From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете
Харьковский университет сыграл видную роль в зарождении и развитии сионистского движения в Российской Империи. Первые студенты-евреи появились в университете уже в 1814 году, в 1866-м евреи составляли 20% студентов, в 1886-м — 28%, причём на медицинском факультете — 41,5%. В 1860-м Харьковский университет окончил известный врач-офтальмолог Макс (Эммануил) Мандельштам (1839–1912) — сподвижник основателя сионизма доктора Теодора Герцля, один из организаторов палестинофильского движения «Ховевей-Цион», участник первых семи сионистских конгрессов.
После убийства в марте 1881 г. царя Александра ІІ по югу России прокатилась волна еврейских погромов. В ответ стали возникать местные объединения и сионистские организации, ратовавшие за переселение на Святую Землю (Эрец-Исраэль) и создание там сельскохозяйственных поселений. В 1882 г. в среде харьковских студентов возникает сионистское движение БИЛУ (по первым ивритским буквам стиха «Бет Я‘аков леху ве-нелха» – «Дом Иакова! Вставайте и пойдём!», Ис. 2:5), послужившего призывом к переселению в Эрец-Исраэль.
В том же 1882 году первые билуйцы прибыли в Палестину и поселились в разных городах. Каждое отделение имело свою печать (эти печати описаны и воспроизведены в статье Финкинберга, опубликованной в израильском журнале «Этмоль» – «Вчера»).
В 1884 году было приобретено 3300 дунамов земли возле арабской деревни Катра, на которой было основано поселение Гедера. В это поселение и переехало большинство билуйцев. Вскоре в Гедере началось производство вина и коньяка. Для нового поселения была создана новая круглая печать (рис. 1) с надписью на иврите «Община поселения Гедера в Эрец-Исраэль». На печати имеется также адрес по-немецки (немецкий язык использовался потому, что жившие по соседству немецкие поселенцы оказывали билуйцам помощь в виноделии).
Билуйцы были в числе тех, кто начал первую алию (1882–1903).
Рис. 1
В Израиле хорошо знают и помнят выходцев из Харькова – билуйцев. Во многих израильских городах есть улицы БИЛУ, есть перекресток БИЛУ возле города Реховот, есть много других мест, связанных с именем БИЛУ – организации, созданной еврейской молодежью в Харькове. Существуют и филателистические сувениры, посвященные билуйцам.
В 1951 году в Гедере было открыто почтовое отделение. К этому событию был выпущен специальный конверт (рис. 2). На конверте изображен сельский пейзаж, под которым на иврите написан девиз билуйцев: «Бет Я‘аков леху ве-нелха».
Рис. 2
В 1952 году по случаю 70-летия основания БИЛУ израильская почта выпустила почтовую марку (рис. 3) номиналом 110 прутот. На марке – число «70», в него вписаны сельскохозяйственный пейзаж начала 1950-х и 70-летней давности, оливковые ветви и девиз билуйцев. Листы марок издавались с купоном внизу. В кругу видны 3 холма с пальмами и надписью: «Иудейские горы», по бокам юбилейные даты на иврите. Был выпущен конверт первого дня (сокращённо «КПД»; рис. 4), на котором марка гасилась в день выхода в свет, и серия юбилейных конвертов. В правом нижнем углу всех юбилейных конвертов приведена эмблема БИЛУ и текст «Посвящается дню выпуска марки БИЛУ». На эмблеме на иврите и на латыни приведены девизы, смысл которых на русском языке можно передать словами «при согласии малое возрастает, при раздорах великое распадается». На конвертах серии наклеена юбилейная марка, погашенная почтовым штемпелем Гедеры 31.12.1952. На конверте (рис. 5) воспроизведены печати, использовавшиеся билуйцами в Палестине.
Вид первой улицы Гедеры (1884 год) помещён на конверте, изображённом на рисунке 6. Снимок, помещённый на конверте, показанном на рисунке 7, воспроизводит дом, где жили билуйцы по прибытии в Палестину. На конвертах (рис. 8–10) воспроизведены снимки билуйцев в 40-ю, 50-ю и 60-ю годовщины их приезда в Эрец-Исраэль. На следующем конверте (рис. 11) приведен план Сада билуйцев в Гедере. Конверт, изображённый на рисунке 12, наряду со старой фотографией Гедеры содержит стихотворение Нафтали Херца Имбера (автора текста израильского гимна), посвящённое БИЛУ и Гедере. Конверт на рисунке 13 воспроизводит вид улицы «БИЛУ» в Гедере по фотографии 1900 года.
Рис. 3
Рис. 4
Рис. 5
Рис. 6
Рис. 7
Рис. 8
Рис. 9
Рис. 10
Рис. 11
Рис. 12
Рис. 13
К семидесятилетию города Гедеры филателисты выпустили специальный конверт и штемпель (рис. 14). Этот штемпель ставили и на конверты, выпущенные ранее к семидесятилетию алии билуйцев (например, конверты с рис. 12 и 13).
Рис. 14
100-летний юбилей города был отмечен выпуском марки с картой Гедеры на фоне пейзажа и надписью «100 лет Гедере 1984 г.» на иврите и английском, а также КПД и спецгашением, воспроизводящем эмблему БИЛУ. Эмблема заключена в надписи «100 лет Гедере», исполненной на трёх языках – иврите, английском и арабском (рис. 15).
Рис. 15
В октябре 1963 года в Бельгии в присутствии представителей правительства и еврейской общины был спущен на воду грузопассажирский паром «Билу». В 1964 г. увидела свет почтовая карточка с его изображением.
Рис. 16
15 апреля 1964 года открылась судоходная линия Рим – Хайфа, которая обслуживалась теплоходом «Билу». Этому событию были посвящены два сувенирных конверта (рис. 17 и 18), а также спецгашение, проводившееся в Хайфе (рис. 19). 30 апреля на теплоходе открылось собственное отделение связи. На другом рисунке показан конверт, погашенный на теплоходе в первый день работы его почтового отделения (рис. 20).
Рис. 17
Рис. 18
Рис. 19
Рис. 20
Хочется надеяться, что филателистическая летопись БИЛУ будет продолжена.
Владимир Бернштам (г. Реховот, Израиль)
Использованные источники
Андрей Краснящих, «Еврейская буква» и другие синагоги Харькова, журнал «Лехаим», октябрь 2013.
Кандель Феликс Соломонович, ЗЕМЛЯ ПОД НОГАМИ (Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль с начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны). Мосты культуры – Гешарим, Иерусалим, 1999.
Финкинберг, Эмблемы билуйцев, журнал «Этмоль» («Вчера») № 5, 1996 (иврит).
В. Бернштам, С. Водовозов, При согласии малое возрастает, «Филателия», № 3, 2012. С. 41.
26 ияра – первый день Шестидневной войны. 53 года назад мы начали кампанию, в которой: 1. Ликвидировали угрозу уничтожения Израиля. 2. Освободили всю западную Эрец-Исраэль. 3. Доказали всему миру, что с нами надо считаться. Запомним эти три пункта.
Война стала результатом уверенности арабов, что нас можно победить. В этом их активно убеждал СССР, имевший свои стратегические цели в противостоянии с США на Ближнем Востоке. Для начала КГБ и Штази создали в 1964 г. ООП и расширили поставки оружия арабским странам.
В самих арабских странах это был расцвет национализма и милитаризма, особенно после переворота в Сирии, приведшего к власти маоистско-националистский режим офицеров. Египет, Сирия и Иордания собрали свои армии под единым командованием, а к ним были присоединены и выдвинуты в сторону Иордании войска Ирака и Саудовской Аравии.
СССР пустил слух, что Израиль перебросил восемь бригад к сирийской границе. Несмотря на все опровержения, Насер ввёл свою армию в Синай, убрав оттуда международный контингент миротворцев. Иракцы выдвинулись на запад, и их построение указывало, что они нацелены на рассечение Израиля в самом узком месте – в районе Нетании. Где ширина Израиля была 15 км…
Демонстрация силы Израилю не помогла – когда в апреле 1967 г. произошел воздушный бой с сирийцами, израильтяне демонстративно сбили несколько самолетов противника прямо над Дамаском, где в это время проходили празднования правящей партии Баас. Вскоре, в мае 1967 г., было создано правительство Национального Единения («мемшелет ликуд леуми»), и проведена срочная мобилизация резервистов.
