Author Archives: Aaron Shustin

Инесса Ганкина. Беларусь культурная. Быть художником

Накануне очередного учебного года мои мысли и чувства непроизвольно возвращаются к личному длительному преподавательскому опыту. Я из тех учителей, с которыми выпускники продолжают общаться спустя десятилетия после окончания школы. Конечно, речь идет не обо всех многочисленных юношах и девушках, с которыми свела судьба, а о немногих «избранных», с кем совпали ценности, интересы, профессия, а главное — с кем отношения выстраиваются  на абсолютно новом уровне: опыте общения двух взрослых независимых личностей. В этом случае разница в возрасте не имеет никакого значения, а единственно важным становится масштаб личности собеседника. Сегодня я хочу представить уважаемым читателям одну из таких собеседниц – Христину Высоцкую.

Начнем, как принято, с фактов творческой биографии.

Христина Высоцкая (1992 г., Минск) – художник ДПИ (текстиль), преподаватель, магистр искусствоведения, член Белорусского союза художников, член Международной ассоциации «Европейская текстильная сеть» (г. Вена, Австрия), в настоящее время готовится к защите кандидатской диссертации и работает старшим преподавателем  кафедры декоративно-прикладного искусства и костюма Белорусской государственной академии искусств.

Обладатель дипломов престижных международных выставок в Республике Беларусь, России, Украине и Литве. Участник многочисленных международных выставок в Республике Беларусь, Италии, России, США. За время творческой деятельности прошло 10 персональных выставок (8 — в Республике Беларусь, 2 — в Италии).

Куратор 13 выставок в Республике Беларусь.

В мастерской (фото из личного архива Христины Высоцкой)

Для читателей, далеких от области выставочной деятельности, хочу пояснить, что участник любой выставки проходит строжайший конкурсный отбор, персональная выставка – это событие в жизни любого художника, дипломами по результатам выставки награждают единиц, а уж работа куратора  выставки требует обладания навыками  организаторской деятельности, способности создания концепции и воплощения своей идеи в выставочном пространстве.

На мой взгляд, такой творческой биографии хватило бы для человека совсем другого возраста, но для полноты картины еще несколько фактов о героине этого интервью: Христина владеет русским, белорусским, английским, французским, итальянским языками,  танцует фламенко и линди-хоп, блюз (каждому из этих танцевальных стилей она уделила шесть лет жизни, занимаясь параллельно в двух танцевальных студиях).  Сейчас пора дать слово самой Христине.

И. Г. Как ты решила, что твоя миссия на земле – это быть художником?

Х. В. Я с детства рисовала, но не думала, что буду профессиональным художником. Я родилась в семье инженеров,  художников в семье нет, но появилась потребность визуализировать свои эмоции.  Родители с детства всегда занимались и мной, и сестрой, следили за тем, чтобы у нас была куча кружков, музыкальная школа,  художественная студия, чтобы мы были при деле и развивались  в разных направлениях. Получается, что одновременно со школой, со всеми физиками, математиками и МХК, и у меня, и у сестры (мы занимались параллельно одним и тем же, только каждый по-своему),  была возможность попробовать себя в разных сферах еще в школе. Окончательно я приняла решение  в середине одиннадцатого класса. Просто почувствовала, что  у меня  есть мечта, которая зарождается и напоминает о себе все чаще и чаще.

И. Г. Расскажи об этом важнейшем в жизни решении подробнее, ведь множество людей стоят перед подобным выбором.

Х. В. Это был декабрь 2009 г., когда я поняла, что пора принимать какие-то очень смелые решения и я решила, что надо поступать в Белорусскую государственную академию искусств, но нужна поддержка ближнего окружения. В семье мне сказали: «Если хочешь, то пробуй…».  Я помню, как мама сказала: «Я вижу, что ты склоняешься к этому выбору, давай узнаем, что для этого нужно». Важно, что никто за меня решения не принимал. Я помню, что подошла к вам, для меня было важно узнать, что вы по этому поводу думаете.  Я даже не ожидала, вы увидели больше возможностей, чем я тогда понимала о будущей работе. Я запомнила, как вы объяснили, что можно и в театре работать, и выставки делать.  У меня был еще вопрос: «какую именно специальность выбрать?» Ведь академия искусств – это абстрактно, а что именно?  Начинаешь реально взвешивать свои силы, с чем именно хочется связать свою жизнь. У меня получилось сразу, что я не рассматривала художественный факультет, потому что там необходима очень длительная предварительная подготовка: для поступления необходимо много лет заниматься академическим рисунком, а кроме того, это просто не то, что мне нужно.  Дизайн и тогда, и сейчас, это было то, куда поступали все, но я не тот человек, который идет вслед за другими.  У меня было от противного — если все в дизайн, то я точно туда не пойду. Остается декоративно-прикладное искусство. У меня  сложилось так, что   с 12 до 15 лет я занималась в детской художественной студии “Майстэрня” учреждения Дворец внешкольной работы “Золак” одновременно по двум направлениям: керамике и росписи по дереву. На самом деле, когда начинаешь думать, какие предпосылки, то понимаешь, что родители вложились в меня в этом плане. Как я говорила,  они развивали мои способности по всем направлениям. Точно так же у меня могла возникнуть идея, что я хочу поступать в Академию музыки, ведь я успешно окончила музыкальную школу.

Я пришла на подготовительные курсы за полгода до поступления и  была уверена, что за полгода подготовлюсь, хотя меня настраивали в студии, что «ты в первый раз не поступишь…». Меня вообще такая модель не устраивает — ты готовься, паши, но ты не добьешься. У меня все внутри горело, но как же так, какой второй или третий раз… Я всегда настроена на положительный результат.

Замечу как профессиональный психолог, что это одна из важнейших личностных черт для успеха в любой сфере деятельности. Ведь сколько несостоявшихся профессиональных судеб связано даже не с неадекватной самооценкой, а именно с этой пресловутой «выученной беспомощностью», когда еще в раннем детстве ребенку внушают: «не берись», «у тебя все равно не получится», «не жди от жизни многого». Но вернемся к нашему интервью.

И. Г. Прежде чем перейти к обучению в академии, давай поговорим о твоем гимназическом опыте. Что и кто остались в памяти?

Х. В. Я пришла в  гимназию №21 г. Минска в 9-м классе и сразу почувствовала отношение к ученику как к самостоятельной  личности, которую очень важно развивать, вкладываться в ее становление.  Очень уважительное было отношение. Так получилось, что когда я пришла в гимназию, то, естественно, никого не знала, а с Александром Васильевичем Федоренко – учителем физики и астрономии — контакт получился сразу. Он знал, что я до этого участвовала в олимпиадах, и запомнил мою фамилию. Я очень быстро влилась в атмосферу олимпиад и научных работ.  Общение  с преподавателем было очень неформальное, он никогда не выстраивал стену между собой и учениками, а, наоборот, создавал атмосферу доверия.  Я с теплотой вспоминаю, как мы делали научные работы, когда на три-четыре часа еще оставались после уроков, чтобы проводить эксперимент  и обрабатывать его результаты. Было очень атмосферно и, главное,  ему самому было интересно. Это то, что заряжает энергией. Мне кажется, что я такое же отношение использую в работе со своими студентами.

Не обошла Христина вниманием и мой стиль преподавания, ведь мы встречались с ней и на уроках обществоведения, и на уроке, а потом факультативе МХК (мировой художественной культуры). Помню в связи с этим два момента: в девятом классе на обществоведении у меня был урок, посвященный истории Холокоста, а затем желающие написали дома эссе на эту непростую тему. Эссе Христины было очень небольшое по объему, но очень откровенное, с глубокими личными наблюдениями. Вторая история связана уже с одиннадцатым (выпускным) классом, когда небольшая группа учащихся фактически «потребовала» от меня факультатив по Мировой художественной культуре, который проходил в конце учебной недели и длился вместо положенного урока два, а то и больше академических часа… Мы смотрели там старые, в  том числе немые фильмы, обсуждали историю искусств ХХ века. А сейчас послушаем воспоминания Христины.

Вы учили думать на занятиях, ты никогда не знал, куда пойдет дискуссия, и она на самом деле была на уровне вуза. Всегда не хватало знаний по искусству, там тоже никогда не знала, что сегодня будет на занятиях.

И. Г. Сейчас логично от школьных преподавателей перейти к обучению в Белорусской государственной академии искусств . Кому из преподавателей этого престижного творческого вуза тебе хочется сказать спасибо?

Х. В. Первый, кого я встретила,  был Павел Петрович Бондарь – как-то жизнь тебе приносит правильных людей,  и ты настраиваешься на одну с ними волну.

Получилось так, что я пришла на подготовительные курсы, а Павел Петрович вел эти курсы много лет. Уже на втором занятии, когда увидел, что я делаю, он ко мне сразу проникся интересом. Когда я пришла поступать, то можно было выбрать «текстиль» или «костюм», но я понимала в душе, что не «костюм», что мне это не близко. Но я не говорила это Павлу Петровичу, хотя он уже в первый месяц начал меня «обрабатывать» на тему текстиля. Я понимала, что я пойду именно на текстиль. Я очень хорошо сдала специальные предметы, по двум композициям у меня были десятки.  Это  лучшие результаты из всех абитуриентов. Но вернемся к Павлу Петровичу. Его жизненное кредо – пропагандировать эксперимент. Он преподавал в формате мастер-класса, у него были  фирменные профессиональные фишки, и он показывал: «делайте вот так». Это и хорошо, и плохо, потому что все его студенты на выходе делают как он. Ситуация получается двоякая: с одной стороны, он поднял  тему эксперимента и раскрепощения, ведь никто в Беларуси не внес столько именно «в массы», с другой — такая передача из рук в руки немного эти руки связывает. Одно дело, когда художник сам работает, развивает, а другое — когда он говорит студентам: «Вот это моя фирменная фишка и вот я вам ее передаю», такое сейчас редко случается.  Для меня он внес в ткачество то, что это может быть не гладкий традиционный гобелен, а можно ткать грубыми фактурами, использовать смешение большого количества цветов в одной нити.  Это то, что он транслировал в своих работах, мне это оказалось очень по душе… Если бы не Павел Петрович, то я вряд ли бы занималась именно ткачеством…

Справка. Бондарь Павел Петрович — белорусский художник, работал в области гобелена и художественного оформления интерьеров, автор гобелена “Цветы”, триптиха “Купалье”, серии гобеленов-рушников “Туча”, “Прикосновение” и др., педагог и мастер-новатор изобретал полностью новые авторские приемы и техники. Последние годы жизни  он посвятил студентам кафедры текстиля и костюма Белорусской академии искусств, где работал преподавателем. Павел Бондарь оставил ценный теоретический и методический материал, среди них авторские гобелены-рушники.

Второй преподаватель, который очень помог моему профессиональному и личностному становлению, это  Маргарита Леонидовна Щемелева. У нас на втором курсе есть предмет «Арт-объект», который она как раз преподает.  Она раскрыла нам возможности объемного текстиля, но параллельно мы и с Павлом Петровичем занимались всем: объемами, инсталляциями. Установка была такая: «делай, а потом мы придумаем, как это подвесить или расположить». У Павла Петровича  и Маргариты Леонидовны была важнейшая установка, что студентами  надо заниматься. Это те преподаватели, которые вели активную  работу на каждом занятии. Мы дискутируем, работаем, обсуждаем, а потом  Павел Петрович сам брал  кисточку и  помогал, а Маргарита Леонидовна очень деликатно выводила тебя на решение.  Но при этом ты сам пройдешь этот путь, а не так, что тебе сразу дали готовый ответ.

Справка.  Маргарита Леонидовна Щемелёва – доцент кафедры костюма и текстиля Белорусской государственной академии искусств, занимается художественным ткачеством, работает в уникальной и сложнейшей технике ручного переплетения нитей на специальной деревянной раме, совмещает преподавательскую работу с плодотворной художественной деятельностью.

И. Г. Можно сказать, что тебе безусловно повезло с преподавателями, но для человека творческой профессии очень важны первые опыты самореализации: первый самостоятельный проект, участие в выставках и все остальное, что в дальнейшем станет сутью его жизни. Давай вспомним, как это было.

Х. В.  Я пришла в академию, у меня в принципе все получалось, но вопрос не в том, что у тебя получается в этом замкнутом пространстве, а в том, что с этим делать дальше? И куда себя приложить? Я очень быстро поняла, что это очень интересное, но странное направление.

Понятно, что когда ты приходишь в школу,  то тебя возьмут за ручку и отправят на конференцию. В вузе ты уже в какой-то степени сам по себе, ты сам должен быть инициатором.  У меня ум отчасти аналитический, не все там на чувствах. Папа мне начал немного «на мозги капать»: «А может быть, займемся еще декоративной штукатуркой, а то непонятно, что с этим потом делать».  Я поняла, что эту задачу надо как-то решить. Надо найти какой-то выход, и если мне его никто не показывает, то надо придумать его самому.

Выход получился интересным, стечение всех обстоятельств учебы привело к тому, что я начала участвовать в выставках уже на первом курсе:  то, что у меня внутри было. надо было все куда-то деть. Работа должна дойти до зрителей, иначе зачем это все делать. Первый курс прошел, и я почувствовала, что мне одной учебы мало. Я  искала возможности попробовать себя в разных художественных направлениях.  Это был период, когда я начала участвовать в выставках и параллельно заниматься ими как помощник куратора. Второе связано со знакомством с Ларисой Давидовной Финкельштейн. Был конец первого курса, мы познакомились на выставке, обменялись телефонами и началась большая эпопея…

В первый же день, когда мы встретились, она мне сказала: «Отлично, ты мне подходишь, пишем буклет для выставки». Я тогда вообще ничего не понимала. Как раз закончился первый курс, была остро нужна реализация, и тут как раз Ларисе Давидовне   понадобился помощник в этих делах.  Получилось, что шесть лет я была как бы секретарем. Эта была реальная возможность увидеть изнутри, как работает выставочная «кухня». Если ты не учишься на искусствоведа, то ты этого всего не знаешь. Сейчас я готовлю к защите кандидатскую диссертацию, тема которой  звучит так: “Современный художественный текстиль на биеннале и триеннале в странах Восточной Европы”, что как раз тесно связано с выставочной деятельностью, но тогда, на первом курсе, я этого не предполагала.  В нашем сотрудничестве надо было найти компромисс, это проверка на прочность — насколько ты терпелив, насколько ты видишь смысл… Я понимала, что если  в час ночи не буду оформлять этот текст, то у нас в Беларуси этому  нигде не научишься. Эти шесть лет сотрудничества были бесценны.

Лишнее говорить, что вся эта работа на протяжении шести лет была волонтерской, но Христина правильно оценила ситуацию и понимала, что если выпал шанс научиться чему-нибудь у мастера, то не воспользоваться этим шансом глупо.

Справка.  Лариса Давидовна Финкельштейн  — белорусский искусствовед, арт‐критик, галерист, педагог, автор и ведущая рубрик на радио и в печатных изданиях, эксподизайнер, куратор выставок, основатель первой белорусской галереи — Авторской некоммерческой концептуальной галереи «Брама». Автор концепции и арт-директор галереи «Брама». Член Белорусского Союза художников, Белорусского Союза дизайнеров, Белорусского Союза литературно-художественных критиков, член Международной ассоциации искусствоведов АИС (Москва). Живёт и работает в Минске.

И. Г. О твоем многолетнем сотрудничестве с галереей «Брама» знают многие, но есть в твоем творческом багаже один уникальный опыт. Давай поговорим подробнее об оформлении синагоги в Гродно.

Х. В. Изначально мне было невероятно интересно,  ведь ты в таком формате не работал, и страшно, потому что ты боишься не справиться.  Я боюсь, что не смогу выдать нужный результат. Я думаю, что у многих такое есть. Каких-то других страхов, связанных с тем, что это синагога, у меня не было. Ведь  у нас в семье и православные, и католики.  Мамина семья — из Западной Беларуси, папина — из Восточной, и мы вместе. У нас нет этих вопросов. Я не видела проблемы работы с представителями нехристианской конфессии, когда начинала работать. У меня есть задача, я должна в нее погрузиться, и я понимаю, что это серьезное дело. Я понимала, что нельзя подойти к делу поверхностно.  Я поняла, что надо вникнуть, и начала вникать. Было много мелких моментов, ведь я впервые в жизни работала с заказчиками.

Был директор музея – один человек, глава общины – другой человек,  а еще и раввин, в результате  получилось три заказчика. Все первоначальные договоренности были с директором, но мы приезжаем — и  заходит глава общины и смотрит на наши наброски на стене. Следует заметить, что под конец нашей работы у нас было полное взаимопонимание со всеми.

Этот опыт мне дал очень много как профессионалу: работа с заказчиком; погружение в тему, когда ты углубляешься в тему и делаешь цельный продукт; очень полезна была работа с форматом, с большим объемом.  Осенью на втором курсе я взяла сразу холст полтора метра,  просто переступила какую-то черту. Ведь до этого мы сделали огромную настенную роспись. (Христина работала с напарницей – однокурсницей Марцинкевич Екатериной Вячеславовной, но храбрости этих девушек можно только восхититься, там ведь и технология, и работа на лесах, и масса еще других невидимых миру слез.)

Но, пожалуй, самое главное – эта работа расширила наш кругозор. Это такой пласт культуры. Вот она рядом с тобой находится. Как ты узнаешь о тех же праздниках, об истории, о глубине? У нас главным объектом была карта Гродненщины с изображения синагог, многие из которых недействующие или вообще разрушенные. Нам дали список. Ты на него смотришь, ты читаешь  про историю синагог. У тебя все сжимается внутри, когда ты узнаешь: боже, а там сарай внутри  или там дерево внутри выросло. Ты понимаешь, что этого много, что это целая культура, мы смотрим на ее останки. Не важно, к какой религии ты сам относишься. Это общечеловеческое…

Карта синагог Гродненской обл. 

Фрагменты росписей

Еврейские праздники

Потом, через три года, я выступала на Лимуде в Витебске, где было еще большее погружение.  Все-таки в синагоге мы общались с ограниченным кругом людей и были  в стороне от еврейской жизни.  На Лимуде ситуация была странная и интересная, как приключение. У меня всего три дня Лимуда, и я погружусь, я искренне хочу прочувствовать, потому что где я про это узнаю?  Я всегда так ко всему отношусь: во все надо по максимуму вникнуть и понять. Мне было очень интересно и  какие-то вопросы стали понятнее…

И. Г. В развитие предыдущего вопроса: не кажется ли тебе, что еврейское культурное наследие в современной Беларуси находится как-то на обочине?

Х. В. Это проблема, это такая всебелорусская проблема… Она касается не только искусства и культуры, а общей свядомасці… Просто понимаешь, что это на всех уровнях в моем окружении. Ведь до того как  прикоснешься к этой теме, ты ничего не знаешь, ты даже не догадываешься, что оно есть и что это важно. Открываешь дверь, а за ней целое здание. Я не знаю, когда эта проблема решится. Это надо просто что-то поменять капитально.  Я вообще думаю, что в Беларуси очень замкнутое мышление. В моем случае у меня кругозор шире.  Я с детства учила себя ставить на место носителя другой культуры. Попытка понять, почему они так делают и уважительное отношение к другому.

И. Г. Говорить с Христиной можно бесконечно и на все темы, ведь она видела очень много городов и музеев, интересуется невероятным количеством разнообразных областей, но для завершения нашей беседы я выбрала тему Библии как одну из важных тем ее творчества. Итак, что для тебя означает сама Библия и обращение к библейским мотивам в твоем творчестве?

Х. В. Библия – это кладезь мудрости, учения, это не только про религию. Это на общечеловеческом уровне. Библия – это одна из самых важных тем западноевропейского искусства. Эти темы все века  поднимаются, например такие, как рождение Евы или Эдем. Для меня Эдем — символ идеального синтеза биологии и человека, природы, гармонии. Это не о разрушении, а о постоянном возрождении, когда максимальный симбиоз и гармония.

И. Г. А жалко, что человечество ушло из Эдема?

Х. В. Это то, что должно было случиться.

