Tag Archives: загадки истории

Как евреи Анну Франк “продали”

Григорий Хавин 1 февраля 2022

Свою собственную казуистику выдумаем, у иезуитов научимся.

Ф. М. Достоевский. «Преступление и наказание»

 

Переписывание истории так же старо, как сама история. Одно и то же событие, в котором участвуют различные социальные группы со своими интересами, тем более различные государства, зачастую интерпретируется сторонами по‑разному в зависимости от политической задачи и идеологии. Даже одно и то же государство в разные периоды развития может оценивать собственную историю диаметрально противоположно. То, что вчера было образцом «торжества прогресса и гуманизма», сегодня рисуется воплощением «порока и социальной несправедливости». Памятники историческим личностям воздвигаются, сносятся, затем могут быть установлены вновь. Это наблюдается повсеместно, где есть политическая борьба и политике требуется идеология. Как замечал Джордж Оруэлл, «кто контролирует прошлое, управляет будущим; кто управляет настоящим, контролирует прошлое».

Но есть события, «редактирование» которых в угоду политической конъюнктуре не только слишком явно противоречит исторической достоверности, но и идёт вразрез с элементарными приличиями. В новейшей истории это прежде всего события Второй мировой войны.

Война эта хорошо документирована, еще не так далека от нас во времени и в принципе выходит за рамки истории. Её события слишком грандиозны в своем общечеловеческом значении, слишком ужасны, чтобы ими манипулировать, и этот ужас всегда с нами — в миллионах свидетельств, в нашей генетической памяти. Память о жертвах свята и неприкосновенна. Поэтому попытки переписать историю этой войны в погоне за политической или личной выгодой вызывают столь сильные эмоции.

Среди нынешних «теоретиков» антисемитизма популярны два базовых тезиса. Первый, что Холокоста в реальности не было, он придуман евреями, чтобы получить деньги и политические преференции от Германии и других стран для создания Израиля на оккупированной палестинской земле. Второй, более современный, что Холокост на самом деле был — отрицать его сложно как в виду документальных фактов, так и из‑за современной политкорректности, — но организовали Холокост сами евреи, точнее сионисты. С той же целью, с которой они преследуют цель приобретения капитала и политической власти.

При всей кажущейся маргинальности подобных идей, они вписываются, целиком или частями, в идеологию современного неомарксизма, представленную в США ультралевым, «прогрессивно‑социалистическим» крылом правящей Демократической партии, а в Европе, за редкими исключениями, — повсеместно. Именно эта идеология сегодня задает тон в ведущих СМИ, вещает с политических трибун, промывает мозги в «прогрессивных» университетах и руководит политическими борцами на улицах — от BLM и Антифа до исламистских группировок.

Неонацист и отрицатель Холокоста Патрик Литтл с плакатами «Холокост — это ложь», «Евреи убили 30 миллионов». Нью‑Йорк. Август 2018

Последнее обстоятельство — одна из причин «антисионизма» современного левого движения: поддержка растущего радикализированного мусульманского населения для «новых левых» чрезвычайно важна, и сложно найти другую точку пересечения между неомарксизмом и исламизмом, помимо антисемитизма. Есть и другая причина, идеологическая, в целом следующая традиционным положениям марксизма, как они изложены в 1843 году в работе отца‑основателя под названием «К еврейскому вопросу». Евреи, то есть сионисты, в погоне за деньгами и властью создают капиталистическую эксплуатацию, колониализм, насаждают расизм и рабство, являются олицетворением и причиной всякого общественного порока.

Они колонизировали Палестину и угнетают тамошний народ. Ну и Гитлера к власти привели, и Холокост организовали, хотя громко об этом говорить не принято…

Запрос на политически корректный антисемитизм чрезвычайно актуален. Из‑за неприличности слова «антисемитизм» и вездесущего «еврейского влияния» «прогрессивным социалистам» Америки пришлось унять антисемитскую истерику, сопровождавшую последние ракетные атаки на Израиль — всего‑то спровоцировали в США и Европе несколько погромов и нападений…

Задача стоит непростая. Но на помощь приходят профессионалы.

В середине января ведущие мейнстримные СМИ — от New York Times до BBC — дружно разразились сенсацией: найден виновник гибели Анны Франк. И им оказался еврей!..

Некий агент ФБР в отставке, Винсент Пэнкок, собрал команду следователей и провел расследование «инцидента». Следствие установило: в гибели Анны Франк в оккупированной нацистами Европе виноват не кто иной, как известный еврейский капиталист Арнольд ван дер Берг, бывший в 1944 году членом юденрата Амстердама.

Бывший агент ФБР Винсент Пэнкок Фото: cbsnews.com
.

Детали «расследования» опубликованы в только что вышедшей книге «Предательство Анны Франк. Расследование старого «глухаря»» авторства известной журналистки Розмари Салливан. Книга тут же стала сенсацией — или должна была стать, судя по масштабам информационной поддержки.

Обложка книги «Предательство Анны Франк. Расследование старого «глухаря». Kindle, 2022
.

«Когда ван дер Берг лишился всех своих привилегий, защищавших его от отправки в лагерь, ему понадобилось предоставить нацистам какую‑то очень ценную информацию, чтобы обеспечить свою безопасность», — говорит агент Пэнкок в интервью каналу CBS. Такой «очень ценной информацией», по его мнению, могла быть информация о местонахождении Анны Франк. Нацисты, надо полагать, знали, что девочка станет символом Холокоста, а ее дневник — международным бестселлером…

Согласно повествованию Салливан, следователи убеждены, что ван дер Берг имел некий «список адресов» и передал нацистам информацию о местонахождении нескольких еврейских семей, в том числе семьи Франк. Следствие, длившееся шесть лет, «изучило десятки тысяч страниц документов и опросило десятки потомков людей, знакомых с членами семьи Франк». В итоге они якобы нашли некую анонимную записку, полученную Отто Франком, отцом Анны, после войны, в которой сообщается, что ван дер Берг выдал местонахождение Анны. Сам агент Пэнкок в конце концов говорит, что «нет улик, указывающих на то, что ван дер Берг знал, кто где прятался».

Писательница Розмари Салливан                                   Goodjobrhodos Wikimedia
.

Дойл Стевик, исполнительный директор Центра Анны Франк в Университете Южной Каролины заявляет, что крайне маловероятно существование какого‑либо списка адресов, по которым прятались еврейские семьи в оккупированном Амстердаме. Это противоречит здравому смыслу — зачем прячущимся семьям или тем, кто их прятал, составлять подобный список, тем более общий, тем более кому‑либо его передавать: «Ни у кого из скрывающихся или тех, кто им помогал, не могло быть ни нужды, ни причины записывать, хранить и передавать кому‑либо подобную информацию», — говорит Стевик.

Дойл Стевик, исполнительный директор Центра Анны Франк в Университете Южной Каролины
.

Между тем, Рональд Леопольд, исполнительный директор амстердамского музея «Дом Анны Франк», говорит: «Команда, расследовавшая это темное дело, выработала новую увлекательнейшую гипотезу, которая заслуживает дальнейшего изучения».

Гипотеза интереснейшая, особенно для тех, кто ее заказал: собрал команду следователей, оплачивал их работу и расходы в течение шести лет «напряженного следствия», кто заказал книгу Розмари Салливан, организовал кампанию ее поддержки в ведущих СМИ…

Проблема в том лишь, что «гипотеза» не нашла фактических подтверждений. Основным аргументом «следствия» является «убежденность» следователей в виновности ван дер Берга. Основанием для такой «убежденности», говоря юридическим языком, являются тенденциозные домыслы, не подтвержденные фактами. А говоря проще, следователи ФБР в отставке за неплохие (?) деньги поигрались в «адвокатов дьявола»: провели видимость «расследования» и пришли к выводу, который изначально был предпосылкой «следствия» и должен был стать мировой сенсацией. А именно то утверждение, что в гибели Анны Франк, символа Холокоста, виноваты евреи. Простите, сионисты: ван дер Берг был представителем сионистского капитала.

На самом деле ни о каком «расследовании» речь не шла, убедительность аргументов или достоверность фактов не интересовали ни «следователей», ни автора книги, ни ее заказчиков. Интересовало всех «сенсационное разоблачение подлинных виновников гибели Анны Франк». О книге через пару месяцев забудут, а само «разоблачение» призвано остаться в памяти «мировой прогрессивной общественности».

Создатели этой «сенсации» пошли проторенным путем. Анна Франк не просто символ Холокоста, это его олицетворение в представлении массы людей. Предательство Анны Франк, таким образом, это «архетипическое» еврейское предательство.

Концепция отлично резонирует с мифологической антисемитской формулой, веками внедрявшейся в массовое сознание: для евреев нет ничего святого, ибо они продадут и самое святое. Предали и продали Анну Франк — так же, как продали Христа. Когда на арену выходит праведный гнев — кто будет говорить об исторических фактах и доказательствах? Разве что мелочные евреи. Такова их порочная порода.

Источник

Опубликовано 07.02.2022  20:20

Читайте также:

Год истерической памяти, или «Тут помню, тут не помню»

Кто прячет прошлое ревниво,

Тот вряд ли с будущим в ладу

(А. Твардовский)

В 2019 г. выдал пару текстов под общим названием «Анатомия фейков». Наверно, следовало продолжить, но как раз в то время официоз стал усердно разоблачать «фейки оппозиции» (естественно, стреляя из пушки по воробьям или вообще мимо цели). Не хотелось, чтобы меня путали с идеолухами-пропагандистами.

В 2022-м, объявленном «годом исторической памяти» (так и тянет перефразировать, как в заголовке), напало желание вновь позаступаться за прошлое. Verba volant, scripta manent – писанинка остаётся. Касаемо эпиграфа: додумался бы и сам, но мне как раз прислали книгу Н. П. Измайлова «Правда об отце» (Иркутск, 2021), посвящённую первому шахматному мастеру Сибири Петру Измайлову, – ей предпосланы эти самые строки Твардовского. Кстати, весьма недурственная биография.

Первые дни года отметились невероятным двухчастным интервью Светланы Алексиевич корреспондентке «Немецкой волны», из которого узнал: «Один раз я сходила к Окрестина и была потрясена количеством волонтеров. Там я услышала разговор, после которого поняла, что всё будет очень сложно, праздника революции не получится, вместо одной страны у нас теперь две».

Сразу вспомнил открытое письмо С. А. к гр-ну Лукашенко после событий 19.12.2010, где было сказано: «Мы вернулись в 30-е сталинские годы… Общество расколото. Уже нет одной Беларуси, теперь уже две Беларуси». То ли 11 лет назад неточно был поставлен диагноз, то ли общество избавилось от сталинизма и «склеилось» в 2011–2020 гг., и тогда выходит, что «не так страшен чёрт, как его малюют»?!

Ещё любопытный момент в интервью:

– Когда вам вручили Нобелевскую премию, это ведь тоже было проигнорировано на официальном уровне.

– Да, кроме независимых СМИ, об этом сообщил только какой-то из российских телеканалов.

Прибедняться-то к чему? Может, кто и подзабыл, что «Советская Б.» откликнулась на новость о присуждении премии (в октябре 2015 г.) и худо-бедно рассказала о вручении (в декабре того же года), но не я. Проверил – комментарии-поздравления с «официального уровня» тоже без особого труда отыскались на просторах интернета. А может, учреждение администрации Лукашенко в 2015 г. относилось к «независимым СМИ»? (Этот вопрос могла бы задать уважаемая корреспондентка «Нем. волны» Вера Неруш, да увы…)

Не менее «авторитетно» 24.01.2022 высказался Николай Ладутько, бывший (2009–2014) глава Мингорисполкома:

В общем, всё благодаря государству, и ничего вне государства. Понять бы, чем так прекрасно отношение к спорту, «прописанное в обновленном варианте»? Спорт упомянут лишь в одной фразе ст. 45: «Право граждан Республики Беларусь на охрану здоровья обеспечивается также развитием физической культуры и спорта, мерами по оздоровлению окружающей среды, возможностью пользования оздоровительными учреждениями, совершенствованием охраны труда». Но этот же декларативный абзац фигурирует и в действующем варианте конституции… Более того, он и в первоначальном варианте 15.03.1994 фигурировал 😉

А насчёт исторической памяти, о которой так печётся большой государственный, общественный, где-то даже спортивный деятель… Википедия повествует, что при данном градоначальнике 10 лет назад «парк им. 40-летия Октября, известный по проведению на его территории Партизанского парада в 1944 году, был бесплатно передан китайской компании для строительства гостиницы “Пекин”, что привело к вырубке значительного количества деревьев». Ну, там хотя бы появился отель, а вот «Газпром-центр», из-за строительства которого в 2014 г. исчез красивый и довольно удобный автовокзал «Московский», не готов до сих пор, хотя небоскрёб обещали сдать в конце 2018 г. (первый зампред Мингорисполкома Фёдор Римашевский, 12.11.2019: «Строительство… планируется завершить в 2020 году»; в августе 2020 г. сей чиновник своевременно пересел в «Минскводоканал»).

По состоянию на январь 2022 г. не готова и странная многоэтажка на набережной Свислочи возле цирка – в 2011 г. ради этого долгостроя Ладутько и тогдашний министр культуры Латушко позволили разрушить историко-культурную ценность, здание первой минской электростанции конца ХIХ в. Об иных околостроительных выходках «специалиста по конституционному праву» можно почитать здесь.

Вроде как интервью, которое «главной газете» дал Валерий Мацель – «заведующий кафедрой международных отношений Академии управления при Президенте Республики Беларусь, доктор исторических наук, доцент».

Я вот не Доцент, и даже не Косой, а почему-то был в курсе того, что китайцы появились в Беларуси ДО 1920-х годов (массово – в 1910-е). Оказалось, инфа об их присутствии в Борисове, Витебске, Гомеле, Калинковичах, Орше вполне себе доступна… Кому интересно, сходите по ссылкам – даже на sb.by кое-что найдётся 🙂

И последнее на сегодня. Медиаперсонажу Г-ну заманулось покидать г-ном в Викентия Константина Калиновского (1838–1864), более известного под именем Кастусь. Слегка перелицевав свою статью 2013 г., поехидничал в «СБ»: «“Национальный герой”, как некоторые его считают…» На минутку, этих «некоторых» – миллионы, и неспроста. Калиновскому, конечно, далековато до таких Героев Беларуси, как Дарья Домрачева и Пётр Прокопович, но… Молодой человек из-под Гродно, получивший высшее юридическое образование в Петербурге, пожертвовал всем ради мечты о лучшей жизни для своих соотечественников. Бросил вызов мощной империи. Обращался к «дзецюкам» по-белорусски, объясняя им, что «Не народ для правительства, а правительство для народа» (кому-то и в 2020-х такие тезисы в диковинку…) Заплатил за убеждения жизнью, в заточении вёл себя мужественно, перед казнью выкрикнул: «У нас нет дворян, у нас все равны!»

Не считаешь национальным героем – не надо, зачем это передоказывать? Однако Г-ну неймётся: «Факт написания листовок на белорусском языке еще не является признаком того, что Калиновский считал себя белорусом». При том, что абзацем выше цитирует историка Митрофана Довнара-Запольского, писавшего о руководителях восстания 1863 г. «Это в значительной мере настоящие белорусы, но полонизированные». Может, и полонизированные, но настоящие же! И паролем-ответом у них было «Кого любишь? – Люблю Беларусь. – Так взаимно». Этого мог не знать Довнар-Запольский в начале ХХ века; его больше занимала история экономического развития Беларуси. Этого НЕ мог не знать Г-н, человек с дипломом историка, сто лет спустя, когда уже были опубликованы, в частности, протоколы допроса Витольда Парафияновича (1864 г.; полезна статья д-ра наук В. Голубева, «Беларускі гістарычны часопіс», № 12, 2013).

Постоянный автор издания администрации президента – ещё и распорядитель белорусского общества «Знание» (с осени 2021 г.), т. е. тексты его могут восприниматься как установочные. Тем обиднее то, что Г-н упорно держит своих читателей/слушателей за лохов. И 9 лет назад, и в январе 2022 г. как доказательство того, что народ не поддержал восстание 1863 г. («какое-то якобы начало освободительной борьбы белорусского народа…»), привёл «песню»: «Кiнуўшы рынуўшы паўстаннне, прыйшоў я к вам, маспане. Траса пабяры, нашы жаўняры. Я, галубкi, к вашым ножкам прыбягаю, з Святым Тадэушам поздраўляю. Захацелi паны Польшчу варацiць, ды, бадай, цi ня лепей гаспадару служыць? Народ паглушылi. Польшчы не зварацiлi».

