Category Archives: Еврейская Беларусь

(2 איגור קנוניק. גטו מינסק דרך עיני אבי (חלק

(המשך; התחלה כאן)

בסוף 1972 החלו רשויות העיר לתכנן את הפרויקט – כיצד למלא את “הבור” ולפרק את האנדרטה. כולם כבר הבינו שהמקום הזה הופך לסמלי ואנטי-סובייטי. בתורם החלו היהודים לאסוף חתימות תחת עצומה לוועד המנהל העירוני שלא לגעת באנדרטה. מישהו הציע לכתוב את אותה עצומה באנגלית, כך שהופיעו שתי מחברות מקבילות. ראיתי אותם בביתנו בגרושבקה כשאבי הלך לאסוף חתימות מהיהודים. רבים פחדו לחתום, ואבי ניסה לשכנע אותם.

9 במאי 1973 היה מפגן גדול ב”בור “, היו בו כבר אלפי אנשים.

כבר בסוף קיץ 1973 ידע הק.ג.ב. על העצומה הזו. קרוב לוודאי מכיוון שאבי ואסיר אחר לשעבר בגטו קבעו פגישה עם יו”ר הוועד המנהל העירוני, והם אמרו באיזה נושא הם באו והשאירו את כל הפרטים שלהם. מאותו רגע הרשויות התחילו את המעקב אחר אבי. באמצע ספטמבר נקבעה פגישה בוועד המנהל בעיר. יום אחד בתחילת ספטמבר, כשחזרתי מהעבודה, התברר לי שערכו חיפוש בביתנו, מיד ידעתי מה הם חיפשו. באותו יום קציני הק.ג.ב הגיעו לעבודתו של אבי, לקחו אותו והסיעו אותו הביתה. הוא היה חרט דרגה שישית במקצועו, הוא עבד במחסן מוטורי, מעולם לא היה חבר מפלגה. מה שהם עשו לו, אפילו בדקו את הארונית שלו בעבודה. כולם, כמובן, חשבו שהם מחפשים איזה סוג של “סאמיזדאט” … למרבה המזל, אבי העביר את שתי המחברות ליהודים אחרים לצורך איסוף חתימות.

דוד קנוניק עובד במחסן מוטורי, 1973

היום של הפגישה התקרב. ב- 15 בספטמבר הגיע הזמן ללכת לוועד המנהל בעיר. אבי הזהיר ביקש ממכרה שלו שתכניס את המחברת לבניין הוועד המנהל של העיר. היא אמרה בכניסה שהיא באה לחפש עבודה והכניסו אותה. ואבא הגיע בלי שום דבר, רק עם הדרכון שלו. לרוע המזל, עמיתו השני לא הגיע, הם קבעו את הפגישה ביחד. שני סגנים קיבלו את אבי, הם כבר ידעו על מה הוא הולך לדבר, גבר אחר בחליפה אפורה ישב בפינת המשרד, אבל הוא לא הציג את עצמו.

השיחה נמשכה יותר משעה, אבא הושיט להם את המחברת מלאה בחתימות של תושבי מינסק, בעיקר אסירי הגטו וקרובי משפחתם. הוא סיפר להם כיצד היה בגטו מהיום הראשון שלו ב- 20 ביולי 1941 עד תחילת ספטמבר 1943, אז הצליח להימלט לפלגת הפרטיזנים. והעובדה שכמעט כל משפחתו הגדולה מתה שם, כולל כל קרובי המשפחה, שזה 32 איש. בסוף השיחה שאלו אותו מדוע אנשים לא רוצים ליצור פארק יפה במקום הזה, עם מילוי “הבור”.

אבא הבין שכל מה שהוא אמר להם לא מעניין. ואז הוא התרגז ולפני שעזב הוא אמר שאם הם יהרסו את האנדרטה הזו, הם יכולים גם להרוג אותו ממש רגע. ושיחלפו שנים רבות, לא יהיו אותם, וגם לא את המשרדים האלה, והאנדרטה עדיין תמשיך לעמוד ב”בור “…

… למחרת, מנהל המחסן המוטורי אמר לאבא לעבוד בשלווה, שאלת פיטוריו אינה שווה אפילו את הזמן.

אך נותרה שאלה פתוחה נוספת, כיצד למסור את המחברת השנייה של העצומה באנגלית. כך שזה יגיע לפחות לכתב האמריקאי במוסקבה. כולם הבינו שיש צורך בפרסום בינלאומי, שרק זה יכול לעצור את השיגעון הזה במינסק.

הזהות היהודית בברית המועצות החלה לעלות לאחר הניצחון במלחמת ששת הימים ביוני 1967, בה נלחמה ישראל בקואליציה של מדינות ערב (מצרים, סוריה, עירק וירדן). האופוריה שלאחר המלחמה הייתה ארוכת שנים. גלים חדשים של פעילויות יהודיות התרחשו גם לאחר “פרשת המטוס” – ניסיונות חטיפת מטוס מלנינגרד ב- 15 ביוני 1970 ומעצרם של אחד-עשר אנשים, שכמעט כולם היו יהודים. לאחר הריגתם של אחד עשר ספורטאים ישראלים באולימפיאדת מינכן בספטמבר 1972. ולאחר מבצע המוסד, שבוצע בהוראתה האישית של ראש ממשלת ישראל גולדה מאיר, במטרה לחסל את כל הטרוריסטים שהיו מעורבים בהרג האתלטים.

עם הפרסום, הכל נפתר. בתחילת אוקטובר 1973, המשפחות האחרונות היו אמורות לעזוב את מינסק, שעבורן כבר כל המסמכים היו מוכנים. הם נסעו למוסקבה ושם, בשגרירות הולנד, הם היו אמורים לקבל את המסמכים הנותרים וכרטיסי רכבת לווינה.

ב- 10 ביוני 1967, ברית המועצות ניתקה את היחסים הדיפלומטיים עם ישראל. לאחר ניצחונה של ישראל בששת הימים, השגרירות הישראלית נסגרה, ואת האינטרסים של ישראל ייצג רק הקונסול, שקיבל קהל בשגרירות הולנד.

הרעיון היה לשכנע את אחת המשפחות לקחת את המחברת עם החתימות למוסקבה ולמסור אותה לקונסול. וכך זה קרה. לאחר שעזבה המשפחה את מוסקבה, חברים ממוסקבה התקשרו לקרוביהם במינסק ואמרו כי ליוו אותם לתחנת הרכבת, וכי הם העבירו את הכל כמתוכנן.

פשוטו כמשמעו בימים אלה, בשבת, 6 באוקטובר 1973, בשתיים אחר הצהריים, ערב חג היהודים של יום כיפור, תקפו צבאות מצרים וסוריה את עמדות הכוחות הישראלים לאורך קו הפסקת האש ממלחמת ששת הימים  מ-1967. כך החלה המלחמה הרביעית בין ישראל לערבים – מלחמת יום כיפור.

היה מעניין לראות תמונה כזו, ליד חנות למוצרי רדיו במינסק ברחוב לנין הייתה שורה ארוכה של יהודים בלבד. כולם רצו לקנות את הרדיו “אוקיאן” של מפעל הרדיו מינסק – כמובן, כדי להקשיב ל”קולות האויב” ולדעת את כל האמת על המלחמה בישראל. יהודים כבר היו מודעים לבלופים שכל העיתונים הסובייטים כתבו במהלך מלחמת ששת הימים. לכן איש לא התכוון לסמוך על העיתונים הסובייטים.

אני זוכר את זה כאילו שזה היה עכשיו, בערב ה- 24 באוקטובר 1973, כל היהודים האזינו ל”קולות האויב “- כמו הגל הגרמני, רדיו חירות וקול אמריקה  . זה היה היום האחרון של מלחמת יום הכיפורים בישראל. ואז “הקולות” דיברו רק על זה, וגם קראו פרקים מתוך “ארכיפלג גולאג” מאת סולז’ניצין. ופתאום באמצע החדשות אומרים שהשלטונות בבלארוס רוצים להרוס את האנדרטה ליהודים שמתו בגטו מינסק. האנדרטה הראשונה לקרבנות היהודים של הפשיזם בברית המועצות כולה, שהוקמה על ידי יהודים ששרדו בשנת 1947. הם דיברו על זה מספר ימים ברציפות, וגם כתבו על כך בעיתונים בישראל ובמערב גרמניה. זה היה ניצחון גדול באמת.

עכשיו אתם יכולים רק לדמיין באיזה טונים גבוהים דיבר פיטר מירונוביץ’ מאשרוב עם יו”ר הוועד המנהל בעיר דאז מיכאיל וסילייביץ’ קובלב. והעלבון היה גדול – איך קרה שבתוך האנטישמיות הממלכתית הנלהבת שנוצרה על ידי המדינה הצליחו יהודי מינסק רגילים לסובב את כל הרשויות בבלארוס? כידוע, ב-1973 היה השיא של עידן הקיפאון בברית המועצות.

איגור ולנה קנוניק ביום חתונתם ב-1 במרץ 1985 ליד האנדרטה ב”בור “

עוד קצת על אבי. עד מהרה הוא התחיל לעבוד במפעל של תרופות, הוא עבד שם זמן רב. ולאחר מכן החל לעבוד במפעל רדיו. זה היה סניף של מפעל רדיו לייצור ארגזי עץ לטלוויזיות ומכשירי רדיו, שהתפוצצו בעבר. הפיצוץ אירע בגלל בעירה ספונטנית של אבק במהלך המשמרת השנייה ב- 10 במרץ 1972, בבית מלאכה חדש שעבד שלושה חודשים בלבד. בחמש עשרה מעלות מתחת לאפס הציפו הכבאים את הכל במים. על פי נתונים רשמיים, 106 בני אדם מתו.

אבי עבד במפעל הרדיו עד פרישתו בשנת 1989.

אבי, קנוניק דוד יפימוביץ’, ואמי, קנוניק (מייזלס) מאיה איזראילבנה, התגוררו באותו הבית בגרושבקה, ללא שום מותרות. אם כי אז, בדצמבר 1973, שלושה חודשים לאחר הביקור השערורייתי בוועד המנהל בעיר, אבי נקרא לאותו הוועד המנהל. באותה תקופה זו הייתה כבר מחלקת הדיור. הם אמרו שהם יודעים שהוא אסיר גטו מינסק לשעבר והציעו לו דירה חדשה בת שלושה חדרים. אבל אבי סירב ואמר שהוא לא צריך מהם שום דבר. יש לציין שאבי מעולם לא ביקש מאף אחד לשפר את תנאי מחייתו, זו הייתה יוזמה שלהם.

מבאמצע שנות השמונים, כשעבד במפעל הרדיו, שוחח אבא עם יו”ר חברת המפעל של ותיקי מלחמה. אבא סיפר לו שהוא היה בפרטיזנים, אך יו”ר החברה גיחך והשיב שהיהודים היו בגטו. ואז אבא אמר שהוא היה בגטו מינסק יותר משנתיים ונמלט משם לפרטיזנים. אבל לשאלה, היכן המסמכים שלך של משתתף מלחמה ופרטיזן בבלארוס, לאבי לא היה מה לענות. הוא נאלץ לחפש עדים, פרטיזנים לשעבר, ולנסוע לאורשה למפקד הפלגה של הפרטיזנים. המפקד לא זכר אותו, כנראה בגלל שהוא כבר היה זקן מאוד, אבל הוא ביקש מאבי שיספר לו את כל מה שהוא זוכר מחייו בפלגה. אבא החל לספר מה הוא עשה, שהוא היה שומר על בית החולים באיי הביצות, ואמו אליזבטה דוידובנה קנוניק (גוברמן) הייתה טבחית ועבדה בבית החולים. ואז המפקד נזכר. הוא שלח את אבי לארכיוני המפלגה הרפובליקנית, שם נשמרו כל המסמכים. ורק אז אבי קיבל תעודה מיומן הפלגה הפרטיזני, בו הפקידה רשמה הכל. בתעודה נאמר בבירור כי ב- 5 בספטמבר 1943 הגיע קנוניק דוד יפימוביץ’ לפלגת הפרטיזנים הקרויה על שם קירוב, החטיבה על שם קירוב, מחוז מינסק, ובשורה”מאיפה הגיע” כתוב “גטו מינסק” .

… לראשונה, בתחילת אוגוסט 1943, ברחו אבי ואמו מכריית כבול לאורך כביש מוגילב, לשם נלקחו מדי יום מהגטו. האבטחה הייתה חלשה – אחד, לעיתים שני שוטרים, שכבר עייפו לספור יהודים (כמה עזבו את הגטו וכמה חזרו). אבל הייתה עמדה גרמנית במעלה הדרך, ולאבי לא היו מסמכים. בנוסף, כמעט כל הגברים והבני הנוער נאלצו להוריד את המכנסיים (בדרך זו חיפשו הנאצים אחר יהודים). הוא היה צריך לחזור לכריית כבול. אמו עברה את כל הפוסטים, מכיוון שהיה לה “אוסווייס” שבו מצויין שהיא גרה בכפר שפאקובשינה. היא כבר ידעה איך והיכן למצוא את הפרטיזנים. האוסווייס הוכן מראש על ידי בעלה, סבי, קנוניק יפים יעקובלביץ’, שהיה קשור למחתרת בגטו ונפטר זמן קצר לפני כן, בראשית יולי 1943, באחת הפשיטות במפעל הבשר. הוא מעולם לא הצליח לנצל את “האוסווייס” שלו.

לפני המלחמה סבי עבד במפעל לבשר, בו יותר ממחצית מהעובדים היו יהודים. כשגורשו כל היהודים לגטו, הבינו הגרמנים שמפעל הבשר לא יוכל לעבוד בלי יהודים. הם בחרו את כל העובדים לשעבר על פי המסמכים של מפעל הבשר והחלו לקחת אותם לעבודה מהגטו בצורה מסודרת.

באופן כללי, בגטו מינסק הייתה הזדמנות דרך היודנראט (הגוף המינהלי היהודי) לבקש כל עבודה. היו הרבה צוותים עובדים, כל יום מוקדם בבוקר, תחת פיקוחם של שוטרים, הם הוצאו לעבודות שונות. זה אפשר את הארכת חייהם של האנשים ואיכשהו לאכול, שכן לצוותים העובדים היו כמויות אוכל סבירות והייתה הפסקת צהריים קצרה. איש לא האכיל את מי שנשאר בגטו; הם היו צריכים לדאוג לעצמם.

כמו כן, כמעט בכל יום נאלצו אסירי הגטו להתחבא, כדי לא להיכנס לתא הגזים במהלך הפשיטה הבאה. אבל באביב 1943 הכל השתנה. הגרמנים החלו לצמצם באופן דרסטי את גודל הגטו שכבר נמס והחלו לארגן פוגרומים לצוותים עובדים. לדוגמה, יכולת לצאת לעבודה בבוקר ולא לחזור לגטו בערב. לפעמים לאחר העבודה הם נלקחו מייד להוצאה להורג.

כך במשך שנתיים, סבא ואבא כחלק מצוות עובדים נהגו לעזוב את הגטו לעבוד במפעל הבשר. הם נרשמו רשמית בצוות העובד הזה. אבא היה שם ביום האחרון בתחילת יולי 1943.