Я сейчас работаю над Древом Познания, оно связанно с древом семьи. Все эти темы я пропускаю через себя, например, «Солярис» по Лему, научная фантастика –  мой любимый жанр плюс астрономия. (Как не вернуться к началу нашего разговора и не вспомнить, что именно школьная научная работа по астрономии принесла Христине диплом на международной научной конференции.)  У меня научная фантастика как философия, я очень люблю социальную фантастику, например,  как бы было, будь общество  другим. А моя работа «Души леса» — это и про экологию, и про культуру. Оно получилось как самостоятельное произведение, где  лес как душа,  и все-таки деревья умирают. Я считаю, что у всего живого есть душа, но, с другой стороны, это о связях,  и человек как дерево,  и все наши мысли переплетены, ведь мы друг на друга влияем. Это инсталляция –  фрагмент того, над чем я сейчас работаю… Я уже полтора года работаю над Древом Познания, ожидается, что это будет…

Солярис”. 2012, хлопок, акрил, люрекс, ручное ткачество, авторская техника, 55 × 35 ×35

“Эдем”, 2019, шерсть, хлопок, акрил, дерево, ручное ткачество, авторская техника, 50 × 30 ×30 см

«Души леса». 2020, текстильная инсталляция, шерсть, хлопок, акрил, ручное ткачество, авторская техника, обкрутка, 240 х 200 х 200 см.

«Души леса. Фрагмент». Снимки из личного архива героини

Христина на фоне своей работы «Души леса». Фото Инессы Ганкиной, 2020

«Древо семьи»  Фрагмент «Древо семьи». Шерсть, полушерсть, акрил, хлопок, металл, дерево, зеркало, авторская техника двухстороннего ручного ткачества, обкрутка, 205 х 60 х 60 см, 2015

(А дальше Христина загадочно замолчала, и причину этого молчания я узнала лишь год спустя после нашего разговора. Принято статьи подобного рода заканчивать планами на будущее… Так вот, то, над чем Христина работала несколько последних лет,  стало текстильным объемно-пространственным художественным объектом «Древо Познания», которое представлено в Национальном павильоне Республики Беларусь на Всемирной выставке World EXPO 2020 в г. Дубай, ОАЭ, которая пройдет с 1 октября 2021 по 30 марта 2022 гг. Авторы: Христина Высоцкая – идея и концепция, разработчик образно-пространственного и колористического решения, автор гобеленов и текстильной поверхности, и Александр Дранец – разработчик образно-пространственного решения с созданием несущей конструкции. По условиям выставки мы не можем показать само это изображение до момента официального открытия выставки, но сам факт свидетельствует о невероятном уровне мастерства художницы. Остается только традиционно пожелать ей самореализации на большом и непростом творческом пути.)

Завершить этот материал предлагаю творческим кредо Христины Высоцкой: «В случае художника ты либо делаешь, и делаешь это хорошо, вкладываешься, либо зачем тратить на это жизнь», а еще уважаемому читателю предлагается послушать небольшую видеозапись с героиней нашего интервью, сделанную год тому назад.

Инесса Ганкина, культуролог

Опубликовано 28.08.2021  23:11

От ред.belisrael

Знаю, что мои обращения практически не действуют, но Инесса Ганкина, автор этой и ряда др. публикаций, более чем заслуживает финансовой поддержки.

В. Рубінчык. Абы не танкі…

Вітанкі! Абы не танкі.

Завяршаецца апошні месяц лета, і быццам бы трэба падвесці вынікі, але няма ахвоты, бо яны збольшага сумныя. І супраціў здараўся, і сякая-такая салідарнасць, і не ўсё яшчэ страчана, аднак перахапіць ініцыятыву ў насарогаў (гл. адпаведную п’есу Эжэна Іанеско) пакуль што не выйшла. Зрэшты, не адзін лаўрэат Іерусалімскай прэміі Іанеско варты згадкі ў нашым кантэксце – «вожык без рожак» (С) Славамір Мрожак варты яшчэ болей. Асабліва яго п’еска «Стрыптыз»:

– Можна зрабіць толькі адно… Папрасіць прабачэння ў РУКІ.

– Прабачэння? За што? Мы нічога ёй не зрабілі, хутчэй ужо яна мусіць…

– Гэта не мае значэння. Трэба папрасіць прабачэння дзеля-мадзеля, увогуле, без дай прычыны. Каб уратавацца. Калі гэта чамусьці дапаможа…

І, безумоўна, «Караль», які ўбачыў свет у тым жа 1961-м:

– Дзядуля толькі будзе страляць… Ён кепска бачыць. А дай яму акуляры – стрэліць.

– Ён патрыёт?

– Як і ўсе.

Дарэчы, тут не паспяваеш адрэагаваць на адзін вы… брык «галоўнага патрыёта», як следам набягае другі. Pэагую далёка не на ўсё, але дэмагагічная адсылка на т.зв. рэспубліканскай педнарадзе 24.08.2021 зачапіла: «У нас паўсотні ўстаноў вышэйшай адукацыі – універсітэтаў, акадэмій, інстытутаў. У супастаўных паводле тэрыторыі і колькасці насельніцтва краінах (Швейцарыя, Данія, Фінляндыя, Ізраіль) ВНУ ў 2-3 разы менш, чым у нас».

У Швейцарыі, тэрытарыяльна меншай у 5 разоў, насельніцтва каторай меншае за беларускае амаль на мільён чалавек (8,57 млн), – каля 40 ВНУ. Студэнтаў менш, чым у Беларусі, ды зноў жа, не ў 2 разы (164575 супраць 263400), і разрыў скарачаецца. У Даніі, насельніцтва якой не дасягае і 6 мільёнаў чалавек, дзейнічае, калі верыць гэтаму спісу, 37 аналагаў нашых універсітэтаў, акадэмій ды інстытутаў. У Фінляндыі 29 ВНУ… пры насельніцтве 5,5 мільёнаў чалавек, г.зн. выходзіць практычна «тое на тое». У Ізраілі насельніцтва сапраўды супастаўнае з беларускім (акурат увесну пісаў пра гэта)… i больш за 60 ВНУ!

Ну так, фармальна ў Беларусі 31 універсітэт, у Ізраілі – толькі 9, але гаворка-то ішла пра ўсе ВНУ. Дый па сутнасці… нешта сумняюся, што, дапусцім, акадэмічны каледж Цфата (горад на поўначы Ізраіля, 36 тыс. жыхароў) дае горшую адукацыю, ніж Баранавіцкі ўніверсітэт, рэктар якога надоечы заявіў: «нам трэба навучыць нашу моладзь сарбіраваць тую інфармацыю, якая з’яўляецца ў інтэрнэце». Падобна, кандыдат педагагічных навук Аляксандр Унсовіч меў на ўвазе «сарціраваць» або «фільтраваць»; хімічны тэрмін «сарбіраваць» мае зусім іншае значэнне. Ладна, спадзяваймася, што гэта была чарговая агаворка чарговага прызначэнца, як і «кліКавае мысленне» (ё «кліпавае»), а не праява дылетантызму… У любым разе, БарДУ я пажадаў бы светлай будучыні з кіраўніком, абраным навукова-педагагічнай супольнасцю.

Для чаго на ўсебеларускай нарадзе спатрэбілася прыцягнутае за вушы параўнанне краін? Па-мойму, найперш дзеля празрыстых намёкаў на тое, што «народзец зажраўся» і мае нахабства масава прэтэндаваць на вышэйшую адукацыю (а праз гэта ў краіне бракуе рабочых рук). То святочных дзён у Сінявокай замнога, то студэнцікаў…

Не, я зусім не лічу, што не трэба паважаць людзей без вышэйшай адукацыі. Але кампліменты на адрас атрымальнікаў рабочых спецыяльнасцей даволі крывадушна гучаць ад асобы, сыны якой рашылі дастаць «корачкі» БДУ яшчэ ў 1990-х, а ўнучка сёлета паехала паступаць ажно ў Маскоўскі дзяржаўны ўніверсітэт. Інтуіцыя мне падказвае, што і Мікалай, свет наш Аляксандравіч, 2004 г. нар., не ў ПТВ зараз вучыцца, і нават не ў пахвалёным тутака аўтамеханічным каледжы.

Увогуле, цікава, колькі рабочых & сялян сярод нашчадкаў тутэйшай «эліткі» (міністраў і пад.). Калі раптам выявіцца, што больш, чым у «сярэднім па бальніцы», то я, бадай, здолею пагадзіцца з меркаваннем, што ў Беларусі «няма сэнсу ў апантанай гонцы за дыпломамі аб вышэйшай адукацыі», а «бацькі і дзеці па-ранейшаму недаацэньваюць прэстыжнасць рабочых прафесій і ўзровень падрыхтоўкі такіх спецыялістаў». Шаноўныя чытачы, падзяліцеся незасакрэчанай інфой! Ужо не як перасмешнік пытаюся – выключна ў даследчых мэтах.

Нагадаю, 21.08.2021 у Рагачоўскім раёне прайшоў гала-канцэрт «Зямля шчасця» з Саладухам & Co., паводле «галоўнай газеткі», «падараваны Прэзідэнтам краіны». Тысячы людзей – многія з якіх не перахварэлі на COVID-19, г.зн. не мелі антыцелаў – cядзелі ўсутыч без сродкаў індывідуальнай абароны, што відаць на фота па гэтай спасылцы. У першых чыслах жніўня 2021 г. колькасць новых выпадкаў заражэння не перавышала 1000 за дзень, 25 жніўня мінздароўя зарэгістравала, аднак, 1357 выпадкаў, 26 жн. – 1551, 27 жн. – 1862.

Выпадковасць або прыкрая заканамернасць? На гэтае пытанне маглі б (дапамагчы) адказаць незалежныя журналісты, але пасля пагромаў у рэдакцыях такіх рэсурсаў, як tut.by, «Наша Ніва», БелаПАН, 6tv.by (магілёўскае недзяржаўнае тэлебачанне), «Сильные новости» (партал навінаў Гомельшчыны), наўрад ці хто наважыцца зараз на сур’ёзнае журналісцкае расследаванне. Сёння ж да кучы «Вярхоўны суд» ліквідаваў суполку, заснаваную ў 1990-х, якая апекавалася недзяржаўнымі СМІ, – Беларускую асацыяцыю журналістаў. Ну, хоць «гітлерцамі паганымі» яе кіраўнікоў не абвясцілі, і танкамі не пераехалі, дзякуй у капялюш…

І яшчэ сёе-тое нагадаю – у сярэдзіне ліпеня г.г. адбыўся налёт «сілавікоў» на офісы творчых суполак, у т. л. Саюза беларускіх пісьменнікаў. Праз колькі тыдняў «міністэрства юстыцыі» на чале з Алегам Сліжэўскім падало ў «Вярхоўны суд» іск аб ліквідацыі СБП. 24.08.2021 у гэтым «судзе» адбылося апытанне бакоў, а ўласна пасяджэнне было перанесена праз недахоп дакументаў. Знакам тым, паўтара месяца лёс арганізацыі, створанай у міжваенны перыяд (о так, СБП – легітымны пераемнік таго Саюза пісьменнікаў, у які ўваходзілі Майсей Кульбак, Янка Купала, Якуб Колас, Ізі Харык, Кузьма Чорны…) вісіць на валаску.

У 2017–2020 гг. на працягу паўгоддзя паміралі звычайна ад чатырох да пяці сябраў Саюза беларускіх пісьменнікаў. За апошнія шэсць тыдняў з жыцця, наколькі я ведаю, пайшлі шэсць сябраў СБП: Віктар Ляскоўскі (19 ліпеня; насуперак сцвярджэнню тут, ён быў іменна ў нашым Саюзе), Уладзімір Сіўчыкаў (21 ліп.), Галіна Багданава (22 ліп.), Алена Васілевіч (8 жніўня), Сяргей Цыплюк (16 жн.), і вось учора, 26 жніўня, – паэт Алесь Разанаў. Дапускаю, што «наезды» на ПЭН-цэнтр і СБП сталіся адным з фактараў… Таксама не магу выключаць, што, калі сітуацыя не будзе выпраўлена, калі Саюз не пакінуць у спакоі, то назіральнікі зробяць выснову пра мэтаскіраванае вынішчэнне творцаў. А заказчыкі «наездаў» застануцца ў гісторыі прыкладна ў той жа ролі, у якой там фігуруе народны камісар унутраных спраў БССР Барыс Берман (у 1937 г. падпісваў ордэр на арышт Ізі Харыка).

А. С. Разанаў (1947–2021), фота адсюль

Слова літаратару, філолагу Змітру Дзядзенку:

Я здзіўлены, як мала СМІ надалі ўвагі гэтай трагічнай падзеі — смерці Алеся Разанава. Для беларускай культуры ягоны сыход можна параўнаць, напрыклад, са смерцю Іосіфа Бродскага для рускай літаратуры. Утвараецца вялізны прагал, і немагчыма нікога паставіць на гэтае пустое месца.

Андрэй Хадановіч сказаў, што азначэнне «геній» не будзе перабольшаннем у характарыстыцы Разанава — і з гэтым цяжка не пагадзіцца.

Алесь Разанаў быў паэтам ад Бога, і ў беларускай паэзіі зрабіў сапраўдную мадэрністычную рэвалюцыю. Так, бываюць такія рэвалюцыянеры — ад Бога.

У 1990-х Разанаў друкаваўся ў «Крыніцы», дзе рэдактарам быў Някляеў. Гэта было выкшталцонае эстэцкае выданне. Творы Разанава там былі як пэрліны ў належным аздабленні. Мяне тады проста агаломшылі ягоныя творы, дзе паэт апісваў адну і тую з’яву ці рэч праз успрыманне ў розных мовах (як прыклад — вецер). Гэта няспынная глыбокая праца са словам, з яго значэннем, з тым вобразам, які яно нясе.

Так, гэта метафізіка. Але ці можа існаваць сапраўдны глыбокі паэт без метафізікі?

Праз тыдзень у Капылі пачнуцца чарговыя «дні беларускага пісьменства» з удзелам, як дакляруюць арганізатары, звыш 100 літаратараў. Даўно хацеў пабываць на радзіме Шолема-Якава Абрамовіча (Мендэле Мойхер-Сфорыма), Абрама Паперны і Цішкі Гартнага, але – не паеду. І па сямейных абставінах, і, галоўнае, таму, што душа ўжо не ляжыць браць удзел у святкаваннях. У Шчучыне-2015 было-такі іначай.

Дадзявае, між іншым, і зласлівасць на афіцыйнай старонцы «дзяржаўнага» СПБ, які мае весці рэй у Капылі. Тут, у стылёва не вытрыманым «аналізе» запатрабаванасці кніг у беларускіх бібліятэках за 2019–2021 гг. («аналіз» я ўзяў у двукоссе, бо аўтар упарта мянуе СБП апазіцыйным, Альгерда Бахарэвіча адносіць да гэтай суполкі, хоць ён пакінуў яе ў 2011 г., і г. д.), прасоўваецца няхітрая, але падлаватая думка: не набывайце кнігі сябраў СБП і «літгуртка» «Полоцкая ветвь», усё роўна іх мала хто чытае; фундуйце нас, толькі нас…

Баюся, не без уплыву актывістаў «чэснага» саюза, якія сцвярджаюць, што выступаюць за «стабільнасць і адзінства ў краіне», сёлета мінадукацыі РБ выкінула са школьнай праграмы па літаратуры творы Аляксандра Салжаніцына, Уладзіміра Набокава і Святланы Алексіевіч. Месца апошняй – прадказальна – заняў Мікалай Чаргінец, кіраўнік СПБ, заснаванага шляхам расколу ў 2005 г.

Уласна, пасля таго, як у канцы 2020 г. чаргінцоўцы пры дапамозе «Беларускай энцыклапедыі» паспрабавалі прысабечыць Уладзіміра Караткевіча (1930–1984), з імі aмаль усё праяснілася. Гэта даволі наіўна, чакаць ад іх слоў спагады на адрас цкаванага СБП. А вось Нацыянальны саюз пісьменнікаў Украіны шчэ ў канцы ліпеня прыняў адозву, дзе сказана:

НСПУ заклікае Урад Украіны, украінскія ды міжнародныя праваабарончыя арганізацыі асудзіць наступ з боку цяперашняй улады Беларусі на грамадзянскую супольнасць у цэлым і творчыя арганізацыі ў прыватнасці… Усведамляючы маштабнасць выклікаў перад творцамі ў суседняй краіне, гарантуем усім прадстаўнікам незалежных літаратурных суполак Беларусі мажлівасць рэалізаваць права на свабоду слова і творчасці ў электронных і друкаваных СМІ Нацыянальнага саюза пісьменнікаў Украіны. Жыве Беларусь! Слава Украіне!

Заступаліся за нас і шведы, і нарвежцы… Мяркую, усё гэта не пойдзе ў глум, нават калі зараз не відаць непасрэднага эфекту.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

27.08.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 28.08.2021  13:23

«Следчы сказаў: «Я не понимаю, почему вы вообще не уехали?»

27-08-2021  Дзіяна Серадзюк

Сяброўку моладзевага грамадскага аб’яднання «Гісторыка» Таццяну Мастыка затрымлівалі ўпершыню ў жыцці — і адразу яна трапіла ў СІЗА КДБ. Яна і яе муж правялі ў «амерыканцы» 10 сутак. Таццяна застаецца падазраванай па абвінавачанні ў тэрарызме. Яна распавяла «Новаму Часу» пра досвед «у кіпцюрах ГПУ» і пра тое, чаму нельга забараніць чалавечае ў чалавеку.
.

Затрымалі, калі ішлі на гадавіну стварэння Мінскага гета

— Гэта атрымалася вельмі сімвалічна: мяне затрымалі, калі мы з мужам ішлі на мерапрыемства, прысвечанае гадавіне стварэння Мінскага гета, павінна была адбыцца памятная цырымонія ў Мінскім адукацыйным цэнтры, — узгадвае Таццяна.

Яна прызнаецца, што ўвага з боку КДБ была нечаканай, бо ўся яе дзейнасць была сканцэнтраваная на сацыяльна-культурных і гістарычных праектах.

— Я ніколі не хавала сваіх палітычных поглядаў, але не была надта ангажаваным у палітыку чалавекам, — тлумачыць суразмоўца.

З іншага боку, бачачы, што адбываецца з грамадскім сектарам, мець ілюзіі наконт таго, што «Гісторыку» цунамі рэпрэсій абміне, было б дзіўна. Калісьці Таццяна ўзначальвала гэтае моладзевае грамадскае аб’яднанне, а яе муж Андрэй Мастыка, якога затрымалі ў той жа дзень, і па сёння з’яўляецца намеснікам старшыні.

Таццяна ішла на мерапрыемства разам з мужам, але на падыходзе да Цэнтра да іх падышлі двое і паказалі пасведчанні супрацоўнікаў КДБ. Дзяўчыну забралі адразу (прычым затрыманне адмаўлялі, настойвалі на «гутарцы»), а Андрэя чамусьці адпусцілі.

— Мяне пасадзілі ў машыну, дзе заблакавалі дзверы, і агучылі, што зараз мы паедзем на ператрус. Я сказала, што ў мяне няма ключоў — яны былі ў Андрэя. Мне сказалі ўзяць ключы ў мужа, іначай выклічуць групу і будуць ламаць дзверы. Я сказала «Добра», і машына на Дзяржынскага (я жыву ў Малінаўцы) развярнулася ў бок цэнтра. Так я зразумела, што на ператрус не патраплю, і аддзьмувацца за нас дваіх будзе муж.

Чатыры гадзіны спрабавалі «паразмаўляць»

Таццяну павезлі ў КДБ, але цягам чатырох гадзін адмаўлялі, што яна затрыманая. Па яе словах, сілавікі паводзілі сябе досыць карэктна, чым вельмі ганарыліся: «Ну мы же вас сюда не с мешком на голове привезли».

— Момант і першы дзень затрымання быў самым цяжкім: трэба было прыняць, што ты ўжо нікуды не спяшаешся, планаў на вечар ужо няма. Пракручваеш у галаве, што з мужам, коткай, мамай, разумееш, што нічога не зможаш з імі зрабіць, і невядома, колькі — дзень ці некалькі гадоў. Добра, што муж паспеў паведаміць пра затрыманне — розгалас заўжды дапамагае.