На самом деле это чуток искаженные строки из анонимного стиха «Віншаванне бондара Савасцея», написанного в начале 1830-х годов и опубликованного ещё в 1848 г. Относятся они, как нетрудно догадаться, к иному восстанию (1830-31), во время которого «белорусская тема» не звучала (википедия: «Вопрос о государственности своего края [Беларусь, Литва] не ставился. Крестьяне активного участия в восстании не принимали»). Облом, печалька… 😉 Впрочем, чего ждать от идеологического работника, в июле 2012 г. отрицавшего «плюшевый десант» над Беларусью а-ля чеховский персонаж («Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда»): «Нестыковок, необъяснимых фактов, противоречий слишком много, чтобы поверить в историю с пересечением границы».

Очень уж кому-то – и не только в Минске – хочется видеть белорусов послушной биомассой, для того и «калиновщина» приравнивается к мрачной «нечаевщине». Но С. Нечаев писал (1869): «Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженность и увлечение», а Калиновский и в тюрьме думал о своей Марийке чернобровой. Нечаев: «Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность… Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России». Ничего подобного у Калиновского, несмотря на спорность некоторых его призывов, не найти – ни в «Мужыцкай праўдзе», ни в «Лістах з-пад шыбеніцы». Короче говоря, и здесь у Г-на манипулёж.

На фото – Тадеуш Быстрам, польский кинорежиссёр, потомок одного из участников восстания 1863-64 гг.: «Русские считали, что евреи не имеют никакого отношения к восстанию – и некоторые, действительно, были равнодушны к происходящему, но другие активно помогали». Историк из Гродно Инна Соркина: «Изучая маленькие городки, я встречала материалы о евреях, которые выполняли заказы повстанцев, оказывали им услуги – но были и такие, кто писал доносы». Фото и цитаты отсюда

Да, и прежде чем вместе с другим колумнистом «СБ» стенать о жертвах среди «местного населения», павших от рук повстанцев 1863 г. (список приведен в книге А. Дюкова «Неизвестный Калиновский», Москва, 2021; есть в нём и еврейские фамилии), не худо бы выяснить, как проявляли себя все эти люди? Всего-то «не разделяли точку зрения Калиновского»? А не сдавали ли своих, не были ли платными агентами царского правительства? (То, что правительство, как отмечено у того же Дюкова, после их гибели нередко выплачивало семьям по 50-100, а то и по 200-250 рублей, т. е. целый капитал, наводит на мысли.) Договоримся ведь до того, что и Сергей Притыцкий не должен был стрелять в провокатора на суде 1936 г. («террориcтический акт»), и партизаны/подпольщики Второй мировой в коллаборантов… С кем тогда останемся – с Г-ным и его компанией из «редакторского клуба», из «Республиканского межведомственного координационного совета по патриотическому воспитанию населения Республики Беларусь»? Увольте.

Вольф Рубинчик, г. Минск

25.01.2022

w2rubinchyk[at]gmail.com

Опубликовано 25.01.2022  22:08

Как Америка спасла Советскую Россию от голода

«Сколько миллионов голодных? — Десять!»

Историк Дуглас Смит — о том, как Америка спасла Советскую Россию от голода, накормив 10 миллионов, и почему про это предпочли забыть

11:24, 18 ноября 2021 Кирилл Фокин, специально для «Новой»
.

Сотрудники Американской помощи кормят детей во время голода 1921-1922 годов. Фото: википедия

«Сколько миллионов голодных? — Десять!» — написал Владимир Маяковский в 1921 г., — «Кормит Ара̀: удастся ей прокормить миллион детей». Но он ошибся в прогнозе.

Согласно «Известиям», которые в 1923 г. подвели итог двухлетней миссии Американской администрации помощи (она же — АРА, American Relief Administration) в Советской России, американцы «накормили 11 миллионов человек — почти одну десятую часть населения страны — в 28 тысячах городов и деревень и распределили более 1,25 миллиона продовольственных посылок. АРА отремонтировала 15 тысяч больниц, обслуживающих 80 миллионов пациентов, и вакцинировала 10 миллионов человек против различных эпидемических болезней».

Из Вашингтона миссией АРА руководил Герберт Гувер — будущий президент (1929–1933) США; Конгресс США выделил на спасение России от голода 59 млн долларов; через АРА Фонд Рокфеллера выделил 1,1 млн на поддержку учителей; АРА поставила 12,5 тысячи кг научной литературы и помогла организовать гастроли МХТ Станиславского в Америке.

ЦИТАТЫ

Максим Горький (1922):

«Щедрость американского народа воскрешает мечту о человеческом братстве в момент, когда человечество отчаянно нуждается в поддержке и сострадании. Ваша помощь будет вписана в историю как уникальное, гигантское свершение, достойное величайшей славы и надолго останется в памяти миллионов русских детей, которых вы спасли от смерти».

Лев Троцкий (1922):

«АРА будет кормить, когда пароходы подойдут и дело разовьется, 5 миллионов взрослых голодающих. Если сравнить с этим другие европейские организации, то окажется, что они все вместе выполняют работу в 10 раз меньшую. <…> Роль АРА — огромная, великодушная роль — предстанет перед нами тогда в подлинном своем свете».

Лев Каменев (1923):

«Благодаря громадным, совершенно бескорыстным усилиям АРА миллионы людей всех возрастов были спасены от смерти и целые селения и даже города уцелели от грозившей им страшной катастрофы. Народы, населяющие Союз Советских Социалистических Республик, никогда не забудут оказанной им американским народом через АРА помощи».

Михаил Булгаков («Киев-Город», 1923):

«Ара» — солнце, вокруг которого, как Земля, ходит Киев. Все население Киева разделяется на пьющих какао счастливцев, служащих в «Аре» (1-й сорт людей), счастливцев, получающих из Америки штаны и муку (2-й сорт), и чернь, не имеющую к «Аре» никакого отношения».

Корней Чуковский (письмо в ARA от лица анонимной женщины, 1923):

«…Если бы меня спросили, испытывает ли русский народ настоящую благодарность к американскому народу, спасшему тысячи жизней от болезней и смерти, я была бы вынуждена ответить честно: едва ли. Отдельные люди испытывали глубокую благодарность, но не массы народа. Хотя я касаюсь только Петрограда и Москвы. Причины, однако, легко понятны. Мы пережили войну и революцию. Человек, прошедший такие испытания, перестает доверять кому-либо и верит только в себя, потому что за множеством высокопарных слов и фраз скрывался обман. Даже теперь, видя, как Америка кормит наших детей, у нас говорят: «Это неискренне, это должно быть какой-то трюк». Газеты поощряют такое отношение. В печати постоянно появляются рассказы о том, что американцы скупы и расчетливы…».

Дуглас Смит. Фото из соцсетей

Историк Дуглас Смит занимается Россией последние 40 лет. Сейчас на прилавках книжных — перевод его новой работы «Российская миссия: Забытая история о том, как Америка спасла Советский Союз от гибели», выпущенная издательством Corpus в переводе Евгения Фоменко. Это одновременно и увлекательная, как документальный ч/б триллер, и важная — довольно своевременная книга. И вот почему.

— Вы — специалист по русской истории, но все равно даже вам история ARA и ее миссии в СССР была неизвестна?

— Да, хотя я давно занимаюсь Россией и впервые приехал в 1984 году, был на стажировке в тогдашнем ЛГУ. С тех пор я много раз бывал и в СССР, и в России. Я работал на Госдепартамент, путешествовал по всему Союзу, был в Иркутске, в Ташкенте, в Тбилиси, ездил почти каждый год. Но о миссии ARA я так никогда ничего и не слышал.

Но 10 лет назад я собирал материалы для своей книги «Бывшие люди. Последние дни русской аристократии» и в одном из московских архивов нашел письма одной графини, это 1921 год. Она жила в Москве. Был голод, а она писала в этих письмах, что «приехали американцы, и я устроилась у них работать переводчицей». И у них так интересно: и еда, и алкоголь, и машины, кадиллак, форд, веселье, вечеринки… И я подумал: что за американцы? Откуда они взялись в Москве в 1921 году?!

С тех пор я хотел написать эту историю. Сперва я думал написать исторический роман. Но потом, когда я разобрался глубже и осознал масштабы голода, катастрофы, ужаса происходившего, я понял — напишу роман, решат, что я все преувеличиваю.

— Но вы все равно сохранили структуру романа: книга концентрируется на персонажах, на личностях и судьбах американцев, которые приехали в Россию в составе миссии.

— Конечно, хотя у меня академическое образование… Свою первую книгу (про масонов в России в XVIII веке) я написал как историк, академически и дотошно, но потом моя жена прочла 20 страниц и бросила, сказала: скучно. Тогда я решил, что буду писать для широкой аудитории. И я думаю, что для читателя сегодня самое важное — это понимание жизни людей на фоне большой истории. Поэтому я выбрал этих четырех мужчин: во-первых, от них остались письма, мемуары и дневники, во-вторых, они все работали в разных местах СССР, в-третьих, участвовали в разных фазах американской миссии.

— Страшный массовый голод случался и в царской России, когда тоже помогали США (см. картину «Раздача продовольствия» Айвазовского), и позже — в СССР. Когда мы говорим про голод в начале 20-х, что важно понимать про его причины и его отличия?

— Это был perfect storm. Сложилось всё: и Первая мировая, когда множество мужчин ушли на фронт и некому было работать в полях, и двухгодичная засуха, и Гражданская война, и продразверстка, и жесткие политические меры советской власти. Обвинять в этом исключительно советскую власть — конечно, это упрощение. Они не были виновны, но они были ответственны.

Это тяжело доказать, но лично я думаю, что советская власть тогда стояла на краю. Это не преувеличение. Так ситуацию понимал и сам Ленин:

хотя публично большевики обвинили во всем интервенцию и блокаду, они понимали угрозу себе. Поэтому они и пошли на то, чтобы запросить иностранную помощь руками Горького.

ЦИТАТА

Максим Горький («Ко всем честным людям», 1921):

«Страну Льва Толстого, Достоевского, Менделеева, Павлова, Мусоргского, Глинки и других дорогих всему миру людей ждут грозные дни… Бедствие России дает представителям гуманности блестящий случай доказать жизненность [их] идей… Я прошу всех европейцев и американцев помочь русскому народу со всей возможной быстротой. Дайте ему хлеб и медикаменты!»

— Кем финансировалась миссия ARA?

— Практически все деньги были от Конгресса. Герберт Гувер, который создал и возглавлял ARA, был сложным человеком. Раньше он был очень крупным бизнесменом, который вел дела по всему миру. Заработав достаточно денег, он переключился на крупные гуманитарные операции, а в 1921 году стал министром торговли. Он продолжал контролировать ARA — конечно, он был гуманистом, но он при этом всегда хотел оставаться главным, быть «боссом». Поэтому он отказывался от сотрудничества с другими организациями (хотя такие предложения были, например, от «миссии Нансена»).

Но сегодня мы знаем, что примерно 90% всей заграничной помощи пришло от ARA, и это именно она спасла Советский Союз. Хотя внутри ARA были маленькие частные доли: например, Фонд Рокфеллера. Важно понимать, что ARA работала не только в России. Они работали во множестве стран и в Европе, и на Ближнем Востоке. Гувера называли «продовольственным диктатором». Российская миссия была одной из глав в истории ARA — хотя по своему значению, пожалуй, крупнейшей.

— Для историков сослагательное наклонение — искушение дьявола, но все же: если бы не личность Гувера, в котором гуманизм сочетался с прагматизмом и деловой хваткой, была бы вообще возможна такая помощь от США Советской России?

— Отличный вопрос. Я бы сказал — нет. Личность Гувера была решающим фактом. Как вы правильно сказали, именно сочетание его личного опыта как бизнесмена и организатора, и плюс к этому его идеализм и гуманизм, который, видимо, у него от своей религиозной семьи квакеров, и политические амбиции — всё вместе определило, почему Гувер стал заниматься благотворительностью, когда осенью 1914 года создал комиссию помощи Бельгии. Я не уверен, что в правящих кругах США тогда был другой человек, который понимал бы необходимость помочь страдающим и в Европе, и России и который при этом обладал бы политическим авторитетом.

— Одна из рецензий на вашу книгу называется: «Американские идеалисты в аду». Вы будто показываете обратную сторону «потерянного поколения»: американцы, прошедшие войну, но вместо тихого возвращения на родину рванувшие на другую сторону земного шара помогать незнакомым и неизвестным людям?

— Удивлен я не был. Это известная черта американцев, мне кажется, — этот идеализм. Да, многие из них воевали или служили волонтерами, а когда вернулись в США, им просто стало скучно, особенно после того, что они видели в Европе. Например, один из героев книги, Генри Вольф. Он был учитель в средней школе в Огайо. После войны работать в школе — ну что это такое? И он очень хотел уехать — вернуться к приключениям. Такой авантюризм — вот это была главная причина. Или, например, Чайлдс: он вообще верил в Русскую революцию и был социалистом. Но еще он хотел стать писателем. И он считал, что если побывает в России, то у него будет материал для книги.

Многие из них, кстати, влюбились в Россию. Подцепили то, что мы с друзьями в своем кругу называем Russian bug. Мне это очень знакомо — влюбленность в Россию и русскую культуру.

Множество американцев, кто там работал, в этой страшной России начала 20-х, они потом скучали по России в благополучной Америке и хотели туда вернуться.

— Миссию АRA критиковали со всех сторон. В России их обвиняли, что они шпионы, а в США ругали, что они «крадут» деньги из США и на эти деньги кормят врага. Кажется, с тех пор вообще всех благотворителей ругают теми же словами. ООН так ругали за помощь КНДР, а у нас в России так ругали, например, Елизавету Глинку за организацию помощи на востоке Украины и в Сирии: «кровавый пиар» и тд. У Гувера же тоже были какие-то политические соображения? Известно ли, как участники миссии реагировали на такую критику?

— Гувер, конечно, был известный антикоммунист. Советскую власть он считал кровожадной диктатурой. Когда он создал ARA, он считал, что помощь Восточной Европе продовольствием — это оружие против вторжения большевизма. И в России он старался разделять помощь голодающим и помощь советской системе. Он говорил: «Мы будем делать различие между помощью людям и признанием советской власти». Я думаю, он был честен.

Когда американцы только приехали в Россию, они тоже хотели только «помогать», но уже после первого года операции, когда американцы получше узнали советских чиновников… Например, руководитель миссии в Москве — полковник Хэскелл, он часто встречался и с Дзержинским, и с Лениным. И у него, и у многих других возникла идея, что они смогут повлиять на политику СССР. Через совместную работу: советские руководители лучше поймут США, вообще всю американскую систему, и ее превосходство…

— Такая «мягкая сила»?

— Да, и тогда они смогли бы аккуратно влиять и на внутреннюю политическую жизнь страны. Не как главная цель, а как сопутствующее. С моей точки зрения, это была глубокая наивность и полное непонимание советской системы. Почти все, кто приехал в Россию, не знал ни языка, ни истории страны (кроме, скажем, Фрэнка Голдера, который родился в Одессе).

Когда они вернулись в США, больше всего критики было от правых. «Русские сами выбрали большевизм, вот пусть теперь страдают, не наше дело, сколько бедных у нас здесь, зачем тратить деньги на другой стороне Земли!» Но многие до конца жизни верили, что с русскими можно найти общий язык.

— В 1923 году Хэскелл написал Гуверу: «Коммунизм мертв, и Россия на пути к восстановлению». Но когда он снова приехал в СССР в 1931 году, он был шокирован: в массе люди ничего не знали об ARA, а те, кто что-то слышал, задавали вопрос: «правда ли, что за продовольствие платил СССР, а не американцы?» Спустя 10 лет был уже Голодомор, Сталин и террор. Выходит, те, кто говорил, что американцы кормили врага, были правы?

— На мою книгу вышла рецензия в Wall Street Journal, это правая газета. Сама рецензия была хорошая, но я читал комментарии под материалом — и они ВСЕ были именно такие! «Вот Гувер идиот, что спас столько русских, и спас СССР! Голодомор, террор, Сталин — это всё его вина!» Но это полный вздор, непонимание истории в принципе. Как Гувер мог это знать: что если он поможет голодным, то это приведет к Сталину?! Если люди страдают и умирают, а у нас есть возможности помогать, это надо делать, здесь вообще не может быть вопроса.

