Еврейский камертон», 20.12.2001) журналистка Галина Айзенштадт, которая до алии работала на белорусскую службу «Радыё Свабода», возмущалась тем, что в конце 1990-х звучало в эфире этого радио, и тем, что «слово жид [видимо, всё-таки имелось в виду жыд. – В. Р.] в интеллигентской среде давно заменило слово еврей [видимо, всё-таки яўрэй. – В. Р.]… Что при этом чувствуют евреи, когда их оскорбляют, как всегда, в расчет не принимается Кто “оштрафует” интеллектуалов-лингвистов? Мы сами, если восстанем против их далеко не наивных и хорошо продуманных “творческих опытов». В начале 2002 г. я написал ответ, где подчеркнул: «Я – еврей, но само по себе, вне уничижительного контекста, слово “жыд” в лексиконе носителей белорусского языка оскорбить меня не может. Не оскорбляет же никого статья Самуила Плавника – Змитрака Бядули – “Жыды на Беларусі”».

Тем временем в январе 2002 г. в Минске начала выходить газета «Анахну кан», которую я представил миру так: «Незалежная яўрэйская газета». В ней использовались по мере надобности белорусский и русский языки, а также идиш и иврит. Я полагал, что если слово «жыд» и возможно «девальвировать», то лишь путём создания качественного продукта, который будет маркирован как «яўрэйскі». Естественно, в «Анахну кан» говорилось преимущественно о «яўрэях», а слово «жыд» и т.п. использовались при отсылке к прошлому. Впрочем… В ноябре 2002 г. («АК», № 10) опубликовал заметку своего товарища по ЕГУ, политолога и этнолога Владислава Гарбацкого «Сьмелая жыдоўка». Приведу фрагменты в переводе с белорусского:

В городах «жыд», «жыдоўка» – настоящее оскорбление, но ведь в городах даже слово «колхозник» приобретает отрицательный оттенок. Чтобы понять второй смысл слова «жыд» или такого выражения как «сьмелая жыдоўка», нужно обратиться к деревне. Например, жители Восточной Витебщины – Оршанщины, Дубровенщины, а также Лиозненщины, говоря «сьмелы жыд»/«сьмелая жыдоўка», понимают под этим личность отважную, принципиальную, умеющую рисковать ради собственных интересов. Так говорят жители деревень Брыли, Сяглово, Крапивно. В одной из оршанских деревень бабуля объяснила мне, что «смелы жыд» – это «асоба дабіюшчая», имеющая цель в жизни… а в понимании сельского жителя иметь цель и достичь её (на работе, в семье…) – это главное в жизни.

Интересно, что жизненность выражения «сьмелая жыдоўка» обеспечивается не только благодаря деревенским белорусам, но и благодаря белорусам зарубежья – например, Ханты-Мансийского округа [где В. Гарбацкий жил в 1990-х. – В. Р.]. Хантыйские белорусы по большей части ассимилированы в российскую культуру… лишь изредка в их языке проскакивают «белорусизмы», одним из которых как раз и является выражение «сьмелая жыдоўка» – почему-то именно в женском роде. Хантыйские белорусы довольно часто говорят «во, ты сьмелая жыдоўка» в отношении человека, который знает, чего хочет, рискует и без колебаний строит свою жизнь.

Написал краткое послесловие от редакции: «Мы сдержанно относимся к словам жыд, жыдоўкаи др. Газета наша – яўрэйская. Однако мы отказываемся упрекать в антисемитизме белорусскоязычных граждан, которые употребляют слово жыд, при этом, очевидно, не имея в виду нас оскорбить». Одной читательнице из Старых Дорог этого показалось мало, она позвонила мне в Минск, уверяя, что публикация «Сьмелая жыдоўка» – моя ошибка, что автор заметки – часть хитрого антисемитского плана…

В 2006–2008 гг. с участием минского клезмера Дмитрия (Зисла) Слеповича, защитившего кандидатскую диссертацию о музыке восточноевропейских евреев, в столице прошли три небольших клезмерских фестиваля под названием «Жыдовішча».

Источник скриншота: https://by-afisha.livejournal.com/53231.html

Эта традиция прекратилась, насколько я знаю, не из-за протестов возмущённых активистов, а в связи с отъездом г-на Слеповича – который одно время даже числился руководителем молодёжной секции вышеупомянутого МОЕКа – за океан (2008).

Летом 2008 г. в Минске тиражом 1000 экз. вышел большой идиш-белорусский словарь, составленный Александром (Алесем) Астраухом. В нём слово «jid» переводится с идиша как «гэбрэй, жыд; чалавек, асоба, спадар», а «jidiš» как «ідыш, жыдоўская мова». А. Астраух не был подвергнут за такую «вольность» остракизму местными еврейскими организациями, и слава Б-гу. Осенью 2008 г. во время презентации в центре Минска тогдашняя директор(-ка) музея истории и культуры евреев Беларуси Инна Герасимова засыпала комплиментами составителя словаря, работавшего над изданием около 10 лет. Фрагменты этой работы под названием «Жыдоўскія прыказкі і прымаўкі» публиковались в том самом «еврейском» номере «ARCHE» (2000).

А. Астраух дарит свой словарь д-ру Лее Гарфинкель (Киев, 2014). Фото отсюда

В 2012 г. на сайте «Будзьма» появился «реактивный» материал: Александра Дорская в связи со скандалом в Украине захотела узнать, «как воспринимается издревле нейтральный этноним жыд в современном белорусском языке». Обратилась к блогеру Евгению Липковичу, литератору Павлу Костюкевичу и бизнесмену Юрию Зиссеру. Избранное из их мнений в переводе с белорусского:

Е. Липкович: «Что касается использования в белорусском языке слова жыд, я думаю, что если еврейскому сообществу не будет нравиться, то по-хорошему не стоит его использовать, какими бы историческими реалиями и лингвистической необходимостью это ни обосновывали. Но если община согласится – то почему бы и нет.

Никто же не использует в отношении белорусов слово бульбаш, понимая, что это может затронуть национальные чувства. Так и с жыдом – дело деликатное». NB: что такое «община» в понимании Е. Липковича, из материала неясно.

П. Костюкевич: «Жыд, жыдоўка” – исконные белорусские и украинские слова. Слова “яўрэй”, “габрэй” і “гэбрай” – более поздние… Знаю много людей – даже прогрессивно настроенных – которые обижаются на слово жыд, и много таких, которые относятся к этому слову нормально.

Проблема слова “жыд” в белорусском языке – не проблема белорусско-еврейских отношений, а проблема самостоятельности, самодостаточности (самости) белорусского языка в РБ, с которыми, как мы все прекрасно знаем, не всё ладно. Насколько белорусское общество готово к слову «жыд», настолько оно готово к публичному белорусскоязычию, скажем, в делопроизводстве, армии, в будничной жизни».

Ю. Зиссер: «Формальное наличие какого-нибудь слова в языке ещё не делает уместным его использование в любой ситуации. Мы имеем дело с распространённым во всех языках мира явлением смены семантики слова во времени. Да, в ХIХ веке cлово “жыд” звучало привычно вместе с “маскалём” и в белорусском, и в украинском языке. Но на протяжении ХХ века в восточноевропейских языках сформировалась однозначно негативная семантика слова “жыд” (кстати, вместе с “маскалём”)… Даже ироничное “бульбаши” в отношении белорусов и близко не имеет такой сильной негативной коннотации, как “жыды” в отношении евреев. И если мы хотим в Европу, то из трёх названий этноса (“яўрэй”, “габрэй” и “жыд”) должны использовать два нейтральных, а старое название из XIX века оставить историкам… Надеюсь, в Беларуси евреев не будут называть “жидами” ни на каком языке». Не совсем понятно, как стремление в Европу связано с отказом от слова «жыд» – видимо, Ю. З. имел в виду принятие норм политкорректности, на которые семь лет назад возлагалось куда больше надежд, чем ныне.

То ли во имя политкорректности, то ли по иным причинам «Наша Ніва» в 2010-х гг. свела к минимуму употребление слова «жыд» и ему подобных. Впрочем, литераторы от «крамолы» не отказались: например, Владимир Лобач в рассказе, опубликованном 23.11.2013, упомянул «жыдоў з мястэчка».

В 2010 г. поэт Феликс Баторин (Хаймович; род. в 1948 г., сын бывшего узника Минского гетто и партизана Бориса Хаймовича) написал такие строки: «Перш чым сцвярджаць: “Антысеміт!” – / Cпадар хай зразумее, – / Не ў тым бяда, што кажуць “жыд”, / Бяда, што б’юць габрэя!» В переводе с белорусского: «Прежде чем утверждать: “Антисемит!” – / Пусть господин поймёт, – / Не в том беда, что говорят “жыд”, / Беда, что бьют еврея!». Они вошли в книгу Ф. Баторина «Яблычны пах цішыні» (Минск, 2018). А в 2014 г. Зисл Слепович во главе ансамбля «Litvakus» (США) выпустил альбом «Raysn». Среди номеров на идише была и старая песня на белорусском, где фигурирует «Хайка-жыдоўка» (ранее она исполнялась, в частности, в рамках проекта «Крамбамбуля»). Альбом «Raysn» получил признание и в Беларуси.

Мне казалось, что к концу 2010-х гг. проблема «жыда», «габрэя», «яўрэя» утратила свою остроту и актуальность – «кто как хацит, тот так и гаварыт», лишь бы не обзываться – но не тут-то было…

(2-я часть следует)

Вольф Рубинчик, г. Минск

16.09.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 16.09.2019  22:07

Отклики

Зиссеровское сравнение «жыда» с «маскалём» не совсем правильное, но ещё ярче отражает семантические сдвиги: если почитать, например, раннего Тараса Шевченко, у него то и дело кого-то из крестьян-украинцев «забирают в москали». Перевод пьесы Ивана Котляревского «Москаль-чарівник» (1819) на русский язык называется «Солдат-чародей» тоже вовсе (не только) из уважения к «старшему брату». Москаль (был) тот, кто служил российскому царю.

Пётр Резванов, г. Минск    (17.09.2019  16:33)

*

Интересный обзор.

Если полистать газеты, то, думается, слово «габрэй» первым в нашей печати употребил я. Услышал это слово ещё при советах от одной белорусской польки (она говорила «гэбраі»), а затем полез в книжки. Помнится, и с Алесем Рязановым это слово «обсасывал».

А когда во время премьерства Ариэля Шарона началась драма «на территориях», когда Европа снова гадила Израилю, я написал текст «Чаму я жыд». Он печатался в «Нашай Ніве», был переведен на русский язык.

Анатоль Сидоревич, г. Минск (перевод с бел.; 17.09.2019 21:14)

*

Когда в 1993 году выбиралось название для Всемирной ассоциации белорусских евреев, я консультировался в Нью-Йорке с покойным Геннадием Буравкиным. Он возглавлял миссию Беларуси в ООН. По его рекомендации было выбрано для белорусскоязычного варианта слово «габрэяў». Это слово – и в надписи на памятнике в Мозыре, на месте самосожжения местных евреев в 1941 году. Текст был согласован в Академии наук Беларуси.

Яков Гутман, Нью-Йорк  (17.09.2019  22:39)

Андрей Климов о тюрьме и не только

После каждой ночи, когда мне снится тюрьма, на следующий день я пребываю не в лучшем расположении духа. Тем не менее, было бы несправедливо с моей стороны видеть в моих тюремных сроках только плохое. Хоть тюрьма – это юдоль скорби на фундаменте всех известных нам человеческих страданий, но человек продолжает оставаться человеком и в тюрьме. Следовательно, ему присущи не только грустные мысли об ущербности своего положения, но и творческий процесс возведения на фундаменте разочарования небоскреба собственного величия перед лицом обстоятельств, не только ухудшающих твое положение в мире, но и даже угрожающих твоей жизни. Проверка самого себя на прочность стала для меня идеей фикс, моим Эверестом и золотой олимпийской медалью по плаванию. Не только Лукашенко, но и мне самому было интересно узнать, насколько я крепок, чтобы и в огне не гореть, и в аду выжить. К моему удивлению, я остался жив на радость моим родным и всем беларусам, за исключением Лукашенко.

Второе, я не позволил и минуты расслабиться своему мозгу, поэтому при любом удобном случае играл в шахматы и штудировал шахматную теорию по книгам выдающихся советских шахматистов: Суэтина, Ботвинника, Болеславского.

Я внимательно проанализировал бесчисленное количество шахматных партий таких шахматных гениев, как Алехин, Тарраш, Фишер, Каспаров, сыграл с сокамерниками несколько тысяч партий, чтобы сегодня уже на пятнадцатом ходу видеть окончание любой партии, что позволило развить мое абстрактное мышление до такого уровня, что у меня открылся дар предвидения. Это вовсе не значит, что я могу предсказать судьбу человека по его просьбе, просто в определенный момент передо мной предстает картина будущего определенной личности, к которой я могу быть вовсе нейтрально настроен. Так, я безошибочно предсказал победу Трампа сразу после первых дебатов с Клинтон, и победу Зеленского на выборах президента Украины, о чём всем вам хорошо известно, поскольку я это сделал публично через FB, и тогда, когда все считали их аутсайдерами. Но, к моему сожалению, я не вижу собственного будущего, более того, не могу заработать на этом денег, поскольку существует поверье среди предсказателей, что достаточно раз взять за это деньги, и этот дар уйдёт. По этой же причине и Ванга не брала ни с кого денег (бутылка Smirnoff, которую я выиграл в споре касательно победы Трампа с одним из своих друзей по FB, не в счёт, к тому же после этого была победа Зеленского). Поэтому я считаю, что мой дар предвидения принадлежит человечеству, поэтому щедро делюсь своими предсказаниями в новостной ленте FB, пользуйтесь на здоровье. В этой связи хочу предупредить россиян, поскольку они беларусам не чужие люди, что в скором времени Путин покинет политическую арену…

Иллюстрации к «Шахматной новелле» С. Цвейга. Художник Д. Мруз – «Пшекруй».