У кабінеце з Таццянай увесь час спрабавалі «паразмаўляць». Спачатку ад разгубленасці яна не разумела сэнсу пытанняў, потым вырашыла, што не будзе нічога казаць прынцыпова. Запытваліся хоць пра што: ад палітычных поглядаў да адукацыі, спрабавалі даведацца пра кантакты і пра тое, ці перадавала яна грошы «асобам пратэснай накіраванасці». Былі класічныя «добры і злы паліцэйскі». А потым ёй паказалі вынікі ператрусу ў яе дома.

— На тэлефоне мне паказалі фотаздымкі маіх грошай на маёй канапе. Там было тры з паловай тысячы еўра, якія яны, канешне ж, забралі. Адзінае, што я патлумачыла — што гэта за грошы, хоць сума і не такая буйная. Не так даўно мой дзядуля атрымаў спадчыну і падарыў мне долю кватэры, якую я прадала. Гэта былі грошы за тую кватэру, я іх укладала ў рамонт дзядулевай кватэры, у якой ён жыве.

Ужо ў сем гадзін вечара (яе затрымалі амаль а 15-й) Таццяне далі падпісаць паперы аб затрыманні. Яна моцна здзівілася, калі ўбачыла артыкул, па якім яна праходзіць падазраванай: акт тэрарызму (арт.289 Крымінальнага кодэкса). Па яе словах, справа абсалютна прыцягнутая за вушы, і ніякага дачынення да таго, у чым яе абвінавачваюць, яна не мае і блізка.

— Гэта быў момант, калі я абсалютна не спужалася. Спачатку было шчырае здзіўленне: дзе я, а дзе тэрарызм? Другой рэакцыяй было абурэнне, бо гэта відавочны момант запужвання. Мне было зразумела, што абвінавачанне не мае да мяне дачынення, і яны таксама гэта ведаюць.

Таццяна зазначае яшчэ адзін момант: сярод спробаў яе разгаварыць супрацоўнік спытаў — можа, яна адмаўляецца размаўляць, бо яны звяртаюцца да яе па-руску? Сказаўшы гэта, ён перайшоў на добрую беларускую мову. Таксама гучалі і фразы кшталту: «Пагаварылі б з намі — і пайшлі дахаты, а раз супраціўляецеся — для пачатку будуць 10 сутак»..

.

Унітаз у камеры — шчасце

Першую ноч у СІЗА КДБ Таццяна правяла ў адзіноце і, падазрае, у карцары — «гэта было дзіўнае памяшканне без усяго».

— Там амаль няма жаночага персаналу, і, паколькі я прыйшла ўжо ўвечары, пасля сёмай гадзіны, не было каму здзейсніць асабісты дагляд. Без гэтага мяне не маглі перавесці ў камеру.

Туды яна трапіла толькі на наступны дзень — пасля дагляду і агляду ў доктара. Яму Таццяна шчыра ўдзячная, бо гэта аказаўся чалавек, які бездакорна выконвае свае абавязкі. Ён даў супакаяльныя кроплі, патлумачыў, калі да яго можна звяртацца, якія прэпараты ёсць у СІЗА і як напісаць заяву, каб неабходныя лекі прынялі ў перадачы.

Толькі ў камеры арганізм трохі расслабіўся і Таццяна расплакалася — да гэтага не магла. Яна была пятай у памяшканні на чатыры чалавекі. Ёй далі драўляны шчыт, на якім яна спала на падлозе побач з унітазам. Дарэчы, гаворыць Таццяна, пашчасціла, што ў камеры ён быў — бо ёсць камеры і без яго. Агулам рамонту ў «амерыканцы», па ўражанні Таццяны, «не было з часоў Цанавы, а Еўразвяз гранта на рэканструкцыю аб’екта хіба не вылучаў». Паветра не хапала, хаця на прагулкі дзяўчат выводзілі.

Па словах Таццяны, хоць вонкава яна старалася захоўваць спакой, арганізм усё ж адрэагаваў на стрэс. Напрыклад, калі дзяўчаты ў камеры практыкавалі ёгу, яна зразумела, што не можа дыхаць жыватом, хоць раней з гэтым праблем не было. Стрэс адбіўся і на ўвазе: дзяўчына не магла чытаць, бо змест і сэнс напісанага да яе не даходзіў. Трымацца Таццяне дапамагала малітва і любоў да мужа.
.

«Яны не разумеюць, што людзі выходзілі не за палітыку»

На наступныя дзевяць дзён пра Таццяну забыліся — толькі аднойчы з ёй яшчэ раз паспрабавалі «паразмаўляць». Ёй не перадалі перадачы і лісты ад блізкіх. Таксама да яе не дапускалі адваката, хоць ён намагаўся сустрэцца, допыт з ім адбыўся толькі на дзявяты дзень.

— Адвакат надзвычай важны проста фактам сваёй прысутнасці. Ты 10 дзён знаходзішся ў ізаляцыі, і раптам побач з табой сядзіць той, хто за цябе. Гэта насамрэч вельмі вялікая падтрымка. Ну і юрыдычная, вядома, хоць у цяперашніх варунках гэта і другасна.

Таццяна ўзгадвае, што яшчэ ў першы дзень у яе адбыўся цікавы дыялог са следчым. Былі пытанні пра вучобу і паездкі за мяжу, а перад тым, як даць на подпіс пратакол затрымання, ён спытаў: «Я не понимаю, почему вы вообще не уехали?».

— Гэта было вельмі абуральна, бо мне незразумела, чаму я павінна з’язджаць са сваёй краіны і чаму гэты чалавек, які перада мной сядзіць, можа пра гэта разважаць. Я спытала ў яго, чаму не з’ехаў ён. Ён адказаў, што патрыёт, любіць нашу радзіму і наш сцяг. Я сказала, што таксама патрыёт, люблю нашу радзіму і наш сцяг. Падазраю, што сцягі ў нас розныя. Але гэта вельмі наглядна дэманструе, што ў людзей у галовах. Яны насамрэч лічаць, што можна ўзяць і палову, а то і 70 адсоткаў краіны выгнаць, бо мы з імі не сыходзімся ў палітычных (хаця не толькі ў палітычных, а ў светапоглядных) рэчах. І мы гэта цяпер бачым у рэчаіснасці — як людзей выціскаюць за мяжу і радуюцца. І я ў гэты момант зразумела, што цяпер нікуды не з’еду.
.

.

Хоць, прызнаецца Таццяна, думкі пра ад’езд у яе ўзнікалі і раней — і ў 2020 годзе, і ў 2015. Але ў Беларусі шмат што трымае. Адна справа — паехаць на стажыроўку, а іншая — усё пакінуць, і з’ехаць «толькі таму, што нехта лічыць, што ён — патрыёт, а я — не».

Па словах Таццяны, людзі гэтай сістэмы шчыра ўпэўненыя, што рэвалюцыя робіцца за грошы, і ўсім кіруюць з-за мяжы лялькаводы.

— У 1980-х гадах застылі не толькі парады Перамогі. Уяўленні іх (сілавікоў. — НЧ) пра працэсы ў грамадстве таксама застылі недзе ў тым жа часе. Гэта — і пра метады працы, і пра акцэнтаванне, што ўмовы ў СІЗА КДБ лепшыя, чым у іншых ізалятарах. Але ці можна ў 2021 годзе папраўдзе радавацца, што ты спіш на падлозе, маеш унітаз і ходзіш у душ раз на тыдзень? І як можна станоўча ацэньваць «карэктнасць» супрацоўнікаў КДБ, калі яны скралі ў цябе 10 дзён жыцця, каб проста «пагаварыць»? Уяўленні аб патрыятызме і аб тым, што ўсімі, хто выязджае за мяжу, кіруюць заходнія выведкі, настолькі не адпавядаюць цяперашняму адкрытаму свету, гэта ўсё з пазамінулага пакалення. Таму яны не разумеюць і не хочуць заўважаць, што людзі выходзілі на плошчу не за палітыку. У іх проста накіпела ўнутры.
.
.

«Будучыню немагчыма перамагчы»

Таццяна раіць у стасунках з сілавікамі кіравацца вядомым правілам «не вер, не бойся, не прасі». І ад сябе дадае: не спяшайся.

— Часам яны кідалі фразы кшталту «кстати, ваш муж тоже задержан» ці «кстати, адвокат у вас уже есть», і гэта было праўдай. Але тое, што яны доўгі час адмаўлялі, што я затрыманая, — праўдай не было. Таму давяраць нельга. Баяцца бессэнсоўна — што здарылася, тое здарылася. Ну і большасць пагрозаў беспадстаўная, таму што ў іх ёсць мэта — запужаць. «Не прасі» — я карысталася з гэтай парады, калі яны хацелі падлавіць і паказаць сваю добразычлівасць. У любым разе знойдуцца іншыя людзі, якія дапамогуць, Бог уладкуе. А наконт «не спяшайся» — з моманту затрымання час запавольваецца, і ты можаш чытаць любы дакумент столькі, колькі табе трэба, нягледзячы на тое, што следчы спяшаецца на абед ці ў яго заканчваецца працоўны дзень. Табе спяшацца няма куды.

А яшчэ Таццяна раіць не саромецца задаваць дадатковыя пытанні, калі нешта незразумела.

Пасля выхаду Таццяна даведалася, што ў СІЗА КДБ 10 сутак правёў і яе муж. Яго выпусцілі на дзве гадзіны раней. Выявілася, што падчас ператрусу, апроч грошай, забралі ўсю тэхніку, нейкія паперы, але самае крыўднае — на электронных носьбітах мужа забралі ўсе архіўныя матэрыялы, якія ён збіраў 10 гадоў, і фінальную версію дысертацыі Андрэя.

— Забралі і мой камп’ютар, які таксама шкада, бо я вельмі доўга збірала на яго грошы. Гэта быў першы камп’ютар, які мне цалкам падабаўся, — гаворыць Таццяна. — А яшчэ забралі кніжку Ханны Арэндт (філосафкі, вядомай найперш сваім творам «Банальнасць зла») пра гвалт. Я не паспела прачытаць гэтую кніжку. Чалавек, які яе забіраў, не ведаў, хто такая Ханна Арэндт, што вельмі сімптаматычна. Але я спадзяюся, што яны рэальна яе прачытаюць — кніжка не менш сімвалічная, чым дзень нашага затрымання.
…
.

.

Свае 10 дзён зняволення Таццяна характарызуе як «не страшна, але бессэнсоўна». Дакладней, страх быў і ёсць, але смеласць — гэта не калі ты не баішся, а калі робіш крок насустрач свайму страху.

Хаця на здароўі гэтая сітуацыя адбілася не лепшым чынам, і яшчэ ёсць флэшбэкі ды дурныя сны. З’явіліся цяжкасці і ў бытавым плане, бо забралі розныя паперы і дакументы, дзе былі, напрыклад, спіс лекаў, якія трэба выпісаць маці, і тэлефоны дактароў.

— З іншага боку, унутры я атрымала псіхалагічную цэласнасць. «Міннае поле» — тое не скажы, тут будзь карэктнай, а за гэта можа «прыляцець» — раптам знікла, бо вось, цябе арыштавалі, і ты можаш казаць, што думаеш, альбо зусім нічога не казаць, што я і рабіла. Ты нарэшце становішся сабой. Цяпер я выйшла і цалкам разумею, хто я, што я хачу рабіць і навошта. І гэта Божы цуд, бо такой псіхалагічнай цэласнасці ў мяне не было апошнія гады тры.
.

.

Суразмоўца кажа, што не збіраецца спыняцца падтрымліваць палітвязняў і пацярпелых ад рэпрэсій — бо «нельга забараніць чалавечае ў чалавеку», таму што гэта супярэчыць чалавечай сутнасці.

— Будучыню немагчыма перамагчы, як можна ваяваць з новымі тэхналогіямі і ідэямі, калі яны ўжо ёсць? Немагчыма спыніць час і вярнуцца ў 1980-я асобнай краінай. У людзей ужо іншае мысленне, — перакананая Таццяна Мастыка.

Фота Яны Трусіла
Апублiкавана 27.08.2021  15:50

Интервью с Евгением Отцецким, о «Площади Перемен» и не только

Год назад на Площади Перемен появился мурал с Диджеями. Евгений Отцецкий снял жизнь двора, ставшего символом протеста

АВТОР                                                                         ОПУБЛИКОВАНО 
___________________________________________________________________________________________________

Это беседа случилась в ноябре прошлого года, когда после убийства Романа Бондаренко обозреватель Reform.by встретился с фотографом и жителем Площади Перемен Евгением Отцецким. Тогда в силу обстоятельств интервью было отложено на неопределенный срок, как и публикация документальной фотосерии автора, поскольку нашему собеседнику угрожала опасность. «Время этой беседы придет», — сказал тогда Евгений.

Сегодня в знаковый день для Площади Перемен это публикация стала возможной. В первую очередь, благодаря тому, что Евгений Отцецкий сейчас находится за границей. Как и многие из нас.

И тем не менее история двора, о сопротивлении которого уже знает весь мир, продолжается. Многие вещи, о которых говорил наш собеседник, сегодня, к сожалению, сбылись, многое — даже стало хуже, однако взросление беларусского общества, о котором мы также говорили, не остановилось.

А значит,  — и наше «отложенное» интервью не потеряло своей актуальности.

«Думаю, что финальной точки пока еще нет»

Евгений Отцецкий.

Евгений Отцецкий — фотограф-блогер, проекты и фотографии которого выделяются осмысленной подачей, человечностью, и персональным отношением к «предмету» съемок. Это он — автор известного снимка Нины Багинской с флагом на фоне Кафедрального собора, street-фото и камерных портретов, разных фотосерий, и, частности, проекта «Messed Up» — о девичей панк-группе из Гродно.

По иронии судьбы, в этом году Евгений попал в самую, пожалуй, важную и узловую точку Минска — Площадь Перемен. Фотограф живет в доме, который находится напротив известного двора — и история проекта с одноименным названием родилась сама собой. Начиная с августа Евгений снимает жизнь небольшой дворовой территории, которая сейчас уже стала символом самоорганизации и мужественного протеста. Зачистка и восстановление мурала Диджеев перемен, концерты, задержание Степана Латыпова, солидарность жителей в отстаивании права на свою точку зрения, мемориал в память о Романе Бондаренко — в серию вошли фото ключевых этапов жизни Площади Перемен 2020. Правда, недавнюю зачистку двора органами правопорядка Евгению не удалось снять — в этот день, 15 ноября, он был задержан за выражение своей гражданской позиции.

То самое фото с Ниной Багинской. Автор: Евгений Отцецкий.

Пока не пришла повестка в суд Евгений согласился рассказать Reform.by о том, как рождалась Площадь Перемен, не сломлен ли дух жителей знаменитого двора, и верит ли он, что убийцы Романа Бондаренко будут найдены.

— Женя, откуда пошло это название — Площадь Перемен? Его же кто-то придумал.

— Не знаю. Но очевидно, что название связано с песней Цоя «Перемен». Песню летом на митинге поставили диджеи Влад Соколовский и Кирилл Галанов — мурал с их изображением появился у нас на будке и стал символом двора. Кто-то назвал так площадь, и прижилось.

— Какой момент можно считать рождением Площади Перемен?

— 12 августа. Тогда днем на улицы вышли женщины в белом. С цветами. И в этот же вечер жители наших домов начали светить фонариками из окон и кричать «Жыве Беларусь!» . Это стало своего рода началом. Потом на стене появился мурал, на крыше будки — бело-красно-белый флаг. Через несколько дней все перезнакомились и стали общаться. Уже через неделю двор было не узнать.

Дети играют на детской площадке, где находится мурал. Дома густонаселены, поэтому площадка пользуется большой популярностью. 31 августа 2020 год. Фото Евгений Отцецкий.

— Что тебя привлекло в этом движении как фотографа?

— Низовая активность, самоорганизация. То, что люди стали объединяться в горизонтальные сети и проводить мероприятия, выражать свое мнение. А дальше уже непропорциональная реакция властей на этот безлидерный протест сыграла свою роль. Они стали задействовать милицию, ОМОН, тихарей, — и противостояние стало накаляться. По сути, дальше этот контраст только усиливался — оставалось его фиксировать.

— Как ты считаешь, есть ли какая-то причина, почему все эти драматические события произошли здесь? Можно ли говорить о том, что Площадь Перемен, прощу прощения за термин, — особенная?

— Ее особенность, в первую очередь, в людях, которые здесь живут. Они более независимы. Часто работают в негосударственных компаниях. Многие из жителей — творческих профессий. Все эти факторы способствуют более свободному мышлению. Во многих районах «закостенелого» пожилого населения больше, и оно до сих пор смотрит телевизор, который является для них основным источником информации. Здесь ситуации другая: много молодых семей, активных людей, которые чего-то добились, которые ценят себя, и их, конечно, максимально возмущает то, что происходит в стране. Это такая очень яркая реакция. Условно говоря, есть фактор везения, но так сложилось, что такие активные люди живут здесь.

Местные жители восстанавливают мурал после очередной атаки. За историю своего существования мурал уничтожался не менее 20 раз. Фото: Евгений Отцецкий.

— Мне также кажется, что в процессе знакомства, развития отношений вы и укрепляли вашу солидарность. Это видно и по фотографиям. Она проходила какие-то этапы?

— Условно. Важно, что люди начали знакомиться лично, и дальше поддерживать друг друга.

Например, если кому-то из двора выписывают штраф, — во дворе всегда поддерживают деньгами. Если кого-то садят в тюрьму, — то когда он или она выходят на свободу, двор встречает, делает подарки тем, кто освободился. Были определенные действия. У нас всегда помнят о своих. Да, это важный процесс, который происходил и происходит. И, например, для меня не было проблемой скидываться деньгами на такие вещи, потому что это важные, значимые дела. И таких людей — много.

По вечерам люди встречаются во дворе, пьют чай, поют песни и в знак солидарности светят фонариками мобильных телефонов в небо. 2 сентября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.
Люди во дворе растянули два огромных флага. Бело-красно-белый — официальный флаг Беларуси в период с 1991 по 1995 год, а также флаг протестующих в 2020, красно-зелёный — официальный флаг Республики Беларусь в данный момент. Многие протестующие считают красно-зелёное сочетание символом террора. Фото: Евгений Отцецкий.
Люди собрались посмотреть футбольный фристайл на Площади Перемен. Его организовали люди из соседних домов. Выступление вызвало огромный интерес со стороны детей. 9 сентября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Я внимательно посмотрела твою серию — и для меня это почти готовый фильм. Здесь есть и определенная завязка, кульминация, и… я не хочу говорить развязка. Как ты считаешь в истории Площади Перемен развязка уже случилась? Или ее время еще не пришло? И что можно назвать в твоей серии кульминацией?

— Тут много точек можно было поставить. Но, думаю, той самой финальной — пока еще нет. Обрати внимание, у меня первый кадр — это детская площадка, а последний — мемориал на этом же месте. По сути, моя серия — это процесс трансформации детской площадки в мемориал. И, казалось бы, это уже финальная история, но на следующий день происходит уничтожение этого мемориала. Тотальное жестокое разрушение этого места плюс охота за людьми по квартирам. Все это тоже может быть точкой, конечно же. К сожалению, я эти события не снял, потому что меня задержали в этот же день в другом месте, где я выражал свою гражданскую позицию.

После очередной закраски мурала люди вышли в байках с символом двора и надписями «Я живу на площади перемен» и «я хочу жить на площади перемен». Фото: Евгений Отцецкий.
Сотрудники милиции прогоняют ребёнка, рисующего на стене. После одного из уничтожений мурала стену покрыли битумом. Эту поверхность стали использовать дети для рисования мелками. Фото: Евгений Отцецкий.

Конец ли это? На мой взгляд, нет. Потому что жизнь двора продолжается, люди все равно есть и они — против. Даже этот какой-то неимоверный уровень зверства не сломил дух людей. Да, жители стали осторожней, конечно же они боятся за свое здоровье, жизнь, но их убеждения не меняются. Вот какой интересный момент. В моем представлении власть не осознает, (а может и осознает), что убрать недовольство насилием невозможно. Да, его можно в какой-то степени заглушить. Но такие действия только добавляют ненависти. Я уверен, что люди найдут способы как донести свою позицию.

— Ты был знаком с Романом Бондаренко?