… היהודים במפעל הבשר הבחינו כי באמצע היום הגיעו יותר שוטרים מהרגיל. כל כך הרבה שוטרים לא נדרשו בכדי ללוות את היהודים חזרה לגטו. סבא יפים אמר לאבי שיחליק החוצה מהטריטוריה באזור המחסנים האחוריים במהירות ובשקט, להוריד את הפסים וללכת ברוגע לתחנת הרכבת. אבא עשה בדיוק את זה, נשאר בתחנת הרכבת עד החשיכה, וקרוב ללילה הוא זחל מתחת לגדר התיל לאזור הגטו דרך אזור הגנים הטטריים. כשהגיע הביתה, ובשנת 1943 הם כבר התגוררו ברחוב סוחאיה, מכיוון שטריטוריית הגטו צומצמה בהדרגה ויהודים ייושבו מחדש, הוא ראה את אמו יושבת ובוכה. היא כבר ידעה הכל, היא התבשרה שהמכוניות עם העובדים ממפעל הבשר נסעו בגטו, היא חשבה ששניהם מתו. בדרך כלל, כל צוותי העבודה הלכו לעבודה במפעל הבשר וממנו, בליווי שוטרים. אך בפעם האחרונה, לאחר העבודה, כל העובדים היהודים ממפעל הבשר הועברו דרך הגטו היישר לטוצ’ינקה ונורו מיד במחצבות החרס של בית החרושת הישן ללבנים.

הגרמנים נסעו לעיתים קרובות בשטחי הגטו, נכנסו דרך השערים ברחוב נמיגה, לאורך רחובות רספובליקאנסקאיה ואופנסקי ויצאו דרך השערים ברכבת.

כמו כן בטוצ’ינקה נורה אחיו הצעיר של סבא יפים, ניסים קנוניק, יליד 1910, שהיה באותו צוות עובדים. הוא, כמו סבא יפים, לפני המלחמה עבד במפעל לבשר. ניסים גויס לצבא וב- 23 ביולי, ביום הגיוס, הוא נשלח לחזית, שהתקדמה לכיוון מינסק. לאחר הקרבות הראשונים הגיעו למינסק שרידי הפלוגה השבורים, שנסוגו על ידי היערות. העיר כבר נכבשה. סמוך למינסק פגש ניסים את אחיו הבכור הוניה קנוניק, יליד 1906, שגויס אף הוא לצבא ב- 23 ביולי. הוניה עם שרידי היחידה הצבאית שלו המשיך מזרחית לקו החזית. הוניה הניע מכל וכל את ניסים מלהיכנס למינסק הכבושה. אך ניסים לא חשש, הוא הכיר היטב את העיר, מה שעזר לו להגיע לביתו בדרך צ’רוונסקי בלילה, שם נשארו אשתו לידה ושני בנים צעירים, יעקב, יליד 1936 וויקטור, יליד 1939.

הוניה יעקובלביץ’ קנוניק – מראשוני אספנים במינסק שלאחר המלחמה
זה היה רק תחילת יולי, והפקודה של המפקד ליצור גטו יהודי החל מה-20 ביולי כבר נתלה ברחבי העיר. כל היהודים חויבו לעבור לאזור זה במרכז מינסק. ניסים קנוניק החליט לנסוע לגטו לבדו, ואשתו הרוסיה לידה עם שני הבנים נשארו בביתם ברחוב בוריסובסקאיה, סמוך לדרך צ’רוונסקי. לאחר שתיקנה מעט את המסמכים שלה, אישה חזקה וחכמה זו שרדה שלוש שנות כיבוש והצילה את ילדיה.
ניסים קנוניק עם אשתו לידה ובנו הבכור יעקב. תצלום משנת 1937
על התמונה משנת 1931 מופיע אביו של אבי יפים (חיים) קנוניק, יליד 1903. שניהם נורו בטוצ’ינקה ביולי 1943 במהלך פשיטה בבית חרושת לבשר. כך הושמד כל צוות העובדים. גם אבא היה שם, אך ניצל באורח פלא.
בגטו מינסק היו משפחות מעורבות רבות, ונשים לא-יהודיות הלכו בעקבות בעליהן לגטו, כשהן לוקחות איתן את כל התלאות. הן גם לבשו פסים על בגדיהם וחלקו את גורלם העצוב של כל קרוביהם היהודים.
הסיום בהמשך
תרגום מרוסית איגור שוסטין
פורסם ב- 13 ביולי 2020 11:56

(1 איגור קנוניק. גטו מינסק דרך עיני אבי (חלק

הסיפור כתוב בצורה בה אירועי 1941-1944 לפעמים חופפים לאירועים של תחילת שנות השבעים. זהו סיפור אמיתי של שתי משפחות, קנוניק וגוברמן, שאיבדו 32 אנשים בגטו מינסק. ההיסטוריה נפרשת על פני שני אזורי זמן. באופן מוזר, העבר קשור בהווה על ידי שרשרת האירועים הנובעת זה מזה.
הסיפור נכתב בשנת 2013, לרגל חגיגות 70 שנה לחורבן גטו מינסק, ותוקן בשנת 2019. כמה מהתמונות מתפרסמות
לראשונה.
*
ב- 28 ביוני 1941 נכנסו הגרמנים למינסק, לאחר שלא נתקלו בהתנגדות רבה. משפחתו של אבי, דוד קנוניק, התגוררה לפני המלחמה ליד צ’רוונסקי טראקט ברחוב קרופסקאיה. זה היה שטח גדול של בתים פרטיים מאחורי תחנת הרכבת. כולם גרו יחד בביתו: סבא יפים (חיים) יעקובלביץ’ קנוניק, יליד 1903, סבתא ליזה דוידובנה קנוניק (שם נעורים גוברמן) ילידת 1906, אחותו הגדולה של אבי לובה, ילידת 1926, אבי דוד, יליד 1929, וסבתא גיטה, אמו של סבא יפים. וכמו כן בבית הזה התגוררה גם סבתא אסתר, אחותה של סבתא גיטה. שני הילדים הקטנים בבית: אחותו של אבי ריטה, ילידת 1931, והאח מראט, יליד 1938, נפטרו מדיזנטריה לפני המלחמה.
במשך כמה ימים, הקנוניקים לא יכלו להחליט אם לעזוב מזרחה או להישאר במינסק, ועזבו את העיר רק ב -26 ביוני. משפחות רבות שעזבו את מינסק בתאריכים 23-24 ביוני הצליחו ללכת רחוק ולחצות את הגשר מעל נהר הברזינה. אולם משפחתו של אבי עברה 40 ק”מ בלבד כאשר כוחות גרמנים במדי הצבא האדום הוצנחו ישירות על הפליטים.
אבי דוד קנוניק (1929-1999, נפטר בישראל). יותר משנתיים שהה בגטו; מאז ספטמבר 1943 הוא היה פרטיזן.
המסתערבים אמרו לפליטים שעל כולם לחזור לבתיהם, שלפני נהר הברזינה אין גשר ואין שום אפשרות לעבור לגדה הנגדית. הגשר אכן פוצץ ב -25 ביוני על ידי יחידות צבא סובייטיות במהלך הנסיגה כדי לעצור את הגרמנים על נהר ברזינה. לכן פליטים רבים, כולל יהודים, חזרו למינסק.
כבר ב24- ביוני, המנהיגים הראשיים של הרפובליקה והעיר ברחו בחופזה ובסתר ממינסק למוגילב, מבלי ליידע את האוכלוסייה שהם צריכים לעזוב. בריחתם גרמה למותם של מאות אלפי אנשים, וקודם כל השמדה מוחלטת של האוכלוסייה היהודית במינסק וסביבתה, כשמצאה את עצמה בגטו מינסק. זו הייתה בגידה אמיתית באוכלוסיית העיר.

כמעט חודש לאחר מכן, באמצע יולי, הועברה פקודה של מפקד צבאי ברחבי העיר. כל היהודים נצטוו לעזוב את בתיהם ולעבור לאזור הגטו החל מה- 20 ביולי.

אבי ומשפחתו הגיעו לשם ובמשך יותר משנתיים הם היו אסירי גטו מינסק – מיום 20 ביולי 1941 ועד תחילת ספטמבר 1943. כשאבי הצליח להימלט לפרטיזנים, נשארו 3,000 יהודים אחרונים בגטו. זה היה חודש וחצי לפני פעולת ההרס האחרונה בגטו. בימי העשרים של אוקטובר 1943, חדל גטו מינסק מלהתקיים, הגדול מבין מאתיים הגטאות היהודים בבלארוס.

על פי הארכיונים והמוזיאונים של גרמניה, כ -150 אלף יהודים מתו במינסק, יותר מ -40 אלף מהם היו יהודים מגרמניה, אוסטריה וצ’כיה. זרים התקבצו ב”זונדרגטו “, גטו מיוחד בתוך גטו גדול יותר. ישנה אנדרטה בפארק ברחוב סוחיה, אתר בית קברות יהודי ישן, בשטח הגטו לשעבר, המוקדש ליהודי אירופה.

המקום היחיד בו מצוין כי 150 אלף יהודים עברו בגטו מינסק הוא מוזיאון השואה בברלין. אפילו בוויקיפדיה, הנתונים אינם מדויקים.

מבין 250 אלף מאוכלוסיית מינסק לפני המלחמה, יותר ממאה אלף היו יהודים. גטו מינסק נמשך שנתיים ושלושה חודשים. לאורך כל הזמן הזה, כל אלה שמתו ונהרגו בפוגרומים קטנים, שהתרחשו כמעט ללא הרף, נקברו בתעלות קבורות משותפות בשטח בית קברות זה. בית הקברות היה קיים מאמצע המאה ה -19; יהודים נקברו שם לאחר המלחמה, עד תחילת שנות החמישים. בראשית שנות השבעים, בית הקברות נסגר, ובשנת 1990 הוא הוחרב עד היסוד.

אבא סיפר כיצד לאחר המלחמה הם הניחו רצפת אבן ברחוב קולקטורנאיה (לשעבר יהודי) באתר שבין הרחוב נמיגה (בזמן המלחמה הוא נקרא “חיימסטרסה”) ועד לרחוב סוחיה, ואיך הם סללו כביש היישר דרך הקברים.

*

השיירה שעזבה את ברלין ב- 14 בנובמבר 1941 הייתה השיירה השלישית של יהודי אירופה לגטו מינסק. הראשונה, על פי הארכיונים הגרמנים, הייתה רכבת שיירה, שעזבה את דיסלדורף ב- 10 בנובמבר 1941. השנייה הייתה שיירה מפרנקפורט שנשלחה ב- 11 בנובמבר 1941.

והיום, בהליכה לאורך החלק הישן של דיסלדורף, ממש בבתים בהם התגוררו היהודים, ניתן לראות לוחות מרובעים מנחושת. הם, כמו בברלין, מוטבעים על המדרכה עם שמותיהם של התושבים לשעבר שגורשו לגטו מינסק. מאוחר יותר, בחורף 1941 – 1942, היו הרבה יותר רכבות מהמבורג, ברלין, ברמן, קלן, בון, דיסלדורף, פרנקפורט ווינה – כולם לגטו מינסק.

נתונים אלה הם ממוזיאונים וארכיונים בברלין בגרמניה. עדיף לא להתווכח על נתונים סטטיסטיים עם הפדנטים הגרמנים. בתקופה הסובייטית, מספר היהודים שמתו בגטו מינסק הוקטן. לדוגמא, בשטח מתחם הזיכרון חטין, שנבנה בשנת 1969, הייתה גומחה של לוח זיכרון בקיר ארוך (אני חושב שהוא עדיין באותו מקום), המפרטת כמה רחובות שנכנסו לאזור גטו מינסק, ונכתב כי 75 אלף אזרחים סובייטים שלווים מתו שם.

שואת היהודים בשטחי ברית המועצות לשעבר נותרה סוד במשך כמה עשורים לאחר סיום המלחמה. מסיבות אידיאולוגיות ופוליטיות, המשטר הסובייטי לא הכיר בייחודיות ובהיקף ההשמדה של היהודים בידי הנאצים. רק לאחר קריסת ברית המועצות התאפשר התיעוד והנצחת זכרם של קורבנות השואה.

… אבא אמר לי שבתחילה הם גרו בגטו ברחוב אוסטרובסקי, לא הרחק משער הכניסה מצדו של רחוב נמיגה. כמעט בכל יום הגיעו שלוש משאיות עם תאי גז עצומים לגטו; הם עצרו ליד פארק ציבורי באוסטרובסקי. בעקבות פשיטה על היהודים – אלה שלא הלכו לעבודה או לא הצליחו להסתתר ב”מאלינות “שהוכנו מראש. “מאלינה” היה השם למקומות מסתור מתחת לרצפת הבית, בין הרצפה לקרקע, או לחדר סודי קטן, שהושג לאחר הקמת קיר גדול במיוחד. שוטרים תפסו את כל מי שנתקלו בהם והעבירו אותם לתאי הגזים. מכוניות הסיעו את היהודים ל”מאלי טרוסטנץ”  ושרפו אותם שם.

המפקד הראשון בגטו מינסק היה רב סרן ריכטר, לרוב אהב להסתובב בגטו, מלווה על ידי שוטרים ועם שוט בידו. וחס וחלילה אם מישהו לא היה מוריד את כיסוי הראש כשהוא פגש אותו, או תופס את עינו בשריון תפור לא טוב. בשריון היו פסים צהובים עגולים על הבגדים, מקדימה ומאחורה, שהיו צריכים ללבוש אפילו ילדים מגיל 12. מאוחר יותר, מתחת לפסים הצהובים, הם נאלצו לתפור פסים לבנים קטנים, אך רק על החזה. על פסים קטנים אלה נכתבו שמות משפחה ומספרים התואמים למספר הבית בגטו, מכיוון שכל הבתים היו ממוספרים. זה היה סוג של היתר שהייה.

במהלך הפוגרום הגדול הבא, הרביעי במספר (28-31 ביולי 1942), בו מתו כ -30 אלף יהודים, נפטרה אחותו הגדולה של אבי ליובה. שוטרים, כרגיל, צעדו ברחובות הגטו וחילקו עלונים. ליובה אמרה לאמה שהיא תצא החוצה ותיקח את העלון. אמה ניסתה למנוע זאת ממנה, אך ליובה יצאה ואיש לא ראה אותה מאז …

אחותו של אבי ליובה, נולדה ב-1926, תצלום 1939

התברר שככה השוטרים פיתו אנשים לצאת מהבתים ומהמקלטים, שם עדיין הייתה ההזדמנות להסתתר.

במהלך הפוגרום הזה נפטרה גם סבתא אסתר, אחותה של סבתא גיטה. כשכל מי שהיה בבית הצליח להתחבא ב”מאלינה “, היא סגרה את החור, הניחה שטיח מלמעלה והתיישבה על המיטה בחדר השינה. היא אמרה לגרמנים ולשוטרים שנכנסו ביידיש שהיא עיוורת ואינה יכולה לראות דבר. אז הגרמני אחז בזרועה והוביל אותה לאט אל הרחוב לעבר תא הגזים. וכך עזבה אסתר, הסירה את הסכנה ממשפחתה …

28 ביולי, ביום הראשון לפוגרום הגדול, אבי וסבי יפים, כחלק מצוות העבודה, הצליחו לעזוב את הגטו לעבודה במפעל לבשר מוקדם בבוקר. בדרך לעבודה כמה שוטרים גרמנים ליוו כל הזמן את  קבוצת היהודים. הם פגשו שיירה גדולה של שוטרים אוקראינים (מ- 10 ביולי 1941, כמה שיירות של גדוד המשטרה האוקראינית הראשונה הוצבו במינסק), שצעדו לעבר הגטו. זמן קצר לאחר מכן נשמעו יריות מהגטו.

