Author Archives: Aaron Shustin

Б. Гольдин. От Монако до округа Санта-Клара в Калифорнии (1)

От Княжества Монако до округа Санта–Клара (странички истории балета)

Пишет Борис Гольдин,

кандидат исторических наук, доцент, член Международной ассоциации журналистов

Честно признаюсь, что балет привлёк меня не сразу. С годами стал увлекаться «Татьяной», «Кармен», «Золушкой», «Жизелью», «Баядеркой», «Спящей красавицей» и даже «Семью красавицами». Что до моей жены Юли, у неё любовь к балету была с раннего возраста.

На снимке: Майя Плисецкая (1925–2015)

Как-то Юля рассказала: «Однажды в Ташкент приехала известная балерина Майя Плисецкая. Мы с подружками учились в старших классах и буквально обо всем на свете забыли. В первый день мы пошли в театр оперы и балета имени Навои на балет “Лебединое озеро” с её участием, на второй день были на концерте, где Майя Плисецкая исполняла своего “Умирающего лебедя”. После концерта мы долго ждали известную балерину возле театра и были счастливы задать ей несколько вопросов».

Когда я встретил Юлю в школе юных корреспондентов при молодежной газете «Комсомолец Узбекистана», она была студенткой педагогического института иностранных языков и точно знала, о чем будет писать. Её притягивал к себе отдел искусства и литературы. Не могу судить, что повлияло больше, бабушкины гены или старания мам, но наши внучки очень рано стали ходить в балетную школу и танцевали, помню, в «Щелкунчике» и в «Лебедином озере».

По-настоящему же мы все влюбились в Балет Сан-Хосе (округ Санта-Клара, Калифорния). Юля, уже ставшая бабушкой, пересмотрела с внучками многие замечательные, яркие балетные постановки. Не остались они в стороне, когда приезжали в наш город гости – коллективы Мариинского театра, Екатеринбургского балета, Московского театра классического балета. Но тут была одна особенность: бабушка и внучки смотрели и любовались, а потом шли домой отдыхать. Мне же приходилось долго трудиться за письменным столом. В наших местных газетах я старался рассказать о хореографах, балетмейстерах, танцорах и даже о дежурных медиках: танцев без травм не бывает. Не забывал и об известных русских артистах балета, «русских корнях» американских танцоров и балерин. Словом, балет украшал мою жизнь и скучать не давал.

Но вот однажды я получил очень интересное письмо от читателя из самой Москвы:

«И ты, Брут! Я удивляюсь, когда знатоки и почитатели русского балета зацикливаются на одних и тех же именах. Конечно, великих, но равновеликих еще одному незаслуженно полузабытому имени Леонида Мясина. Борис, у Вашей приёмной матери Америки его имя числится в когорте “Великих русских в Америке”. В СССР полузакрыто распространялся журнал “Америка” на русском языке. И периодически в его номерах были материалы, посвященные нашим соотечественникам, жившим и внесшим весомый вклад в развитие культуры в этой стране. Помню, почти подряд два номера журнала были посвящены Рахманинову и Мясину. Слава Богу, что руководство Большого снизошло до постановки его балетов, восстановленных Леонидом (Лоркой) Мясиным-младшим. Не относите мою эскападу лишь на родственные чувства: в балете, в отличие от оперы, я кое-как разбираюсь. Но Вам за популяризацию нашей национальной гордости говорю – спасибо.

С уважением, Евгений Борисович Мясин».

Послание от близкого родственника известного русского артиста балета и хореографа воодушевило меня. Да и тема «История балета» сама по себе интересна и, на мой взгляд, ещё недостаточно раскрыта.

* * *

Я снова вижу голубой далёкий свет

Прекрасным принцем мне является балет

Он позолоченную туфельку даёт

И за собою в миp загадочный ведёт

(Илья Pезник)

Русский балет Сергея Дягилева

В России, в старинном городе Перми, где жил знаменитый реформатор русского балета, появился прекрасный памятник Сергею Дягилеву работы известного скульптора Эрнста Неизвестного… А в княжестве Монако произошло другое важное событие. Были выпущены почтовые марки, посвященные столетию «Русского балета Дягилева». Согласитесь, не каждой, даже очень известной танцевальной труппе, выпадает такое счастье. Случайного на свете ничего не бывает. В чём тут секрет?

Сергей Дягилев при покровительстве императорского двора России и влиятельных лиц в светских кругах Франции приступил к организации «Русских сезонов» – русского балета за рубежом. В апреле 1911 года на сцене оперного театра Монте-Карло (Княжество Монако) состоялись первые спектакли труппы «Русский балет Дягилева». В неё вошли балетмейстеры, хореографы и танцовщики из Мариинского театра и Большого театра. С хореографией Михаила Фокина триумфально прошли балеты «Подводное царство» (из оперы «Садко»), «Призрак розы», драматический балет «Петрушка».

Популярность пришла быстро. «Русскому балету Дягилева» рукоплескали в Париже, Риме, Лондоне, Нью-Йорке. На сцене Метрополитен-опера с успехом проходили выступления балетной труппы артистов русских императорских театров, в числе которых были Анна Павлова, Михаил Мордкин, Лидия Лопухова и Александр Волин. Выступления артистов и их балетные постановки, такие как «Сон маркизы» на музыку Моцарта, способствовали пробуждению интереса зрителя к балетному искусству.

В то время всё русское вдруг стало модным: русская одежда, русская кухня, русская музыка и даже… русские имена. Английские танцовщики, которых пригласил Дягилев, взяли себе русские имена. Так, Петрик Хили Кей стал Антоном Долиным, Эликс Маркс – Алисией Марковой, Хильда Маннингс – Лидией Соколовой. Популярность его сезонов привела и к увлечению европейцев традиционным русским костюмом и породила новую моду – даже супруга короля Великобритании Георга VI выходила замуж в «платье, перефразирующем русские фольклорные традиции».

Блистательна, полувоздушна,

Смычку волшебному послушна,

Толпою нимф окружена,

Стоит Истомина. Она,

Одной ногой касаясь пола,

Другою медленно кружит,

И вдруг прыжок, и вдруг летит,

Летит, как пух от уст Эола,

То стан совьёт, то разовьёт,

И быстрой ножкой ножку бьёт.

(Александр Пушкин)

Балет «Треуголка» и костюмы Пабло Пикассо

Теперь о Леониде Мясине. Он родился в Москве, в семье музыкантов. Его отец, Фёдор Афанасьевич Мясин, был валторнистом оркестра Малого театра. Мать Евгения Николаевна была хористкой Большого театра. В возрасте 8 лет он поступил на балетное отделение Московского театрального училища. Ещё учеником немало выступал на сцене Большого театра, в том числе в своей первой роли Черномора в опере «Руслан и Людмила» Михаила Глинки. Одновременно участвовал в драматических спектаклях Малого театра, а также начал серьёзно заниматься живописью в школе Анатолия Большакова и игрой на скрипке. В 1915 году дебютировал в труппе Сергея Дягилева в качестве балетмейстера-постановщика. Леонид Федорович поставил более 70 одноактных балетов. Среди лучших постановок дягилевского периода: «Волшебная лавка», «Весна священная», «Треуголка». Известный испанский композитор Мануэль де Фалья написал балет в двух актах «Губернатор и жена мельника». Произведение было впервые исполнено в 1917 году. Сергей Дягилев, побывавший на премьере, попросил де Фалья переписать балет, получивший в результате название «Треуголка». Хореографом был Леонид Мясин, а костюмы и декорации создавал известный художник Пабло Пикассо. Балет представляет историю мельника и его жены, живущих душа в душу, и губернатора, который пытается соблазнить жену мельника, что приводит к его публичному осмеянию.

Интересно, что в качестве художников-декораторов Сергей Дягилев привлекал передовых художников Европы Пабло Пикассо, Андре Дерена, Коко Шанель, русских авангардистов Наталью Гончарову, Наума Габо, Михаила Ларионова.

Для работы над балетом Мясин, де Фалья и приглашённый на главную партию испанский танцовщик Феликс Фернандес три месяца провели в Испании. Уже в период репетиций стало ясно, что Феликс, который прекрасно танцевал импровизации, испытывал трудности при разучивании сложной роли мельника. Дягилев решил, что Мясин, за время постановки балета усовершенствовавшийся в технике испанских танцев, сможет сыграть главную роль. Его партнёршей стала известная русская танцовщица Тамара Карсавина. В 1920 году балет «Треуголка» был поставлен в Париже и Монте-Карло.

На снимке: Тамара Карсавина

* * *

Как песню, слагаешь ты лёгкий танец –

О славе он нам сказал, –

На бледных щеках розовеет румянец,

Темней и темней глаза. И с каждой минутой всё больше пленных,

Забывших своё бытиё,

И клонится снова в звуках блаженных

Гибкое тело твоё.

(Анна Ахматова – Тамаре Платоновне Карсавиной)

Русский балет решил судьбу одного юноши, сына британского дипломата. Он был так потрясен танцем примы-балерины Анны Павловой, что решил стать танцовщиком. И вот в 19 лет он делает первые шаги в балете у Леонида Мясина – одного из лучших хореографов Сергея Дягилева. Затем попадает в руки Брониславы Нижинской. Танцевать юноша начал в балетной труппе Иды Рубинштейн. Тут он сменил имя (это было модно) и стал Фредериком Аштоном. Со временем Фредерик получил должность главного балетмейстера труппы Нинетт де Валуа, которая стала главной в Королевском балете Великобритании, и рыцарский титул «Сэр».

На снимке: Вацлав Нижинский

Два слова о Вацлаве Нижинском. Он родился в Киеве в семье танцовщиков Элеоноры Береды и Фомы Нижинского. Понятно, что балетом Вацлав начал заниматься с раннего детства. Его путь лежал в Петербургское театральное училище и затем – прямо в Мариинский театр. Среди его партнёрш были знаменитые примы-балерины Анна Павлова, Матильда Кшесинская, Тамара Карсавина. Интересно, что пройдут многие годы, и на сцене миланского театра легендарный русский танцовщик Михаил Барышников сыграет роль другого великого русского артиста Вацлава Нижинского в спектакле «Письмо человеку» американского драматурга Роберта Уилсона.

В 1924 году группа солистов балета Мариинского театра выехала на гастроли в Германию. Четверо из этой поездки не вернулись, в их числе были Георгий Баланчивадзе (Джордж Баланчин) и Александра Данилова. Импрессарио Сергей Дягилев нашел их в Англии и пригласил в свою балетную труппу.

Балет стал главным в жизни и деятельности Сеpгея Дягилева – мецената, пропагандиста русской культуры. «Чего он хотел? – писал танцовщик Серж Лифарь. – Tри определенные вещи: открыть Россию миру, открыть мир – новый – самому себе. И это при помощи средств самых простых, самых прямых и самых легких: через живопись, через музыку, и только позже он осмeлился сказать – и через танец». Со временем репертуар стал более разнообразным – тут и «Жар-птица» Стравинского, и «Половецкие пляски» из оперы Бородина «Князь Игорь», и сюита Римского-Корсакого «Шехеразада», и «Спящая красавица» Чайковского. Дягилевский балет стал первым явлением русской культуры, вырвавшимся в мировое пространство.

В 1929 году Сергей Дягилев умер. Знаменитая труппа распалась. На её базе был создан «Русский балет Монте-Карло», где балетмейстером стал Рене. Но некоторые танцоры решили покинуть гостеприимное Княжество Монако. Так, ведущий солист балета Сергей Лифарь (Лифаренко) поехал во Францию и возглавил балет при парижской Гранд-Опера. Прима-балерина Матильда Кшесинская открыла свою студию в Дании.

Жизнь показала, что Россия в своем выборе не ошиблась. Благодаря Сергею Павловичу Дягилеву, замечательному русскому театральному и художественному деятелю, балетное искусство пережило ренессанс. Он оказал огромное влияние на формирование всего балетного искусства ХХ века. Созданные в его антрепризе балеты до сих пор являются украшением крупнейших сцен мира.

Первые балетные школы в Нью-Йорке

Джордж Баланчин, Александра Данилова и другие танцоры направились в Америку. Во многих больших городах США стали создаваться балетные школы – одна из первых открылась в Нью-Йорке. Вскоре принял первых своих поклонников и Нью-Йоркский городской балет. У истоков школы и театра стоял русский балетмейстер Джордж Баланчин. Александр Иванович Пушкин много лет проработал в Академии Русского Балета имени Агриппины Вагановой. Через руки талантливого педагога прошли сотни многообещающих танцоров. Но особенно выделил он трудолюбивых и целеустремленных мальчиков Михаила Барышникова и Рудольфа Нуреева. Еще один такой же – Георгий Баланчивадзе – учился в классе педагогов Самуила Андрианова и Павла Герта. Учителя были уверены, что эти ребята далеко пойдут. И тоже не ошиблись…

(окончание следует)

Опубликовано 14.12.2020 14:01

Искусство народного неповиновения

Дмитрий Строцев о феномене белорусского протеста (colta.ru, 10.12.2020)

© «Радыё Свабода»

Женщины в белом: асимметричный ответ на насилие

В апреле 2020 года я написал большое эссе для журнала «Збожжа», который издает сообщество белорусских богословов. Темой выпуска было насилие. Свой текст я назвал «Милость и казнь» и размышлял в нем о понимании белорусами насилия как блага. Моя мысль была о том, что в сознании людей, живущих на землях современной Беларуси, в силу катастрофических исторических обстоятельств не сформировалась устойчивая моральная оппозиция добра и зла, что они сохраняют и передают из поколения в поколение абьюзивное доверие к насилию как универсальному жизненному критерию. Сила — это объективное благо, которое надо признавать и сознательно участвовать в перераспределении, канализации насилия, чтобы его карающая мощь ударяла в избранные цели, а не повергала в хаос целый народ.

В августе 2020-го белорусская преступная власть приготовила для граждан своей страны грандиозную гекатомбу, уверенная, что белорусское общество удовлетворится жертвоприношением тысяч людей, вышедших на улицы для протеста против демонстративно сфальсифицированных выборов президента. Силовые структуры Беларуси заранее готовились к масштабной карательной операции — подразделения спецназа и внутренних войск в течение нескольких недель находились на казарменном положении, занятые физической и психологической подготовкой; в белорусских тюрьмах освобождались корпуса для принятия тысяч заключенных, велись ремонтные работы и закупались постельные принадлежности.

С момента оглашения фальшивых результатов выборов, с вечера 9 августа, в течение четырех суток силовики избивали мирных демонстрантов по всей стране. Безоружных людей забрасывали светошумовыми гранатами, расстреливали резиновыми пулями, молотили дубинками. Были жестко задержаны и брошены в тюрьмы около семи тысяч человек. Убийство двух белорусов было подтверждено практически сразу на основании видеосвидетельств.

Д. Строцев на фото отсюда (в октябре-ноябре он сам отсидел 13 суток)

Власти сознательно провоцировали общество на агрессивный ответ, уверенные в своем колоссальном превосходстве и готовые продемонстрировать всему миру дисциплинированное технологичное подавление стихийного силового сопротивления людей, вооруженных строительной арматурой и коктейлями Молотова. Были уверены, что общество мгновенно диссоциируется — большинство по образцу кризисов 2006 и 2010 годов молчаливо подтвердит свою лояльность абьюзеру и дистанцируется от протестной оппозиционной группы, которая останется в жертвенном меньшинстве.

Днем 12 августа в Минске, в городе, в ментальном пространстве которого были разлиты невыразимые ужас и страдание, на небольшой площади перед Комаровским рынком появились женщины в белых одеждах и с цветами. Они подходили и клали цветы в линию на краю пешеходного пространства перед проезжей частью, где стояли милицейская легковая машина с мигалкой и зловещий грязно-зеленый автозак. Женщины отходили и становились группками на дистанции от автозака, из которого в любой момент могли выскочить милиционеры в черном и броситься на них. Так продолжалось некоторое время. Подходили новые женщины с цветами, и в какой-то момент они все, преодолев страх, двинулись к цветам, лежащим на тротуаре, подняли их и остались стоять, образуя торжественную символическую линию. Неожиданно для самих женщин и для всех, кто с тревогой следил за происходящим, милицейская машина и автозак пришли в движение и уехали. Таким героическим перформансом, который получил название «Женщины в белом», начались масштабные женские марши по всей Беларуси, затем — общие многотысячные марши. Началась новая фаза мирного креативного белорусского протеста, в основу которого был положен асимметричный, эстетически точный ответ на брутальную силовую агрессию властей.

Ева-люция и диджеи перемен

Случилось непредвиденное — белорусы вышли из абьюзивной зависимости от насилия как блага. В значительном народном большинстве увидели моральную оппозицию добра и зла и сделали свой выбор в пользу добра против зла, против бесчеловечного произвола организованной преступной группы, захватившей и удерживающей власть в Беларуси путем обмана, угроз и насилия. В обществе не случился раскол на условные «Майдан» и «анти-Майдан», как в Украине в 2014 году. На протяжении более трех месяцев — более ста дней протестов — совершенно очевидно проявило и продолжает себя проявлять мирное противостояние всего белорусского народа, представленного во всех общественных слоях, численно незначительной чиновничье-полицейской вооруженной преступной группе.

В Беларуси есть авторитетные политические партии и движения, есть Координационный совет, созданный недавно и собравший уже несколько тысяч активных членов; белорусы с доверием относятся к оппозиционным институциям и их представителям, прислушиваются к их мнениям и рекомендациям, но ни одна из этих сил не является руководителем общенационального восстания. Белорусские протесты возникли стихийно и устойчиво сохраняют безлидерный характер; общество заново обретает себя путем установления первичных горизонтальных связей и этот тонкий интуитивный процесс не готово подменить выстраиванием организационных вертикальных структур. Одним из главных камертонов настройки широкого общественного резонанса становится протестное искусство.

Белорусское и мировое искусство постепенно включается в мистерию протеста во всей жанровой полноте и в открытой исторической перспективе. Оно порой неожиданно предъявляет себя и дает чистую ноту всему обществу в самые критические и драматические моменты.