Многие американцы думают, что они такие великие и мощные, что они могут говорить другим, как надо жить, что у них такая власть и такие ресурсы, чтобы решать вопросы всех народов мира. Мне даже стыдно в какой-то мере говорить об этом. Мнение, что у нас есть право диктовать другим, мне кажется ужасным. Мы знаем последствия такого мышления.

— Кажется, ваша книга и история ARA показывает обратную — положительную — сторону такого мышления?

— Да, я пытался это показать. Я сам ближе к левой стороне политического спектра, и то, что у нас было при Буше и при Трампе… То, что мощь Америки — это наша армия, флот и ВВС, — это ложное понимание. Мощь Америки — это мощь американских идеалов. Они существуют. Конечно, мы не живем по этим идеалам, но многие хотя бы пытаются.

— В СССР — по очевидным причинам — память об ARA была вычищена. Но и в США — тоже по стечению обстоятельств — она забыта. Нет у вас ощущения как у историка, что такие подвиги просто не вписываются в представление людей о политике и истории как о бесконечной череде конфликтов и умыслов?

— Мне кажется, хотя я не могу это никак доказать, русские циничнее американцев. Я думаю, как вот в этой цитате Чуковского, что для многих русских и тогда, и сейчас сложно представить, что есть такие люди, которые готовы тратить собственные деньги, время, силы, жизнь и готовы ехать куда-то за моря помогать людям, о которых они ничего не знают, — бескорыстно. Для американцев, я думаю, это понятнее.

Тогда в Советской России и для чиновников, и для ЧК было трудно понять: что это за люди? почему они приехали? зачем помогают? Поэтому они везде искали двойное дно.

Хотя Ленин, я должен сказать… В самом начале он очень цинично относился к Гуверу и к миссии, и везде писал, что надо за ARA следить, что это контрреволюция и прочее. Но после первого года миссии он совершенно изменил свое мнение и о миссии, и о Гувере. Вот это удивительное письмо, которое Ленин написал Гуверу. Когда я про него услышал, я решил, что это фантастика, что такого просто не может быть! Но я нашел это письмо в полном собрании его сочинений, том 54-й. Это просто фантастика!

ЦИТАТА

Ленин — письмо Гуверу (1922):

«Господин полковник Гаскелл… [передал], что Вы при известных условиях согласились бы переехать в Россию, посвятив себя работе над ее экономическим восстановлением; я с чрезвычайным интересом приветствую это предложение <…> помощь нам от выдающегося организатора и «вождя промышленности» в стране с противоположными, по отношению к нашим, принципами экономического строя имела бы исключительно важное значение и была бы нам особенно желательна и приятна. Согласно желанию мистера Гаскелла, все это дело остается до Вашего решения строго конфиденциальным».

Что же касается США, то даже во время миссии не так уж много американцев следили за ней: это далеко, а в США много своих проблем. А потом репутация Гувера была уничтожена после президентства и Великой депрессии. Никто уже не мог представить, что было время, когда Гувер был такой великий гуманист. И, увы, холодная война. Американцы не хотели вспоминать моменты, когда мы работали вместе с русскими, несмотря на все разночтения.

— Вы пишете, что в 1990 годы США снова помогли России. За 1992–2007 гг. Америка предоставила республикам бывшего СССР помощь в объеме 28 млрд долларов. В 1999–2000 гг. объем продовольственной помощи от США и ЕС России превзошел объем помощи всей Африке. И ученым тоже помогали американские фонды, как раньше был Фонд Рокфеллера, теперь появился еще Фонд Сороса. И снова прошло 20 лет — и никто про это не помнит, а Фонд Сороса и ему подобные для власти — просто враги. По современному законодательству нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов точно был бы объявлен иноагентом.

— Вероятно, да, был бы. Мне очень печально это наблюдать. Я хорошо помню холодную войну, я вырос в это время и бывал тогда в СССР, а потом жил и работал в России в 90-х, я видел все эти перемены. У нас были огромные надежды. В августе 91-го года я стоял у Белого дома. И видеть, где сегодня отношения между США и Россией, — грустно. Вся эта концепция «осажденной крепости»: мы знаем, к чему это ведет. Это тупик.

И мне понятно, что для многих моя книга будет «ложью, проектом ЦРУ», скажут, я все это выдумал. Но я не хотел писать книгу, где были бы такие «крутые американцы», которые спасли и Европу, и Россию. Дело не в этом. Мы все живем на этой планете вместе. И мы должны помогать друг другу, когда можем. Нужно искать возможности сотрудничества и совместной работы. Я понимаю, как сложно это сегодня, но мы должны это делать — несмотря ни на что.

Источник

Опубликовано 20.11.2021  16:16

 

«Немцы очень ждали…» Историк Будницкий о событиях 1939 года

«Немцы очень ждали, когда СССР наконец вступит в войну» Историк Олег Будницкий — о вторжении Красной армии в Польшу 80 лет назад

Источник: Meduza
.
Красная армия вступает в Вильно (современный Вильнюс). Сентябрь 1939 года
Sovfoto / UIG / REX / Vida Press
.

80 лет назад, 17 сентября 1939 года, Красная армия атаковала Польшу, на которую 1 сентября напала нацистская Германия. Справиться с двумя крупными державами Польша не смогла — и к началу октября последние очаги сопротивления были уничтожены; так закончился первый месяц Второй мировой войны. К Советскому Союзу отошел восток страны, который стал Западной Украиной и Западной Белоруссией. В современной Польше действия СССР рассматриваются как оккупация, аналогичная немецкой, и 1 сентября 2019-го российское руководство не пригласили на торжественные события, приуроченные к годовщине — хотя та же Красная армия впоследствии освобождала территорию Польши от вермахта. В России это назвали «проявлением полной политической неблагодарности». О том, к каким последствиям привело вторжение СССР в Польшу в 1939-м, «Медуза» поговорила с директором Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий НИУ ВШЭ, доктором исторических наук Олегом Будницким.

«У Польши был шанс продлить сопротивление, но вряд ли выстоять»

— 17 сентября Красная армия вторглась в Польшу. Этому предшествовало подписание пакта Молотова-Риббентропа и нападение Германии на эту страну. Пакт предопределил советское вторжение?

— Я бы сказал — и да, и нет. В секретных протоколах не прописано, что Советский Союз вступит в войну против Польши. Там оговорен раздел сферы влияния и что в случае территориальных изменений интересы СССР будут проходить по определенным рубежам — а точнее, не слишком определенным. Это была декларация о намерениях, пусть все и понимали, о чем идет речь.

Конкретные вещи: когда СССР введет войска в Польшу, как пойдут боевые действия, будут ли они координироваться с Германией и так далее — все это уточнялось уже в ходе [дальнейших] переговоров между советскими и германскими представителями. На заключительном этапе в них участвовал Сталин, и именно он сообщил, что войска будут введены в Польшу.

— Германия хотела вступления СССР в войну против Польши?

— У нас иногда складывается такое впечатление, что война против Польши была легкой прогулкой для Германии. Это не так. Картины, где польская кавалерия атакует немецкие танки, — это больше из области мифологии. Худо-бедно вермахт все-таки потерял — назову точные цифры — 10 572 человека убитыми, без вести пропало 3409 (скорее всего, они тоже погибли). Итого около 14 тысяч человек, ранено было 30 322 человека. Причем немцы теряли и боевую технику, в некоторых случаях довольно много. Они потеряли 229 танков, что было не очень критично, а вот самолетов — больше 500. Это много! У них всего было около 4 тысяч боевых самолетов в то время.

Так что это была не легкая такая кампания, и вот почему немцы очень ждали, когда же наконец СССР вступит в войну. Когда это произошло, Варшава продолжала защищаться. Одним из условий соглашения между Германией и СССР было то, что он вступит в войну, когда падет Варшава и можно будет сказать, что польского государства более не существует. Этого никак не происходило, ни через неделю, ни через две, хотя немцы и обещали: вот-вот, сейчас. Варшава отчаянно защищалась, и, в общем, если бы власти Польши не дали приказ капитулировать, прекращать это бессмысленное сопротивление ценой жизни мирных горожан, то она могла защищаться и дальше.

СССР, кстати говоря, изначально оказывал некоторую практическую помощь Германии. Радиомаяк в Минске давал позывные для немецких самолетов, германские суда получили возможность укрыться в Мурманске от британского флота. Грузы с них переправляли через территорию Советского Союза по железной дороге. Так что история не очень красивая, я бы сказал.

— Польша могла выстоять, если бы СССР не вступил в войну?

— Продлить сопротивление шанс был безусловно. Выстоять — вряд ли. Все-таки преимущество немцев было существенное. В боях против Германии поляки потеряли очень много — 66 300 человек убитыми, ранено было 133 700 человек.

Но немцы не определились заранее, что делать с Польшей [после победы]. То ли ликвидировать польское государство вообще, то ли там создавать какое-то марионеточное государство, зависимое от Германии, на оставшихся территориях. Возможно, не вступи СССР в войну, не вступи на территорию Польши, они бы ограничились тем, что создали какое-то марионеточное государство, вроде того, что потом было во Франции. Но это гадание чистой воды.

— Почему Англия и Франция не оказали реальную помощь Польше после нападения Германии, хотя и имели перед ней союзнические обязательства? В историографии их действия остались как «Странная война».

— Гитлер хоть и был авантюрист, но точно рассчитал, что Англия и Франция, если и ввяжутся в войну, то будут вести себя очень осторожно, потому что там слишком сильна была память о Первой мировой, в которую они вступили великими и могучими державами, и в теории эту войну выиграли, но на самом деле, проиграли — понесли гигантские потери и ослабели во многих отношениях.

В принципе у них была возможность оказать помощь Польше, перейдя в наступление на Германию. Но это означало бы очень большие жертвы. Надо понимать, что Франция — страна, население которой было почти в два раза меньше, чем население германского рейха (если считать с Австрией и с судетскими немцами). При очень низкой рождаемости Франция за годы Первой мировой войны потеряла около 1,3 миллиона человек. Франция просто не хотела новой мясорубки. У Великобритании в свою очередь не было сильной сухопутной армии.

Так что это был вопрос политической воли и готовности жертвовать человеческими жизнями. Речь бы шла как минимум о десятках тысяч погибших, даже если бы война закончилась победой. А воевать им нужно было за Польшу, за чужую страну. У нас часто забывают, что в 1914 году после того, как Германия объявила войну России, Франция в тот же день объявила мобилизацию в соответствии с союзническими обязательствами. Тогда Германия, воспользовавшись надуманным предлогом, объявила войну и ей. Понятно, что в тот момент это была уже формальность, война бы началась в любом случае, но тем не менее. Больше они такого не хотели.

Подписание советско-германского договора о дружбе и границе. 28 сентября 1939 года
Universal History Archive / UIG / REX / Vida Press

«Если Сталин и подыграл Гитлеру, его роль второстепенна»

— В современной России Польшу часто обвиняют в том, что она сама потворствовала гитлеровской агрессии, приняв участие в разделе Чехословакии, и тем самым несет свою долю ответственности за начало Второй мировой войны. Как вы оцениваете тогдашние действия правительства Польши?

— Как гнусность. Как их еще можно оценить? Когда началось раздербанивание Чехословакии, то Польша и Венгрия приняли в этом участие. Но это не есть, конечно, развязывание Второй мировой войны.

Но здесь я сделаю шаг назад, чтобы не рассуждать в парадигме, которая сидит в головах подавляющего большинства наших соотечественников, да и не только наших соотечественников. Начнем с того, что никто мировую войну не планировал, начиная с Гитлера. Это надо понимать. Он безумец, но не до такой степени, чтобы ввязаться в войну со всем миром, ибо исход ее был предопределен. Гитлер рассчитывал решить территориальные вопросы путем ряда молниеносных ударов, никак не затяжной войны.

Но инициатором войны против Польши, что де-факто стало началом мировой войны, был Гитлер, и тут тоже нет никаких сомнений. И когда возлагают равную ответственность на Германию и СССР за мировую войну — я бы не стал их уравнивать ни в коей мере. Другое дело, что в тогдашней ситуации Советский Союз, а если точнее, Сталин, сделал, со своей точки зрения, самый выгодный выбор. После того, как Гитлер вопреки всем своим обещаниям западным странам оккупировал Чехословакию, и стало очевидно, что следующий объект его агрессии — это Польша, СССР вдруг оказался очень важным, едва ли не ключевым игроком. Тогда [у Сталина] появилась возможность выбирать: поддержать Польшу и Великобританию с Францией, которые дали ей гарантии безопасности, или начать сотрудничество с Германией. Он выбрал, с его точки зрения, наиболее выгодное предложение. С моей точки зрения, жестоко просчитался.

— Потому что потом пришлось заплатить за это жизнями 26 миллионов собственных граждан?

— Совершенно верно. Объявлять подписание этого пакта триумфом советской дипломатии, как это делается некоторыми нашими деятелями сегодня, — это или совсем не понимать смысла происходящих исторических событий, или считать, что людям можно внушить все, что угодно.

Но если мы говорим об ответственности за Вторую мировую войну, то ее, конечно, несет нацистская Германия. Если Сталин и подыграл Гитлеру, то роль его второстепенна.

«Немцы смотрели на поляков как на недочеловеков, советская власть пыталась их советизировать»

— Какую политику вел СССР на присоединенных территориях?

— Прежде всего, до начала Великой Отечественной войны между Западной Украиной, Западной Белоруссией и остальной территорией СССР существовала внутренняя граница — чтобы советский человек не приехал в бедную часть бывшей Восточной Польши и не увидел нормальные магазины, массу церквей, землю без колхозов. Львиная доля церквей и соборов в предвоенном СССР находились на присоединенных территориях. Их не стали сразу рушить, чтобы не вызвать слишком уж острого недовольства у населения.

Но в остальном там шла советизация. Это, с одной стороны, демократизация власти. В каком плане демократизация? В прямом. Когда демос, то есть народ, принимает участие во власти. Конечно, народ «назначенный», но это были люди из народа, они получили должности вместо аристократов, буржуа и так далее.

С другой стороны, шла ликвидация рыночной экономики и, конечно, начались чистки. Перед вторжением в Польшу были созданы специальные мобильные группы НКВД, которые шли вслед за бойцами Украинского и Белорусского фронтов и устанавливали систему власти на местах. Были составлены списки, кого арестовывать: первыми — политических лидеров; религиозных иерархов почти не тронули.

Прошло четыре депортации так называемых «чуждых элементов», в значительной степени по этническому принципу, то есть поляков. Прежде всего это были «осадники» — ветераны Советско-польской войны, которым польское государство предоставило землю на этих территориях бывшей Российской Империи.

По существу, происходила революция, устроенная извне, Красной армией. То есть то же самое, что в России, но в ускоренном темпе. Сделали, правда, не все: скажем, коллективизации поначалу на этих территориях не было и колхозы не насаждали.

Крестьяне встречают красноармейцев недалеко от Гродно. 29 сентября 1939 года
Northcliffe Collection / ANL / REX / Vida Press
.

— Как реагировало местное население?

— Очень по-разному. По выражению Талейрана, революция — это тысячи новых вакансий. Кто-то поднялся на социальном лифте, занял административные и хозяйственные посты. Были люди, искренне верившие в идеи социализма, коммунизма. Еврейское население в значительной своей части поддержало советскую власть. Выбирая между нацистской Германией и Советским Союзом, понятно, что было [для них] меньшим злом. Потом четвертая депортация коснулась беженцев из западных и центральных районов Польши, и значительная часть из них были евреями.

Горько об этом говорить, но эта высылка спасла людей от уничтожения немцами в первые же недели после нападения на СССР. Мне как раз сейчас пришлось рецензировать книгу под названием «Убежище от Холокоста» — про польских евреев, которых выслали куда-то на север, на Урал, в Сибирь и так далее; в результате этой высылки они спаслись.

В целом, судя по сводкам НКВД, по некоторым партийным документам, население по большей части было все-таки недовольно. Недовольство было, прежде всего, связано с экономической ситуацией. Дефицит возник немедленно.

— Какой режим оккупации оказался для польских территорий тяжелее — советский или немецкий?

— Немцы смотрели на поляков (не говоря уже о евреях) как на недочеловеков. Что касается советской власти, то они пытались интегрировать население в советское общество, хотели сделать его советским. Конечно, действовали обычные механизмы социальной инженерии: репрессии, высылки, расстрелы — все это было. Но основную массу стремились советизировать.