בסוף יום העבודה, כל היהודים התבשרו כי הם לא ישובו לגטו אלא ישארו בעבודה למשך הלילה. באותה דרך הם בילו את שני הלילות הבאים. הפוגרום בגטו הסתיים בשלוש בצהריים בדיוק ב -31 ביולי. כשאבא וסבא חזרו לגטו בערב, הם הבינו שרק האם, ליזה, נשארה בחיים, האחות ושתי הסבתות נפטרו. זה היה הפוגרום הגדול הרביעי שתכננו הגרמנים.

ליזה קנוניק (גוברמן) ילידת 1906, אמו של אבי. היא ברחה מהגטו בתחילת אוגוסט 1943. כמעט שנה הייתה טבחית ועבדה בבית החולים של הפרטיזנים. התצלום צולם ב – 1946

ידוע רשמית כי במאלי טרוסטנץ הרגו הגרמנים 206,500 בני אדם, ויותר ממחציתם אסירי גטו מינסק. ידוע גם כי נתון זה מוקטן מאוד.

ההיסטוריון האינטלקטואלי הגרמני המצטיין האנס היינריך וילהלם בספרו “קבוצה מבצעית א’ של משטרת הביטחון וס.ד. 1941–1942” מאשר ומצהיר באמינות שבשנת 1942 נצפו בסביבת מינסק 1,000 טרנספורטים יהודיים (קרונות רכבת). היסטוריון גרמני זה טוען שמספר היהודים הזרים שגורשו לאזור מינסק בשנת 1942 הוא, לפי הערכות שמרניות, 75 אלף איש. מרבית יהודי אירופה אלה, שעקפו את גטו מינסק, נסעו ישירות למחנה ההשמדה מאלי טרוסטנצ.

אבל עוד קודם לכן היה פוגרום גדול שלישי. בגטו היה בור גדול בחול. וזה היה שם כשבשנת 1947, עם כספים שגוייסו בידי יהודים ששרדו, הוקם אחד המונומנטים הראשונים לקורבנות השואה בשטח כל ברית המועצות. הכתובת עליו נוצרה ביידיש. אך באותה תקופה, מסיבות ידועות, הם לא יכלו לכתוב על האנדרטה כי 5,000 יהודים אלה היו קורבנות הפוגרום השלישי, שאורגן בחג היהודי פורים ב- 2 במרץ 1942.

הפוגרום התחיל בירי של 200 ילדי בית היתומים, יחד עם מורים ועובדים רפואיים. בית היתומים היה ממוקם ברחוב רטומסקאיה (לימים מלניקייטה) ליד המחצבה. הגאולייטר של בלארוס וילהלם קובה היה נוכח כשירו בילדים, הוא השליך אליהם סוכריות. לאחר הוצאתם להורג של 5,000 יהודים, הגרמנים לא אפשרו למחצבה להירדם במשך מספר ימים. אבא אמר שלאחר ההוצאה להורג, השלג נפל, והיהודים שהוצאו להורג שכבו מספר ימים מכוסים שלג.

לרוע המזל, אפילו בשנת 2000, כאשר הוקמה אנדרטת “הבור” באתר זה, הם גם שכחו או לא רצו לציין את המספר הכולל של היהודים שמתו בגטו מינסק.

היה עוד מקום אחד להוצאות להורג המוניות של יהודים מהגטו – קורבנות שני הפוגרומים הגדולים הראשונים נורו שם לרוב. הפוגרום הגדול הראשון, שהוקדש לחג ובשל חוסר מקום ליישוב מחדש של יהודי אירופה, התקיים ב- 7 בנובמבר 1941. הגרמנים “אהבו וניסו” לארגן פוגרומים רחבי היקף לחגים הסובייטיים או היהודים. . הם אילצו את היהודים ליצור טורים וללכת לאורך הכיכר המרכזית בגטו, כיכר יובילייניה, כמו בהפגנה. טורים אלה מיד לאחר “המצעד” נסעו לטוצ’ינקה. כך נספו 12 אלף יהודים.

הפוגרום הגדול השני, שקשור בהכנה דחופה של מקום ליישוב מחדש של יהודי אירופה (“זונדרגטו”), התרחש ב- 20 בנובמבר 1941, בו מתו עוד 20 אלף יהודי מינסק. כל זה קרה בכפר טוצ’ינקה, במחצבות חרס בשטח של שלושה מפעלי לבנים ישנים. למעלה מ -30 אלף יהודים נורו שם בפרברי מינסק במהלך קיום הגטו.

למרבה הצער, בשנים שלאחר המלחמה המקום הזה נשכח. אולי אחת הסיבות לשכחה היא שלפני המלחמה, מושבת NKVD השישית שכנה ליד טוצ’ינקה. כלומר, גם גרמנים וגם צ’קיסטים גרו שם. כיום זהו שטח סמוך לרחוב חרקובסקאיה, לכיוון בית העלמין קלברי. פארק טוצ’ינקה מודרני בקושי חופף שטח זה.

כל אסירי הגטאות ששרדו סבלו מתסמונת פסיכולוגית משונה במשך 25 שנה אחרי המלחמה. הם הסתובבו ברחובות שבהם היה הגטו. הם לא סיפרו לאף אחד על זה, ובכלל הם ניסו לא לגעת בנושא הגטו. כמובן שמדיניות המדינה שלאחר המלחמה תרמה לכך. רדיפות יהודים בסוף שנות הארבעים. רצח סלומון מיכואלס במינסק בינואר 1948 (היו שמועות במינסק שמותו של מיכואלס היה רצח מאורגן רשמית). הרס התרבות היהודית, 12 באוגוסט 1952 במרתפי הלובנקה, נורו 13 חברי ה- ויא – “הוועד היהודי האנטיפשיסטי”. חברה אנטי-קוסמופוליטית שרכשה צורות אנטישמיות. “עלילת הרופאים” בראשית שנת 1953. ואנטישמיות מדינתית, שהתגברה בסוף שנות השישים ובשנות השבעים.

כיצד הצליחו יהודי מינסק להנציח את זכרם של חבריהם בני ארצם בשנים בהן איש לא רצה לשמוע על השואה?

העצרת היהודית המאורגנת הראשונה בבור התקיימה ביום הניצחון בשנת 1969. 50 אנשים התאספו, רובם יהודים שהתגוררו בסמוך לבור, וקרובי משפחתם. אחיו של אבי, אדיק גוברמן, יליד 1945, התגורר עם משפחתו בשדרת זסלבסקי.

לא רבים מתושבי מינסק יודעים ששתי הערוגות הראשונות משני צידי האנדרטה נעשו על ידי יהודים שהתגוררו בסמוך לבור. אבל מול ערוגות הפרחים העגולות, נעשו שתי ערוגות פרחים גדולות בצורת מגן דוד, זה היה בראשית מאי 1969. ערוגות הפרחים הללו לא עמדו אפילו יום, שם אפילו לא הצליחו לשים פרחים. זו נותרה תעלומה כיצד הק.ג.ב גילה אודותיהם, אך כבר באותו היום בערב ארבעה אנשים בחליפות אפורות הגיעו לביתו של מארגן עובדי הקהילה הללו בבור.

בחצר, אליה נכנסו הצ’קיסטים, עמדו עשרות אתים ומגרפות. קציני ק.ג.ב אמרו כי הם מודעים לכך שבמקום מתבצעת עבודות לפינוי אזור. ואז נשמע בטון גבוה: “היפטר מערוגות הפרחים האלה שלך עד הבוקר!”

היה עליו לשנות את ערוגות הפרחים המחודשות לערוגות עגולות בלילה. וכאשר ב- 9 במאי 1969 התכנסו היהודים לראשונה בבור, כולם ראו שתי ערוגות פרחים עגולות עם פרחים.

כמה מילים על מארגן עובדי הקהילה. זה היה מראשוני ציוני מינסק, כולם קראו לו פלדמן, אולי זה לא היה שם משפחתו האמיתי. על פי סיפוריהם של שכניו לשעבר, הוא היה כמו עצם בגרון עבור הק.ג.ב. בסוף 1972 נלקח למוסקבה והועלה על מטוס שטס לווינה, משם טס לכאורה לישראל. בראשית שנות התשעים, אחרי כמעט 20 שנה, שכניו לשעבר חיפשו אחריו בישראל, אך מעולם לא הצליחו למצוא אותו…

בתקופתו של ברז’נייב, היהודים שהיה להם מה להפסיד, חששו להגיע ל”בור “ביום הניצחון. אני עצמי ראיתי פעמים רבות כיצד אינטלקטואלים יהודים עברו מכיכר יובילייניה במורד רחוב רטומסקאיה (לימים מלניקייטה) על פני השוק, מביטים ללא הרף מעבר לכתפם. השמועה הייתה כי קציני ק.ג.ב בהסוואה צילמו אנשים. אבל בכל שנה יותר ויותר יהודים הגיעו לבור.

המשך יבוא

תרגום מרוסית איגור שוסטין

פורסם ב- 11 ביולי 2020 23:42

A response from Australia to the story of Igor Kanonik about the Minsk ghetto

(beginning,  continuation & end)

These are wartime documents from Australia.

Award list of Goberman Evel Davidovich for the Order of the Red Star  

Award list of Goberman Evel Davidovich for the Order of the Great Patriotic War of 1st degree

Award list of Goberman Evel Davidovich for the Order of the Great Patriotic War of 2nd degree

For much smaller achievements they gave a Heroe title in the Soviet Union.

But of course not to a Jew … And Evel Goberman was the political officer of the first tank battalion, which means always ahead.

At the front from the first day, he took Berlin. His commanders, the commander of the battalion Bulgakov, and the commander of the unit Konstantinov became Heroes of the Soviet Union.

Bulgakov presented Evel Goberman to the Order of the Red Banner, but Konstantinov rewrote it (you can see everything in the award list) to the Order of the Great Patriotic War of the 2nd degree (he already had a 1st degree).

The certificate of the injury of Goberman Evel Davidovich

Goberman Evel Davidovich. Front photo of  the year 1945

Goberman Evel Davidovich, born in 1906, in the army since 1939, member of the party since 1928, before the war he was married and had two sons, on the fronts of the World war 2 (in the Soviet Union -the Great Patriotic War) from the first day, from June 22, 1941.

A short comment from Igor Kanonik to the documents that were sent from Australia.

According to the russian security ministry archives, he went missing in December 1941. Evel Goberman did not knew that his wife Esther Ruvimovna with their two sons Vladimir and Felix managed to evacuate from Belarus to Sverdlovsk. He thought that they got into the ghetto like his parents and sisters …

Evel Goberman was seriously injured in January 1942, except for a serious injury, later
there were two more minor injuries.

As a political officer of the first tank battalion,  of the 20th tank brigade,
captain Evel Goberman fought very bravely, his achievements are described in the award
lists. As part of the 1st Belorussian Front, the 20th Tank Brigade participated in the assault of
Berlin.

But even earlier, in 1944, a front-line journalist came to Evel Goberman the
writer Ilya Ehrenburg. He had heard about the exploits and was given the task of writing a
newspaper article and make a radio short story, which soon sounded on Central radio.
Neighbors came to Evel’s wife and asked if this was her husband, about whom they spoke
on the radio. Esther immediately went to the Sverdlovsk military registration office, and like this they found each other…

In November 1945, Evel Goberman was sacked from the front due to illness.

Evel Goberman died in 1979, his buried in the Minsk Northern cemetery.

The interesting thing is that now the great-grandson of Evel Goberman, came from
Australia and serves in the Israeli Defense Forces.

Translation from the original by Igor Shustin

Published 07/05/2020 21:57

Евгения Валенто о докторе Льве Кулике

О минском подполье, еврейском гетто и неизвестном герое Великой Отечественной войны: Лев Яковлевич Кулик

Хотелось бы поделиться историей жизни моего прадедушки, Льва Кулика. Это очень многое значит для моей семьи, а особенно для дедушки, его сына.

Судьба Льва Яковлевича связана с одной из наименее освещенных страниц истории минского подполья – сопротивлением евреев в гетто.

В мире в сознании у людей запечатлелось, что евреи во время Второй мировой – это в основном несчастные безвольные жертвы, которых пытали и уничтожали. Однако были среди них люди, которые воевали; герои, которые не сдавались и всеми силами помогали приблизить общую победу.

Таким был и Лев Кулик.

Вот уже несколько десятков лет дедушка, Роман Львович Кулик, скрупулезно собирает информацию о своем отце, герое войны. Он общался с выжившими свидетелями (в Беларуси, Америке, Израиле), разыскивал архивные документы и фотографии. Было написано несколько статей и даже снят небольшой фильм, который можно посмотреть здесь:

На территории Беларуси самым многочисленным было Минское гетто, приказ о создании которого был отдан 19 июля 1941 г. Оно насчитывало более 100 тыс. человек. Условия жизни, а вернее существования, здесь были ужасные. Люди голодали, болели. Не было ни бань, ни больниц, ни аптек. Людей обрекли на уничтожение.

Среди узников гетто были медики. Когда немцы, боясь инфекций, решили организовать инфекционную больницу, руководить ей поручили самим узникам. Это было на руку подпольщикам. Они вели поиски пути к конспирации. Инфекционная больница для этого подходила лучше всего. Здание нашли в подходящем месте – на перекрёстке улиц Сухой и Обувной. Больница имела выходы на обе эти улицы, а так же на улицу Опанского.

Немцы как огня боялись вспышек и распространения эпидемий, поэтому они щадили докторов-евреев и организовывали инфекционные больницы. Мой прадед был главным врачом второй инфекционной больницы, которую фашисты открыли после создания Минского гетто. И, как показывают документы и свидетельства людей, непосредственно причастных к деятельности подполья, именно благодаря Кулику минские подпольщики могли длительный период осуществлять многие свои операции. Однако понадобились десятки лет, чтобы правда, наконец, стала общеизвестной.

К счастью, оказалось, что, несмотря на войну, сохранилось очень много документов, связанных с минским подпольем. Например, личный листок, характеристика, рекомендации Льва Яковлевича:

О минском подполье, еврейском гетто и неизвестном герое Великой Отечественной войны: Лев Яковлевич Кулик Победа, Великая Отечественная война, Евреи, Семья, Герои Великой Отечественной, Гетто, История, День Победы, Видео, Длиннопост

Далее со слов и от лица дедушки, Романа Львовича:

“У меня были замечательные родители. Они поженились в 1929 году, и на следующий год у них родилась дочь, моя старшая сестра.

Папа с юности был очень активным. Ему было небезразлично все, что происходит в стране, он был наполнен революционной романтикой, и когда ему в партийном комитете сказали, что стране нужны высококвалифицированные кадры и потому он направляется на учебу в медицинский институт, то согласился. Правда, он хотел больше идти по технической части, но – раз партия сказала… Так в 1934 году он стал студентом.

После учебы его, молодого специалиста, назначили зам.начальника городского отдела здравоохранения в Могилеве. Потом, после присоединения Западной Белоруссии к Советскому Союзу, он работал главврачем инфекционных больниц в Барановичах и Гродно. Это был человек очень спокойный, рассудительный, умеющий сплотить и организовать людей. Его любили и уважали и коллеги, и партийное руководство.