Но помимо абстрактных понятий, таких как шахматы и предсказания, появились и весьма практичные навыки. Например, в колонии усиленного режима на Кальварийской в Минске со мной в отряде сидел наркокурьер из Венесуэлы. Он ни слова не понимал по-русски, но мы оба знали английский, целый год я его обучал русскому, а он меня – испанскому. В результате сегодня я на испанском говорю, как на русском.

Некоторые навыки из свободной жизни пригодились в тюрьме в новом качестве. Так, прослышав, что я бывший депутат и оппозиционный политик, зэки привлекали меня на свои разборки в качестве третейского судьи. На зоне и в тюрьмах их называют «авторитетами». Благодаря этому в колонии усиленного режима на Кальварийской и строгой зоне в Мозыре удалось избежать немалого числа смертей, ведь зеки, как правило, дерутся до смерти одного из участников спора. Благодаря этому опыту сегодня я не боюсь вести спор даже с таким отъявленным беспредельщиком в нашей стране, как Лукашенко.

Но самый большой и бесценный подарок от моих тюрем и лагерей я получил в виде литературного дара, благодаря чему сегодня вы можете наслаждаться моими постами в ленте, и можете прийти к незатейливому выводу: наш мир не раскрашен в черно-белые тона. Наслаждайтесь трудностями так же, как и приятными моментами, потому что испытания, выпадающие на нашу долю, это кусок нашей бесценной жизни, а другой не будет. Зачем же эти золотые самородки и бриллианты жизненного опыта выбрасывать в мусорку пустыми сожалениями, отчаянием и гневом на других людей?

***

До шестого класса у меня были большие проблемы с математикой и написанием сочинений по литературе, я совершенно не понимал, как решать уравнения и излагать на письме свою мысль, ну, ещё на страницу я мог что-либо выдавить из себя, но учителя требовали – три листа. По всем остальным предметам у меня было “пять”, До сих пор не могу понять, какой у меня в голове был ступор, который мешал прорваться моему математическому складу ума, и что тормозило и даже пугало меня при изложении своей мысли на письме.

Сама мысль, что я могу совершить ошибку, грамматическую или логическую математическую, парализовала мой мозг, но в шестом классе после серьезной болезни я попал в сельский санаторий в деревне Свислочь, народ там был разношёрстный, были отличницы из Минска, и были ребята из сельских школ, где все предметы вёл один учитель, как мог и что знал, а в моем классе был мальчик, который печатал свои стихи в “Зорьке”, ну, а у меня был талан выразительно читать стихи, за что я удосужился внимания самой красивой девочки санатория.

Понимая, насколько разные были дети по уровню подготовки, учителя были терпеливы, вежливы и даже снисходительны к способностям своих новых учеников, проще говоря, в отличие от Минска, учителя в санатории нас любили, и мне сегодня хочется стать перед ними на колени, потому что они сняли ступор в моем мозгу, я перестал боятся сделать ошибку (ведь мне за это ничего не будет, меня не высмеют перед всем классом, не оскорбят, а самое главное, мне дадут ещё одну возможность исправиться), мне до сих пор кажется, что те учителя были волшебниками или богинями, потому что в мгновение ока для меня открылся мир математики, физики и химии, я стал рисовать и участвовать в конкурсах рисунков, и я стал … писать стихи, чему меня научил мой новый одноклассник, его совет был прост: “описывай то, что видишь только ты, и чувствуешь внутри себя, а не то, что думают другие”.

И я до сих пор так делаю, за, что, наверное, и получил свой срок “два года строгого режима за оскорбление президента”, там же я выиграл свои первые соревнования по шахматам, а венцом этого “лечения” в санатории “Свислочь” стал первый поцелуй девочки и предложение продолжить встречаться в Минске. С тех пор мне в жизни всё удавалось только потому, что я всегда руководствовался правилом, которому меня научили учителя в санатории “Свислочь”: не бойся сделать ошибку, главное – не результат, главное – стремление к совершенству, а каждая твоя попытка и неудача лишь приближают тебя к заветной цели.

Андрей Климов с соавтором первой книги Евгением Огурцовым, 2003, Минск, Платонова, 10

Юлия Станиславовна Чигирь, Борис Немцов, Зинаида Гончар, Светлана Завадская, Андрей Климов, Ольга Григорьевна Завадская

Андрей Климов

Оригинал текстов см. в сети facebook

Из комментов:

Тимофей Кохнович  Восхищаюсь Вашим талантом и литературным и политическим и просто человеческим!! С такими людьми как Вы у нашей страны есть будущее. 

Лявон Целеш Андрэй, ты чалавек – крэмень ! Столькі вытрымаў ад гэтага рэжыму – і застаўся Чалавекам! Ганаруся табой!!!

Опубликовано 15.09.2019  20:50

Обновлено 15.09.2019  21:47

Роман ХУДАЛЧ. Две с половиной рецензии на две книги

Тексты Р. Худалча, приуроченные к выходу книг на белорусском языке, были, что более чем естественно, опубликованы сперва по-белорусски (в fb). Мы посовещались и решили, что и русскоязычным нашим читателям интересно будет познакомиться с рассуждениями о творчестве А. Северинец и К. Бонды, а потому перевели эти рассуждения на «великий и могучий». Кстати, один из героев книги А. Северинец – Мойше Кульбак, и действие происходит, среди прочих минских мест, в редакции журнала «Штерн». – belisrael.

* * *

Роман Худалч

Два взгляда на роман Анны Северинец «Гостиница “Бельгия”» – добродушный и критичный

ДОБРОДУШНЫЙ

Молодняк: секс, драгз, рок-н-ролл

(Евангелие от Анны)

Sex&drugs&rock&roll – девиз каждого молодого поколения. Разве что drugs и rock-n-roll у каждого свои. Ну, а секс со времён Адама изменился мало…

В романе Анны Северинец «Гостиница “Бельгия”» как раз описываются все эти необходимые составляющие молодости.

1920-е годы, юная советская Беларусь, и такие же юные литераторы, создающие своё объединение «Молодняк». Не беда, что вместо псилоцибинов и травки у них обычная водка, а вместо рок-н-ролла – поэзия.

Основной герой романа – поэт Алесь Дударь, личность реальная. Он написал стихотворение «Пасеклі Край наш папалам», за которое был выслан в Смоленск на три года.

Следует отметить, что практически все персонажи «Гостиницы «Бельгии»» – реальные люди, которые жили и действовали в 20-30-х годах прошлого века: читатель встретит и Янку Купалу, и наркома земледелия [БССР] Дмитрия Прищепова, и поэта Владимира Дубовку… Чуть ли не единственный придуманный персонаж – Настя Нарутович, которая ведёт свой рассказ о Дударе и «Молодняке». Но и её соло вплетается в авторскую хвалебную песнь Дударю.

Да, это ода литератору, чьим творчеством Анна Северинец искренне увлекается. Каждый, кто хотя бы немного следить за белорусским публичным пространством, знает об этом увлечении Алесем Дударем – авторка его не прячет.

Романный Дударь – своеобразный Джек Воробей: безусловный лидер и харизматик, более близкий к трикстеру, чем к безусловно позитивному или негативному герою.

Да, авторка не утаивает неприятные черты своего персонажа. Он любит пьяные загулы с друзьями в отеле «Европа», ходит по проституткам, одновременно ухаживает за двумя барышнями, забывает о своих же обещаниях товарищам по «Молодняку» и злится, когда ему об этом напоминают…

Особенно непривлекательной выглядит история с молодняковцем Анатолием Вольным и его женой-буфетчицей. Писатель решил быть ближе к народу и взял себе в жёны девушку из «городских низов». Однако затем интеллигентский морок прошёл, и Вольный понял, что буфетчица ему не ровня: стихов не понимает, о литературе поговорить не может… Брошенную жену стали «утешать» другие молодняковцы, в том числе и Дударь. Доутешались до того, что она оказалась на панели, среди уличных проституток.

Анна Северинец не оправдывает своего героя за этот поступок, как не оправдывает его и за жгучую зависть и нелюбовь к другому литератору – Владимиру Дубовке. Но всё это – часть того рок-н-ролла, той поэзии, которыми живёт Дударь. Без этих минусов его характер был бы неполным.

(Например, таким одномерным получился у писательницы Владимир Дубовка – позитивный, умный, красивый, радетель за Отчизну… Объёмность ему придаёт именно взгляд глазами Дударя – с ненавистью к этому франтоватому московскому белорусу, который ставит себя выше их, местных молодняковцев…)

Правда, упрекать своего персонажа Северинец тоже не спешит. Создавал оглобельную литературную критику под псевдонимом «Тодар Глыбоцкі»? Так ведь был принуждён к этому поведением своих бывших соратников. Писал покаянные письма за своё поведение? Вынуждался к этому политическими обстоятельствами. Как и был вынужден пойти на некоторое сотрудничество с «органами».

Рок-н-ролл уже отзвучал, а рок-н-рольщик этого не заметил. Дальнейший путь в тюремную камеру и под расстрельную пулю – словно лишний довесок: трагедия случилась значительно раньше…

Анна Северинец в послесловии к роману пишет: «Мне важно отметить, что в романе «Гостиница “Бельгия”» почти нет художественного вымысла. В любом случае он здесь минимальный. Чаще всего этот текст – пересказанный архивный документ, газетная статья, черновик воспоминаний, страница мемуаров, стихотворение, рассказ, критический отзыв, хроника “толстого” журнала».

Словом, «фильм основан на реальных событиях», как принято отмечать в нынешних кинолентах.

Правда, изучать историю «Молодняка» по этому роману «с нуля» вряд ли стоит. Авторка обходит общеизвестные хрестоматийные моменты и выделяет менее известные – всё ради того, чтобы оживить эпоху. Поэтому о традиционном молодняковском «бодании со старшими» здесь не встретишь ни слова: молодые и старые литераторы чуть ли не в обнимку ходят.

P.S. Расшифровывать название романа «Гостиница “Бельгия”» не хочу – оно будет легко понятна любому читателю произведения. Но не могу не воздержаться от замечания в духе литературного критика из объединения «Узвышша» Антона Адамовича. В названии поэмы Язэпа Пущи «Цень консула» критик вычитал антисоветскую фигу в кармане – аббревиатуру «ЦК».

Так и в романе Анны Северинец за спинами персонажей постаянно маячит романная аббревиатура – ГБ.

P.P.S. Издательство «Регистр» выпускает уже второй роман Анны Северинец. На обложке книги отмечено: «От авторки бестселлера “День Святого Патрика”». Пользуясь тем, что романы Северинец становятся бестселлерами, издательство нахально игнорирует качество издания. Корректорских погрешностей в новой книге немного меньше, чем в «ДСП», но всё равно для бестселлера можно было бы нанять корректора, а не только стиль-редактора и ответственного за выпуск.

КРИТИЧНЫЙ

Перевёртыш Алесь Дударь

«История – это политика, обращённая в прошлое», – сказал кто-то из остроумцев. «Историю пишут победители», – добавил другой. Эти две максимы следует держать в памяти, читая роман Анны Северинец «Гостиница “Бельгія”».

Нам предлагают взглянуть на литературное объединение «Молодняк» – пожалуй, самую задиристую из белорусских литературных организаций. Авторка рассказывает нам историю в лучших голливудских традициях: экшн, секс, рок-н-ролл… А, нет, это не рок-н-ролл — это поэзия 1920-х. Бунтарская, дерзкая, с высоко поднятой головой.

В центре событий – поэт Алесь Дударь, он же Шурка Дайлидович. Личность эта для авторки не случайная: Дударь у неё – мера всех (поэтических) вещей. Это знает каждый, кто хотя бы немного сталкивался в публичном пространстве с высказываниями Анны Северинец на тему литературы. (Впрочем, не столкнуться с ними трудновато: Анна – словно та неуёмная любимая женщина, которая царит сразу и в доме, и в мыслях, и в кошельке, и в сердце, и в почках. Так и высказывания Северинец можно встретить и на TUT.by, и на сайте «Нашай нівы», и на радио «Свабода»…)

В «Гостинице “Бельгия”» мир тоже вертится вокруг Дударя – его «Молодняка», его друзей и любимых. Безусловно, образ этого неугомонного поэта авторке удался: Дударь у неё живой, нешаблонный. Он и поэт, и борец за белорусскость, и бабник (а кто из поэтов не без того?)…

Дударю у Северинец веришь. Но только до того момента, пока не сопоставляешь романный мир с историческими реалиями. Анну Северинец подвело желание создать романтического героя – в духе тех самых романтических 1920-х.

Поэтому в «Гостинице “Бельгия”» читатель не найдёт ни единого слова о том, как Алесь Дударь занимался литературными доносами на своих конкурентов. Владимира Дубовку и Язепа Пущу он обвинял в «разложении молодёжи буржуазной поэзией», которая попала под влияние российских поэтов Игоря Северянина и Александра Вертинского (оба «декадента» оказались в «белогвардейской эмиграции»). Не самое безопасное сравнение в СССР 1928 года.

Андрей Мрый в своём «Письме другу трудящихся Иосифу Виссарионовичу Сталину» открыто писал, что именно Дударь вместе с соратниками Вольным и Гародней называли его роман «Записки Самсона Самосуя» антисоветским. И после этой оглобельной критики печать романа была прекращена…

Чем это отличается от сегодняшних речей кремлёвского телепропагандиста Дмитрия Киселёва? А тоже ведь человек имел славное прошлое – был награждён за «вклад в защиту независимости Литвы» (медаль Памяти 13 января).

Нетрудно догадаться, почему эти поступки Дударя в романе не отражены – слепить трагически-романтического героя из доносчика очень сложно. Это уже не лорд Байрон, а как минимум «Игра престолов», а то и вообще «Карточный домик» с его интригами и коварством.