Еще в разгар предвыборной кампании, когда власти демонстративно грубо задержали банкира и мецената Виктора Бабарико, значительно опережавшего в сборе голосов всех других претендентов на президентское кресло (включая Лукашенко), вдруг «заговорила» «Ева», картина Хаима Сутина, художника белорусского происхождения и знаменитого представителя Парижской школы. Картина была арестована вместе со всей коллекцией изобразительного искусства Белгазпромбанка, который прежде возглавлял Бабарико. Тихий женский портрет, совсем не «Свобода, ведущая народ на баррикады», быстро стал общенациональным протестным символом, был растиражирован на майках и аксессуарах, послужил основанием для ряда художественных акций, дал имя-камертон для обозначения только начавшего формироваться мирного характера белорусских протестов — «ева-люция».

«Ева» Х. Сутина на обложке минского журнала «Наша гісторыя» и в переделке от арт-активистов. Лето 2020 г.

Позднее, когда сформировался женский триумвират Тихановской, Колесниковой и Цепкало, Светлана, Мария и Вероника стали ездить по стране и собирать многочисленные, впечатляющие своей массовостью пикеты в поддержку кандидата в президенты Светланы Тихановской, власти демонстративно сорвали последний назначенный ими пикет в минском парке Дружбы народов [6 августа]. Таким образом Лукашенко, который в то же время не собирал на пикетах даже подневольных бюджетников, давал понять обществу, что по-прежнему обладает безграничными административными ресурсами для управления ситуацией и что он всё равно заставит белорусов себя признать. Белорусы услышали месседж и были в растерянности, не понимая, как им ответить на вызов диктатора.

Тем временем Тихановская позвала всех, собиравшихся на встречу с ней, прийти в другое место — в Киевский сквер, на хозяйственную выставку (имеется в виду районный «День открытых дверей учреждений дополнительного образования». – belisrael), также устроенную для срыва пикетов. Это предложение выглядело заведомо проигрышным, но люди на него отозвались и пришли. Посреди формального безликого действа вдруг зазвучала песня Виктора Цоя «Перемен требуют наши сердца…» Два звукооператора, диджея, приглашенные обслуживать выставку, нарушили порядок мероприятия и включили запись песни, успевшей стать одним из протестных символов. Молодые люди стояли плечом к плечу, высоко подняв две соединенные руки. У одного кисть была сжата в кулак, другой — двумя пальцами — показывал викторию. Протестное искусство проявило здесь еще одно важное качество — бесстрашие, готовность разделить все риски протестующего народа. Диджеи были тут же задержаны (точнее, их задержали примерно час спустя в нескольких кварталах от Киевского сквера – belisrael), потом уволены с работы, осуждены и посажены на сутки. Их дерзкий перформанс снова мобилизовал протестное сообщество и стал еще одним символом сопротивления. Сразу возникло графическое изображение «диджеев перемен», оно было растиражировано в городских граффити, в том числе на вентиляционной будке в одном из минских дворов на улице Червякова, ставшем впоследствии знаменитой площадью Перемен, название которой также связано с этим протестным символом.

Политическое значение этого спонтанного жеста молодых звукооператоров невозможно переоценить. На площади Перемен развернулась настоящая многонедельная борьба местных жителей с властями за сохранение мурала с «диджеями перемен». Власти неоднократно присылали коммунальщиков, которые под присмотром милиционеров затирали краской, позже заливали смолой мятежное граффити, даже ставили круглосуточный милицейский караул к стене с замазанным изображением. Начиная с десятых чисел августа, когда мурал впервые появился на вентиляционной будке, жители площади Перемен восстанавливали его более десяти раз.

Так это было 09.09.2020. Фото В. Рубинчика

Несколько защитников мурала были арестованы по административным и уголовным статьям. А в ночь на 12 ноября 31-летнему художнику Роману Бондаренко, который вышел на площадь Перемен, чтобы уберечь ее от провластных «неравнодушных граждан», защита площади и мурала стоила жизни. Роман был избит до полусмерти и вскорости скончался в больнице, не приходя в сознание. Там же, на площади Перемен (а в сущности, на придомовой площадке обычного минского двора), возник грандиозный мемориал Романа Бондаренко. Люди, потрясенные безнаказанным зверством властей, ехали отовсюду, приносили цветы и ставили зажженные лампадки. Двор был буквально засыпан цветами и на протяжении нескольких суток непрерывно полон людей, пока в результате беспрецедентной карательной операции с привлечением более тысячи бойцов спецназа, внутренних войск и ОМОНа площадь Перемен не была взята штурмом и «зачищена». Десятки защитников площади были задержаны, мемориал разрушен, цветы и лампадки вывезены на одно из минских кладбищ.

Протестные марши

Белорусские протесты происходят в разных формах. Политики, интеллектуалы предлагают варианты, как структурировать и направить массовую энергию, но сама стихия восстания уже нашла две главные интуитивные формы для своего проявления. Это выражение народного неповиновения на маршах-манифестациях и развитие прямой демократии во дворах-республиках. К двум главным формам можно добавить цепи и очереди солидарности, которые стали возникать еще в предвыборный период и так или иначе связаны и с маршами, и с активностью во дворах.

Первый грандиозный марш состоялся в следующее после выборов воскресенье, 16 августа, когда к минской Стеле пришло не менее трехсот тысяч человек. И это стихийное собрание незнакомых и никем не организованных людей сразу оказалось эстетически цельным, убедительно красивым. Главными организующими элементами свободно дышащей и перетекающей композиции стали бело-красно-белые флаги. Люди подходили к Стеле с разных сторон уже сформировавшимися колоннами с развернутыми знаменами и транспарантами. Огромные бело-красно-белые полотнища тридцати-сорокаметровой длины демонстранты несли на поднятых руках над головами, и само плавание этих гигантских плоскостей в человеческом море, постепенное притекание их к центру композиции на Стеле имели колоссальное эстетическое воздействие. Люди кругом говорили: «Какой красивый наш флаг». Таким образом происходили принятие и признание бело-красно-белого флага главным символом как протеста, так и новой, возрождающейся Беларуси.

После долгого праздничного кипения возле Стелы человеческое море неожиданно пришло в направленное движение — широчайший людской поток двинулся от Стелы по проспекту Победителей к центру города. Милиции, военных не было видно — они исчезли. Люди грандиозным шествием прошли до проспекта Независимости, повернули направо и двигались к площади Независимости, пока не заполнили ее до отказа, все не поместившись. И только после этого стали расходиться. Так родился первый белорусский воскресный марш.

Дальше, в каждое следующее воскресенье, шло интенсивное эстетическое развитие, насыщение тела марша всё новыми художественными элементами вплоть до карнавализации. Плакаты, транспаранты, костюмы, кричалки, танец и музыка — всё поражало необыкновенными креативностью и разнообразием. Язык искусства казался чуть ли не главным языком протеста. На третьем или четвертом марше появились флаги районов, и это часто было свободное самоназывание, не связанное с принятым административным делением Минска.

Потом власти опомнились и начали атаковать марши с привлечением сотен бойцов спецназа, внутренних войск и ОМОНа, вооруженных спецсредствами и огнестрельным оружием, с применением спецтехники и водометов. Людей стали обливать водой, забрасывать гранатами, травить газом, жестко избивать и задерживать. Дважды было задержано больше тысячи человек в один день. Марши стали более скоростными, маневренными, внимание к эстетике отошло на второй план.

Важно сказать, что уже с акции «Женщины в белом» и последовавших массовых маршей протестующие перехватили «эстетическую инициативу». Щегольски экипированные в самую современную амуницию, «космонавты» белорусских силовых структур, наученные эффектным геометрическим перестроениям, быстро уступили в симпатии легкой, артистичной и в каждое мгновение новой реке бодро шагающих эльфов на улицах и площадях восставшей Беларуси. А подражательные жидкие марши сторонников Лукашенко под багрово-болотными флагами, собранные из подневольных бюджетников и офицеров-отставников, в своей траурной обреченности и вовсе получили именование «похоронных процессий».

Дворы-республики

Поначалу мощные многотысячные марши захватили собой все внимание, а дворовые чаты, которые один за другим стали возникать в Телеграме, казалось, имеют дополнительное служебное значение как инструмент для собирания людей на марш или организации цепочек солидарности по месту жительства. И вдруг это явление раскрылось во всей своей преображающей полноте как новый язык для новорожденной демократической Беларуси.

Городские дворы в белорусских спальных районах всегда были местами отчуждения, пространствами, которые надо поскорее миновать по дороге домой или на работу. Встречались между собой пенсионеры на лавочке перед подъездом, молодые родители, наблюдающие за детьми на детской площадке, собачники, вынужденные поприветствовать друг друга вслед за своими питомцами. Владельцы автомобилей могли поспорить за парковочное место на тесной стоянке возле дома.

И вдруг 9 августа люди встретили своих «незнакомых» соседей на выборных участках как единомышленников, одетых в одежду «политического цвета», с белыми браслетами на запястьях, складывающих бюллетени для голосования гармошкой. Оказалось, что все они отдают свои голоса за Тихановскую — за страну для жизни без Лукашенко. Потом, после официального объявления фальшивых результатов выборов, еще разрозненно — вышли на улицы своих городов, умылись первой кровью и вывесили в одиноком решительном порыве на балконах и в окнах своих квартир бело-красно-белые флаги. И тут уже увидели свои дома и дворы, украшенные протестной символикой сверху донизу, кричащие о гражданском неповиновении повсюду, куда хватает глаз, вышли во дворы и встретились друг с другом.

Произошло мгновенное преображение белорусского общества, изменение на «химическом», «молекулярном» уровне. Соседи заговорили между собой на новом, предельно понятном для всех языке страдания, возмущения и солидарности. Властный отказ обществу в вертикальной представительной демократии дал колоссальный импульс для стихийного становления горизонтальной прямой демократии прямо во дворах, в подъездах и на лестничных площадках Беларуси.

Сегодня это уже не просто дворы, а дворы-республики; в одном Минске их насчитывается несколько сотен. Власти были вынуждены признать их существование выпуском специальной карты Минска с делением городской территории на сектора, более или менее захваченные дворовым неповиновением. Против мятежных дворов и районов организуются масштабные карательные операции с привлечением одновременно сотен силовиков и работников коммунальных служб. Коммунальщики под страхом увольнения и административного ареста закрашивают протестные граффити, срезают бело-красно-белые ленточки, снимают с домов и с натянутых между домами тросов флаги, порой величиной с фасад высотного здания. ОМОН и спецназ вламываются в квартиры, чинят беззаконные обыски и похищают активистов. В ноябре против целого микрорайона Новая Боровая была совершена чудовищная диверсия — на несколько дней была полностью отключена вода, а затем и отопление. Такова была отчаянная месть преступных властей за вольный дух и упрямое неповиновение. Атака на мятежную республику не имела ожидаемого успеха, а вызвала мощную солидарную реакцию всего города. Жители Новой Боровой получили бутилированную воду в двойном избытке, такая же история была с обогревательными приборами и теплыми вещами.

Искусство во дворах-республиках — это концерты хоровой, фольклорной, академической, джазовой и рок-музыки. Это театральные спектакли и программы для детей. Это литературные вечера и лекции. Это мастер-классы и художественные студии под открытым небом. Это танцевальные студии. Это разработка и народное согласование дворовой и районной символики. Это изготовление и размещение флагов и ленточек. Это рисование граффити и выставки плаката. Это язык, который непрерывно развивается и который уже не отнять.

Дворов — сотни. Музыканты, артисты, лекторы — нарасхват. Несмотря на то что вся организация происходит конспиративным, партизанским образом, удается собирать большие аудитории, добиваться прекрасного звука и освещения. Выступления и встречи всегда заканчиваются общим чаепитием с выпечкой и «прысмаками», благо принести прямо из кухни горячее угощение всегда недалеко.

Реализм антитеррора

Романтизм XIX века совершил незаметную этическую революцию, имевшую большие исторические последствия. На фоне кризиса христианского мировоззрения, утверждающего строгую оппозицию добра и зла, опровергающего какую-либо эффективность человеческих жертвоприношений, интеллектуалы-романтики детабуировали право на убийство человека или избранной группы для блага преобладающего большинства. Субъективная канализация насилия получила выражение в многочисленных терактах, а убийцы-террористы тут же становились героями в глазах тысяч революционно настроенных людей. Фактически возрождалась архаическая магия убийства как универсального общественного инструмента. Персональный террор XIX века быстро переродился в государственный террор авторитарных и тоталитарных режимов XX века и, к несчастью, сохраняет свое революционное обаяние в начавшемся XXI веке.

Белорусское протестное искусство солидаризуется с протестующим безоружным народом на всех уровнях — не противопоставляет вооруженному насилию властей воинственный романтизм, не мифологизирует сопротивление, а дает предельно реалистическое свидетельство о мирном характере протеста и о непропорционально жестоком его подавлении карателями, твердо называет моральную оппозицию добра и зла.

Белорусское протестное искусство разделяет все риски общества. Деятели искусства делают персональные и коллективные заявления, видеообращения против насилия, против заключений в тюрьмы по политическим мотивам, разрывают трудовые контракты с организациями, поддерживающими преступную власть. (Так поступили артисты Купаловского театра в Минске, уйдя из театра вслед за директором Павлом Латушко почти в полном составе.)

Здание театра с бело-красно-белыми флагами. Фото В. Рубинчика, 18.08.2020

Музыкальные и хоровые коллективы, литераторы, театральные труппы выступают на партизанских концертах по дворам и паркам, подвергая себя риску задержания, что, к сожалению, часто и происходит. Неуловимый Вольный хор в белых и красных балаклавах вдруг появляется в вестибюлях гипермаркетов, на станциях метро, на ступенях Белгосцирка. Поет «Магутны Божа», ставший негласным гимном протестующего народа, другие «Годныя песні» и затем растворяется в толпе. Поэты и писатели публикуют протестные произведения в социальных сетях, музыканты записывают клипы и выкладывают их в YouTube. Фото- и видеодокументалисты предъявляют события во всей их трагической наготе.

Белорусский протест имеет народный, стихийный характер. Художник говорит из самого тела протеста и дает ему голос.

Белорусский протест имеет интуитивный партизанский характер. Он, как вода, непрерывно меняет форму и направление. Искусство становится дневником воды, всей изменчивости и креативности протеста.

Белорусский протест — преображение самой природы общества. Что вчера было водой — сегодня уже вино. Культура забывает себя, растворяется в протесте, чтобы иметь шанс кристаллизации в новой реальности, а не в иллюзии о себе.

Белорусский протест отрицает проективность — живет настоящим, одним днем или даже мгновением, обращенным в будущее. Символы вспыхивают в поступках и мгновенно получают бесконечный культурный резонанс. Все, что не проскочит в игольное ушко протеста, остается музеем.

Сегодняшняя действительность Беларуси дарит нам лучший критический критерий — риск. С этим критерием обращаемся к себе и к действительности. Через реализм антитеррора проходим в завтрашний день.

Источник

* * *

От belisrael.info. В материале Д. Строцева упомянут «Вольный хор», перформанс которого в минской «Яме» 9 декабря (исполнение песни «Магутны Божа» на стихи Н. Арсеньевой, которая в годы оккупации служила в коллаборантских изданиях вроде «Беларускай газэты») вызывал неоднозначную реакцию, в т. ч. среди белорусских евреев. Приглашаем наших читателей высказываться…

Опубликовано 11.12.2020 16:40

Водгук

Выкананне “Вольным хорам” у “Яме” “Магутны Божа” мяне здзівіла. Нават не таму, што ў Арсеньевай неадназначная біяграфія для такога месца (прапаганда нам нагадвае, што з бел-чырвона-белым сцягам — тая ж гісторыя), але ўвогуле “Яма” — не месца для выканання гімнаў (думаю, нават ізраільскі там бы “не праканаў”). Не ведаю, як бы прыйшліся да месца якія “S’brent” (што праўда, усе выкананні, акрамя Лін Ялдаці, мне не падабаюцца), пераклад на ідыш брэхтаўскай “Песні адзінага фронту” (існуе ў выкананні “Brave Old World”), і іншыя песні супраціву (баюся, што таксама хутчэй “не”, чым “так”), але ж ёсць і іншыя! (У якасці пачатку для пошуку я бы прапанаваў палову падвойнага альбому “The Ghetto” Андрэ Аходла, ці хаця б спытацца ў таго ж Аляксея Жбанава.)

Шкада, калі неблагая ідэя псуецца дробнымі недапрацоўкамі…

Пётр Рэзванаў, г. Мінск

Добавлено 12.12.2020 19:17

Зноў пра самападман (і не толькі)

Так склалася, што апошнія пару гадоў засцерагаю грамадска-палітычных актывістаў ад шапказакідальніцтва і самападману – гл., напрыклад, тут і тут. Дый 13.08.2020, на фоне (тады яшчэ) дужа масавых пратэстаў, дапускаў, што «адміністрацыі РБ, якая нарабіла кучу памылак і атрымала масу адчувальных аплявух, неўзабаве ўдасца сяк-так стабілізаваць сітуацыю, дарма што са скрыпам і не без саступак у “негалоўных” сферах». Цяпер, праз чатыры месяцы, можна канстатаваць, што дапушчэнне – на жаль ці на шчасце – выявілася карэктным. Рэвалюцыі, пра якую доўга казалі бальшавікі апаненты «перасідэнта», не адбылося.