— Очень шапочно. Мы здоровались. Я пересматривал фото, когда узнал о его убийстве, и нашел его на паре фотографий. Со многими из двора общаюсь, взаимодействую, это для меня принципиально важно: я — часть комьюнити, не пришлый человек. Видел переписку в дворовом чате, но просто не связывал, что он — это он. Потом когда у меня все сложилось в конце концов, то «накрыло» чуть больше, чем я ожидал.

Люди чистят стену после очередного покушения на мурал со стороны неизвестных. В этот раз мурал был зарисован цветами национального флага Республики Беларусь. Фото: Евгений Отцецкий.

— Правда ли, что Роман и был тем самым художником, который поддерживал мурал?

— Допускаю, что один из муралов он мог сделать. Но не больше. Дело в том, что Роман жил на нашей улице, но ему нужно было какое-то время, чтобы добраться до Площади Перемен. Полагаю, что сейчас происходит формирование такого мифа. Произошла действительно большая трагедия, и человек становится символом. Но по факту не думаю, что он имеет сильное отношение к муралу.

— Как ты в целом смотришь на то, что произошло?

— К сожалению, это рано или поздно должно было случиться. Подобная трагедия. Они, люди в гражданской одежде, приходили во двор неоднократно: один раз, второй. Случались драки, и было понятно, что те люди, которые применяют насилие, в один день перешагнут черту. Специально или случайно, но рано или поздно так произойдет. Вот только в автозаке во время моего задержания человек чуть не умер от сердечного приступа. Это случается постоянно. Везение, что таких случаев на так много, а может и много, просто мы не все знаем.

Чтобы поддержать Степана Латыпова, уже месяц содержащегося под арестом, люди вышли во двор в масках с изображением его лица. Фото: Евгений Отцецкий.

— Ты веришь в эту версию, которую сейчас обсуждают (Тогда в сеть была выложена запись разговоров людей, голоса которых похожи на голоса Баскова и Шакуты — Reform.by)?

— С большой долей вероятности допускаю, что эту версию стоит рассматривать.

— А записи разговоров?

— Тоже допускаю, что это может быть правдой. По крайней мере, в тот вечер там стоял бус, в который заносили Романа. И люди видели омоновцев там тоже.

— То есть омоновцы там были?

— Неподалеку. Жители их видели — людей в черном. Почему, собственно, почти никто и не вышел в тот вечер. Потому что все было похоже на очень хорошо спланированную операцию. Если вдруг возникнет противостояние, чтобы был повод, в том числе, все «зачистить». Большинство поэтому и решило, что здоровье в данном конкретном случае важнее, чем ленты. К сожалению, не получилось это решение принять совсем коллегиально и несколько человек все-таки вышли. Оказавшись в меньшинстве, один из них (я буду все-таки называть Рому жителем Площади Перемен), был похищен, избит, и в итоге погиб.

Люди собрались на Площади Перемен, почтить память местного жителя Романа Бондаренко. День назад, во время очередной атаки во двор, он был похищен и избит неизвестными (предположительно людьми, имеющими отношение к власти). Вечером 12 ноября пришло сообщение, что Роман скончался в больнице. Фото: Евгений Отцецкий.
Человек стоит у мемориала Романа Бондаренко. Люди дежурили у мемориала круглые сутки. 13 ноября 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Кто еще был в этом белом фургоне?

— Я не знаю ничего. Они могли пересадить его в другой бус и там продолжить избиение. Наличие Шакуты и Баскова не доказывает, что они его избили до полусмерти. То, что они там были и били — большая вероятность, засунули в бус — большая вероятность, а дальше доказательной базы нет. Но они-то знают куда его передавали. В любом случае, это суперважные свидетели.

— Как ты думаешь, будет ли найдет убийца Романа?

— Я думаю, кто убийца — уже известно. Просто дело будут затягивать и все. Или осудят совершенно невинного человека. На данный момент вся правоохранительная система работает на сбережение каждого своего работника. Чтобы они не совершили.

— В продолжение темы, но возвращаясь и к твоей серии. На фотографиях мы видим как развиваются события: дети играют на площадке, появляется изображение Диджеев перемен, потом его зачищают, потом мурал восстанавливают, потом его заливают битумом, и дальше на черной поверхности битума дети рисуют и пишут слова. Бесконечное противостояние, а также концерты, ярмарки, — у вас такая насыщенная жизнь. И самое любопытное, что в этой жизни двора уже как стражи, я не знаю как кто, участвуют правоохранительные органы. Как у вас складывались отношения? За такое приличное время взаимодействия можно ведь увидеть многие вещи другими глазами?

12 декабря 2020 год. Акция памяти Романа Бондаренко. Фото: Евгений Отцецкий.

— Я не знаю. Это сложный вопрос. Думаю, что они также убеждены в своей правде, как и мы. Во-вторых, шанс что-то поменять в сознании человека существует, когда есть хотя бы зерно сомнения. И нужно найти эту территорию, где это зерно находится. В каких-то конфликтах, беседах во дворе на улице, я, в частности, найти это зерно пытался.

— И что ты говорил, обращаясь к силовикам?

— Спрашивал. Например, если они считают, что нас единицы, тогда почему никто не приходит их поддержать? Почему в нашем случае собираются стотысячные марши, а в их случае нужно собирать людей специально? Задавал разные вопросы в надежде, что у человека возникнет сомнение.

Я всегда исхожу из той позиции, что я — гражданин. Всегда. И имею такие же права, как и представитель правоохранительных органов. Никогда не считал, что он в иерархии выше. Он — гражданин Беларуси, и я — гражданин. Я часто взывал к тому, что в моих глазах уважение к правоохранительным органам сильно упало, мягко говоря. Не этот конкретно человек, но его коллеги постоянно занимаются насилием, и этих случаев огромное количество. Милиционер ударил женщину в лицо с кулака — это нормально? То, что происходит с завидным постоянством, я рассказывал этим милиционерам и призывал их к дискуссии. Если они, как обычно, прятались за протокольными лицами, типа, «пишите в пресс-службу МВД», в таком случае я призывал их к диалогу как гражданин с гражданином. Потому что желание спрятаться за функцией, условно, «работника милиции», очень пагубное. Именно оно порождает безнаказанность: мол, это не я делал, не мое мнение, исполнял приказ, работал… Я видел всех милиционеров, тихарей, что у нас работали во дворе. И узнал многих из них в РУВД, как, собственно, и они меня. Конечно, для меня это может быть дополнительная репрессивная нагрузка.

Новый год на ПП. Люди фотографируются у стены, которая даже без диджеев имеет важное значение. Двор снова круглосуточно патрулируется. 31 декабря 2020 год. Фото: Евгений Отцецкий.

— Они нарушали твои границы? Ты — их?

— Я всегда стараюсь быть в рамках своих границ. Это моя очень важная жизненная позиция. У меня не стоит задачи унизить человека. Общаясь с ним, я говорю о своих переживаниях, чувствах, о том, что меня волнует. И задаю ему волнующие меня вопросы: сперва как работнику милиции, а потом — как гражданину. Переходить в зону оскорблений не в моих правилах. Моя тайная цель и надежда, что я смогу попасть в ту самую точку, где родится сомнение. Осознание все равно придет рано или поздно, но я думаю, что это очень болезненный процесс.

— То есть, ты пришел к таким выводам в результате бесед?

— Я бы сказал, что пришел к таким выводам, наблюдая картину в целом.

Думаю, что сейчас у многих силовиков есть подозрения, но они находятся в закрытой системе. Конечно, будучи внутри, тяжело поддаться инакомыслию. Но ты же выходишь на улицу, в магазин, встречаешься с друзьями, наверняка, многие из них пользуются интернетом, читают новости из независимых СМИ. Это все должно как-то сподвигать к мышлению. Скорее всего, есть те, кто знает как все происходит, но считают, что более выгодная, «теплая» позиция оставить все как было.

25 марта 2021 год. Фото: Евгений Отцецкий.

Позиция силы — это очень распространенная ситуация. Для многих приемлема концепция иерархичности — я займу свою ступеньку и спокойно проживу дальше, никаких проблем не будет. Буду иметь свою толику власти, толику унижений: в иерархии те, кто выше, будут тебя унижать, а ты будешь иметь возможность унижать тех, кто тебя ниже. А если ты в серединке, то в целом можно более-менее нормально существовать. Для многих это нормализованная система — для них пока принцип свободного мышления не приемлем. Чтобы начать думать иначе, из этого нужно выбраться, принять другую среду — это очень сложный процесс. Здесь нужно понимать, что у нас сейчас идет ценностная война: люди ХХІ века сталкиваются с людьми ХХ века, с традиционной властью, с культом силы. На примере Площади Перемен это хорошо видно.

— Ты веришь в раскол элит, который рано или поздно должен произойти?

— Сложная ситуация. Сейчас любой представитель элит, который «отколется», подвергнется суперрепрессиям. Там, конечно, есть люди, которые против, которые все понимают и хотели бы изменений, но, думаю, они опасаются за свою жизнь. Я вижу как работает репрессивная система по отношению к нам, чужим, и могу представить как она работает к своим. Еще сильнее. Свой — это еще и предатель. А в военной терминологии предатель карается по полной программе. Так что здесь все очень тяжело.

Акция памяти Романа Бондаренко. На одном из домов на Площади Перемен жители развернули полотно с нарисованной на нём большой свечой. Акция была организрована спустя два дня после снятия круглосуточного милицейского патрулирования во дворе. Сотрудники милиции находились на Площади Перемен 132 дня, с 16 ноября 2020 по 6 апреля 2021. Фото: Евгений Отцецкий.

— Женя, когда мы с тобой пересеклись в сентябре и обсуждали ситуацию в стране, количество задержанных еще не исчислялось десятками тысяч. Сейчас эту цену, которые беларусы платят за свободу, нельзя не назвать высокой. Она, на твой взгляд, и дальше будет расти?

— Проблема в том, что если сейчас остановится, то цена будет еще выше. Невозможно сказать на данным момент: ладно, стоп, «обнуляемся» и живем дальше. Нет. Процесс зашел в такую стадию, когда его так просто не остановишь. Да, это очень высокая цена. Очень жаль, что огромное количество людей уже пострадали и физически, и финансово, и психологически. И я не знаю ответа на этот вопрос. Я бы не хотел, чтобы жертв репрессий было больше, но похоже что… Каждый здесь решает сам за себя. Это вопрос личной ответственности. Надо помнить, что против людей выступает очень жестокая сила, к сожалению. Очень жестокая.

— Как жителя Площади Перемен не могу не спросить тебя о судьбе Степана Латыпова. Есть новости? (На сегодня Степан Латыпов приговорен к 8, 5 годам лишения свободы — Reform.by).

— Да, ему пишут письма, и он на них позитивно отвечает. Что-то доходит, слава Богу. Степан — политически заключенный, что тут можно сказать. Уже два месяца он находится в СИЗО. Человек, который пострадал за свои идеи и понятно, что дело, которое ему шьют, — полностью липовое.

Власть мыслит в таких категориях, что она видит голову — и ее рубит. Но власть не понимает, что в условиях низовой самоорганизации все работает по-другому. Условно говоря, на месте «срубленной головы» вырастают три новых. Это движение без лидеров. И то, что двор по-прежнему продолжает существовать, — этот принцип подтверждает.

7 января 2021 год. Фото: Егений Отцецкий.

— Площадь Перемен — что это для тебя лично?

— Конечно, это место силы, место борьбы. И самое важное — это объединение небезразличных людей, которые показали, что готовы сами решать свои вопросы, не обращаясь к государству.

Дело в том, что наше государство постоянно транслирует отношение к обществу как к малым детям. Есть народ — ребенок, и есть власть — взрослый. Такое отношение сверху, снисходительное. Мы же заявляем, что сами в состоянии справится со своими вопросами. Мы повзрослели, и требуем к себе уважения. С нами нужно говорить на равных.

Власть, конечно, на равных говорить с нами не согласна. И тогда мы получаем уважение друг от друга. Это чувство плеча, поддержки, очень подогревает. Ты, конечно же, рискуешь, и это все очень не приятно, но люди это ценят. В этом процессе и формируется наше гражданское общество.

Новый год на ПП. 1 января 2021 года. Фото: Евгений Отцецкий.
А 8 мая появился последний на данный момент мурал с диджеями. Фото: Евгений Отцецкий.
.
Источник
.

Дополнение от ред. belisrael:

1) Интересные фото с пл. Перемен публиковались у нас, начиная с августа 2020 г.; например, здесь, здесь и здесь.

2) Увы, за майский мурал 2021 г., закрашенный почти сразу, его создатели серьёзно пострадали – в рамках уголовного дела о «злостном хулиганстве, совершённом группой лиц», 37-летний Василий Логвинов 23.08.2021 получил два года «химии», а 29-летняя Диана Каранкевич – два года «домашней химии».

В. Логвинов и Д. Каранкевич. За небольшой трафаретный рисунок им насчитали ущерб в 334 рубля и 1 копейку (cвыше USD130). Сумма была возмещена ещё в мае, но… Правда, приговор суда Центрального района г. Минска ещё не вступил в законную силу

3) 25 августа – т.е. вчера, как раз в то время, когда мы думали, перепечатывать ли материал Reform.by о «Площади перемен», этот интернет-ресурс был признан «крамольным» министерством информации РБ и заблокирован на территории Беларуси. Что ж, свободным журналистам – респект, цензорам – презрение.

Опубликовано 26.08.2021  15:45

Нынешняя Беларусь. За что уволили генетика Марину Шаптуренко

“Всё, чем я жила, пришлось оставить”. Генетик отдала четверть века Академии наук и… была уволена

Доктора биологических наук Марину Шаптуренко 13 августа уволили с должности главного научного сотрудника Института генетики и цитологии Национальной академии наук Беларуси.

16.08.2021

Марина Николаевна рассказала Зелёному порталу о своих профессиональных интересах и жизненных изменениях последнего года.

 

О выборе профессии

Моя история не слишком отличается от биографий людей моего поколения. Родилась в Минске в 1973 г. в семье учителя и инженера. Могу сказать, что имела почти беззаботное детство в эпоху застойной стабильности СССР.

Почему мой выбор профессии пал на биологию, трудно сказать. Среди школьных предметов больших приоритетов не было. Ближе к окончанию школы задала себе вопрос: «Чем бы мне хотелось заниматься?» Любила природу и телепередачу “В мире животных”, что и определило мой выбор. Тогда казалось, что с Перестройкой мы получили широкие возможности для образования и развития.

С 1991 г. я училась на биологическом факультете БГУ и одновременно работала, чтобы обеспечить свои расходы и облегчить жизнь родителей.

Попробовала себя в качестве техника, лаборантки, секретаря и агронома. Так что к моменту защиты диплома в 1996 г. имела представление о перспективах работы в бюджетной и частной сфере. Тяга к науке оказалась сильнее.

Дипломную работу я выполняла в Ботаническом саду Национальной академии наук, где хотела продолжить исследования уже в качестве аспиранта. Но на моё заявление ответили отказом.

Тогда финансирование было скудным и общее состояние Ботанического сада, как, впрочем, и всей Академии наук, было далеким от удовлетворительного, поэтому предпочтение отдавали физически крепким парням, способным помимо освоения программы аспирантуры выполнять тяжёлые неквалифицированные работы.

Тогда я впервые задумалась о правильности выбранного пути. Представлявшиеся первоначально возможности оказались иллюзорными. Но вокруг я видела истинных энтузиастов своего дела. Таким важным для меня и моего пути в науке оказался Александр Чаховский, научный сотрудник ботанического сада, который, наблюдая мою увлеченность биологией, предложил обратиться в Институт генетики как один из ведущих в биологическом отделении Академии наук.

Тогда, в 1996 году, Институтом руководила академик Любовь Хотылёва. Встреча с ней определила моё будущее в генетике и подарила мне замечательного учителя, теплые дружеские отношения с которым продолжаются до сих пор, и это одна из больших ценностей в моей жизни.

Оглядываясь назад, могу сказать, что мой научный путь, как, впрочем, и развитие самой науки в Беларуси после Перестройки, складывался «вопреки». В 1996 году, когда я поступила в аспирантуру, финансирование было настолько мизерным, что реагенты для экспериментов приходилось покупать за собственные средства. Участие в конференциях было возможным только при поддержке организаторов или спонсоров, которую удавалось получить в исключительных случаях.

При этом я работала в коллективе высококвалифицированных и увлечённых своей работой учёных лаборатории гетерозиса и генетики количественных признаков под руководством академика Любови Хотылёвой. Это был коллектив единомышленников и работа, которую не просто выполняли, а проживали с полной отдачей.

Основные практические навыки исследовательской работы, помощь и поддержку при выполнении диссертационного исследования я получила здесь. Именно такая атмосфера обеспечивала преемственность.

 

О преобразованиях в Академии наук: 2000-е

С начала 2000-х гг. в Академии наук началась реорганизация, последствия которой значительно отразились на профессиональном составе и, следовательно, состоянии науки в стране. Был изменён Устав НАН Беларуси, в результате чего наряду с другими поправками в состав Общего собрания, прерогативой которого являлась координация деятельности Академии наук, была введена квота для представителей министерств, органов государственного управления и учреждений образования, пропорциональная количеству лиц с учёными степенями.

Таким образом академики и учёные утратили право самостоятельной координации научной деятельности. Должность Президента Академии наук также утратила статус выборной. С этого момента руководители не избираются из числа академиков, а назначаются непосредственно Александром Лукашенко.

В 2002 году в НАН Беларуси появляется аграрное отделение в результате присоединения аграрной Академии наук. С этого момента доля управленцев от аграриев в НАН Беларуси неуклонно растёт. Изменения в структуре Академии отражали процесс формирования в стране вертикали власти под руководством Александра Лукашенко и затронули также все структурные организации, включая Институт генетики и цитологии, со всеми вытекающими последствиями. В этот период мы потеряли значительную долю высокопрофессиональных специалистов.

Исчезли отдельные направления исследований и школы. Была нарушена система преемственности. Ценность личности утратила значение. Некоторые позитивные изменения в виде совершенствования материально-технической базы в большей степени были обусловлены состоянием экономики Беларуси и авторитетом в правительстве Михаила Мясниковича (первый назначенный Председатель Академии наук).

 

О генетических исследованиях

Несмотря на все сложности, в том числе смену темы темы диссертации в связи с гибелью экспериментальных посевов по причине длительного засушливого сезона и недееспособности системы орошения опытной станции Института, я защитила кандидатскую диссертацию в 2004 г. и продолжила работу в области генетики растений.

Вплоть до 2013 г. совместно с коллегами из Института генетики и цитологии и Института овощеводства я занималась разработкой проблемы гетерозиса (феномен, обусловливающий превосходство гибридов первого поколения над родителями, позволившее на практике значительно поднять сборы урожая многих важных сельскохозяйственных культур во всем мире). Мы исследовали генетические аспекты этого явления и создали с участием коллег-селекционеров ряд сортов и перспективных форм хозяйственно важных культур, большинство из которых районированы по нашей стране.

Планов на докторскую диссертацию изначально не было. Однако за годы работы были накоплены обширные данные, которые требовали обобщения. К тому же с исследования феномена гетерозиса в 1965 г. фактически начал свою работу Институт генетики и цитологии под руководством Николая Турбина.

Мы перешли от математико-статистических моделей описания генетических явлений к их молекулярным основам. Подготовка монографии и обобщающей диссертационной работы была делом чести. Тем более я имела надёжную поддержку моего друга и учителя – академика Любови Хотылёвой.

 

О преобразованиях в Академии наук: 2010-е

После структурной реорганизации Института в 2010 г. лабораторию, в которой я выполняла исследования, возглавил академик Александр Кильчевский. Тематика гетерозиса с его «лёгкой руки» была закрыта практически одновременно с прекращением трудовых отношений с ведущим специалистом в этой области Людмилой Тарутиной, которая совместно с Любовью Хотылёвой создали замечательный и очень востребованный среди генетиков и селекционеров труд «Диаллельный анализ в селекции растений» и за свои исследования были награждены Государственной премией СССР.

В ситуации, когда расформирована исследовательская группа и закрыто целое направление, единственным приемлемым решением было уйти в докторантуру, обеспечив таким образом свою независимость и финансирование для окончания работы, и, наконец, довести до логического завершения начатое моими коллегами еще в 1965 г. дело. И диссертация, и монография вышли в свет.