С приближением арабских армий к нашим границам была дана команда к атаке. В первый день была уничтожена почти вся египетская авиация и начались сухопутные бои в Синае и в секторе Газы. Успехи были невероятные.
Но победы в той войне так и остались чисто военными. Освобождение нашей страны прошло мимо нас. Мы так ею и не завладели (по крайней мере, часть израильтян так и не знает о важности Шило, Хеврона для нашей истории и традиции) и сегодня не знаем, с какой стороны подступиться к суверенитету в Иудее и Самарии.
Помочь этому может повторение трёх пунктов, упомянутых в начале. Только в обратном порядке. Необходимо:
1.(3) показать миру, что с нами надо считаться, что владение нашей страной – это наше законное право, и мы им не поступимся.
2.(2) провести, наконец, суверенизацию западной Эрец-Исраэль, со всеми вытекающими – сохранением наследия, ростом экономических преимуществ и укреплением безопасности.
3.(1) убедительно продемонстрировать всем нашим «френдам и фолловерам» на Ближнем Востоке, что мы чётко понимаем значение такого шага для национального будущего и готовы его защищать.
Пришло время сделать это, 53 года спустя начала нашего пути к полностью суверенной Эрец-Исраэль.
Лучше позже, чем никогда.
Удачи нам в этой решающей борьбе за нас и за наших детей.
Михаил Лобовиков (из фейсбука)
***
Предыстория войны
1. 10 жарких дней в мае
13 мая 1967 года правительство Египта получило официальное уведомление правительства СССР о том, что израильские войска готовят нападение на Сирию, и что на северной границе Израиля с этой целью сконцентрировано от 11 до 13 израильских бригад.
Сообщение это было сделано в Москве, в личной беседе Председателя Президиума Верховного Совета СССР Подгорного с главой египетской парламентской делегации Анваром Садатом.
Этo же сообщение ранее былo доведенo до сведения премьер-министра Израиля Леви Эшколя послом СССР Чувахиным, и тоже в личной беседе.
Эшколь ответил послу, что его источники информации, скорее всего, не совсем верны. Он предложил Чувахину совместную поездку на север, чтобы посол смог лично убедиться в том, что концентрации израильских войск там нет.
Так как поездка могла быть проделана буквально за пару часов, а спрятать 30-40 тысяч человек и 3-4 тысячи машин на пространстве шириной в 20 км было бы просто невозможно, предложение выглядело убедительнo.
Однако Чувахин не зря служил в МИДе СССР чуть ли не 30 лет. Он ответил, что его дело состоит не в том, чтобы проверять сообщения его правительства, а в том, чтобы доводить их до сведения израильского премьер-министра – после чего прервал беседу и откланялся.
Разговор был неприятным. На сирийской границе в первые месяцы 1967-го года действительно происходили инциденты – один за другим. «Федаины», шедшие из Сирии, устраивали нападения на дорогах, ставили мины. Были жертвы. Обстрелы пограничных киббуцев с Голанских высот шли так регулярно, что в дело пришлось вводить авиацию. 7 апреля сирийцы тоже задействовали свои МиГи, но неудачно. В воздушном бою над Голанами они потеряли несколько самолетов. Так что напряжение существовало, в этом посол был прав. Поэтому Эшколь предложил начальнику генштаба Израиля (им в ту пору был Ицхак Рабин) сократить военный парад, который должен был состояться в День Независимости, 15 мая, до минимума.
14 мая египетские войска начали продвижение на Синай, к египетско-израильской границе. Колонны военной техники в два часа дня прошли через улицы Каира, прямо под окнами американского посольства.
В тот же день начальник Генштаба египетской армии, генерал Махмуд Фавзи, вылетел в Дамаск для установления координации между армиями Египта и Сирии. Большой тревоги это в Израиле не вызвало. Начальник военной разведки Израиля, генерал Ярив, уведомил премьер-министра, что речь идёт, скорее всего, о демонстрации – вроде той, которую египетская армия уже проводила в 1960 году… Вероятность возникновения войны он рассматривал как низкую – по прогнозу разведки, пик готовности египетской армии должен был прийтись на конец 1970 года, после завершения программы военных поставок из СССР…
15 мая в Израиле состоялся необыкновенно скромный военный парад, в котором против обычая не участвовали ни танки, ни самолеты, a просто прошли строем несколько пехотных частей. Отсутствие военной техники на параде было замечено арабской прессой – хотя интерпретировано это наблюдение было совсем нe так, как надеялся Эшколь. Арабские газеты пришли к единодушному мнению – всё, что может стрелять, уже стоит на сирийской границе.
Во время парада Эшколь получил записку из военного ведомства – число египетских войск на Синае выросло с 30 тыс. до 60 тыс. и продолжало возрастать. После совещания в министерстве обороны было решено начать частичную мобилизацию.
Утром 16 мая индийский генерал, командующий войсками ООН на Синае, получил уведомление от генерала Фавзи с просьбой убрать его части с египетско-израильской границы, чтобы «не препятствовать действиям египетской армии в том случае, если Израиль предпримет агрессию против какой-либо арабской страны». Просьба эта была немедленно доведена до сведения самого генсека ООН, бирманского дипломата У Тана, который педантично ответил, что просьба одного генерала к другому не может быть основой для каких-либо действий со стороны ООН – но добавил, что если он получит эту просьбу в должной форме, то он её исполнит.
Его желание было немедленно удовлетворено – министр иностранных дел Египта Махмуд Риад в любезном письме на имя Генерального Секретаря уведомил его, что правительство Египта приняло решение «о прекращении деятельности войск ООН как на территории Египта, так и в полосе Газы».
Дальше случилось нечто, что не имело аналогов в истории международных организаций. Без всяких консультаций У Тан согласился выполнить запрос правительства Египта. Это в высшей степени драматическое решение было принято с неслыханной, поистине космической скоростью – ответ был доставлен египетскому правительству через 75 минут после получения его просьбы.
Абба Эбан, министр иностранных дел Израиля в тот период, в своих мемуарах изумляется, что ООН, известная своим бюрократизмом и медлительностью, оказалась способна к таким стремительным действиям. Складывается впечатление, что удивлялся он зря – этот экспромт выглядел хорошо подготовленным.
Попробуйте представить себе, что чрезвычайно важный документ должен быть прочитан, осмыслен, ответ на него должен быть сформулирован, он, наконец, должен быть отпечатан (сразу, без черновика?) и доставлен адресату – и всё это за 75 минут?
Эбан почему-то жалуется, что ни с Израилем, ни с государствами, которые поставляли свои контингенты в войска ООН на Синае, никак не проконсультировались. С некоторыми странами совещания, несомненно, состоялись. Например, Индия и Югославия не только моментально выразили полное согласие на вывод своих частей, но начали осуществлять этот вывод без всяких задержек, даже не получив на этот счет никаких (по крайней мере официальных) инструкций из Секретариата ООН.
Выходит, то, что с Израилем не посоветовались – как раз понятно. Вот что абсолютно непонятно: У Тан не собрал Совет Безопасности, не известил без промедления Генеральную Ассамблею, не поговорил ни с одним из послов стран, имеющих постоянное представительство в Совете Безопасности – и, кстати, имеющих там право вето.
Что ещё более интересно – ни одна из этих держав не пожелала выступить с инициативой созыва сессии Совета Безопасности, на что они имели неотьемлемое право. Действия Генерального Секретаря критиковали только США и Канада, да и то частным образом. Это обьясняли впоследствии тем, что западные страны сочувствовали Израилю, но полагали, что в Генеральной Ассамблее азиатские и африканские страны автоматически поддержат Египет – как видного члена Движения Неприсоединения. Конфронтации же хотелось избежать. А Совет Безопасности был блокирован Советским Союзом, который уже выразил мнение, что «никакого кризиса нет, а в обострении обстановки виноваты израильские провокации».
Эбан с большой гордостью приводит свои слова из речи, произнесенной им впоследствии, в которой он остроумно сравнил действия войск ООН c «пожарной бригадой, отозванной именно в тот момент, когда появились первые следы дыма».