Тым не менш не толькі гастралёр з Украіны Міхаіл Мінакоў (у чэрвені), а і Андрэй Ягораў, беларус, пацярпелы ад рэпрэсій, якога я ў верасні менаваў удумлівым палітолагам, у кастрычніку 2020 г. даводзіў наяўнасць «рэвалюцыі», ды яшчэ дэмакратычнай:

Вартасць пяці доказаў можаце ацаніць самі… На мой погляд, тэзіс пра грамадства, якое «не жадае жыць па старых правілах», адносіцца да разраду wishful thinking. Гаворка мусіла б ісці пра сегмент грамадства – значны, але, як паказалі падзеі жніўня-верасня 2020 г., усё яшчэ даволі друзлы. Акурат напярэдадні ягораўскага выступу канстатаваў: «размовы пра давер і салідарнасць застаюцца шмат у чым размовамі; грамадства змянілася істотна, але не радыкальна» (09.10.2020). Апошнія два месяцы не пераканалі мяне ў адваротным. Эрозія сістэмы працягваецца, але павольна, і ўважаць яе за непасрэдны вынік «дэмакратычнай рэвалюцыі» пакуль што не выпадае. Быў бы «грамадскі рух» настолькі шырокім, як хацелася – мы б назіралі ў канцы кастрычніка сапраўдны агульнанацыянальны страйк, а не лакальныя праявы, якія здараліся і да заклікаў Ціханоўскай & Co…

Нечаканасць пратэстаў («ніхто не чакаў, што яны працягнуцца больш за тры дні») таксама раздзьмутая. Нават у сакавіку 2006 г. яны доўжыліся больш за тры дні, а лукашэнская сістэма тады яшчэ не настолькі абрыдла… Карацей, А. Ягораў выступіў больш як «інтарэсант», што не дзіўна (ён жа ў Каардынацыйнай радзе), чым як аналітык.

Другі бок пераацэнкі ўласных сіл – недаацэнка апанентаў, iх прымітывізацыя, пра каторую таксама ў свой час пісаў… Вось як гэта зараз выглядае ў аўтара сайта budzma.by Ціхана Чарнякевіча (09.12.2020):

Бо ў «іншага боку», не ў сілавікоў адных, проста няма нічога. Толькі жаданне разбурыць. Пасля сябе яны пакідаюць бясконцыя знакі разбурэння, і рэальныя, і сімвалічныя: садраць, перамаляваць, засыпаць, зрэзаць, перакруціць у словах. На жаль, у пераліку гэтых разбурэнняў – і чалавечыя жыцці.

Не трэба падманвацца, што гэтая стратэгія – энергія пошуку нейкага выйсця. Пошук прадугледжвае акурат той самы дыялог; у пошуку ёсць набытак і страта, плюсы і мінусы. У нашай жа сітуацыі ёсць толькі жаданне дэструкцыі: разбурыць яўнае, адмовіць у прапанове, фальсіфікаваць усім вядомае, абылгаць праўдзівае. Гэта не пошук і не дыялог нават на долю працэнта.

A значыць, улада адкрыта пазіцыянуе сябе як пусты знак. Чвэрць стагоддзя кіравання не вынайшлі нічога. Толькі пустку, нежыць, якая хоча паглынуць усё жывое.

Некаторыя эпізоды апошніх тыдняў як быццам пацвярджаюць рацыю сп. Чарнякевіча – адна спілаваная за «няправільныя» колеры «Эйфелева вежа» ў мікрараёне «Усход» чаго вартая!

Вежа: 29.09.2020 і 22.11.2020

Калі б усё было так проста: «мы» ствараем, «яны» толькі бураць. Колькі разоў сутыкаўся з непавагай (і перакрутамі, і безадказнасцю, і адмовамі ў дыялогу), маючы стасункі з «дэмакратамі»… Дый «культурка» ад уладаў не зводзіцца да сясцёр Г-вых, з’едліва згаданых Ціханам… Нават цяпер на «іншым баку» – не толькі пустэча, а і, напрыклад, народныя артысты Беларусі Генадзь Аўсяннікаў ды Зінаіда Зубкова. Можна кпіць з таго, што праўладнае пісьмо спартоўцаў у пачатку снежня падпісала мноства «ноўнэймаў» – чыноўнікаў і/або носьбітаў першых разрадаў, але ж і некалькі алімпійскіх чэмпіёнаў падпісаліся, і легендарны трэнер Спартак Мірановіч…

Карацей, варта прызнаць: выйшлі супраць дыктатуры і таленавітыя, і неталенавітыя. Сярод яе абаронцаў таксама ёсць… такія і гэткія. Нават цяпер урад сёе-тое робіць для «культуркі»; той жа сайт budzma.by адсылае да рэцэнзіі на кнігу Алеся Разанава, выдадзеную ў міністэрскай «Мастацкай літаратуры». Дабралася да мяне інфа і пра даведнік «Уладзімір Караткевіч», які выйшаў да 90-гадовага юбілею пісьменніка ў дзяржаўным жа выдавецтве «Беларуская энцыклапедыя»… Хваліць гэтыя кнігі, не чытаўшы, не бяруся, але сам па сабе факт уцешны.

Мне ніколі не былі блізкія заклікі да «кіраўнікоў дзяржаў-суседак Беларусі», каб тыя зрабілі «захады дзеля прымусу беларускіх уладаў да дыялогу з беларускім народам і ягоным прадстаўніком – Прэзідыумам Каардынацыйнай рады». Ні ў пачатку кастрычніка, ні, тым болей, цяпер, калі Прэзідыум – дый, падобна, сама Каардынацыйная рада – фактычна не дзейнічаюць. Але я паважаў і паважаю права старэйшых калег на летуценні… і, у рэшце рэшт, на памылковыя крокі. Хіба сам іх мала рабіў у жыцці?..

Заміж таго, каб настойваць на «паўторных выбарах» (як быццам спецаперацыя, адбытая ў пачатку жніўня 2020 г., была выбарамі; як быццам пасля пастаноў ЦВК і Вярхоўнага суда ў сярэдзіне жніўня ды заявы Канстытуцыйнага суда ў канцы жніўня, чагосьці можна дабіцца ўгаворамі), думаю пра лёсы канкрэтных асобаў. Засела, відаць, у галаве выказванне Іосіфа нашага Бродскага: «Cвет, верагодна, уратаваць ужо не ўдасца, але асобнага чалавека – заўсёды можна».

Адно з рэдкіх калектыўных пасланняў, якое падпісаў: адкрыты ліст прадстаўнікоў навуковай супольнасці (і Беларусі, і свету). Там, у прыватнасці, гаворыцца:

Рэпрэсіі ў адносінах да вучоных, якія выконваюць свае прамыя прафесіянальныя і грамадскія абавязкі, недапушчальныя!

Важна адзначыць, што пацярпелыя ад падобных рэпрэсій вучоныя маюць высокую кваліфікацыю, мноства публікацый, патэнтаў, добрую рэпутацыю ў міжнароднай навуковай сферы.

Турбуюць найперш звальненні дасведчаных спецыялістаў з Інстытута гісторыі Акадэміі навук – канкрэтна, гэта Кацярына Крывічаніна, Аляксей Шаланда, Мікалай Волкаў, Уладзiмiр Шыпiла, Андрэй Радаман, Аляксандр Жлутко, Татьяна Папоўская. Доследы мінулага ў Беларусі 2000–2010-х гадоў былі падарваныя праз надуманыя звальненні гісторыкаў з таго самага акадэмічнага інстытута і з дзяржаўных ВНУ (асабліва Гродзенскага дзяржуніверсітэта). Чарговы ўдар можа стацца фатальным для тутэйшай гістарыяграфіі.

Пётр Рэзванаў цікуе за заявамі аднаго вусатага персанажа пра змены ў Канстытуцыі. Ну, а мне цікавей сачыць за паваротамі думкі самога Пятра…

Спачатку [17.08.2020] было неакрэсленае абяцанне «Выносім на рэферэндум, прымаем Канстытуцыю, і я вам свае паўнамоцтвы па Канстытуцыі перадам» (што праўда, яшчэ тады ён пужаў, што «нельга гэту Канстытуцыю аддаваць незразумела каму. Таму што будзе бяда»).

Потым [28.08.2020] была размова пра паўнамоцтвы, але, хутчэй, пра grassroot level: «Навошта на ўзровень Прэзідэнта цягнуць гэта? — запытаў ён. — Вы ж хочаце паўнамоцтвы перадаць зверху ўніз. Вось і забірайце іх. Чаму Прэзідэнт павінен вырашаць: будзе сам калгас гэта будаваць са сваімі людзьмі або ПМК».

Потым (калі не лічыць пераразмеркаванне паўнамоцтваў паміж Камітэтамі дзяржкантролю і дзяржбяспекі ці пашырэнне паўнамоцтваў яго памочнікаў, для чаго змен у Канстытуцыі не патрэбна) зноў былі згаданы вышэйшыя органы ўлады, і дадалося канкрэтыкі: «Урад і іншыя органы ўлады трэба дагружаць, знімаць з Прэзідэнта неўласцівыя пытанні. Нядаўна я атрымаў запіску: прапануецца 71 паўнамоцтва, калі можна так сказаць, перанесці ад Прэзідэнта на ўсе ўзроўні ўлады» [12.10.2020]…

Потым [27.11.2020] ён зноў вярнуўся да таго, з чаго пачаў (у т. л. «бяды»): «Кіраўнік дзяржавы падкрэсліў, што выступае за ўнясенне паправак у Канстытуцыю і ўпэўнены ў неабходнасці скарэкціраваць паўнамоцтвы Прэзідэнта. “Я прыхільнік новай Канстытуцыі. Не таму, што дэмакратыю нейкую патрэбна. Не ў дэмакратыі справа, — сказаў ён. — Мяне што ў гэтай сітуацыі хвалюе: незнаёмаму прэзідэнту такую Канстытуцыю аддаваць нельга. Будзе бяда”. “У нас вельмі сур’ёзная Канстытуцыя. Казахстан, Расія, мы — бадай, вось тры прагрэсіўныя дзяржавы, якія маюць такую сур’ёзную Канстытуцыю, дзе ад рашэння прэзідэнта залежыць усё. З гэтага пункту гледжання, разумеючы, што не дай бог прыйдзе чалавек і захоча развязаць вайну і іншае… Так, трэба нам стварыць новую Канстытуцыю, але выгадную для нашай краіны, каб потым краіна не абвалілася”, — растлумачыў беларускі лідар».

Пазаўчора [07.12.2020] ён зноў казаў пра «пераразмеркаванне паўнамоцтваў» на карысць «тых, каму мала», але яшчэ нічога не прадвяшчала…

І вось 8-га мы даведаліся, што «ва Урад і парламент гэтыя [пакуль што прэзідэнцкія] паўнамоцтвы не падыходзяць», і пра прапанову перадаць іх Усебеларускаму народнаму сходу, як (увага!) «органу, які ўсіх імгненна стабілізаваў бы». Чым яму Ўрад і Парламент не падабаюцца? — Нібыта тым, што ён баіцца таго, што «калі растварыць паўнамоцтвы Прэзідэнта, якія перадаюцца парламенту, Ураду, міністрам, губернатарам, будзе поўны бардак, які мы ў сярэдзіне 90-х перажылі». Да спасылак на 1990-я і нават 1980-я мы ўжо прызвычаіліся! Нагадаю, што нядаўна [27.11.2020] была яшчэ адна фраза: «Давай, дэмакратыя, усе павінны выбірацца… Мы гэта праходзілі ў перыяд Гарбачова, — нагадаў Аляксандр Лукашэнка. — Мы ж выбіралі ўсіх — кіраўнікоў прадпрыемстваў, дырэктараў. Ну што, давыбіраліся? І краіну страцілі, і Саюз разваліўся. Нам гэту падлянку хочуць падкінуць цяпер».

Далей Пётр жартуе:

Але ж гэты самы Ўсебеларускі народны сход (асабліва з сапраўднымі паўнамоцтвамі!) можа прывесці на памяць не толькі Ўсебеларускія кангрэсы (вай! і сцяг не той, а другі яшчэ і калабаранты праводзілі!) але і гарбачоўскі З’езд народных дэпутатаў (паралельны Вярхоўнаму Савету). Ой, разваліць Рыгорыч краіну, ой разваліць! 😉

Я схільны згадзіцца з тым, што «Усебеларускі народны сход» – орган, апрыёры не здольны «ўсіх імгненна стабілізаваць». Разам з тым ва ўяўным «вар’яцтве» (перадача паўнамоцтваў ад першай асобы «курултаю», куды трапляюць нібыта ад працоўных калектываў па нейкіх цьмяных квотах) ёсць свая логіка. I наліванне «новага віна» (грамадскай энергіі) у «старыя мяхі», г. зн. у сход, альтэрнатыўны дзеючаму парламенту, сапраўды здольнае на нейкі час адцягнуць увагу ад галоўных праблем краіны… Мяркую, сярод дэлегатаў акажацца «памяркоўная апазіцыя», якой, хутчэй за ўсё, дадуць трыбуну і нешта паабяцаюць. Хтосьці на гэта нават купіцца – купіліся ж некаторыя пратэстоўцы ў чэрвені 2020 г. на абяцанку «самога» арганізаваць у Брэсце мясцовы рэферэндум наконт будоўлі акумулятарнага завода «пасля выбараў»! Чатыры месяцы мінула пасля 09.08.2020 – мясцовага рэферэндуму няма… і, напэўна, ужо не будзе.

Рыгорычу Рыгорычава, а зборнік «Іудзейнасць», пра які ў «Новым часе» напісаў рэцэнзент, д-р Уладзіслаў Гарбацкі, усё яшчэ можна замовіць. Зміцер Дзядзенка адгукнуўся так: «Дваістыя ў мяне адчуванні засталіся пасля прачытання. З аднаго боку, я з пэўнай шчымлівасцю ў сэрцы дакрануўся да гэтага габрэйскай Атлантыды, якую мы страцілі за мінулае стагоддзе. З яе любовямі, здрадамі, натхненнем, кроўю і слязьмі… З другога — паспрабаваў уявіць, што гэтаксама можна будзе апісаць беларускую культуру. Як аскабалкі вяршыняў, якія яшчэ бачныя над вадзяной роўняддзю. Цікавая кніга атрымалася. Асобна хачу падзякаваць за артыкулы пра габрэйскую тэму сярод беларускіх літаратараў» (01.12.2020). Кандыдат філалагічных навук Віктар Жыбуль, на наступны дзень: «Безумоўна, у кнізе ўздымаецца цікавы і важны культурны пласт!»

Малюнак адсюль

Застаецца нагадаць, што зборнік выйшаў пад эгідай суполкі «Шах-плюс» (мэйл для сувязі – ніжэй). І павіншаваць чытачоў: а) з Ханукай; б) з Міжнародным днём правоў чалавека.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

10.12.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 10.12.2020 18:14

Чем пугают врачей и журналистов

За смерть Бондаренко дела всё ещё нет, за статью о нём – есть. Что грозит журналисту TUT.BY и врачу больницы скорой медицинской помощи

Третью неделю журналист TUT.BY Катерина Борисевич и врач больницы скорой медицинской помощи Артём Сорокин находятся в СИЗО, им избрана самая суровая мера пресечения. Артёма показали на государственных телеканалах уже дважды: он признаёт вину и рассказывает о произошедшем чётко по содержанию пресс-релиза Генпрокуратуры, которая и расследует дело. Катерину по телевизору не показывают. И её, и Артёма дома ждут родные, особенно дети. По предъявленному обвинению им обоим грозит до трёх лет лишения свободы, альтернативных наказаний в санкции нет. По делу о смерти Бондаренко уголовное дело всё ещё не возбуждено.

Катерина Борисевич. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

1. О каком преступлении вообще идет речь?

Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело по ч. 3 ст. 178 Уголовного кодекса Республики Беларусь — разглашение врачебной тайны, повлекшее тяжкие последствия.

Что же такое «тяжкие последствия» относительно ст. 178 УК? В комментарии к Уголовному кодексу отмечается, что «под тяжкими последствиями понимаются, например, такие последствия, которые привели к увольнению лица с занимаемой должности, к разводу, самоубийству, заболеванию психической болезнью и т. п.». Как мы видим, перечисленные последствия имеют непосредственное отношение к лицу, о диагнозе которого узнала общественность.

Что же о «тяжких последствиях» сообщает Генеральная прокуратура? «Деяния названных лиц (врача и сотрудника TUT.BY. — Прим. ред.) повлекли за собой тяжкие последствия, выразившиеся в повышении напряженности в обществе, создании атмосферы недоверия к компетентным государственным органам, побуждении граждан к агрессии и противоправным действиям».

Важный момент: уголовным законом статья 178 отнесена к преступлениям против уклада семейных отношений и интересов несовершеннолетних, то есть не против общества и не против государства.

При этом стоит признать, что под «тяжкими последствиями» в обвинениях часто фигурируют эфемерные понятия, которые не исследуются в суде на предмет, в самом ли деле действия обвиняемого привели к таким последствиям. Особенно часто это встречается в делах о коррупции.

2. Если родственники не возражали против разглашения, почему заведено дело?

Родственники Романа Бондаренко претензий СМИ и медперсоналу действительно не высказывали, мать дала согласие на распространение информации о состоянии сына.

— Когда я была у Ромы в реанимации, я же сидела и читала медицинскую карту, и все анализы, всю информацию видела и зафиксировала для себя, я разговаривала с врачами. Я заявляю со 100%-ной уверенностью, что Рома был трезв, и попросила врачей, чтобы они не держали это в секрете, — заявляла мать Романа.

Фото: Катерина Гордеева, TUT.BY

По факту разглашения врачебной тайны дело возбуждается по заявлению потерпевшего, поскольку это является делом частного обвинения (ч. 1 ст. 178 УК). В ряде случаев прокуратура может возбуждать уголовное дело частного обвинения, если затрагиваются существенные интересы государства и общества, но в таком случае обвиняемых нельзя было бы содержать под стражей до суда, да и примириться с освобождением от уголовной ответственности было бы проще.

Однако прокуратура заявляет о наступлении тяжких последствий (ч. 3 ст. 178 УК), в этом случае это уже дело публичного обвинения, и правоохранительные органы, в том числе прокуратура, могут возбудить дело и без заявления потерпевшего, как и произошло в данном случае.

3. Доступ к медицинской тайне есть только у медперсонала, почему по делу проходит и журналист?