 

Наука и жизнь

Моя жизнь оказалась настолько тесно вплетена в науку, что даже личные важные события совпадали с научными. Во время подготовки кандидатской диссертации родилась моя старшая дочь Вера. Подготовка докторского исследования совпала с рождением сына Матвея.

Как шутили коллеги, дети – мои самые важные «научные» достижения. Оба декретных отпуска я не переставала работать, при этом оставаясь прежде всего мамой.

Докторскую работа была готова в срок, в 2016 г., ещё более года потребовалось на ее изучение консультантом Александром Кильчевским, выход на защиту и утверждение. После защиты Александр Кильчевский предложил мне сменить основное место работы на заведование кафедрой в экологическом университете им. А. Д. Сахарова. Предложение я не приняла. Далее стало ясно, что развивать свое направление в Институте будет сложно, строить карьеру невозможно.

С 2017 г. моя научная деятельность уже была сосредоточена на исследовании генетики человека, в частности на вопросах генетического фенотипирования. В этот же период было начато сотрудничество со специалистами-офтальмологами БГМУ и подготовлены проекты, связанные с фармакогенетикой возрастной молекулярной дегенерацией сетчатки и регматогенной отслойкой сетчатки (оба заболевания ведут к слепоте), успешность лечения которых потенциально связана с генетическими особенностями пациентов. Одна из разработок прошла конкурс инновационных проектов Мингориспокома, получив максимальную оценку.

Наличие высокой квалификации и научного опыта позволило мне также войти в состав Государственного экспертного совета № 1 «Естественные науки» и возглавить в 2019 г. секцию «Биология.  Биологические технологии», которой я всё ещё продолжаю руководить дистанционно.

Плакаты, которые представители научного сообщества оставили в поддержку генетиков на акции 31 августа 2020 г., когда стало известно о первых увольнениях

Плакаты, которые представители научного сообщества оставили в поддержку генетиков на акции 31 августа 2020 г., когда стало известно о первых увольнениях

 

Политика, компетенция, социальное устройство

Если говорить о политике, то мой интерес к ней был исключительно наблюдательный, с полным пониманием реалий. То же могу сказать и о своём окружении. Научная среда очень специфична. Думаю, здесь самая высокая концентрация критично мыслящих людей. Речь именно о настоящих учёных.

Многие годы я практически не знала людей, поддерживающих воцарившийся с 1994 года, политический режим. После референдума по изменению Конституции в 2004 года не видела смысла в участии в выборах. Таким образом, до 2020 года, можно сказать, я была аполитична.

Что произошло к августу 2020-го и далее? Коротко – политическая деградация, социально-экономическое отставание, падение профессионализма. Те же тенденции на микроуровне. Директором моего Института, напомню, одного из ведущих в биологическом отделении Академии наук, в 2018 г. был назначен Руслан Шейко, доктор сельскохозяйственных наук, специализация – зоотехния, свиноводство. До сих пор в памяти собрание научного коллектива в связи с представлением нового директора и речь академика Александра Кильчевского, суть которой была сведена к тому, что достойных среди генетиков найти не удалось.

На тот момент в штате Института было не менее двух академиков, трёх член-корреспондентов Академии наук, восьми докторов, сорока кандидатов наук и, ещё раз, – ни одного достойного. Так или иначе, Институт получил «мягкого» администратора с весьма пространным представлением о генетике, научных исследованиях Института и менеджменте такой организации.

Возвращаться к вопросу о том, каким должен быть глава научного (или другого) учреждения нет смысла, действующие в стране правила отменяют прения.

Очевидно одно: назначенец извне не будет отстаивать интересы сотрудников, с которыми он даже не знаком, и с лёгкостью закроет любое направление, так как не имеет о нём представления, ничего не привнёс в его развитие и не создал нового.

 

Протестный 2020-й

После выборов 2020 года значительная часть научного сообщества Беларуси открыто выступила с резким осуждением действий власти. Все участники акций, видеообращений и писем попали «на заметку». Волна увольнений прошлась по Институту Истории Академии наук. Следом начались репрессии в отношении сотрудников Института генетики.

С августа 2020-го до сегодняшнего дня по политическим мотивам в нашем Институте принуждено к увольнению восемь человек, ещё двоим объявлено о прекращении трудовых отношений в ближайшее время. Среди уволенных – квалифицированные специалисты, в том числе с научными степенями.

Назначенный перед выборами 2020 г. замдиректора по хозяйственным вопросам Института и экс-замминистра МЧС Геннадий Ласута как главный идеолог совместно с другими представителями администрации проводил мониторинг и «профилактические беседы», после которых сотрудники должны были либо менять свои взгляды, либо писать заявление на увольнение.

К концу 2020 года по личным убеждениям 15 сотрудников Института генетики вышли из провластного профсоюза и вошли в независимый. Таким образом появился список «неблагонадёжных лиц», обязательный к исполнению. Директор Института Руслан Шейко к этому моменту преодолел свою «робость» и уже не стеснялся предлагать увольнение «по соглашению сторон».

Весной этого года в рабочее время в Институт пришли люди в чёрных масках и забрали на допрос председателя независимой профсоюзной первички Института, у отдельных сотрудников прошли обыски. Лицам из списка было в разной форме объявлено об увольнении.

В такой ситуации и для меня последствия были очевидными. Вскоре начался жёсткий контроль трудовой дисциплины в отношении отдельных сотрудников. В июне я планировала отпуск и заблаговременно написала соответствующие заявления. Однако директор отказался их подписывать. При личном разговоре Руслан Шейко потребовал заявление на увольнение.

Это не вызвало удивления. Я никогда не скрывала свою позицию, о чем меня неоднократно предупреждали. В определённом кругу Академии наук также считали мою персону причастной к организации протестного движения учёных.

Но правда в том, что научное сообщество преимущественно представляют мыслящие люди, способные самостоятельно и критично оценивать ситуацию. В этом отношении уместнее говорить о самоорганизации.

По совокупности обстоятельств далее я приняла решение об отъезде. По сути, сейчас я начала жизнь сначала. Всё, чем я жила, пришлось оставить – родную Беларусь, любимую работу, друзей и близких. Моё будущее пока неопределённо, но я не сожалею ни об одном своём решении. С болью наблюдаю происходящее в стране и в моём институте. С 13 августа я официально уволена из Института генетики и цитологии НАНБ, которому отдала 25 лет жизни.

Резко осуждаю происходящее в стране и непосредственно в Академии наук. Считаю, что действующая политика подрывает государственность, т. к. разрушает социальные и политические институты, и направлена против беларусского народа.

Источник 

Опубликовано 25.08.2021  17:27

В. Рубинчик. Августовские непонятки

От ред. belisrael
.

Когда весной 2017 напросился приехать ко мне в июне с жонкой на 3 недели из Минска на свое 40-летие борец с лукой, я никак не мог предполагать, что столкнусь с циничным подлецом.

Хотя уже тогда можно было заметить его  хитрые заходы. В дальнейшем все более проявлялась патологическая трусость того, кто спрятавшись за израильским сайтом, сидя в минской квартирке, «боролся» с диктатором и его опричниками, гордо заявляя, что никто его не заставит уехать, при этом жаловался на тяжесть жизни и годами занимался вымогательством, вытащив огромные финансы. Засыпав сайт бесконечными опусами, украл тысячи часов времени на публикацию, да еще и кроме своих присылал массу др, отысканного в сети, в большинстве своем заумного и интересного только самому «политологу». Когда же окончательно достал переустройством Синеокой, услышав, что принес много вреда, ответил: «у такім выпадку сайт мяне не цікавіць».

А после израильской трагедии 7 октября, эта нечисть на своем канальчике с тремя десятками подписчиков, чем« гордится!, хотя среди них никто не обращает внимание на полнстью съехавшего с катушек,  уже 2 года показывает себя как защитника «бедных газоватов». Как он шел к этому в материале Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика

*

Минский паразит, живущий заа счет смародеренного бабла и квартирок, прикупленных после дефолта дядькой-одиночкой, вернувшимся из Израиля в конце 90-х,  где в Ерушалайме около 10 лет перебивался на разных черных работах, экономя на всем,  продолжает вспоминать свои опусы представляя себя самым разумнейшым у свеце.

25 декабря 2025    22:33

***

Шалом, а может, и не шалом… Всё сложно. Тем не менее — дорогу санитарам леса!

Вернул себя из отпуска давний читатель-не-почитатель, минчанин Пётр Резванов. Поделился переживаниями (03.08.2021, пер. с бел.):

Катаясь по Синеокой, за основу беру «Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі». Чем дальше, тем больше это становится неудобным. Во-первых, улицы переименовываются. Так, в Орше, на улице между двумя монастырями, можно прочитать, что она «Г. Скарыны», «Ф. Скарыны», «Ільінская» — и даже «Ф. Скарыны-Ільінская» (с двумя названиями на одной шильде). В Копыле улица, на которой когда-то находился дом Тишки Гартного («Збор помнікаў» говорит, что мемориальная доска была «установлена на доме, где жил писатель», а современная мемориальная доска находится перед домом и сообщает, что «на этом месте находился дом, где жил…»), из улицы Карла Маркса естественным образом превратилась в улицу Жилуновича. Не сумел найти в Слуцке улицу Карла Либкнехта (лишь второй переулок его имени). И т. д. С другой стороны, в Речице или в Дзержинске не на каждом доме увидишь шильду: наверно, боятся шпионов!..

«Збор помнікаў» пишет, что в Клецке сохранилось здание синагоги, а карта местной автостанции — что это здание иешивы. Кое-где попадались здания, с которых шильды-щиты с сообщением, что это исторический памятник, охраняемый государством, были сняты (помимо «Збору помнікаў», об этом можно узнать по пятну на стене; что интересно, — учитывая темы нашей пропаганды, — государство не охраняет здания, связанные с подпольем)... Дорожные знаки «Славутасць» («Достопримечательность») тоже почему-то не всегда совпадают со «Зборам помнікаў»…

Да уж, иногда не до знаков! На первый взгляд, проблема «как будто не видна» (C) по сравнению с хронически фальсифицируемыми выборами, генеральным правовым дефолтом, etc. На второй — а кто запретит мне полагать, что из мелочей вырастают более крупные проблемные ситуации?

Самый центр Минска (парк Горького), 23.08.2021

Не иначе как вторая буква «с» попала под санкции. Или это «борьба с нацизмом» – по новым правилам ЦУ из администрации слова вроде «белорусский» уже не пишутся с двумя «с», дабы лишний раз не напоминать о нацистских штурмовиках? А какие будут ваши версии?

Вот вы улыбнулись, посмеялись или даже возмутились тем, как в моих текстах всё (ну, кое-что) докручивается до абсурда. Между тем жизнь в Тутэйшии местами абсурднее любых фельетонов.

Крик души витебского краеведа Виктора Борисенкова (fb, 15.08.2021; на снимке справа):

Они судили меня за эту фотографию, сделанную в освобожденном Витебске в 1944 году. Да-да, судили. Буквально. Статья 19.10 КоАП. Пропаганда нацистской символики. Тот факт, что это подлинная архивная фотография, находящаяся в свободном доступе на десятках сайтов, снятая фотографом-коммунистом, и пропагандирует вообще-то подвиг советских солдат, захвативших как трофей знамя врага, судом принято к сведению. Но приговор огласили, словно я матерый неонацист – 7 суток административного ареста...

На меня смотрят сейчас со своих горних высот оба моих деда, которые сражались с оккупационной властью полицаев и лежат сейчас в братских могилах Витебщины. Смотрят измученные войной родители, воспитавшие меня таким. И их поддержку я чувствую. Но, Господи, зачем всё это? Ради чего я искал эти снимки и показывал другим? Для кого я тратил своё время, свою драгоценную жизнь и загубил зрение? Господи, я не был исполнен тщеславия и всегда отдавал результаты своего труда людям безвозмездно и бескорыстно. И что за это я обрел? Ради чего я делал презентации и читал лекции в школах и библиотеках, готовился, отпрашивался с работы, где мне ставили свой счет, ехал куда-то? Кому это было нужно, Господи?..

Продолжение грустной восточнобелорусской истории:

Областной суд 20 августа рассмотрел жалобу краеведа и фотохудожника Виктора Борисенкова на решение суда Октябрьского района Витебска.

13 августа судья этого суда Владимир Цариков посчитал Борисенкова виновным по ст. 19.10 КоАП («Пропаганда или публичное демонстрирование, изготовление, распространение нацистской символики или атрибутики») и назначил ему 7 суток ареста.

Краевед опубликовал на своей странице в «ВКонтакте» фотографии освобожденного в 1944 году Витебска. На одном кадре — советские солдаты, которые держат трофей, флаг со свастикой. Это увидели силовики и составили протокол…

Борисенков подал жалобу на решение районного суда. Однако судья областного суда Ирина Смолякова оставила его в силе… Из суда Виктор Борисенков пошел домой, его не задержали. Но, как пояснили юристы, теперь в любой момент к нему могут прийти из милиции или позвонить оттуда и попросить, чтобы он сам явился отбывать «сутки».

Для особо «бздительных» моих читателей (а таких, как показала позапрошлогодняя история с «Жыдовачкай», не один и не два). Выше — то самое фото, за публикацию которого власти ополчились на В. Борисенкова, но упомянутая статья Кодекса не нарушена, т.к. в ней сказано:

Не являются административными правонарушениями публичное демонстрирование, изготовление, распространение нацистской символики или атрибутики, а равно хранение или приобретение такой символики или атрибутики в целях распространения физическим лицом, индивидуальным предпринимателем или юридическим лицом при осуществлении в соответствии с законодательством деятельности в области театрального, музыкального, циркового и изобразительного искусства, библиотечного дела, кинематографической деятельности, музейного дела, организации и проведения культурно-зрелищных, зрелищных и иных культурных мероприятий, издательского дела, образовательной деятельности, научной деятельности, коллекционирования культурных ценностей, средств массовой информации при отсутствии признаков пропаганды нацистской символики или атрибутики.

Чисто в образовательных целях я попросил редакцию belisrael продемонстрировать, из-за чего сыр-бор возник… Кстати, витебский краевед прав, «страшный» снимок С. Баранова легко отыскивается в сети, и отнюдь не на «неонацистских» ресурсах: например, здесь и здесь.

Чтобы закрыть тему «Большого разговора…» 09.08.2021 и моих стилистических разногласий с его распорядителями. В прошлый раз приводился фрагмент об ИВС на «ул. Окрестина» (вместо «пер. Окрестина») и т.п.

1) «Кто на ком стоял?» (очевидно, имелось в виду, что Конституционный суд может формироваться «Всебелорусским народным собранием»); 2) «Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа» – тоже классика!

Вот ишшо две любопытные фотографии. Одна – с проспекта Машерова, что в городе-герое Минске; на этом образчике социальной рекламы при желании можно найти и значок ООН, и эмблему здешнего минздрава. Другая – с сайта издания администрации РБ:

Эти люди не остались дома, а 21.08.2021 пришли на концерт в агрогородке Тихиничи Рогачёвского района, по утверждению sb.by, «подаренный Президентом страны». Очевидно, большинство без масок, и о дистанции в 1,5 метра (ну, пусть в 1 метр) тоже как-то не задумалось… Ведь эпидемия заявила о себе в наших краях всего лишь полтора года назад.

Что, коронавирус уже не буйствует в Беларуси? Если бы! Число инфицированных по дням (официальная статистика): 13 августа – 1425, 14 авг. – 1151, 15 авг. – 1305, 16 авг. – 894, 17 авг. – 597, 18 авг. – 1061, 19 авг. – 1355, 20 авг. – 1738. Умирало же в ту неделю от последствий COVID-19 от 9 до 12 человек в день. Короче говоря, уместность мероприятия, собравшего «около 5 тысяч зрителей» (ну, пусть 1-2 тыс.), вызывает вопросы.

Систему власти, сложившуюся в России 1990-х годов, писатель Юрий Поляков не без оснований окрестил «порнократией», и даже сборник свой так озаглавил. Он же, кстати, лет 20 назад предложил триаду-набросок национальной идеи для своей страны – «Духовность, Державность, Достаток» – которую в августе 2021 г. сплагиатил местный телепропагандон-орденоносец.

То, что я наблюдаю здесь и сейчас, напрашивается на термин «инанекратия», она же «пустократия» (или, если уж без варваризмов, то «пустовластие»). Судите сами…

Идеологическая мешанина «наверху» сродни вакууму, а разговоры «первого лица» об «ответственности за всё» оборачиваются перекидыванием ответственности… и, в конечном счёте, безответственностью. Для «тотального тоталитаризма» не хватает то ли ресурсов, то ли упорства, то ли вышеупомянутой связной идеологии, без которой претензии отдельных палачей на «пацификацию» общества смотрятся жутковато, но и смешно. Властная риторика тяготеет к противоречивости и косноязычию.

…Сегодня ограничусь, пожалуй, одним описательным абзацем; если кого-то заинтересует разработка концепции инанекратии (а также её атрибутов – лолитики и вируса истерических чрезмерных реакций), обращайтесь 🙂 Я, конечно, не такой знаток местных реалий, как отставной панк, а ныне всеведущий писатель Б., давший за последний год около 60 интервью, но свой диплом политолога-менеджера, заработанный в ЕГУ за пятилетку, лягушкам не дарил 😉

И без дополнительных исследований заметно, что у властей нет единой линии касательно политрепрессированных/взятых в плен: «отпускать нельзя удерживать». В итоге одни получают «конские» сроки (Виктор Бабарико 6 июля – 14 лет, Степан Латыпов 16 августа – 8,5 лет), другие почти сразу выходят… О логичности всего потока рассуждать не берусь, да и не представляется возможным, но хорошо, к примеру, что 20 августа «на свободку» вышел дипломат Игорь Лещеня (отсидел 9 суток), ещё раньше – социолог Татьяна Водолажская (сидела 10 суток).

За ликвидацию негосударственных объединений, имеющих отношение к культуре и свободе самовыражения, взялись как будто всерьёз: 24 августа (завтра!) Верховный суд РБ займётся «делом Союза белорусских писателей», 25-го – делом Ассоциации белорусов мира «Бацькаўшчына», 27-го – делом Общества белорусского языка, оно же ТБМ, и Белорусской ассоциации журналистов. СБП – мой «причал» с марта 2015 г., а вместе с ТБМ могут исчезнуть газеты «Новы час» и «Наша слова», в которые, бывало, пописывал «на общественных началах». Так что выглядит всё печально, однако я помню заседание Высшего хозяйственного суда на ул. Володарского, 8 (июль 2011 г.), инициированное министерством информации РБ. Министерство намеревалось закрыть газеты «Наша Ніва» и «Народная воля», перед началом заседания нашанивцы имели бледный вид, но в течение минут 15-ти выяснилось, что иск отозван… Уж не знаю, кто тогда в лесу сдох. Возможен ли римейк 10 лет спустя? Скоро узреем.

Вольф Рубинчик, г. Минск

23.08.2021

w2rubinchyk[at]gmail.com

Всё-таки решил перечеркнуть свастику на снимке 1944 г., да простит меня покойный автор за искажение оригинала… Многовато ныне привластных истероидов, которые любой показ готовы считать пропагандой. «Волк собаки не боится, а брюзги не любит».

Опубликовано 23.08.2021  23:49

Мнения о “путче” 1991 года

Комментарий: Вспоминая путч в Москве – “Горбачев может быть даже мертв”

19 августа 30 лет назад мир затаил дыхание. Путч в Москве отозвался даже на западе ФРГ. Неужели холодная война еще не закончилась? Вспоминает Кристиан Триппе.

Борис Ельцин на танке перед Белым домом в Москве, 19 августа 1991 годаБорис Ельцин на танке перед Белым домом в Москве, 19 августа 1991 года

В то время я работал репортером на местном телеканале в Дюссельдорфе и как раз готовил сюжет о предстоящем выводе британских военнослужащих из Германии. В понедельник, 19 августа, представители вооруженных сил Ее Величества собирались объявить на пресс-конференции о том, что произойдет более чем с 60 казармами так называемой Рейнской армии. Ведь холодная война закончилась, вся Европа разоружалась, повсеместно закрывались военные городки. Все в Германии предвкушали, как будут наслаждаться “дивидендами мира”.