17 мая два египетских МиГа пролетели над территорией Израиля – с востока (из Иордании) на запад. Их полёт прошел точно над израильским ядерным центром в Димоне. Перехватить их не успели.
У Тан выразил желание посетить Каир с целью «ознакомиться с ситуацией на месте». Почему он решил поехать туда после своего решения, а не до того, тоже осталось необьяснённым.
18 мая египетские дипломаты посоветовали ему отложить его визит до тех пор, пока он не получит официального приглашения.
19 мая посол СССР в Израиле посетил министра иностранных дел Израиля Эбана по его просьбе. Он разьяснил министру, что все дело вовсе не в движении египетских войск на Синай, а «в политике Израиля, непрерывно и без всякой нужды обострявщей и без того непростую обстановку», и высказал смелое предположение, что «мины на израильских дорогах, примыкающих к израильско-сирийской границе, на самом деле ставят агенты ЦРУ».
Эбан пишет в своих мемуарах, что советское посольство уведомило Москву о том, что правительство Эшколя неустойчиво, не располагает должным авторитетом для ведения войны и вообще может пасть в любую минуту.
Цена этой осведомленности была не слишком велика – 21 мая совершенно такая же информация появилась в израильской газете «Йедиот Ахронот», с разьяснением, что оставшиеся не у дел (после неудачных для них выборов 1966 года) видные деятели Рабочей партии Шимон Перес и Моше Даян ведут переговоры о создании нового правительства с лидером оппозиции Менахемом Бегином. Эшколя на посту премьер-министра в этом случае должен был бы сменить Бен-Гурион.
Возникает, правда, вопрос – откуда Эбан знал о содержании советских телеграмм? Либо израильская разведка читала советскую дипломатическую переписку и не считала нужным это скрывать, либо – что более вероятно – посол Чувахин сказал министру ещё что-то, что в протокол их разговора не заносилось. Например, он мог посоветовать правительству Израиля проявить больше уступчивости – ввиду ненадежности положения самого правительства…
Вечером 21 мая премьер-министр Эшколь выступил с речью, обращённой к нации. Речь эта была произнесена после совещания в министерстве обороны, где было принято мнение, что война, скорее всего, неизбежна. Тем не менее, Эшколь полагал, что надо сделать всё возможное, чтобы её избежать. Он был не одинок в этом мнении – Бен-Гурион полагал, что ситуация очень опасна, что помощи ниоткуда не видно, и что виноват в этом Эшколь.
Старик (Бен-Гуриону исполнилось уже 81 год) был очень недоволен своим преемником. Толковый агроном, очень дельный администратор, прекрасно проявивший себя на посту министра финансов, Эшколь в свои 72 года не имел ни военного опыта, ни ораторского дара, ни харизмы прирождённого лидера. Он произнёс в Кнессете сдержанную, даже примирительную речь. Акабский пролив и доступ к Эйлату даже не были упомянуты – Эшколь хотел показать, что сама мысль о действиях Египта, направленных на возобновление блокады, так «немыслима», что даже не приходит ему в голову.
22 мая, в тот момент, когда У Тан, получивший наконец приглашение посетить Насера, должен был приземлиться в его столице, радио Каира обьявило о закрытии Акабского пролива – «для всех судов, направляющихся в израильский порт Эйлат». Обьявление блокады морского порта любой страны, согласно всем законам и прецедентам международного права, являлось актом войны.
2.Ожидания, колебания, совещания и назначения
23 мая в министерстве обороны Израиля состоялось экстренное совещание, проходившее в расширенном составе. В нем участвовали все министры, представители партий, входивших в правительственную коалицию, высшие чины армии и военной разведки, а также представители оппозиции.
От недавнего оптимизма не осталось и следа.
Гамаль Абдель Насер последовал примеру Эшколя. Не в пример израильскому премьеру, президент Египта был блестящим оратором. Он произнес впечатляющую речь, в которой, в частности, сказал следующее:
«Мы находимся в конфронтации с Израилем. Однако сейчас не 1956 год, когда Франция и Великобритания были на его стороне. Сейчас Израиль не поддержан ни одной европейской страной. В этот раз мы встретимся с Израилем лицом к лицу. Евреи угрожают нам войной. Я отвечаю им: “Ахлан ва-сахлан” (“Добро пожаловать”)».
Абба Эбан в своей книге «Свидетель и очевидец» («Personal Witness») сообщает, что на совещании было принято единодушное решение – срочно отправить его за границу для консультаций, чтобы «… искать поддержку международного сообщества в неожиданно разразившемся кризисе…» Но была большая вероятность, что вместо Эбана будет отправлен другой эмиссар.
Эбан, опытнейший дипломат, образованный и остроумный человек, полиглот с тройной золотой медалью Кембриджа (он очень гордится этим отличием в своей автобиографии), не имел в своей стране и тени того влияния и авторитета, на которые он полагал себя вправе рассчитывать. Даже Эшколь, который назначил его министром иностранных дел Израиля и заместителем премьер-министра, полагал, что его зам «всегда готов заменить трудное решение блестящей речью», и определял Эбана – на родном идишe, на котором до конца жизни предпочитал говорить в частном кругу – как «дер гелернтер нар», что можно приблизительно перевести как «учёный дурак». Эбан знал о такой своей репутации и боролся с ней как мог – например, приводил лестные отзывы из американской прессы о своём красноречии, где стиль его речей сравнивали со стилем Де Голля и Черчилля.
Избранные речи А. Эбана были даже записаны на пластинку (1959)
Как бы то ни было, 25 мая Эбан улетел. Путь его лежал сначала в Париж, потом в Лондон, и, наконец, в Вашингтон. В 1957-м Франция обещала поддержку Израиля в случае повторной блокады Эйлата, а Великобритания и США в том же году сделали заявления, сводившиеся к тому, что «Акабский пролив является международными водами». Что означало: они не могут быть перекрыты Египтoм без нарушения международного права.
Эбан очень надеялся, что Англия и США усмотрят в такого рода действиях ущемление их собственных интересов. На поддержку Франции он больших надежд не питал – отношения с ней сильно охладились. Де Голль искал сближения с арабским миром, и в последнее время на срочные телеграммы из Израиля французский МИД просто не отвечал.
26 мая президент Египта выступил с очередной речью, обращенной к Панарабской федерации профсоюзов. Он повторил свои предыдущие слова о том, что «теперь не 1956-й год» и добавил нечто новое: «если война разразится, она будет тотальной и ее целью будет уничтожение Израиля». Он назвал Соединенные Штаты «главным врагом», а Англию – «американским лакеем».
27 мая Эбан вернулся домой. Результаты его поездки были неутешительны, хотя сам он интерпретировал их очень положительно.
На все его доводы, что «в 1957-м вы нам обещали», во всех трёх столицах ему отвечали «да, но сейчас 1967-й…». Разница была в оттенках.
Хуже всего приём был во Франции – Де Голль требовал, чтобы Израиль ни в коем случае не предпринимал «односторонних действий». Британский премьер-иинистр Гарольд Вильсон в Лондоне говорил с Эбаном более дружески, но сообщил, что его страна «старается сочетать размеры своей ответственности с размерами своих ресурсов, поэтому в одностороннем порядке ничего предпринимать не будет». Президент США Джонсон был не столь прямолинеен – в манере, которая составила бы честь дельфийскому оракулу, он говорил, что «Израиль не останется одинок, если только не захочет остаться одиноким». В конкретных шагах, направленных на помощь Израилю – например, в ускорении поставок обещанных, но задержанных самолетов «Скайхок» – он отказал. Правда, американцы обещали «рассмотреть вопрос об организации международной армады, которая под защитой американских военных судов прошла бы Акабским проливом». Именно это обещание и послужило основанием для оптимистического отчёта Эбана своему правительству.
27 мая У Тан, вернувшись из Египта, предcтавил доклад Совету Безопасности ООН о положении на Ближнем Востоке. Он сказал, что «как президент Египта Насер, так и министр иностранных дел д-р Махмуд Риад заверили его, что Египет не предпримет наступательных действий против Израиля, а главной целью является восстановление положения, которое существовало до 1956 года».