Я родился в 1938 году в Минске. Далее отца определили на работу в Гродно, и мы все семьей переехали туда. В Гродно нас и застала война…

До сих пор поражаюсь, как мы смогли вырваться оттуда. Папа оставался еще в городе – он чувствовал себя ответственным за свою больницу. И только после войны мы узнали, что его больницу чуть позже эвакуировали в Минск. А мама с двумя детьми, под бомбежками, перепрыгивая с машины на машину, с трудом добралась до Минска. В некоторых фильмах я вижу, как под летящими сверху бомбами матери ложатся на землю и прикрывают своими телами детей. Так было и со мной – заслышав шум падающей бомбы, мама бросалась на землю, пряча меня под собой. В Минске беженцы собирались в парке Горького, и здесь мы узнали, откуда отправляются машины дальше, на восток. Доехали так до одного местечка, где папу знали, когда он еще работал тут начальником пионерского лагеря. Переночевали, а потом нас на подводе довезли до Руденска. Отсюда мы уже уехали последним товарным поездом. Почти всю войну мы провели в Алма-Ате и вернулись в Минск только в январе 45-го. И только тогда узнали о судьбе отца.

Я до сих пор помню, как по возвращении в Минск меня с мамой иногда встречали незнакомые люди и, узнав, кто я, поднимали меня на руки, обнимали, благодарили маму. Это были люди, которым спас жизнь мой папа. Многое о папе я узнал от мамы, но особенно ценную информацию получил позже от врачей, которые работали в папиной больнице и спаслись, уйдя из гетто в партизаны. А когда я приехал первый раз в Израиль то встретился с Гиршем Смоляром, одним из организаторов минского подполья.

Он жил один в доме престарелых. Я часто захаживал к нему, и беседы наши затягивались так надолго, что я порой оставался у него на ночь. Талантливый журналист и литератор, он был послан до войны из Москвы по линии Коминтерна в Западную Белоруссию – для подпольной работы. Там он проявил себя прекрасным организатором. А в начале войны Смоляр стал одним из организаторов минского антифашистского подполья.

Самым безопасным местом для подпольного штаба оказалось минское гетто – немцы сюда заглядывали не часто и даже предположить не могли, что там могут действовать подпольщики. Но где именно располагался этот штаб? Оказывается, в той самой инфекционной больнице, главврачом которой был мой папа! Гирш был прямым свидетелем того, что происходило в Минске в первые годы войны, и от него я получил прямо-таки бесценные сведения.

Он мне рассказал, что при организации гетто немцы запланировали создать на его территории и инфекционную больницу. Они понимали, что здесь возможны эпидемии, заболевания. Однако вопрос о больничном руководстве они оставили на решение самого коллектива. Среди врачей были известные специалисты, но они оказались морально подавлены, и потому персонал решил доверить дело моему папе.

Несмотря на то, что он всего два года назад окончил мединститут и его врачебный опыт был явно мал, многие знали его как хорошего организатора. Кроме того, от многих других он отличался спокойствием, рассудительностью. По словам очевидцев, в самых опасных ситуациях он был спокоен, собран, не поддавался панике и провокации. И это благоприятно действовало на подпольщиков. Так в 33 года мой папа стал руководителем больницы гетто.

Надо отметить, среди ее первых пациентов были не только евреи гетто. По Минску тогда бродило немало военнопленных, среди них были и командиры, коммунисты. Больница стала для многих из них настоящим убежищем. Врачи объявляли их инфекционными больными, забирали под свое крыло, а потом разными путями те добирались до партизанских отрядов.

Это как раз тот случай, когда не только русские праведники спасали евреев, но и евреи – русских. Да, впрочем, не только русских – ведь в числе наших солдат были люди самых разных национальностей. Я вот думаю: быть может, кто-то из тогдашних спасенных тоже вспомнит о том, благодаря кому они остались в живых.

От Смоляра я узнал, что когда по всему городу были реквизированы все радиоприемники и за их нахождение полагался расстрел – именно в больнице действовал приемник, благодаря которому жители не только гетто, но всего Минска узнавали последние сводки с фронтов. И когда немцы объявляли хвастливо о захвате Москвы, минчане знали, каково на самом деле положение дел. Как это поднимало дух подпольщиков!

Немцы, боясь заражения, обходили стороной инфекционную больницу. Если им хотелось осуществить там проверку, они посылали полицейских, но и те, как вы понимаете, не проявляли особого рвения. По этой причине Смоляр и предложил своему руководству организовать штаб городского подполья именно здесь. Вызвал на беседу моего отца, напрямую поговорил с ним, и тот без раздумий согласился. Пристроил даже Гирша к себе на работу – истопником в больничную котельную.

Эта котельная и стала местом сбора подпольщиков. Здесь обсуждались многие вопросы деятельности подполья, планировались операции по переправке из гетто в партизанские отряды особо нужных специалистов – врачей, медсестер, пекарей, сапожников, портных. И что особенно немаловажно, больница – практически за счет самих немцев! – снабжала партизан медицинскими препаратами, инструментами, перевязочным материалом.

В Минском подпольном комитете партии деятельность подпольной группы гетто курировал Исай Казинец, и он тоже неоднократно бывал там: перелезал в условленном месте через колючую проволоку, его встречали посланцы Смоляра и провожали прямо в кабинет главврача.

Здесь в узком кругу решались самые важные вопросы, относящиеся к работе подпольного горкома. То, что из гетто смогли уйти в партизанские отряды свыше 10 тысяч евреев, что на территории Белоруссии были организованы два еврейских партизанских отряда, есть немалая заслуга врачей инфекционной больницы. Смоляр сам потом ушел в партизаны, и с особой теплотой вспоминал врача Юрия Тайца, который прямо в лесу проводил серьезнейшие операции. В больнице скрывались от слежки гестаповцев руководители городского и геттовского подполья. Самому Льву Кулику, как Михаилу Гебелеву и отважным подпольщикам, к сожалению, не удалось избежать слежки. Он попал в руки гестапо и был казнен в декабре 1942 года.

Я с раннего детства ходил вместе с мамой и старшей сестрой к зданию больницы – когда она уже не была больницей, и клал цветы на подоконник первого этажа – под тем окном на втором этаже, где был кабинет папы. Потом приходил сюда и с друзьями. Это кирпичное здание было одним из немногих, сохранившихся в годы войны. Если вы подойдите сегодня к нему и оглядитесь, то увидите вокруг совсем новые дома. А это здание было отреставрировано как снаружи, так и внутри. Находясь рядом с ним, вы услышите звуки музыки – теперь это музыкальная школа, и ничего здесь не напоминает о зловещем прошлом.

В 2008 году большая группа подпольщиков гетто, погибших от рук фашистов, указом министра обороны Республики Беларусь была посмертно награждена медалями. Среди них и мой отец, Лев Кулик. Награда была торжественно вручена мне, как его сыну.”

О минском подполье, еврейском гетто и неизвестном герое Великой Отечественной войны: Лев Яковлевич Кулик Победа, Великая Отечественная война, Евреи, Семья, Герои Великой Отечественной, Гетто, История, День Победы, Видео, Длиннопост

Следующим важным шагом стала установка мемориальной доски на здании бывшей больницы. Потребовалось очень много сил и времени, чтобы собрать всю необходимую информацию и документы. Роман Львович нашел участников тех событий и их детей, внуков, не только в Беларуси, но и в Израиле, и в Америке. После долгих лет бюрократических разборок, тонн документов, десятков писем в разные инстанции, наконец удалось это сделать: в 2010 году доска была установлена и торжественно открыта.

О минском подполье, еврейском гетто и неизвестном герое Великой Отечественной войны: Лев Яковлевич Кулик Победа, Великая Отечественная война, Евреи, Семья, Герои Великой Отечественной, Гетто, История, День Победы, Видео, Длиннопост
О минском подполье, еврейском гетто и неизвестном герое Великой Отечественной войны: Лев Яковлевич Кулик Победа, Великая Отечественная война, Евреи, Семья, Герои Великой Отечественной, Гетто, История, День Победы, Видео, Длиннопост

На фото: мемориальная доска (на ней написано «У гэтым будынку ў 1941—1943 гадах знаходзiлася бальніца, у якой дзейнiчалi падпольныя антыфашысцкiя групы Мiнскага гета»), церемония открытия, Роман Львович и его внуки Антон и Женя Соболевские.

Прошло уже много лет, но до сих пор эта история вызывает много эмоций: и боль утраты, и восхищение смелостью прадедушки, и гордость за такого предка. Конечно, война полна подобными историями, но, мне кажется, каждая их них важна и каждая должна быть рассказана. Самый лучший подарок для наших предков – помнить о них. Быть может, это добавит чуточку больше доброты, благородства и смелости в наш мир.

P.S. Удалось составить полный список героев- подпольщиков, сотрудников больницы Минского гетто (1941 – 1943г.) Быть может, кто-то найдет среди них своих родных?

Главврач

Кулик

Врачи:

Ситерман,

Дворжец,

Сироткина,

Чарно

Лифшиц,

Минкин,

Альперович,

Керзон,

Бляхер,

Сафир,

Гальперина,

Кондратовская,

Тайц,

Карпилова,

Вапне,

Гордон

Медсестры:

Клебанова,

Чинок,

Соломоник,

Якубович.

Фармацевт:

Хаютин.

Обслуживающий персонал:

Смоляр – кочегар, руководитель подполья Минского гетто,

Фейгельман – кочегар, впоследствии- комиссар партизанского отряда.

Родова – сотрудница больницы, связная между городским подпольем и подпольем Минского гетто.

Лис – сотрудница больницы, сообщала об опасности при приближении к больнице подозрительных личностей.

Оригинал

От ред.belisrael

Ждем писем с рассказами о предках, участниках той страшной войны

Опубликовано 02.07.2020  22:00

***

P.S.

Сегодня исполняется 10 лет с даты установки мемориальной доски. Снимки, полученные несколько  мин. назад из Минска от Евгении Валенто, которая с дедушкой, мамой и братом только что были там.

Роман Кулик с дочкой Мариной Соболевской

Роман Кулик с повзрослевшими внуками Антоном Соболевским и Евгенией Валенто

Антон и Женя

Опубликовано 03.07.2020  18:51

Отклик из Австралии на публикацию Игоря Каноника о Минском гетто

(начало, продолжение и окончание)

Это документы военного времени, поступившие из Австралии

Наградной лист на Гобермана Евеля Давидовича к Ордену Красной Звезды

Наградной лист на Гобермана Евеля Давидовича к Ордену Отечественной войны 1-й степени

Наградной лист на Гобермана Евеля Давидовича к Ордену Отечественной войны 2-й степени

За намного меньшие подвиги давали Героев Советского Союза.   

Но конечно не еврею…  А Евель Гоберман был политрук первого танкового батальона, значит всегда впереди.

На фронте с первого дня, брал Берлин. Его командиры, командир батальона Булгаков, и командир части Константинов стали Героями Советского Союза.  

Булгаков  представил Евеля Гобермана к ордену Красного Знамени, но Константинов переделал (в наградном листе это всё видно) на орден Отечественной войны второй степени ( первой степени уже был).

Справка о ранении Гобермана Евеля Давидовича

Гоберман Евель Давидович. Фронтовое фото 1945 г. 

Гоберман Евель Давидович, 1906 года рождения, в армии с 1939 года, член партии с 1928 года, до войны был женат и имел двоих сыновей,  на фронтах Отечественной войны с первого дня, с 22 июня 1941 года.

Краткий комментарий от Игоря Каноника к документам, присланным из Австралии.

По данным ЦАМО пропал без вести в декабре 1941 года.  Евель Гоберман не знал о том,
что его жена Эстер Рувимовна с двумя сыновьями Владимиром и Феликсом успела
эвакуироваться из Белоруссии в Свердловск. Он думал, что они, как и его  родители с
сёстрами попали в гетто…
Евель Гоберман был тяжело ранен в январе 1942 года, кроме тяжелого ранения позже
было ещё два лёгких.
Будучи на должности политрука первого танкового батальона, 20 танковой бригады,
капитан Евель Гоберман очень отважно воевал, о его подвигах описано в наградных
листах. В составе 1-го Белорусского фронта 20-й танковая бригада участвовала в штурме
Берлина.
Но еще раньше, в 1944 году, к  Евелю Гоберману приехал фронтовой журналист и
писатель Илья Эренбург. Он был наслышан о подвигах и получил задание написать
статью в газету и сделать радио рассказ, который вскоре и прозвучал по Центральному
радио.
К жене Евеля  Эстер пришли соседи  и спросили не её ли это муж, про которого
рассказывали  по радио. Эстер сразу пошла в Свердловский военкомат, так они и нашли
друг друга…
В ноябре 1945 года Евель Гоберман был уволен в запас по болезни.
Евель Гоберман умер в 1979 году, похоронен на Минском Северном кладбище.
Интересно то, что сейчас правнук Евеля Гобермана приехал из
Австралии и служит в Армии Обороны Израиля (ЦАХАЛе).
Опубликовано 01.07.2020  20:10

 

 

Ждем Павла на свежем воздухе (2)

18 июня состоялся новый административный процесс над членом Рады Объединения белорусов мира «Бацькаўшчына» и членом общественного объединения «Союз белорусских писателей» Павлом Северинцем. Общественному деятелю и писателю присудили новый срок административного наказания. Суммарно, в результате нескольких судебных заседаний, Павел Северинец приговорён к 90 суткам в изоляторе временного содержания.

Основанием для такого неоправданно сурового наказания стало участие Павла Северинца в разрешённом пикете по сбору подписей за выдвижение кандидаткой в президенты Республики Беларусь Светланы Тихановской, на котором (точнее, «после которого» – belisrael) он был задержан 7 июня 2020 года. На следующий день он был осуждён на 15 суток ареста с отбыванием в изоляторе временного содержания (ИВС) по адресу 1-й переулок Окрестина, 36а, где находится до сих пор.

Из сообщений средств массовой информации, куда обратились граждане, отбывавшие наказание в ИВС в то же время, что и Павел Северинец, следовало, что после появления в изоляторе осуждённых по политическим мотивам граждан и Павла Северинца в частности, узники этого учреждения начали ежедневно сталкиваться с беспрецедентными нарушениями прав, психологическим давлением и пытками, среди которых полный запрет на передачи со средствами личной гигиены, лишение спального белья и матрасов, сокращение времени пребывания на свежем воздухе, конфискация письменных принадлежностей и печатной продукции, заливание камер водой с хлоркой, унижение и употребление оскорблений в отношении арестованных, применение физического насилия и лишение сна.

По информации правозащитного центра «Весна», во время очередного судебного заседания, которое состоялось через Skype в суде Фрунзенского района [г. Минска] 18 июня, стало известно, что Павел Северинец последние 10 дней находился в карцере без доступа к питьевой воде и без личных вещей, которые у него были предварительно конфискованы.

Объединение белорусов мира «Бацькаўшчына» и ОО «Союз белорусских писателей» расценивают эти действия как грубое нарушение основных принципов национального законодательства и международного права. Нечеловеческие условия содержания Павла Северинца и иных узников прямо нарушают статью 23 Конституции РБ (точнее, статью 25 – belisrael): «Лицо, заключенное под стражу, имеет право на судебную проверку законности его задержания или ареста. Никто не должен подвергаться пыткам, жестокому, бесчеловечному либо унижающему его достоинство обращению или наказанию», а также ст. 5 Всеобщей декларации прав человека, ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах, Конвенцию ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятых Республикой Беларусь как страной-учредителем Организации Объединённых Наций.