Анна Северинец выступает как защитница «расстрелянных поэтов». Но следует ли безоговорочно защищать жертв репрессий, если эти же люди ранее сами укрепляли систему, которая затем их сожрала? Тем более что Дударь в своём изобличительном верноподданном пафосе служил советской власти не один: его друг и соратник Анатолий Вольный одобрил первую волну репрессий против бывших коллег.

Белорусское общество уже столкнулось с похожим вызовом, когда поляки хотели убрать имя Бронислава Тарашкевича с Белосточчины – как память о коммунистической эпохе. Белорусы заступились за репрессированного учёного и общественного деятеля – и услышали в ответ от поляков: а вы почитайте доносы, которые он писал в Москве в 1930-х.

Нам ещё надлежит осознать, что наши герои не были безукоризненными: среди них были и доносчики, и антисемиты, и перебежчики, которые, словно Микита Зносак [из пьесы Я. Купалы «Здешние»], меняли флаги при каждой новой власти. Делать вид, что таких фактов не было, уже не удастся – «казус Тарашкевича» это ярко выявил.

…А вообще-то роман у Анны Северинец получился интересный, читается легко и увлекательно. Даже хотелось бы, чтобы всё было только так и именно так, как описывает авторка. Правда, для этого придётся в очередной раз переписать историю.

(июль 2019 г.)

 

Катажына Бонда. Акулярнік

Katarzyna Bonda. Okularnik. Перевёл с польского языка Анатолий Брусевич. Издательство «Янушкевіч».

Когда моя подруга рекомендовала мне эту книгу, из её уст прозвучало: «У нас так никто не пишет».

Действительно, в Беларуси сегодня ТАК не пишет почти никто. И хотя авторка живёт в Польше, пишет по-польски и считается королевой польского детектива нашего времени, книгу её нам можно читать не только как детектив. Ибо все самые вкусные изюминки из этого кекса придётся выколупывать помимо собственно детективной линии.

События происходят на белорусско-польском пограничье. И это пограничье, это соседство и являются двигателем всей истории.

Главная героиня, бывшая полицейская Саша Залуска, чем-то напоминает бестолковых героинь-сыщиц Иоанны Хмелевской – соотечественницы Бонды. Но у Бонды всё более серьёзно: и бестолковость тут никто прощать не будет, и deus ex machina не появится, и за ошибки придётся отвечать.

…Писать о детективе – дело неблагодарное, слишком велика вероятность сбиться на спойлер. Поэтому сразу порекомендую, кому эту книгу читать надо обязательно – национальным романтикам прозападного толка.

Представьте: вы уже имеете своё государство, с национальными белорусскими властями, национальными деятелями в спецслужбах, национальным бизнесом… Думаете, это победа? Тогда вам обязательно надо читать книгу Бонды.

Читать это надо хотя бы для того, чтобы понять: у спецслужб всегда есть свои внутренние правила игры, которые не очень сильно зависят от окраски власти. И если вы думаете, что после «Нашей Победы» спецслужбы перестанут держать своих агентов в политических организациях, то очень сильно ошибаетесь.

Читать надо для того, чтобы понять, что белорусскую школу придётся долго ещё спасать. Ибо нормы Евросоюза предусматривают помощь национальным меньшинствам. И если на Белосточчине эта помощь идет белорусской школе (белорусы в Польше меньшинство), то в независимой Беларуси меньшинствами будут поляки, украинцы, евреи и… та-да-да-дам! – русские!

Читать надо для того, чтобы понять, что организованное меньшинство всегда сумеет навязать большинству свою волю. Но для этого меньшинство должно действительно иметь такую волю, а не беспомощно складывать лапки и просить слезливым тоном: «Ну, послушайте же нас»…

(август 2019 г.)

Перевод с белорусского

Опубликовано 13.09.2019  13:08

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (126)

Шулем-алейхем! Вітанне ляціць у бок стваральнікаў расійскага фільма «Адэса», які мы з жонкай паглядзелі ў мінскім кінатэатры «Аўрора» 05.09.2019. Cтужка на аматара (шчырая, аднак зацягнутая, як на мой густ), але ў ёй можна пачуць ідыш, ды яшчэ ў паўднёвым варыянце, што нячаста бывае ў кінематографе. Цікава, што не ўсе выразы суправаджаюцца тытрамі па-руску – хіба каб гледачы самі здагадаліся, напрыклад, хто такі «а фрумер ід». Магу ахвяраваць рэжысёру Валеру Тадароўскаму і прадзюсеру/выканаўцу галоўнай ролі Леаніду Ярмольніку ўсю гэтую серыю «Катлет & мух», мне не шкада 🙂

Агулам, калі хто хоча ў 2019 г. пазнаёміцца з яўрэйскай культурай у розных яе праявах, той пазнаёміцца, прынамсі ў Мінску. Во перадаюць, што «ў Музеі гісторыі і культуры габрэяў Беларусі прэзентавалі фотавыставу Альфрэда Мікуса “Сезоны мястэчка Ленін”, прысвечаную ўнікальным драўляным надмагіллям на мясцовых габрэйскіх могілках». Ленін – гэта не той шахматны конь, пра якога вы падумалі, а мястэчка ў Жыткавіцкім раёне Гомельскай вобласці…

Добра, што музей пры «Саюзе беларускіх яўрэйскіх абшчын» фіксуе такія з’явы і заахвочвае фотамастакоў. Горай тое, што дырэктар гэтага самага музея, ён жа віцэ-прэзідэнт названага Саюза, сёлета апалчыўся на барысаўскі жаночы (нават фемінісцкі) аматарскі музычны гурт «Жыдовачка». Не прыдумаў нічога лепшага, чым рэкамендацыя для наведвальніц фэйсбука: «Іх трэба троліць і байкатаваць. І людзям тлумачыць – асабліва яўрэям, якія элементарных рэчаў у дачыненні да сябе не разумеюць».

Няйначай наслухаўшыся сп. Вадзіма, двое ізраільцаў, сп. Марк і спн. Керэн (экс-мінчанка Алена), зляпілі крэатыў «Жыдовачка гэта ў Беларусі камплімент або абраза?» Як быццам няма трэцяга варыянту: слова, якое з «песні не выкінеш» (трапная заўвага экс-мінчаніна Зісла ў фб).

Лідарка гурта Ната Голава, aka Anna Avota, тлумачыла, што «Жыдовачка» існуе з 2018 г. і назва гурта паходзіць ад беларускага танца, запісанага ў Барысаўскім раёне гадоў 30 таму. Але «змагары з антысемітызмам» не дужа хацелі яе слухаць… Дзеля справядлівасці, у артыкуле на сайце «Дэталяў» намёкі на альтэрнатыўны погляд ёсць: маскоўскі (!) рэлігіязнавец Юрый Табак кажа, што «да назвы… у кантэксце рэпертуару не прычэпішся – ні юрыдычна, ні па сэнсу». Потым сказана, што «і сярод яўрэяў знайшліся тыя, хто лічыць, што ў назве “Жыдовачка” няма нічога страшнага». Гэтым «дысідэнтам» К. Вольман & М. Катлярскі слова не далі, затое працытавалі шэраг паэтаў-філолагаў i «простую гамяльчанку», ствараючы ўражанне, што «народ супраць» (вядомы журналісцкі прыём) і падводзячы да думкі, што існаванне «Жыдовачкі» – «абраза-абраза». Прыплялі звесткі з афіцыёзнага зборніка «Рэспубліка Беларусь у люстэрку сацыялогіі», паводле якіх у штодзённым жыцці па-беларуску размаўляюць усяго 3% жыхароў РБ… І што?

У 2018 г. (а папраўдзе, яшчэ ў 2000 г. – у часопісе «Arche», «Яўрэйскі погляд на “жыдоўскі нумар”») я выказаўся наконт ужывання слова «жыд» у беларускай мове. Тая памяркоўная пазіцыя па сутнасці не змянілася.

Адміністратарка суполкі «Беларускія яўрэі» можа ўпікнуць тым, што я не філолаг (як упікала таго самага музыказнаўцу Зісла Сляповіча з яго рэплікай «раздзьмулі з мухі слана» – маўляў, «у артыкуле прыведзены высновы прафесіяналаў… гаварыце пра музыку, не лезьце ў філалогію»). ОК, вось меркаванне кандыдата філалагічных навук Надзеі Шакун, апублікаванае ў навуковым і метадычным часопісе «Роднае слова», № 12, 2005 (артыкул «Яўрэй, жыд»): «Форма жыд – больш старая ў параўнанні з лексемамі яўрэй і габрэй (габрай, гэбрай), але, як ужо адзначалася, не фіксуецца ў нашых нарматыўных слоўніках… Безумоўна, што паралельнае раўнапраўнае існаванне некалькіх сінанімічных антрапонімаў (жыд, яўрэй, габрэй, гэбрай, габрай) – толькі на карысць сучаснай беларускай мове, бо разнастаіць яе лексічны склад і ў той самы час нагадвае пра даўнюю гісторыю і багатыя кантакты нашай мовы».

Апошні сказ, па-мойму, занадта смелы; празмерная сінанімічнасць можа стацца праблемай для жывой мовы, дый цяжка рэалізаваць на практыцы «раўнапраўнае існаванне» лексем. Так ці іначай, не думаю, што Надзея Шакун – меншы «прафесіянал» у мовазнаўстве, чым журналістка Керэн Вольман. Гэтаксама і Фелікс Хаймовіч, які з дзяцінства чуў беларускую і дзясяткі гадоў піша на ёй вершы пад псеўданімам Баторын, напэўна, лепей знаецца на нюансах мовы (дый міжэтнічных адносін у Беларусі), чым рускамоўны паэт Рыгор Трэстман, які з пачатку 1990-х бывае ў нашых палестынах наездамі. Зноўку працытую верш Ф. Баторына 2010 г. з кнігі «Яблычны пах цішыні» (Мінск, 2018): «Перш чым сцвярджаць: Антысеміт! – / Cпадар хай зразумее, – / Не ў тым бяда, што кажуць жыд, / Бяда, што б’юць габрэя!»

Мяркую, надыходзіць час падзяліцца сваімі думкамі пра «жыда»/«Жыдовачку» і па-руску. Bli neder, скора такі артыкул паявіцца (агораў жа дзве часткі пра фэйкі – тут і тут), сачыце за рэкламай 🙂 Пакуль суд ды справа, катэгарычна рэкамендую праціўнікам барысаўскага гурта стварыць уласны, назваць яго «Габрэечка», «Яўрэечка» або нават «A yidishke»/«Bas-Yisroel», i перамагчы несамавітых дзяўчат у чэснай барацьбе… Крыху абалдзеў ад фэйсбучных інвектыў кшталту «Вы зусім нічога не кеміце ў ідышкайт» на адрас «Жыдовачкі», да таго ж кінутых асобамі, якія раней неяк не былі заўважаны ў пашырэнні тутака ідышнай культуры ¯\_(ツ)_/¯

Голава, удзельніца замежных клезмерскіх імпрэзаў, выпускніца тутэйшага ўніверсітэта культуры і ўвогуле дама рашучая, здольная «у бубен даць» (на фота), па слова ў кішэнь не лезе. Яшчэ ў ліпені паспрабавала прааналізаваць настроі розных пластоў беларускага яўрэйства…

Выйшла грубавата-карыкатурна, але доля ісціны ў гэтай карыкатуры ёсць. Лепшага сацыялагічна-культуралагічнага аналізу, на жаль, ніхто пакуль што не прапанаваў… Напрыклад, літаратар П. Касцюкевіч трактуе суайчыннікаў яшчэ больш суб’ектыўна. Голаўская трыяда нагадвае тую, на якую я абапіраўся ў сваёй дыпломнай працы (ЕГУ-1999) пра рускамоўных імігрантаў у Ізраілі. Для той «уяўнай супольнасці» былі характэрныя ваганні паміж гетаізацыяй, інтэграцыяй і асіміляцыяй.

Тым часам абяцаюць, што ў лістападзе 2019 г. (так, 102 гады вялікаму кастрычніцкаму перавароту!) у Мінску на вул. Кастрычніцкай пройдзе вялікі фестываль яўрэйскай народнай музыкі Litvak Klezmer Fest. Будуць урокі танцаў, выстаўка, бясплатныя канцэрты і многае іншае. Сярод партнёраў – прадказальна – тутэйшых яўрэйскіх суполак няма, а ёсць пасольства ЗША і Інстытут польскі.

Фоты з klezmerfest.by; справа – месца для маючага-адбыцца літвацкага клезмер-фэсту.

Прыляплю тут сваё ж выказванне ад 21.05.2018: «малаверагодна, што ў Мінску адбудзецца фестываль такога ж размаху, як «Kyiv Klezmer Fest» (12-13 мая 2018 г.)». Разам з тым цешыць, што ідэі вольна перасякаюць межы. Вось і маю прапанову ад 11.03.2019 – наконт таго, што генеральны пракурор мусіць прызначацца выключна з ліку асоб, якія маюць вышэйшую юрыдычную адукацыю – збіраюцца прыняць… Праўда, ва Ўкраіне. Не выключана, што, калі так пойдзе далей, то знакаміты кіеўскі заапарк неўзабаве атрымае імя Роберта Мугабэ (1924–2019), а мінчукі зноў правароняць свой шанс залучыць у горад новых турыстаў.