Произнесённую накануне тем же Насером речь «о тотальной войне, целью которой будет уничтожение Израиля» генсек ООН не заметил – возможно, по причине понятной у столь занятого человека рассеянности. Однако речь эта произвела совершенно иное впечатление и в Израиле, и в арабских странах – и там, и там её восприняли совершенно серьёзно.
По Каиру и Дамаску шли ликующие демонстрации – толпы народа несли плакаты, выражающие восторженную поддержку своих правительств. Газеты выходили с огромными заголовками «Конец Израилю!» и с рисунками, на которых изображался горящий Тель-Авив с залитыми кровью улицами и с грудами черепов… В Израиле, как легко догадаться, настроение было обратным.
Новорождённый Израиль был создан людьми, уцелевшими после крематориев и расстрельных рвов Катастрофы. Так что невмешательство наблюдающего за развитием конфликта мира задевало самые больные воспоминания – рассчитывать на «справедливых мира сего» было нечего.
Действия же собственного правительства доверия публике не внушали. Последнeй соломинкой в этом смысле стало выступление Эшколя 28 мая. Он приехал на радио сразу после бессонной ночи, проведённой на совещании в министерстве обороны, текст читал с черновика, говорил скомканно и невнятно. В довершение всего он сбился, никак не мог найти потерянную строчку, и – в прямом эфире! – попросил своего помощника показать ему нужное место.
30 мая стало известно, что американский проект создания международной флотилии, которая под защитой американского флота прошла бы Акабским проливом, не может быть реализован. Ни одно из 80 государств, которым участие в этом предприятии предлагалось, к нему не присоединилось. Египет довёл до сведения США, что по кораблям, пытающимся нарушить территориальные воды Египта, будут стрелять.
В тот же день в Каир прилетел неожиданный гость – король Иордании Хуссейн. Приняли его по-братски, с распростёртыми обьятиями, хотя буквально за пару дней до визита радио Каира называло короля «хашемитской шлюхой». Король Хуссейн пришёл к выводу, что война неизбежна, что его политическая позиция, сформулированная как «сидеть на заборе и ждать исхода событий» больше не обеспечивает безопасность ни его стране, ни ему лично, и что надо спешить присоединиться к победителю. Был немедленно заключен договор о дружбе и взаимопомощи, иорданскaя армия отдана под командование египетского генерала, а Ахмед Шукейри – глава палестинской политической организации, находившийся под контролем египетского правительства, заклятый враг короля Хуссейна – вылетел в Амман в качестве посланца доброй воли. Свои радикальные антииорданские взгляды он молниеносно изменил.
Для Израиля это было огромным событием. Война на три фронта становилась совершенно осязаемой реальностью. Общественное мнение пришло к выводу, что «надо что-то делать, и немедленно…».
Вечером 1 июня на пост министра обороны Израиля был назначен Моше Даян. Даян был человек в Израиле известный, говорили про него разное. Например, утверждалось, что он хвастун, враль и позёр… А ещё он считался истинным автором победы в войне 1956-ого года. То, что именно он будет готов действовать решитeльно, у израильской публики не вызывало сомнений…
Абба Эбан пишет в своей книге, что он, Эбан, позвонил 1 июня начальнику генштаба Израиля генералу Рабину и его заместителю, начальнику службы военной разведки генералу Яриву, и сообщил им, что «можно начинать». Он утверждает, что оба генерала и премьер-министр Эшколь «выразили глубокое облегчение» по этому поводу.
Визит Леви Эшколя на синайский фронт, июнь 1967 г.
Для постороннего наблюдателя слова Эбанa звучат несколько комично – он выглядит человеком, с важным видом дающим разрешение на отправление поезду, который уже пошёл.
Дипломатия кончилась, дальше должна была высказаться армия…
По книге Бориса Тененбаума «Арабо-израильские войны»
Страницы филателистической летописи от Владимира Бернштама
В этом году исполняется 125 лет со дня рождения третьего премьер-министра Израиля Льва Иосифовича Школьника (Леви Эшколя). Он родился 25 октября 1895 года в местечке Оратов Киевской губернии в богатой еврейской семье. Закончил сначала хедер, а потом еврейскую гимназию в Вильно. С 16 лет Лев принимал участие в работе молодежных сионистских организаций. В 18 лет он переезжает в Палестину и селится в Петах-Тикве, где работает на устройстве орошения местных садов. В это время он активно участвует в профсоюзном движении.
Во время Первой мировой войны Лев Школьник служил в Еврейском легионе. В 1920 году он был одним из основателей Гистадрута и основателем Хаганы. Также Леви Эшколь принимал активное участие в создании национальной водной компании, и после создания компании «Мекорот» возглавлял её (с 1937 по 1951 гг.). Не случайно на оборотной стороне израильских банкнот с портретом премьер-министра Эшколя (5000 шекелей 1984 года и 5 новых шекелей 1987 года) было помещено стилизованное изображение всеизраильского водопровода – на фоне безводных и пахотных земель (рис. 1, 1a)
Рис. 1, 1a
После образования Государства Израиль Леви Эшколь занимает ряд ответственных правительственных постов. С 1951 года до конца жизни он избирался членом Кнессета, а с 1950 года занимал различные министерские должности. В 1961 году, когда Бен-Гурион решил подать в отставку с поста премьер-министра, он рекомендовал Эшколя в качестве преемника, однако руководимая Бен-Гурионом рабочая сионистская партия МАПАЙ, составлявшая основу правящих коалиций, эту отставку не приняла. В 1963 году Бен-Гурион всё же ушёл с поста премьер-министра, и Эшколь стал тогда новым главой правительства. Его портрет можно видеть на сувенирном конверте (см. рис. 2).
Рис. 2
Во время первого срока пребывания Эшколя в должности премьер-министра были установлены дипломатические отношения с Западной Германией (ФРГ) и несколько улучшились культурные связи с Советским Союзом, что помогло некоторым советским евреям репатриироваться в Израиль.
Леви Эшколь стал первым премьер-министром Израиля, приглашённым с официальным государственным визитом в Соединённые Штаты. Визит состоялся в мае 1964 года. После этого визита отношения между двумя странами улучшились, Израиль стал получать от США военную помощь.
В 1964 году Леви Эшколь инициировал торжественное перезахоронение в Израиле праха Зеэва Жаботинского, основателя ревизионистского сионизма, умершего в Нью-Йорке в 1940 году до создания государства и завещавшего похоронить себя в Израиле. Этому событию посвящено два специальных штемпеля, выпущенных почтой Израиля, а также серия сувенирных конвертов, один из которых (с маркой, погашенной специальным штемпелем) показан на рис. 3.
Рис. 3
Перед началом Шестидневной войны Эшколь создал первое в истории Израиля правительство национального единства. 1 июня 1967 г. министром обороны был назначен Моше Даян из партии Рафи. В правительство в качестве министров без портфеля вошли представители блока Гахал Менахем Бегин и Йосеф Сапир.
Роль Эшколя в победе в Шестидневной войне отмечена, в частности, сувенирным конвертом (рис. 4). Надпись на конверте в переводе с английского гласит: «Памяти премьер-министра Израиля Леви Эшколя, лидера израильского народа во время Шестидневной войны, борца за мир».
Рис. 4
После войны Эшколь продолжил политику, направленную на укрепление сотрудничества с США как с главным союзником Израиля. В 1968 г. он совершил свой второй государственный визит в Соединенные Штаты для переговоров с президентом Джонсоном. К этому событию был выпущен сувенирный конверт, погашенный в аэропорту Лода в день отлета израильской делегации в США (рис. 5).
Леви Эшколь, третий премьер-министр Израиля, умер от инфаркта 26 февраля 1969 г. Этой печальной дате посвящен памятный конверт (рис. 6). Израильская почта посвятила Эшколю также марку и конверт первого дня, выпущенные 11 марта 1970 года.
Рис. 5
Рис. 6
Рис. 7
Источники информации
Леви Эшколь (материал из Википедии): https://ru.wikipedia.org/wiki/Эшколь,_Леви
Эшколь, Леви, Материал из ЕЖЕВИКИ – академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам: http://www.ejwiki.org/wiki/Эшколь,_Леви
Выходцы из Беларуси внесли заметный вклад в культурную жизнь подмандатной Палестины. Многим из них посвящены конверты и марки, выпущенные в Израиле. Родившиеся в Беларуси театральные деятели Наум Цемах, Хана Ровина и Моше Галеви организовали в Москве театр «Габима», который после переезда актёров на историческую родину со временем стал Государственным национальным театром Израиля. Об этом рассказывалось в предыдущей статье.