Надежда на мир без конфронтации между Востоком и Западом

Такими были настроения, охватившие немцев после падения Берлинской стены. Советский Союз больше не был врагом, а под руководством Горбачева все могло становиться только еще лучше. Мы в Западной Европе были уверены, что “Горби” навсегда положит конец послевоенной конфронтации между Востоком и Западом.

Кристиан Триппе

Кристиан Триппе

После окончания Второй мировой войны в Западной Германии были расквартированы британские войска – в Райндалене и Херфорде, в Билефельде и Дортмунде и еще во многих других местах. Вначале – в качестве оккупационных войск, позднее – в роли союзников по НАТО. В разгар холодной войны в ФРГ находились до 100 тысяч военнослужащих из Соединенного Королевства, многие из них – с семьями.

Их предстоящий вывод был еще одним шагом на пути в мир, в котором больше не должно было быть соперничества между Востоком и Западом. Но утром 19 августа нам в редакцию позвонил офицер из пресс-службы Рейнской армии и сказал примерно следующее: “Все остановлено. Наши планы по выводу из Германии заморожены. В Москве путч. Говорят, что Горбачев может быть даже мертв. В Лондоне заседает кризисный штаб”.

Немецкий вариант кризисного штаба

Вскоре после этого пришли сообщения информагентств: канцлер Гельмут Коль (Helmut Kohl) прервал свой отпуск на берегу Вольфгангзее и срочно возвращается в Бонн. Годы спустя Коль скажет, что удивил его не путч как таковой, а момент, когда он произошел. Вечером в главной немецкой информационной телепередаче Tagesschau сообщили, что Коль провел совещание с руководителями всех парламентских партий и фракций и обсудил с ними происходящее в Москве. Такая встреча – была и остается своего рода немецким вариантом кризисного штаба. Всякий раз, когда много чего стоит на кону, в Германии к участию в выработке кризисной политики привлекают и ведущих деятелей оппозиции.

Никто, разумеется, не знал, насколько серьезно положение на самом деле. Но я хорошо помню, что многие были обеспокоены личной судьбой Горбачева. И сколь велико было облегчение, когда советский президент три дня спустя снова появился в Москве более или менее целым и невредимым. Бесславный конец попытки путча изменил расстановку политических сил в Москве и вызвал своего рода цепную реакцию. Через несколько дней после разгрома путчистов в Бонн – тогдашнюю столицу Германии – прибыли министры иностранных дел Литвы, Латвии и Эстонии. Их принял глава МИД ФРГ Ганс-Дитрих Геншер (Hans-Dietrich Genscher). Германия и три страны Балтии решили восстановить дипломатические отношения.

Распад СССР приблизили советские догматики

В мемуарах Коль написал, что граждане Советского Союза “достигли выдающейся победы во имя демократии, свободы и права”. Но и германскому правительству было ясно, что путч ускорит и сделает, по всей вероятности, необратимым процесс распада Советского Союза – процесс, полный политической непредсказуемости. Позже, оглядываясь назад, Геншер расскажет, что он и Коль “испытывали тревогу по поводу возможных политических, военных и экономических последствий распада СССР“. По этой причине оба положительно относились к планам Горбачева обновить Советский Союз с помощью нового союзного договора, о чем Геншер написал через четыре года после путча.

Новый союзный договор, как известно, не состоялся, а немцы, наряду с до сих пор популярным здесь Михаилом Горбачевым, познакомились с еще одним российским политиком – Борисом Ельциным. Человек на танке перед Белым домом, политик, смело вставший на пути путчистов – эти кадры с Ельциным дали и нам в Рейнской долине понять, что в Москве начинается нечто совершенно новое.

Попытка путча в Москве, как под увеличительным стеклом, показала нам, насколько неустойчива там ситуация. Догматики – представители прежней советской элиты – пытались силой сохранить статус-кво, но тем самым только ускорили то, что хотели во что бы то ни стало предотвратить, – распад Советского Союза. А, кстати, планы вывода британских войск из Германии были представлены общественности пару недель спустя.

Автор: Кристиан Триппе, руководитель отдела Восточной Европы и главный редактор русской редакции DW

Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.

***

Комментарий: Россия Путина – страна, о которой мечтали путчисты 1991 года

30 лет назад члены ГКЧП пытались остановить распад СССР. Сегодня Россия Путина близка их идеалам, а не взглядам тех, кто нанес им поражение в августе 1991-го, считает Константин Эггерт.

Вид на Кремль Вид на Кремль

Последний член Государственного комитета СССР по чрезвычайному положению (ГКЧП) Олег Бакланов скончался 28 июля 2021 года, не дожив три недели до тридцатилетия попытки государственного переворота в августе 1991 года, в которой он принял участие. Бакланов был высокопоставленным руководителем советской военной промышленности. Именно силовики и менеджеры ВПК, как сказали бы сегодня, стояли за попыткой сместить Михаила Горбачева, убрать с политической арены (или даже физически уничтожить) Бориса Ельцина и остановить распад советской империи.

Империя превыше всего

Судя по оставленным членами ГКЧП многочисленным воспоминаниям, именно сохранение единства СССР и статуса великой державы волновало их больше сохранения номинальной власти Компартии и огосударствленной экономики.

Спустя три десятилетия Россия если не во всем, то во многом напоминает то государство, которое создали бы “гэкачеписты”, не будь тысяч и тысяч москвичей и петербуржцев, которые встали на их пути. Включая трех, которые заплатили за сопротивление своими жизнями и которых сегодня мало кто помнит – удостоенных звания Героев России Дмитрия Комаря, Илью Кричевского и Владимира Усова.

Константин Эггерт

Константин Эггерт

От страны, о которой они (и я) мечтали и которая вроде бы родилась в августе 1991-го, остались разве что полные полки магазинов и (пока) свободный выезд за границу – по крайней мере, для большинства граждан. И то, и другое существует только потому, что уникальный в истории человечества режим, при котором спецслужбы не обслуживают верховную власть, а ею являются, выучил два урока позднего СССР.

Во-первых, народ должен быть сыт – кто макаронами из “Магнита”, а кто – бриошами из “Азбуки вкуса”. А во-вторых, недовольных не нужно держать в стране, как это делали товарищи Брежнев, Андропов, Черненко и Ко, а, наоборот, дать им уехать – чтобы не смущали народ и в момент кризиса не стали лидерами политических перемен. Кто не понимает намеков на эмиграцию или, подобно Алексею Навальному, игнорирует их, тех сажают. Наиболее активные и несгибаемые умирают при странных (а на самом деле вполне ясных) обстоятельствах. К этому добавляются великодержавная риторика и периодические всплески конфронтации с Западом – для поддержания в тонусе гарнизона якобы осажденной Западом “крепости Россия”.

Эмиграция – страховка для Кремля

Результат этой политики пока что вполне устраивает путинский режим и – опять же, на первый взгляд, – делает не очень вероятным повторение сценария победы демократических сил а-ля 1991 год. Особенностью 1991-го была удивительная атмосфера идеализма и устремленности в будущее. Ее создали прежде всего лидеры общественного мнения тех дней – позднесоветская интеллигенция, жаждавшая демократизации и сближения с Западом.

Путинский режим делает все, чтобы сократить число потенциальных, как выражаются социологи, “агентов перемен”, заставляя их уезжать из страны. Масштабы отъезда оценить трудно, но они, очевидно, гигантские по сравнению с советским временем. “Утечка мозгов”, с точки зрения Путина – одна из гарантий стабильности и, что становится с каждым днем все важнее, преемственности режима после его, Путина, ухода из Кремля.

Сегодня более реальной выглядит либо операция “Преемник” с уходом Путина на покой и постепенной трансформацией, либо острый конфликт внутри элит.  В социальный взрыв, спровоцированный тяжелым экономическим положением, я не верю: какая-никакая рыночная экономика плюс экспорт углеводородов не даст людям умереть с голоду, а Запад никогда не введет против Кремля такие санкции, которые могут спровоцировать, например, крах Сбербанка или остановку жизненно важных производств. США и ЕС не сделают этого именно из-за боязни хаоса в стране со вторым в мире ядерным арсеналом.

Получается, что сегодня Кремль использует два реально сохранившихся достижения антикоммунистической и антиавторитарной революции 1991 года в качестве инструментов сохранения авторитарного режима, который буквально на глазах превращается в откровенную диктатуру.

Не нужно терять надежду, но стоит запастись терпением. Движение России к свободе и достоинству идет по схеме “два шага вперед – один шаг назад – пауза – два шага вперед – один назад”. Когда-то это приведет к необратимым переменам в стране и обществе. И только тогда революция 1991 года займет подобающее ей место в российской истории.

Автор: Константин Эггерт – российский журналист, автор еженедельной колонки на DW и интервью-проекта DW “вТРЕНДde”. Константин Эггерт в Facebook: Константин Эггерт, в Telegram: Oberleutnant_Eggert

Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.

***

Акела и молодые волки

Вадим Зайдман: 30-летие надежд, которые не могли сбыться

Выступление Б.Н.Ельцина у "Белого дома" в ходе августовского путча, 19.8.91. Фото: rusidea.org
  • 19-08-2021 (18:26) -2021 (19:00)

    update: 19-08-2021 (19:00)

Очень кстати редакция сайта проиллюстрировала информационную заметку о 30-летней годовщине августовского путча известной фотографией Бориса Ельцина и его “соратников” на БТРе. Мне уже приходилось комментировать эту фотографию (здесь и здесь), и я не случайно слово “соратников” взял в кавычки.

Посмотрите, кто стоит вокруг Ельцина: Александр Коржаков, Виктор Золотов. Думаю, и многие другие молодые люди в штатском, которых мы просто не знаем, — из той же Конторы. Плотно обступили. Обложили.

А в Питере к Анатолию Собчаку так же был приставлен Владимир Путин и тоже, наверное, не он один.

У кого-нибудь еще есть вопросы, почему “победа народа” закончилась так, как закончилась? Что на самом деле никакая это была не победа народа, а победа клана молодых волков из спецслужб, рвавшихся к свободному выезду за границу, к красивой жизни и ненасытному обогащению, не ограниченными никакими идеологическими догмами, — над зашоренными этими догмами волками старыми? Молодые волки просто воспользовались тогдашними ожиданиями общества и очень удачно конвертировали их в свою программу построения государственного капитализма, проще сказать — бандитского государства. Которое окончательно сформировалось с приходом на галеры известно кого.

Все у них было схвачено и под контролем уже тогда, с самого начала, 19 августа 91-го года. И старый Акела был под надежным присмотром.

Был, наверное, у Ельцина момент, видимо, очень короткий, когда на волне и в эйфории победы над ГКЧП он мог порвать кондиции верховников-гэбистов, разогнать эту организацию и провести над ней и КПСС суд. Но ничего этого он не сделал — то ли ничего не понимал, то ли, обложенный гэбэшниками со всех сторон, побоялся, то ли и не помышлял об этом, а изначально был с ними заодно, в доле. А спустя 9 лет еще и передал власть тому, кто и осуществит ползучее ГКЧП по полной программе.

Борис Немцов не раз рассказывал, что Ельцин, будучи уже на пенсии, в доверительных разговорах с ним сожалел о выбранном преемнике. У меня нет оснований не верить свидетельствам Немцова, но все, что мы сегодня знаем о мотивах, которыми руководствовался Борис Николаевич при выборе преемника (см. цикл Андрея Илларионова “Почему и как они придумали Путина“) — заставляет думать, что таким образом Ельцин, допускаю, не ожидавший, насколько основательно Путин двинет Россию вспять, создавал себе что-то вроде исторического алиби. Все, что мы знаем сегодня о том, почему и как он и Семья придумали Путина, исключает версию, что Акела промахнулся с выбором преемника по ошибке, что он не понимал, на кого поставил.

Все он прекрасно понимал, кто такой Путин, глава “руссише гестапо”. Но Ельциным в первую очередь двигало не стремление гарантировать продолжение демократических реформ, чтобы построить “счастливую Россию будущего” — а обеспечение безопасности своей и семьи, сохранение нажитого. А это ему смог гарантировать единственно Путин.

Солдатик на БТРе, закрывший лицо руками, — кажется, единственный, кто адекватно воспринимал ситуацию и, создается впечатление, прозревал невеселое будущее “новой демократической России”.

Поэтому очень странно мне было прочесть в уже упоминавшейся информационной заметке, что среди памятных мероприятий, посвященных 30-летию путча, будет возложение венков “на могилы Бориса Ельцина, Мстислава Ростроповича и Егора Гайдара”.

Все три персоналии вызывают в данном контексте удивление — потому что все трое ничего не имели против человека, таки осуществившего в России то, что не удалось незадачливым путчистам в 91-м году. И Гайдар, успешно встроившийся в путинскую систему, принявший участие в мутной фейковой истории типа его отравления в 2006 году, чтобы замылить, поставить это отравление в один ряд с убийствами Литвиненко и Политковской, случившимися перед этим (см. об этом расследование Андрея Илларионова “Спецоперация “Отравление Гайдара Борисом Березовским”). И Мстислав Ростропович — человек, обнимавшийся с Путиным, устраивавший противникам Путина выволочку за то, что они, как он выразился, хамят президенту. Ну и конечно, Ельцин — подаривший стране Путина, который вверг в бездну катастроф не только саму Россию, но и другие страны и народы. И конца и края этому Апокалипсису не видно.

Понятно, что никто (или почти никто) не понимал, что такое на самом деле был путч 91-го года, непосредственно во время событий и потом, в эйфории победы. Но люди, которые теперь пойдут возлагать венки Ельцину именно как победителю над путчистами и строителю новой демократической России, так, похоже, ничего и не поняли даже спустя 30 лет после ГКЧП. Никаких “Уроков истории во имя будущего”, как будет называться конференция в “Сахаровском центре”, не извлекли.

P. S. Вот, кому интересно, мои две статьи пятилетней давности, к 25-летию путча (здесь и здесь).

Вадим Зайдман

Опубликовано 19.08.2021  22:53

К 110-ЛЕТИЮ М. М. БОТВИННИКА

Михаил Моисеевич Ботвинник (17.08.1911, близ Петербурга – 05.05.1995, Москва) – великий гроссмейстер, шестой в истории шахмат чемпион мира (1948–1963, с перерывами). Отчасти наш земляк – его отец родился недалеко от Острошицкого Городка, т.е. под Минском. Сам Михаил Моисеевич не раз бывал в Беларуси, интересовался здешними шахматными делами, но это отдельная история…

***

Непослушный Ботвинник

Впервые опубликовано 20 октября 2017, 23:56. Здесь текст предлагается с небольшими сокращениями.

Мы воспринимали Михаила Ботвинника как любимца советской власти: член КПСС, орденоносец и даже тот, ради которого в Москве-1948 можно было бы дать Василию Смыслову и Паулю Кересу команду «сыграть на одного»… Но так ли уж прямо Михаил Моисеевич у партийных как сыр в масле катался? После ознакомления с трудами Михаила Юрьевича Прозуменщикова я утверждаю, что – нет. Ибо стоило только товарищу Сталину помереть, как Ботвинник начал «наглеть». Причём с места в карьер.

Чти вождей!

В мае 1954 года Ботвинник, защитив во второй раз своё чемпионское звание в первом из трёх своих поединков с Василием Смысловым, написал письмо секретарю ЦК КПСС П. Н. Поспелову, в котором изложил свою точку зрения по оптимизации дальнейшего продвижения марксистских идей в Западной Европе – руками коммунистических партий других стран. В принципе, основной мыслью Ботвинника было недопущение атомной войны при осуществлении пролетарской революции на Западе. Для этого следовало, по его мнению, изолировать империалистов от народа – их социальной базы в мирное время и пушечного мяса в случае войны.

Мысль вроде бы хорошая, но политика партии для власть предержащих была в то время делом прямо-таки святым – для «простых смертных» на ней, как на самом ценном музейном экспонате, висела табличка: «Руками не трогать». А уж тем более – не критиковать и не подправлять. К тому же – как именно подправлять? Та конкретика, которую Ботвинник ради достижения описанной им цели предлагал для включения в программы западных компартий, – в первую очередь, оставление капиталистам после победы революции части получаемого ими нетрудового дохода и даже его дальнейшее увеличение за счёт сокращения военных расходов и в условиях роста национального благосостояния…

Ой-й-й!!! Какое уж тут предисловие к письму, в котором Михаил Моисеевич оговаривался, что политик из него – никудышный и он, если что, рассчитывает на снисхождение своих читателей? После таких заметок чемпиона мира вся Старая площадь загудела, как опрокинутый улей. Итоговый вердикт – или, если угодно, ярлык – был следующим: писал буржуй-лейборист, либерал-пацифист и вообще антимарксист. Вызвать! Мозги вправить! Если «не отречётся» от своих взглядов – исключить из КПСС!

Очухался Ботвинник после устроенной головомойки лишь полгода спустя. Слава богу, подумал он, что хоть как-то подстраховался: смерти Сталина – дождался, конца антисемитской истерии – тоже, звание чемпиона мира – защитил, от руки – написал (иначе бы Поспелов и Ко «изнасиловали» и машинистку). Но, очухавшись, Михаил Моисеевич вспомнил, что он таки чемпион мира! Боец, а не тварь дрожащая! Ох, сейчас они у меня получат, эти идеологи-недотёпы… И вот что они получили в декабре того же, 1954 года.

«Товарищ Поспелов! Я тут недавно ещё товарищу Маленкову написал – в общем, всё то же самое, что вы уже видели. Ответа пока не получил, ну да ладно.

Лейбористов будете искать где-нибудь в другом месте. Я же сказал: «Оставить буржуям часть прибыли после победы революции»! «После»! А не «вместо»! Эти люди, мелкие буржуи то бишь, – не привычные вам пролетарии: они сыты, грамотны и обеспечены жильём. Поэтому «классическая» революция с полной национализацией им неинтересна. Учтите это.

А теперь о главном. Потенциальную атомную катастрофу надо предотвратить – с этим, я надеюсь, вы спорить не будете? Так кто же, если не марксизм-ленинизм, это самое передовое в мире учение, должен указать человечеству путь избавления от пресловутой катастрофы?

Как именно это сделать? Я уже писал вам, как. Возможно, мои идеи наивны и неуместны, но никаких других-то вообще нет! А продвигая идею «классической» революции во всём мире, вы, товарищи, заставите человечество заплатить за неё слишком большую цену!»

Если кому-то из вас станут интересны точные тексты писем Ботвинника Поспелову, то они вот здесь. Но смысл этих текстов был именно такой…

Дальше было вот что. Сам Ботвинник погрузился в подготовку к очередному чемпионату СССР (на котором он всё равно выступил не слишком удачно). Маленков в январе 1955 года был раскритикован Хрущёвым на очередном Пленуме ЦК КПСС и лишён большинства рычагов власти. Так что им обоим стало как-то не до дискуссий. А ещё через год не до дискуссий стало и Поспелову: на XX съезде КПСС Советский Союз провозгласил курс на мирное сосуществование социализма и капитализма и одновременно – на предотвращение атомной катастрофы. Плюс подверг анафеме культ личности Сталина – а дело в том, что именно с его «бессмертными» трудами Поспелов настойчиво рекомендовал ознакомиться новоявленному шахматному «либерасту».

Итак, Ботвинник выиграл ту «партию» у партийных. Но проиграл в сугубо шахматном плане. Вот теперь вы знаете, почему в середине 1950-х гг. он был явно не на пике формы. Отвлекался товарищ…

Чти союзников!

Следующий произошедший с Ботвинником шахматно-политический скандал можно было бы назвать курьёзным. И всё же по шапке за него кое-кто получил.

Дело было на XV шахматной Олимпиаде (1962 год) в болгарских Золотых Песках. Комментируя для газеты «Правда» очередную убедительную победу сборной СССР, Ботвинник отметил, что серьёзную конкуренцию победителям могли бы составить немецкие шахматисты, выступай они на этой Олимпиаде не отдельно за ГДР и ФРГ, а единой общегерманской командой, как на «обычных» Олимпиадах.

Н-да… Тут нужно было быть не то чтобы семи пядей во лбу, а просто более мудрым, более осторожным человеком. Понимать, в какой стране и в какое время ты живёшь. Но осторожный человек чемпионом мира никогда не станет. Поэтому – придётся терпеть издержки титула.