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 178 УК, является медицинский, фармацевтический или иной работник (например, сотрудник отдела кадров, милиции, прокуратуры, то есть люди, которым стала известна медицинская тайна в силу их служебной или профессиональной деятельности). Екатерина Борисевич как журналист напрямую не имела доступа к медицинской карточке, заключению и другим материалам из истории болезни Бондаренко. Информацию о его состоянии она получила у медработника. Каким образом тогда может быть предъявлено обвинение и ей? Вероятнее всего, через соучастие в преступлении (ч. 5 ст. 16 УК — подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления).

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Замгенпрокурора Геннадий Дыско в комментарии СТВ указал: «Борисевич не стала обращаться за информацией к официальным органам и организациям, а склонила врача к разглашению врачебной тайны». По закону, ответственность «подстрекателя» та же, что и у «исполнителя».

Борисевич обратилась к доктору за комментарием. Впервые в истории Беларуси это приравнено к совершению преступления, что создаёт опасный прецедент для дальнейшей работы прессы.

4. Почему расследованием занимается Генпрокуратура, а не Следственный комитет?

По общему правилу, предварительное следствие по уголовным делам производится следователями Следственного комитета и Комитета государственной безопасности (статья 178 УК к компетенции КГБ не отнесена). При этом у Генеральной прокуратуры тоже есть право самостоятельно проводить предварительное следствие — «в целях обеспечения всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела» (ст. 34 УПК), хотя случается это крайне редко.

Кстати, по факту смерти Романа Бондаренко тоже работают специалисты прокуратуры, прошло более трёх недель, однако информации о возбуждении уголовного дела до сих пор нет. Напомним, решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в возбуждении должно быть принято в срок не позднее трех суток, а при необходимости проверки достаточности наличия или отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела — не позднее десяти суток. В случае невозможности принятия решения в сроки, указанные выше, этот срок может быть продлён до одного месяца, а в некоторых случаях — до трёх месяцев (условия продления сроков см. по ссылке).

5. Это что, такое серьёзное преступление, что обязательно держать врача и журналиста в СИЗО?

Журналисту Катерине Борисевич и доктору Артёму Сорокину предъявлено обвинение в преступлении, которое отнесено к категории менее тяжких, при этом к ним избрана самая строгая мера пресечения. Формально под стражу могут взять по обвинению в преступлении, за которое предусмотрено наказание свыше двух лет лишения свободы.

Артём Сорокин. Фото с личной страницы в Facebook

Но в большинстве случаев в такой ситуации избирается мера пресечения, не связанная с заключением под стражу (подписка о невыезде и надлежащем поведении, личное поручительство, залог или домашний арест). Более того, в последние годы правоохранительные органы и суды подчёркивали, что необходимо шире использовать альтернативные меры пресечения.

Следователь должен мотивировать, почему именно заключение под стражу следует применить к обвиняемому. Узнать формулировку пока мы не можем: адвокаты вынуждены были дать подписку о неразглашении, Генпрокуратура этот вопрос публично не комментировала. Отметим, что ни Сорокин, ни Борисевич ранее не привлекались к уголовной ответственности. Они являются гражданами Беларуси, имеют постоянное место жительства в стране, работу, положительную характеристику с места работы. У Артёма Сорокина трое детей, Катерина Борисевич одна воспитывает несовершеннолетнюю дочь — всё это хорошо известно следствию, однако мера пресечения остается максимально строгой.

Отметим, что крупнейшие редакции независимых СМИ и журналистские организации обращались в Генеральную прокуратуру с просьбой избрать меру пресечения, не связанную с заключением в СИЗО, однако и эти доводы были проигнорированы.

6. Был ли пьян погибший Бондаренко и какое это имеет значение?

Во-первых, важно понимать, что алкогольное опьянение не является отягчающим обстоятельством для пострадавшего и погибшего. Оно является таковым только для человека, который совершил преступление.

Во-вторых, важно понимать хронологию событий. 13 ноября, на следующий день после смерти Бондаренко, в 09.59 на сайте TUT.BY был опубликован материал «СК проводит проверку по факту гибели Романа Бондаренко», где указывалась официальная позиция ведомства о том, что «при первичном осмотре наряду с телесными повреждениями у него (Бондаренко. — Прим. TUT.BY) диагностирована алкогольная интоксикация». Буквально через несколько минут в телеграм-канале «Белые халаты» появилось фото медицинского документа, с заключительным диагнозом, где указано «этанол в крови 0%». Катерина Борисевич получила задание узнать, почему возникло противоречие между официальным заявлением Следственного комитета и опубликованными в телеграм-каналах документами. Кстати, многие СМИ мгновенно репостнули сообщение «Белых халатов».

Чтобы проверить информацию, Борисевич обратилась к сотруднику больницы скорой медицинской помощи, в итоге в 10.42 на сайте TUT.BY была опубликована статья «Врач БСМП: „У Романа Бондаренко было ноль промилле алкоголя, вообще ничего не нашли“». В этом материале в числе прочего объясняется, почему в документах с первичного осмотра имеется запись про алкогольную интоксикацию (под вопросительным знаком) и почему в заключительном диагнозе отмечено: этанола ноль, то есть никакого алкогольного опьянения не было. Кстати, за разъяснениями в Следственный комитет Борисевич тоже обращалась.

Вечером того же дня, в 17.24 в телеграм-канале «Пул Первого», который связывают с пресс-службой Лукашенко, появился и его комментарий в связи со смертью Романа. Ссылаясь на позицию Следственного комитета, Александр Лукашенко заявил, что погибший был в «нетрезвом состоянии».

19 ноября мать Бондаренко передала СМИ копию лабораторного анализа крови сына. В документе отмечено, что этилового спирта в крови нет, в результатах анализа стоит ноль.

Елена Бондаренко, мать Романа. Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Однако Генеральная прокуратура настаивает на своей версии. Дыско в комментарии СТВ заявил:

— Опубликованные в сети Интернет копии документов о результатах отсутствия этилового спирта в крови Романа Бондаренко, оформленные в условиях срочного оказания медицинской помощи, не учитывают весь спектр необходимых исследований для установления состояния пациента. В частности, каждый мог обратить внимание, что в одном из опубликованных документов отсутствует результат исследования других биологических сред на содержание этанола, в том числе мочи. По результатам судебной химической экспертизы в биологических средах Романа Бондаренко, взятых медработниками тогда же в больнице скорой медицинской помощи, обнаружен алкоголь.

Диагностика алкогольного опьянения у пациентов, которые поступают в приёмный покой больницы, регулируется приказом Министерства здравоохранения № 732 от 13 июля 2011 года, где отмечено, что «основой заключения о нетрезвом состоянии или алкогольном опьянении являются результаты количественного определения алкоголя в крови только лабораторными методами». Анализ крови на этанол показывает состояние человека в текущий момент, анализ мочи — то, что с ним происходило в прошлом, разъяснял по запросу TUT.BY нарколог.

7. Генпрокуратура говорит, что TUT.BY — это не СМИ, а Борисевич не журналист. Какое это имеет значение?

Комментируя уголовное дело, прокуроры подчёркивают, что на момент публикации той самой статьи TUT.BY потерял статус СМИ, а Катерина Борисевич, его сотрудник, уже не была журналистом.

Дело в том, что согласно Закону «О средствах массовой информации» регистрация интернет-ресурсов является не обязательной, а добровольной. До 2019 года TUT.BY работал без регистрации в качестве сетевого издания, оставаясь при этом лидером на рынке. И тот самый Закон «О СМИ» даёт право интернет-ресурсу, которым является TUT.BY, собирать, получать, передавать и распространять информацию. Для этих целей владелец интернет-ресурса может нанимать сотрудников, коим и является Катерина Борисевич, которая в 2007 году окончила факультет журналистики Белорусского государственного университета, имеет диплом по специальности «журналист» и более 10 лет работы по специальности.

8. Лукашенко заявляет, что врач «сфальсифицировал» документ. Тогда о какой медицинской тайне идет речь?

27 ноября Александр Лукашенко прокомментировал дело в отношении врача и журналиста.

— Наутро Сорокин этот сбрасывает на TUT.BY документ сфальсифицированный, что у него (Романа Бондаренко. — Прим. TUT.BY) ноль промилле. И вот некоторые стоят и постятся с этим ноль промилле. Ну ты зачем это делаешь, зачем фальсифицируешь факты? Ну был выпивший, был пьяный.

СИЗО на Володарского, где содержат журналиста и доктора. Фото с сайта ais.by

Это существенное противоречие, ведь уголовное дело возбуждено не по факту служебного подлога (внесение ложных сведений в официальные документы), а по факту разглашения врачебной тайны, то есть сведений о наличии заболевания у пациента, его диагнозе или результатах медицинского освидетельствования.

Артём Сорокин в сюжете СТВ на камеру говорит, что вина его заключалась в «передаче информации из медицинской документации». Из его уст не звучит, что сведения, которые он передал журналисту, были недостоверными.

9. Какое наказание грозит журналисту и врачу, если дело дойдет до суда и их признают виновными?

Часть 3 статьи 178 УК не предусматривает альтернативных наказаний, кроме как лишение свободы — до 3 лет со штрафом и с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью или без лишения права на работу и профессию. Учитывая, что журналист и врач ранее к уголовной ответственности не привлекались, суд может назначить лишение свободы условно либо с отсрочкой исполнения наказания. В таком случае человек остаётся на свободе, но под контролем правоохранительных органов и обязан не нарушать закон.

Напомним, белорусские и международные правозащитники признали Артёма Сорокина и Катерину Борисевич политзаключёнными, а дело против них — политически мотивированным.

Источник (tut.by, 07.12.2020, 13:11)

* * *

От ред. belisrael.info. Желаем Катерине и Артёму скорейшего освобождения. Не нужно иметь юридическое образование, чтобы видеть, что дело их шито белыми нитками. Если Сорокин формально и нарушил какую-то инструкцию, его оправдывает тот факт, что врач предотвращал большее зло – расползание вранья, которое унижало погибшего Романа Бондаренко. Видимо, под «тяжкими последствиями» от поступка А. Сорокина и К. Борисевич генпрокуратура имела в виду приступ «медвежьей болезни», случившийся у некоторых обитателей Дроздов 🙂

А. Швед Г. Дыско

И ещё подумалось: вот бы ответственные за проверку гостей Израиля в аэропорту Бен-Гурион устроили для нынешнего «главного прокурора всея Беларуси» А. Шведа и его заместителя Г. Дыско примерно такой же тёплый приём, какой эти крупные чиновники уже третью неделю устраивают журналистке и доктору… Не всё же «закрывать» в аэропорту и депортировать рядовых белорусов!

Опубликовано 07.12.2020 21:50

* * *

9 декабря суд Центрального района рассмотрел жалобу защитника Катерины Борисевич на заключение ее под стражу. Журналисту и доктору, которые проходят обвиняемыми по делу о разглашении медицинской тайны, избрали самую строгую меру пресечения, несмотря на то что у них есть несовершеннолетние дети, Катерина одна воспитывает дочь. Гендиректор «ТУТ БАЙ МЕДИА» Людмила Чекина и известный адвокат Дмитрий Горячко направили в суд ходатайство, в котором указывали, что готовы дать личное поручительство Борисевич о том, что она, находясь на свободе, не будет препятствовать следствию. Однако судья Татьяна Оковитая оставила жалобу без удовлетворения. Таким образом, Катерина остается в СИЗО…

Источник: https://news.tut.by/society/710704.html

Ещё один камешек на могилу Юрия Тепера (1958–2020), сына Якова

От ред. belisrael

Когда весной 2017 напросился приехать ко мне в июне с жонкой на 3 недели из Минска на свое 40-летие борец с лукой, я никак не мог предполагать, что столкнусь с циничным подлецом.

Хотя уже тогда можно было заметить его хитрые заходы. Поэтому он никому не расскажет, что решил съэкономить на страховке, и уже на 2-й день все могло кончиться печально с его женой, которая добравшись до моря в Тель-Авиве так обрадовалась, что подойдя к воде подпрыгнула, и сразу завыла от боли. И даже после того, как на пляже была оказана медпомощь, вернувшись домой плача говорила ему, что надо улетать назад. Хорошо, что все обошлось и ч-з 2 дня ожила, а если б пришлось обратиться в больницу, то никаких денег не хватило бы. Да и сам, проявляя свою “храбрость”, полез вечером в море на диком арабском пляже возле Яффо и еле выплыл. Что смародерил многие тысячи долларов, а кроме этого писал, что уже совсем перестает работать комп и тогда я ему передал новый, который взял знакомый, летевший в Москву, а оттуда доставил в Минск.

В дальнейшем все более проявлялась патологическая трусость того, кто спрятавшись за израильским сайтом, сидя в минской квартирке, «боролся» с диктатором и его опричниками, гордо заявляя, что никто его не заставит уехать, при этом жаловался на тяжесть жизни и годами занимался вымогательством, вытащив огромные финансы. Засыпав сайт бесконечными опусами, украл тысячи часов времени на публикацию, да еще и кроме своих присылал массу др, отысканного в сети, в большинстве своем заумного и интересного только самому «политологу». Когда же окончательно достал переустройством своей любимой Синеокой, услышав, что принес много вреда, то ответил: «у такім выпадку сайт мяне не цікавіць». А после израильской трагедии 7 октября, эта нечисть на своем канальчике с тремя десятками подписчиков, чем« гордится!, хотя среди них никто не обращает внимание на полнстью съехавшего с катушек, показывает себя как защитника «бедных газоватов». А еще у него в почете вся израильская левотня, среди которой ставший особо известным по тысячам файлов Эпштейна, 80-летний блевотный Барак, только потому, что тот, как и еще многие одуревшие генералы, против Нетаньягу. И на выпрошенном компе не останавливаясь выливает помои в адрес ПМ и нынешнего правительства Израиля. Прикинувшись евреем вольфом, когда стало выгодно, существо так и осталось уладзімірам паўлавічам, как подписывает свои писульки чиновникам. Как он шел к этому в материале Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика

Вызывает также вопросы что произошло с жилплощадью Юры Тепера, у которого не было наследников и родичей. Паразит вместе с жонкой мог вполне предложить, чтоб тот подписал доверенность. В любом случае он должно быть переворачивается в гробу от своего сябра.

15 февраля 2026

***

Юрий Яковлевич Тепер… Много тёплых слов было сказано о нём во время прощания на Западном кладбище (9 ноября), а позже написано для belisrael. Видный российский филолог Борис Ланин, когда-то игравший с Юрой в гексашахматы, тоже отозвался на его смерть: «Ужас, просто ужас. Так хоть знал, что есть на свете ещё одна добрая душа. За что такое горе…» (10.11.2020).

Больше двадцати лет назад познакомились мы с Ю. Т. – он захаживал в библиотеку Минского объединения еврейской культуры на ул. Интернациональной, где я волонтёрил с 1993 г. Затем (в 1998–99 гг.) виделись в клубе «Хэсэд Рахамим» возле станции метро «Восток» и в Израильском центре на ул. Уральской. В клубе – играли в шахматы, в центре – пересекались на встречах с интересными людьми. Заинтриговало меня то, что Юра умел играть в «польские шахматы», будоражившие моё воображение ещё в советское время. Однажды в «Хэсэде» он прочёл краткую лекцию об истории гексашахмат, показал фотографии, расставил на специальной доске фигуры. Одним из немногих желающих сыграть оказался я… Проиграл, конечно.

В конце 1999 г. благодаря настойчивости Михаила Зверева (1929–2017) мы с Юрой оказались в одной команде, отправившейся во Дворец шахмат и шашек на турнир по быстрым шахматам. Для Юры это был второй раз, когда он выступал за команду «Хэсэда», для меня – первый… Кажется, оба остались довольны тем опытом. Я выступил чуть лучше; Юра в свои 40 лет ещё не был кандидатом в мастера – он стал им в 2001 г. – и в лёгких партиях уступал мне примерно в трёх случаях из четырёх. Любопытно, что 15-20 лет спустя сила нашей игры практически сравнялась: то ли я за это время ослаб, то ли (что более вероятно) мой соперник усилился.

Помнится, в мае 2000 г. мы сидели рядом с Ю. Т. в зале на Уральской, 3, и обменивались ехидными репликами касательно речи одного из ораторов – крупного еврейского деятеля, заочно критиковавшего тех, кто был с ним не согласен – в частности, главу Иудейского религиозного объединения и его газету. Я жил недалеко от Израильского центра, где Юра подрабатывал тьютором (проверял контрольные работы студентов Открытого университета Израиля). Тогда он впервые зашёл ко мне в гости.

Не сказать, что Юра был прост в общении… Он предпочитал слушать, а не говорить, и в начале 2000-х я всё ещё мало что о нём знал. Тем не менее обратился к нему, когда собирал подписи за сохранение синагоги на ул. Димитрова, 3 (сентябрь 2001 г.). По каким-то причинам он не смог встретиться до того, как письмо было отправлено «еврейским вождям», но всё же пару дней спустя попросил дать ему возможность подписаться… Мне понравился этот идеализм, и в 2002 г. Ю. Тепер стал постоянным получателем газеты «Анахну кан», где вставлялись шпильки тем самым «вождям» и высказывалась надежда на создание в Беларуси полноценной еврейской общины. Принимал издание он благосклонно, однако публицистикой интересовался меньше, чем литературными произведениями (в частности, понравилась ему малоизвестная поэма Змитрока Бядули «Жыды»). Вообще, он старался никого не ругать, но редко и хвалил: его любимым словцом, когда что-то нравилось, было «Нормально!»

В то время виделись мы нечасто. Я знал, что Юра посещает клуб «Хэсэда» «Белые и чёрные» и даже исполняет там роль культорганизатора, ответственного за шахматы (формальный руководитель клуба, упомянутый М. Зверев, интересовался больше шашками), но после переезда «Хэсэда» на ул. В. Хоружей, 28 меня туда не тянуло. «Набеги» на клуб я возобновил весной 2003 г., после того как был назначен «главным редактором» журнала «Шахматы». Редколлегию сформировал за неделю-две, но нужны были авторы и читатели.