Говоря о деятелях культуры – выходцах из Беларуси, которым посвящены объекты филателии, следует упомянуть писателя и публициста Александра Зискинда Рабиновича, писавшего под акронимом «Азар», а также знаменитую поэтессу Иохевед Бат-Мирьям.
Александр Зискинд Рабинович родился в 1854 году в белорусской деревне Ляды, в семье хасидов движения «Хабад». Рабинович получил традиционное еврейское воспитание, но в юности, увлекшись идеями Хаскалы (просвещения), при помощи словаря Мандельштама научился русской грамоте. Несколько лет прожил в Москве, где сотрудничал с рядом изданий, а одновременно был связан с «протосионистскими» движениями Хиббат-Цион и Бней-Цион. С 1888 г. работал учителем в полтавской талмуд-торе. (Талмуд-тора – это традиционное учебное заведение для мальчиков. В отличие от частного хедера, где за обучение детей платили их родители, талмуд-тора существовала на общественные деньги.) В этот период Рабинович начал печатать очерки и рассказы – преимущественно из быта средних и полуинтеллигентных слоев еврейства, а также готовить образовательные книги для детей школьного возраста. Поборник сионизма, Рабинович был делегатом 1-го Сионистского конгресса в Базеле (1897). В 1906 году он переезжает в Эрец-Исраэль и селится в Яффо, где занимается педагогической деятельностью, а также сотрудничает с различными еврейскими изданиями Палестины. Рабинович был близок к организациям «Ха-Поэль ха-цаир» и «Поалей Цион», состоял в партии «Ахдут ха-авода», а затем — в поглотившей её «Мапай», был одним из основателей Хистадрута (чаще пишут «Гистадрут» – это объединение профсоюзов существует в Израиле и поныне – belisrael). Совмещал социалистические взгляды с религиозными убеждениями. В 1934–1936 гг. вышло собрание его сочинений в пяти томах.
Азар умер в Тель-Авиве в 1945 году. Портрет писателя мы видим на конверте, посвященном открытию почтового отделения в мошаве Кфар-Азар (это селение в центре Израиля было названо в честь писателя).
* * *
Йохевед Бат-Мирьям (настоящая фамилия – Железняк) родилась 5 марта 1901 года в деревне Капличи на белорусском Полесье (ныне Калинковичский район Гомельской области) в состоятельной семье земельного арендатора Наума Железняка и Марьяши Шнеерсон. Она училась в Харьковском, Одесском и Московском университетах. Первая книга её стихов «Ме-рахок» («Издалека») вышла в свет в 1932 году, через четыре года после её приезда в Палестину. За этим сборником последовали шесть других: «Эрец-Исраэль» (1937); «Реайон» («Свидание», 1940); «Дмуйот ме-офек» («Образы на горизонте», 1942); «Ми-ширей Руссия» («Из российских песен», 1942); «1943 — ширим ла-гетто» («1943 — песни гетто», 1946) и «Ширим» («Песни», 1963).
Большинство стихов Бат-Мирьям написано в период между двумя мировыми войнами, в них отражена трагедия евреев того времени, а также её личная жизнь в Российской империи, СССР и затем в Эрец-Исраэль. В 1963 году Бат-Мирьям была удостоена литературной премии имени Бреннера, в 1964 году – премии имени Бялика, а в 1972 году ей присудили государственную Премию Израиля. На русский язык несколько стихотворений Бат-Мирьям перевёл известный поэт Александр Пэнн (переводы были опубликованы в сборнике «Поэты Израиля», Москва, 1963).
Обложка и страницы из указанного сборника
Умерла поэтесса 7 января 1980 года в Тель-Авиве. Ей посвящена марка, увидевшая свет в серии «Современные ивритские писатели» в 1996 году.
Справа – изображение поэтессы в бронзе (скульптор – Б. Лишанский; взято отсюда)
При подготовке данной заметки были использованы материалы Википедии и «Электронной еврейской энциклопедии».
Государственный национальный театр Израиля «Габима» был основан в Москве в 1918 году – ровно за 30 лет до образования еврейского государства. У истоков театра стояла группа энтузиастов, трое из которых (Наум Цемах, Хана Ровина и Моше Галеви) были уроженцами Беларуси. Цемах родился под Волковыском, Ровина – в Березино, а Галеви (Гуревич) – в Мстиславле.
Рис. 1. На марке изображены три портрета Ханны Ровиной в разные периоды жизни актрисы. На купоне – рисунок здания «Габимы». В нижней части купона цитата из пьесы «Гадиббук».
Идея создания театра, пьесы в котором ставились бы на древнееврейском языке (иврите), появилась у учителя из Белостока Наума Цемаха ещё до Первой мировой войны. 29 июня 1909 года в Белостоке силами «Еврейского любительского артистического кружка» был поставлен первый спектакль на иврите – «Школа мужей» Мольера. Вскоре в Варшаве был создан передвижной театр «Габима», который прекратил своё существование с началом мировой войны. Но Цемах не отказался от своей идеи. Оказавшись в Москве в 1917 году, он собрал группу энтузиастов – Менахем Гнесин, Хана Ровина (см. рис. 1), Моше Галеви (рис. 2) и др. – которые образовали труппу вновь созданного театра «Габима». Собравшиеся актёры в сентябре 1917 г. обратились за помощью к К. С. Станиславскому, который рекомендовал в качестве художественного руководителя нового театра своего ученика Евгения Вахтангова.
В октябре 1918 г. театр открылся спектаклем «Вечер студийных работ», состоявшем из четырёх одноактных пьес. Актеры нового театра не скрывали, что хотят уехать в Палестину и играть для людей, понимающих иврит. В 1919 г. Вахтангов писал: «Студия совершенно определённо предполагает уехать в Палестину при первой объективной возможности… Габима не мыслит своей деятельности иначе как в полном единении со своим народом на его исторической родине, в Палестине, но вместе с тем не желает порывать связи с корнями, её породившими, Московским Художественным театром».
В 1922 году состоялась премьера мистической пьесы Ан-ского «Гадиббук» в постановке Вахтангова. Пьеса была написана на русском языке и была переведена на иврит Бяликом (рис. 3). Этот спектакль ставился «Габимой» до 70-х годов и был сыгран более 3000 раз. В 1926 году театр «Габима» уехал на гастроли по Европе и Америке.
Рис. 2. Рис. 3. Рис. 4.
Актёры решили не возвращаться в СССР. Часть из них поселилась в США, а большинство отправилось в Палестину. Театр и поныне существует в Израиле.
В 1948 году, когда было провозглашено Государство Израиль, театру исполнилось 30 лет. В репертуаре театра всегда имелись пьесы, относящиеся к русской классике.
В 1956 году театр «Габима» объявлен Национальным государственным театром Израиля. Многие выдающиеся израильские актеры начинали свою творческую деятельность в Габиме, среди них – Нисим Алони (рис. 4). В 1990 и 2002 годах «Габима» гастролировала в Москве.
Израильская почта отметила сороковый, шестидесятый, семидесятый и восьмидесятый юбилеи театра спецгашениями (рис. 5–8). На почтовой карточке (рис. 9) и конверте (рис. 10), посвящённых 40-летию «Габимы», изображено здание театра. К полувековому юбилею театра были выпущены специальная марка и конверт первого дня (рис. 11–13). На рисунке 14 показан конверт, посвящённый 70-летию «Габимы», на котором марка, выпущенная к полувековому юбилею, погашена памятным штемпелем к 70-летию театра.
Рис. 5. Рис. 6
Рис. 7 Рис. 8
Рис. 9
Рис. 10
Рис. 11 Рис. 12
Рис. 13
Рис. 14
Столетний юбилей театра израильская почта отметила выпуском марки, специального штемпеля и конверта первого дня (рис. 15).
Мало кто знает связь между “Поправкой Джексона-Вэника” к Закону о Торговле США, спасшей шанс советских евреев на выезд из СССР, и Кишиневским погромом 1903-го. Но она есть.