Мне однажды пришлось участвовать в семинаре по книге Тимоти Снайдера «Кровавые земли» (Bloodlands) с участием самого автора и историков из разных стран, в том числе из Польши. Директор одного из польских музеев сказал: как можно уравнивать? Немцы уничтожили 6 миллионов поляков, а русские только 200 тысяч! Я не поручусь за цифру 200 тысяч, не занимался этими подсчетами, но то, что касается шести миллионов — это польские потери за годы Второй мировой войны, они вторые в Европе после Советского Союза. Из этих шести миллионов 3 миллиона — это польские евреи. Нацисты ставили своей целью даже не физическое уничтожение польского народа, а его исчезновение как нации.

— Как быть со знаменитой фразой Юзефа Бека, что с «с немцами поляки рискуют потерять свободу, а с русскими — душу»?

— Немцы проводили сознательно политику геноцида, уничтожали польскую интеллигенцию, уничтожали священников, потому что считали, что это и есть душа нации. Когда они захватили Львов, одним из первых расстреляли польских университетских профессоров, которые уже пережили советскую оккупацию. И это происходило по всей стране.

— Почему для польской национальной памяти настолько значимой точкой оказался Катынский расстрел, учитывая, что в эти годы страшные вещи творились со всей Польшей?

— Прежде всего, военнопленных убивать не принято. Тем более, не в ходе боевых действий. Кроме того, очень много людей просто взяли и убили без всяких видимых причин. Это же в общей сложности свыше 20 тысяч человек. Убили не потому, что они что-то сделали — просто было принято решение, что они вредные, и лучше их уничтожить. И большинство убитых были не кадровые военные, а те, кого призвали на службу, кто только проходил военную подготовку. Это, безусловно, одно из самых гнусных преступлений сталинизма.

Источник

Опубликовано 17.09.2021  17:07

ТАЙНЫ МЕЕРА АКСЕЛЬРОДА

Меер Аксельрод: какие тайны может раскрыть желтый шейный платок? И при чем здесь Ван Гог?

Зоя Хруцкая, 16 июня 2021 г.

Работа Меерa Аксельрода, которая хранится в Минском областном краеведческом музее. «Беларус».

Вместе с Минским областным краеведческим музеем мы знакомимся с художниками, которые родом с Молодечненщины и чьи работы хранятся в фондах учреждения. Начнем с творца, родившегося в Молодечно на улице Замковой.

О художниках, картинах и их особенностях рассказывает научный сотрудник Минского областного краеведческого музея Татьяна Березовец.

Меер Аксельрод, автопортрет, 1921 год.

Выгнали из Молодечно

Меер Аксельрод родился 5 июля 1902 года в Молодечно, дом семьи располагался на улице Замковой.

Михаил Яхилевич в издании «Вяртанне» отмечает: «Будущему художнику Мееру (Марку) Аксельроду шел тринадцатый год, когда в начале Первой мировой войны его семью вместе с другими еврейскими семьями выгнали из Молодечно.

Власти боялись, что из-за близости языков евреи могут сотрудничать с немцами».

Долгий период семья жила в Минске. Там молодой человек зарабатывал плакатами для кино, продолжал учебу. В 1921 году дебютировал на выставке белорусских художников в Минске с зарисовками еврейских кварталов и кладбищ. Там его заметил Давид Штеренберг и пригласил учиться в Москву.

Художник часто бывал на родине, в его творчестве много работ, где вспоминается жизнь в Беларуси. В поисках характерного типажа путешествовал по белорусским местечкам: «Надо жить в доме, среди людей. Видеть быт. Знакомиться с людьми. Постараться заслужить их доверие и… уговорить позировать», – делился он.

Аксельрод работал художником-постановщиком во многих спектаклях и фильмах. Оформил более сотни книг – в основном современных ему еврейских и белорусских писателей. Многих из этих авторов впоследствии репрессировали, отмечает Михаил Яхилевич.

Работы Аксельрода в музее

В постоянной экспозиции «Гісторыя Міншчыны» размещаются копии двух произведений Аксельрода, а оригиналы хранятся в фондах. Это «Цімох» и «Беларус» – два портрета, выполненные гуашью на картоне. Если их постоянно экспонировать, они придут в непригодное состояние.

Выставляют оригиналы на специализированных выставках, например, на персональной выставке Аксельрода.

В музее кроме двух портретов есть несколько экземпляров книжной графики Аксельрода, пейзаж «Беларуская вёска» и несколько эскизов. Именно книжная графика занимает большое место в творческом наследии художника. Две книжные иллюстрации Аксельрода в фонды добыл Геннадий Кохановский, как и слуцкий пояс, который он привез из Москвы.

Работа Меера Аксельрода, хранящаяся в Минском областном краеведческом музее. «Цімох».

На что намекает шейный платок

На картинах «Цімох» и «Беларус» герои отражают, как в начале 20 века выглядели люди, как одевались. На картине «Цімох» – мужчина с рыжей бородой. Если полистать работы Ван Гога, у него также много изображений мужчин с рыжими бородами. И «Цімох» напоминает произведения нидерландского творца. Научный сотрудник отмечает, что по работам видно, что Аксельрод ориентируется в том, что с искусством происходит на Западе.

– Его работы с натуры быстрые, темпераментные и острые, – отмечает Татьяна Березовец. – Аксельрод никогда не был импрессионистом. В его творчестве, безусловно, царило волевое, конструктивное начало. А в ранние годы и обозначено экспрессивное. Но с годами заметно усиливались живописные тенденции, желание строить пространство и форму цветом. Всегда плотным, но со сложным и тонким нюансом.

Работа сделана легко, эскизно. Общие черты четкие, но не прорисованная каждая волосинка.

– Для него характерны широкие, обобщающие форму мазки, – комментирует эксперт. – Его колорит нередко скуп и иногда довольно условен. Аксельрод проницательно видел натуру и умел подчеркнуть естественную характерность позы и черт лица. Его герои взяты, кажется, очень просто: крупным планом, приближенные к зрителю, в неглубоком пространстве, без лишних пояснительных подробностей. Но как по-разному живут на плоскости листа и как точно выбрано у каждой модели душевное состояние!

В работе «Беларус» головной убор немного сдвинут набок. У этого персонажа просматривается деталь, напоминающая шейный платок. Белорусская шляхта имела несколько уровней, и даже самые бедные представители стремились подчеркнуть происхождение. Шляхты в этот период уже не было, но люди, происходившие из этого сословия, пытались выделиться. Хранили либо желтые сапоги, либо желтый шейный платок. Их называли «шарачковай» шляхтой – потому что ходили во всем сером.

Вот и герой картины «Беларус» выглядит модником, который может иметь знатное происхождение.

– Отметим, что цвета Аксельрода, как и преимущественно в произведениях белорусского искусства, земляные. Эта особенность очень хорошо заметна в пейзажах белорусского художника Витольда Бялыницкого-Бирули. Он изобразил именно типичные белорусские цвета, показал нашу обычную погоду. Наши цвета – умбристые, рыжеватые, невзрачные зеленые. Как и у Аксельрода.

Зоя Хруцкая

Источник: «Рэгіянальная газета» (Молодечно)

Версия на белорусском

***

09 верасня 2021 г. а 6-й гадзіне вечара ў мінскім Купалаўскім музеі (вул. Я. Купалы, 4) адкрыецца выстава «Меер Аксельрод. У лёгкіх фарбах ажывае час». Мае працаваць некалькі тыдняў, па 21 кастрычніка. Больш падрабязна гл. тут.  Ад сябе дадамо: цалкам верагодна, што на адкрыцці будзе гучаць і мова ідыш, родная для мастака і яго брата, паэта Зэліка Аксельрода.

***

09 сентября 2021 г. в 18.00 в минском Купаловском музее (ул. Я. Купалы, 4) откроется выставка «Меер Аксельрод. В лёгких красках оживает время». Планируется, что будет работать несколько недель, по 21 октября.

От себя добавим: вполне вероятно, что на открытии зазвучит и язык идиш, родной для художника и его брата, поэта Зелика Аксельрода.

Опубликовано 08.09.2021  22:38

Ненастоящая независимость: выжить в стране, где царит страх

Валентин Жданко

06 сентября 2021 г., 15:36

Этот страх словно бы разлит в воздухе, которым дышат сегодня белорусы. Он чувствуется чуть ли не в каждом разговоре — и со знакомым, и с малознакомым, и с совсем незнакомым человеком. Казалось бы, ещё вчера достаточно раскрепощённые и свободные люди очень быстро замкнулись, отгородились и практически замолчали. Вот на улице Минска репортёр с микрофоном пытается разговорить случайных прохожих. Ещё год назад это вовсе не было проблемой. Сегодня же, услышав «политический» вопрос (даже безобидный), почти каждый закрывает рот руками и панически отталкивает от себя микрофон.

***

Иначе и быть не может в стране, где можно сесть в тюрьму за неосторожно сказанное слово, за комментарий, оставленный в соцсетях, за «не тот» лайк под чьим-то постом. Этот страх порабощает, разъединяет, сковывает, отчуждает даже когда-то близких людей. Как с этим жить и как выжить?

Мы получили ненастоящую независимость и ненастоящую свободу

В эти дни, недели и месяцы исполняется 30 лет со времени многих значительных событий, происходивших в 1991 году на территории бывшего Советского Союза. После провала ГКЧП бывшие советские республики одна за другой провозглашали независимость. Развалилась некогда всемогущая КПСС. Практически все советские газеты мгновенно стали антисоветскими. Стало возможным говорить то, что думаешь, выбирать собственную власть, свободно выезжать за границу.

***

Это был эмоциональный и чрезвычайно волнующий момент в истории. Практически все восточноевропейские страны бывшего «социалистического лагеря» и бывшие советские республики переживали огромный национальный подъём — это было видно даже на расстоянии, ощущалось через экран телевизора. Сотни тысяч людей на улицах и площадях… Марши и «цепи солидарности» длиною в тысячу километров. Национальные флаги на каждом здании, в руках сотен тысяч людей. Народы, десятилетиями жившие в неволе, освобождались от страха и приветствовали наступление свободы. В Беларуси было иначе. Можно тешить себя иллюзиями и приукрашивать собственные воспоминания, но если трезво и бесстрастно попытаться взглянуть в лицо собственному прошлому, то перед глазами появится иное. Белорусы в большинстве молчали. И наблюдали за происходившим вокруг с недоверием и тревогой.

Помню, днем 19 и 20 августа 1991 года я много ходил по малолюдному центру Минска — проспекту Скорины, площади Ленина… Никаких митингов и пикетов, только людей заметно меньше обычного. До чиновников было не дозвониться — все вдруг оказались или в отпуске, или заболевшими.

Благодаря cвоему журналистскому удостоверению я зашёл в Дом правительства, в Верховный Совет. Там тоже было малолюдно и тихо. На лестнице попытался остановить вопросом про ГКЧП куда-то спешившего депутата Дмитрия Булахова… Он на ходу и очень осторожно ответил: «Надо думать… Не всё так однозначно… Комментарии будут позже». Потом, вечером и в последующие дни, когда стало известно, что Ельцин победил, что не будет арестов и чрезвычайного положения, на площади собиралось по нескольку сотен человек… Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в те дни в Москве, Киеве, Вильнюсе, Тбилиси…

***

Дотошный и пунктуальный Сергей Наумчик, мой друг и коллега, как самый изощрённый летописец белорусской действительности начала и середины 90-х, несомненно, до мелочей описал чуть ли не каждый час и минуту тех дней. У меня нет ни малейшего сомнения в протокольной точности им написанного. Но если говорить о моих собственных впечатлениях очевидца и свидетеля того, что происходило тогда в Беларуси, то не покидает чувство, что Беларусь и белорусы просто молча плыли в общем потоке туда, куда его несло. Для подавляющего большинства тех сограждан, среди которых я жил и которых помню, это не стало моментом единения и общего счастья, которым могло и должно было быть, если бы эти люди ценили свободу и независимость, стремились к ним и боролись за них.

У нас на улицах не было сотен тысяч человек. Не было торжественных спусков старого флага и подъёма нового. Не было ощущения историчности происходившего. Как будто история делала крутой поворот где-то там, далеко, у соседей, а не у нас.

***

Те поющие, «бархатные» революции в соседних странах, были по сути ненасильственными и бескровными, оказались светлым и счастливым моментом для наций. Они людей объединили и закалили…

И даже противостояние с некогда грозными спецслужбами было там чаще всего немного опереточным, бутафорским, как бы ненастоящим. Милиционеры сложили свои щиты и дубинки, ещё вчера всесильные партийные бонзы прятались на дачах и в санаториях, власть сама падала спелым яблоком в руки толпы, опьянённой свободой. Практически все соседи Беларуси благополучно выскользнули из железных объятий империи в то ненадолго приоткрытое окно возможностей, открывшееся благодаря ослабшей хватке Москвы…

Мы всего этого не пережили. Не оценили. Не отстояли на площадях и в «цепях солидарности», взявшись за руки; не отпраздновали, не ощутили всей глубины и эпохальности великого момента освобождения от страха и несвободы. И взамен получили ненастоящую независимость и ненастоящую свободу. Всё вернулось спустя тридцать лет в ещё более страшных гротескных формах. То, что для других историческая судьба свела в несколько счастливых дней, для нас она растянула на долгие десятилетия, которые завершаются драмой массовых политических репрессий и тотального страха в обществе.

***

В ожидании, что за тобой придут люди в чёрном

Этот страх cловно бы выполз из потаенных уголков сознания, вернулся из полузабытых семейных воспоминаний. Это даже не наш страх, а продолжение ужасов, пережитых нашими родителями и дедами. Ведь для нас, рожденных в советской несвободе 50—70-х годов, ежедневного страха сталинской эпохи уже, по сути, не было. Вскормленные за железным занавесом, мы не знали другой жизни. Правила советской действительности воспринимались как норма. Советскому журналисту образца 1970—80-х годов не пришло бы в голову высмеивать выборы в Верховный Совет, на которых в бюллетене мог быть только один кандидат, назначавшийся сверху и побеждавший с результатом 99 процентов. Были темы, о которых не принято было писать: все это знали и воспринимали как данность. Обыватель, зачастую недовольный реалиями тяжёлой повседневной жизни, не додумался бы выйти на площадь с плакатом. Это было вне правил советской действительности. С раннего возраста нас приучали считать это нормой. Мы действительно не знали другой жизни.

***

Конечно, опыт предыдущих поколений существовал и пересказывался из уст в уста. Бабушка, а потом мама, до конца своих дней вспоминали, как в 1940 году кто-то из сельсоветчиков пригрозил вывезти их семью «к белым медведям» — за то, что дед служил в польской армии, что имели свою кузницу. Угрозы не были пустыми: за окнами в сторону местечка ежедневно проезжали телеги с семьями ссыльных. И все знали: те люди исчезали бесследно. Бабушка и пятеро маленьких детей уже даже завязали самое необходимое в узелки и жили в ожидании худшего. Каждый день они становились на колени перед иконами и молились. С ужасом воспринимали каждый неожиданный стук в дверь. И так многие месяцы. Жить с таким страхом явно было невыносимо. Но куда было деваться — с маленькими детьми, от своего земельного надела, который кормил; от родственников, которые помогали выжить без взятого на войну и пропавшего хозяина.

Эти рассказы в моём детстве я постоянно слышал от бабушки и мамы — та угроза, без сомнения, стала для них одним из самых ужасных жизненных переживаний. Но в детском воображении это воспринималось скорее как седая старина, оставшаяся в истории, которая не может случиться со мной сейчас, в наше новое время, когда ночами уже не приезжали воронки и не забирали бесследно людей. Это был как бы чужой страх, оставшийся в истории, в чужой жизни. Но настал день, когда люди в чёрном постучали и в мои двери.

***

Как зловеще и драматично сегодня звучат строки Осипа Мандельштама, написанные 90 лет назад:

Я на лестнице чёрной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных.

Сегодня кажется невероятным, но это стихотворение (хотя и подправленное) звучало в Советском Союзе в форме песни, исполненной Пугачевой ещё в конце 70-х — в то время, когда вроде бы свирепствовала советская цензура. Тогда это воспринималось, наверне, как фронда, а не как отсылка к реалиям не очень светлой, но уже и не кровавой брежневской действительности, в которой Сталина и политические репрессии не принято было вспоминать.

***

В сегодняшней Беларуси эти строки звучат и воспринимаются совсем иначе. Именно они — первое, что мне пришло в голову, когда 16 июля этого года я увидел вырванный «с мясом» звонок и двери минского офиса «Радыё Свабода» — места работы моего и моих коллег. Образы, казавшиеся давно исчезнувшими, вторглись в нашу повседневную жизнь в своем изначальном, приземлённом, неметафорическом смысле. (Интересно, имя Мандельштама из университетского курса русской литературы ещё не вычеркнуто? И сколько суток ареста получит студент, который посмеет процитировать такие, например, строки Мандельштама?