Шарж отсюда

В Москве-то поначалу не обратили внимания на эту фразу Ботвинника (он и оценку-то свою давал с сугубо спортивной точки зрения), а вот в Берлине… «Последний сталинист Европы», глава ГДР Вальтер Ульбрихт прямо-таки взвился: «Как смеет какой-то спортсмен давать советы на темы, относящиеся к компетенции исключительно политиков?!» И тут же настрочил жалобу прямиком в ЦК КПСС. Впоследствии ему пришло в голову и нечто из серии «а ещё земляным червяком», озвученное устами пресс-атташе ГДР в СССР Дерингом в адрес советского МИДа: «Как можно игроков сборных ГДР и ФРГ общо называть “немецкими шахматистами”?! Что за провокация вообще?!»

Истерику Ульбрихта нетрудно понять: не для того он в прошлом году Берлинскую стену строил, чтобы Ботвинник нынче дырку в ней сверлил. Ведь если Германия, не дай бог, вновь объединится, у СЕПГ не будет никаких шансов удержаться у власти!

Чемпиона мира вновь вызвали на разъяснительную беседу, но, скорее, галочки ради. Хуже пришлось Н. Н. Иноземцеву – заместителю главного редактора «Правды», пропустившему слова Ботвинника в печать (схлопотал выговор за «потерю бдительности»).

Чти революцию!

В конце 1968 года в Берлине состоялся второй мемориал Эммануила Ласкера, посвящённый 100-летию со дня его рождения. Пригласили на него и Ботвинника, однако он наотрез отказался ехать в ГДР и вновь попал на заметку членам ЦК КПСС. Почему же? А потому, что вы, камрады, меня не уважаете!

Во-первых, экс-чемпиона мира как-то негоже приглашать на турнир со столь слабым составом участников. Михаил Моисеевич, даром что подходил к своему 60-летнему рубежу, играл-то ещё сильно – так, в 1970 году он примет участие в «Матче века» между советскими шахматистами и шахматистами остального мира; если повернуть ситуацию под определённым углом, окажется, что именно его лишнее очко в поединке с Миланом Матуловичем стало решающим.

Во-вторых, экс-чемпиона мира как-то негоже приглашать в последний момент «на замену». Изначально Ботвинника пригласили как бы между прочим, в устной форме, а официальное письменное приглашение пришло ему лишь после того, как играть на пресловутом мемориале отказались многие видные западные шахматисты (бойкотируя соревнования в ГДР за недавние события в Чехословакии). К тому же немцы имели неосторожность раструбить по всем СМИ, что Ботвинник, мол, уже давно давал согласие на участие в турнире.

Два вызова на разговор в Спорткомитет ничего не изменили: аполитичный, но неуступчивый Ботвинник только вошёл во вкус. Мол, я сам буду решать, где играть, а где нет! Отправьте-ка меня лучше на представительный турнир в Вейк-ан-Зее! Не хотите? Тогда и я не хочу! Вот сейчас как заявлю на всю страну, что вообще ухожу из шахмат! (Отметим в скобках, что Давид Бронштейн приглашением на тот турнир в ГДР не побрезговал.)

Спорткомитет, схватившись за голову, побежал со всех ног в ЦК КПСС. Отдел пропаганды, в принципе, знал способы «укрощения строптивых», но не знал, что бы такого нехорошего можно было «подшить к делу» в данном конкретном случае. После долгих поисков отдел выдавил из себя следующее: 1) в последние пять лет экс-чемпион мира старался по возможности не ездить на турниры в социалистические страны; 2) в прошлом году он отказался участвовать в турнире, посвящённом 50-летию Октябрьской революции; 3) и вообще, он старается игнорировать внутрисоюзные соревнования, хотя регулярно приходить за шахматной стипендией не забывает.

На серьёзный компромат всё это вместе взятое, конечно, не тянуло, и пришлось ЦК КПСС предложить Спорткомитету вызвать Ботвинника «на ковёр» в третий раз. Для порядка – начать с того, что, мол, его поведение уже определённо перешло в политическую плоскость (собственно, Спорткомитет и раньше Ботвиннику на это указывал, теперь он разве что заручился таким же мнением и со Старой площади), а продолжить – тем, что стипендии впредь больше не будет, если не будет игры внутри СССР, а также в странах, указанных в планах международных спортивных связей.

И, знаете, удар по жадности достиг-таки цели! Или, по крайней мере, чиновники отчитывались руководству именно так. Учитесь, шантажисты! Рубль – лучшее оружие против взрослых! (Впрочем, на мемориал Ласкера Михаил Моисеевич всё равно не поехал. А вот на турнир в Вейк-ан-Зее – поехал.)

Чти безопасность!

В конце 1970-х гг. перед наиболее продвинутыми умами околошахматного мира во весь рост встала проблема отставания СССР от США в плане научно-технологического прогресса вообще и в плане достижений вычислительной техники, в частности. Дело в том, что в те годы у нас было принято гордиться успехами не только живых шахматистов, но и железных. Так, в 1974 году созданная в СССР шахматная программа «Каисса» стала первым чемпионом мира в соревновании с 12 другими программами. А когда в 1975 году и «живой» шахматный титул вернулся в СССР, триумф страны Советов оказался полным.

Но счастье продолжалось недолго. В 1977 году «Каисса» на втором чемпионате мира для ей подобных поделила уже 2-3 места, а в 1980 году и вовсе оказалась в числе аутсайдеров. Михаил Ботвинник сотоварищи разрабатывал в те годы другую шахматную программу – «Пионер», принцип действия которой разительно отличался от обычного компьютерного: если «классическая» шахматная программа перебирала все возможные варианты, то «Пионер» – только самые логичные. То есть Ботвинник хотел заставить машину думать «по-человечески». С современной колокольни мы, свидетели успехов «Deep Blue», «Fritz» и других машин, конечно, можем сказать, что Ботвинник двигался в неверном направлении. Однако 40 лет назад сказать ему это было невозможно. Да и вообще нас в данном случае интересует другое.

Программа «Пионер», перебиравшая впустую всего около 200 вариантов ходов в секунду (в то время как чемпионка мира-1977 – американская программа «Чесс» – порядка двух миллионов), нуждалась в доработке за рубежом – на советских ЭВМ того периода необходимую скорость было не развить. (А требовалось-то всего лишь 10-15 миллионов операций в секунду при оперативной памяти в один мегабайт – смешно звучит сегодня, правда?)

Но как можно вывезти программу, связанную с развитием теории принятия решений, за рубеж? Она же в Пентагон попадёт! «Принципы работы «Пионера» я уже давно изложил в своей книге «К достижению цели», – возражал на это Ботвинник, – а невывоз программы стратегически повредит нам ещё больше, чем вывоз». Но ЦК КПСС, разумеется, было не переубедить: новый виток «холодной войны», Пентагон, престиж… Короче, дождитесь лучше, товарищ Ботвинник, момента создания высокопроизводительной ЭВМ в СССР и отладьте программу на ней – скажем, в Вычислительном центре Сибирского отделения Академии наук СССР…

На последующих чемпионатах мира среди машин первенствовали исключительно американские программы. (По той ссылке, которую я вам уже давал, вы можете также ознакомиться с интеллектуальным уровнем оппонентов Ботвинника.)

Чти коллег!

Последний эпизод, связанный с появлением имени Михаила Моисеевича в документах ЦК КПСС, относится к 1984 году. Вернее, к маю 1984 года. Уточнение важное, ибо события, описанные в справке КГБ о поведении Ботвинника, относились к ноябрю 1983 года. Не могли же советские спецслужбы медлить целых полгода? Скорее, эту информацию просто-напросто приберегли – чтобы пойти данной картой впоследствии, когда ставки в игре будут повыше.

Итак, в ноябре 1983 года, будучи в США, экс-чемпион мира дал интервью газете «Новое русское слово», в котором подверг уничижительной критике многих советских шахматистов, в том числе чемпиона мира – Анатолия Карпова. Вдобавок он предсказал скорую победу над Карповым со стороны своего ученика – Гарри Каспарова. Объяснял свою резкость (и аргументировал свой прогноз) Ботвинник тем, что во времена противостояния Анатолия Карпова и Виктора Корчного почти все ведущие шахматисты СССР по указке «сверху» регулярно поставляли чемпиону мира свои новейшие теоретические разработки – что заодно позволяло советской пропаганде трубить по всему миру о собственных гениальных идеях молодого чемпиона. Но больше, мол, этого не будет, поскольку соперник Карпова к «глубоко враждебным» Советскому Союзу элементам не относится.

Другими словами, Ботвинник сказал, что матчи «Карпов – Корчной» были таковыми лишь по форме – по содержанию же это были матчи «сборная СССР – Корчной». Кстати, самого Виктора Львовича Ботвинник не забыл похвалить за твёрдость характера. («Рыбак рыбака», что называется, плюс некоторая переменчивость судьбы. В своё время Михаил Моисеевич ругал Гарри Кимовича за то, что тот – по понятным в условиях СССР причинам – смалодушничал и взял фамилию матери, а не отца – Вайнштейн. Мол, я, в отличие от тебя, даже сталинскую антисемитскую истерию пережил, но фамилию не поменял – проявил характер. Правда, тут же выяснилось, что фамилия матери Ботвинника была Рабинович.)

Кроме того, партийным не понравились сугубо «технические» детали того интервью. Взял его у Ботвинника корреспондент М. А. Файнберг – бывший советский гражданин, выехавший в 1979 году в Израиль, впоследствии осевший в США и регулярно выступавший в прессе с антисоветских позиций. Сама же газета «Новое русское слово» была эмигрантским изданием. Несколько лет назад советский журналист и по совместительству – агент КГБ Л. Колосов написал в одной своей статье, растиражированной потом во многих советских СМИ, что, мол, «Новое русское слово» – это мелкая, дрянная газетёнка, являющаяся сборищем белогвардейского охвостья, гитлеровских коллаборационистов и прочих антисоветских отщепенцев. Солидные люди, мол, интервью ей никогда не дают…

И как после такой резолюции объяснить появление в этой паршивой газетёнке советского экс-чемпиона мира – никогда, в общем-то, не позиционировавшего себя как диссидента? Вновь вызов, вновь беседа-головомойка, а в качестве наказания – ограничение зарубежных поездок. Ещё один излюбленный советскими властями способ давления на непослушных шахматистов.

***

В качестве весёлой концовки – курьёз на тему о том, что порой бывало, когда партийные вмешивались в сугубо шахматные вопросы. Относится он, правда, не к Михаилу Ботвиннику, а к Василию Смыслову. В 1958 году он наряду с Александром Котовым и Елизаветой Быковой вступил на страницах «Правды» и «Советского спорта» в полемику с мастером Василием Пановым – о том, что же такое шахматы (в смысле – спорт, наука или искусство). Дойдя до определённого градуса, пресловутая троица расчехвостила Панова в «Правде» за умышленное принижение шахматного искусства и настрочила жалобу в ЦК КПСС. Перепуганный Панов обратился туда же.

Подобные разборки с привлечением на свою сторону властей были у советских шахматистов и вообще интеллигенции (художников, учёных и т. д.) в порядке вещей. Но дело-то не в этом, а в том, что ЦК КПСС очутился в глупом положении. Что теперь делать? Принимать спецпостановление о том, являются ли шахматы искусством, и если да, то на сколько процентов? Смешно-с. Пришлось прибегнуть к здравому смыслу и обязать Спорткомитет вызвать к себе всех четырёх спорщиков – с тем, чтобы уладить дело на месте без привлечения к нему более занятых людей.

Konstantin Riga

Источник

Опубликовано 17.08.2021  21:12

Семён Гофштейн. Моя жена Маша

25 июля 2021 года ушла из жизни моя любимая Машенька… С её уходом моя жизнь потеряла для меня всякий смысл.  Моё счастье и радость жизни ушли вместе с ней… Она была необыкновенным человеком, красивая, умная, начитанная, очень милая. Она любила животных, особенно кошек и собак. Я познакомился с ней в 1961 году. Ей было 24 года, а мне 27. Не знаю, как я мог ей понравиться. Я был очень некрасивым парнем. Как бы там ни было, я ей понравился, а я её полюбил с первого взгляда. И было за что.  Она превосходила меня во всём. Я не стоил её мизинчика на ножке.

Я впервые посвятил ей своё стихотворение

Твой рыцарь без упрёка и без страха,

И моё сердце просится в полёт,

Ведь твои ручки сладкие, как сахар,

А твои ножки сладкие, как мёд.

 

Хочу тебе я в ноги поклониться,

Поклясться всеми я готов богами –

Ты самая прекрасная царица,

А я лишь пыль под милыми ногами…

 

Ты в жизни для меня всего дороже,

Позволь тебя  Богиней называть,

Я каждый пальчик твоих милых ножек

Готов самозабвенно целовать.

Тебя прекрасней в целом мире нет,

Тебе дарю я, Маша, свой сонет.

1961 г.

С 1961 по 1962 годы я посвятил моей любимой множество стихов. Стихи не публиковал, многие из них уже не помню, но некоторые из них сохранились в моей памяти.

Вот одно из них.

Я жду тебя, горю одним желаньем

Увидеть нежный милый образ твой,

Уверен я, что чудным утром ранним

Увижусь я, любимая, с тобой.

 

Зимою будет встреча, или летом,

Но солнце ярко будет нам светить.

Я ежечасно думаю об этом,

Да ведь иначе и не может быть…

 

Богам не верю я, в них смело грязи груду,

Чертями их бесстрашно назову,

А вот тебе, тебе молиться буду,

Как самому большому божеству…

 

Я жду тебя, горю одним желаньем

Увидеть поскорее образ твой,

Надеюсь я, что скоро утром ранним

Мы встретимся, любимая,  с тобой.

1961-1962 годы

Стихи, конечно, не шедевры, но, как все молодые люди, я писал. На моё удивление, стихи мои Машеньке нравились. Писал я их от всей души, как влюблённый антропос. Но это дело не меняло, так как стихи были откровенно слабые.

Первые два года мы не женились, присматривались друг к другу. Так  хотела она. Что касается меня, то я готов был идти в ЗАГС в любую минуту. Через два года мы поженились. Моему счастью не было предела… Мы пошли в ЗАГС, но нам сказали, что надо ждать две недели. Я возмутился и сказал, что ждать так долго не хочу. В моей школе намечался учительский праздник. Я готовил для учителей историческую викторину. Она была совсем несложной. Моя Машенька стеснялась идти со мной. Она считала себя не такой образованной, как учителя. Каково было её удивление, когда учителя затруднялись отвечать на вопросы. За них отвечала моя Машенька. Зав. роно, он тоже присутствовал на празднике, не сводил с неё глаз.

Позже он спросил меня, не моя ли это невеста. Я ответил положительно, и он сказал мне, что она мила и красива, на что я сказал, что других не ищу. Он посмотрел на меня и тихо рассмеялся. Когда праздник закончился, учителя упрекнули меня в том, что я, якобы, познакомил Машу с ответами на вопросы викторины. Потом я сказал всем, что в ЗАГСе нас не расписали. Директор школы позвал меня и Машу в сельсовет, и нас там быстро расписали. Так Машенька стала моей женой. С ней я прожил 60 лет, и до конца её жизни я любил её так, как любил её юную, нежную, светлую.

Моя Машенька была действительно светлым человечком. Я вспоминаю только несколько случаев из нашей жизни. В то время жизнь была в Белоруссии очень трудной. Я зарабатывал в качестве учителя довольно много, а Маша, фельдшер-лаборант, получала значительно меньше. Деньги были, но купить на них было нечего. Чтобы купить килограмм печёнки, Маше приходилось часами стоять в очереди. И вот однажды Машенька купила килограмм печёнки и вырезала прожилки и прочую ненужность. К Маше прибежал маленький котёнок по кличке Стасик. Он очень любил печёнку.  И вдруг Машенька вслух заплакала от умиления, – котёнок стоял на задних лапках и просил печёнку. Машенька скормила ему половину всей печёнки.

Потом Машенька сказала мне, что свою долю она скормила котику, а остальное принадлежит мне. Я ей сказал, что печёнку не люблю и никогда не ем. И ещё один эпизод уже из моей учительской жизни. Однажды на большой перемене, когда дети шли поесть в столовую, ко мне подошёл мальчик и сказал, что он очень голоден, а денег у него нет. Он был из очень бедной семьи. Я спросил у него, сколько ему нужно, чтобы поесть в столовой. Он сказал, что 20 копеек хватит. Получил деньги, пошёл и поел. На следующий день снова пришёл ко мне, но уже с младшей сестричкой, получил от меня 40 копеек.  Об этом я рассказал моей Машеньке. Она стала давать мне перед уходом в школу 40 копеек для двух детей. Это продолжалось много лет, пока мальчик не повзрослел. Он стал стесняться просить деньги на еду. Когда я рассказал всё это Маше, она сказала мне, что я должен рассказать об этом директору школы, и он даст двум детям талоны на бесплатное питание, что тот и сделал.

И вот ещё эпизод из жизни Машеньки. Когда мы собрались уезжать в Израиль, нам нужно было срочно продать квартиру. Наши соседи хотели получить её почти даром. Соседка Нина обещала за квартиру высылать нам по десять долларов в месяц, пока не выплатит долг.

Мы нашли одну женщину, которая готова была купить нашу квартиру за 4500 долларов, но, как выяснилось позже, её отговорил от покупки один из друзей Нины по её просьбе. И вот однажды на старом автомобиле приехали два крутых парня со старым алкоголиком. Они хотели купить для него нашу квартиру, отдать ему в придачу свой старый автомобиль, а у него забрать его очень хорошую трехкомнатную квартиру. Эти парни не отходили от него ни на шаг. Когда они случайно оставили его одного, я спросил его, доволен ли он таким обменом. Он сокрушённо покачал головой и сказал, что у него очень хорошая квартира, но его заставляют пойти на это. Я рассказал об этом разговоре Машеньке, и она мне сказала, что лучше мы пострадаем материально, но не будем виноваты перед стариком. Она отказала этим парням в продаже нашей квартиры, потребовав от них  6000 долларов, на что они не согласились.

Мы с трудом нашли покупателя и продали нашу квартиру всего за 2500 долларов и были довольны, что могли уехать в Израиль. Нине мы предлагали нашу квартиру за 2000 долларов.

Сердце Машеньки всегда было обращено в сторону страдающих людей. Голодное военное детство научило её чувствовать чужие страдания. У Маши было мало своих родственников, почти все они погибли во время Холокоста. Она их помнила, зажигала в их память поминальные свечи, а меня этому не научила. Она искала духовной поддержки у моих многочисленных родственников, но никакой поддержки не получала. Мои родители Машеньку не любили, как и меня самого. Они любили больше двух других  невесток, которые и умом и красотой уступали моей любимой. Но получилось так, что именно Маша осталась в Мозыре и старалась помочь моим родителям.  Когда умирал мой отец, именно она была у его постели. И даже здесь, в Израиле, Машенька их не забывала, ни мою мать, ни отца, и ставила им поминальные свечи. Она помнила, когда умерли отец и мать, а я это уже не помню. Такой была моя любимая.

Когда случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС, Машенька одной из первых поехала спасать людей в зону отчуждения. Она проверяла кровь, мочу, помогала выехать людям из зоны отчуждения, делала молча своё нужное дело. Так она стала ликвидатором Чернобыльской аварии, и была награждена нагрудным знаком ликвидатора. Свою награду никогда не носила, она была очень скромным человеком. Работа в зоне резко отразилась на её здоровье.

У неё заболела печень, была тяжёлая операция ещё в Белоруссии. Когда уходила на операцию, просила меня присмотреть за котиком. Я Стасика кормил очень хорошо, но он любил только Машу. Он смотрел на меня и будто спрашивал, где Маша. Он искал её во всех углах квартиры, искал её под кроватью, очень по ней грустил. Когда Маша вернулась после операции, Стасик прыгал от радости, катался на спине по полу, своими кошачьими средствами выражал Машеньке свою любовь. Маша очень заботилась обо мне. Она первая заподозрила, что у меня болят почки. По анализу мочи она поняла, что у меня хронический пиелонефрит. Она установила мне диету, стала следить за моим здоровьем, делала всё для того, чтобы я хорошо выглядел и был здоров. Только её стараниями я дожил до 87 лет и продолжаю жить до сих пор. Полтора года назад Машеньку поразила страшная болезнь – рак кишечника. Она не любила бегать по врачам, терпела жуткие боли, стала жаловаться мне на невыносимые боли в животе, резко постарела. Мне удалось уговорить её поехать в больницу. Рак подтвердился.  Операция  была трудной и долгой.  Был вырезан почти весь кишечник. Когда я спросил у врача, сколько она будет жить, последовал ответ – не больше года. Машенька прожила полтора года. Эти полтора года были для неё мукой. Через каждые два дня я менял ей стому, – мешочек на животе, где скапливался кал. Но эта работа и забота о моей милой придавала мне силы и радость, может быть, последнюю радость в моей жизни. Мучения и боли у Машеньки продолжались. Она уже не хотела жить и всё время говорила мне об этом. И она умерла. Ей шёл 85 год. Вместе с ней умер и я. Я уже не живу. Просто существую. Солнце моей жизни закатилось навсегда.