1 погром, 49 убитых, 586 раненых, полторы тысячи домов разрушены. Но эффект от Кишиневского погрома, 117-ю годовщину которого мы отмечаем сегодня, в последний день Песаха, вышел далеко за рамки нашей национальной истории. Которая знает события и пострашнее…Но именно этот погром повлиял на политическую историю сионизма, на зарождение арабо-израильского конфликта, на исход русско-японской войны, и на несостоявшуюся российскую демократию…
Поводом был, как всегда, кровавый навет в Песах. Но Кишиневский погром стал водоразделом нашей истории эпохи сионизма не поэтому. А из-за реакции, которую он вызывал. Потому, что через 6 лет после начала сионизма в Базеле, и двадцать лет спустя возникновения предтечи сионизма Герцля – движения Ховевей Цион – русские евреи не стали сидеть сложа руки, и перешли к активной защите своих прав, жизней и убеждений.
Кишиневский погром превратил молодого одесского литератора, только что вернувшегося из Италии – Жаботинского – в того яростного вождя еврейского возрождения, каким мы его знаем. Одесса тогда тоже готовилась к погромам, и Жаботинский стал членом первой группы еврейской самообороны города. С началом погрома в Кишиневе часть группы была послана туда на помощь, и увиденное потрясло Жаботинского на всю жизнь.
Среди развалин сожженной синагоги он нашел обрывок свитка Торы, с фразой из Книги Шмот – «…[пришельцем стал я] в чужой стране» – и воспринял это как символ происходящего. После того, как Хаим Нахман Бялик, тоже посланный в Кишинев задокументировать трагедию, пишет свою знаменитую поэму “בעיר ההרגה” – («В городе резни») Жаботинский переводит ее на русский под названием «Сказание о погроме»:
« …Но дальше. Видишь двор? В углу, за той клоакой,
Жаботинский восстает против безысходности жизни на чужбине, и когда в том же году Герцль выступает с «Планом Уганды», он становится одним из лидеров оппозиции этому плану среди русских сионистов. И начинает свою борьбу против уступок и компромиссов в защите наших национальных прав. Которую вел всю свою жизнь.
Но кроме литературы и идеологии, погром закладывает основы еврейской самообороны в России. В местечках и городках Черты оседлости возникают отряды молодежи, готовые постоять за себя. И многие достигают успехов. Так, действия полтавского отряда привели к тому, что в городе ни один еврей не пострадал. Одним из командиров полтавской самообороны был Ицхак Бен-Цви. Правильно, будущий второй президент Израиля…
А после революции 1905 г. и второй волны погромов в ходе ее подавления, многие члены самообороны вынуждены бежать в Эрец-Исраэль. Там они обнаруживают, что вся охрана еврейских фермеров Первой алии осуществляется арабами, которые же сами и грабят своих «подзащитных».
И в 1907 г. «самооборонщики» – среди которых все тот же Бен-Цви, создают организацию «Бар-Гиора», которая в 1909 г. превращается в «Хашомер» и берет под контроль охрану поселений на севере Ишува, отражая атаки арабских бандитов.
Но самым значимым – но, по иронии истории, самым малоизвестным – следствием Кишиневского погрома становится деятельность Якова (Джейкоба) Шифа. Шиф был один ведущих американских банкиров, совладельцем банка «Kuhn, Loeb & Co.», заместителем председателем Торговой Палаты США, и «просто» очень влиятельным финансистом. Он внимательно следил за положением еврейской общины России, и потому был яростным противником режима Николая II. И когда в 1904 г. началась Русско-Японская война, он выступил с поддержкой Японии, помог ей получить кредиты в США на ведение войны, и фактически обеспечил ее победу над Россией.
Когда Россия, вычислив поддержку Шифа, через своих дипломатов обратилась к нему, он в итоге остановил финансовую поддержку Японии и война была закончена. Но не раньше, чем Япония фактически одержала в ней победу, а Россия нехотя пообещала отменить антиееврейские законы и дать возможность евреям избираться в Госдуму!
Шиф изобрел тактику финансово-дипломатического давления на России еще в 90-х годах 19 в., после погромов 1881-82 гг., и последующих волн российского антисемитизма. Причем его борьба была конкретно с домом Романовых – он приветствовал Временное правительство, и поддержал его финансовым займом на военные нужды. После отмены им антиеврейских ограничений и законов…
И именно на тактике Шифа основывалась знаменитая «Поправка Джексона-Вэника», ограничившая торговлю и финансовые отношения США и СССР в 1974 г. В ответ на ограничение выезда евреев из СССР. Вся еврейская эмиграция из СССР в 70-80-е годы проходила под защитой этой поправки и деятельности еврейских правозащитных организаций США и мира, не спускавших глаз с советской власти. Именно тогда я впервые услышал про эту поправку, и в итоге после 9 лет отказа оказался в Израиле…
Мы помним сегодня Кишиневский погром, и его уроки. Полагаться на свою силу, не недооценивать опасности, и быть готовыми их отразить и постоять за себя, или за любого еврея. Которому они угрожают.
Особенно сейчас, когда у нас есть свое, сильное и успешное, государство. Которое мы должны ценить и беречь.
Моя последняя статья на иврите – про то, что маленькая антисионистская партия не представляет «русскоязычных» израильтян – вызвала повышенный интерес. Не читающие на русском израильтяне только сейчас начинают понимать, что у них выросло под носом во взлелеянном этой «партией» этническом гетто для новых репатриантов. Невежество, стереотипы, и агрессивное отчуждение от всего израильского и особенно еврейского… А ведь всего четыре поколения назад именно русскоязычные сионисты начинали здесь проект национального возрождения для всего еврейского народа.
Сегодняшняя дата – 3-го Адара – напоминает нам, в каком мы тупике. В этот день 2536 лет назад завершилось восстановление Иерусалимского Храма вернувшимися из Вавилона евреями. Это было второе наше возвращение на нашу историческую родину, с целью возрождения государственной независимости и духовного единства народа. Первым был, конечно же, исход из Египта. Когда нам объяснили, что это не просто турпоход в пустыню, а переход из одной качественной фазы в другую. И страна, в которую шел турпоход, и полученная по дороге Тора, были необходимым условием для успеха этого предприятия.
Поэтому изгнанным в Вавилон было понятно, что 1. они должны вернуться в Сион 2. восстановить Храм. Снова связать свою жизнь с Эрец-Исраэль, и наполнить ее морально-философским смыслом. Но между изгнанием и возвращением прошло всего 70 лет, и эта концепция была им еще понятна. В нашем же случае это разрыв примерно в 2000 лет, и потому неудивительно, что не всем эта тривиальная мысль все еще ясна.
Сионизм организовал достаточно эффективный транспортный механизм перемещения евреев в Эрец-Исраэль, но запнулся на разъяснении цели «клиенту».
Тем более, что сегодня мы не восстанавливаем Храм. После двух проколов нам поставили более сложную задачу – создать на этот раз условия для его появления. И решать ее надо, поднимая себя на новый моральный уровень. Именно поднимая. Тем более омерзительно то, что устроила эта мелкая антисионисткая партия с алией, на всех ее фазах. ОПУСКАЯ, а не поднимая людей. Именно с алией – суть которой именно в подъеме к новым высотам. И лишая людей знаний о себе, о своей истории, культуре и традиции – и тем более распространяя заведомую ложь про это – они выступают против самой идеи алии и национальной концепции сионизма.
Чтобы добиться успеха, нам придется пройти долгий путь выхода из этого тупика. Обидно, что вклад целого поколения (а Большая алия из бывшего СССР началась 30 лет назад) находится под угрозой по вине нескольких проходимцев, карьеристов и аферистов. Как архитектор, я вижу перед нами серьезный капремонт, с заменой фундаментов, лестниц и перекрытий. Такой вот философский «пинуй-бинуй». Это хлопотно, муторно и долго. Но другого выбора нет. Наше государство находится на пике своего расцвета – экономического, внешне-политического, общественного. Необходимо сейчас освободить колоссальную энергию «олим» и направить ее на созидание, а не на переваривание лжи и на ненависть.