Как подкову, куёт за указом указ —

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.

Что ни казнь у него — то малина

И широкая грудь осетина.)

Страх — последнее, что скрепляет этот режим и не даёт ему развалиться.

«Не бойтесь!», — призывал когда-то в конце 1970-х годов своих угнетённых коммунистическим режимом соотечественников великий сын польского народа, Папа Иоанн Павел II. Этот призыв прозвучал в очень мрачное для поляков время, когда почти не было надежды на победу правды и справедливости, когда коммунистические режимы на всей территории от Балтики до Балкан выглядели незыблемыми и монолитными. И прошло более десяти лет, прежде чем там произошли изменения.

Точно так же сегодняшняя тьма, опустившаяся на Беларусь и сковавшая общество страхом и отчаянием, дает очень мало надежды на скорые перемены.

***

Нет сомнений в том, что он — знающий всё лучше всех, — заковав руки в наручники и подгоняя полицейской дубинкой, будет силой тянуть 9-миллионный народ в те 70-е годы, которые, вероятно, кажутся ему благословенными, комфортными и счастливыми. Где все единодушно «голосовали» за действующую власть. Где нет газет и телепередач, позволяющих себе усомниться в безгрешности и вечности режима… Где по телевидению каждый выпуск новостей — о гениальности вождя, его беспрестанных успехах и достижениях, а также о загнивании Запада и «муках» тех, кто там живет..

Вполне допускаю, что он сам искренне верит в то, что в этом и есть гармония сосуществования человека и государства, и всё это — благо для общества. А неблагодарное население просто не хочет этого понимать. И единственный способ сделать этих неразумных людей счастливыми — тотальный всепроникающий страх… Без страха людей в такую систему не затащить. Он хорошо запомнил: Горбачёв освободил людей от страха — и вся советская авторитарная система без этого стержня мгновенно развалилась. Страх сковывает волю, парализует способность сопротивляться и позволяет тащить безвольное существо куда угодно. И тогда можно железным кулаком загнать людей назад в «счастливое» советское прошлое — такое, каким он его помнит и по которому ностальгирует.

Источник

Перевод с белорусского: belisrael.info

От ред. belisrael. Суждения автора спорны, и мы будем рады, если наши читатели, особенно принимавшие активное участие в событиях конца 1980-х — начала 1990-х гг., выскажутся об атмосфере тех памятных лет. Страх, действительно густо присутствующий в жизни современной Беларуси, к счастью, не мешает многим её жителям общаться с нами. Надеемся, не будет мешать и дальше.

Опубликовано 08.09.2021  13:12

В. Рубінчык. Народнае адзінства?

З новым годам! Навучальным перадусім, але і з Рош а-Шаной таксама. Надыходзіць год 5782-і ўвечары 6 верасня, ды нешта не ўпэўнены я, што ў бліжэйшыя паўмесяца захочацца выходзіць у сеціва. Таму віншую зараней (або заранёў, як на захадзе Беларусі добрыя людзі кажуць).

Была на мінулым тыдні харошая дата – 25.08.2021, 30 год як Вярхоўны Савет надаў дэкларацыі аб суверэнітэце БССР 1990 г. статус канстытуцыйнага закона. Тое быў важны сімвалічны крок (у палітыцы амаль усе сімвалічныя крокі важныя), ды не сказаў бы я, што 26 жніўня 1991 г. прачнуўся ў незалежнай дзяржаве. Прыпамінаю, дый бачу з дакументаў, што ўсю восень доўжыўся пераходны перыяд, і толькі пасля роспуску СССР у снежні 1991 г. шлюпка «Рэспубліка Беларусь» адплыла ад… «Тытаніка» «Адмірала Нахімава» хай будзе «вялікага карабля».

У маі 2016 г. пісаў пра чвэрць стагоддзя беларускай дзяржаўнасці: «Хоць яна ладна-такі аб’едзена рознымі жучкамі, у нас ёсць свае межы, законы, пашпарты, валюта…» Ды перасцярагаў: «Вядома, уласная валюта, мытня і г. д. не гарантуюць, што не існуе пагрозы для нашай дзяржаўнасці». Ці многае падставова змянілася за «пяцігодку»? З аднаго боку, частка народу адчула смак да супраціву і пачала самаарганізоўвацца. Развой «новай апазіцыі» (з 2017 г.) не маглі не заўважыць вонкавыя назіральнікі; дарма што многія яе лідары кінуты за краты або выціснуты за краіны, «зубы» ў незалежнікаў засталіся, і простая анексія (часткі) краіны, каторай пужалі ў 2018 г., а) проста не мела права адбыцца; б) у бліжэйшы час малаверагодная.

Разам з тым у культурна-каштоўнасным плане краіна – а, значыць, і дзяржава – хутчэй аслабла, чым наадварот. Ад візітоўкі Беларусі, Купалаўскага тэатра ў цэнтры Мінска, засталася абалонка, як і ад многіх іншых тэатраў; непапраўная шкода нанесена ў 2020–2021 гг. дзясяткам, калі не сотням, грамадскіх устаноў, у т. л. і культурніцкіх. Неяк суцяшае тое, што за апошні год развіліся (адносна) новыя формы грамадскага бытавання, т. зв. культура супраціву. Аднак, у адрозненне ад 2000-х гадоў, ідэолагі & cілавікі рэагуюць на яе больш узгоднена і жорстка, што давёў прыклад «Плошчы Перамен».

Не ўнушае аптымізму дэградацыя «прыўладнай эліты». Пра недапісьменнасць і разбэрсанасць апошняй згадваў не раз, ды тое паўбяды, гэтыя заганы ў прынцыпе можна было б выправіць – не цяпер, то ў чацвер… Але праяўляецца ўсё болей сведчанняў таго, што тутэйшая «элітка» – на кручку ў расійскіх ды кітайскіх «таварышоў». Расійцы ставяць тут перш за ўсё палітычныя эксперыменты, кітайцы – сацыяльна-эканамічныя, і сарвацца з іхніх кручкоў можа быць вельмі а вельмі балюча.

«Акенцы ў Кітай» – задумка ў прынцыпе неблагая, калі б вялося пра розныя бакі жыцця Паднябеснай (Лю Сяабо ды цкаваных уйгураў няможна забыць…), а не толькі пра рэкламу яе прыродных багаццяў і тэхналагічных дасягненняў. У менш сяброўскіх краінах, калі верыць «СБ», спрэс ураганы, землятрусы, выбухі…

Дзве нататкі на «галоўным беларускім рэсурсе» пра пяюху ротам з суседняй краіны за адзін дзень – двайная ганьба. І сігнал тутэйшым поп-лаялісткам кшталту Юліі Быкавай, Алёны Ланской, etc., пра тое, як іх насамрэч «цэніць» адміністрацыя. Дзіва што іх каляжанка па шоў-бізу Ларыса Грыбалёва цярпела-цярпела, дый выказала год таму сваё «фэ» – выступіла супраць апантанага гвалту і несумленных выбараў. А потым, у кастрычніку 2020 г., упісалася за «народны ўльтыматум» наконт усеагульнай забастоўкі ў Беларусі (што было ўжо дарэмна, па-мойму).

Хоць мне за гэта і не плацяць, часам знаёмлюся з палітычнай прапагандай і контрпрапагандай у лукашэнскіх медыя. Нядаўна зрабіў для сябе вывад: ставіўся б да яе лепей, калі б яна была… няхай зласлівай, але насамрэч аўтарскай, «тутэйшай». Гатовы быў бы нават дараваць М-ку, калі б адстаўны КВЗ-дзеяч сам у ліпені 2021 г. прыдумаў пагрозу «прапалоць» тых, хто падпісаўся за вызваленне Валерыі Касцюговай і Таццяны Кузінай. Не-а, не сам… А. Халдзей, 2018 г.: «Пуцін усур’ёз yзяўся за праполку нашых ліберальных грядак». Высветлілася, што гэтая «метафара» – агульнае месца ў расійскіх імперцаў: «праходзім чарговую фазу пабудову пуцінскай дзяржавы, і гэтая фаза звязаная з чарговай праполкай ліберальнай градкі» (А. Праханаў, 24.08.2021).

Iдзем далей. Скандальнае «Пакарай іх Божа, пакарай» пра «здраднікаў Беларусі» ў перадачы А-ка – перапеў опуса «Памажы ім Божа, памажы» Міхаіла Ножкіна, ганаровага сябра «Саюза пісьменнікаў ДНР». Пра трыяду «Духоўнасць. Дзяржаўнасць. Дастатак», пазычаную ардэнаносным прапагандонам у расійскага літаратара Юрыя Палякова, я ўжо згадваў. Праўда, не выключаю, што сваю трыяду Палякоў «вылушчыў» з пяці пунктаў праграмы Леаніда Краўчука на прэзідэнцкіх выбарах ва Украіне-1991, і тады СТВ-шныя замалоты – наогул цень ад цені…

На праімперскіх рэсурсах суседняй дзяржавы Кастусь Каліноўскі (яны звычайна «расшыфроўваюць» яго адпачатнае імя, Вікенцій-Канстанцін, быццам гэта нешта кепскае) трактуецца як польскі мяцежнік або нацыяналіст. Не далей як учора, 01.09.2021, блогер Юрый Ц-x вылез на сайт выдання «адміністрацыі прэзідэнта РБ» з падобнай заявай. Рэдакцыя падтрымала…

  

Мастак «СБ» Алег Карповіч падае ўсё ніжэй

Пакуль што гаварылася пра дылетантаў. Але нават выхадзец з супольнасці гісторыкаў, «дэпутат палаты прадстаўнікоў» РБ Ігар Марзалюк 19.08.2021, незадоўга да гадавіны падпісання пакта Молатава-Рыбентропа, у той жа «СБ» выставіў Польшчы рахункі за тое, што 26.01.1934 яна «першая ў Еўропе падпісала з нацысцкай Германіяй дэкларацыю (пакт) аб ненападзе тэрмінам на 10 гадоў…» Яшчэ адно агульнае месца расійскай прапаганды – адцягнуць увагу ад таемнай сталінска-гітлераўскай дыпламатыі ды раздзелу ІІ Рэчы Паспалітай у 1939 г. Вось і дырэктар службы знешняй разведкі РФ С. Нарышкін (па сумяшчальніцтве – старшыня расійскага гістарычнага таварыства!), следам за квазігісторыкам В. Шведам, апераваў «марзалюкоўскімі» аргументамі… усяго на паўтара года раней за нашага дзівуна, у лютым 2020 г.

Што сказаць пра студзень 1934 г.? Збліжэнне з нацысцкай Германіяй дзеля ўласнай бяспекі не ўпрыгожвала польскі ўрад, але мала хто ў першы год гітлераўскай дыктатуры мог прадбачыць, як яна павернецца для Еўропы і свету. Не было яшчэ ні паглынання Саара ды «Нюрнбергскіх законаў» (1935 г.), ні рэмілітарызацыі Рэйнскага краю (1936 г.), ні аншлюсу Аўстрыі ды «Хрустальнай ночы» (1938 г.)… Усё гэта і многае іншае адбылося к часу падпісання германска-савецкіх пагадненняў 23.08.1939. Карацей, Сталін з Молатавым у 1939–1940 гг. заляцаліся да куды больш замацярэлых бандзюкаў, чым тое рабілі Пілсудскі і яго каманда ў 1933–1934 гг. Прыказку пра сучок і бервяно ў воку я (адрозна ад усяжэрнага «прагрэсіўнага рабіна» Грышы А.) не дужа палюбляю; не з нашай яна спадчыны. Ды ў гэтым выпадку, бадай, не лішнім будзе ўзгадаць яе.

Яшчэ адзін носьбіт прыгожых тытулаў, загадчык аддзела інстытута гісторыі Акадэміі навук РБ Сяргей Траццяк, на манер старэйшага калегі Марзалюка безадказна ахвяруе навуковым падыходам на карысць ідэалогіі. Крыху спрашчу яго думкі з інтэрв’ю В. Гедройцу: БССР 1930-х у складзе сталінскага Савецкага Саюза – белая і пухнатая, «панская Польшча» – філіял пекла на Зямлі… Чытайце самі: «Калі ў БССР была фактычна ліквідавана непісьменнасць, то ў Заходняй Беларусі ў 1931 годзе 43% жыхароў, старэйшых за 10 год, былі непісьменнымі». Нават к 1939 г. у БССР было звыш 20% непісьменных: паводле перапісу, 21,1%. У той жа перыяд непісьменнымі ў Заходняй Беларусі лічыліся блізу 35% жыхароў; не бачу прынцыповай розніцы, пагатове статыстыку па-савецку з яе прыпіскамі трэба правяраць-пераправяраць…

Ды зноў жа, не так фактоіды засмуцілі мяне ў інтэрв’ю, як слоган, узяты на ўзбраенне выпускніком гістарычнага факультэта БДУ: «Хто валодае мінулым, валодае будучым». Чытачы «1984» Джорджа Оруэла адразу ўспомняць, чый гэта слоган і да чаго ў рамане давяло яго ўжыванне. Але Траццяк, хутчэй за ўсё, абапіраецца не на брытанскага антыўтапіста, а на расійскага чыноўніка Уладзіміра Мядзінскага (гл. крэда апошняга тут і тут).

Не, я разумею, што інструменталізацыя мінулага палітыкамі & чыноўнікамі была, ёсць і будзе. Проста заўжды меркаваў, што задача гісторыкаў – працівіцца ёй, мінімізаваць наступствы, ці хаця б яе не апраўдваць… Іначай прафесіяналы, апрача ўвядзення ў зман люду паспалітага, падсякуць сук, на якім сядзяць. Таму што, калі следам за дарадцам Пуціна не верыць у само існаванне аб’ектыўнай карціны свету, калі 2Х2 = столькі, колькі кажа партыя, то навошта ўвогуле гістфакі ды акадэмічны інстытут гісторыі? Хай кожны піша сабе «карціну маслам» з падручных матэрыялаў – міфаў і пад.!

Рэзюмэ: сфера «дзяржідэалогіі РБ» ва ўмовах інанекратыі шмат у чым (верагодна, як ніколі) аблытана імперскім павуціннем, беларусаў падштурхоўваюць да таго, каб глядзелі на сваю гісторыю і палітыку вачыма Пуціна, Лаўрова, Мядзінскага…

Мяркую, і 17 верасня было выбрана сёлета як «дзень народнага адзінства» калі не па загадзе, то з узгадненнем у Маскве. Зазначаў ужо: дата 17.09.1939 нам не чужая, помніць яе трэба, але наступ Чырвонай арміі на Захад, распачаты ў той дзень, кіраваўся не з Мінска, і камандзіраў мала цікавілі беларускія інтарэсы (між іншага, не быў ён і бяскроўным, суправаджаўся тысячамі ахвяр). Пра тое, што здарылася па далучэнні Заходняй Беларусі, казаў у 2019 г. паэт Васіль Жуковіч, раўналетак «вызваленчага паходу»:

Колькі людскіх лёсаў паламала за кароткі час перад вайною савецкая рэпрэсіўная машына! А колькі несправядлівасці, крыўды і гвалту зазналі заходнікі ў пасляваенны час! Дастаткова згадаць прымусовы згон у калгасы, што разбуралі сем’і, сціралі адвечныя звычаі, забіралі ў чалавека свабоду… Але няма ліха без дабра – аб’яднанне Беларусі ўсё ж адбылося. І гэта факт бясспрэчна станоўчы.

В. А. Жуковіч, фота адсюль

Да 1941 г. граніца між усходняй і заходняй часткамі Беларусі, нягледзячы на адміністратыўнае «ўз’яднанне», дэ-факта існавала, проста так цераз яе не пускалі, дый пасля вайны «заходнікі» доўга заставаліся ў СССР грамадзянамі другога гатунку. Сапраўднае адзінства, па-мойму, наогул не дасягаецца пасродкам штыкоў, і нездарма 17 верасня пад канец ХХ ст. – на пачатку ХХІ ст. амаль не святкавалася ў народзе.