 

Милая, тебя уж нет на свете,

От меня ушла ты навсегда.

Пусть тебе там ярко звёзды светят,

И не гаснет пусть твоя звезда…

 

Это последние стихи, посвящённые моей любимой. Она ушла от меня, будучи уверенной в моей любви. Прощай, моя любимая!  Светлая тебе память!  И спасибо тебе за всё!

…

Др. материалы автора, ранее опубликованные на сайте:

Семен Е. Гофштейн. Я не жалею, что родился  16 января 2018

Воспоминания Семёна Гофштейна (1)  15 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (2)   20 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (3)   22 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (4)   27 августа 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (5)   3 сентября 2019

 

Опубликовано 17.08.2021  17:28

 

***

          ВЕНОК СОНЕТОВ

Светлой памяти моей жены Марии  Бабковой

Сонет 1

Твой рыцарь без упрёка и без страха,

И моё сердце просится в полёт,

Ведь твои ручки сладкие, как сахар,

А твои ножки сладкие, как мёд.

 

Хочу тебе я низко поклониться,

Поклясться всеми я готов богами,

Ты самая прекрасная царица,

А я лишь пыль под милыми ногами.

 

Ты в жизни для меня всего дороже,

Позволь тебя богиней называть,

Я каждый пальчик твоих милых ножек

Готов самозабвенно целовать.

 

Тебя прекрасней в целом мире нет,

Тебе дарю я, Маша, мой сонет.

1961 г.

Сонет 2

Тебе дарю я, Маша, мой сонет.

От сердца он летит к тебе, родная,

Тебя уже сейчас со мною нет,

Но неразлучны мы, я это знаю.

 

Моя любовь не гаснет никогда,

Страдания утихли понемногу,

Любимая моя, твоя звезда

В потёмках освещает мне дорогу.

 

На сердце тяжкий камень у меня,

Я одинок в моей пустой квартире,

Нет никого несчастней в этом мире.

 

Печальным колокольчиком звеня,

Жизнь предо мною пролетает наша.

Тебя уж нет, но ты со мною, Маша!

 

Сонет 3

Тебя уж нет, но ты со мною, Маша!

Душа моя тобою лишь полна.

Была ты светлым солнцем в жизни нашей,

Тобой была вся жизнь озарена.

 

Гордиться можешь ты всей жизнью яркой,

Ты прожила достойно жизнь свою,

Но у Лауры есть поэт Петрарка,

А вот тебе, тебе лишь я пою.

 

Я не поэт, ты это знаешь, Маша,

Но всё ж я твой навеки трубадур,

Нет никого тебя милей и краше,

И ты прекрасней всех Мадонн Лаур.

 

И пусть уже ты, Маша, не со мной,

Ношу я в сердце светлый образ твой.

 

Сонет 4

Ношу я в сердце светлый образ твой.

Я по тебе страдаю не напрасно,

Мы были связаны одной судьбой,

Была всегда мила ты и прекрасна.

 

Я помню свет твоих счастливых глаз,

Я не забыл, Мария, стан твой гибкий,

Твои глаза я целовал не раз,

Вовек мне не забыть твоей улыбки.

 

Внезапный твой уход мне сердце гложет,

И не смирюсь я с этим никогда,

Пришла моя нежданная беда.

 

И лишь уход желанный мой, быть может,

Поставит свою точку навсегда.

Никто мне в моём горе не поможет.

 

Сонет 5

Никто мне в моём горе не поможет,

Но счастлив я, что связан был с тобой,

А это ведь немало в жизни тоже,

С твоей я связан, милая,  судьбой.

 

Мне на судьбу мою роптать не надо,

Проходит всё, проходит жизнь сама,

Ты для меня была такой наградой,

От радости чуть не сходил с ума.

 

И ты была со мной, любовь моя,

Быть не могла судьба моя чудесней,

С тобой был безгранично счастлив я.

 

Здесь было всё,- и радость, и любовь,

Но ты ушла и не вернёшься вновь,

В моей судьбе была ты звонкой песней.

 

Сонет 6

В моей судьбе была ты звонкой песней,

Завидовали песне соловьи,

Зимою, летом, ранним утром вешним

Летели  беззаботно дни мои.

 

И думал я, что это вечно будет,

И это, Маша, не был сонный бред,

Когда я шёл с тобой, смотрели люди

Тебе, моя любимая, вослед.

 

Тебя люблю, как прежде, бесконечно,

Любовь бессмертна, это знаю я,

Нет, Маша, на планете жизни вечной.

 

Но ты живёшь во мне, любовь моя.

Всегда была ты нежною, земною,

Как счастлив я, что ты была со мною.

 

Сонет 7

Как  счастлив я, что ты была со мною,

Так много лет по жизни мы прошли,

Ты мне казалась феей неземною,

А я рабом у ног твоих в пыли.

 

Свет глаз твоих был нежным и лучистым,

Как солнцем, освещала ты мой мир,

Ко мне навстречу шла ты с сердцем чистым,

Любимая моя, ты мой кумир.

 

Мне в унисон твоё сердечко билось,

И верил я, что будет так всегда,

Но, дорогая, как же получилось,

Что в мир иной ушла ты навсегда?

 

И пусть тебя со мною, Маша, нет,

Твоей звезды не гаснет яркий свет.

 

Сонет 8

Твоей звезды не гаснет яркий свет,

Я продолжаю, Маша, жить в надежде,

Что оба вместе встретим мы рассвет,

И станем оба счастливы, как прежде.

 

Но знаю я, что нет чудес на свете,

А ты ушла из жизни навсегда,

Рассвет мы вместе никогда не встретим,

И я с тобой не встречусь никогда.

 

Но не уходит ничего бесследно,

Любовь приходит к людям вновь и вновь,

В отличие от нас, любовь бессмертна.

 

Любовь  людская, словно скорость света,

Сердцами люди понимают это,

Не умирает просто так любовь.

 

Сонет 9

Не умирает просто так любовь,

Не могут без любви жить в мире люди,

Когда в сердцах кипит от счастья кровь

И радость наполняет наши груди.

 

И пусть не вечны мы с тобою, Маша,

Но живы мы стремлением одним:

Любовь земная делает нас краше,

И  вечно всё, что мы в сердцах храним.

 

От солнечных лучей лёд быстро тает,

Любовь, как солнце, нам надёжный щит,

Сильнее всех смертей любовь святая.

 

Любовь над нами ангелом летает,

И, как весной, вокруг всё расцветает,

От всех невзгод любовь нас защитит.

 

Сонет 10

От всех невзгод любовь нас защитит.

И в этом я не сомневаюсь, Маша,

Пусть время быстрой птицею летит

И сверху крыльями своими машет.

 

В бессмертие души я верю, Маша,

И вера эта радости полна,

Так и любовь сама бессмертна наша,

В бессмертных душах наших, там она.

 

В короткой жизни быть должно терпенье.

Об этом надо помнить каждый раз,

И жду я то прекрасное мгновенье,

Когда придёт наш  сладкой встречи час…

 

Тогда мои закончатся сомненья,

Вновь разлучить никто не сможет нас.

 

Сонет 11

Вновь разлучить никто не сможет нас,

Не разлучит ни на одно мгновенье,

Огонь души бессмертной не угас,

И в этом нашей жизни вдохновенье.

 

Пока я жив, и ты жива, родная,

С тобою, как с  живой,  я говорю,

Когда с тобой я встречусь, сам не знаю,

Но встретиться желанием горю.

 

Я должен снова проявить терпенье,

Мы встретим, Маша, наше счастье вновь,

Вернётся, верю, вечная любовь.

 

Грусть улетит, как ветра дуновенье,

И потечёт по жилам нашим кровь,

Наступит счастья сладкое мгновенье.

 

Сонет 12

Наступит счастья сладкое мгновенье,

Сплетутся воедино души наши,

Что это так и  будет, нет сомненья,

С тобой я скоро встречусь, верь мне, Маша.

 

Прими, любимая, моё посланье,

С тобой я говорю ещё живой,

В душе моей горит одно желанье-

Как поскорее встретиться с тобой.

 

Любимая, я рвусь в твои края,

Ты, Машенька, одна в моей судьбе,

Здесь без тебя болит душа моя.

 

Мне нипочём ни острый меч, ни плаха,

И всей душой летит,  спешит к тебе

Твой рыцарь без упрёка и без страха.

август – сентябрь 2021 г.

 

Опубликовано 2.09.2021  09:30     

Обновлено 11.09.2021  21:39

В. Рубинчик. Год или гад?

Как все вы помните (кто не помнит, тем напомню), год назад было объявлено о создании Координационного совета — то ли «для трансфера власти», то ли «по организации процесса преодоления политического кризиса». Второе название, закрепившееся около 20 августа 2020 г., сугубо корявое, но, возможно, в этом безумии его выборе была своя логика — особенно если ставилась цель утихомирить, или даже привлечь на свою сторону матёрых бюрократов из окружения Лукашенко… Чтобы врубиться в эту логику, рекомендую фильм «Забавная мордашка» (1957), а именно танцевальный эпизод в Париже, где редакторша гламурного журнала и её фотограф втираются в доверие к неформалам. Хороши также Илья Ильф & Евгений Петров, герой которых умел разговаривать с советскими чиновниками на их птичьем языке и, как правило, добивался своего.

Увы, президиуму и основному составу КС не дано было стать коллективным «Остапом Бендером». Хотя трансфер-то им идеолухи и левоохранители как раз устроили — кому за границу, кому в острог, кому под домашний арест. Жаль? Ну, не без этого, каким бы мизантропом я ни казался. Многие из членов КС желали доброго, и не исключено, что при их руководстве страной хуже бы (уже) не было.

Наблюдения Галины Айзенштадт из Израиля. «Моховик репрессивный» — новый гриб, однако!

Разумеется, не идеализирую ни Павла Латушко, ни Светлану Алексиевич (писал об их странных действиях и бездействиях, возможно, больше, чем кто-либо другой), ни другую Светлану, хоть она в конце июля с.г. и встречалась с президентом США… и даже с целым Фрэнсисом Фукуямой. Если от «сонного Джо» кое-что в мире зависит (иногда же он просыпается), то последняя встреча — явно имиджевая. Уж очень Фрэнсис известен; с конца 1980-х слывёт крупным интеллектуалом, т.к. предположил, что ввиду распада советского блока наступил «конец истории». Настаивал, что у либеральной демократии не было достойных альтернатив — на каком-то этапе это казалось разумным.

Не все читали Фукуяму, но слух о чудо-американце дошёл до разных народов, и до белорусов тоже. Например, Василь Быков в «Долгой дороге домой» (2002) писал: «Именно национализм, по Фрэнсису Фукаяме, более всего способствовал освобождению народов от коммунистической диктатуры. Не либерализм, не демократия, а именно национализм закабалённых коммунизмом народов».

На поверку раздел о национализме в книге Ф. Ф. довольно поверхностен. Ссылка на «здравый смысл», который якобы «подсказывает, что однажды пробудившийся национализм представляет такую стихийную силу истории, что его не остановить другими формами социальной приверженности, такими как религия или идеология, и он в конечном счёте заглушит такие хилые растения, как коммунизм» не представляется мне убедительной, как и многие другие чересчур абстрактные рассуждения.

Не сильно бы я гордился тем, что американец в своём твиттере назвал Светлану Тихановскую «Президентом» и заявил, что «очень рад поддержать будущую демократическую Беларусь». Если это прогноз, то, как показал ХХI век, прогнозы Фукуямы (иногда) сбываются с точностью до наоборот. Да, экспертиза в гуманитарных дисциплинах скорее мертва, чем жива — Том Николс, тоже, кстати, американец, не даст соврать… И всё-таки белорусским политикам, оказавшимся за границей, лучше бы видеться-консультироваться не с агитаторами за всё хорошее, не с мастерами комплиментов, а со специалистами-белорусистами. Таковых немного, но они есть; правда, чтобы их распознать, надо самому(-ой) иметь голову на плечах… Плюс необходимо ориентироваться на результат, а не на процесс; если же важнее процесс, то встречаться, конечно, можно с кем угодно.

С. Тихановская и Ф. Фукуяма

Кто-то — не будем указывать пальцем — за последний год неплохо «наварился», кто-то сильно проиграл в статусе. Например, Игорь Лещеня, который ещё в середине августа 2020 г. служил Чрезвычайным и Полномочным Послом РБ в Словакии, 11 августа с. г. угодил в тюрьму на Окрестина… При этом не похоже, что после своего демарша (16.08.2020 Лещеня заявил, что его шокировали сообщения об избиениях и пытках в Беларуси, что ряд силовиков «возродили традиции НКВД», и подал в отставку) он играл значимую политическую роль. Блогерствовал, в начале 2021 г. был фронтменом проекта «Сход», вроде как ушёл оттуда, но если б и остался — во влиятельности «Схода» позволительно усомниться, это прежде всего клуб по интересам. Теоретически он мог бы «раскрутиться», как раскрутился Якобинский клуб в революционной Франции (всего-то 230 лет назад). Уж пардон, более вероятным выглядело превращение платформы «Сход» в очередную говорильню…

И. Лещеня, В. Мацкевич. Фото из открытых источников

Власти, однако, решили не рисковать — замели не одного Лещеню, а многих сопричастных, в т.ч. публициста-кальвиниста-методолога Владимира Мацкевича, писавшего открытые письма чиновникам. Всё это более чем печально, и политузников надо защищать, но не могу отделаться от мысли, что Игорь Александрович долговато прозревал; не одно десятилетие он крепил тот режим, от которого теперь страдает… Его деятельность в Израиле (2006—2012) видится далеко не столь радужной, как её рисует «Радыё Свабода» при помощи израильских журналистов; так, посольство Беларуси в Тель-Авиве усердно отбеливало одиозные шаги официального Минска, в том числе репрессии 2010—2011 гг. после злосчастных «выборов» 19.12.2010.

Крамольные мысли возникли у меня и в связи с закрытием — 9 августа 2021 г., через суд, — Белорусского ПЕН-центра, основанного в 1989 г. Плохо, что закрыли, но стоило ли руководству ПЕНа так налегать на борьбу за «чистоту рядов», как это наблюдалось в конце 2019 г. (когда были изгнаны два ершистых Павла, Северинец и Антипов)? Может, больше людей вступилось бы ныне за общественное объединение, а может, предвидя массовые протесты, власти вообще не решились бы его прихлопнуть? История сослагательного наклонения не имеет, но поразмышлять-то, извлекая уроки на будущее, не запрещено…

Что я сделаю для ПЕНа — процитирую резолюцию «своей» организации в переводе с белорусского (lit-bel.org, 10.08.2021):

История человечества не раз проходила такие этапы, когда под видом закона учинялось беззаконие.

Секретариат Общественного объединения «Союз белорусских писателей» протестует против ликвидации Белорусского ПЕН-центра, против жёсткого нарушения прав и свобод белорусских литераторов, всех граждан Беларуси.

Требуем от властей выполнения закреплённых в Конституции базовых принципов права. Можно ликвидировать организацию, но свободное слово и правду о нашем времени ликвидировать невозможно.

Даже сегодня, после формального закрытия ПЕН-центра (не говоря уж о тюремном заключении П. Северинца, которое длится с июня 2020 г.), на сайте висит «независимая экспертиза статьи Павла Северинца», не являющаяся ни независимой, ни экспертизой… Фактическая глава объединения Татьяна Недбай написала о ликвидации: «Мы считаем это наградой и признанием нашей деятельности», добавив, что Белорусский ПЕН-центр продолжит свою работу. Следует полагать, что Павел для ПЕНа более опасный оппонент, чем государство?

Презабавные экспертные пузыри надуваются и на «той стороне»: что ни чиновник, то эксперт. И когда они основной работой заниматься успевают?

По-моему, гр-н Егоров сам не понял, что сказал, а «СБ» — что распространила; ведь если представитель Грузии действительно проводил на улицах Минска «собственное социологическое исследование» насчёт поддержки президента, его (представителя), по мнению здешней прокуратуры, нужно было бы жесточайше наказать! Взгляните:

В соответствии с ч.1 ст.9.28 КоАП проведение исследований и опубликование результатов опросов общественного мнения, относящихся к общественно-политической ситуации в стране, республиканским референдумам, выборам Президента Республики Беларусь, депутатов Палаты представителей, членов Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь, без получения соответствующей аккредитации влекут наложение штрафа в размере до двадцати базовых величин…

Но Валерию Кварацхелия, даром что он сталинец-пропутинец, палец в рот не клади — он не утверждал, что проводил «исследование». Всего лишь «дилетантский соцопрос» на улицах белорусской столицы — и якобы «не нашел ни одного человека, который был бы недоволен властью». Ну, за дилетантство, тем паче подхалимское, у нас не карают (наоборот…), так что welcome back, Valery, пока есть халява. А С. Егорову вручить бы ключи от института социологии, «пусть он оперирует» вместо Г. Коршунова.

Подползли к теме «разговора по-большому». Не хотелось её трогать, но в тот день, 09.08.2021, «политика» и «общество», во всяком случае, по мнению официоза, сводились к одному:

Даже в газетах сталинского времени такой зацикленности на «вожде» я не припомню

Что ж, полистал отчёт на президентском сайте, позевал… Опять намёки на «народец», который не горит желанием «раздеваться и работать»: «Это по Конституции Президент определяет — праздничные, выходные дни. Но давайте честно: я проехал много стран — столько выходных, как у нас, нет нигде. И в России тоже: вы там как начинаете с Нового года — беда для нас». Если в Беларуси и России в последнее время бывало по 10-14 нерабочих праздничных дней в году (в Беларуси-2021 снова 10), то, к примеру, в Азербайджане и Армении — по 16-19, a в Иране, куда Рыгорыч заглядывал в 1998 и 2006 гг. — более 20 (не призываю завидовать, но лукавить тоже не надо).

О валовом внутреннем продукте: «Мы, по-моему, 0,1% или 0,2% всего лишь потеряли в прошлом году к предыдущему». Информированность первого лица зашкаливает! Белстат в январе 2021 г. сообщил о падении на 0,9%; если и корректировать эти данные, то в другую сторону… И т.д., и т.п.

Редактурка-корректурка отчёта по-прежнему оставляет желать много лучшего — боюсь, она и не может быть иной при нынешней системке. Правда, в отличие от февраля с. г., таких перлов как «Глава ударства», я не обнаружил, но…

Даже бесхитростный «Новы час» к лету 2021 г. усвоил, что печально известный изолятор временного содержания находится на переулке Окрестина (улица – «это другое»). Далее, слова «РазвяжИте» и «развЯжете» имеют несколько разный смысл…

Тем не менее спасибо редакторам за то, что не устранили два ярких фрагмента: «[Е]сли там кто-то и был с синяками, так они получили их на улице»; «[Он] знает людей, которые были избиты на Окрестина… Глава государства подтвердил факт, что подобное происходило». Великолепная линия защиты, в духе местечковой свары: «Во-первых, я у тебя не брала горшок, во-вторых, он был уже битый». Люди в мантиях оценят.

Вольф Рубинчик, г. Минск

w2rubinchyk[at]gmail.com

15.08.2021

* * *

  

Человек из «НЧ» (на снимке справа) зачем-то попытался меня оскорбить. В 1979 г. мне было 2 года, но и мой однофамилец Валерий, режиссёр «Дикой охоты короля Стаха», умерший в 2011 г., не заслужил такого обращения. В лука-суд с иском не пойду, а против «товарищеского» суда не возражал бы.

Опубликовано 15.08.2021  23:21