Требуем прекратить преследование общественного деятеля и писателя Павла Северинца, освободить его из-под стражи и снять несправедливые обвинения.

Мы призываем власти страны безотлагательно инициировать служебное расследование в отношении сотрудников изолятора временного содержания ГУВД Мингорисполкома, допустивших злоупотребления своими полномочиями и строжайшим образом наказать виноватых.

Рада МОО ОБМ «Бацькаўшчына»

Рада ОО «Союз белорусских писателей»

Источник (дата публикации – 19.06.2020). Перевод с белорусского.

Недавние публичные собрания в поддержку белорусов, бросивших вызов режиму Лукашенко. Германия, Израиль (с 1:58)

Том Урецкий, бывший мозырянин                           Гена Кадинов из Гомеля

 

Павел Северинец

БЕЗДНА АЗЕФА

Не дай меня потопу унести,

глубинам поглотить,

сомкнуться могильной пасти надо мной.

(Псалом 68:16)

Далеко-далеко, где-то на краю земли, есть такие места, глубина которых неизмерима. Бросишь туда камешек – и не услышишь ни звука в ответ.

В Беларуси такое место вдруг разверзается перед тобой на 52° 51ʹ 17ʹʹ северной широты и 24° 36ʹ 54ʹʹ восточной долготы, на границе Брестчины и Гродненщины, между Ружанской и Беловежской пущами. Деревенька Лысково на несколько десятков дворов, место захоронения классика польского сентиментализма Франтишка Карпинского, рождения епископа Александра Николая Гараина и родина величайшего провокатора ХХ века, лидера партии российских социалистов-революционеров, террориста Азефа.

Теперь Лысково – это 40 километров от Пружан, 443 жителя, средняя школа, Дом культуры, библиотека… валы бывшего королевского замка XVI в., костёл Наисвятейшей Троицы, церковь Рождества Пресвятой Богородицы… большое старинное кладбище. Но если углубляешься в прошлое – занимает дух и земля уходит из-под ног.

Отсюда Азеф.

Рождённый в Лысково в 1869-м, в семье бедного еврейского портного, Евно с юности участвовал в кружках революционной еврейской молодёжи.

Обычный еврейский мальчик из белорусского местечка… Но на фото из досье охранки (анфас, профиль) – уже тяжёлый чёрный взгляд небритого, звероподобного лица.

Когда же зародилось чудовище?

Ещё подростком, украв большую сумму денег, юный Евно выезжает за границу. Обман, крупные деньги и переход всяких границ отныне станут знаком его жизни.

Начинал великий провокатор ХХ века так же, как и какой-нибудь агент Вектор – за 50 рублей в месяц от секретного департамента полиции Российской империи пошёл постукивать на своих однокурсников в Политехническом институте в Карлсруэ. Оказался очень проворным: в результате успешной шпионской работы выдвинулся на первые роли в российском социал-революционном движении, участвовал в объединении разрозненных подпольных кружков – и вот после ареста литовского еврея Гершуни уже в 1903-м стал руководителем Боевой организации эсеров. Террористом № 1 в империи. На этот момент жалованье Евно Фишелевича Азефа («инженера Раскина», согласно полицейскому досье) достигло 1000 рублей.

Азеф организовал более 30 террористических актов, осуществил убийства ключевых деятелей царского правительства, в том числе своих начальников: министра внутренних дел и шефа корпуса жандармов Плеве (которого считали главным организатором еврейского погрома в Кишинёве в 1903-м), генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича, петербургского градоначальника фон дер Лауница, главного военного прокурора Павлова…

Именно Азеф инициировал ликвидацию Гапона как провокатора. И он же выдал весь состав эсеровского ЦК, да и десятки эсеров-боевиков.

Разоблачённый в 1908-м, убежал за границу, где и умер от болезни – через месяц после того, как на его родине была провозглашена независимость БНР.

Ударами своего предательства Азеф, словно молотобоец, наносил страшные пробоины Российской империи изнутри. Каждый взрыв или арест требовал всё большей и большей жестокости, ненависти, крови и от государства, и от народа.

Неразговорчивый, мрачный, но чрезвычайно изощрённый, Азеф виртуозно, с бильярдным расчётом и нечеловеческой изворотливостью взрывал своих кураторов – и другой рукой тут же сдавал исполнителей. Единственный, кому Азеф оставался верным, был, наверное, дьявол, чей дух и почерк в бесконечных кровавых предательствах и убийствах очевиден.

На могиле Азефа посадили куст шиповника – шыпшыны.

О Беларусь, мая шыпшына, зялёны ліст, чырвоны цвет!..[1] Кто бы мог себе представить, что прёт из твоей прелой болотистой земли, что в твоей глубокой, покорной душе родятся Азеф, Дзержинский, Шейман и даже Геннадий Давыдько!..

Ночью у зарешёченного окна спецкомендатуры в Куплине, на полдороге между Лысково и Достоево, смотришь в бездну, полную далёких огоньков, – и думаешь: страшно стать Азефом.

Своя маленькая, как родимое пятнышко, деревенька Лысково есть в каждом белорусе.

Теребишь этой земли щепоть и ищешь содержание: чей ген победит? Поэта? Священника? Предателя?..

А предать родного человека? Ближнего? Предательство Родины? Веры? Памяти?

На самом деле, мы предаём каждый день, и правда в том, что наши бесконечные маленькие и большие предательства становятся причиной духовной смерти многих и многих.

Кто может понять Азефа? Простить Азефа? Вырвать Азефа с самого дна своего сердца?

Человеку это невозможно.

Но всё возможно Господу.

4 марта 2012 г.

Павел Северинец написал этот очерк, находясь на «химии» в Куплине Пружанского района Брестской области, куда попал за активное участие в событиях декабря 2010 г. Перевод с белорусского выполнен по изданию: П. Севярынец. Беларуская глыбіня. Вільня: Логвінаў, 2014. Перевёл WR.

* * *

Другие тексты П. Северинца на нашем сайте:

«Беларусалім» (отрывок)

«Еврейство»

«Беларусалим» (ещё один отрывок, в переводе на рус.)

[1] Начальная строка знаменитого стихотворения Владимира Дубовки (1925) – прим. пер.

Опубликовано 21.06.2020  21:02

В. Рубінчык. Куды беднаму яўрэю дзявацца?..

Учора трэці і апошні раз завітаў да «пікетчыкаў» ля Камароўскага рынка. Падпісаўся за Уладзіміра Няпомняшчых.

Зборшчык подпісаў за гомельскага пенсіянера – таксама пенсіянер – трымаў сябе сціпла, нават не дэманструючы фота свайго «боса»

Падышоў я і да Вольгі Кавальковай… Аднак ні Уладзімір, ні Вольга, ні Мікола Казлоў, якога падтрымаў мінулым разам, забраныя подпісы здаваць не будуць. Мажліва, яны калекцыяніруюць аўтографы.

Атмасфера 14.06.2020 была больш панурая, чым тыдзень, а тым болей – чым два тыдні таму.

Так было апоўдні; так – на гадзіну пазней

Нават музыка, пакуль я гойсаў па плошчы, не грала 🙁 Відаць, паўплывалі «наезды» згары як на ўстановы («Белгазпрамбанк»), так і на людзей. Вунь 10 чэрвеня чарговыя тэрміны адміністрацыйнага арышту дасталі відэаблогер Шэры Кот, ён жа Дзмітрый Казлоў, і актывісты ініцыятывы «Еўрапейская Беларусь» Арцём Чарняк ды Міхаіл Бандарэнка.

Паслухайма песню «Шэры кот» (2018) гурта «Голая манашка» – не пра блогера, дык пра непарадны Мінск…

На масцы ў дзяўчыны: «Ха-ха, я тут жыву»

Ну, пра час, патрачаны ўчора на Камароўцы, не шкадую: хоць знаёмых пабачыў. Сярод іх былі двое ўплывовых журналістаў, з якімі падзяліўся думкамі аб памыснасці «народных» помнікаў медыяменеджарам і палітычным аналітыкам. Праўда, энтузіязму ў суразмоўцаў не прасочвалася – яны быццам бы не супраць, але… Баюся, ідэйка будзе прыдушана следам за папярэднімі.

А раптам не? Тады помнік рана памерлым заснавальнікам і рэдактарам СМІ варта было б прысвяціць не толькі пералічаным раней Базану, Валадашчуку, Герменчуку, Зісеру, Каралю, Ліпаю, Шырокаму, а і Эдуарду Брокараву з Горак (1961–2010). Гэта заснавальнік газеты «Узгорак», якая гадоў 6 таму друкавала мае опусы.

Да спісу палітаналітыкаў – Багуцкі, Бугрова, Навумава, Панькоўскі, Патупа, Сіліцкі, Чарноў – далучыў бы Анатоля Майсеню (1959–1996). Ён загінуў у аўтакатастрофе пры цьмяных абставінах.

Э. Брокараў, А. Майсеня

Выглядае, зварот з заклікам надаць вуліцы ў Мінску імя Юрыя Зісера, дарма што раскручаны ў мас-медыя («тутбай», «сіцідог», «куку», «Еўрарадыё», «РС», «Белсат», «Белпартызан», «Новы час»…), не збярэ 5000 подпісаў. Нагадаю: колькі год таму за вуліцу Васіля Быкава ў Мінску выказаліся звыш 100000 чалавек – праўда, і гэта пакуль што не дало плёну.

Праз дзень «зісераўская» петыцыя мае быць адпраўлена ў Мінгарвыканкам; на сёння яе падпісалі 4600. Сваё стаўленне я выказаў у траўні, яно не змянілася. Калі коратка: цешыць любая праява законнай грамадскай актыўнасці, сам жа мару пра іншае.

Задзёрысты блогер, раней ужо цытаваны на belisrael (Аляксандр Бур’як), ведаў Ю. Зісера асабіста ды напісаў пра яго нешта кшталту мемуараў. Прапаную ў перакладзе на беларускую больш-менш аб’ектыўнае, абгрунтаванае, карэктнае:

Ён крыху вылучаўся на мясцовым шэраватым фоне. Не як белая варона, але блізка да гэтага.

Самарэалізавацца ў сумленным грамадска-карысным бізнэсе ён спрабаваў, але хутка ўпёрся ў тую акалічнасць, што трэба шмат кампраміснічаць, іначай справа дрэнь.

Зісер – адзіны ў маім полі зроку чалавек, які назваў сваю фірму прыстойна – «Надзейныя праграмы».

Нацыянальна-заклапочаныя беларусы ставіліся да яго з халадком – не толькі таму, што яўрэй і прыхадзень, але таксама таму, што ён занадта ладзіў з уладай. А не будзеш ладзіць з уладай – не будзеш паспяховым у гэтай краіне.

Блізу 1991 г. Зісер мякка клеіўся да Ашчадбанка наконт праграмы для апрацоўкі ордэраў, а я якраз працаваў у Мінскім абласным упраўленні гэтага банка на пасадзе галоўнага спецыяліста аддзела аўтаматызацыі. Мы з Зісерам разам з’ездзілі на электрычцы ў Барысаў… Добра паразмаўлялі ў тую паездку і знайшлі агульнае ў інтарэсах, грамадскай пазіцыі і некаторых дэталях біяграфіі. Я калісьці быў галоўным «нефармалам» у сваім НДІ, Зісер – у сваім. «Нефармалы» – гэта былі тыя, хто адкрыта, але ў межах закона, выступалі за «дэмакратыю» і супраць засілля КПСС.

Наконт сваёй фірмы Зісер тады сказаў, што плаціць свайму вядучаму спецыялісту больш, чым сабе. Веру, што так і было: Зісер імкнуўся быць правільным.

Тое, што Ю. З. у 2000-х быў ледзь не яўрэйскім «смотрящим по Белоруссии» (не ведаю, як перакласці слоўца з блатнога арго) ды стаў «гонарам беларускага яўрэйства», па-мойму, перабольшана. Да сярэдзіны 2010-х не дужа-то Юрый Анатольевіч гарнуўся да т. зв. «абшчыны», у сэнсе да тутэйшых яўрэйскіх суполак. Пасля сумнавядомых выказванняў Лукашэнкі ўвесну 2015 г. («не можам нармалізаваць») Зісер пакрыўдзіўся за тое, што суполкі гучна за яго не заступіліся… Крыўду ён выплюхнуў у фб увосень 2019 г., дык «рэфармісты» патлумачылі Ю. З., што ён тады ляцеў у самалёце і з ім не маглі звязацца, каб эфектыўна абараніць… Па-мойму, так сабе адмазка.

Як бы ні было, прадпрымальнік цікавіўся некаторымі (каля)яўрэйскімі праектамі і фундаваў іх. Але ў тым жа маштабе, калі не большым, ён фундаваў «неяўрэйскія» ініцыятывы – «фестываль Башмета», рэстаўрацыю арганаў. Не саромеўся сваіх сімпатый да хрысціянства і ўсходніх паганскіх практык, а з іудаізмам меў няпростыя стасункі. Менаваў сябе агностыкам.

Спачатку Ю. З. разышоўся быў з «яўрэйскім істэблішментам» у стаўленні да барысаўскага гурта «Жыдовачка». Апублікаваў іранічны пост пра актывістаў, каторым няма чаго рабіць, акрамя як цкаваць аматарскую капелу за назоў, а маглі б павесіць мемарыяльную таблічку на будынку Харальнай сінагогі, etc. Наракаў, што яго не запрасілі на пасяджэнне ў верасні 2019 г., дзе «прафесійныя яўрэі» вырашылі паскардзіцца на гурт у «інстанцыі». Аднак неўзабаве Зісер & скаржнікі замірыліся ды разам правялі клезмер-фэст, пакінуўшы «Жыдовачку» за бортам.

Мяркую, па сутнасці меў А. Бур’як рацыю і ў наступным:

Нейкі час Зісер спрабаваў зрабіцца блогерам, але справа не пайшла: яго тэксты вялікай увагі не прыцягвалі. Быў ён разумненькі, але яго крэатыўнасць рэалізоўвалася на нізкіх узроўнях складанасці: падсекчы новае і моднае ды раней улезці ў струмень. А вось хадзіць супраць цячэння і кляпаць радыкальнае сваё насуперак усяму – гэта было не яго, не Зісерава.

Да партала tut.by, запушчанага ў 2000 г., быў, напрыклад, даволі цікавы сайт open.by. Пішуць, што беларуская інтэрнэт-крама Oz.by таксама з’явілася ў 1999 г. «Бацькам байнета», як тут, я б Зісера не назваў. Тым не менш мінскі дзелавы клуб «Шэкель» (тузін дзівуноў) заявіў на сваёй fb-старонцы (17.05.2020, пер. з рус.):

Без Юрыя Анатольевіча Байнет (у арыгінале з вялікай літары – В. Р.) пачаўся б не ў 2000, а гадоў на 5 пазней. Ён задаў тэмп і першы паказаў, што ў Байнет трэба і можна ўкладваць грошы. Ён сфармаваў попыт.

Для Яўрэйскага Дзелавога Клуба і для ўсёй яўрэйскай абшчыны – гэта быў больш, чым сябар. Гэта была ролевая мадэль чалавека, яўрэя, філантропа і бізнэсмена!