Юра активно включился в работу над журналом, благо имел богатый опыт написания статей о шахматах и шахматистах – в частности, я встречал его материалы в газете «Авив» и журнале «Мишпоха». В «Шахматах» № 1 появился его очерк-воспоминание о визитах в Минск Гарри Каспарова, который я перевёл на белорусский язык. Вышло вроде бы неплохо (оценил даже такой скептик, как мастер Капенгут), но я допустил досадный ляпсус: не узнав у Юры, как звучит его фамилия по-белорусски, указал «Цепер». Получил от автора заслуженный нагоняй, пришлось извиняться… С тех пор я сам писал и другим наказывал, чтобы писали «Тэпер».

Вытесненный из министерского журнала, я создал собственный: «Шахматы-плюс». Продержался этот проект недолго, с декабря 2003 до июня 2004 гг., но Юрий Тепер подставил мне плечо: не будучи в редколлегии, подготовил ряд интересных материалов, да и с распространением помогал (в отличие от его приятеля, бойкого тренера Геннадия Либова, и нашего общего знакомого Абрама Ройзмана, оставшихся с «официозом»). Кроме того, Юра познакомил меня со своим старинным приятелем Александром Павловичем – этот любитель шахматных и шашечных игр позже помог провести турнир к столетию газеты «Наша Ніва» (2006).

В «Хэсэде» весной 2003 г. я планировал только поведать о будущем издании, но вышло так, что 6 лет чуть не каждое воскресенье приезжал играть в шахматы и общаться. Попутно рассказывал публике о своих идеях… что не вызывало большого энтузиазма. Пожилым перворазрядникам и кандидатам в мастера было «и так хорошо»: постучали фигурами 2-3 часа (Юра обычно сам играл в организованных им блицтурнирах), попили чаю c печеньем, полистали газеты, разошлись. «Хэсэду» шахматная команда была уже без особой надобности, и Юра не усердствовал в её сплочении. Тем более, тогда он во всю мощь осваивал традиционный образ жизни: как сам пошучивал, погружался в «талмудический обскурантизм».

Впрочем, в 2005 г. договорились о том, что к нам в гости придёт команда клуба «Веснянка», который я тогда тоже посещал. Cостоялся небольшой матч; я сыграл за «Хэсэд» на 1-й доске против Миши Гинзбурга, Юра на 2-й (не помню, кто был его соперником, но уж точно не мастер). «Хэсэд» выиграл. Мне хотелось, чтобы встречи стали традиционными, но увы… Зато в 2007 г. Юра пригласил в еврейский общинный дом студентов из педуниверситета, и снова был матч. Тут уж мы встретились с Юрой на 1-й доске – он предпочёл возглавить команду учреждения, в котором работал.

В «Хэсэде», февраль 2005 г. Стою у Юры за плечом

На рубеже 2000-х – 2010-х гг. руководство «Хэсэда» перенесло шахматно-шашечные посиделки с воскресенья на понедельник, и Юра перестал в них участвовать (я отошёл от «Белых и чёрных» ещё раньше). Но мы пересекались на «Яме», у Комсомольского озера или в нашем районе… С середины 2010-х гг. стали видеться чаще. Обычно Юра звонил в воскресенье с утра и после обеда заходил ко мне домой на ул. Матусевича – мы обсуждали новости, готовили материалы для сайта, который вы сейчас читаете… Немало времени занимала проверка материалов, т. к. почерк у Юры был своеобразный. Он полушутя говорил, что иногда сам не разбирает им написанное.

После «деловой части» мы поигрывали в шахматы (последнее время чаще в гексагональные) и выходили гулять по окрестным кварталам. Бывало, провожал Юру до «высотки» на ул. Ольшевского, куда он с мамой переехал примерно в 2004 г. (прежде они жили на улице с шахматным названием – Короля!) Нередко после прогулок Юра садился на троллейбус и ехал к Валере Константинову или в синагогу.

Однажды пригласил я Ю. Тепера на традиционное соревнование Союза белорусских писателей; он выступил вне конкурса и, помнится, вполне достойно. Воспроизведу фото 2016 г., сделанное во время турнира Викой Тренас.

Ю. Т. крайний слева

В конце лета 2017 г. благодаря Юре я наконец-то более-менее освоил игру в «гекса»: после десятка поражений перестал попадаться в элементарные ловушки, и проигрыши начали чередоваться с победами.

Думали мы над тем, как возродить эту разновидность шахмат в Беларуси, но ничего толком не придумали. Я не настаивал, т. к. хватало собственных проблем, да и видел, что Юре тоже не очень-то хотелось «дважды входить в ту же реку»… Шестигранную доску, на которой мы сражались (и носили её на открытие клуба «Шахматный дом»), он в конце концов подарил мне. Впрочем, о мире «гекса» 1980–1990-х гг. Юра вспоминал охотно, посвятив событиям и людям целый цикл статей.

Вообще же, в последние 5 лет жизни он, как мне кажется, «разрывался» между общиной «Бейс-Исроэль», работой в педуниверситете им. Танка и уходом за мамой, Евгенией Аркадьевной (1932–2020). Творческий подъём наступал у него во время отпуска или тогда, когда мама отправлялась в санаторий. Писал не ради денег, но чересчур наивным не был и цену себе знал.

Юра, не имея компьютера, зачастую спрашивал у меня по телефону о ходе крупных шахматных соревнований, а то и, приходя в гости, следил за ними онлайн, однако сам иной раз играл «без огонька». Я заметил это в конце лета 2019 г., когда он попросил меня перед чемпионатом Европы среди корпораций (педуниверситет выставил команду наряду с десятком иных белорусских «фирм») сыграть несколько тренировочных партий.

Ю. Тепер в составе команды БГПУ (2-й слева, рядом с М. Никитенко – чемпионом Беларуси 2020 г.). Фото: openchess.by

В «корпоративном» чемпионате Юра выступил неважно – 1 очко из 9. Правда, среди его соперников были мастера и гроссмейстеры. Кроме того, играть пришлось в субботу, что вызвало у соблюдавшего традиции иудея дополнительные волнения… В перерыве он ходил пешком в синагогу, а затем вернулся в турнирный зал, т. е. прошёл по жаре километров 10. Его ещё и в общине по-дружески пожурили, что волей-неволей, а нарушил шаббат.

В 2020 г. Юра уже говорил мне, что не будет выступать за команду БГПУ в субботу (это к вопросу о его «безотказности», упомянутой в некрологе). Без надобности Юра ни с кем не конфликтовал, но в ключевые моменты умел сказать твёрдое «нет». В сентябре 2020 г. начальство просило его постоять с красно-зелёным флажком в рамках казённого мероприятия. Юра отказался, но не из-за своей «оппозиционности», а потому, что мать нуждалась в помощи. Начальник упрекнул его: «Вот видите, когда Вам что-то надо, мы идём навстречу, а Вы…»

Последняя наша встреча, во время которой Юра и рассказал мне об этом эпизоде, относится к Йом-Кипуру. Днём 28.09.2020 я вышел пройтись к озеру, и ноги словно понесли меня к синагоге. У трамвайной остановки «Переспа» услышал, как меня окликают – от синагоги быстро, несмотря на пост, шёл Юра с фирменной улыбкой до ушей… Мы прошли с ним по Червякова, В. Хоружей (мимо «дома Короткевича» и «бани Короткевича»; Юра заметил, что в ней, пребывая в Минске, любил париться один известный американский раввин, а веники ему пришлись настолько по душе, что просил выслать несколько штук в США), бульвару Шевченко, Каховской. Завернули и на «площадь Перемен». Очень тёплая получилась встреча – притом, что Юра по-прежнему больше слушал, чем говорил. «За политику» мы, кстати, время от времени беседовали, так что я бы не сказал, что он совсем уж ей не интересовался.

У него были планы – попрощаться с уютной, но поднадоевшей за 40 лет библиотекой БГПУ (по новому законодательству до выхода на пенсию оставалось ещё несколько месяцев) и больше времени уделять тому, к чему действительно лежала душа: походам в синагогу, участию в еврейских праздниках, изучению Торы, подготовке статей о знаменитых спортсменах.

Юру занимала хорошая художественная и мемуарная литература. Брал у меня взаймы, например, сборник «Цена метафоры» (о процессе Синявского и Даниэля), книги Владимира Лобаса «Жёлтые короли» (о жизни таксистов в США), Михаила Садовского «Под часами» (последняя ему, правда, не «зашла»: «слишком уж мрачно»). Но в первую очередь читал, конечно, то, что выходило по истории шахмат. В последнее время – книгу «Иду на вы», посвящённую Виктору Купрейчику, три тома «Шедевров и драм чемпионатов СССР» Сергея Воронкова (собирался отрецензировать). Иронически отмечал ошибки у таких местных околошахматных авторов, как Иосиф Калюта, Сергей Канашиц, Семён Лиокумович.

В этом году планировали мы подготовить совместный материал к 80-летию чемпионата СССР по шахматам 1940 г., в котором успешно сыграл белорус Гавриил Вересов. Юра знал, что к Вересову есть вопросы «по еврейской линии», но объективно оценивал его вклад в шахматную жизнь Беларуси.

Юра с призовым фонарём (2018). Он и сам освещал многим путь…

Совместные фото получались у нас забавные, да и как-то дополняли мы друг друга в диалогах, словно Тарапунька и Штепсель… Сейчас мне будет куда труднее обрабатывать «шахматную ниву». Прошёл месяц, а со смертью Юрия Тепера всё не могу смириться. И всё же тихо радуюсь, что он много лет был рядом с нами.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

06.12.2020

Опубликовано 06.12.2020 04:09

М. Левин. И все еще об эпидемии коронавируса

Хочу поделиться с теми, кому надоело следить за происходящим. Мне тоже надоело. Потому что сейчас уже все зависит исключительно от людей, а не от вируса, а люди существа малопредсказуемые. Так что предсказывать тут нечего, можно только замечать важные для своей жизни факты.

Второй карантин сработал. Без него у нас уже было бы в районе 10 тысяч умерших и цифра эта росла бы все быстрее и быстрее. А сейчас мы затормозили к 3 тысячам и смертей все меньше и меньше.

Победа эта мягко выражаясь временная – рост уже снова пошел. И чем больше открывают, тем он быстрее. Но рост этот экспоненциальный, поэтому сейчас он “очень медленный”, а потом станет “очень быстрым”. На самом деле он постоянный при постоянных условиях, но если нас интересует количество умерших, а не абстрактные математические коэффициенты, то мы выиграли несколько месяцев относительно спокойной жизни с относительно небольшими жертвами.

А дальше есть варианты. Вакцинировть всех поголовно вряд ли успеют, рванет раньше. Поэтому либо опять всё закрывать, либо попытаться сделать то, что сделали в Словакии.

В Словакии получили примерно такое же замедление без карантина тупо начав тестировать всех подряд. Тест добровольный. Получил отрицательный результат – ближайшие 10 дней свободен. Не сделал тест – не имеешь права выходить из дома, штрафы серьезные. Тесты с низкой чувствительностью, но эта схема сработала.

фото отсюда фото отсюда

Может ли она сработать у нас вопрос к социологам. Мне кажется, что нет, потому что слишком большие слои населения из принципа будут нарушать всё, что можно, а правительство настолько раздроблено, что ни на какие серьезные меры не способно – просто не наберется большинство для принятия необходимых решений. А было бы красиво…

Так что скорее всего будет еще один карантин. Опять он будет не строгий, а тут читаем, тут не читаем, тут рыбу заворачивали. Это очень грустно, потому что строгого карантина хватило бы и 10-12 дней… Но, опять же – правительство не может принимать никаких резких решений. Такой факт нашей политической жизни. Поэтому решения будут приниматься исключительно под давлением обстоятельств и как оно повернется заранее не угадаешь.

Без карантина тоже не выйдет, потому что иначе мы снова доберемся до той части экспоненты, от которой у всех глаза на лоб полезут. Даже самые последние придурки и интересанты не готовы публично заявить, что десятки смертей ежедневно их устраивают. Интересно, кстати, что там теперь бомочет профессорлас и прочие сторонники версии “это просто грипп”. Вроде бы уже все поняли, что это не грипп и не просто.

Экономический и прочий ущерб оказался намного меньше ожидаемого. Экономический примерно как в Швеции, но там дальше будет хуже, судя по имеющейся динамике. Предсказанного невероятного роста самоубийств нет, даже чуть меньше, чем в предыдущие годы. Точно оценить количество косвенных смертей сложно, но оно тоже не вышло на уровень, хоть как-то сравнимый с количеством предотвращенных смертей.

Что у нас с вакцинами сказать трудно. Нашу еще недавно обещали к апрелю, теперь обещают к лету. Пфайзер и Модерна вроде уже готовы, но что-то мне подсказывает, что наш минздрав предпочтет поступить вежливо и пропустить прививаться вперед тех, кто очень торопится. Чтобы посмотреть, что с ними будет. Потому что вакцины новые, ничего похожего раньше не было. И если у всех привитых перестанет расти шерсть на ушах, то недовольны будут только парикмахеры, у которых станет меньше работы. А вот если у привитых рога вырастут, то довольны будут только производители головных уборов, у которых станет больше работы. То есть вроде бы всё хорошо, испытания пройдены честно, но… Но. Слишком много раз человечество вляпывалось поторопившись использовать новые лекарства. А с другой стороны долго ждать тоже никак, потому что кушать-то хочется, да и смертей не так уж и мало.

Про групповой иммунитет, надеюсь, уже никто не думает. Переболело у нас пока прикидочно около 8% населения, а смертей уже под 3000. И никто не обещал, что не будет повторных заражений и что переболевшие не будут умирать и спустя какое-то время после выздоровления. Точнее наоборот – и то, и другое уже факт, но пока непонятен масштаб проблемы.

С вакциной та же история, что и с любыми прививками. Каждому лично выгоднее не прививаться – риск меньше. Но только при условии, что привитых будет достаточно. Потому что даже если вакцина даст защиту только на 50%, но привьются почти все, то этого хватит, чтобы эпидемия кончилась. А если прививаться будут только самые сознательные, то даже с защитой 95% вакцина и их не спасет – когда все вокруг будут болеть их в конце концов заразят. Поэтому вакцинация дело ни с какой стороны не личное. И гордые “я не боюсь короны, поэтому прививку делать не буду” по факту просто спрячутся за спинами тех, кто прививку сделает. Да, с некоторым риском осложнений. С каким именно риском – никто уверенно сказать не может. Понятно только, что он очень небольшой, иначе бы что-то вылезло при клинических испытаниях.

Так что практические выводы просты – ожидаем в недалеком будущем очередного вялого карантина, носим маски, избегаем любых контактов, которых можно избежать, и помним, что осталось уже немного. В худшем случае примерно полгода. И очень стоит поберечься, чтобы не оказаться одной из последних жертв эпидемии просто из-за желания посидеть в кафе на 3 недели раньше, чем это станет безопасно. И начинаем тихо и неуверенно радоваться, что вроде бы дешево отделались. Потому что если не случится какой-то совсем уж невероятной фигни, то мы уже в начале конца эпидемии. И через полгода скорее всего уже сможем летать куда захотим и даже без масок. И сможем тусоваться с друзьями, а дети вернутся на все свои бесконечные кружки.

Ну и самое важное – наслаждаемся имеющимися возможностями. Отдыхаем, учимся, тренируемся и все прочее, на что обычно не хватает времени. Когда всё это закончится спокойно посидеть дома еще долго не выйдет.

Источник

***

Коронавирус в Израиле: выросло количество больных, подключенных к аппаратам ИВЛ

Опубликовано 03.12.2020 23:46

15-дневный тур по тюрьмам Беларуси

15-дневный тур по тюрьмам Беларуси: личный опыт, условия и инструкция родственникам задержанных

Пишет Евгения Штейн, иллюстрации Валерии Седлюковской. Публикуется с разрешения onliner.by

Е. Штейн. Фото отсюда

Я сидела не за работу, в пятницу у меня вообще был выходной. На скамейке в парке возле дома я ждала подругу, втыкала в телефон и слушала музыку. Несколько девушек в 10 метрах от меня негромко о чем-то разговаривали. Подруга опаздывала, ОМОН приехал раньше. Парк возле дома почернел от униформы. Я встала со скамейки, достала наушники, и человек в балаклаве сказал мне пройти в бус.

Как и большинству белорусов, 2020 год подарил мне определенную прививку от страха. В момент, когда я зашла в бус, через административный арест прошло около 20000 моих соотечественников, среди которых — многие друзья и знакомые. Я примерно понимала, что меня ждет. Поэтому в момент задержания мне было страшно на 7 баллов из 10. Если бы мне сказали, что домой я вернусь через полмесяца, уровень стресса мог бы подняться до восьмёрки.

РУВД

Возле РУВД нас построили лицом к стене, переписали имена, фамилии, места работы. Матерям читали нотации: зачем шла на пикет, если дома дети? Доводы о том, что пикета не было, здесь и далее не принимались.

Вместе с женщинами привезли парня, снимавшего задержания на смартфон. Он сказал, что в бусе его ударили по затылку. Через некоторое время поник, будто засыпая. Сотрудники РУВД вызвали ему скорую.

Нас опросили, описали вещи, забрали шнурки, откатали пальцы, рассказали, как выразить свое несогласие с протоколом. Напряжение понемногу рассасывалось: мои будущие сокамерницы сеяли безудержное веселье и взаимодействовали с представителями системы просто так, for fun. Мужчина в синем костюме, похожий на начальника отдела, пожаловал на огонек и начал с такой заходной:

— С августа работаю без выходных. Семью не вижу. Знаете, как достало?

— Может быть, пора сменить работу? — подкинула я мысль.

— А мне нравится моя работа! — парировал он. — Мы работаем в рамках правового поля, закон не нарушаем. А то вы привыкли всю милицию под одну гребенку: для вас что ОМОН, что участковый — без разницы. Видите, к парню скорая не едет? Так каждый раз, когда мы вызываем врачей в РУВД. Не хотят лечить милиционеров.