У сакавіку 2021 г. я прапаноўваў альтэрнатыўныя даты для «свята народнага адзінства» – тое самае 25 жніўня або 15 сакавіка (дзень, калі ў 1994 г. была прынятая Канстытуцыя Рэспублікі Беларусь). Калі камусьці карціць заглыбіцца ў мінуўшчыну, мог бы прапанаваць 18 снежня – дзень адкрыцця Першага Ўсебеларускага з’езду ў 1917 г. Ну, але што такое з’езд або Вярхоўны Савет Беларусі ў параўнанні з доблеснай Чырвонай арміяй і яе правадыром, тав. Сталіным!..

Вольф Рубінчык, г. Мінск

02.09.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 02.09.2021  18:08

Алексей Кунгуров. Почему нигде в мире нет русских землячеств?

kungurov.livejournal.com, 04.06.2021

Впервые за многие годы я наблюдаю вокруг себя почти исключительно приличных русских людей – умных, образованных, позитивно настроенных, уважающих себя и окружающих, имеющих такие ценностные ориентиры, как саморазвитие, творческая реализация… Короче, не буду тратить много слов – это просто нормальные люди – такие, какими они и должны быть в нормальных условиях. Секрет прост – все они эмигранты.

Они бежали из смрадного путинского рейха. Половина, как в моем случае, пошла в побег вынужденно, бросив всё, потому что соотечественники хотели посадить их в тюрьму, убить, ограбить, унизить. Другая часть сделала это добровольно и целенаправленно. Последние почти все, словно сговорившись, объясняют свое решение желанием избавить детей от окружающего их на родине дерьма, дать возможность вырасти человеком, а не скрепным зомби. Они бежали от ненормальных условий существования.

С одним из таких русских эмигрантов у меня недавно состоялся непринужденный разговор. Мы задались вопросом о том, почему нигде в мире нет русских общин и землячеств, даже там, где русских очень много? Мой собеседник имел опыт длительного проживания в шести странах. Нигде он не наблюдал ни малейших потуг у русскоязычной диаспоры к объединению хоть в какую-то общность. Пришли к единодушному заключению: если русские уезжают за границу – они бегут от варварского «русского мира», от этой самой общности.

Даже упоротые ватники из среды приблатненного чиновничества, аффилированного с властью бизнеса и системной богемы. Казалось бы, за границей они находят комфорт физический, но для комфорта душевного им целесообразно скучковаться вместе, чтоб шлифануть свои духовные скрепы. Но нет – никаких устойчивых связей, кроме личных, профессиональных, семейных, реже – соседских, между русскими за границей не возникает и не поддерживается в принципе.

Все они испытывают иррациональный подсознательный ужас от необходимости иметь дело с общностью себе подобных. Они уехали потому, что хотят быть подальше от этой подавляющей их личность толпы, и воссоздавать ее здесь в каком-либо виде не желают. И в этом они отличаются от всех прочих народов. Даже с высоты своего очень небольшого опыта могу с уверенностью сказать, чем русский эмигрант принципиально отличается от таджикского, китайского, турецкого, ирландского, латиноамериканского и вообще любого другого. Те уезжают из дома ЗА лучшей долей, даже если уезжают вынужденно. И лишь русские всегда бегут ОТ домашнего свинства. Это доминирующий, пусть и не всегда осознаваемый императив.

Мой визави высказал подобные соображения, основываясь на эмпирическом опыте и собственной рефлексии. Я же подкрепил его версию историческими аргументами. История русской эмиграции совершенно уникальна и не похожа ни на какую другую. Начало ей положили так называемые невозвращенцы. Попробуйте найти аналог этому слову в любом другом языке! В английском, наверное, ближайшее по смыслу слово будет defector – перебежчик.

Специфика Московского царства после того, как оно сложилось в централизованное государство к XVI веку, заключалась в том, что это было государство-концлагерь. Я не пытаюсь оскорбить ничьи патриотические чувства, просто констатирую. Понятно, что крепостные крестьяне, рабы, служивые сословия не обладали правом на свободный выезд за рубеж нигде в то время. Но в Московии такого права не имел вообще НИКТО, даже высшая знать, духовенство, купечество, ученые, мореплаватели. Впрочем, ученых и мореплавателей тогда не существовало. Поморы – не в счет, они выходили в море исключительно ради промысла и уплывать за границу им было некуда, не на чем и не за чем.

Всякий подданный царя официально являлся собственностью государства с рождения до смерти и не мог распоряжаться собственной жизнью. Бояре могли распоряжаться чужими жизнями, но не своей. Выезд из царских владений считался тяжким преступлением и карался смертью, если был доказан злой умысел бежавшего против государя. Поскольку следствие в таких случаях предписывалось проводить с пристрастием, то у всех беглецов на дыбе обнаруживался злой умысел. То есть побег являлся чем-то вроде изощренной формы самоубийства. Такому суровому наказанию подвергались не только лица, пойманные при попытке бежать, но и вернувшиеся из несанкционированной заграничной поездки. Торгашей в этом случае не казнили, а «раскулачивали» и приговаривали к битью кнутом. Правда, эта процедура часто заканчивалась похоронами.

Вы спросите: а как же ловили беглецов, если границы Московии были поистине необъятны, а пограничной стражи не существовало (она появится лишь в 1893 г.)? Поясняю: государство-концлагерь стало возможным исключительно благодаря географическому фактору: транспортные коммуникации в то время были в основном водными. Выходов к морю Московия не имела, что уже определяло обособленность государства. Речные же пути вели в никуда: северные реки – в Ледовитый океан, Волга – во внутреннее Каспийское море.

Это – важнейший фактор для понимания как всей средневековой русской истории, так и базиса национального характера. Уникальность русского государства обуславливалась тем, что оно располагалось в речном бассейне, не имевшем выхода в мировой океан. Аналогов подобной изолированной крупной социальной системы просто не существует. Разве что среднеазиатские ханства в бассейнах Сырдарьи и Амударьи, но они никогда не имели сильной государственности и не оказывали влияния на внешний мир.

Оставались дороги сухопутные. Но их было ничтожно мало. Опять же, всё дело в географии и климате. Зачем русским дороги, если уже в ноябре реки замерзают и до конца марта можно прекрасно добраться по льду куда угодно санным путем? Тем паче, любые населенные пункты стояли по берегам рек и по ним же были связаны друг с другом. Передвижение вне дорог в болотисто-лесистой местности было абсолютно невозможно (степи находились за пределами страны). Соответственно, бежать можно было по тем нескольким столбовым дорогам, что вели через Смоленск (еще не московитский) на запад, а также через Псков и Новгород (формально признававшие верховенство московского царя) к балтийским портам. Но дороги на всем протяжении контролировались заставами и сторожевыми разъездами – охранялась не граница государства, имевшая весьма условный характер, а именно дорога, по которой можно попасть в страну извне или выбраться из нее. Про восток, думаю, говорить излишне – никакой цивилизации там не существовало, колонизация Урала и Сибири началась позднее.

Дороги охранялись, конечно, не затем, чтобы ловить беглецов, а исключительно потому, что они являлись источником доходов казны. С приезжих купцов брали мыт. Чем больше застав – тем больше дани и взяток те заплатят. И разбойников надо было гнобить, чтоб конкуренцию в дерибане купцов не создавали. Но попутной задачей государевой стражи являлось препятствование утечке из страны «человеческого капитала». Лишь царь по рассмотрении челобитной от просителя мог выдать подорожную грамоту на пользование дорогой с целью выезда за пределы страны. Без этого документа любой путешественник считался беглым преступником вне зависимости от того, насколько далеко от границы он схвачен, куда и зачем направлялся. На внутреннее передвижение от пункта А в пункт Б также нужна была подорожная, но их уже выписывали воеводы, дьяки и прочие уполномоченные на то должностные лица. Само собой, с частных лиц они за аусвайс нещадно драли мзду.

Тюремную суть русского государства раскрывает норма, если так можно выразиться, «традиционного права»: иностранцам, будь то дипломаты, купцы или даже члены правящих домов, для выезда также требовалась проездная грамота. То есть любой гость из-за рубежа мог быть взят в заложники и отпущен за выкуп или вообще не отпущен. Показателен такой случай: в 1643 г. в Москву с большим посольством прибыл датский принц Вольдемар для женитьбы на русской царевне Ирине. Все условия брачного договора были согласованы в ходе межгосударственных посольских визитов.

Но дело расстроилось из-за разного отношения к понятию «договор». Если в европейских обычаях было долго и дотошно согласовывать условия сделки, а потом им следовать, то русские предпочитали сначала соглашаться, а потом просто плевать на договоренности. Во-первых, иноземцы за людей не считались в принципе. Во-вторых, источником права в Московии являлся не закон (самого понятия правовой нормы не существовало), а царская воля. Так что сначала московиты согласились, что в браке Вольдемар сохранит протестантскую веру, но по прибытии Вольдемара в Кремль государь Михаил Федорович (первый из Романовых) потребовал от будущего зятя безоговорочного перехода в православие. Когда тот возмутился, его стали принуждать к смене веры силой. Тот в ответ отказался и от женитьбы. Это никого не смутило. В Московии царь решал, кому с кем вступать в брак, тем более, если речь шла о его дочери.

Вольдемар пытался бежать, его схватили и вернули в кремлевские палаты. Так он и пробыл в заложниках до самой смерти Михаила в 1645 г., после чего уже новый царь Алексей Михайлович (отец Петра I) выдал Вольдемару подорожную и отпустил с миром. Если такое быдляческое отношение хозяева земли русской проявляли по отношению к коронованным особам, то собственные людишки, включая самых родовитых, для самодержцев были просто живой собственностью…

Вот в таких-то условиях и сформировался феномен невозвращенчества: государь давал подданному право выезда по государственным делам (других быть не могло по определению), а тот не возвращался из командировки. Такой исход можно было предвидеть, поэтому за границу отпускали лишь тех вельмож, у коих в качестве заложников на родине оставались семьи и имущество. Не всегда, но в большинстве случаев этого было достаточно. В 1602 году царь Борис Годунов, деятель действительно прогрессивный для варварской Московии, предпринял инициативу отправить на учебу в университеты Германии, Франции и Англии 18 дворянских детей. Невозвращенцами стали все они.

Правда, в связи с чехардой вокруг престола, вспомнили о них только после воцарения Михаила Романова, и в 1613-1621 гг. царские власти делали энергичные попытки разыскать и вернуть на родину беглецов. Но те, естественно, не рвались на Русь-матушку. Настолько не рвались, что выпускник Кембриджа Никифор Олферьев, сын посольского дьяка Олферия Григорьева, даже поменял веру на англиканскую и стал священником, перейдя таким образом под личное покровительство короля Якоба I, являвшегося главой церкви. Трое других русских студентов также устроились неплохо, даже оставшись православными: Федор Костомаров стал королевским секретарем и служил в Ирландии, Назарий Давыдов и Афанасий Кожухов – представителями Англии в Индии.

Москва требовала выдачи своей собственности, английские власти, рассмотрев требование на самом высшем уровне, отказали. Посулы московских послов вернуться добровольно, получив прощение царя-батюшки и богатые дары, невозвращенцев также не прельстили. Никифору Олферьеву уж точно резона возвращаться не было. За смену веры в Москве полагалось наказание в виде сожжения на костре.

«Утечка кадров» происходила и в ходе командирования Петром I в Европу детей дворянских для обучения в навигантских школах. Однако настоящий взрыв невозвращенчества случился в ходе Заграничного похода. Во время нахождения русской армии во Франции из нее дезертировали около 40 тысяч нижних чинов. Ни один из беглецов в Россию не вернулся, несмотря на просьбы императора Александра I к французскому королю Людовику XVIII изловить и выдать преступников. Генерал граф Федор Васильевич Ростопчин, прославившийся сожжением Москвы в 1812 г., писал своей жене из Парижа:

«До какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейского полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но еще отдают за них своих дочерей».

Сам Ростопчин при этом в 1814-1823 гг. проживал в Париже, а своего друга, бывшего российского посла, обитающего в Лондоне, Семена Воронцова просил похлопотать о получении британского подданства: «Сделайте же мне одолжение, устройте, чтобы я имел какой-либо знак английского уважения, шпагу, вазу с надписью, право гражданства».

Дворянам становиться невозвращенцами уже смысла не было, поскольку еще в 1762 г. император Петр III подписал Манифест о вольности дворянства. По данному акту впервые в истории России дворяне освобождались от обязательной гражданской и военной службы, могли по своему желанию выходить в отставку и беспрепятственно выезжать за границу. Впервые русские люди (малая их часть) получили человеческие права. Правда, подавляющее большинство дворян не имело возможности шиковать по заграницам, поскольку их источником существования была служба. Но это уж вопрос не права, а возможностей.

Честь быть основоположником русской революционной эмиграции принадлежит декабристу Николаю Тургеневу. Он тоже стал невозвращенцем. Узнав о привлечении его к следствию по делу о мятеже, он отказался возвращаться в Россию для суда из Лондона, где находился в командировке. Был приговорен заочно к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. По правде говоря, Тургенев не участвовал в восстании и вообще давно отошел от заговорщицких дел, но все равно попал под раздачу.

Первым интеллигентом-невозвращенцем считается профессор Московского университета Владимир Сергеевич Печерин. Выбив себе в 1836 г. научную командировку в Берлин в летние каникулы якобы для работы над диссертацией, он из нее не вернулся. В России Печерина судили, но поскольку наказать его никакой возможности не нашли, суд удовлетворился лишением его всех прав и состояний российского подданства, которые беглецу были уже без надобности.

В 1840-50-е годы революционная эмиграция носит единичный характер, тем не менее она уже существует. Наиболее видные эмигранты – Герцен, Бакунин, Огарев, Энгельсон. По мере роста революционного движения с 1860-х годов эмиграция дворянская уступает место разночинной. После разгрома польских восстаний в 1831 г. и 1864 г. в Европу хлынул поток польских беглецов, но к русской эмиграции их относить, конечно, некорректно. Мы изучаем не всех беглецов с территории империи (тут можно вспомнить массовый исход населения Кавказа и Кубани в Порту), а именно русскую эмиграцию.

То же самое относится к еврейской эмиграции, начавшейся в середине XIX в. Мощный импульс ей придают погромы 1881 г., спровоцированные убийством Александр II, в 1890-е годы она достигает своего пика. В то же время за волной либеральной эмиграции в Европу нарастает волна эмиграции социалистической – анархисты, эсеры, эсдеки спасаются от преследования царской охранки.

Чуть не забыл о религиозных беженцах. Скрепоносные пропагандоны, рисуя идиллическую картину «России, которую мы потеряли», любят подчеркивать, что в империи практически не существовало национальной нетерпимости. Не спорю, но это лишь потому, что и национальное сознание еще недостаточно сформировалось как у русских, так и у инородцев. Но это с лихвой окупалось разгулом нетерпимости религиозной. По Уголовному Уложению 1845 г. распространение нехристианского вероучения, например, наказывалось плетьми, клеймением и каторжными работами в крепостях на срок 8-10 лет. Всего в Уложении насчитывалось 32 статьи, предусматривавших различные кары за отход от единственно верного православного учения. Так что ничего удивительного, что из России началось массовое бегство протестантов-меннонитов, молокан, духоборов, баптистов, всевозможных сектантов.

Наконец, по итогам революции и гражданской войны Россию покинуло около двух миллионов человек – это принято называть первой волной эмиграции, хотя она была далеко не первой, просто очень массовой. Стоит отметить, что белым эмигрантам удалось создать и десятилетия поддерживать в жизнеспособном состоянии устойчивые социальные структуры – политические и военизированные организации, учебные заведения, издательства, культурные центры, трудовые общины, даже собственную церковь. Это обусловлено тем, что белые бежали не от притеснений «своего» государства, а вследствие его катастрофы. Поэтому они и старались воспроизводить на новом месте пребывания матрицу потерянного государства. Многие даже видели в этом миссию по его сохранению с целью возрождения в будущем в старых пределах. Ничего подобного мы не замечаем у русских эмигрантов ни в прошлом, ни в будущем.

В СССР происходит реставрация модели страны-концлагеря, вновь появляются невозвращенцы, а само невозвращенчество объявляется уголовным преступлением («Измена Родине», 58-я статья УК). Но людишки бегут. Так, в 1929 г. Иностранный отдел ОГПУ официально насчитал 277 невозвращенцев, из них 34 были членами партии. Возвращается в обиход и практика заложничества, и допросы с пристрастием – все скрепно, традиционно, высокодуховно. Ноу-хау совка – принудительные депортации «классово чуждого» элемента. Положа руку на сердце, это можно даже счесть актом гуманизма: уж лучше уплыть на «философском пароходе» из Петрограда в Европу, нежели на барже в Магадан.