История Зрубавеля бен Шалтиэля, потомка династии иудейских царей, и политического лидера возвращения в Сион (духовным был Верховный Коэн Йегошуа бен Йегоцадок), вдохновила одного из основателей Ховевей Цион Моше Лилиенблюма. За 10 лет до Сионистского конгресса Герцля. В результате этого «вдохновения» мы сейчас живем в современном государстве евреев. Нам осталось «только» присоединить к этому понимание и знание нашей национальной традиции, и поставить себе достойные нас задачи.
И восстановить разрушенную советской системой последовательность поколений.
Ракетный обстрел из Газы вчера напомнил нам о парадоксе несоответствия нашей военной мощи тактике ее использования. И по совпадению, именно отмечаемый сегодня день рождения Орда Вингейта (на снимке), капитана английской разведки в Эрец-Исраэль, может объяснить нам это явление.
Вингейт, шотландец по происхождению, был горячим сторонником сионизма. По религиозным соображениям. Он верил в наше право на эту землю, и учил на практике, как это право отстаивать. В 1938 г. – правильно, в разгар арабского погромного восстания – он основал то, что стало прототипом первого современного еврейского спецназа – SNS, Special Night Squads – «специальные ночные роты», состоявшие частично из английских солдат, но с большинством евреев Йшува, членов Хаганы (на фотографии, сам Вингейт на “врезке”).)
«Ночные роты» занимались ликвидацией арабских банд, нападавших на британские объекты и на еврейские поселки. Занимались успешно. В основе успеха лежали четкие разведданные, инициатива, мобильность, и беспощадность. За успехи «рот» Вингейт получил от Ишува кодовое прозвище «йедид» («друг»), а от англичан – «Крест отличной службы», второй по престижности орден империи. И звание майора.
На основе «рот» был потом создан Пальмах, и тактика боя израильского спецназа – малыми, но хорошо обученными и отчаянными силами нанести противнику качественный ущерб, и переломить ситуацию в свою пользу. Жестко, болезненно, но точечно. Этой тактики хватило на отражение точечных атак арабских армий в Войне за Освобождение, но там, где требовалось широкомасштабное ведение действий по всему фронту – как с Иорданским легионом на восточном направлении – этого оказалось недостаточным. И мы потеряли тогда Восточный Иерусалим, Гуш Эцион и всю Иудею. И Шомрон.
До сих пор нам нет равных в качественных точечных спецоперациях. Хуже, когда надо двинуть силы по всей ширине фронта, оперируя масштабом дивизии и корпуса. Когда Синай был наш, этот масштаб был необходимостью и тренировался. Но первая Ливанская война, через 3 года после сдачи Синая, уже выявила несовершенность нашего умения оперировать такими силами. И только в операции «Защитная стена» – зачистке Иудеи и Шомрона от арафатовского террора – мы немного вернулись к этим масштабам. Но последовавший итнаткут снова отбросил нас назад. А Вторая Ливанская стала подлинным системным фиаско.
Сегодняшняя ситуация в Газе являются стратегическим провалом генштаба (под руководством Моше «Боги» Яалона), планировавшего итнаткут только для успешной ликвидации еврейского присутствия в Гуш-Катифе, без какой-либо проработки сценариев превращения сектора в угрозу безопасности Израиля. И сегодня политическое руководство вынуждено готовить незаготовленные ранее контрмеры на полученную ситуацию.
Вопрос в том, сумеет ли армия подстроится под задачи, которые ей наконец ставят. Последние годы в ЦАХАЛе под командованием Айзенкота и руководством Либермана царили показуха, искажение отчетных данных и провалы практической работы по подготовке к следующему конфликту. Новый начгенштаба Кохави начал чистить эти авгиевы конюшни, и проводит в армии основательную встряску.
Пожелаем ему успеха, и будем надеятся, что ЦАХАЛ максимально быстро наведет порядок, и подготовится к следующему и, будем, надеятся, решающему витку ликвидации угрозы из Газы. Исходя из широких национальных интересов, и сохраняя эту широту подхода к проблеме. Мы уже не маленькая страна с неэффективной социалистической экономикой – а региональная держава с мощными ресурсами. Умеющая четко сформулировать – и жестко защитить – свои широкие и далекоидущие национальные интересы.
Сначала цитата. «Многие евреи…отпали от еврейства. Этот процесс отпадения начался со времени разрушения Второго Храма и никогда не прекращался, но за последние годы в западных странах он особенно усилился. – Но еще большее количество евреев, сами того не сознавая, потеряли свою внутреннюю связь с народом и фактически отпали. Они сами и весь мир считают их евреями, но они остаются евреями только из-за привычки…» Знакомо?
Тогда дальше: «Положительных действий еврейство от них не требует… 613 предписаний и запретов Шулхан-Аруха они высмеивают… В синагогу они ходят только в Судный день. Они сами себя убеждают что они хорошие евреи, только потому, что любят Гейне…».
Это не пост в блоге кого-то из публицистов правого – национального – лагеря, на злобу дня. Это было сказано 122 г. назад австрийским философом, психиатром и публицистом Симхой Меиром Зюдфельдом. Вошедшим в историю под своим псевдонимом – Макс Нордау. Под этим именем он вместе с Герцлем основал сионистское движение, был вице-председателем первых шести Сионистских конгрессов, и председателем следующих четырех.
Вот на 2-ом Конгрессе в 1898 г. Нордау и описал этими словами состояние еврейского народа. После того, как на еще на 1-ом Конгрессе он представил бедственное положение народа в каждой стране мира, и обозначил сионизм как решение этой ситуации. Но за первый же год сионизма выявилась вся проблематика отношения многих евреев к предложенной формуле национального возрождения.
Нордау, литературный критик и блестящий публицист, метко описал эффект появления сионизма: «Первое воздействие сионизма на еврейский народ напоминает мне известную картину природы, которую каждый из вас, конечно, видел. Прелестен зимний ландшафт. Ледяной панцирь покрывает реки, снеговой покров – поля; …Прелестный весенний ландшафт представляет более веселую картину. Журчат зеркальные ручейки, поля зеленеют и цветут, новая жизнь пробивается и ткет повсюду чудные узоры. Но переход от одной картины к другой! Первое действие весенних солнечных лучей таково, что они разрушают зимний ландшафт, но не создают тотчас же вместо него весеннего ландшафта…Нечто подобное переживает теперь и еврейство… явился сионизм и, как весеннее солнце, начал согревать эту величественную снежную пустыню. В разбросанных уголках…уже пробиваются стебельки былинок и ранних подснежников. Но на всем остальном пространстве сплошное, громадное болото. В этом море грязи мы бродим теперь. В этой рыхлой тине мы вязнем на каждом шагу по колени, по пояс. Как это противно! Как это тяжело! Все низменное, все скверное, что заключает в себе еврейство и что до сих было скрыто под ледяным покровом, всплывает теперь наружу.»
Гидродинамические свойства нашего низменного и скверного были актуальны не только во времена Нордау. Он сам метко описывал физику наших национальных пороков еще со времен Эзры и Нехемии (античные «сионисты», вернувшие часть народа из вавилонского плена, и возродившие в первый раз Иудею, и Второй Храм). Именно в искоренении этого зла – неверия в свои силы и возможности, и неуважения к своему национальному наследию – Нордау и видел цель сионизма.
Но и сегодня, похоже, мы находимся в стадии, метко описанной Черчиллем: «Это не конец, и даже не начало конца. Но, возможно, это конец начала»…Создав независимое государство, мы уже долгие годы вязнем в том же болоте, в море грязи наших недостатков и пороков, и созданных ими проблем. За один только последний год бесконечных выборов и порожденного ими саботажа сионистской идеи уровень этих сточных вод поднялся до рекордной отметки. И мы хорошо знаем, из каких коллекторов они текут нам за шиворот.
Поэтому перед третьими выборами – если мы не хотим чтобы они стали, как русский бунт, совсем «бессмысленными и беспощадными» – нам стоит опорожниться от всей накопившейся мути, и вернуться к тяжелой – но необходимой и созидательной работе над собственным будущим.
И для этого стоит вспомнить решение, предложенное Нордау еще на третьем Конгрессе – использовать все еще сохраняющуюся волю народа к спасению своего будущего:
«…Одною силою мы несомненно обладаем теперь, а именно – волею народа…первым условием [чтобы считались с нашей волей] считается существование народной воли и недвусмысленное ее проявление. Желая, чтобы другие народы серьезно с ним считались, еврейский народ должен сам серьезно смотреть на себя. Чтобы рано или поздно достигнуть того, к чему стремится, он должен прежде всего заявить свои требования! (Базель, август 1899 г.)»