Скорая действительно ехала долго: по ощущениям — около часа. Осмотрев юношу, медики решили отвезти его в больницу. Эта новость не на шутку взволновала мужчину в синем костюме: он строго напутствовал конвоиров, чтобы в случае чего парня привезли обратно.

Когда скорая уехала, мужчина в синем костюме немного подобрел.

— Сегодня всех отпустят, — сказал он лично мне, будто по секрету.

Но я решила не радоваться раньше времени, ведь вместо того чтобы отпустить, нас продолжали мариновать в актовом зале. Где-то через час выяснилось, что мы всё же поедем на Окрестина. Я знала, что родственники задержанных приезжают к РУВД с передачами, и попросила сотрудника спуститься за ними. Парень неожиданно согласился и через минуту принес нам три пакета. Мы понимали, что эти пакеты попали к нам скорее вопреки инструкции, нежели в соответствии с ней, и аккуратно спросили сотрудников, что они забыли в системе и почему не хотят ничего менять.

— Всё, что мы можем изменить, — это своё местоположение, — грустно сказал один из них. — Из РУВД – в СИЗО на Володарке.

Вскоре в актовый зал вернулся мужчина в синем костюме и сменил тему нашей дискуссии.

— Вы просто молодые и не помните, как было в 90-е. А я помню! Пустые прилавки, разруха.. — лечил он.

— Причем тут 90-е? — возразила я.

— ...нищета, бандитизм…

— В 1937-м было лучше?

— …воровство, гиперинфляция…

— Ваша мама ела лебеду?

— Нищая была страна! Нищая! И я не хочу, чтобы это повторилось.

Все стороны были охочи до разговоров, но диалог совершенно не клеился. Однако по мере общения с милиционерами, а позже — с надзирателями, я всё четче осознавала, что нахожусь с правильной стороны решетки. Что мне чертовски повезло оказаться здесь, а не там.

С этим ощущением невероятного везения и двумя пакетами передач от друзей, родных и коллег я села в милицейский «бобик» и, абсолютно счастливая, отправилась на Окрестина.

Окрестина

На Окрестина мы приехали затемно. В здании было тихо, будто кроме нас там вовсе никого не было. Всех обыскали, выдали постельные принадлежности и завели в камеру.

Камера выглядела прилично: четыре койки, просторная, достаточно чистая, запах от туалета некритичный. Через 10 минут к нам подселили пятую девушку, а через 15 раздался крик: «Собирайтесь, сейчас поведем вас в нормальную хату». Самое тревожное в тюрьме — вот такие моменты.

Камера на пятерых была хуже: душная, грязная, туалет ощутимо вонял, а слив едва работал. Но мы понимали, что это просто вонь, просто грязь, просто духота и дискомфорт, который легко пережить. Уровень ожиданий от Окрестина был настолько низок, что реальность показалась настоящим подарком судьбы.

— Это же просто хреновый пионерский лагерь! — обрадовались мы и долго не могли уснуть от счастья и своего поразительного открытия.

Дискомфорт

Горячая вода в камерах на Окрестина чертовски облегчала жизнь: верхнюю часть тела мы мыли над раковиной, нижнюю — из бутылки над унитазом. В Жодино, где горячая вода технически не предусмотрена, мылись холодной или клали бутылки на ночь на батарею. Ко всему этому было довольно легко привыкнуть.

Но к чему я так и не привыкла за 15 суток, так это к туалету открытого типа. Если на Окрестина туалет был отгорожен невысокими простенками, то в Жодино одна из перегородок отсутствовала, а другая заслоняла человека едва выше пояса. Чтобы создать иллюзию приватности, мы завешивали туалет простыней. А еще отворачивали вентиль слива, чтобы замаскировать неподобающие звуки. Но сложнее всего было в Могилёве, где слив в нашей камере вообще не работал и смывать приходилось из пластиковой бутылки.

Все это, впрочем, не так страшно. Моя сокамерница Яна (имя изменено), фотомодель по роду занятий, не жаловалась ни на что, кроме отсутствия зеркала. Лишь слегка взгрустнула, когда в передаче не оказалось ни патчей для глаз, ни масок для лица.

В общем, вам понравится на «сутках», если вы:

экстраверт;
наслаждаетесь, путешествуя плацкартом;
в детстве любили отдыхать в лагерях и лежать в больницах;
обожаете походы;
не чувствуете потребности в движениях и часто забываете поесть;
цените впечатления выше комфорта.

Правда, это сработает, только если вас не будут бить и психологически насиловать.

Новенькие

В субботу вечером, готовясь к воскресному маршу, камеры ИВС начали освобождать от маргиналов.

— Синяк, собирай вещи и на выход, — донеслось из коридора уже после отбоя. Синяк скорее растерялся, чем обрадовался: судя по всему, ему было некуда идти на ночь глядя.

В воскресенье в камеру напротив привезли парней. Мы решили написать в тетрадке несколько лозунгов крупными буквами и показать их через кормушку. Потом перешли к вопросам, на которые можно ответить жестами. Так мы узнали, что парням досталось при задержании.

Суды

В ночь и наутро перед судом мы не находили себе места: на репите обсуждали, что, скорее всего, нам дадут штраф.

— Зачем нас сажать, если пикет не состоялся? И куда они посадят настоящих протестующих, если займут камеры такими, как мы? — сказала я вслух семь или десять раз.

Первую на суд повели Яну. Вернулась она с конфетой в руках и с очень хреновыми новостями.

— Только не паникуйте: мне дали 15 суток. Но свидетель, участковый по фамилии Хомич, сказал, что это из-за неуважения к суду. Я просто очень громко смеялась.

— А над чем ты смеялась?

— Над показаниями свидетеля. Он меня, кстати, угостил конфеткой перед судом. Хотите?

Следом на суд повели остальных. Стоя у стены, я слышала, как по скайпу судили сокамерницу. Она прилежно отвечала на вопросы и старалась ничем не оскорбить священность судебного действа. Процесс занял, кажется, минут семь. Сокамернице дали 15 суток и поставили к стенке.

Весь коридор был заполнен людьми с воскресного марша, и вскоре мы узнали, что в этот день задержали больше 1200 человек. Сокамерницы плакали у стены, свидетель Хомич лез к ним не то с утешениями, не то с назиданиями. Друг Хомича буравил меня взглядом, а я буравила его в ответ. Судья Дедкова отклоняла ходатайство за ходатайством.

Затем свидетель рассказал суду, как я в составе организованной группы лиц выкрикивала провокационные лозунги. Правда, срезался на дополнительных вопросах.

— Я точно не помню, в какой куртке она была. Это было два дня назад, а я участковый, у меня много таких… Я успел забыть, во что она была одета.

— Какие лозунги она выкрикивала? — задал вопрос мой адвокат.

— Точно не скажу.

— Может, она выкрикивала «За Батьку»?

— Нет, точно не «За Батьку».

Кажется, суду этого было достаточно.

Странно, но по возвращении в камеру мы снова были абсолютно счастливы. Три моих сокамерницы, получившие по 15 суток, громко праздновали это на всю тюрьму. Четвертая получила 10 суток и была чуть-чуть сдержанней на эмоции.

Этап в Жодино

Путь до Жодино был неблизкий. Мне повезло: я ехала с сокамерницей в двойном «стакане», а две наши соседки ютились в одинарном. Когда «стакан» открылся, на улице уже смеркалось. С руками за спиной мы вошли в помещение без окон и выстроились вдоль стены. Тюремщик ходил мимо и покрикивал, будто погружая нас в новую реальность:

— Смотреть в пол! Молчать! Руки за спину!

Во время переклички я услышала имя своей коллеги с Onliner и поразилась невозможности даже повернуть голову в её сторону. Страшно не было, но было странно, словно на меня надели шлем виртуальной реальности и запустили аттракцион «Тюрьма. Полное погружение».

Часа через два нам наконец нашли камеру. В ней было 8 коек, а нас — 16 человек. Измерив плитку на полу с помощью тетрадных листов в клеточку, мы насчитали в камере 18 с половиной квадратных метров. Койки стояли по бокам, а в центре — длинный стол с лавками. Стены обшарпаны, окно забрано решеткой, потолок весь в жёлтых разводах от сигаретного дыма, туалет, по сути, открыт, если не считать низкой перегородки, которая заслоняет человека несколько выше пояса.

Со временем мы увидели плюсы: в камере было гораздо чище, чем на Окрестина. По наследству от предыдущих сидельцев нам достался рулон туалетной бумаги, ⅔ бутылки жидкого мыла, губки для мытья посуды, тряпка для мытья пола, пара журналов со сканвордами, миска с тушеной капустой, а позже в тайнике мы обнаружили конверт первого класса и поняли, что жизнь удалась.

Начали знакомиться. Четыре сокамерницы были практикующими врачами: две работали в скорой, еще две — в онкологии. Хирурги считали пациентов, которые останутся без операций, шокировали нас своей зарплатой (около $400 на 1,5 ставки) и читали лекцию о профилактике рака щитовидной железы.

— Я всегда думала, что онкохирургия приносит много денег в Беларуси, — поразилась я.

— Так она приносит, просто не врачам, — остроумно ответила доктор.

В первую ночь нам выдали восемь матрасов и схожее количество одеял. Я и три моих сокамерницы легли на пол, остальные распределились по шконкам.

Следующие четыре дня я в прямом смысле не могла найти себе места. Но это была довольно скромная плата за такой жизненный опыт. Меня одолевало смешанное чувство дискомфорта и абсолютного счастья от значимости момента, от того, какие поразительные люди меня окружают и как много нас набито в тесной камере. Среди всех мест, куда я попала за эти 15 суток, условия в Жодино были наименее выносимые. Но именно там арест напоминал вечеринку, где тусят 17 часов в сутки, а оставшиеся 7 спят вповалку друг на друге.

Правда, многим из нас пришлось расплатиться здоровьем за это безудержное веселье: у четырех, включая меня, подтвердилась «корона», другие даже тест не делали — и так всё было ясно. Впрочем, все переболели достаточно легко и, кажется, без последствий.

«Поймите, от нас ничего не зависит»

В системе очень мало злодеев. Я это знала и до тюрьмы, но не представляла себе масштабы. Создаётся впечатление, что одни хорошие люди взяли других хороших людей в заложники, потому что от них ничего не зависит.

«От меня ничего не зависит» — это мантра, которую в органах, кажется, читают по утрам вместо молитвы. Эту фразу говорил почти каждый из тех, кого мы встречали по ту сторону решетки. По другую сторону находились мы, убеждённые в том, что от нас зависит вообще всё на свете. Хирурги-онкологи считали больных, которые останутся без операций, директор фирмы сокрушалась о неоплаченных налогах, волонтёрка «Фауны города» — о собаках и кошках, которых не удастся спасти, и все вместе они были уверены, что без них протест обречен.

15+15?

В среду мы пели песни. Начали с безобидных — «Купалiнка», «Батарейка», «Мой рок-н-рол», продолжили песнями покрепче — «Грай», «Перемен», «Воины света», а в финале окончательно осмелели и перешли на репертуар «Вороваек». В какой-то момент на коридоре прозвучала фамилия одной из нас, будто надзиратели перепутали камеры. Мы ждали передач, поэтому радостно крикнули через дверь, что человек с такой фамилией находится у нас. Но вместо передачи девушку огорошили новостью:

— Ты сидишь 15 суток? Будешь 30 сидеть, — сказал самый неприятный надзиратель.

Песни мы больше не пели и не смеялись. Настроение у каждой капитально испортилось. Как только нам удалось слегка раскачать друг друга на позитив, в камеру принесли постановление. Яну нашли на фото в прессе и осудили на 15 суток за женский марш двухмесячной давности. Никто из надзирателей не мог объяснить, что происходит и сколько времени Яне предстоит просидеть в тюрьме. Эта интрига мучила девушку до последнего дня заключения.

Яна была не единственной, кому на моих глазах принесли новое решение суда или новый протокол за старое фото в прессе. В такие моменты все начинали сомневаться в том, что когда-либо выйдут на свободу. Ведь уровень непритязательности наших судов по части доказывания вины позволял клепать протокол за протоколом, решение за решением.

К счастью, все девушки, с которыми я сидела, по истечении срока были освобождены. Правда, некоторым пришлось почти сразу покинуть страну.

Этап в Могилёв

Через пять дней нам снова сказали собираться. Надзиратель рассказал, что мы едем в Могилёв, что там специально для нас «разморозили» неэксплуатируемый корпус. Мы решили, раз такое дело, узнать у него последние новости. Он рассказал о смерти Романа Бондаренко.

В Могилёв нас везли молодые «вэвэшники». Сначала вежливо попросили ехать в тишине. А потом сами стали расспрашивать. Завязался диалог на остросоциальные темы.

— Нас было 30 человек в камере на 10 коек, — рассказали мужчины, которых этапировали вместе с нами. — Спали мы по очереди. Первые два дня вообще ничего не ели. На третий нам дали хлеб.

Военные слушали и понимающе кивали. Один из них негромко поделился своими страхами.

— В прошлый раз мы везли девушку. Её в автозаке поставили на колени. Сказали, что пальцы отрежут. Если бы так с моей женой поступили, я бы, конечно, молчать не стал. Я бы тогда… — здесь он крепко задумался. — Пошёл бы судиться.

На мои возражения о правовом дефолте и о том, что суды сейчас борются исключительно с протестующими, а не за их права, парень ничего не ответил. Слушал и понимающе кивал.

В Могилёве нас встретили вежливо. Корпус был маленький, если не сказать камерный, в нем чувствовался какой-то уют. Мы попали в красивую светлую камеру с новыми весёлыми девчонками. Камера на десять человек казалась пансионатом, пока мы не заметили чёрную плесень на стенах.

Из-за плесени нас перевели в другую камеру, с другими неприятными изъянами: неработающим сливом и клопами в матрасах. Когда мы жаловались надзирателям на клопов, они ловко парировали:

— Это не наши!

Сокамерницы говорили, что в помещении воняет мочой, но лично я уже ничего не чувствовала. Ни запаха мочи, ни аромата дезодоранта или спиртового антисептика, ни запахов хлорки и сигарет. В последнюю неделю меня накрыли «корона» и депрессия. Безудержное веселье сменилось томным ожиданием дня свободы. Но чем ближе к финалу, тем страшнее было выходить. Казалось, что проблемы, накопленные за полмесяца, выльются мне на голову как из ведра, стоит мне только попасть на свободу.

О «сутках» в целом

Это яркий опыт, о котором я буду долго вспоминать и рассказывать. Это риск подорвать здоровье и довольно высокий уровень дискомфорта. Но уровень стресса был даже ниже, чем на свободе в дни нашего отсутствия. Мы понимали это, когда по капле узнавали новости с воли. В отличие от людей на улицах, за решеткой мы чувствовали себя в безопасности, будто воплотилась в жизнь страшная шутка о милиции, которая сначала посадит, а потом стережёт.

Источник (onliner.by, 01.12.2020)

Опубликовано 01.12.2020 18:28

Во-первых, он из Пинска… Столетие гроссмейстера Семёна Фурмана

Семён Абрамович Фурман (1 декабря 1920, Пинск — 16 марта 1978, Ленинград) — советский шахматный тренер, гроссмейстер (1966), шахматный теоретик. Тренер Анатолия Карпова. Заслуженный тренер СССР (1973).

В 1948 году добился своего первого большого успеха на 16-м чемпионате СССР, где занял 3-е место, вслед за участниками межзонального турнира Давидом Бронштейном и Александром Котовым.

Прекрасно выступил Фурман и в ряде чемпионатов Ленинграда: 1953 год — 1-е место, 1954 год — 1-3-е места, 1957 год — 1-2-е место.

Уже в 1950-х годах он зарекомендовал себя как один из лучших шахматных теоретиков страны. За советом и тренерской помощью к нему в различные годы обращались Давид Бронштейн, Михаил Ботвинник, Тигран Петросян, Виктор Корчной.

В 1968 году Фурман был тренером Корчного в ходе его матча с С. Решевским в 1/4 финала соревнования претендентов. Решив сделать ставку на дебютную подготовку, Корчной более месяца занимался с Фурманом дебютными проблемами.

В 1963 году Фурман был одним из помощников Михаила Ботвинника на учебно-тренировочном сборе в Подмосковье, где познакомился с 12-летним талантливым мальчиком из Златоуста Толей Карповым. А пять лет спустя они оба уже выступали за сборную Вооружённых Сил, и общение стало более тесным. В 1969 году Карпов переехал в Ленинград. Фурман стал тренером Карпова.

Общаясь с Карповым, аналитик Фурман сам заметно прогрессировал в игре. После международных турниров 1966 году в Гаррахове (1-е место с выполнением гроссмейстерской нормы) и 1967 году в Полянице-Здруй (3-е место) Фурман принял участие в международном турнире в Мадриде (1973) вместе с Карповым и занял 3-е место. Столь же успешно играл Фурман в Портороже (1975) и Бад-Лаутерберге (1977), где становился 3-м призёром, а Карпов везде уверенно брал первые места.

(википедия)

Петербургский сайт e3e5.com пишет:

Сегодня исполнилось сто лет со дня рождения гроссмейстера и выдающегося тренера Семена Абрамовича Фурмана (1.12.1920 – 16.03.1978). Призер чемпионата СССР 1948 года, дважды чемпион страны в составе сборной Ленинграда (1953, 1960), чемпион Ленинграда (1953, 1957), заслуженный тренер СССР С. Фурман прославился как многолетний наставник А. Карпова, хотя до этого помогал и многим другим сильнейшим игрокам страны. Огромный вклад Семен Абрамович, обладавший энциклопедическими знаниями, внес в шахматную теорию. Светлая память!

С 1982 года в нашем городе было проведено десять турниров его памяти, последний – в 1995 году.