У канцы жніўня ўставіў шпільку расійскаму інфармагенцтву, ды так, што брахлівы аўтар надоўга за… ціх. Але, па завядзёнцы, маю дадатковы, «лесвічны» аргумент: шыльды з назвамі вуліц па-беларуску неабходныя не толькі для ўтрымання моўнага балансу ў горадзе (асноўная маса рэкламы ў Мінску – рускамоўная), а і для выканання прававых норм. Гаворка пра Закон РБ № 190-З ад 16.11.2010, паводле якога (арт. 17) «У Рэспубліцы Беларусь найменні геаграфічным аб’ектам прысвойваюцца на беларускай мове». Г. зн. яна абавязковая на паказальніках, а транслітарацыя на іншых мовах – права мясцовых органаў улады.

У сталіцы Беларусі не толькі не «вынішчаецца» руская мова – яна з’яўляецца нават там, дзе яе раней не было…

Побач са станцыяй метро «Пушкінская». Рускамоўныя шыльды былі павешаны год-два таму.

А тут прыкол у тым, што аншлаг злева – на рускай, справа – на беларускай. Адзін Фрунзенскі раён, адна фірма рабіла. «Плюралізм у адной галаве».

*

Ну што, малята, праз тры тыдні адкрыецца чарговая сесія палаты прадстаўнікоў Нацыянальнага сходу РБ. Планы склікання пазачарговай сесіі для аспрэчвання лукашэнскага ўказа аб датэрміновым спыненні паўнамоцтваў дэпутатаў канчаткова ляснулі… 🙁 У тым ліку праз паводзіны такіх «прыгажуноў», як былы камсамольскі газетчык Алекс К-скі, цяпер нібы «вялікі дэмакрат» і палітычны аналітык. 26.08.2019 заявіў, што «Выбары ўжо прызначаныя, цягнік ужо пайшоў, яго не спыніш», і ўвогуле аднаўленне канстытуцыйных норм – «пабочнае пытанне». Яшчэ і пакпіў з пратэстоўцаў кшталту сойму БНФ: «ганілі гэтую Палату [прадстаўнікоў], „палаткай” называлі, а тут раптам упісваецеся за яе». Аналітык не цяміць, што ў краіне можна (і трэба) абараняць канстытуцыйнасць незалежна ад стаўлення да «палаткі»? Ды ладна Алекс К. – больш пытанняў да тых, хто яго наймае і запрашае, да розных «Еўрапейскіх дыялогаў», дзе нават назоў спісаны з расійскіх аналагаў… Вой, no more comments, а то пачнецца нецэнзуршчына.

У ліпені раіў замежнікам, якім карціць дабіцца адмены ў РБ смяротнага пакарання, спадзявацца на перамены ў грамадскай думцы Сінявокай, а не на літасць «сонцападобнага». Супадзенне або не, але цяпер, пасля семінару 27.08.2019, вось чаго прапануюць: «правесці новае даследаванне для вывучэння грамадскай думкі», «разгарнуць шырокую камунікацыйную кампанію з удзелам беларускіх СМІ з мэтай інфармавання насельніцтва па пытанні прымянення смяротнай кары». Маўляў, «чым больш людзі ведаюць пра смяротнае пакаранне, тым менш яго падтрымліваюць». Спрэчна, але хай так, будзем паглядзець.

На мяжы лета і восені прайшоў «чэмпіянат Еўропы па шахматах сярод карпарацый», другі па ліку. Арганізатарка заяўляла, што праект паслужыць «масавасці і павышэнню прэстыжу шахмат у Беларусі» – гм… Калі пазалетась пад Парыжам сабралося 33 каманды, то цяпер у Мінску – толькі 14. Змагаліся на 4-х дошках. Наколькі гэта было цікава з «турыстычнага пункту гледжання», таксама няясна: дзевяць каманд прадстаўлялі Беларусь, тры – Расію (у адной з іх засвяціліся два гульцы з Францыі), адна – Грузію, адна – Нідэрланды. Атрымаўся, па сутнасці, «адкрыты чэмпіянат Беларусі», не заўважаны ні «Прессболом», ні «Трибуной», ні нават «Спортивной панорамой».

Ну, а выраб рэкламных шчытоў для «раскруткі» шахмат як дзіцячай гульні – хутчэй за ўсё, крок у слушным кірунку.

Мінск, прасп. Пушкіна, жнівень 2019 г.

I вось яшчэ што. Серыял «Катлеты & мухі» трывае пяты год. Апошнім часам не магу не думаць пра тое, што ён топчацца на месцы. З аднаго боку, калега з Вільнюса піша: «Вельмі палюбляю тваю жвавую аналітыку і даю спасылкі на твае тэксты сваім студэнтам-палітолягам». З другога, не калега, але «тожа харошы чалавек» з Мінска заўважае: «Фармат “усё да кучы” абсалютна не працуе ў цяперашні час. Прытым, што вы закранаеце даволі важныя пытаньні, яны не заўжды ствараюць дыскусію і могуць проста не даходзіць да тых, каму ёсьць што сказаць (і зрабіць)». Карацей, чакаю ад чытачоў меркаванняў на тэму, як нам абустроіць Расію засмажыць «Катлеты…»

Цытатнік

«Я заўсёды вучуся на памылках людзей, якія слухалі мае парады» (як бы анекдот адсюль)

«Калі ты проста разважаеш над палітычнымі пытаннямі і сам да чагосьці дадумваешся, гэта вельмі цікава, прывабна, узбуджальна, усё гэта цудоўна. Але калі ўсе гэтыя развагі прыводзяць да сваёй лагічнай высновы, г. зн. да неабходнасці якіх-небудзь дзеянняў, адразу ж з’яўляецца пачуццё жахлівага расчаравання, і ўсё гэта робіцца так маркотна» (Іосіф Бродскі, 1972)

«Яўрэям ХХІ стагоддзя пашанцавала. Нацыяналісты нашага часу радыя разбавіць свой антысемітызм дозай юдафіліі, бо яны сапраўды ненавідзяць не ўсіх яўрэяў, а толькі тых, хто з імі не згодзен, або па тактычных прычынах» (Аншэль Пфефер, жнівень 2019)

Вольф Рубінчык, г. Мінск

11.09.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 11.09.2019  18:53

Водгукі ад чытачоў з Мінска

*

Не трэба закрываць ваш e-zine. Заўсёды чакаю, калі ў rss сайта ён з’явіцца. Можна наладзіць яшчэ і рассылку па e-mail. Дзякуй за працу. (Віктар Сяргейчык, 11.09.2019)
*

Выхад «КіМ» – Ваша справа. Вар’етэ = «усё да кучы» – жанр складаны, час ад часу і я мог бы сказаць, што лепш з аднаго артыкула зрабіць два-тры, але нельга ўсяго патрабаваць ад аднаго чалавека!.. Дарэчы, калі б не Ваша «ўсё да кучы», я б, можа, і не даведаўся бы пра http://klezmerfest.by!

І яшчэ раз пра «аднаўленне канстытуцыйных норм». Ну, дапусцім: скаардынуецца народ і кагосьці вельмі дрэннага не выберуць у «палатку». Выберуць іншага, але што далей?.. Чым (акрамя «кармушкі») з’яўляецца палатка? Адзін разбэсціўся – разбэшчваць іншых?! Пакуль што нічога, акрамя пафігізму (ад байкота да галасавання за каго прыйдзецца) гэтыя выбары не выклікаюць. (Пётр Рэзванаў12.09.2019)

*
Я не прыхільнік назову «Жыдовачка», але ж і змагацца з ім не лічу патрэбным. Бадай, праціўнікі яго сапраўды, як напісаў Зісл Сляповіч, «раздзьмулі з мухі слана». (Юрый Тэпер, 15.09.2019)

А. Дубінін у віцебскім музеі (ч.2)

Музей гісторыі Віцебскай народнай мастацкай вучэльні

(Віцебск, вул. Марка Шагала, 5а)

Піша мастак Андрэй Дубінін. Пачатак агляду – тут

Назаву ўсе няпэўныя з майго пункту гледжання рашэнні.

Мы ведаем, што Казімір Малевіч менаваў “Чорны квадрат” “живым царственным младенцем”, што ў самім назове групы падкрэслена навізна падзеі – “Утвердители нового искусства”. Ці не было б дасціпней пакласці альманах з выявамі “жывога царственнага немаўляці” ў супрэматычную калыску накшталт той, што спраектаваў у Баўхаўзе Петэр Келер (Peter Keler)? Ды яшчэ захінуўшы пялюшкамі; хай бы глядач апрадмеціў метафару і пагартаў-патрымаў на руках тое міфічнае немаўля… Сённяшняя вітрына больш падыходзіць да захавання ўрны з прахам.

Памылка плафона ў тым, што цяпер гэта плафон існуючай архітэктурнай прасторы, утылітарнае прыкладное аздабленне пакоя з элементамі мадэрну. Супрэматызм жа існуе ў сваёй, аўтаномнай прасторы, і як мінімум патрэбна было зрабіць плашчызну падвеснага сафіта, які нахілены па двух восях, каб ён абсалютна не супадаў, не суадносіўся з існуючай геаметрыяй. Гэта была б аўтаномная самадастатковая прастора для чырвонага квадрата, што існуе незалежна ад бачнай геаметрыі. Гэта былі б зрокавыя ўвасабленні ідэй новай эстэтыкі.

Можна было б падумаць пра падлогу ў выглядзе сектара сферы – такі сферычны сегмент, атрыманы шляхам перасячэння падлогі пакоя з уяўнай планітай-сферай. Тады наведвальніку проста фізічна прыйдзецца пабыць “інша-планіцянінам”, караскаючыся па крывізне кулі супрэматычнай планіты.

Вернемся да калыскі з “чорным квадратам” – або “ЧК”, як празвалі яго дасціпныя мастацтвазнаўцы. Гэтае скарачэнне нагадвае жудасную “Чрезвычайную Комиссию”, што вяла “чырвоны тэрор у адказ на белы тэрор”. Такое стылістычнае супадзенне практыкі органаў “ЧК” з рыторыкай супрэматыстаў не выпадковае – гэта абсалютна гамагенныя з’явы. І я прапанаваў бы зрабіць такі “літаратурна-мастацкі” мантаж – у люльку з выявай карціны “Чорны квадрат” К. Малевіча пакласці чорную скуранку супрацоўніка “ЧК”, замкнуўшы вольны палёт супрэматызму, праявіўшы яго канчатковыя памкненні. Якраз з чорных квадратаў, па лекалах, распрацаваных авангардыстамі, і былі пашыты “Чёрные кожанки” (нават тое, што яны былі ад пачатку пашытыя для авіятараў Першай сусветнай, толькі яднае ўсё вышэйсказанае).

У гэтым плане і супрэматысты, і лефаўцы, і канструктывісты выявіліся сапраўднымі носьбітамі бальшавіцкага стылю. Сацыялізм у СССР і быў рэалізацыяй мары авангарда: жыццёўладкаванне, арганізаванае па законах новай эстэтыкі, гэта значыць татальная арганізацыя матэрыялу, і далёка не ў апошнюю чаргу – “чалавечага матэрыялу”, людзей (якія ўпорліва не хацелі “татальна арганізоўвацца”), татальнае панаванне стылю. Звернем увагу на гідкі неалагізм эпохі – “чалавечы матэрыял”, яскравае расчалавечванне чалавека, дэгуманізацыя паняцця.

У мастацтве няма неарганізаванага матэрыялу, заяўляў Віктар Шклоўскі. Але гэткі падыход акурат уласцівы любому таталітарызму. На прыкладзе канструктывіста, заснавальніка эстэтыкі “ЛЕФа” Аляксандра Родчанкі мы можам назіраць перамешванне эстэтыкі і жыццёвай практыкі творцы. “Беспрадметнасць у жывапісе вас дзівіць цяпер таму, што жывапіс апярэдзіў жыццё, ён не адарваны ад жыцця, як думаюць. Ён толькі прадбачыць будучыню. Усе вы будзеце так існаваць, як існуюць цяпер гэтыя беспрадметныя формы, тон, вага і кампазіцыя”. У мастака Родчанкі гэта называлася “Вопыты для будучыні”. Гэтай бліжэйшай будучыняй стала эпоха сталінізму, у якой чалавек сапраўды ператварыўся ў беспрадметную форму, дзе грамадства набыло адзіную вагу і тон, адзіны змест, і дзе “галоўны мастак” [Сталін] выкарыстаў у сваёй творчасці не пэндзлі і фарбы, не кінакамеру і фотастужку, але чалавека і грамадства для сваіх канструкцый будучыні. Як у Маякоўскага: “Улицы – наши кисти, площади – наши палитры”… Адпаведна людзі – усяго толькі рысачкі, штрыхі, супрэматычныя першаэлементы.

Вось што піша Родчанка ў прафесійным часопісе “Савецкае фота” пра “перабудову мастака” – на прыкладзе “перавыхавання” забойцаў і “ворагаў народа” на будоўлі Беламорканала: “Мяне ўзрушыла тая чуласць і мудрасць, з якой ажыццяўлялася перавыхаванне людзей. Там умелі знаходзіць індывідуальны падыход да кожнага. У нас [фатографаў] гэтых чулых адносін да творчага работніка яшчэ не было тады…

На фота Родчанкі “чалавечы матэрыял”, арганізаваны па законах супрэматызму.

***

Зараз нас чакае наступны зал – арганізаваны ў выглядзе пляца пры дапамозе плаката “Клином красным бей белых” Эля Лісіцкага. Ён выкананы ў тэхніцы мазаікі на падлозе. На сцяне – роставы фотаздымак 1922 года ўдзельнікаў групы УНАВІС.

На фота – УНАВІС у чэрвені 1922 г., Віцебск (справа прысуседзіўся аўтар артыкула).

Падымаемся на другі паверх, трапляем у першы пакой. Тут жыў і працаваў у час знаходжання ў Віцебску Марк Шагал. Трэба адзначыць – паўсюль вас апякаюць ветлівыя наглядчыцы, добра інфармаваныя аб усіх дэталях экспазіцыі і абставінах тагачаснага жыцця. Яны вам распавядуць, што аздабленне пакоя адноўлена паводле рэшткаў захаваных шпалераў і паркета. Таксама гледача ўразіць “чароўнае” люстэрка-экран, на якім паступова праяўляюцца радкі верша, напісанага Шагалам, яго карціны і партрэт.