Ничего удивительного, что вторая, военная волна эмиграции оказалась очень массовой. Существуют разные оценки ее численности, но думаю, что цифра в миллион советских граждан, променявших социалистический рай в победившей родине на капиталистический ад, не будет завышенной. Невозвращенцев оказалось бы гораздо больше, но времена настали суровые, «перемещенных лиц» депортировали в СССР принудительно. Эмигранты второй волны состояли не только из коллаборационистов, но и из военнопленных, как-то ускользнувших на Запад, и остарбайтеров, затерявшихся в послевоенной суматохе. Значительную часть беглецов составляли украинцы и прибалты. По категории «русская эмиграция» они не проходят, но упомянуть их следует так же, как выше поминались поляки и евреи.

Третья волна эмиграции происходила в течение 1960-80-х годов: это были как невозвращенцы, так и легальные эмигранты-евреи, диссиденты, творческая интеллигенция и депортированные за рубеж «идейные враги». Считается, что Советский Союз таким образом избавился от чуждого элемента в размере полумиллиона человек.

Четвертая волна бегства пришлась на 90-е годы и насчитывает, как считается, миллион человек. Это единственная в истории России эмигрантская волна без политической подоплеки. В основном уезжают недоуехавшие евреи, научные работники, коммерсанты, творческая интеллигенция, бандиты, проститутки и женщины, вступившие в брак с иностранцами (это было тогда очень модно). У эмигрантов 90-х преобладала экономическая мотивация.

Но всё возвращается на круги своя в XXI веке. Количество бежавших от путинского режима, давшему старт пятой волне, уже стало рекордным, превысив численность белой эмиграции 1918-1922 гг. Сейчас считаются покинувшими родину примерно 2,5 миллиона человек. Правда, если белая эмиграция была практически одномоментной, то путинская статистически размазана на два десятилетия.

ВЫВОДЫ: из заметных стран-доноров эмиграции большинство людей уезжают по множеству причин: кто-то бежал от войны (афганцы, палестинцы и т.д.); итальянцев традиционно гнала за океан безработица; ирландцев – голод и колониальная политика Британии. Китайская эмиграция по сути являлась формой экспорта дешевой рабочей силы. Латиноамериканцы в США, негры и арабы в ЕС, среднеазиаты в РФ стремятся попасть и легализоваться в подавляющем большинстве с целью трудоустройства. Наконец, существенным фактором, принуждающим людей покидать свои страны, является перенаселение (Индия, Бангладеш, Пакистан, Ближний Восток) или природные катаклизмы.

И лишь из одной страны – Московии/Российской империи/СССР/РФ люди уже которое столетие бегут почти исключительно по одной причине – от подавляющего их государства, от безумных общественных порядков. Причем, когда «русский мир» расширялся, охватывая новые ареалы, это несло с собой и новшества в сфере эмиграции. Так чисто русский ранее феномен невозвращенчества становится характерным для стран социалистического блока в послевоенный период.

Вот поэтому нынешняя русская эмиграция носит атомизированный и рассеянный характер – ей нечего и незачем воспроизводить на чужбине, а запроса на создание альтернативного государства (Другой России, АнтиРоссии) не существует. По крайней мере пока. Но не исключаю, что идея сетевой внегосударственной социальной структуры, как формы существования диаспоры, может получить развитие, когда количество эмигрантов вырастет на порядок.

P.S. Раз уж такая тема, то сам бог велел протянуть руку за подаянием. А то эмиграция – это, конечно, здорово и интересно в плане новых ощущений, но ощущать голодное урчание в пузе всё же не хочется.

ЮVoney (бывшие Яндекс-деньги): 4100110098133848

WebMoney: Z298602873002 (доллары), E383377703534 (евро), P519951794490 (рубли)

QIWI-кошелек: BASIYA

PayPal: basi83@list.ru, PayPal (для переводов из РФ): baishihina@gmail.com

Сбербанк: 4276 1609 8007 6245 (Асия Равилевна Байшихина) или тел. +7 919 945 43 03

Тинькофф: 5536 9137 7297 9569 (Асия Равилевна Байшихина) или тел. +7 912 383 37 22

ПриватБанк (Украина): 4149439004306100

Банковский перевод из-за рубежа: реквизиты в файле по ссылке.

Можете просто пополнить счет на указанных телефонах на любую сумму.

Важно: в назначении платежа указывайте «Материальная помощь семье», иначе транзакции могут быть заблокированы как подозрительные.

Взято отсюда

Опубликовано 08.06.2021  16:05

Вольф Рубінчык. Гросмайстар Анатоль Карпаў і Беларусь

Ад аўтара. Публікацыя з’явілася на сайце газеты «Новы час» 5 чэрвеня 2021 г. Для belisrael я трохі дапрацаваў артыкул.

***

У мінулым месяцы, а дакладней, 23 мая, грукнула 70 год Анатолю Карпаву. Гэта 12-ы чэмпіён свету па шахматах (у 1975—1985 гг.), наступнік Роберта Дж. Фішара і папярэднік Гары Каспарава… Выдатны гулец і даволі супярэчлівая асоба; дзеяч, якога прылашчваў Леанід Брэжнеў, дый цяперашнія ўлады Расійскай Федэрацыі. Шахматыст не адзін год засядае ў Дзярждуме і падтрымлівае, лагодна кажучы, спрэчныя ініцыятывы, кшталту анэксіі Крыма.

Фота 2015 г. з kremlin.ru. У маі 2021 г. Пуцін узнагародзіў Карпава ордэнам – «за вялікі ўклад ва ўмацаванне расійскай дзяржаўнасці, развіццё парламентарызму і актыўную законатворчую дзейнасць»…

Як бы ні было, Карпаў валодае каштоўным досведам: паўстагоддзя ён навідавоку, і цэніць яго не толькі афіцыёз.

«Эпоха савецкіх шахмат, Анатоль Карпаў вядомы нават далёкім ад шахмат людзям савецкага пакалення. А тым, хто маладзейшы, карысна пачытаць пра яго ў вікіпедыі. З майго пункту гледжання, ягоная гульня вылучалася неверагоднай логікай, глыбінёй і ўпартасцю ў абароне… Ужо шмат гадоў Карпаў не выступае ў сур’ёзных турнірах, а вядзе вялізную грамадскую дзейнасць. Але часам гуляе і выдае цудоўныя вынікі з гульцамі ўзроўню “топ”», — пісаў у 2018 г. брэсцкі трэнер і майстар ФІДЭ па шахматах Уладзіслаў Каташук з нагоды «Кубка Карпава» ў горадзе над Бугам.

Натуральна, пад юбілей у сусветных СМІ выйшла мноства матэрыялаў, прысвечаных Анатолю Яўгенавічу. Аднак у іх альбо няма «беларускага следу», альбо ён амаль не прасочваецца. Між тым біяграфія славутага гросмайстра, ураджэнца расійскага Златавуста, шмат у чым знітавана з Сінявокай.

Пачаць з таго, што трэнер, які, бадай, і вывеў А. Карпава на чэмпіёнскую арбіту — Сямён Абрамавіч Фурман — паходзіць з Пінска (летась адзначалася стагоддзе з дня яго нараджэння). Так, ужо ў 1920-я гады сям’я Фурманаў перабралася ва ўсходнюю Беларусь, а адтуль — у Ленінград, але тым не менш…

С. Фурман і А. Карпаў. Фота публікавалася тут

Пад канец 1960-х у гросмайстра Фурмана (1920—1978) і Карпава, тады яшчэ юнага майстра, усталяваліся адносіны даверу. Пазней вучань выкажацца пра настаўніка ў тым сэнсе, што Фурман валодаў адметным падыходам да шахматнай гульні, свежым поглядам «зверху». Лічыцца, што Сямён Абрамавіч не столькі вучыў Карпава, колькі раскрываў яго патэнцыял, вёў ад дылетантызму да высокага мастацтва.

Пра два памятныя візіты Карпава ў Беларусь хочацца коратка распавесці.

1979

А. Карпаў прыязджаў у Мінск на піку сваёй славы (у 1978-м ён з вялікім напружаннем адолеў у філіпінскім матчы на першынство свету «адшчапенца» Віктара Карчнога). У снежні 1979-га ў сталіцы БССР «сышліся зоркі»: адначасова ў горадзе знаходзіліся дзеючы чэмпіён свету па шахматах, ранейшы (Міхаіл Таль) і будучы (Гары Каспараў; пра яго сувязі з Беларуссю мажліва даведацца з артыкула Юрыя Тэпера). Праўда, калі Таль і Каспараў рубіліся ў чэмпіянаце СССР па шахматах, які ладзіўся ў клубе імя Дзяржынскага, то Карпаў прыязджаў хутчэй як ганаровы госць, і крыху — як рэвізор перад Алімпіядай-1980… Яго, члена ЦК усесаюзнага камсамола, на вакзале з кветкамі сустракалі, паводле газеты «Физкультурник Белоруссии», «адказныя работнікі камсамольскіх, прафсаюзных і спартыўных арганізацый рэспублікі, а таксама вядомыя спартоўцы».

14 снежня Анатоль Карпаў быў прыняты Пятром Машэравым, кіраўніком кампартыі Беларусі, які перад гэтым (у ліпені) асабіста ўзгадніў правядзенне шахматнага чэмпіянату ў Мінску. Надоечы Карпаў распавядаў пра сустрэчу гэтак:

Я ў турніры не ўдзельнічаў, але прыязджаў у сталіцу Беларусі па сваіх справах. У адзін з дзён сустрэўся з Машэравым… І кажу: “Пётр Міронавіч, цікавасць да чэмпіянату вялізная, штодзень прыходзіць безліч гледачоў, а свайго клуба ў мінскіх шахматыстаў дагэтуль няма!” Машэраў быў чалавек вельмі рашучы і тут жа сказаў “Абяцаю, што клуб будзе!”

Гэтая частка мемуараў Карпава цалкам праўдападобная, але наступную — запісаную ім, відавочна, з чужых слоў — давядзецца аспрэчыць:

На бліжэйшым пасяджэнні Палітбюро Пётр Міронавіч узняў пытанне пра тое, што ў Мінску мае быць Палац шахмат, і прапанаваў аддаць шахматыстам толькі што пабудаваны дыхтоўны дом у цэнтры горада. Яму запярэчылі, што той будынак будавалі для пісьменнікаў.

— Але ў іх ужо ёсць дом! — адказаў Машэраў. — Пісьменнікі хочуць палепшыць свае ўмовы, а ў шахматыстаў нічога няма.

Пасля гэтага пасяджэння Савет міністраў змяніў сваё рашэнне, і будынак аддалі шахматыстам.

Насамрэч дом на вуліцы Карла Маркса, 10, дзе ў 1980—90-х знаходзіўся Рэспубліканскі палац шахмат і шашак, ад пачатку будавалі не для пісьменнікаў. Пра тое, што ў Мінску мае быць Палац шахмат заміж старога, цеснаватага шахматна-шашачнага клуба на Змітрака Бядулі, 6, тагачасныя «вяршкі рэспублікі» былі начуты і да візіту Карпава — ім гэта шматкроць тлумачылі асабіста і праз прэсу прафесар медыцыны, старшыня шахматнай федэрацыі БССР Мікалай Місюк (1919–1990), знакамітыя майстры Гаўрыла Верасаў (1912—1979), Віктар Купрэйчык (1949–2017) і інш. Рэальна падрыхтоўка да пабудовы Палаца распачалася за нейкі час да чэмпіянату, рухалася марудна… Выглядае, дыялог Карпава з Машэравым паскорыў працэс, але будынак быў гатовы адно праз колькі год – яго ўрачыстае адкрыццё адбылося ўвосень 1985 г. Таму не будзьма ні прымяншаць, ні перабольшваць ролю расійскага чэмпіёна ў з’яўленні мінскага Палаца шахмат і шашак.

Сучасная выява Палаца шахмат і шашак, які ў ХХІ cт. ператварыўся ў Рэспубліканскі цэнтр алімпійскай падрыхтоўкі. Фота С. Зыгмантовіч, крыніца: lookmytrips.com

Трэба прызнаць, Карпаў цягнуўся не толькі да «наменклатуры». Ён паназіраў, як гулялі яго калегі ў чэмпіянаце СССР, а ўвечары выйшаў на кантакт і з аматарамі: распавёў пра развіццё шахмат як віду спорту, пра буйныя шахматныя спаборніцтвы. Таксама Карпаў падзяліўся планамі на будучыню і адказаў на пытанні слухачоў.

Карпаў – другі злева; крайні справа – праф. Місюк (гл. таксама тут)

На той безінтэрнэтны час такая форма камунікацыі са славутасцямі, як вечары пытанняў і адказаў, карысталася значным попытам.

Фота Дзмітрыя Церахава падказвае, што А. Карпаў меў адмысловую гутарку з В. Купрэйчыкам. Шахматысты добра ладзілі, нягледзячы на тое, што сухаваты карпаўскі стыль гульні наўрад ці вабіў імпэтнага мінчаніна. Купрэйчык (2003): «Раней Карпаў, як старшыня фонду міру, рэгулярна наведваў Беларусь. Цяпер радзей стаў прыязджаць, але кожны раз сустракаецца з аматарамі шахмат, ведае пра нашыя справы, маральна дапамагае». Карпаў (2019): «З Віктарам Купрэйчыкам я пазнаёміўся ў 1963 годзе на чэмпіянаце СССР сярод школьнікаў. Мы нават жылі ў адным нумары гасцініцы, але блізка не сышліся. Мне было тады 12 год, яму – 14, і розніца ў два гады яшчэ моцна адчувалася. А моцна пасябравалі праз тры гады ў час паездкі ў Чэхаславакію, дарма што я ўсё яшчэ быў школьнікам, а ён ужо студэнтам».

1996

Адышоў у мінулае Савецкі Саюз. Карпаў паспеў прайграць шэраг матчаў Каспараву, але і ва ўзросце за 40 заставаўся адным з лідараў сусветных шахмат (і нават чэмпіёнам свету – праўда, па «другаснай» версіі ФІДЭ). Майстар Уладзімір Палей, малады і авантурны кіраўнік Беларускай федэрацыі шахмат, які пазней эмігруе ў Швецыю, вырашыў запрасіць чалавека-легенду, каб упрыгожыць міжнародны шахматны фестываль у Мінску ды ўмацаваць свае тылы.

У цэлым план Палея спрацаваў. Па тутэйшай завядзёнцы, Карпаў не згуляў у турніры, а толькі наведаў яго; затое сустрэўся з кіраўніком краіны, падарыў яму набор шахмат і… зноў закінуў слоўца за Палац на К. Маркса, які нібыта хацелі забраць чыноўнікі.

А вось іміджавая «бітва гігантаў» – Анатоля Карпава і топ-гросмайстра Барыса Гельфанда, тады яшчэ мінчаніна – чамусь не адбылася. Карпаў згуляў паказальны матч з 17-гадовым Аляксеем Чарнушэвічам, ураджэнцам Ліды, чэмпіёнам Еўропы сярод юнакоў. Барыс Тасман пісаў у «Прессболе»: «У кожным з двух паўбліцаў маэстра меў па 10 мінут на партыю, а яго візаві – па 15. Карпаў двойчы даказаў сваю перавагу, а потым, на радасць прыхільнікам Каісы, якія запоўнілі залу, пракаментаваў хаду гульні».

 

Здымкі з архіва Ігара Стральца, публікаваліся тут

Фота з таго ж архіва – публікуецца ўпершыню (дзякуй І. Стральцу і Э. Харавец)

У 2012 г. А. Чарнушэвіч стаў гросмайстрам – няможна выключаць, што «карпаўскія ўрокі» дапамаглі яму.