Паколькі радкі ад «Шэкеля» з’явіліся ў дзень смерці Юрыя Зісера, пэўная гіпербалізацыя ў іх зразумелая й вытлумачальная… Не ведаю, як для «абшчыны», а для мяне Ю. З. быў чалавекам неадназначным, з моцнымі і слабымі бакамі. Тое самае сказаў бы пра Пятра Марцава – шматгадовага шэфа «Белорусской деловой газеты». Мабыць, у 1990–2000-х не было тут анёлаў у бізнэсе, i я не ўпэўнены, што яны сустракаюцца зараз. «Бізнэс-анёлы» – іншае…

Ну, і зноўку пра выбары-дурыбары. Як давесці электарату, што адзін чэл пасля 26 гадоў кіравання мусіць застацца яшчэ на пяцігоддзе? Слушны адказ: «ад супраціўнага», то бок расказаць, што астатнія будуць яшчэ горшымі…

Агітпроп ужо даўно не «прадае» Лукашэнку-інаватара, які павядзе ўсіх у «моцную і квітнеючую Беларусь». Акцэнт робіцца на стабільнасці; шмат разоў за апошнія гады краіна менавалася «астраўком бяспекі» (нядаўна – тут). «Мы павінны забяспечыць кожнаму чалавеку магчымасць спакойна хадзіць па сваёй зямлі, а бацькам – як гэта заўсёды было ва ўсіх нашых гарадах – спакойна не проста хадзіць па зямлі, а з маленькімі дзеткамі за руку ў любы час сутак». Звязаць збор подпісаў і пагрозу для дзетак, якім прыспічыла пагуляць за руку з бацькамі, напр., а 3-й гадзіне ночы, да Рыгорыча ніхто не дапяў; пэўна, гэта мясцовае ноў-хаў. Лалітыка – яна такая лалітыка…

А калі больш сур’ёзна – ці такая ўжо бяспечная Беларусь? Зірнем у спіс краін, расстаўленых паводле колькасці наўмысна забітых на 100 тыс. чалавек за год. Сінявокая (2,39) глядзіцца лепей за Расію ды Украіну, але значна саступае Польшчы (0,73), Чэхіі (0,6), Славакіі (1,37),  Cербіі (1,23), Харватыі (0,58)… Тут я згадаў «славянскія» краіны. Што казаць пра Скандынавію; нам трэба цягнуцца да ўзроўню ваяўнічых Азербайджана (2,2) ды Арменіі (1,69), і нават… да Буркіна-Фасо (1,3), з якой адзін выскаляка ўсё пнецца паставіць нас «на адну дошку».

Магчыма, падлеткавага хуліганства і публічных п’яных выбрыкаў такі паменшала ў параўнанні з 1990-х гадамі, але не толькі таму, што вырас штат міліцыі. Праз тэхнічны прагрэс (амаль усе цяпер з мабільнікамі, многа дзе вісяць відэакамеры…) дробныя правапарушэнні цяпер лягчэй фіксуюцца. Разам з тым няможна выключаць, што пільны кантроль пры адсутнасці эфектыўнай сістэмы псіхалагічнай разгрузкі/дапамогі цісне на маладое пакаленне, стымулюючы буйныя акты гвалту.

На маёй памяці, «астравок бяспекі» ў ХХІ ст. скаланалі:

– выбухі ў Віцебску (верасень 2005, дзясяткі параненых);

– выбух у цэнтры Мінска (ліпень 2008, дзясяткі параненых);

– выбух у мінскім метро (красавік 2011; 15 забітых, сотні параненых);

– напад юнака з бензапілой і сякерай на жанчын у сталічным гандлёвым цэнтры «Еўропа» (кастрычнік 2016; 1 забітая, 2 параненыя);

– напад вучня з нажом на настаўніцу і іншых вучняў у Стоўбцах (люты 2019; 2 забітых, 2 параненых)…

І ўсё гэта нарабіла не «пятая калона». Думаю, «няшчасны выпадак» у час салюту 3 ліпеня 2019 г., калі ў Мінску загінула жанчына, а многія гледачы былі паранены аскепкамі, цалкам спісаць на «замежжа» (расійскіх піратэхнікаў) таксама не ўдасца. Давайце ўжо хоць самі сабе прызнаемся: «прагніла нешта ў дацкім каралеўстве», у т. л. з бяспекай. Так, многія ўчастковыя і следакі стараюцца, але кіраўніцтва доўгі час зашмат увагі надавала розным фетышам… той жа скульптуры гарадавога на вул. Гарадскі Вал, праз «непаважлівае стаўленне» да якой пацярпела шмат мінакоў.

Тэарэтычна, усё пачынаецца ў школе. Пра тое, чым ёсць адукацыя ў сучаснай РБ, было сказана шмат… І нямала гаворыць пра яе намер зволіць Ганну Севярынец са смалявіцкай гімназіі за верш, у якім нехта ўгледзеў «пагрозу для Колі». Са слоў Ганны, дырэктар гімназіі мяркуе, што справа настаўнікаў – абслугоўваць ідэалогію. А меркаванне педагога Яўгена Лівянта, чые заняткі нагадваюць сеанс адначасовай гульні па шахматах,  чытайце тут.

 

Г. Севярынец і Я. Лівянт

За 2,5 месяцы ў Беларусі ад COVID-19 памерла, паводле афіцыйных звестак, 312 чалавек – ужо больш, чым у Ізраілі (302), хаця 5 мая суадносіны былі іншыя: 107 супроць 237. Наўрад ці тутэйшая адміністрацыя ставіла сабе за мэту скараціць «пагалоўе», аднак яе, мякка кажучы, легкадумнасць раздражняе людзей. З другога боку, мільёны сем’яў у РБ сёлета не зведалі таго, што перажылі тысячы сем’яў цяжка хворых ды сотні сем’яў памерлых, і дзеля «санітарнай бяспекі» на бадавень не палезуць.

Агулам, грамадзянскай вайны ў нас не будзе; можа быць такая «барацьба за мір», пры якой каменя на камяні не застанецца… Адмыслова для звышпільных: на прыярытэт у гэтай выснове не прэтэндую. І рады быў бы памыліцца ў другой яе частцы.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

15.06.2020

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 15.06.2020  16:16

Две (полу)задушенные идейки

1. Высшие курсы идиша & Институт белорусской иудаики

Вернувшись из Киева осенью 2014 г., наслушавшись харизматичных педагогов, я некоторое время «носился» с планами развития идиш-культуры в Беларуси. В конце 2014 – начале 2015 гг. пытался заинтересовать идишным колоритом «Берега» – тогда ещё ежемесячно выходившую в Минске газету Иудейского религиозного объединения… Однако у редакции не оказалось желания отжалеть на «ды шварце пинтэлах» (ну, иначе говоря, на квадратный шрифт) и десятой части газетной полосы.

Весной 2016 г. с помощью добрых людей выпустил самиздатовский двуязычный сборник Мойше Кульбака «Эйбик/Вечна». Кому-то стихи Кульбака, в том числе и в новых переводах на белорусский, пришлись по душе, но другие «чудесные люди» сделали вид, что такого издания не было, хотя его презентация не без успеха прошла в самом центре столицы.

Приятно вспомнить…

И вот ровно четыре года назад на belisrael появился мой текстик относительно возможного появления в Беларуси Высших курсов идиша… Ниже – перевод ряда фрагментов с белорусского:

*

Беларусь – несвободная страна, где число разных препятствий для самоорганизации граждан только растёт. Либерализация, о которой много вещали пропагандисты в начале 2010-х годов, оказалась пустым звуком. Характерно высказывание творческой личности, ранее не замеченной в «оппозиционности» (принимала участие в «Славянском базаре», избегала «чёрных списков»…). Светлана Бень сказала так:

Ситуация в Беларуси как-то подкосилась… Для меня всегда было загадкой, почему стал возможен Холокост? Как целый народ, обладающий сильными и мудрыми представителями, смогли в столь краткий срок взять в кольцо? Должно же было быть сопротивление! Так вот, разрабатывалась целая технология, по которой свобода отбиралась крошечными кусочками, порой непостижимыми и абсурдными. Например, появляется объявление: «Евреям запрещено покупать лук в магазине». Почему лук? Непонятно. И люди рассуждают: «Нам же не сказали идти в газовую камеру. Нам просто запретили покупать лук. Должны ли мы подняться с оружием в руках? Вроде бы не должны. У нас же семьи, дети… Ладно, купим лук в другом месте». Через неделю запрещают еще что-то. А у человека уже подрезаны перышки. Когда надо подняться с оружием в руках, у него уже нет этого оружия. Он уже не тот, кто способен сказать: «Да что вы, с ума сошли?!» Так вот, мне кажется, в Беларуси нам все время запрещают покупать какой-то лук.

Возможности для самоорганизации/осуществления амбициозных проектов таки есть, но требуют значительных ресурсов и несут в себе существенную долю риска. Нужно делать допуск на распространённый правовой нигилизм и периодические перемены настроений «наверху», из которых следуют перемены правил игры. Короче, Беларусь, как и Израиль – это край, где каждый может стать долларовым миллионером… если приедет миллиардером.

Что до белорусской иудаики, самый болезненный вопрос – «кто будет за неё платить?» Я не пророк и однозначного ответа не имею. Но на ближейшие годы следует отбросить мысль, что платить/помогать будет государство. Эта мысль имела право на жизнь в 1990-х и даже в начале 2000-х гадоў. Например, во вступительном слове к легендарной уже международной научной конференции «Еврейская культура Беларуси и её взаимодействие с белорусской и иными культурами» (Минск, май 1994) профессор филологии, зав. кафедры БГУ Вячеслав Рагойша предлагал «восстановление в Белорусском государственном университете еврейского отделения и кафедры еврейской культуры, а в Национальном научно-просветительном центре имени Ф. Скорины – еврейского сектора». Нет уже того центра им. Скорины, а опыт сотрудничества еврейских организаций с БГУ имел в ХХІ в. сомнительные последствия…

Мало чем в плане качественной подготовки прославились государственные «еврейские классы» при минской средней школе № 132, которые существуют с 1993 г. Ещё осенью 1994 г. Яков Гутман в Верховном Совете сравнивал их с «потёмкинской деревней».

На месте гипотетических заказчиков проекта «Белорусская иудаика» я бы полагал, что еврейские исследования нужны всё-таки не государству – и даже не белорусскому обществу – а самим евреям. Чтобы образованные мои соплеменники приобрели внятное представление о прошлом и будущем, а затем обновили местную «этноэлиту».

Первым шагом должно было бы стать масштабное (без «экономии на спичках») социологическое исследование еврейства Беларуси путём опроса: а) посетителей еврейских организаций; б) известных и авторитетных евреев в разных городах Беларуси. Важно выяснить спрос евреев на иудаику и делать дальнейшие шаги лишь при том условии, что этот спрос будет превышать статистическую погрешность. Иначе новый проект будет ждать судьба таких знатных «мыльных пузырей» начала ХХІ в., как «научно-просветительский центр имени Семёна Дубнова» и «академия еврейской культуры и искусства» [инициаторы – И. Герасимова, Л. Левин, Г. Левина…].

Второй шаг – учреждение частного Центра (или Высших курсов) идиша и идиш-культуры в одном из белорусских городов. Аксиома: без знания идиша невозможно никакое серьёзное изучение истории и культуры восточноевропейских (в частности, белорусских) евреев. Условие это необходимое, но само по себе недостаточное.

Курсы должны устраиваться для двух категорий учащихся:

– для молодых людей – с погружением в предмет (1-2 года интенсивного обучения языку и культуре).

– для более взрослых энерджайзеров – в виде периодических семинаров, летних школ (3-4 недели).

Понятно, преподавать будут профессионалы из разных стран (в идеале – единомышленники, которые создали бы «свивэ», т. е. свой круг), а студенты должны получать достойную стипендию – в обмен на жёсткие требования к их знаниям. Дело в том, что престиж идиша – языка, которым пренебрегали десятилетиями, в т. ч. сами евреи, – придётся поднимать почти с нуля.

Цeнтр мог бы эффективно работать в городе с довольно развитой «еврейской инфраструктурой», но не в Минске, где у студентов будут посторонние интересы, а у властей – слишком много соблазнов для вмешательства в процесс. Лучше всего для Центра подошёл бы, по-моему, Пинск с его синагогой, частной школой и активностью евреев на локальном уровне (к тому же карлин-столинский хасидизм авторитетен в мире). Не исключён и вариант с Бобруйском…

Третий шаг – некоторым слушателям и выпускникам курсов рано или поздно захочется применить свои знания. Тогда-то и придёт время для создания научно-исследовательского учреждения – условно говоря, «Института белорусской иудаики». Это мультидисциплинарное учреждение могло бы предлагать лекции, ещё лучшие, чем эта, устраивать научные конференции и экспедиции по бывшим местечкам, выпускать журнал каждые 2 или 3 месяца, а не «в годы-ряды»…

Да, указанные шаги – каждый по отдельности и все вместе – похожи на утопию, но, как говорится, «если захотите, это не будет сказкой».

*

Я указал e-mail для связи (как обычно делаю), надеясь хоть на какие-то отзывы «ответственных лиц», будь то из ИРО, «Джойнта», музея истории и культуры евреев Беларуси, или, на худой конец, от «реформистов». Какое там! Не помогло и включение текста в книгу «Выбраныя катлеты і мухі» (Минск: Шах-плюс, 2018).

Зато в том же июне 2016 г. откликнулся белорусский художник Андрей Дубинин, известный в кругах, близких к мастерской «Басталия» (а не «Бастилия», как здесь) под ником «Абрам». Здесь тоже перевод с белорусского:

Разделяю ваши мысли. Сам я белорус, но изучал язык идиш, знаю песни и стихи на нём, разговаривал раньше, сейчас нет практики, поэтому язык скукоживается. Учился вместе с реставраторами на виленских летних курсах иудаики (идиш) в 1998 и 1999 годах… Мне 53 года, свободно владею итальянским, много бываю в Италии на работах. В 90-е бывал очень часто в синагоге на ул. Кропоткина, и отъезжающие евреи оставляли мне всё, моментом ставшее ненужным – собрание сочинений Шолом-Алейхема на идише, много разных книжек, молитвенников (есть интересные женские – на идише! – мужчины молились на лошн-койдэш), пластинки с песнями Александровича и других, тфилины, талесы… Работал камерой хранения)))), это всё сейчас у меня. Спасибо! А гройсн данк! (литвацкий идиш)))

Лет семь назад один известный поэт говаривал мне: «Идиш в Беларуси умер…» Если бы не Андрей и ещё несколько человек, то сейчас я бы, наверно, с этим уже и согласился. Но почему-то хочется верить, что в той или иной форме моя идейка-2016 ещё будет реализована. Держится, а местами даже активизируется интерес к песенной идиш-культуре (что показали «Litvak Klezmer Fest» 2019 г. и отдельные записи борисовской «Жыдовачкі» 2020 г.).

2. Суд присяжных

Я не сторонник возвращения к Конституции Беларуси образца 1994 г., а вот нереализованной концепции судебно-правовой реформы, принятой Верховным Советом 1992 г., мне жаль. Её выполнение поспособствовало бы реальной демократизации судебной системы.