Гэта вельмі кранальна, пакуль не пачынаеш прыгадваць, як ён пісаў пра сябе: “Бачыш дрэва і думаеш: а наша дрэва іншае, неба іншае, усё не тое, і з гадамі ўсё больш і больш адчуваеш, што сам ты “дрэва”, якому патрэбная свая зямля, свой дождж, сваё паветра…” (1936 г.). “Глеба, якая наталяла карані майго мастацтва, – гэта горад Віцебск, але маладому жывапісцу патрэбен быў Парыж, як дрэву патрэбна вада, каб яно не засохла” (1950 г.). “Як дрэва з Радзімы, вырванае з карэннем, я быццам вісеў у паветры. Але ўсё ж такі жыў і рос” (1973 г.). Як адзначыў Валянцін Акудовіч у выдатным эсэ “Марк Шагал”: “у Шагале гэтае “дрэва” зусім не нейкае там дрэва-абстракцыя, а жывое дрэва з рэальнага ландшафту, як у сантыментах кожнага беларуса на чужыне”.

Дрэва-Шагал, два дрэвы – Бэла і Марк, сплеценыя галінкамі і пераплеценыя каранямі, лунаючыя ў паветры, пад столяй, нахіленыя (у бок акна) – як на той знакамітай карціне “Закаханыя над Віцебскам”. Гэта з Шагала і пра Шагала…

“Прысвячэнне Шагалу”, эскіз, 2019 г. А. Дубінін

Наступны пакой займаў разам з сям’ёй калега-антаганіст Шагала, Казімір Малевіч.

“Супрэматычная” столя пакоя, і ўжо звыкла “па-дарагому” – тач-скрын на рабочым стале (стол не Малевічаў; наогул, аўтэнтычных рэчаў няма). Зразумелае памкненне – адсутнасць хоць якіх твораў ці рэчаў, што належалі творцам УНАВІСа, вымагае шукаць нейкай замены праз паказ дарагіх тэхналагічных фокусаў.

На мой погляд, вельмі проста надаць чалавечай цеплыні “квадратнаму” вобразу стваральніка супрэматызму. Вось гэты флакон адэкалону “Паўночны” распрацаваў Казімір Малевіч у 1908 г., і, мяркую, зусім не цяжка знайсці такі флакон ды паставіць яго на стале побач з “чароўнай” тач-скрынкай (адэкалон выпускаўся з 1911 г. да пачатку 1990-х гадоў):

Злева флакон, выпушчаны ў 1930 г. Справа флакон 1990 г.

Упакоўка адэкалону “Паўночны” (“Северный”) была выканана з белага матавага шкла. Флакон выглядаў як глыба айсберга, корак-верхавіну якога вянчала фігурка белага мядзведзя – ручка. Вышыня флакона – 19,5 сантыметраў. Адэкалон “Паўночны” быў вельмі папулярны, і выгляд флакона ў 1910–1990-х гг. практычна не мяняўся: у дарэвалюцыйны перыяд грані айсберга на флаконе былі ўвагнутыя, а затым іх зрабілі выпуклымі. Мы толькі можам пасміхацца, прыгадваючы, з якім выразам твару Казімір Севярынавіч Малевіч праектаваў флакон адэкалону “Северный”, вухам мастака адчуваючы сугучнасць свайму прозвішчу па бацьку.

Наступны пакой – з дзвюх няроўных частак. Першая – невялічкі клас для лекцый і заняткаў, які дзейнічае.

Другая частка – пакой-майстэрня Эля Лісіцкага, з яго фотаздымкам у рост і рэпрадукцыямі работ на сценах.

У наступным пакоі мясцілася скульптурная майстэрня Давіда Якерсона. Цяпер на сцяне – калектыўны здымак навучэнцаў майстэрні з Д. Якерсонам:

Студзень 1920 г. Стаіць Д. Якерсон, у першым радзе злева направа: Ф. Рабкіна, І. Байцін, Л. Юдзін, у другім радзе А. Кабішчар, Х. Зэльдзін, Хабас.

Рэканструкцыі твораў скульптурнай майстэрні, і самае жывое месца майстэрні – шэрая магнітная дошка з магнітнымі канструктыўнымі элементамі, забаўка для дзяцей – тут яны могуць таксама далучыцца да канструявання сваіх ідэй. Наглядчыца ветліва прадэманстравала нам на сваім смартфоне прыклады фігур, створаных дзецьмі. Фігуры былі вельмі ўдалыя, і я дагэтуль шкадую, што не папрасіў падзяліцца.

Апошні зал – хутчэй майстэрня-офіс, дзе працуюць з дарослымі (на стале і ў вітрынах можна ўбачыць іх творы):

Па сходах з каванай агароджай яшчэ “банкірскіх” часоў мы вяртаемся да пачатку экспазіцыі.

Ёсць магчымасць наведаць зменную экспазіцыю сучасных мастакоў у выставачным зале:

***

Вярнуўшыся да ўваходу з сувенірнымі вітрынамі, хацеў бы пераасэнсаваць і падсумаваць свае ўражанні.

Тое, што пакуль пануе ў нас у дачыненні да авангарда ўвогуле, я б акрэсліў як інфантыльна-камерцыйны рамантызм. Тэмай усяго сусветнага авангарда было мастацтва як мадэль сацыяльнай арганізацыі, эстэтычнае абгрунтаванне таталітарызму, які, аднак, яшчэ не быў усвядомлены як таталітарызм. Савецкія дваццатыя гады – культурна-міфалагічная эмблема. Гэта быў абсалютна ўтапічны праект па стварэнні такой мадэлі быцця, якая была б цалкам рацыяналізаванай, тэхнічна выверанай, прадказальнай. Прасцей кажучы, спроба стварыць з чалавека і грамадства машыну. Гэтым і займаліся з аднаго боку – мастакі-авангардысты, з другога – раннія бальшавікі. Барыс Парамонаў: “І мы ні ў якім разе не павінны забываць, што… касмічныя, анталагічныя ўтопіі сапраўды валодалі свядомасцю тагачасных людзей, у тым ліку найталенавіцейшых з іх, накшталт Шклоўскага з Маякоўскім, што рэвалюцыя сапраўды праецыравала падобны настрой думак”. На мой погляд, гэтая тэма павінна артыкулявацца музеем на сённяшнім узроўні разумення, сур’ёзна і па-даросламу. За авангардныя ілюзіі і досвед заплачана крывавая цана таталітарызмаў ХХ стагоддзя. Аднак сённяшняя беларуская кампліментарна-сямейная крытыка і мастацтвазнаўства не напрацавалі адпаведнага паняццёвага ды ідэалагічнага інструментарыя.

Калі ўжо і прадаваць “супрэматычныя” сувеніры, дык падкрэсліваючы небяспечнасць або ідэалагічную амбівалентнасць некаторых праяў авангарда ХХ стагоддзя… Напрыклад, чорны квадрат і іншыя супрэматычныя творы можна клеіць на пачкі з запалкамі. Запалкі дзецям – не забаўка: “Не жартуйце з агнём і супрэматызмам”.

Андрэй Дубінін, 08.09.2019

Мінск–Віцебск

Апублiкавана 10.09.2019  00:22

И.Розовский. ПИСЬМО «РУССКОМУ» ИЗБИРАТЕЛЮ ОТ ЕГО ИЗБРАННИКА

Ты быдло. Тупое и безмолвное. Да, именно так я считаю. Но мне и моей партии нужен твой голос. И мы его купим недорого – за бутылку оливкового масла, за бесплатную экскурсию, за концерт хора из Урюпинска, который мы специально привезем для удовлетворения твоих «культурных запросов». А еще (в девятый, кажется, раз подряд?) мы поклянемся бороться с религиозным засильем. Потом доставим тебя к избирательному участку и вложим в руку бюллетень с названием нашей партии, чтобы ты по тупости не перепутал.

Исполнив гражданский долг, ты отправишься в свою конуру и будешь пахать по 12 часов, чтобы эту конуру оплатить. Меня ты сможешь видеть только по «ящику на девятке», из которого я сделаю ручкой тебе и таким же, как ты, фраерам.

Ты обеспечишь мне несколько лет непыльной работки – 3 неполных присутственных дня в неделю и несколько месяцев каникул. По времени выйдет треть ставки.

За это я буду получать 40 с гаком тысяч шекелей и прочие, положенные мне, льготы. А они в денежном выражении в несколько раз превышают означенную сумму. Да еще я всегда могу потратить пару сотен тысяч «на связь с общественностью». То есть, с тобой, быдло.

За годы моего “служения” я распихаю своих деток и прочих родственников по теплым местечкам в советах директоров разных госкомпаний, чтобы им никогда не пришлось «пахать за минималку».

О тебе, быдло, я вспомню только к следующим выборам, чтобы раздать тебе новую лапшу. А ты уж сам повесишь ее себе на уши. Так что храни это письмо, как знак моей с тобой нерушимой связи.

Искренне твой, быдло, депутат и заступник (подпись неразборчива)
P.S. Это слегка измененный текст к выборам-2013. Годы идут, а “русский” избиратель все еще надеется на “чудо”

Фейсбук, 8 сентября 2019 в 10:00

От редактора belisrael.info

Думаю, что и не живущие в Израиле поняли о ком речь. Фактически по воле этого “нашего” последние почти пять месяцев страна живет неожиданными перевыборами, а сама предвыборная кампания, по мнению многих, оказалась наиболее грязной за десятки лет. Для меня индикатором его беспринципности и непорядочности стала близкая дружба с конца 90-х – начала 2000-х с хозяином синеокой. Затем было еще много разного и гнусного, начиная от уж очень тесных контактов с аферистами мирового масштаба и создание имиджа порядочного бизнесмена для мошенника-редивиста Гриши Лернера: “Братание полиции со СМИ достигло апогея в искусственно раздутой истерии против Цви Бен-Ари… Ответственно заявляю, что все эти обвинения были лишены каких-либо оснований” [Цви Бен-Ари – ивритское имя Лернера, звучавшее в суде – А.Ш.]. что привело в дальнешем к трагическим последствиям для почти 3 тыс. семей русскоязычных израильтян, в основном из его же, Либермана, пенсионерского электората, когда Г.Л. в течение полутора лет, начиная с октября 2004, провел очередную, наиболее жестокую и циничную аферу. Не могу не вспомнить, как, вслед за Лукашенко, Либерман сблизился с Путиным и в конце 2011 на встрече с тем в Кремле отвесил похвалу  за “образцово проведенные честные и демократические выборы” в госдуму. Именно после того либермановская НДИ получила название “израильского филиала Единой России – партии жуликов и воров”, что вскоре и подтвердилось, когда большая группа высокопоставленных функционеров и их приближенных, включая продвинутых в руководство госкомпаний, была осуждена по так называемому делу 242 НДИ о коррупции, а бывший генеральный директор партии, бывший депутат Кнессета и бывший заместитель министра внутренних дел Фаина Киршенбаум ожидает решение суда.

Опубликовано 09.09.2019  22: 33

И.Розовский. О «русской» общине Израиля. Софа Ландвер

ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ

Предуведомление: Этот текст я намерен отправить в несколько групп, интересующихся социальной тематикой, хотя и предчувствую, что по меньшей мере в одной из них, а именно в группе «За акцию протеста на русской улице» его не опубликуют.

«Русская» община Израиля вновь впала в беспамятство и маразм, и, кажется, всерьез намерена своим «бюллютнем» продлить существование еще вчера дышавшей на ладан партии Либермана. Нынче самое время вспомнить наиболее славных сынов и дочерей этой партии. Поскольку ladies first, начнем мы с Софы Ландвер.

Ее путь в политику усеян если не розами, то чудесами. В 1996 году скромная логопединя, безуспешно обучавшая нерадивого Шимона Переса азам «русску языка», внезапно оказалась в партии Авода на забронированном для нового репатрианта месте. За какие заслуги ватичка, приехавшая в 1979, стала представительницей олим хадашим? Сие тайна великая есть. Но представляла она их в доблестной Аводе аж до 2006 года (с незначительными перерывами), 10 лет – срок немалый. Едва ли многие вспомнят, какими славными деяниями на благо алии отметилась Софа в этот период. Но по меньшей мере два человека с этим утверждением не согласятся:
Первый – Григорий Лернер, на защиту которого она встала грудью, организовывая демонстрации и пикеты против неправедного суда и за освобождение этого праведника. Вторым человеком была сестра Софы, знаменитая доктор Нонна. По удивительному и счастливому совпадению свою фирму она открыла незадолго до того, как ее сестра стала депутатшей Кнессета. Тогда же начался и ее стремительный взлет, благодаря великому открытию доктора. Она нашла в водах Мертвого моря архибактерию – первое существо на планете Земля (не знаю только, обладает ли эта бактерия разумом).

Не знаю, отблагодарила ли (и как?) доктор Нонна свою родственницу. Но Григорий Лернер о Софе не забыл. И в тот момент, когда возник перерыв в ее деятельности в партии Авода, он пригласил ее занять высокое кресло в его только что открывшейся фирме, обещавшей лохам из числа новых репатриантов чуть ли не 25 прОцентов в долларах под «твердые гарантии» самого Григория и его правой руки Софы.

Многим памятно, чем кончилась эта афера – бедный Лернер снова сел. Казалось бы, та же участь ждет и его соратницу. Но тут случилось очередное чудо. Вместо того, чтобы оказаться под следствием, Софа Ландвер вновь въехала в Кнессет. На этот раз от партии НДИ. Этот перелет из левой партии к Либерману, «правее которого только стенка», был, мягко говоря, неоднозначно встречен русскоязычной общественностью. Недоумевал даже «второй человек в партии», ныне покойный Юрий Штерн, который в частной беседе со мной риторически вопрошал: «Не понимаю, зачем Ивет ее пригласил?! Ведь мы из-за нее только теряем голоса!» Но слово Хозяина – закон, и его решения не обсуждаются.