Макс Нордау умер сегодня 97 лет назад. Мы живем в нашей стране во многом благодаря его идеям, и упорству в их реализации.
И сегодня наши, сионистские, требования просты:
1. Подтверждение сионистской мечты национального возрождения в нашей единственной стране;
2. Утверждение нашего суверенитета в нашей стране для обеспечения физических условий нашей жизни сегодня, и достойного будущего следующих поколений;
3. Бескомпромиссная борьба со всем, что препятствует как нашему суверенитету, так и национальному возрождению и самоопределению;
Подтверждать и утверждать это мы должны себе – и нашим внутренним – как справедливо говорил Нордау, нашим самым опасным врагам. И с ними же бороться, заявляя и реализуя свои требования.
Если мы хотим себе национального будущего.
Если бы наш президент помнил историю ветеранов Ишува в Эрец-Исраэль, воевавших с нацизмом – то не сделал бы ту позорную оговорку. И поднял бы на съезде десятков глав государств, посвящённом Холокосту, самую главную тему, которая должна была там прозвучать. Что только сильный Израиль может защитить еврейский народ от антисемитизма и геноцида. Сегодня, как и раньше.
Как это сделали легендарные бойцы вроде Мориса Тифенбруннера (на снимке). Благодаря которым наша страна стала островком безопасности уже в те страшные годы. Но у нас не принято помнить нашу историю, и поэтому даже для упоминания тех бойцов мы пользуемся иностранным трудновыговоримым словом, подведшим нашего президента…
Хотя мы должны гордиться добровольцами Ишува, сражавшимися с нацистами в рядах английской армии. Это уникальная и яркая страница истории нашего государства, и мы обязаны ее помнить.
В первые же дни войны англичане обратились к Ишуву послать добровольцев на фронт в Европу. И уже осенью 1939 г. первая инженерная рота прибывает из Эрец-Исраэль на фронт во Францию. Фронт же неудержимо катится на запад, и рота в итоге занимается созданием преград на дорогах и подрывом мостов, чтобы задержать вермахт. В итоге они отступают до самой Бретани и успевают эвакуироваться через Ла-Манш в самый последний момент.
Всего же за годы войны в британской армии служило ок. 35.000 добровольцев из Эрец-Исраэль. Что составляет почти 7% от еврейского населения страны. Этот как если бы сейчас ушли добровольцами …475 тысяч израильтян. Для сравнения – сегодня личный состав всего ЦАХАЛа составляет почти в 3 раза меньше…
И совсем не все эти добровольцы служили в инженерных или вспомогательных войсках. В историю …английской армии – больше, чем в историю ЦАХАЛА, вошло знаменитое подразделение спецназа SIG – Special Interrogation Group. Созданное в самом начале 1942 г. на основе 51-го еврейского подразделения коммандос–добровольцев. SIG занималось глубокой разведкой и диверсиями в тылу вермахта в Северной Африке. Подавляющее большинство бойцов SIG были европейские евреи, для которых немецкий был родной. Они ходили почти всегда в форме вермахта, говорили между собой только по-немецки, пели нацистские песни и маршировали по английской базе «гусиным шагом» на нацистский манер. Если их будили среди ночи, и они не начинали говорить по-немецки, их немедленно выгоняли из подразделения…
И сержант Морис Тифенбруннер, с позывным «Тиффен», был одним из лучших из них.
Успехи SIG, созданного по личному указанию Черчилля, впечатлили бойцов только что созданного подразделения SAS – легендарного сегодня спецназа английской армии (считающегося одним из лучших в мире, наряду с американскими SEALs и нашей Сайерет Маткаль). Именно бойцам SIG было поручено забросить бойцов SAS в одной из их самых первых операций для диверсии на авиабазе Дарна в Ливии. С этой базы Люфтваффе бомбило английские конвои, поставлявшие войска и снаряжение на бои на Мальте.
Операция была успешной. И многие другие. Но осенью 1942 г. SIG уходит почти в полном составе на штурм стратегической базы в крепости Торбук. И из-за предательства находившегося в ее составе бывшего солдата вермахта Эсснера операция проваливается, и только немногим бойцам SAS и SIG удается уйти, и после долгой дороги в пустыне выйти к англичанам. После этого SIG был расформирован. Но Морис Тифенбруннер присоединяется к SAS и воюет вместе с этим спецназом еще несколько месяцев.
Тифенбруннер был человеком уникальной судьбы. Он родился в Германии, но после прихода к власти нацистов его семью высылают в 1939 г. в Польшу – оттуда были родом его родители. Морис пробирается через всю Европу в Бельгию к своему старшему брату, но там его арестовывают как нелегального беженца. Он бежит во Францию, и в Париже выходит на представителей ЭЦЕЛя, которые устраивают ему место на корабле нелегальных иммигрантов Бейтара «Парита». Долгим путем корабль идет до румынского порта Констанца, подбирает там еще беженцев, выходит в море … и тут греческий капитан отказывается продолжать без увеличения оплаты.
Тифенбруннер и другие пассажиры захватывают корабль, вместе с несколькими членами греческой команды доводят его до Эрец-Исраэль, и, сломав двигатели, выбрасывают его на берег Тель-Авива. Через несколько недель начинается война, и Тифенбруннер уходит добровольцем в английскую армию. Он и был в той самой инженерной роте, вывезенной из Сен-Мало в Бретани за день до захвата города вермахтом.
Тифенбруннер присоединяется к 51-му подразделению коммандос, воюет полтора года в Африке с итальянским экспедиционным корпусом, затем попадает в SIG. Перейдя в SAS, он в декабре 1942 г. попадает в плен, штурмуя итальянско-немецкую базу. Итальянцы переправляют его и еще 9 пленных английских офицеров на подводной лодке в Европу – и на этом переходе Тифенбруннер с другими пленными пытается захватить подлодку…но их бунт был подавлен, и по прибытии их отправляют в лагерь для военнопленных в Австрии, а затем в Пруссии. Зимой 1944 г. лагерь эвакуируют «маршем смерти» на запад Германии, где Тифенбруннера в мае 1945 г. освобождают союзники.
Он возвращается в Эрец-Исраэль, чтобы узнать, что вся его семья погибла в Холокосте. Он принимает участие в Войне за Независимость, но потом уезжает в Англию. Только в начале 80-х он в третий раз приезжает в Израиль, и живет тут 30 лет, работая книжным переплетчиком. Тифенбруннер умер 24 июля 2013 г., в возрасте 94 лет…
Благословенна будет его память, и память других героев-ветеранов, защищавших Ишув в годы войны. Из числа ветеранов SIG наиболее известны Карл Кахане – впоследствии самый «старый» боец SAS, прошедший всю войну,
Дов Коэн (на снимке), ставший затем командиром спецопераций ЭЦЕЛя и погибший при прорыве в тюрьму Акко для освобождения заключенных в ней подпольщиков. И Исраэль Карми, ставший комбатом 9-го батальона Пальмаха, командиром 27 танковой бригады ЦАХАЛа и одним из создателей парашютно-десантных войск нашей армии.
Мы помних их всех – в числе полутора миллионов евреев, воевавших с нацизмом в армиях Польши, Франции, СССР, Англии, США, Канады, Австралии и других стран.
Мы обязаны их помнить. Это наш моральный долг перед теми, кому мы обязаны нашей сильной страной.
И, соответственно, нашим будущим.
Boaz AharoniМожно спросить, что за “позорная оговорка”? Не совсем понимаю. “Оставьте историю историкам”? Эта? Но лучше не буду угадывать, а дождусь ответа. Заранее спасибо.
– Наталья Файнштейн Ривлин вместо “уважаемые ветераны” сказал “уважаемые ветеринары”. Причем повторил это три раза.
Boaz AharoniМакаби Хайфа на своём паркете чествует трёх спасённых от Катастрофы 88, 93 и 96 лет. Вчера перед игрой против Апоэль Иерусалим. 95:87 в пользу Макаби.