На днях председатель Верховного суда РБ (Валентин Сукало) высмеял ту концепцию: «Она была интересной, но во многом опережала свое время и являлась трудновыполнимой». Да, я уже в курсе, что слово «интересный» для бюрократов – почти ругательное…

Сукало-2020: «Или предлагавшийся концепцией суд присяжных. Каково обеспечить судебную коллегию присяжных из 7 — 9 человек, когда мы не могли обеспечить явку даже 2 народных заседателей? Люди не рвались выполнять эту функцию. Да и сам суд присяжных — не самая удачная и качественная форма правосудия». По-моему, «голимая отмазка». Никто же не заставлял созывать жюри присяжных ради каждого мелкого дела! Если «мы» (в смысле, не «мы», а «вы») не могли обеспечить явку и подготовку 7-9 человек, то не грош ли вам цена, «главсудья», бывший замминистра юстиции? Почему-то в США удавалось и по «12 разгневанных мужчин» собирать.

Кстати, моя тёща – библиотекарша из славного города Щучина – в своё время выполняла обязанности народного заседателя, и ей нравилось.

В какой-то момент даже А. Лукашенко склонился к реформированию суда в Беларуси. Уже не раз цитировалось обещание из предвыборной программы 2010 г.: «Будет обеспечен полноценный состязательный судебный процесс, сформирован суд присяжных…» (летом 2015 г. А. Л. признался, что «не помнит» о своём обещании). В мае 2020 г. я констатировал, что 9,5 лет не хватило для выполнения «высочайшего» обещания: «Видимо, не три года следует ждать обещанного Рыгорычем, а тридцать три».

Удивительно (на самом деле нет), что в июне 2011 г. тот же Сукало призывал соблюсти принцип народовластия путём трансформации института народных заседателей в суд присяжных: «Правда, по очень ограниченному количеству дел и только в вышестоящих судах». Видимо, тогда юрист с более чем 40-летним стажем не понимал, что суд присяжных – «не самая удачная и качественная форма». А может, некоторые просто «колеблются с линией партии»? Почему нет: особенно это характерно для бывших сотрудников ЦК КПБ…

Как бы ни было, идея, судя по недавнему интервью 78-летнего чиновника «главной газете», находится в (полу)задушенном состоянии. Реализовывать её придётся при другой власти и с другими кадрами. А сейчас у нас в столице очень душно – в прямом и переносном смыслах.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

12.06.2020

Шишкин И. И. «Перед грозой», 1884. Холст, масло 

Ещё немного о цене заявлений В. Сукало. В том же интервью он сказал, что «по последнему мировому рейтингу верховенства права белорусская система правосудия занимает лидирующее положение на постсоветском пространстве». Но заглянем в отчёт 2020 г. «World Justice Project» – инициативы, не один год публикующей мировые рейтинги. В «общем зачёте» Беларусь – на 68-м месте в мире из 128 (почему-то не все государства охвачены рейтингом). Нас опережают Эстония (10-е место), Грузия (42-е) и Казахстан (62-е). По соблюдению фундаментальных прав Синеокая вообще в хвосте… Увы, не нашёл ни одной номинации, в которой РБ занимала бы «лидирующее положение» среди постсоветских стран.

Похоже, заявление «главсудьи» – из того же разряда, что слова одного претендента на президентский пост о коронавирусной инфекции (04.06.2020): «Сегодня весь мир подтверждает, что Лукашенко оказался прав». По странному совпадению, произнёс эти слова скромный деятель с той же фамилией ¯\_(ツ)_/¯

Опубликовано 12.06.2020  22:50

Отклик (пер. с бел.)

Дорогой Вольф, спасибо Вам за тексты-размышления. Как и Вы, уже несколько лет думал о Еврейском Историческом Университете/Институте. Возможно, во многом такого же типа, как Еврейский Исторический Институт в Варшаве. Вопрос «Где?» (в Пинске или Бобруйске…), безусловно, важен. Но, думаю, следует начать с вопроса «С кем?» в разных измерениях.

То же касается и Еврейского Исторического Музея в Минске – я за Музей в здании бывшей Хоральной синагоги (кажется, и сегодня там нет соответствующего мемориального знака…) И такой же вопрос: «С кем?»

Почему так происходит, Вы понимаете-знаете не хуже меня.

Д-р Юрий Гарбинский (г. Люблин, Польша)

Добавлено 29.06.2020  21:33

Белорусско-еврейское то да сё

COVID-19; «предвыборная гонка»; синагога в Слониме

Год странно начался, и странен он в июне. Чувствую себя участником эксперимента – если не в мировом, то в национальном масштабе. А крупнейшим семейным достижением за первые месяцы 2020 г. считаю то, что весной никто из нас не попал в больницу…

Число выявленных носителей коронавируса на 9 июня, когда жители Беларуси уже должны были «забыть» о нём, превысило очередной символический порог – 50 тысяч. Из них половина ещё не выздоровела. По официальным данным, 282 человека умерли – это заметно больше, чем в Латвии (25), Литве (71) и Эстонии (69), вместе взятых. Так что большой вопрос, для многих ли опыт Беларуси в борьбе с вирусами «может служить примером» (belta.by, 02.04.2020). И стоило ли «первому лицу» хамить литовскому президенту («Своим вирусом займись…»).

15 мая на одном из крупнейших предприятий (ОАО «Гродно Азот») было выявлено 25 случаев, 18 мая – 29, 19 мая – 34, а по состоянию на 8 июня коронавирус диагностирован у 75 сотрудников, и 28 из них ещё болели. В общем, рановато бить в литавры… Чуть обидно, что неглупые вроде бы люди – глава торгово-промышленной палаты Владимир Улахович, министр экономики Александр Червяков – в ситуации, когда ежедневный прирост по стране по-прежнему измеряется сотнями, вещают о верности «линии партии»: «Отказ Беларуси от ограничительных мер из-за пандемии COVID-19 полностью себя оправдывает» (29.05.2020). «То, что мы не закрылись, спасло нашу экономику. Это не кран с водой, который закрыл-открыл, и она точно так же будет течь. Если экономику закрыть, то восстанавливаться придется не один год» (07.06.2020). Что «не один год» – смело сказано. Да и теперешнее состояние белорусской экономики, «спасённой» отсутствием ограничительных мер, не очень греет: «Всемирный банк отмечает, что… экономику России, по прогнозам, в этом году ждет спад на 6%, Беларусь уйдет в минус на 4%, Украина – на 3,5%, Польша – на 4,2%. Украина… уже в следующем году практически полностью отобьет потерянные от пандемии позиции, показав рост ВВП на уровне 3%. Казахстан из потерянных в 2020 году 3% в 2021-м вернет 2,5%… Печальные перспективы у Беларуси… [она] в 2021 году сможет показать рост не более 1%» (ej.by, 09.06.2020).

Агентство БелТА, поставляющее правительству самых «отмороженных» чиновников вроде Луцкого – знатная клоака, и недавно там исказили выступление директора академического института социологии Геннадия Коршунова… Но увы, не думаю, что заявления Улаховича и Червякова не принадлежат этим образованным и упитанным людям, подхваченным мутным потоком социал-дарвинизма. Дай Б-г им и их близким избежать аппарата искусственной вентиляции лёгких… Как и внештатной корреспондентке «СБ» Юлии Андреевой, которая уже чуть ли не молится на «первое лицо государства»: «Спасибо Великому Человеку, который не запер меня в карантин, а наоборот, распахнул дверь в огромный мир…» (07.06.2020). Вспомнилось из оруэлловского «Скотного двора»: «Спасибо товарищу Наполеону за то, что под его руководством вода стала такой вкусной!»

В. Улахович, А. Червяков, Ю. Андреева. С двумя из трёх был когда-то я знаком 🙁 

Похоже, что серьёзность ситуации начинает доходить до «главного медиаисточника РБ», который долгое время обесценивал опасность коронавируса, да и сейчас забивает людям мозги всяким мусором (материал «Являются ли джентльменские манеры оскорбительными с точки зрения идеи равенства полов?» на sb.by 05.06.2020 – ну чисто газета «Большевистские темпы», отвлекавшая население в 1941 г., из романа Войновича о Чонкине!) Но вчера у Ольги Косяковой проскочило нечто разумное:

Не первую неделю медики призывают нас задуматься об отношении друг к другу и к самим себе, носить маски в общественном транспорте и местах большого скопления людей: в магазинах, банках, аптеках. Увы, но маску, по моим наблюдениям, надевают 5 из 25 пассажиров. Некоторые принципиально не носят средства противовирусной защиты…

Конечно, ни одно средство не защищает от вируса на сто процентов, но вирусную нагрузку снижает. Об этом говорят наши врачи. Может, все же стоит прислушаться к мнению профессионалов? Ведь если бы, даже исходя из этой позиции, каждый человек в транспорте добровольно носил маску, все мы гораздо быстрее вдохнули бы полной грудью чистый воздух.

Пару месяцев назад бы такую публикацию… Но и сейчас её не поздно распечатать-отправить «главному читателю», который, похоже, принципиально не носит маску на публике (и школьников от ношения отвращал).

Ирина Глинская из центра гигиены и эпидемиологии полагает, что летняя жара не сильно замедлит распространение коронавируса: «Медик призвала соблюдать масочный режим в общественном транспорте, в магазинах и других местах массового скопления людей, а также носить очки» (tut.by, 08.06.2020). Вот такая «инфодемия» 🙁

Пишет «Наша Ніва»: «Продолжаются спортивные мероприятия. На матче «Динамо» (Брест) — БАТЭ 20 мая присутствовали рекордные 4320 зрителей. После него в Бресте произошёл резкий рост числа пневмоний». Фото: Vera Eremova, Shutterstock.com.

Пока суд да дело, Беларусь вышла на 3-е место в Европе по числу заражённых коронавирусом на миллион человек (среди стран с населением свыше 100 тыс. чел.). Вирус «ослаб»? Ну, будем надеяться. Но что-то заставляет думать: идеолухи если ещё не рассказывают по своим каналам о связи между пикетами альтернативных кандидатов и распространением COVID-19 в Беларуси, то близки к этому. Как пить дать, перекинут ответственность с больной головы на здоровую… При том, что людей в защитных масках у Комаровки 31 мая и 7 июня в процентном отношении было куда больше, чем на заседаниях «парламента» и правительства. Сборщики подписей, как я видел, работали и в масках, и в перчатках.

После воскресного митинга 7 июня Павла Северинца – предоставлявшего желающим высказаться микрофон, а не мегафон – «оформили» на 15 суток. На «сутки» ранее посадили Николая Статкевича. Против сторонников Сергея Тихановского и самого Сергея заведено уголовное дело; «отбить» их пока не удаётся, несмотря на шитость обвинений белыми нитками.

  

П. Северинец, Н. Статкевич, С. Тихановский. Фото из открытых источников

Вообще, протесты в последние недели не шли по нарастающей; власти удаётся локализовать и гасить отдельные вспышки недовольства. Посмотрим, как оно повернётся, но пока шансы на то, что два месяца спустя мы проснёмся в новой стране с новым главой государства, я оцениваю не более чем в 20%. Гипотетически, поставил бы рубль против десяти (или даже семи) за то, что будет иначе – но не один к одному. Андрей Климов излучает больше уверенности: «Участь Лукашенко предрешена: либо он уйдёт по-хорошему, либо он уйдёт по-плохому, по-хорошему у него есть два месяца перевести семью и активы в одну из арабских стран, по-плохому — он не сможет физически присутствовать в избирательных бюллетенях 9 августа 2020 г.» Быть оптимистом – право бывшего политзэка.

Мне представляется, что кандидатуру Виктора Бабарико (ещё несколько месяцев не хотевшего идти в политику) поддержали – а может, и «слепили» – бодрые «ребята-комсомолята», выросшие в лукашенковской системе, но испытавшие на себе её минусы. В этом году они используют финансиста как «пробный шар», а уж в следующем цикле, учтя полученный опыт, во весь голос о себе заявят. Это не противоречит прогнозу 2019 г. об относительно мирной передаче власти, как случилось в России 1999 г.:

Вероятными кандидатами на роль «местного Путина» мне видятся экс-помощники Лукашенко Кирилл Рудый (в 2013–2016 гг.) и Максим Рыженков (2012–2016 гг.). Оба – не новички в политике, люди относительно молодые, работоспособные, способные на всякие хитрости. Например, К. Рудый со своими книгами в некоторых (квази)интеллектуальных кругах считается либералом, ибо верно диагностирует отдельные болячки белорусского общества.

Указанные круги подхватили слухи о «ссылке» экс-помощника по экономическим вопросам послом в Китай, хотя на самом деле эта должность отлично подходит для дальнейшей карьеры. М. Рыженков имеет репутацию «не-хапуги», открытого для контактов с любителями спорта (в начале 2010-х через «Прессбол» предлагал с проблемами обращаться на личный мэйл; защищал делал вид, что защищал от закрытия шахматные секции в регионах).

Лично не знаком ни с Рудым, ни с Рыженковым, но шансы второго считаю более высокими, и вот почему. Во-первых, в белорусском обществе важно, из какой ты семьи, а Максим – сын известного человека, куратора белспорта во времена перестройки и ранней независимости (Владимир Рыженков умер в 1996 г.). Во-вторых, политический опыт у Рыженкова-младшего [который даже в посольстве РБ в Израиле успел поработать] более богатый, чем у Рудого, который в 2000-х больше занимался наукой… Нельзя, кстати, исключать прорыва на самый верх сцепки, где доктор экономических наук Рудый занял бы должность премьер-министра.

О том, что перемены близки, говорит, в частности, тот факт, что лидскому фельдшеру Павлу Палейчику, разговорившемуся перед видеоблогером Сергеем Тихановским в мае с. г. и уволенному из райбольницы, люди скоренько собрали в качестве денежной помощи 20 тыс. рублей, в 10 раз больше, чем планировалось (было 1440 платежей!). В 2003 г. редактор журнала «Шахматы», изгнанный из госиздательства «за политику», не мог и мечтать о подобном, хотя человек 15 тоже протестовали против несправедливости… Остаётся подождать момента, когда потенциальная энергия перерастёт в кинетическую. Другое дело, что распределять эту энергию будут «проверенные кадры», и нескоро станет Беларусь «восточноевропейской Швейцарией», если вообще…

В начале июня сообщили, что отдел культуры Слонимского райисполкома выставил на продажу здание синагоги XVII в., находящееся в центре Слонима. Цена эквивалентна 50 тыс. евро, но реставрация потребует, по одним данным, 500 тыс., по другим – 5 миллионов «этих самых». Здание включено в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь и прославлено за рубежом. Что не спасает его от постепенного разрушения, хотя в 2018-2019 гг. кое-какие восстановительные работы велись.

Не все знают, что в 2000 г. здание синагоги было передано на баланс Иудейского религиозного объединения в РБ. Тогдашний исполнительный директор ИРО Давид Абрамов писал в газете «Берега»: «У нашей общины праздник!» Увы, объединение не осилило реставрацию, и несколько лет спустя здание забрали местные власти. И вот сейчас готовы продать…

Вид слонимской синагоги отсюда (2018 г.)

В чём-то райисполком, которому надоело возиться с «чемоданом без ручки», понять можно (оправдана ли их позиция морально, другой вопрос). Допускаю, что в итоге здание приобретёт для самопиара какой-нибудь юркий привластный предприниматель – вроде Мусиенко, в 2008 г. купившего «дом Хаима Вейцмана». 137 тысяч бел. рублей – не так и много, это цена двухкомнатной квартиры в Минске… А реставрация и открытие музея будут отложены «до греческих календ», как это, собственно, и произошло в Мотоле.