* * *

К сожалению, немногое известно о детских годах С. Фурмана. Уже до войны он поселился в Ленинграде, принимал участие в чемпионате города по шахматам 1941 г. Но и в Пинске земляком гордятся. Так, в сентябре 2004 г. там при поддержке Пинской иудейской религиозной общины прошёл первый Мемориал Фурмана. О IV Мемориале (декабрь 2011 г.) Влад Каташук написал: «В главном турнире тройку призеров составили Роман Гриб, Валерий Мандровский и Антон Сегодник. В детских турнирах победили Илья Кирилюк из Кобрина и Влад Бобрикович из Пинска». О VI Мемориале (2013 г.) поведал сайт «Медиа-Полесье»: «В Пинском городском шахматно-шашечном клубе имени Б. В. Костина с 19 по 23 декабря проходил VI мемориал Семёна Фурмана. В главном турнире мемориала играли 27 шахматистов, в том числе три гроссмейстера, три международных мастера и пять мастеров ФИДЕ из Беларуси и Украины. Главный приз увёз в родной Чернигов международный мастер Александр Носенко». О VII Мемориале (декабрь 2014 г.) сообщалось на сайте пинского медиахолдинга «Варяг»: «В традиционном шахматном турнире, учрежденном в честь уроженца Пинска, выдающегося советского гроссмейстера, тренера чемпиона мира А. Карпова, в этом году приняли участие почти 70 шахматистов из Пинска, Минска, Витебска, Бобруйска и Кобрина. Среди гостей присутствовали четыре мастера спорта по шахматам и три гроссмейстера».

* * *

Мнение Игоря Акимова, приведенное в книге Анатолия Карпова «Сестра моя Каисса»:

Фурман занял в жизни Карпова такое место, что будет справедливо, если мы уделим ему особое внимание.

Коллеги оценивают его единодушно. И как шахматиста, и как тренера, и как человека. Оценивают высоко. Но вот что удивительно: в этих оценках – очень искренних – есть какой-то внутренний стопор. Нет безоглядности, нет свободы. Словно у каждого под спудом живёт мысль, что Фурман – человек действительно достойнейший, заслуживающий любые добрые слова, – на самом деле был мельче той роли, которую уготовила ему судьба…

Шахматист он был – если честно – не блестящий. Книжный, выученный, берущий потом, а не полётом… Тренер… тренер был знающий, грамотный, трудолюбивый. В его арсенале хранилось множество оригинальных разработок. Но разве мало было и есть шахматных тренеров, о которых можно слово в слово сказать то же самое? Как-то даже неловко получается: хвалим специалиста за то, что он хороший исполнитель своего дела. А как же иначе?

Наконец – человек… Вот человеческие качества действительно выделяли Фурмана. Среди честолюбивых и тщеславных коллег, среди зависти и двурушничества, среди политиканов и прощелыг, не брезгующих выклянчить, а то и походя стянуть идейку, – он оказался человеком не от мира сего. Добрый – вот что прежде всего бросалось в глаза, вот что сразу отличало. Удивительная детскость и чистота. Отзывчивость. Безотказность. И как варианты: готовность понять, войти в положение, готовность подставить под чужой груз свое плечо.

Но хороший человек – это не профессия. Значит, не только в этом дело. Значит, что-то в нём было и помимо! – что-то такое, в чем Бронштейн и Ботвинник, Петросян и Корчной испытывали дефицит.

Очевидно, речь идет не о шахматной информации – ею в более или менее равной степени владеют шахматные специалисты. И не о душевных качествах: названные корифеи были прагматиками, они ждали от тренера каких-то конкретных вещей, которые могут реализоваться в победу.

Видимо, Фурман обладал особым взглядом на шахматы, взглядом со стороны (или «сверху», как сказал Карпов), взглядом, который раскрывал сущность позиции или проблемы; взглядом качественно новым. Он сразу поднимал всю работу на порядок выше.

Потому что он был философом.

Впрочем, я убеждён, что никто из шахматистов даже не задумывался об этом. Они воспринимали Фурмана как данность, как полезный катализатор в их работе. И только.

Самого же Фурмана внешний мир не занимал. Настоящая жизнь – интересная, загадочная, непредсказуемая, глубокая, наполненная смыслом, – была только в шахматах. Он сделал себе из них раковину и жил в ней, как дома. И потому, делясь вроде бы частностями, Фурман давал так много. Каждая из таких частностей была элементом огромного целого, и берущие ощущали энергию этого целого. Именно благодаря этой энергии черенок подаренной мысли приживался на любой почве и шел в рост. Этим и отличались советы Фурмана: незаметной в первый момент, но вскоре раскрывающейся животворностью.

По складу души и характера Фурман не был склонен к внешним эффектам. Правда, увлеченный спортивным ажиотажем, в атмосфере которого он жил, Фурман время от времени испытывал судьбу в турнирах. И напрасно. Внешний успех ему не давался. Кроме того, спортивный успех, необходимость снова и снова побеждать непременно вытянули бы Фурмана из раковины. Как много при этом он бы выиграл – трудно сказать, а вот за то, что проиграл бы немало, – можно поручиться наверняка. Потому что изменил бы своей природе. Фурман старался не думать об этом, но инстинкт самосохранения срабатывал помимо сознания.

Игрок воплощает игру, реализует её. Фурмана привлекало иное: он следил законы игры. Не изучал их – для этого нужно быть исследователем, аналитиком, чего за Фурманом не водилось. Он именно следил. Наблюдал, как они работают. И целью этих наблюдений были не аналитические открытия, а впечатления. Затем впечатления, собираясь, сгущаясь, материализовались в мысли. Те самые мысли, за которые Фурмана и ценили его подопечные. Но сам он впечатления ставил выше. За непосредственность. За первозданность. За неисчерпаемость каждого из них.

С. Фурман и А. Карпов. Фото отсюда

Обучал ли он Карпова? Вот уж нет. Учить Карпова было поздно, переучивать – незачем. И Фурман с ним беседовал, Фурман ему показывал, как можно видеть и понимать происходящее на шахматной доске дальше, шире, объёмней.

Выходит, это была наука позиционной игры.

То, что для Карпова было естественным, то, в чем воплощалась его сущность, к чему он пришёл сам – хотя и не осознавал этого, – теперь раскладывалось по полочкам, обретало костяк и связи, прозрачность и предсказуемость.

То, что раньше только чувствовалось, теперь – понималось.

Фурман уверенно вел подопечного от дилетантизма к ремеслу, чтобы на этом фундаменте Карпов смог подняться до искусства. При этом был риск высушить игру, потерять непосредственность. Но тут уж оставалось надеяться на «консерватизм» Карпова и педагогический дар Фурмана. Дар, позволивший реализовать этот процесс без ущерба для личности: это была не формовка, а развитие…

То, что происходило между ними, можно назвать общением. Общением шахматного мудреца, шахматного философа, шахматного эпикурейца (а таким он был всегда…) с молодым коллегой.

Фурман даже в пору наивысших спортивных успехов играл хуже Карпова – вот почему он не имел морального права учить Карпова игре. Но шахматную красоту он чувствовал не хуже, а в понимании глубины и смысла был далеко впереди. Да, он ставил Карпову дебюты. Но как? Находя в каждом дебюте то, что было Карпову – именно Карпову! – близко, что тот ассимилировал сразу. Да, он сделал игру Карпова более лаконичной, предельно экономной. Но как? Показав ему: Толя, вот это у тебя не твое, это – от моды, а это – от желания понравиться. Зачем тебе все эти фигли-мигли? Ведь ты другой. Ты график, а не живописец. И если мы добьемся, чтобы каждая твоя линия была видна, чтобы каждая твоя линия была чиста, чтобы каждая была предельно лаконична, аккумулируя при этом в себе максимум энергии, – вот увидишь, публика будет стоять именно перед твоей гравюрой, не обращая внимания на развешанную вокруг пышную, кричащую живопись.

Да, рука Фурмана чувствовалась не только в постановке партии, но и в трактовке типичных позиций, даже в отдельных, «тихих» ходах. Но это была рука, которая локтем своего старенького пиджака стёрла лак и позолоту, чтоб открылась сущность, – сущность карповского видения и карповской манеры действовать. Фурмана можно за что угодно ругать и за что угодно хвалить, но одно абсолютно бесспорно: он ни на йоту не ущемил свободу Карпова и, как умел, поощрял и укреплял его самостоятельность.

Опубликовано 01.12.2020 16:46

Беседа с шахматистом А. Авербухом

Сегодня на вопросы редактора сайта отвечает Алекс Авербух, национальный мастер по шахматам Америки и Японии, которому недавно исполнилось 38 лет.

А. Ш: Саша, расскажи, что у тебя осталось в памяти о твоём одесском детстве, об окружении, в котором ты рос. Хотелось бы, чтобы вспомнил предыдущие поколения семьи: ощущались ли еврейские начала в доперестроечное время, отмечали ли еврейские праздники?

А. А.: Я единственный ребенок, так что детские воспоминания очень радужные. Я помню дачи, море, фрукты, общие дни рождения в школе с ещё одним Сашей, с которым мы родились в один и тот же день.

Я занимался в 119-й школе, сейчас это 1-я гимназия. Школа была хорошая. С первого класса мы изучали английский и окружение было соответствующее. Близкие друзья, дети друзей родителей.

Никаких религиозных еврейских начал не было, или, возможно, я не помню. Мои родители помнят еврейские праздники и особенную еду своих бабушек. Еда, скорее всего, была «еврейской» (одесской). При мне праздников не отмечали.

А. Ш.: Когда впервые познакомился с шахматами, где занимался, какие были успехи?

А. А.: На мой пятый день рождения папа подарил набор шахмат и показал правила. Я помню, что в первом классе был шахматный кружок, но почему-то занятия в нём прервались. Лет с 8-9 я начал ходить в шахматный клуб рядом с нашим домом. Мой первый тренер Михаил Владимирович Корхов – сильный шашист, но какое-то время он вел у нас шахматы. Группа подобралась почти «чемпионско-гроссмейстерская»: в ней были Петросян, Карпович и я, Авербух. После этого я занимался в группе Анатолия Ивановича Бойко. Мне стыдно, но я не помню подробностей занятий. Помню, что долго проигрывал Корецкому – и вдруг наконец -то начал выигрывать. Ещё помню, что мы занимались в будние дни, а в субботу и воскресенье играли в турнирах в клубе. Я много читал и смотрел партии. Когда я уехал из Одессы, мне дали книжечку, где был отмечен то ли второй то ли первый разряд. Сейчас мне кажется, что его написали авансом. Не уверен, насколько сильно я играл к тому времени, в свои 11 лет. Кстати, если вдруг вы сможете найти кого нибудь из игроков клуба я буду очень рад.

А. Ш.: Чем еще увлекался?

А. А.: Математика, задачи на логику и т. д., книги, коллекционировал вкладыши и машинки. Пожалуй, всё.

А. Ш.: Как начиналась жизнь в Америке, что для родителей явилось толчком переехать в 1994 г., когда Америка уже была «закрыта», и можно было иммигрировать лишь по приглашению ближайших родственников? Во второй половине 1980-х ещё не было таких мыслей?

А. А.: Это вопрос к моим родителям. Но ответ, наверное, довольно прост. Уезжать мы не собирались, но экономическая ситуация стала довольно тяжёлой, и к тому моменту многие близкие родственники уже переехали в Нью Йорк. Сначала было тяжело, но мне было 11 лет, и по-английски я разговаривал, хотя и не сразу понимал, что мне отвечали.

Бар Мицва

Приехав в Америку, я занимался в известной также и в Одессе иешиве Моше Будиловского, Шеарит Исраэль, но религиозным не стал, а, скорее, укрепился во мнении, что надо либо быть 100% религиозным, либо вообще не быть. В иешиве у меня была отличная учительница математики – Раиса Самуиловна Троценко.

А. Ш.: Где занимался шахматами в Америке, какой у тебя был уровень игры на момент приезда, в каких участвовал соревнованиях?

(иллюстрации носят ознакомительный характер)

А. А.: В Америке я занимался шахматами в ближайшем Jewish Community House (еврейском общинном доме). Мне очень повезло, что там на тот момент преподавал Михаил Эммануилович Тросман. Я играл в турнирах, организованных в Манхэттенском шахматном клубе. Это были турниры Right Move. Похоже, я тогда не очень удачно объяснил, какой у меня разряд, а возможно, организаторы не очень представляли, что это такое, и я начал с низкого рейтинга. Понимание у меня, похоже, было, но опыта и наигранности не хватало. Мой первый рейтинг немного превышал 1500. Подробности можно проверить на сайте Шахматной федерации США.

Одним из очень важных для меня событий стал High School Championship в Parcippany (школьный чемпионат в Парсиппани, штат Нью-Джерси, 1996 год). Я туда поехал благодаря другу из шахматной группы еврейского общинного дома. На тот момент я ещё даже не поступил в старшую школу. Несмотря на свой низкий рейтинг, я выиграл подряд 5 партий и проиграл 2 последние победителю турнира Greg Shahade и Диме Шнайдеру.

Приз из Парсиппани

Не знаю, почему список был отсортирован таким образом, но я получил приз за 28-е место. Также в Chess Life была упомянута моя партия, проигранная одному из победителей турнира.

Шахматная группа в JCH. Похоже, год-два после приезда

Школьная команда Stuyvesant H.S.

Маккабиада 1998 в Нью-Йорке. Я, Элина Гроберман, Арам Аветисян

Поступив в Stuyvesant High School, я играл во многих школьных соревнованиях. У нас была относительно крепкая команда, хотя ни у кого к 1997-1998 гг. рейтинг не превышал 2000. Кроме школьных турниров мы также играли в шахматном клубе Маршалла. К окончанию школы основные игроки имели рейтинг в районе 1900-2200. В школьном шахматном клубе с нами занимался Геннадий Сагальчик. Он в основном показывал нам партии, много в гамбите Эванса. Мы решали задачи и играли. Помню он организовал посещение Марка Дворецкого. Это был очень интересный урок на тему коневых окончаний.

А. Ш.: Кстати, гроссмейстер Сагальчик – выходец из Беларуси… Расскажи о поступлении в Корнеллский университет, об учёбе в этом одном из крупнейших и известнейших университетов страны, о шахматной жизни в его стенах.

А. А.: В университете было интересно. Я учился в хорошей школе… Не скажу, что занимался отлично, но оценки по математике, которая является моим любимым предметом, были 100% или около того. Сдать экзамены SAT не составило труда, да и другие экзамены по сравнению со школьными были достаточно просты. Мне очень повезло, что я получил финансовую помощь, которая позволила учиться в Корнеллском университете, не залезая в огромные долги. В университете существовал шахматный клуб, но, к сожалению, каких-то особых мероприятий не было, и, если не считать каникул в Нью-Йорке, университетские годы можно считать застойными в шахматном плане.

А. Ш.: Где работал после окончания учёбы?

А. А.: К сожалению, поиски работы я откладывал… После университета до отъезда в Японию я подрабатывал преподаванием математики по интернету, периодически тренировал шахматные группы и отдельных учеников. Зато в это время я постоянно играл в турнирах в шахматном клубе Маршалла. Тогда мой рейтинг наконец-то пересёк отметку 2200.

А. Ш.: Как получилось, что ты в 25 лет переехал в далёкую и экзотическую Японию?

А. А.: Я нашел инженерную работу в Японии и приехал. В какой-то мере это случайно.

А. Ш.: Там сразу начал преподавать шахматы?

А. А.: Как только я приехал, нашёл Шахматный Центр. Я сыграл несколько партий и что-то показывал противникам. Меня пригласили преподавать по воскресеньям в детской группе.

А. Ш.: Известно, что традиционные шахматы, в отличие от сёги, мало популярны в Японии. Как при этом привлечь детей к занятиям? Какие проводятся соревнования в стране, что собой представляет шахматный клуб, с которым ты сотрудничаешь, – Tokyo Bilingual Chess Club?

А. А.: С тех пор, как я начал преподавать, шахматная федерация Японии изменилась, и тот Шахматный Центр уже не работает. Ответов на многие вопросы у меня нет. Детские шахматы в основном держатся на энтузиастах, а родители, которые хотят, чтобы их дети играли в шахматы, это прежде всего русскоязычные и индусы. Нередко это и иностранцы, у которых дети играли в шахматы до Японии, и они стараются не прерывать занятия. Возможно, новая федерация имеет какой-то план в связи с детскими шахматами.

На самом деле шахматная ситуация в Японии гораздо интереснее чем может показаться на первый взгляд. Благодаря энтузиастам, персональным знакомствам и просто интересным совпадениям Япония появляется в интересных деталях шахматной истории, играет ограниченную роль в биографии нескольких известных шахматистов. Также в страну приезжали с сеансами, да и просто ради путешествия, сильные игроки со всего мира. Постараю рассказать о некоторых игроках, знакомых и не очень, о которых я знаю персонально или по рассказам знакомых. На данный момент в Японии всего 2 интернациональных мастера, Shinya Kojima и Ryosuke Nanjo. Nanjo родился и играл в Нью Йорке. Shinya Kojima какое-то время жил в Венгрии ради участия в турнирах. Когда я только приехал в Японию в августе я участвовал в турнире где мой первый соперник оказался хорошо известный шахматист с которым я сыграл несколько партий в Америке. Им оказался Хикару Накамура. Не уверен по какой причине, но в тот год он решил посетить Японию и по совместительству сыграть в турнире.

Аниш Гири продолжительное время жил в Хоккайдо, и хотя с ним я персонально не знаком, судя по фотографиям (фото за 2004 год), с ним знакомы некоторые из мне знакомых японских шахматистов.
Насколько я знаю по инициативе Жака Пино (он упоминается в статье Сутовского) Японию посещали французкие шахматисты Maxim Vachier Lagrave и Эльмира Скрипченко. Они играли матч против профессионалов по сёги.

Также по его инициативе Японию посещали Pieter Nilsen, Александер Чернин и Эмиль Сутовский.

Joji Kojima (left), producer of the event, is widely known as a jewelry designer for Lady Gaga, Nigel Short and others

К сожалению, я не присутствовал, но Японию также посещали Nigel Short и Гарри Каспаров.