Фестываль прыпаў акурат на 10-годдзе аварыі на ЧАЭС, і Карпаў заяўляў, што адкрые ў Беларусі філіял шахматнай школы «Дзеці Чарнобыля», ужо дзейнай у Расіі (сэнс праекта быў у тым, каб юныя шахматысты з забруджаных тэрыторый атрымлівалі дадатковыя магчымасці). Шматразовая чэмпіёнка Беларусі па шахматах Эльміра Харавец, якая тады працавала на БТ, успамінае: «Імя 12-га чэмпіёна свету, вядома, дзейнічала на ўсіх магічна. Як і фраза “дзеля дзяцей”: вынікам знаходжання Анатоля Яўгенавіча ў Мінску сталі набытыя для школ 20 тысяч камплектаў шахмат. І галоўнае – Карпава прымалі ў “вярхах”». У прэсе паведамлялася, што, апрача Лукашэнкі, маскоўскага госця прымуць прэм’ер-міністр Міхаіл Чыгір і старшыня Вярхоўнага Савета Сямён Шарэцкі, але сам госць, мяркую, зараз хацеў бы забыцца на тое…

Яшчэ Карпаў выбраўся ў Маладзечна, дзе правёў сеанс адначасовай гульні для «новых беларусаў» (згуляць з чэмпіёнам каштавала 200 USD – як для 1996 г., вялізная сума). Паўдзельнічаў у папулярным ток-шоў «Карамболь» і даў інтэрв’ю Пятру Рабухіну, які, сярод іншага, спытаўся: «Ці здаволены Вы паездкай у Беларусь?» Адказ быў такі: «Безумоўна. Тут я не першы раз. Праўда, пахадзіць пешшу па горадзе мне асабліва не даюць, у асноўным перасоўваемся на машыне. У мінулы мой прыезд удалося крыху прагуляцца па цэнтры… Уся праграма вельмі насычаная, і ўсё служыць адной мэце – папулярызацыі шахмат як сярод дарослых, так і сярод дзяцей. Я рады, што ў Мінску яшчэ захаваўся Палац шахмат і шашак, і ён выконвае сваю першапачатковую функцыю…» Карпаў згадваў візіт 1996 г., падкрэсліваючы сваю ролю ў захаванні Палаца ў Мінску, і ў інтэрв’ю расійскай газеце «Шахматная неделя» (№ 35, верасень 2004). Лукашэнка быццам бы сказаў яму: «Калі Машэраў даў, то я забіраць не буду».

А. Карпаў на фестывальных урачыстасцях. Фота з архіва І. Стральца, публікавалася тут

Пасля 1996 г. вялікі шахматыст вяртаўся ў Беларусь – напрыклад, улетку 2019 г. наведаў Салігорск. Не без уплыву Карпава ў другой палове 2000-х на нашых землях пачала развівацца праграма «Шахматы ў турмах». Але ж гэта, напэўна, ужо іншая гісторыя.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

wrubinchyk[at]gmail.com

PS. Гісторыю ўзаемаадносін А. Карпава з Беларуссю пасля 1996 г. хай пішуць іншыя – мне ўжо не вельмі цікава. Асабліва пасля таго, як пачуў выказванні Карпава ў нядаўняй перадачы «Познер», маўляў, СССР – адзіная краіна ў Еўропе, якая выстаяла перад «фашысцкай машынай» (Брытанскія астравы – не Еўропа?), Сталін для яго – са знакам «плюс», і г.д.

З аднаго боку, гросмайстар услаўляў шахматы, з іншага, cваімі сервільнымі паводзінамі бурыў/бурыць імідж гульні – і, мажліва, другі бок якраз пераважае. Прынамсі я б зараз не сеў гуляць у сеансе з Карпавым нават задарма (ну, хіба калі б арганізатары моцна папрасілі). Пару-тройку яго старых кніг захоўваю, а набываць новыя няма ахвоты.

В. Р.

Апублiкавана 07.06.2021  17:39

Владлена Савенкова и «Выжившие»

«Он видел своими глазами вагоны, которые увозили мирных людей в ссылки. Но для него лучше Сталина всё равно никого не было». Режиссер Владлена Савенкова — о фильме «Выжившие», посвященном репрессиям

Meduza.io, 6 июня 2021, 09:34

В конце марта на телеканалах «Дождь» и OstWest состоялась премьера фильма «Выжившие» — документальной картины о том, как молодые россияне исследуют прошлое репрессированных предков. Фильм создан при помощи берлинского фонда Für unsere und ihre Rechte и международного общества «Мемориал» (признано в России «иностранным агентом»). Режиссер — Владлена Савенкова, продюсеры — Александра Перепелова и Алексей Козлов, автор идеи и куратор проекта — Мария Макеева. Фильм доступен в ютьюбе.

Владлена Савенкова живет в Берлине и учится в киношколе. До переезда в Германию она работала в компании «Амурские волны», где занималась документальными фильмами о громких преступлениях в современной России. Она рассказала «Медузе», как снимала «Выживших», и попыталась ответить на вопрос, почему в России хотят забыть о сталинских репрессиях.

— С чего начался фильм «Выжившие»? Почему вы обратились к теме сталинских репрессий?

— Два года назад я приехала в Берлин учиться в киношколе. Когда уезжала из России, думала — бросаю журналистику, бросаю заниматься документальными фильмами, буду снимать кино. Потом случилась пандемия, пауза в кинопроизводстве, и мне предложили поработать — сделать документальный фильм о сталинских репрессиях.

Я сразу решила, что не хочу делать что-то такое с пожелтевшими страницами, с ученым, который дает историческую справку. Не хотелось и мучить узников ГУЛАГa, которых осталось совсем немного, задавать им вопросы, на которые они и так бесконечно отвечают. Сначала у нас был совсем другой замысел. Мы хотели снять фильм о том, как молодые художники Берлина знакомятся с биографиями узников ГУЛАГa. Потом мы отказались от этой идеи. Это было бы странно, ведь в самой России не говорят об этой теме. Так с чего бы молодым художникам — с пирсингом, татуировками, красными волосами, приехавшим в Берлин из Венесуэлы и Ирана, — вдруг интересоваться судьбами таких далеких им людей. Мы поняли, что это должна быть история, рассказанная молодыми людьми, у которых с этими репрессиями связана личная история, история их семьи.

Сегодня я открыла свой фейсбук, и там подряд три новости. Первая: «Правозащитная организация Gulagu.net приостановила работу в России. Ее сотрудников вывезли в Европу». Следующая новость — в Пензе закрывают отделение историко-просветительского общества «Мемориал». И третий материал: «Ей было пять лет, когда ее родителей репрессировали». Наш фильм необходимо было снимать.

— Как фильм устроен?

— У нас получились три полноценные семейные саги, в них задействовано множество людей. Если разбираться в генеалогических древах героев, можно с ума сойти. По ходу фильма становится понятно — несмотря на то, что это три совершенно разных семьи, они все пострадали по одному и тому же сценарию. Просто однажды к ним пришли и выслали из родного дома с запретом на возвращение. Ни за что, без причины, без совершения преступления, без вины. В нашем фильме показан игрушечный поезд, который как будто едет через заснеженную Россию. И вот на самом деле этот поезд репрессий проехал через всё наше общество.

Для меня было важно рассказать истории простых людей, которые всю жизнь были вынуждены об этом молчать. И вот наши герои, правнуки репрессированных, стали первым поколением в истории их семьи, где наконец-то заговорили о страшном прошлом.

— Расскажите о ваших героях?

— Аня, которая с 20 лет мотается по свету, — типичная берлинка, которая не сидит на месте. Например, когда она узнала, что ее дед родился в Румынии, она поехала туда и взяла языковые курсы, чтобы выучить язык. Она хочет разобраться в себе, понять, кто она такая, и для этого она исследует историю своих предков. Но чем больше она узнает о прошлом семьи, тем больше запутывается в себе. Очень сильная травма вшита в ее генетический код. Ее дед Вася Вальчук был сослан на Север, в поселок Березово (Ханты-Мансийский автономный округ). Для Ани все началось с того, что ее дочь заявила: «Я — немецкая девочка». И они с мужем взялись за голову — ведь у «немецкой девочки» мама русская, а папа датчанин. И они стали знакомить ее с корнями.

Другие герои — это двое братьев-близнецов из Москвы, которые ищут следы своей репрессированной прабабушки, поэтессы. Она была знакома с Толстым, дружила с Цветаевой, мы нашли ее архив в Литературном музее. После ГУЛАГa она не могла вернуться в Москву и поселилась за 101-м километром, в городе Малоярославец (на правом берегу реки Лужи, в 61 км к северо-востоку от Калуги). Братья не могут получить доступ к делу своей прабабушки из-за ковида, архив ФСБ сейчас закрыт.

И Женя — он работает библиотекарем в Берлине. Всю большую семью его деда Василия Ларина сослали в Казахстан. Еще когда дед был жив, Женя создал большой видеоархив с его воспоминаниями.

— С героиней Аней и ее дочкой вы поехали в место ссылки прадеда. Как девочка восприняла русскую провинцию?

— Анина дочь Юна — абсолютно европейский ребенок. При этом в поездке ни у кого из нас не было тягостного чувства от осознания русской хтони. Как-то получилось рассказать об истории страны без удручающего настроения. Хотя в Березове ничего не работает, нет ни одной точки общественного питания, и чтобы поесть, мы ездили в аэропорт. Там Юна впервые увидела настоящий туалет, где нужно присесть на корточки. Юна была в восторге — не «мама, фу!», а «ничего себе!»

Ане было важно попасть на рыбный завод, где много лет работал ее прадед. Он заброшенный, превращен в склад, туда никого не пускают. Мы попали туда только потому, что сторож был в умат пьян, и он просто не очнулся. Хотя мы и дрон там запускали, и шумели.

В Березове жили репрессированные, но при этом нет ни памятников, никаких следов воспоминаний. Зато стоит памятник Меншикову, соратнику Петра I, он тоже был сослан туда [в 1727 году]. В Малоярославце тоже нет никакого музея 101-му километру, зато есть музей СССР, он называется «Назад в СССР», мы туда сходили. Там стоит черная «чайка» Аллы Пугачевой.

— И хотя в этих местах не сохранилась память, в вашем фильме есть местные герои, которые помогают молодым людям найти сведения о репрессированных родных. Это энтузиасты, которые действуют без институциональной поддержки. Зачем они этим занимаются?

— Например, в Малоярославце жило много ссыльных, и многие из них оставили свои мемуары. Краевед Галина Гришина изучает городскую библиотеку и составляет альманахи о ссыльных. У нее даже нет интернета, представляете? Она делает все вручную. Или краевед из поселка Добринка [в Липецкой области] Вячеслав Искорнев десять лет писал книгу «Дело отца Николая» о репрессированном священнике, о жителях села, сосланных в Казахстан за то, что они были верующими и осуждали советскую власть за раскулачивание.

Они находят смысл для себя в том, что сохраняют память. Они не дают разрушиться связи с чем-то большим, с историей народа. Это нужно не только им, но и всем нам.

— Как вы считаете, почему в России не ставят памятников репрессированным? Почему пропаганда предпочитает замалчивать те события?

— Это очень сложный вопрос. Во-первых, это политика государства. Просто наша власть считает себя наследницей той власти, ее преемницей, и поэтому не осуждает прошлое. Во-вторых, в семьях об этом тоже не говорили, боялись. Только сегодня третье поколение потомков репрессированных начинает задумываться о том, что же произошло на самом деле.

Вот как объясняют это молчание наши герои: мама Евгения рассказывает, что в Казахстане, где она выросла, все русские были ссыльными. Говорить об этом было наказуемо, да и зачем — ведь пострадавшими были все. А потом началась война, и военные горести и беды затмили все те невзгоды, которые переживали ссыльные. Она говорит, что им было стыдно говорить о ссылке, когда страна переживала войну.

Мне показалось важным упомянуть, что она, дочь репрессированного, училась в одном классе с дочкой главы отделения ГУЛАГa, где сидел Солженицын. Ее одноклассница до сих пор не верит, что были какие-то репрессии, потому что она знает совершенно другую картину мира. Конечно, им надо было в этой школе как-то находить компромиссы с совестью, с собой, с историей, чтобы научиться жить в этой стране. Поэтому для людей до сих пор нет одной правды.

— Как вы думаете, это может измениться? Заговорят ли когда-нибудь свободно о репрессиях?

— На этот вопрос невозможно ответить. Я думаю, это возможно, потому что каждая семья в нашей стране пострадала от репрессий. Некоторые даже не знают об этом. В нашем фильме довольно большая съемочная группа — операторы, монтажеры, графики — все говорили что-то вроде: «У меня прадед тоже был осужден по закону о трёх колосках». Пора понять, что это у нас общая травма.

При этом ужасно слышать заявления о том, каким ГУЛАГ был социальным лифтом, что все были при деле, давайте вернемся к этой практике. Это абсолютная, жесточайшая бесчеловечность. Мало пыток в ярославских колониях, мало беспредела в тюремной системе? Давайте еще развивать систему ФСИН! Это какой-то роман Кафки.

— В фильме несколько человек — свидетелей и даже жертв этих репрессий, — остались сталинистами. Это поражает.

— Да, например, один из наших героев — Виктор Морозов, ему 102 года. Он признаёт, что были бесчеловечные репрессии, он видел своими глазами эти вагоны, которые увозили мирных людей в ссылки, но для него лучше Сталина всё равно никого не было. Дочь репрессированного Василия Ларина говорит, что не осуждает сталинистов. Что нельзя судить людей категорично. В кадре она спорит со своими внуками, которые выросли в Германии и считают, что сталинизм и фашизм — явления одного порядка.

— Знают ли вообще молодые европейцы, что такое ГУЛАГ?

— Не все, и у нас изначально была идея познакомить их с этой страницей нашей истории. Часто бывает, что мои приятели немцы спрашивают, над чем я работаю. Я говорю, что снимаю фильм про сталинские репрессии. А что это такое? — спрашивают они. Я рассказываю, что в Советском Союзе были концентрационные лагеря, только для своих. Они на это очень [остро] реагируют. Больше всего их поражает вопрос — за что? Почему их сослали? Какое преступление они совершили? Что они украли или кого убили? У фашистов были свои бесчеловечные аргументы, немцы их знают. А вот за что своих же граждан можно сажать в тюрьмы и убивать — они не понимают. Они знают о Сталине, что он был тиран. Но вот то, что в стране были концлагеря для советских людей — это для них большое откровение.

— Как они относятся к тому, что в России об этом не говорят?

— Это самое непонятное для них. В Германии молодежь вывозят автобусами в Нюрнберг по два раза в год, натягивают огромный экран и показывают события их страшной истории. Поэтому это для них странно, как можно такое замалчивать.

— До переезда в Берлин вы работали сценаристкой и снимали документальное тру-крайм кино. Чем вызван ваш интерес к этой теме?

— Я считаю, что мне безумно повезло. Эта работа — лучшая возможность понять, что такое человек. Я работала почти два года в компании «Амурские волны». У меня было восемь фильмов, и все они довольно страшные.

Я снимала фильм про ангарского маньяка. Я сама из Ангарска, и в то время, когда я там росла, в городе происходили убийства женщин. В нашем фильме мы поднимали тему коррупции в органах, и нам пытались помешать — звонили нашим героям, запугивали их. Я снимала про трагедию на Сямозере, и читала распечатки допроса детей. Один мальчик, которому удалось выбраться на берег, видел галлюцинации — так детская психика пыталась справиться с огромной, неподъемной тяжестью. Он ел камни, и ему казалось, что это яблоки, которые спасут ему жизнь.

Это не добрые семейные истории, а истории про безусловное зло, которое настигло людей — не плохих и не хороших, а самых обыкновенных. Люди вообще не хотят об этом говорить. Им приходится задавать вопросы, которые могут их ранить. Иногда люди срываются: «Да кто ты такая?», «Сколько тебе лет, у тебя вообще есть дети? А я всё потерял!».

Я плачу примерно на каждом интервью. Но я всегда любила эту работу. Если бы не она, я никогда бы не увидела такую Россию, таких людей. Я теперь знаю, какие люди сложные, что мир вообще не черно-белый. Это, кстати, большая проблема у нас с европейскими кинокураторами. У них всегда есть соблазн покрасить мир в черное или белое, и чтобы в сценарии были либо герои, либо злодеи. Но на самом деле и герои, и злодеи — это одни и те же люди.

Беседовала Мария Лащева

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Глава ФСИН (уже не в первый раз) высказался за более широкое применение труда заключенных. Что в его словах о новом «не ГУЛАГе» разумно, а что крайне тревожно?

«Пишу жене, что не падаю духом» Фрагмент комикса «Вы — жившие. Большой террор» о пасторе, отбывавшем наказание в ГУЛАГе в 1930-е годы

Лагерь, где сидели диссиденты Фрагмент книги о музее политических репрессий «Пермь-36». Его создали энтузиасты, а чиновники превратили в музей работников ГУЛАГа

На концерте в Новосибирской филармонии пианист Тимофей Казанцев высказался о политических репрессиях в России Сотрудники филармонии попытались прогнать его со сцены, а потом извинились за его слова

В России слишком много заключенных, ФСИН нужно превратить в гражданское ведомство. Короткая версия доклада «Что делать с российскими тюрьмами»

Источник

Опубликовано 07.06.2021  11:11