Так начался новый (и блестящий) виток карьеры нашей героини. В конце концов, она доросла и до поста министра в пресловутом Министерстве Абсорбции. Чем была отмечена деятельность Софы на этом посту, сказать трудно. Вспоминается лишь безудержный самопиар, когда любые решения правительства она приписывала лично себе (даже после того, как суд обязал ее, как ответчицу, «решить вопрос с социальным жильем», она выступила с победной реляцией «Я добилась…»). Была еще кража цветочного горшка из кабинета другой депутатши, и осуждение на длительный срок ее личной секретарши по обвинению в убийстве бизнесмена (?!).

Софа и далее была намерена трудиться на благо Алии, но человек предполагает, а Бог (в данном случае, Либерман) располагает. Политическая жизнь Софы безвременно оборвалась, когда Ивет велел положить ей партбилет на стол. С тех пор прошло 9 месяцев. Но народ продолжает слагать в честь Софы легенды и песни. Одной из них я завершу свою и без того затянувшуюся летопись.

ТЕТЯ СОФА И БОМЖ
(баллада по мотивам стихотворения Ярослава Смелякова «Хорошая девочка Лида»)

Вдоль маленьких домиков белых
Где даже трава не растет.
Хорошая тетенька Софа
Работать министром идет.

Воспетая в песнях и одах,
Она на работу спешит.
Уйти на заслуженный отдых
Ей совесть и честь не велит.

Ее друганы по острогам
Давно уж мотают срока,
Но Софу всегда выручает
Незримая чья-то рука.

Пусть внешне она – не секс-бомба,
Но знает и любит страна
Лиловые Софины губы
И волосы цвета г…
(Я счел необходимым поставить многоточие, ибо метафора неизвестного автора неточная, да и несправедливая – ИР)

Все знают, какая большая
У Софы под блузкой душа.
Хорошая тетенька Софа.
Но чем же она хороша?

Спросите об этом бомжару,
Что в будке под домом живет –
Он с именем этим ложится,
И все в нем мгновенно встает

Он вел себя тихо и скромно,
Но страсти своей не скрывал.
«Хорошая тетенька Софа» –
Он пылкой рукой написал

Бомж помнил стихи Смелякова,
Поэзию нежно любя,
Но позже добавил сурово
И несколько слов от себя.

Напрасно их ночью стирают,
Ничто этих слов не берет.
И утром они проступают,
И вновь их читает народ.

Читают их снова и снова,
Слезу утирая рукой,
Банкир и вояка суровый,
Таксист и чиновник седой.

Рыдает крутой гешефтмахер,
Читая простые слова:
«Пошла бы ты, тетенька, на хер»
Их дальше разносит молва.

Туземцы и гости Сиона
Мечтают на чудо взглянуть,
И сыплются фунты и кроны
Бомжу на тщедушную грудь…

 

Фейсбук, 19 августа в 09:59

Из комментов:

Борис Камянов. 21 авг. в 07:29 – 08.41

О подлой роли Ландвер в интеграции алии-70 читайте в моих воспоминаниях, опубликованных в моей книге “По собственным следам”, Н.-Й., “Либерти”.

В те годы в Израиле существовало Объединение репатриантов из СССР – весьма характерная для этой страны организация, основанная правившей партией Авода для достижения двух целей: предотвращения создания независимых от левого истеблишмента групп и движений, а также перманентного выпуска пара из котла, в котором время от времени возрастало давление в результате недовольства вновь прибывших ситуацией в области алии и абсорбции. В руководство этой организации были допущены и представители оппозиционных партий, но в таком гомеопатическом количестве, что захват ими власти был исключен и теоретически, и практически. Председателем ее был назначен мапайник Йона Кессе, которого вскоре сменил кто-то из своих, а когда я стал приезжать на ее собрания в Тель-Авив, ею уже руководил бывший рижский отказник, фронтовик Гриша Фейгин, прославившийся тем, что вернул советским властям все полученные им награды в знак протеста против насильственного удержания его в совдепии.
Ситуация с приемом новых репатриантов была в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века катастрофической. О том, как нас принимали в аэропорту, я уже писал: попасть в тот город, куда человек стремился, было практически невозможно. Людей посылали в окраинные центры абсорбции, в маленькие городки, где по окончании занятий в ульпане можно было получить жилье, но работы там не было. Там, где она была, приходилось снимать квартиру, выплачивая за ее аренду значительную часть крошечной, как правило, на первых порах зарплаты. Чиновники в местных отделениях Министерства абсорбции русского языка, за редкими исключениями, не знали, и объясниться с ними без переводчика было невозможно. Хамство по отношению к нам процветало повсеместно, а уволить дрянного работника не мог никто, ибо он был защищен системой «квиюта» – постоянства, введенной Ѓистадрутом, цепным профсоюзным псом левого истеблишмента.
В этой ситуации сильная организация репатриантов была совершенно необходима – но Объединение олим для того и было создано, чтобы играть ту же роль охранки, что и Ѓистадрут. Правые в его руководстве были лишены возможности изменить ситуацию, а левые были озабочены лишь тем, чтобы не допустить их до кормушки. Впрочем, и кормушка была жалкой, о чем метко сказал в те годы бывший узник Сиона Йосеф Хорол: «Они не могут разделить пирог, а пирог-то с говном».
Тем не менее вокруг корытца постоянно возникали драчки; так, два члена правления объединения, мапайники, адвокат Даниэль Блюдз и генеральный директор предприятий Мертвого моря Эфраим Файнблюм ненавидели друг друга лютой ненавистью, и обстановка на собраниях с их участием всегда была накалена. Никаких материальных интересов у обоих не было – просто каждый стремился набрать больше очков в глазах своих партийных боссов. Блюдз, который при всем при том был готов к определенному сотрудничеству в интересах дела со своими политическими противниками, проиграл Файнблюму и подставившей ему свое железное плечо Софе Ландвер, нынешнему члену кнесета от партии «Наш дом – Израиль». Объединение олим, руководимое к тому времени бывшим израильским дипломатом Йосефом Ткоа, окончательно испустило дух. Через много лет, в девяносто втором году, в самый пик массовой алии из СНГ, когда вновь возникла опасность, что приехавшие попытаются сплотиться для защиты своих интересов, Ландвер возглавила эту организацию, которую уже давно никто всерьез не воспринимал, опять застолбив ее существование в качестве сателлита родной для нее в то время партии.

От редактора belisrael.info

Софа одна из самых одиозных, бесстыжих и наглых среди израильских политиков. И несмотря на то, что ее нет в предвыборном списке либермановской партии, посчитал нужным поместить этот материал. 

Опубликовано 08.09.2019  20:51

Падарожжы Беньяміна ІІІ (③)

Мендэле Мойхер-Сфорым

Падарожжы Беньяміна ІІІ

Трэці раздзел,

у якім Беньямін знаходзіць служку і сябруе з Сэндэрэлай

Выпадак з Беньямінам, што спрычыніўся да жончыных пакут і таго факту, што ён патрапіў мястэчку на язык, не толькі не вытруціў з ягонай душы прагу далёкіх краёў, а наадварот, укараніў той поцяг яшчэ мацней. Беньямін вырас у сваіх вачох як знаўца чалавечай натуры і адмысловец па крызісных сітуацыях, як дасведчаны чалавек. Ён запаважаў сябе яшчэ больш за адвагу перад цяжкімі выпрабаваннямі, як асобу, што ідзе насуперак натуры ды здольная ўтаймаваць страх і сардэчную млявасць. Пачаў лічыць сябе навукоўцам, даследчыкам з уласным поглядам на сем мудрасцяў, пра якія вядзецца ў кнізе “Цень свету”. Мудрацом, які насыціўся разумнымі кніжкамі, накшталт прыведзенага вышэй твору. Беньямін пачаў жыва цікавіцца актуальнымі падзеямі за мяжой і драць нос, маўляў, людзі такога маштабу, як ён, тут нібыта ружа сярод калючак. І дзе?! У Дармаедаўцы, у глухмені, паміж прасцякамі, якія сена ад саломы не адрозняць!

Ён саспеў у сваім жаданні як мага хутчэй пакінуць мястэчка. Будзе жаданне – гэтак маліўся сам сабе, – прыйдзе патрэбная часіна, дык з’едзе, куды прагне сэрца, і па каторым часе мірна вернецца адтуль. З павагай і рэпутацыяй, з добрымі весткамі ды збаўленнем, суцяшэннем для ўсяго нашага народу! Вось тады і расплюшчацца ў дармаедаўцаў вочы на тое, хто такі Беньямін, у чым яго веліч і цнота.

Ніхто і нішто ўжо не ўтрымлівала яго ад выправы, хіба дробныя перашкоды. Не ведаў Беньямін, дзе ўзяць на падарожныя выдаткі, бо гол як кол быў, ані медзяка за душой. Зазвычай бавіўся ён у сінагозе дні напралёт, а Зэлда, яго ўзорная жоначка, зарабляла на сям’ю ў крамцы, адчыненай тады, калі яе бацька пусціў маладых на вольныя хлябы. Але што ў краме за тавар? Слёзы! Калі б яна ў дадатак не вязала шкарпэтак, калі б у даўгія зімовыя ночы не шчыпала пер’я, калі б не вытоплівала на Пэйсах гусінага смальца і не перакупала ў знаёмых вяскоўцаў усялякую драбязу, ды не прадавала яе з невялікім наварам, то былі б у іх пустыя прыгаршчы.

Прадаць нешта з хатняга рыштунку? Але што? Ёсць у наяўнасці два суботнія падсвечнікі, якія атрымала Зэлда ад свайго бацькі – на іх яна наводзіла бляск са спакойнай душой. Упрыгожванняў няма ў яе, акрамя срэбнага пярсцёнка, у які ўштукаваная пярліна, прэзент ад свацці. Прадаць нешта з вопраткі? Якое там, усе Беньямінавы апранахі – выцвілы лапсердак на будні ды падораны на вяселле ядвабны суботні лапсердак, ладна падзёрты і пацёрты. Ядваб падраны, а жоўтая тканіна вызірае знутры, паміж дзірак.

Папраўдзе, ёсць яшчэ нібыта кажух, але скура яго палысела, а каўнер ад самага пачатку увогуле быў суконны. Калі яму справілі гэты кажух на дзень вяселля, то цесць, мір яго праху, выявіў жаданне сшыць зяцьку шляхецкі кажух, не эканоміць на каўнеры. Больш за тое, хацеў той каўнер пашырыць і падоўжыць, каб ляжаў і спадаў накшталт мантыі, як носіць кіроўны эшалон, і пусіць льняную іскру спаміж, і справіць падшэўку з матар’ялу, які застаўся ад лапсердака. Калі б сплаціў Беньямін пасаг за нявесту, дык якраз на гэтыя грошы цесць справіў бы яму, з Божай дапамогай, каўнер з нутрыі. Але з пасагам Беньямін не даў рады – адмяніўся і каўнер. Таму кажух быў голы і кволы аж да сяння.

Беньяміну цяжка было вырашыць, якім чынам яму выйсці з дому. Распавесці пра падарожжа Зэлдзе і атрымаць за гэта фаеру? Начорта? Гэтак ён перакуліць усё у доме з ног на галаву. Жонка бы галасіла па ім, перакананая ў ягоным вар’яцтве. Ці здольная жонка асягнуць розумам яго задумы і намеры? Жонка, нават узорная, – усяго толькі жонка. Пратачыцца і ўцячы? Гэта таксама няварта, хоць у нашых літвакоў і практыкуецца. Застацца ўдома, забыцца на вандроўкі? Гэта ўвогуле немагчыма, усё роўна што сядзець і чакаць смерці. Падарожжа набрыняла, увабралася ў плоць Беньяміна і безупынна песцілася ў ім. Беньямін не выпускаў яго з галавы нават у сне. Падарожжа апанавала Беньяміна, захапіла яго напоўніцу, падпарадкавала настолькі трывалым падпарадкаваннем, ажно той перастаў бачыць на свае вочы і чуць на свае вушы. У розум пратачаліся навіны і звесткі з далёкіх краёў, з незвычайных далёкіх мясцін…

Падчас размовы з сябрамі з рота ў яго вылятаюць словы: “Індыя”, “Самбат’ён”, “рагатая гадзюка”, “антыподы”, “Саламонаў чарвяк”, “вярблюд”, “караван”, “Ізмаілава племя”, “Левіятан”, “фінікі”, ”оф крылаты”, “ліхадзей”. Блытаюцца, зліваюцца гэтыя дзіўныя і рэдкія словы, афарбаваныя надзвычайнай палымянасцю. Але як даць рады перашкодам, што затрымліваюць яго? Беньямін шукаў, ды не знаходзіў шляхоў да выбаўлення. Адчуваў глыбока ў сэрцы, што яму патрэбен падобны да яго чалавек, каб параіцца ў гэткім маштабным тэмаце.

Жыў-быў чалавек у Дармаедаўцы і клікалі яго Сэндэрл, гэтаксама як сівога старца, ягонага дзеда рэбе Сэндэра, мір яго праху. Гэты Сэндэрл быў чалавекам прастакаватым, наіўным, без збыткоўных звілін. Яго месца ў сінагозе было далёка ад амбону, што выразна кажа пра Сэндэрлаву несамавітасць.