Когда еще была допандемийная эра

Сейчас же занятия проводятся онлайн

Я работаю с частными учениками и различными организаторами. Они отвечают за аренду помещения, шахматы, контакты с родителями и оплату. Помещение не является шахматным клубом в моём понимании этого слова. Не уверен, что на данный момент в Японии вообще есть шахматный клуб, предназначенный только для шахмат. Хотя всё может быть.

Из статьи Э. Сутовского (14 апреля 2015): В начале апреля мне довелось побывать в Японии по приглашению известного шахматного энтузиаста Жака-Мари Пино и Сёги Ренмей. Жак-Мари – большой любитель шахмат и приличный кандидат в мастера, переехал в Японию 30 лет назад из Франции. И все эти годы пытается оживить (а если совсем честно, создать) шахматную жизнь в Японии. При его непосредственном участии в Японию приезжали многие сильные гроссмейстеры, но, увы, дальше лекций и сеансов дело не шло.

А. Ш.: Расскажи о соревнованиях среди взрослых, о чемпионатах Японии, в которых участвовал. Можешь вспомнить что-то забавное, интересное, а может, и конфликтное?

А. А.: Организация или клуб арендует помещение, привозит шахматы и часы, проводит турнир. Ничего особо забавного или конфликтного вспомнить не могу, но ещё подумаю.

Chess Olympiad in Istanbul 2012. Participants and accompanying teams of Japan: Michajio Stojanovic (coach), Alex Averbukh, Emoko Nakagava, Akira Watanabe, Arisa Kikuchi, Emi Hasegawa, Mirai Ishizuka, Yudai Iwasaki, Shinya Kojima, Hoshino-Karen, Emi Kikuchi

До начала 4-го тура

Перед 5-м туром. Я, Akira Watanabe, Ryosuke Nanjo

Олимпиада Тромсё 2014. Кажется все игроки и участники делегации на одном фото

С командой Австралии. Один из их игроков – японец Junta Ikeda. Он иногда играл в турнирах в Японии

Олимпиада в Баку

А. Ш.: Что запомнилось из олимпиад, в которых ты участвовал? Как проводилась

подготовка сборной, кого федерация приглашает тренировать? Знаю, что на Олимпиаде

в Баку (2016 г.) был конфликт, связанный с японским участником. Тогда капитаном был

сербский гроссмейстер Михайло Стоянович.

А. А.: Михайло тренировал, а возможно, и сейчас тренирует японские команды на международных турнирах, не только на той олимпиаде.

Конфликт состоял в том, что один из игроков команды забыл достать телефон, а проверяющие его тоже не заметили. Телефон не был включен и просто лежал в кармане. Наш игрок очень хорошо играл против более сильного противника и заслуженно победил. Но хотя он и не еврей, в тот день на его «еврейское счастье» для проверки выбрали именно его и нашли телефон.

Это не совсем конфликт, но запомнилось, что на тот момент федерация ничего не оплачивала: и тренер, и билеты, и т.д. – всё было за счёт участников. Также приходилось отпроситься с работы… Даже Всемирная шахматная Олимпиада – не очевидный повод для работодателя, чтобы тебя отпустить.

В Японии к шахматам у меня добавились хобби: сёги и кендама

А. Ш.: Насколько быстро ты продвигался в японском языке? Кем тебя воспринимают японцы: русским, евреем, а может, американцем? С кем больше контактируешь и дружишь, есть ли среди них русскоговорящие, живущие в Японии? На каком языке больше общаешься: японском или английском?

А. А.: В какой-то момент я перестал учить японский, так что о продвижении в нём говорить трудно. Думаю, что владею им на бытовом уровне. Японцы меня воспринимают как американца, но это зависит от японцев, их кругозора и моего желания уточнить подробности биографии. Я в основном контактирую с друзьями, с которыми приехал в Японию на инженерную работу, с учениками и их родителями, и, конечно, с шахматистами. В основном я говорю на английском, но если общаюсь с русскоговорящим человеком (японцем или не японцем), то говорю на русском.

А. Ш.: Знаешь ли о какой-то еврейской жизни в Токио, о мероприятиях, проводимых израильским посольством либо японскими организациями? Приглашали ли тебя на них?

А. А.: Я иногда приходил на мероприятия в Хабад. Там очень интересная и радушная семья, но, учитывая мою нерелигиозность, в последнее время я не участвую ни в каких мероприятиях. Я хотел бы посетить Израиль, но пока никаких контактов с израильским посольством у меня не было. Я был бы не против.

А. Ш.: Чем вообще интересна для тебя Япония? Отношения людей, история, архитектура…

А. А.: Последнее время я не особо за всем этим слежу и не считаю, что Япония чем-то отличается в этом плане от других стран. Всё-таки люблю старое японское кино, атмосферу японских деревушек и заброшенных мест, природу и еду. Хотя, скорее всего, я предпочитаю большие города, особенно такие, где есть порт (сказывается место моего рождения).

А. Ш.: Интересуешься японской политикой?

А. А.: Нет, не интересуюсь никакой политикой.

А. Ш.: Как скоро почувствовалась пандемия в стране, когда появились первые публикации? Хотелось бы поподробнее о том, что было сначала, и как обстоят дела сейчас…

А. А.: Насчет первых публикаций не знаю и этой темой тоже не интересуюсь, но то, что отменили многие турниры и олимпиаду, обидно.

Рестораны открыты, маски носить не заставляют, хотя рекомендуют, так что, мне кажется, дела гораздо лучше, чем во многих других местах.

А. Ш.: Как думаешь, состоится ли в следующем году Олимпиада в Токио, либо она пройдет, но без зрителей?

А. А.: Надеюсь, что состоится, и со зрителями. Если зрителей будет меньше, то, может быть, и у меня появится возможность посетить различные мероприятия. Предположу, что интересно бы было увидеть гимнастику и, возможно, легкую атлетику.

А. Ш. Каков порядок цен на съемное жилье в Токио. Квартиры сдаются с мебелью и всем необходимым или не обязательно? Как ищут съемное жилье?

Что из себя представляют торговые центры, суперы, небольшие магазины. Что больше

любят посещать японцы? А также о городском и межгороднем транспорте.

А. А. Токио интересен тем, что цены можно найти абсолютно самые разные. Многое

зависит от дистанции от ближайшей станции, нахождения ближе к центру и новизны

жилья. Например, по телевизору показывают передачу где девушка приезжает покорять

Токио из какой-то глубинки. Она не готова платить больше $400. Ей умудряются найти

жилье в самом центре города (на самом деле одном из центров), но, к примеру, в старой

небольшой квартире без ванной, в 20 минутах от станции.

Обычные квартиры сдаются пустые. Некоторые квартиры рассчитанные например на

короткое проживание сотрудника могут иметь основную мебель, стиральную машину,

телевизор и т.д.

В Японии многие места/магазины довольно удобны до деталей. Японцы любят посещать

думаю то же, что и люди в остальных странах.

Транспорт очень удобен. Часто между городским и междугородним транспортом

разделения не существует.

А. Ш.: Как часто возвращаешься в Америку? Есть ли какая-то ностальгия по американской жизни?

А. А.: Есть ностальгия по Нью-Йорку. Обычно я возвращался туда 1-2 раза в год.

А. Ш.: За 26 лет после отъезда из Одессы когда ты впервые вернулся в неё, и было ли желание съездить ещё?

А. А.: В прошлом году в августе, 25 лет спустя. Да, хочу приехать ещё…

А. Ш. Спасибо за беседу!

Разговаривали Арон Шустин и Алекс Авербух.

От ред. belisrael

Приглашаю к разговору живущих в разных странах, и не только шахматистов.

Не забывайте о важности поддержки сайта.

Опубликовано 30.11.2020 22:52 Обновлено 01.12.2020 15:31

Шахматный композитор Давид Пшепюрка

Давид Пшепюрка во время игры с 27 шахматистами, 1927 год. Источник: Национальный цифровой архив Польши

20 ноября 2020 Антоний Цихий

Его называли вундеркиндом. Он был композитором, но сочинял не симфонии, а шахматные партии. Давид Пшепюрка — выдающийся, хотя и забытый польский шахматист, убитый немцами во время Второй мировой войны.

Шахматы — королевская игра. Это соперничество двух умов в интеллекте, способности прогнозирования. Но это еще и истории личностей: их взлеты, падения, а иногда трагические судьбы. Именно такой была судьба Давида Пшепюрки. До войны еврейские шахматисты добивались в Польше больших успехов. Однако гениальность редко спасала от немецкой пули.

Первый чемпион Польши и олимпийский чемпион

Давид Пшепюрка родился 22 декабря 1880 года, когда Польши еще не было на карте. Его отец, Израэль Пшепюрка, был богатым варшавским строительным инвестором. Мать, Дебора Кон, — дочерью люблинского раввина Шнеура Залмана Лядиера. Давида называли вундеркиндом. Неудивительно, ведь в двенадцатилетнем возрасте мальчик уже побеждал даже Яна (Жана) Таубенхауса, который был старше его почти на 30 лет. А ведь речь идет об одном из основоположников одновременной игры на польских землях, который к тому времени жил и сидел за шахматной доской в основном во Франции, а в Польшу приезжал лишь изредка. Тогда у Давида и появлялась возможность померяться с ним силами.

Давид Пшепюрка. Источник: Национальный цифровой архив Польши

В возрасте 23-25 лет Пшепюрка учился на математическом факультете в Варшавском университете, затем в течение почти десяти лет продолжал образование в Германии — в Гёттингене и Мюнхене. Он играл в шахматы, и титул мастера, полученный в 1904 году на турнире в Кобурге, позволил ему участвовать в международных соревнованиях. При этом он оставался польским патриотом: когда однажды в 1906 году, во время турнира в Нюрнберге, его подписали «Давид Пшепюрка, Россия» (ведь шахматист был родом с территории Российской империи), он отказался играть и сел за доску только после того, как табличку заменили на «Давид Пшепюрка, Варшава». Во время Первой мировой войны он жил в Швейцарии. Когда обстановка в Европе успокоилась — как показало время, ненадолго — шахматисты смогли вернуться к игре.

Пшепюрка вернулся в теперь уже независимую Польшу, однако много путешествовал — ездил на шахматные турниры в Италию, Бельгию, Венгрию и другие страны. В 1926 году он выиграл турнир в Мюнхене, тогда же победил на первом чемпионате Польши, а через два года стал вице-чемпионом мира среди любителей. Именно в эти годы при активном участи Пшепюрки возник Польский шахматный союз — сам мастер много лет был его вице-председателем, а также поддерживал финансово как меценат.

Давид Пшепюрка разыгрывает шахматную партию с женщиной, 1926 год. Источник: Национальный цифровой архив Польши

В 1930 году Давид Пшепюрка принимал участие в третьей Шахматной олимпиаде в Гамбурге. Польская команда, в состав которой входили также Акиба Рубинштейн, Савелий Тартаковер, Казимеж Макарчик и Паулин Фридман, заняла тогда первое место, опередив Венгрию и Германию. Год спустя в Праге поляки завоевали серебро. В 1935 году Пшепюрка помогал в организации олимпиады в Варшаве.

Пшепюрка был известен не только как игрок, но и как шахматный композитор — составлял задачи, которые должны были решать другие. Всего он опубликовал около 160 задач — их можно найти в биографической книге «Мастер Пшепюрка». Композицией он занялся очень рано, но, как показывает приведенный ниже фрагмент из журнала Wiadomości Szachowe от 1936 года, поначалу в нем трудно было разглядеть незаурядный талант.

Wiadomości Szachowe

Свою деятельность в качестве проблемиста [автора шахматных задач] мастер начал еще в шестнадцатилетнем возрасте, опубликовав на страницах газеты Kurier Warszawski задачу, которую мы здесь приводим. Эта задача, не отличающаяся ничем особенным, кроме огромного количества (16) вариантов, что, по-видимому, было идеалом молодого композитора, не позволяла предсказать автору столь блестящее будущее. Положительно сказалось на творчестве мастера лишь знакомство с немецкой школой, особенно влияние Коца и Коккелькорна, авторов труда «Das Indische Problem» (Индийская задача). Начиная с этого периода заметно постоянное углубление тематики и овладение техникой составления, которая в его более поздних задачах достигла высот совершенно художественных.

И он стал художником. Далее в той же статье можно прочитать: «Он обеспечил себе почетное место в ряду наиболее выдающихся шахматных композиторов мира, главным образом своими многоходовыми задачами, в которых не имеет себе равных в смысле как сложности разрабатываемых тем, так и мастерского технического исполнения».

В 1935 году он был награжден Золотым крестом заслуги за помощь в организации олимпиады. В 1936 — первым среди поляков получил титул почетного члена Международной шахматной федерации. Однако новые прекрасные мгновения за шахматной доской и крупные спортивные события, успехи и годы счастья у Пшепюрки отобрала война. Когда она разразилась, ему шел шестидесятый год. Его происхождение давало в те годы ничтожные шансы на выживание.

Кафе Квецинского и массовое убийство в Пальмирах

Даже в страшные годы нацистской оккупации и угрозы смерти, нависавшей над всеми, а особенно над евреями, люди старались не отказываться от того, что давало им силы жить. Им нужен был какой-то образ нормальности, напоминание о прежних временах. Выдающиеся шахматисты встречались в шахматном кафе, устроенном в частной квартире Францишека Квецинского в самом центре Варшавы. Ответного хода противника следовало тогда ожидать в любое мгновение.

Польские шахматисты Давид Пшепюрка и Савелий Тартаковер во время игры в Гамбурге, 1930 год. Источник: Национальный цифровой архив Польши

Однажды, когда в январе 1940 года они сидели в этой квартире, на перекрестке улиц Маршалковской и Хожей, раздался стук в дверь. Это было гестапо. Немцы арестовали тогда около 30 человек, среди схваченных оказался и Пшепюрка. Часть из них через несколько дней выпустили, а лиц еврейского происхождения отправили в печально известную тюрьму Павяк. Даже в камере Давид думал о любимой игре, о чем свидетельствуют воспоминания арестованного вместе с ним шахматного теоретика Зигмунта Шульце.

Зигмунт Шульце

Мы сидели в одной камере. Руководство тюрьмы разрешило нам играть в шахматы, поэтому, чтобы скоротать время и успокоить нервы, мы играли почти без передышки, пока позволяло освещение. Однажды Пшепюрка прочитал нам небольшой доклад — очевидно, последний в своей жизни — о критическом поле. Этот доклад навел меня на идею создания концепции линии, которую я в память о нем назвал линией Пшепюрки. Через пять дней восьмерых из нас освободили, а след остальных семнадцати пропал. Можно быть более чем уверенными, что всех их убили. Среди прочих там были Пшепюрка, [Станислав] Кон и [Ахиллес] Фридман из Лодзи.

Вероятнее всего, выдающийся шахматист погиб не позже апреля 1940 года — он разделил судьбу других жертв массовых казней близ деревни Пальмиры, в Кампиносской пуще. Там похоронено 2100 человек. Благодаря эксгумации, которую проводил польский Красный крест, известны имена половины погибших. Остальные, более тысячи отнятых жизней — просто безымянные могилы. Сомнительно, чтобы где-либо в мире сохранились какие-нибудь документы, подтверждающие их смерть.

Сегодня там действует музей «Место памяти Пальмиры», один из филиалов Музея Варшавы. Его руководитель Иоанна Мальдис рассказывает об ужасных событиях, происходивших там около 80 лет тому назад.

Иоанна Мальдис, директор музея «Место памяти Пальмиры»

Это преступление хотели засекретить. Всю территорию закрывали, оцепляли войсками, работникам лесничества давали выходные. Казни закончились в 1941 году, так что было время уничтожить эти документы.

Несколько лет назад у нас была с визитом женщина, молодой девушкой участвовавшая в эксгумациях. Для нее это стало шокирующим переживанием, разрушившим ее жизнь. Сегодня, насколько мне известно, никого из тех людей уже не осталось.

***

Какими были последние мгновения жизни убитых? Как именно погиб Давид Пшепюрка? Какого числа? В котором часу? Неизвестно. После смерти выдающегося польского шахматиста осталось его наследие. Это и ученики, в числе которых Мариан Врубель, Леон Туган-Барановский, Александр Гольдштейн, и около 160 задач, многие из которых вошли в шахматные учебники.

Перевод Владимира Окуня

Антоний Цихий

Журналист. Сотрудничает с интернет-порталом TVP Sport. Корреспондент на чемпионатах мира и Европы, а также теннисных турнирах Большого шлема…

Оригинал

Опубликовано 30.11.2020 17:53

Independent Israeli site / אתר ישראלי עצמאי / Независимый израильский сайт

From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете

Author Archives: Aaron Shustin

Б. Гольдин. От Монако до округа Санта-Клара в Калифорнии (1)

Искусство народного неповиновения

Зноў пра самападман (і не толькі)

Чем пугают врачей и журналистов

1. О каком преступлении вообще идет речь?

2. Если родственники не возражали против разглашения, почему заведено дело?

4. Почему расследованием занимается Генпрокуратура, а не Следственный комитет?

5. Это что, такое серьёзное преступление, что обязательно держать врача и журналиста в СИЗО?

6. Был ли пьян погибший Бондаренко и какое это имеет значение?

7. Генпрокуратура говорит, что TUT.BY — это не СМИ, а Борисевич не журналист. Какое это имеет значение?

8. Лукашенко заявляет, что врач «сфальсифицировал» документ. Тогда о какой медицинской тайне идет речь?

9. Какое наказание грозит журналисту и врачу, если дело дойдет до суда и их признают виновными?

Ещё один камешек на могилу Юрия Тепера (1958–2020), сына Якова

М. Левин. И все еще об эпидемии коронавируса

Коронавирус в Израиле: выросло количество больных, подключенных к аппаратам ИВЛ

15-дневный тур по тюрьмам Беларуси

Во-первых, он из Пинска… Столетие гроссмейстера Семёна Фурмана

Беседа с шахматистом А. Авербухом

Шахматный композитор Давид Пшепюрка

Первый чемпион Польши и олимпийский чемпион

Кафе Квецинского и массовое убийство в Пальмирах

***

Антоний Цихий