Сомневаюсь, что наши евреи (и те, кто рядом с ними) «поднимут» затраты, составляющие несколько сот тысяч долларов, тем более миллионы. Хотел бы ошибиться, но… есть ещё, к примеру, и Воложин, и Радунь, которые тоже требуют внимания и денег. Слоним в смысле туризма и паломничества менее перспективен, поскольку находится дальше от Минска и от границы с ЕС. Не каждая иностранная делегация доберётся в этот райцентр.

В конце 1990-х – начале 2000-х я разделял иллюзии о том, что существует некое всемирное сообщество «белорусских евреев». Что в нашей стране дела так себе (у активистов нет «золотого запаса», они не умеют договариваться, каждый гребёт под себя…), но солидарность с евреями-выходцами из Беларуси в Израиле, США и пр. поможет вытащить местные организации из трясины и создать полноценную общину. Со временем выяснилось, что 95%, если не 99% «выходцев» или безразличны к происходящему в Беларуси, или поддерживают не тех, кого следовало бы, лишь усугубляя проблемы. И да, теперь всё чаще склоняюсь к солидарности по политическим взглядам либо профессиональным интересам, а не по этническому признаку.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

10.06.2020

Опубликовано 10.06.2020  13:38

ОТКЛИКИ (в пер. с бел.):

Пётр Резванов из Минска: «О продаже Слонимской синагоги. Когда-то я возмущался попытками продать музей-усадьбу И. Буйницкого. Но если у государства денег не хватает, может, действительно, лучше отдать тем, кто будет заинтересован в опеке над постройками?.. Другое дело, если продали не тому…:( »

Д-р Юрась Гарбинский из Польши: «Ещё один Холокост. Только на этот раз – Холокост памяти в сегодняшней Беларуси. Тут дело не только в “иллюзиях”. Ушло поколение белорусских евреев, которые – как Меир Свирский из Хайфы, выходец из местечка Нарочь (когда-то Кобыльник) – ангажировались в конкретные дела. Он своим самоотверженным трудом не просто привёл кладбище в порядок, а сохранил его, тем самым сохранив присутствие памяти о евреях в Кобыльнике. А что сделала местная и “неместная” белорусская интеллигенция?!»

Опубликовано 14.06.2020  21:44

История про девочку с улицы Хлебной, послевоенное детство и мечту

/из бесед с Нелли Юхно во время пандемии, редактор — Анна Авота/

“Я не хочу быть просто какой-то “бабушкой Нелли”. Я хочу быть известной бабушкой. Слово “бабушка” у меня не по существу, у меня нет внуков, слово “бабушка” у меня возрастное.”

Нелли Юхно (по мужу) — холодный май, 2020

Нелли 74 года, мы познакомились с ней несколько лет назад на вечеринке традиционных танцев в нашем клубе и с тех пор дружим.

Она вернулась из санатория в конце марта, как раз, когда у нас уже начиналась эпидемия, но не все воспринимали это всерьёз. Нелли решила, раз уж удалось пережить смертельную болезнь однажды, то она не имеет права заразиться каким-то дурацким коронавирусом, и добровольно ушла на самоизоляцию. Домашняя тюрьма для неё — привыкшей танцевать и общаться постоянно — особенно ужасна. Кроме телевизора нет никого, кто составил бы компанию. Интернет она ещё не настолько хорошо освоила. Нелли живёт одна много лет. Минчанка, встретившая любовь всей жизни в Жабинке, переехавшая в город своих надежд — Нарочь и затем сбежавшая оттуда, с верой в лучшее, в Борисов.

И я добавлю — это совершенно обычная, одна из многих история поломанных судеб. Такая, какие нужно рассказывать в мае вместо парадов “победы”.

Первая уличная танцевальная репетиция после 2.5 месячной изоляции — 26 мая, 2020, мы с Нелли задержались, чтобы немного поговорить.

— Я нагуляная. Я 1945-го года, мама пережила всё это. Её первая дочка погибла под бомбёжками, в детском садике. А получилось так, что мама вышла замуж и он ушёл на фронт. А потом она получила известие, что он пропал без вести. А она пряталась от бомбёжек в больнице и там познакомилась с мужчиной, который в этой больнице работал. Ну, и… получилась я.

— А кем мама до войны работала?

— Бухгалтер. Она и  меня принудила. (…?) Ну, потому что я не хотела. Я хотела творческую работу.

— А этот человек из больницы кто был?

— Вроде бы экспедитором работал. Григорий Ильич. Фамилия — Ильин.

— Так это был короткий военный роман?

— Нет. Они пошли в нашу квартиру и стали вместе жить.

— А почему вы не Ильинична, а Яковлевна?

— Так ведь меня усыновили. Вот слушай, кончается война… я же родилась в октябре 45-го. Кончается война и приходит мамин муж, Яков Борисович. (Каждан. — Прим. ред.) А она на руках со мной. И он выгоняет моего отца, и они с мамой живут, и получается сестра Юля. Но всё было очень плохо, потому что… может, это не надо для записи?

— Как хотите, я могу не публиковать.

Нелли, 2 года

— Нет, пусть будет. Просто я хочу сказать, что он пил. И всех бил нас. Мы жили на общей кухне в Минске, и я кричала, плакала. И соседи говорили — когда он тебя бьёт, ори, ори, мы будет стучать к вам и милицию вызывать. И я стала орать, когда он меня бил. Меня, в основном, и маму. Потому что, он говорил — у меня в квартире две бл.ди, одна бл.дь, вторая пробл.дь. Только я не помню, я под какой была фамилией.

— Он ей не мог простить всё вот это?

— Он пил потому что.  Понимаешь, еврей и выжил в плену. Это же нереально.

— То есть, он не пропал без вести?

— Нет! Но ей прислали официальную бумагу — ваш муж пропал без вести.

— А эта бумага сохранилась?

— Нет, что ты. Мама ничего не хранила. Я, вообще, на неё очень обижена. Хотя и нельзя так говорить. Но нас так воспитывали, что Юля меня моложе на два года, а я за ней вещи донашивала. Потому что, первый кусок был всегда Юле, всё было Юле. А почему ещё — я была хулиганистой и училась хорошо. А Юля была спокойная и плохо училась. И на меня учителя жаловались, хотя я получала хорошие отметки.

Нелли Каждан (1945 г.р.) и Юля Каждан (1947г.р)

— А потом Юля вышла замуж за русского и уехала в Израиль. (В уже взрослой жизни сёстры прекратили общаться и не встречались много лет. — Прим. ред.)

— А на какой улице вы жили в Минске?

— Эта улица была — Хлебная. Её сейчас нет. Это во дворе хлебозавода. А хлебозавод тоже в прошлом году снесли. В районе улицы Немиги. От Немиги десять минут. Дом у нас был деревянный без удобств. Мы и воду носили…

— Это частный дом был?

— Было четыре семьи, одноэтажное здание, как деревенский дом.

— А мылись как?

— В баню ходили. Иногда мама грела воду. Носили воду. Я сейчас как вспомню… Я случайно нашла женщину, которая на моей улице жила, закончится коронавирус, я постараюсь с ней встретиться. Она из еврейской общины, которая мне помогает. Случайно разговорились и я говорю — а я коренная минчанка. А она мне — а где вы родились? А я — на Хлебной. А она -— так и я на Хлебной! И больше я не стала с ней разговаривать, я растерялась. И сейчас такой период, я не могу с ней встретиться, но потом обязательно встречусь! Я предполагаю, где она жила. Там, куда через дорогу мы ходили набирать воду.

— Откуда вы её набирали?

— Из колодца. Вёдрами носили воду. И жили мы очень бедно. Потому что мама работала бухгалтером, а когда родилась вторая дочка, она не могла работать. Садика не было, да и он пил, она боялась. Очень бедно жили. Он где-то работал… Я даже не помню. Что-то зарабатывал, но почти всё пропивал. Мама бедная крутилась, денег не было.

— А чем она вас кормила?

— В основном, каши и супы.

— А какую-то еврейскую еду она готовила?

— Мало того, что она не готовила, она меня даже не учила по-еврейски. Не знаю, знала она еврейский язык или нет, она мне, знаешь, что говорила? Она была рьяная коммунистка. Соседи были русские, я прихожу, у них портрет — а кто это? Вижу, что не родня. Это бог. А почему? Ну, вот он нам помогает жить. Я прихожу к маме и говорю — у соседей бог, а где наш Бог? Она — вот видишь, это Ленин? Вот он бог.

Мама Нелли — Ревекка Шаевна Розенблюм, 1914 г.р., ни одного фото отца Нелли и её отчима не сохранилось

— Она, кстати, сказала, что назвала меня Нелли, потому что это созвучно с “Ленин”, в честь Ленина — она сказала. Нелли — Ленин. Она была такая коммунистка! Когда умер Сталин, она рвала на себе одежду, она была  о ч е н ь  коммунистка.  Она была такая коммунистка, что она говорила:  “Мы не евреи, мы живём с русскими — мы русские”. Она не учила меня ни еврейскому языку, ни обычаям — ничему. Я ничего не знаю. То, что я пару слов знаю, я их где-то так услышала.

— А её муж, Яков?

— Тоже нет. И ничего про то, где он был, не рассказывал. Я была маленькая, у нас  эти вопросы не поднимались.  Ну, а я в школе была хулиганистая, играла в футбол и больше дружила с мальчиками. Конечно, я участвовала во всех кружках, я даже пошла на хор, но мне сказали — не пой. Пробовала поступить в драмстудию, тоже не поступила. Но мама ничего этого не приветствовала. Мама считала…  Скорей была я уехала. То есть, я когда окончила техникум и имела право жить в Минске, как минчанка, мама пошла в техникум — чтоб хотя бы меня в Минске не оставили. И я получила направление в Жабинку. Там я и замуж вышла. (Нелли влюбилась, вышла замуж, родился сын. А потом муж встретил свою первую любовь и они расстались. Он рано умер, и Нелли до сих вспоминает о нём, как о своей единственной в жизни любви. — Прим. ред.)

 

Нелли Каждан — 18 лет

— Мама, конечно, меня многому научила — честности, не врать никогда, шить, бережливости и экономии. С другой стороны она много и плохого сделала, но она терпела. Она  в с ё  это терпела. Ей нужно было терпеть алкоголика, ей нужно было нас накормить, одеть. Она за собой не ухаживала. Потому что, ей было некогда.

— А с кем вы дружили в детстве?

— Ты знаешь, особо друзей не было. А почему, потому что мы были нищие. Я плохо одевалась, я всегда была голодная. Мама что-то перешивала из чего-то. Мама всегда что-то перешивала. У меня из покупного почти ничего в детстве не было.

— Игрушки?

— Игрушек не было. Мы жили в такой тесноте и бедности, никаких игрушек не было. Мне настолько детство не запомнилось, потому что были голодные всё время… И вот, понимаешь, нечего вспомнить. Совершенно. Я только помню, что что-то сажала у нас в огородике. Не огородик, а такой скверик.

— Картошку?

— Нет. Цветочки.

Съёмка видеоролика. За время двух с половиной месяцев в самоизоляции Нелли снялась в двух танцевальных видео, одно из них про картошку.

— А вы в детстве уходили куда-то от дома?

— Нет, не за что было ходить. Помню только школа-двор, школа-двор… А двор был большой, у нас во дворе был хлебозавод. И ещё несколько домов. Один был многоэтажный, по-моему, с удобствами. И несколько частных домов. И во дворе, помню хорошо, был вытрезвитель. Вытрезвитель и хлебозавод, такое сочетание. То есть, смотришь, как пьяницы валяются, как их там избивают… и запах этого хлеба. А представляешь, как голодным это было? Запах этого хлеба.

— Что за хлеб был?

— Ситный хлеб. Серый такой. Кирпичный.

— А батоны, булочки, пирожные?

— Этого я не помню, мама никогда не покупала. Покупала хлеб, крупу. Курицу. А свинину — нет. Не по убеждениям, просто она считала, что это не полезное мясо. Но убеждений никаких не было.

— Но вы как-то понимали, что вы — еврейка?

— Дело в том, что я даже одно время скрывала. Когда я училась, всё таки была не нормальная обстановка. Евреев не любили. Когда я пошла в первый-второй класс, евреев называли жидами.

— Вам это было обидно?

— Нет. Я не чувствовала национальность свою и мне не было обидно за национальность, мне было обидно, что дразнят. За эти слова “уй, жидовка”. Но не потому что жидовка. И когда мне было лет двадцать пять даже… Почему вот у меня сейчас дома, я посчитала, париков где-то штук двадцать.

— После болезни? После химий?

(Через год после переезда в Борисов у Нелли обнаружили рак в четвёртой стадии с метастазами, она считает чудом то, что ей удалось выжить и теперь ценит всё, что делает её живой — общение, танцы, велосипед и т.д. — Прим. ред.)

— Нет, как раз вот эти парики у меня появились, когда мне было двадцать пять лет. Потому что у меня вились волосы и меня дразнили жидовкой, и я прятала эти волосы под париками.

— Но, подождите. Вы танцевали сегодня под музыку, которую играет капелла “Жыдовачка”, вас не обижает это?

— Наоборот. Я очень рада. Я даже чувствую это как какой-то комплимент.

— А в детстве?

— Понимаешь, меня не оскорбляло слово “жидовка”, меня оскорблял сам процесс оскорбления. Они могли бы сказать и “корова”. Они просто знали, что я еврейка и им это был повод поругаться.

Нелли на съёмках чёрно-белого немого фильма “Волшебные ножницы”, снятого по мотивам еврейских сказок Клубом исторического танца в Борисове

— Какой наш танец вам больше всего нравится?

— Я люблю одна танцевать. (Хосидл, сольный еврейский танец. — Прим. ред) С меня даже Карина (Подруга. — Прим. ред.) вот сейчас прямо смеялась — ты же можешь, почему ты так не танцуешь? (Фигурные танцы, с определённой последовательностью движений. — Прим. ред.) Я говорю — я не люблю думать! Она — хохочет, как это ты не любишь думать? Говорю — не люблю думать во время танца. То есть я всегда танцую то, что я слышу, мне хочется это показать. То есть, я не люблю все эти два шаги налево, два шаги направо. Я люблю то, что слышу, танцевать. И даже называю это не танцем. Я себе или кому-то кто понимает, может, ты это понимаешь, говорю — это у меня не танцы, я изображаю музыку.

Нелли гуляет в сквере возле своего дома.

— Давайте про мечту.

— Знаешь, я очень много голодала и когда мне было сорок лет, представляешь? Сорок лет. У меня было желание только — поесть курицу. Когда-то я хотела быть не голодной. А сейчас…  Конечно, чтоб пандемия быстрей закончилась. И ещё… Если б у меня был балкон, я бы выходила на него танцевать. Моя мечта, чтобы люди увидели,  что я умею, что я хочу жить и что у меня это получается.

 (Отношения с сыном и его семьёй у Нелли не сложились. Это от него она уехала в другой город. Он узнал о перенесённой ею болезни и операциях только, когда она решила поговорить с ним о передаче квартиры в наследство и позвонила сама. Но отношения не наладились и они не общаются. Нелли считает, что виной всему алкоголь и ждёт, что сын всё же изменит образ жизни. — Прим. ред.)

От ред. belisrael

Не забывайте поддержать автора этой и ряда др. публикаций Наталию Голову (Аnna Avota)

Присылайте свои материалы на самые различные темы.

Опубликовано 29.05.2020 15:53