Калі гутарылі ў сінагозе і іншых месцах, ён не казаў нічога, адно слухаў і прыслухоўваўся, як той, хто падслухоўвае праз фіранку. Калі ж надаралася, што адкрываў рот і нешта казаў, усе каціліся са смеху. Але не таму, што Сэндэрл дасціпнічаў – сам лад яго размовы пацяшаў людства, дарма што ў ім не было нічога смешнага. Ён і сам здзіўляўся, няўцямна зіркаў, з якой нагоды зубы прадаюць. І ніколі не абураўся з чужых кпінаў, бо быў далікатны і рахманы ад прыроды – гэтак і сярод статка можна сустрэць выдатную, але пакорлівую цялушку. І нават у голаў яму не заходзіла, што можна крыўдаваць.

“Шаноўны пан смяецца. Мне што, шкада? Хай смяецца да схочу, відаць, ён мае ад гэтага вялікую насалоду”.

Аднак трэба прызнацца, што ў словах Сэндэрла часта мелася рацыя. Не маючы нічога сур’ёзнага на ўвазе, ён казаў яе па наіўнасці.

Усе лічылі за лепшае паздзеквацца з Сэндэрла. Калючкі дзядоўніка, якімі прынята шпурляцца ў дзень посту з нагоды разбурэння Ерусалімскага храму, ляцелі і ўблытваліся збольшага ў бараду і пэйсы Сэндэрла. Ладная купа забруджаных прасцін, якія ўскладалі адно на аднаго ў сёмы дзень Сукота ў сінагозе, патрапляла на месца Сэндэрла. І як жа мала грачанікаў і гарэлкі, якія спажывалі падчас рэлігійнай вячэры, даставалася яму!

Сэндэрл – казёл адпушчэння. Сам не ўпарты. “Хочаце – маеце”, і кропка! Сэндэрл выконваў чужую волю не таму, каб іншы потым пайшоў яму на саступкі – ён адмаўляўся ад сваёй волі шчыра, бязвыплатна. Яго словы: “Хочаш? Маеш! Мне што, шкада?”

Спаміж дзецьмі быў дзіцём: бегаў у іх кумпаніі, гаманіў і гуляўся з імі разам, цешыўся з гэтага. Нават сярод малых быў як пакорлівая цялушка, якая дазваляе ездзіць на спіне. Яму драпалі твар, а самыя нахабныя дзеткі ўзлазілі на спіну і скубалі яму пэйсы. Здаралася, нехта з дарослых (не са шкадавання да Сэндэрла, а хутчэй для захавання ўсеагульнай гіерархіі) гукаў:

– Гэй, нахабы! Майце пашану да дарослага, да мужчыны з барадой!

– Ат, не бяры да галавы, – адгукаўся тады Сэндэрл. – Мне што, шкада? Хай трохі паскубаюць.

Удома Сэндэрл не бачыў добрага жыцця. Рэй вяла жонка, і вельмі ацяжэла яе рука на Сэндэрле. Жонка наводзіла жах, почасту даючы кухталёў у нос. Сэндэрл уцягваў галаву ў плечы і прымаў іх з пакораю. Наконадні святаў яна прымушала вапнаваць дом, надзявала яму на галаву хустку і завязвала хустку пад барадой. Ён абіраў ёй бульбу, скручваў і адбіваў локшыну, фаршыраваў карпа. Насіў дровы, кідаў ля печкі, распальваў агонь – усё роўна як жанчына. Менавіта таму яго і сталі клікаць “Сэндэрэла”.

І вось гэтага Сэндэрла абраў Беньямін у свае канфідэнты, каб раскрыць душу, каб зладзіць з ім раду і пачуць адказы на ўсе пытанні. Але чаму Беньямін выбраў менавіта яго? Бо ў сэрцы сваім Беньямін адчуваў нейкую прыязнасць і цягу да Сэндэрла. Той быў лёгкі на думку, памяркоўны, заўжды задаволены і цешыўся Беньямінавымі выказваннямі. Яшчэ можна дадаць, што Беньяміну падабалася ўласцівасць Сэндэрла, які ніколі не стаяў на сваім. Беньямін сказаў сабе, што Сэндэрл прыме ўсё рашэнні з радасцю і пагодзіцца на ўсе прапановы, і нават калі ў нечым заўпарціцца, ён у рэшце рэшт пераканае яго з Божай дапамогай.

І прыйшоў Беньямін да Сэндэрла, і ўбачыў, што той сядзіць на зэдліку для даення ды абірае бульбу. Адна шчака палае агнём, пад вокам – сіняк, драпіна і апухласці, як бы след ад пазногця. Сам Сэндэрл ціха-моўчкі занурыўся ў смутак і журбу, усё роўна як саламяная ўдава, чый муж сышоў за далягляд, або як жонка, чый муж даў ёй поўху…

Жонкі Сэндэрла дома не было.

– Дабры дзень, Сэндэрл! Чаму, браце, душу тваю крануў сум? – у дзвярах запытаўся Беньямін, паказваючы пальцам на шчаку. – A гэта што за азнака? Зноў ейная рука? Дзе яна, твая мегера?

– На рынку.

– О, чароўная навіна! – на радасцях выгукнуў Беньямін. – Кінь ты, дружа, адвечны свой бульбус! Хадзем у пакой – пагамонім сам-насам. Там нікога няма? Мне зараз не трэба, каб над намі крукам згіналіся староннія… Хацеў табе прызнацца, больш не магу стрымлівацца. Кроў віруе, хачу табе распавесці пра сваю жарсць. Хадзем хутчэй за мной! Абы раптоўна не прыйшла мегера і не перарвала нашу размову.

– Хочаш хутка, маеш хутка. Мне што, шкада? – сказаў Сэндэрл і зайшоў у пакой.

– Сэндэрл! – пачаў Беньямін, – cкажы, ці ты ведаеш, што там, па-за межамі Дармаедаўкі, там?.. Там?!

– Ясна, ведаю. Карчма “Спатыкач”. Можна дастаць трохі ніштаватай гарэлкі.

– Ну, і абалдуін жа ты ніштаваты! Я пра далёкія мясціны, значна-значна далейшыя за карчму.

– Не-а, далей за “Спатыкача” не ведаю нічога, – здзіўлены, адказаў Сэндэрл, – далей – не ў курсе. А ты?

– Ці ведаю я, пытаешся? Ясна, ведаю! Там канец свету, – загарачыўся Беньямін, быццам той Калумб, што ўбачыў на даляглядзе Амерыку.

– І што там?

– Там вушастыя змеі, Саламонаў чарвяк…

– Чакай, ці не той Саламонаў чарвяк, што падчас пабудовы Ерусалімскага Храму свідраваў дыяманты? – прастадушна перарваў Беньяміна Сэндэрл.

– Анягож, рахманы мой дружа! ТАМ – УСЁ! Усе славутыя мясціны – там, а таксама Абяцаная Зямля. Хочаш туды?

– А ты?

– Што за пытанне?! Ясна, хачу. І нават хутка паеду.

– Зайздрошчу табе, Беньямін. Набіткуеш там лантух пладамі ражковага дрэва, фігамі і фінікамі. Шчаслівец!

– Ты таксама, Сэндэрл, зможаш пакаштаваць плады бацькаўшчыны. Абяцаная зямля – гэтаксама як для мяне абяцаная.

– Гэта праўда – мне яе таксама абяцае Госпад. Але як туды патрапіць? Там жа сядзіць турак.

– Што кажуць пра ізраільцаў, тварам чырвоных?

– Шмат прыпавесцяў пра іх я чуў на паседжаннях Запечкавага камітэта. Але сказаць, дзе яны дакладна і якой дарогай туды трапляюць, дык паняцця не маю. Каб жа ведаць, я б табе сказаў. Чаму ж не? Мне што, шкада?

– Глянь, Сэндэрле, я ведаю, – з гонарам сказаў Беньямін, дастаўшы з-пад пахі кнігу “Ерусалімавы праслаўленні”, – паслухай, прачытаю табе, што напісана там: “Па прыездзе ў Бруці я пазнаёміўся з чатырма бабілонскімі габрэямі і размаўляў з адным з іх, знаўцам старадаўняга іўрыта. Клікалі яго рэб Машэ, і распавядаў ён праўдзівыя гісторыі пра Самбат’ён, Каменную рэчку. Бо чуў ад сыноў Ізмаілавых, які бачылі яе на свае вочы, і туды без сумневу патрапілі сыны Майсеевы”. І там яшчэ напісана: “І таксама гэты годны вяльможа, хай яго доўжыцца яго жыццё, распавёў, што трыццаць гадоў таму спыняўся ў яго адзін сын з калена Сымонава і сказаў, што ў яго краі жывуць дзесяць згубленых кален Ізраілевых. Калена Ісахарава вучыць Біблію, і з таго ж калена ў іх уладар”. А ў кнізе, што зараз перад табой, у “Падарожжах Беньяміна Тудэльскага”, можна прачытаць наступнае: “Ішоў адтуль восемь і яшчэ дваццаць дзён да гары Нісбону, на рацэ Газан, і сядзяць там чатыры калены: Данава, Звулонава, Ашэрава і Нафталева. У іх свае дзяржавы і вялікія гарады ў гарах. З аднога боку іх атачае гара Газан, і жывуць яны не пад чужым ярмом, бо ў іх на чале Язэп Амаркела Галеві, а таксама заключаны хаўрус з уладаром-язычнікам Эль-Торахам”. І яшчэ там напісана сёе-тое пра рэхавітаў у краіне Тэйма, дзе пануе габрэйскі кароль: “Яны пасцяць і моляцца Госпаду Ўсёмагутнаму пра збаўленне Ізраілю”. І што, даражэнькі, ты думаеш? Калі, напрыклад, яны раптам убачаць мяне, свайго брата Беньяміна з Дармаедаўкі, які прыйшоў да іх? Што скажаш на гэта, Сэндэрл? Не бянтэжся.

Ілюстрацыя Мендла Горшмана

– Ім будзе страх як прыемна, вось што я скажу табе, Беньяміне! Такі ганаровы госць – гады ў рады. Кожны запросіць цябе на абед, і кароль Амаркела абавязкова зладзіць пачостку, пакажа вялікае багацце свайго царства і бляск сваёй велічы. Тады, зрабі мне ласку, прашу, – перадай ім ад мяне прывітанне. Каб я мог, далібог, я б пайшоў за табою туды.

– І пойдзеш! – паклікаў яго Беньямін з думкай, што завіравала ў яго галаве. – Даражэнькі Сэндэрл, сапраўды, каб жа ты далучыўся да вандроўкі! Цяпер, дурненькі, самы час і добрая магчымасць. Хай там што, я зараз туды іду, і возьму цябе з сабою. Нашто вяртацца сюды, дурненькі, і цягнуць ярмо тваёй мегеры? Глянь, што сталася з тваёй шчакой! Авохці табе і авохці тваёй душы, доля твая гаротная, гаркотны твой лёс. Паслухай мяне, Сэндэрл, паўстань і ідзі. Упэўнены, ты не пашкадуеш.

– Хочаш? Маеш! А наконт яе, то бок жонкі, мне што, шкада? Шаленец я ці не?! І казаць, куды пайшоў, не буду!

– Мая душа і дух мой, можна, я табе дам буську? – усцешана загукаў Беньямін, абдымаючы Сэндэрла з замілаваннем. – Як і ты, пытаюся, што мне тая жонка? Але яшчэ такое пытанне. Дзе ўзяць грошы на дарогу?

– Грошы на дарогу? Дык што, Беньямін, ты маеш намеры справіць нам новыя шаты, або паднавіць нашы старыя лапсердакі? Ці ты не чуў, як я казаў, што ў гэтым няма сэнсу? Наадварот, падарожным людзям найлепш пасуе трэсці латамі. Бо ў далёкіх далях нам справяць новыя прыгожыя лапсердакі.

– Сапраўды, там няма пра што будзе турбавацца. Але пакуль мы туды прыйдзем, нам трэба трохі грошыкаў, каб сілкавацца ў дарозе.

– Што ты, Беньямін, так пераймаешся наедкам? Ты што, пацягнеш ссабойку і прысмакі? Начорта? Хіба няма табе дамоў па дарозе?

– Не зусім разумею цябе, Сэндэрл, – няўцямна прамармытаў Беньямін.

– На ўвазе я маю адно, – проста адказаў Сэндэрл, – як па дарозе ёсць дамы, то можна ў іх заходзіць. Што робіць рэшта нашых людзей? Яны старцуюць па хатах сваіх братоў, гэты пасля гэнага, той сёння, іншы заўтра, ні сораму ні ганьбы, цьху-цьху-цьху, бронь і даруй Божа. Бо гэткія нашы традыцыі і наша дабрачыннасць, такая наша каса ўзаемнай дапамогі.

– Добра пяеш! – усцешана выгукнуў Беньямін. – Падперці душу ўмееш. Я цяперака як новы-гатовы і ўсё маю пад рукой, дзякаваць Богу. Заўтра на досвітку, калі ўсе будуць спаць, выправімся ў дарогу. Нашто марнаваці час? Згода?

– Хочаш заўтра? Маеш заўтра! Мне што, шкада?

– На досвітку я неўзаметкі вырушу з дому, і на руінах ветрака буду цябе чакаць. Сэндэрл, заўтра на світанку як прачнешся, прыходзь сюды, дамовіліся? Гэта вельмі важна, – паўтарыў Беньямін і пакіраваў да дзвярэй.

– Чакай-пачакай, Беньямін, яшчэ трошкі, – сказаў Сэндэрл, пашныпарыў у халаце і выцягнуў адтуль кавалак бруднай скуры, капшук, звязаны з усіх бакоў і ўсеяны вузлікамі.

– Беньямін, гэта мой мой капітал. Капітал, які мне ўдалося схаваць ад пільнага вока жонкі, ад часоў вясельнага балдахіна і дасёння. Гэтых грошыкаў хопіць нам на пачатак вандроўкі.

– І вось цяперака ты заслужыў буську! З ног да макаўкі пакрыю цябе пацалункамі! – усцешана загукаў Беньямін, абняў Сэндэрла і адарыў яго пешчамі і мілошчамі.

– А-а, каб вам тое, што я думаю! Толькі гляньце на гэтых саладзенькіх галубочкаў, на іхнія муцы-пуцы і цюхці-мухці! Стаяць сабе, прытыркі, абдымаюцца, а тымчасам у дом залез казёл і жарэ бульбу, каб яго чарвякі елі! – пачуўся раптам гучны крык.

Гэта заспела хаўруснікаў Сэндэрлава жонка. Злосці поўны косці, адна рука магутна ўзнялася па-над казлом, а другая выцягнулася ў бок Сэндэрла, вабіць яго пальчыкам. Сэндэрла б’е дрыготка, ён ступае нясмела, схіліўшы голаў, быццам хлопчык, які нарабіў шкоды, якому кажуць ісці да ганебнага слупа з розгамі.

–  Мацуйся, дружа! Апошні раз табе гэтакая кара, – шапнуў Беньямін у вушы Сэндэрлу, – памятай, заўтра!

І ну з хаты!

Эксперыментальны пераклад з іўрыта Паўла Касцюкевіча

Апублiкавана 07.09.2019  13:15

В. Рубинчик. АНАТОМИЯ ФЕЙКОВ-II

Предыдущий мой текст о фейках собрал в «империи Цукерберга», куда меня упорно тянут доброжелатели, cемь лайков и удостоился одного перепоста – это, несомненно, успех 🙂 А если чуть серьёзнее, то тема сейчас не самая востребованная. Многие наши сограждане не видят связи между фальсификациями в гуманитарной сфере и полнотой своего кошелька (или балансом кредитной карточки). Я – вижу, потому предлагаю ещё один выпуск.

1. И снова «троцкие» цитаты…

Так совпало, что первая часть моих заметок, где был упомянут Лев Троцкий, вышла в годовщину смерти этого революционера. На постсоветском пространстве он время от времени «попадает под молотки» – на «Иудушку» Троцкого валят всё, что под рукой (как будто мало было у Льва собственных блох грехов, и как будто он не покинул Советский Союз в 1929 г., за 7 лет до «большого террора» и за 11 лет до смерти).

Вот есть в РФ интернет-телеканал «Царьград ТВ», которые каталогизировал «русофобов» на основе неизвестно откуда взятых цитат, зачастую даже не касавшихся «национальных проблем». В принципе, это всё, что нужно о нём знать, но!..

Живёт в Минске обладатель степени доктора философских наук Лев Криштапович, заведующий сайтом «Телескоп». Нередко ссылается на «Царьград», и всё бы ничего, но материал 23.08.2019 – как-то «ниже плинтуса». Перепечатав его без комментариев, Криштапович взял на себя ответственность, например, за это:

Для Троцкого человеческие массы представлялись лишь как «злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми» (Троцкий. Моя жизнь. Берлин, 1930). Относясь столь «любовно» к подавляющему большинству населения России, он с помощью террора старался заставить покорённое население выполнять революционную волю… Можно ли поверить, что когда-то в будущем он перевёл бы крестьян из разряда «злых бесхвостых обезьян» в разряд полновесных граждан?

Подтасовка в стиле В. Бегуна – слова Троцкого реальные, но значат иное… Обратимся к оригиналу «Моей жизни» – в главе ХХХIV «Поезд» найдём такое рассуждение:

До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади.

Очевидно же, что «массы», тем более крестьянские, по своей инициативе не строят армию: она строится из них. Со «злыми обезьянами» сравнивалась воинственная верхушка государств, за которыми наблюдал Троцкий в 1910-х гг. Та верхушка, что была готова отправить (и отправляла) миллионы зависевших от них людей на смерть.

Далее автор «Царьграда» утверждает:

Троцкий очень переживал, что Германия навалилась в 1914 году на Францию, а не на Российскую Империю. «Нынешняя война, — с искренней печалью пишет Троцкий, — в первую голову означала разгром Бельгии; что главные силы Германии обрушились не на царизм, а на республиканскую Францию».

Вот как было в оригинале («Война и Интернационал», 1914):

Но самая аналогия между нынешней войной и войною 1870-го года является до последней степени плоской и фальшивой. Оставим в стороне все международные условия. Забудем, что нынешняя война в первую голову означала разгром Бельгии; что главные силы Германии обрушились не на царизм, а на республиканскую Францию; забудем, что исходным пунктом войны было стремление раздавить Сербию, а одной из целей войны является упрочение самого реакционного в Европе государственного образования, Австро-Венгрии.

Не заметил я здесь никакой «искренней печали», тем более – желания руками Германии уничтожить Российскую империю. И в этом случае цитата сама по себе не фейковая (хотя и обрезано «Забудем, что…», ввиду чего смысл меняется), однако вывод сфальсифицирован.

Пожалуй, приведенного достаточно, чтобы понять, какую «качественную общественно-политическую аналитику» предлагает «астрономический» портал под руководством 70-летнего профессора, «сотрудника кафедры политологии» в БГУ. Из той же «оперы» – заголовок на «Телескопе»: «Как белорусская газета «Новы Час» оправдывает нацизм» (04.09.2019). Спойлер: не оправдывает.

2. И снова тот же клан…

Я не то чтобы против «трудовых династий», но изучение разнообразного наследия И. П. Шамякина его дочерью Алесей в стенах Академии наук приводило к неожиданным – мягко говоря, неакадемическим результатам. Старшая дочь, Татьяна Ивановна, – не кандидат филологических наук, а целый доктор. Много лет служит в Белгосуниверситете, чем немало гордится; была и заведующей кафедрой на филологическом факультете. В 2010-х годах Т. Шамякина выпустила воспоминания «Как жила элита при социализме». Остановлюсь тут на эпизоде 2-й их части, вышедшей с кокетливым подзаголовком «Более чем субъективные мемуары» (журнал «Нёман», № 11/2018). Понятно, что это не научная работа, но и в ней прослеживаются своеобразные приёмы автора, разбор которых небесполезен. По-белорусски они разбирались в июле 2019 г.

Т. Шамякина пишет: «Период “борьбы с космополитизмом” можно считать нарушением баланса, реваншем за “дело Ганина” (да и убийства С. Есенина, как сейчас уже доказано) и “дело славистов”. Впрочем, пострадавшие отделались легким испугом — “никого ведь из критиков-космополитов не расстреляли и в лагеря не сослали. Даже из Союза писателей никого не исключили” (Ст. Куняев)». А перед этим cотрудница БГУ дала и «политологическое» объяснение: «В то время сложился такой политический момент, когда антипатриотические силы осмелели и решили провести “разведку боем” по разрушению основ социализма. Да только руководители Союза писателей их переиграли» (с. 158).

Итак, если я правильно понял мысль Т. Шамякиной – а понять её немудрено – ничего особенного после января 1949 г. не произошло: патриоты дали отпор театральным критикам, рецензии которых «поражали злобностью и непримиримостью» (собственно, лексика мемуаристки недалеко ушла от той самой «правдинской» статьи 28.01.1949: «Шипя и злобствуя, пытаясь создать некое литературное подполье, они охаивали все лучшее, что появлялось в советской драматургии»). Отпор был в целом корректный, а если и произошло некое «нарушение баланса», то пострадавшие сами виноваты: нечего было в 1925 г. Есенина убивать! (Чуть утрирую.)

В результате кампаний против «космополитов» и «буржуазных националистов» в СССР конца 1940-х – начала 1950-х литературных работников не просто лишали должностей и членства в творческих союзах, но и отправляли за решётку. Даже отец Т. Ш., член ЦК КПБ, не отличавшийся чрезмерным гуманизмом, заметил в своём дневнике (25.10.1990): «Не посадили никого, кроме человек пятерых еврейских писателей во время борьбы с космополитизмом, кстати, тех, кто меньше всего критиковал наши недостатки» (Шамякін І. П., «Роздум на апошнім перагоне», Минск, 1998). Из очерков Григория Релеса «Праз скрыжаваны агонь» (журнал «Полымя», № 8, 1995) и «Судьба когорты» (книга Релеса «В краю светлых берёз», Минск, 1997) можно узнать, о ком речь: о Гирше Каменецком, Айзике Платнере и некоторых других. Тюрьма и лагерь подорвали здоровье Каменецкого, арестованного в июне 1949 г., и вскоре после освобождения он умер. Это было в апреле 1957 г., на 62-м году. Не думаю, что долгие годы заключения продлили жизнь А. Платнеру (1895–1961), М. Тейфу (1904–1966)… О судьбе этих литераторов кратко рассказано и в справочниках, том же биобиблиографическом словаре «Беларускія пісьменнікі».

 

Г. Каменецкий, А. Платнер, М. Тейф. Фото с rosenbloom.info и из википедии.

Допустим – я всё пытаюсь отыскать «смягчающие обстоятельства» – Татьяна Шамякина рассуждала о жителях РСФСР, а не БССР, имея в виду лишь первые месяцы гонений на «космополитов». Но и в этом случае цинизм утверждения «пострадавшие отделались легким испугом» зашкаливает: так, заместитель худрука московского еврейского театра (ГОСЕТа) Иоганн Альтман в 1949 г. «был обвинён в антипатриотической деятельности и по требованию А. А. Фадеева отстранён от работы, исключён из Союза писателей СССР и из партии, и в конце концов арестован» (википедия). Подобно Г. Каменецкому, И. Альтман умер почти сразу после освобождения: в феврале 1955 г., не дожив и до 55.

А теперь – барабанная дробь: у С. Куняева, на которого Т. Шамякина ссылается, сказано было так: «Даже из Союза писателей никого не исключили, кроме старого партидеолога Альтмана». Т. е. доктор наук сфальсифицировала тезис своего же тенденциозного «авторитета», поставив точку после «никого не исключили».

3. А так было можно?…

Для разнообразия сошлюсь и на российский пример. Речь пойдёт о распространении фейка в интернете – на первый взгляд, рядовой случай, но он чем-то зацепил меня. Возможно, тем, что распространитель, по идее, является одним из ключевых популяризаторов исторических знаний не только в России, но и на постсоветском пространстве… Сей популяризатор – главный редактор журнала «Дилетант» Виталий Дымарский.

Вот такой был у него пост 23.08.2019 – в духе «А власти скрывали…»:

Читатели затребовали доказательств того, что продемонстрированный плакат действительно выпускался в 1940 году (ни о планах СССР вместе с немецкими лётчиками бомбить Британию в том году, ни тем более о реальных совместных бомбардировках науке не известно). Почти сразу же заподозрили, что В. Дымарский разместил на своей странице переделку плаката Кукрыниксов 1941 г., переработанного в 1944 г. и в том же году дополненного рифмованными строками авторства Самуила Маршака…

Правильно заподозрили: переделка, где вместо Берлина фигурирует «Лондон», а вместо «фашистской Германии» – «имперская Британия», уже несколько лет гуляет по сети.

У Виталия Дымарского была возможность признать свою ошибку, как это сделал Виктор Шендерович, перепечатавший пост с «имперской Британией», но вскоре удаливший его. Увы, В. Дымарский занял иную позицию: «Итак, плакат. Фейк, говорите? Но фейк — это информационный продукт, в котором отсутствует правдивая информация. Авторы же помещенного плаката перерисовали (спародировали) Кукрыниксов, поместив в их форму содержание, ПОЛНОСТЬЮ соответствующее тогдашней внешней политике СССР» (24.08.2019).

От договора о ненападении между Германией и Советским Союзом, заключённого в августе 1939 г., и от его секретного протокола я не в восторге. Но следует признать, что подписанные документы не сгладили всех противоречий между Гитлером и Сталиным, и последний не шёл в фарватере первого. Сталин был кем угодно, но не идиотом, готовым отправить лётчиков за моря на помощь условному «союзнику» в то время, когда у СССР были большие проблемы с пограничными территориями (антибританская риторика в прессе и помощь самолётами – «две большие разницы»). Т. е. «пародия» не соответствует и «внешней политике СССР» образца 1940 года.

Как ни печально, вынужден согласиться с незнакомым мне Павлом Трубаевым: «Проблема поста и его автора не в том, что выложен фейк. Со всеми такое бывает. Проблема в неумении признать свою дурость и удалить пост, чтобы не позориться. Ещё печальней, что это главред “исторического” журнала. В общем, хорошо продемонстрирована степень критического мышления и объективности» (25.08.2019).

«Знатные фейкоробы» нашего времени

* * *

В прошлый раз я упомянул три приёма, употребляемых при создании «наукообразных» фейков. Сейчас – ещё три:

4) Вырывание цитаты из контекста с навязчивым домысливанием того, что хотел сказать автор (Резюмируя, «дедушка старый…» – а лучше слегка перефразирую: «Троцкий в могиле, ему всё равно»).

5) «Обрезание» цитат «на самом интересном месте». Этим грешила, конечно же, не только Т. И. Шамякина; в книге «Многоликая Каисса» (Москва, 1989) Г. Александрович и Е. Столяр привели анекдот о шахматной федерации ФРГ, которая много лет пыталась добиться от министерства финансов признания шахмат «полезным видом спорта, имеющим воспитательное значение». Наконец, в 1982 году признание было получено, и решающим аргументом явилась цитата из письма прусского короля Фридриха II: «шахматы воспитывают склонность к самостоятельному мышлению». Но конец фразы федерация опустила, а он гласил: «…посему не следует их поощрять». 🙂

6) Распускание слухов о «тайном источнике знаний» – например, об архиве, где находится «чудо-документ». Ежели мыльный пузырь лопнет (поскольку документ или не находится, или оказывается не таким уж чудесным), можно сделать вид, что всё так и было задумано, пригласив аудиторию полюбоваться красотой игры 😉

Вольф Рубинчик

г. Минск, 06.09.2019

wrubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 06.09.2019  18:17