Category Archives: Беларусь

А. Санотенко и «еврейский вопрос»

Сегодня, 26 марта, в Бобруйске задержали нашего коллегу Анатолия Санотенко (на снимке), редактора газеты «Бобруйский курьер», который пришёл освещать народную акцию протеста.

Надеемся, беспредел последних недель прекратится в Беларуси, и Анатолия выпустят, как и всех других незаконно задержанных. А пока предлагаем его текст о «еврейском вопросе», опубликованный здесь в 2016 г.

Принцип и еврейский вопрос

(Девятая глава из романа-трансформера)

Все проблемы в Бобруйске начались с того, что из него уехали евреи.

– Таки уехали? – спросите вы.

– Таки – да, – ответим мы.

Уехали… Когда-то было более 80 процентов (при русских царях ещё, которые ввели «черту оседлости»), стало – меньше одного. Процента. (Но пока мы это писали – может, и ещё уменьшилось…).

В общем, дебет с кредитом не сводится. Нет, не сводится.

А ведь было, было! Сотни лавочек, 42 синагоги, свои типографии, где печатали Тору. Выходила газета – «Предпоследние новости» (возглавить которую, в возобновленном виде, через 90 лет угораздило Вацлава Сигизмундовича Принципа). Был свой театр, свои синема.

Даже цирк свой был, бобруйский.

Бизнес – процветал, государство тогдашнее в него не вмешивалось: плати подати – и работай.

Весь старый «кирпичный» Бобруйск и был построен именно в те времена. За десять лет с небольшим. С 1902 по 1914 год.

Ну, а потом… Потом – Первая мировая, и всё такое…

За ней – явилась (не запылилась) советская власть.

Оставшиеся (в смысле – не эмигрировавшие) граждане еврейской национальности в первое время даже были рады: все вокруг – свои, революционно или просто – по-доброму настроенные. Это те так думали (уточним), которые «встроились» в новые порядки. Ну а другие…

Другим (тем, которые не эмигрировали) было совсем нехорошо: синагоги, еврейские общины, – закрыли, имущество – забрали. Обучение в хедерах и иешивах – запретили. Даже иврит был запрещён! Что уж тут (и на чём!) говорить…

Большевики – чтоб им света белого больше никогда не видеть и такого же хлеба – разрушили хозяйственную структуру в местечках; еврейские ремесленники и торговцы потеряли работу, их лишили гражданских прав, приклеили (задолго до бесноватого Адольфа) бирку: «лишенец»…

«Лишенцам» нельзя было всё! И то, и то, и ещё – вот это…

Правда, чуть позже случился краткий передых – НЭП, Новая экономическая политика… Кто был посмелее, поопытнее в коммерческих вопросах, открыл свое дело – мастерскую, лавочку, магазин…

Но – ненадолго, потому что потом…

Потом наступили вообще «райские» времена.

ЧК-ОГПУ… Ну, вы поняли.

«Репрессии, репрессии – живут евреи весело», – грустно шутили в Бобруйске его «коренные жители».

«Тварь я дрожащая или право имею?» – между тем грозно размышляло молодое советское государство, плотоядно облизываясь на своих ничего не подозревающих граждан.

И решило – что имеет.

А в «твари дрожащие», стало быть, «занесло» всех его граждан, без разбору на национальности.

Отступление – касательно «права». Вот, скажем, убил кто-то человека – как мы его назовем? Правильно – убийцей.

А если государство убило 200000 из девяти миллионов жителей республики и ещё около 700000 – в лагеря отправило (многие там сами умерли, без «подсказки»), причём, невинных людей – просто под руку подвернувшихся, в общем-то…

Как это назвать?

Подвигом во имя будущих поколений?

Чтобы, так сказать, будущие поколения могли вкусно кушать и сладко спать, заложим в государственный «бюджет», – на уничтожение, – десять процентов населения? Почистим, проредим, на всякий случай, доставшийся нам от царей народец?

Так вот, называется это, если быть юридически точным, геноцидом, преступлением против человечности.

Евреев тогда тоже изрядно «почистили». Особенно – интеллигенцию, купечество. Чтоб не высовывалась и т. д.

И это ещё до немецких национал-социалистов. Свои постарались. Со-граждане! Как говорится, из Торы слов не выкинешь: что есть – то и есть.

Ну, а уж потом… Вот потом и пришли фашиствующие «немецкие товарищи», с которыми до того, до самого, последнего момента, Ёся Сталин шибко дружил – аж до не могу… Составление списков еврейского народа… жёлтую звезду на одежду… массовые расстрелы в Каменке, что под Бобруйском…

После войны евреев репрессировать вроде перестали (рассказывают, Сталин собирался, но «скоропостижно» не дожил). А вот «пятая графа», всякого рода тайные ограничения по национальному признаку, бытовой антисемитизм – никуда ни делись.

В общем, им – хватило. И как только приоткрылось окошко – они поехали… Кто – в Америку, кто в Австралию, кто – в Израиль. Так сказать, спасибо за всё, но больше – не надо.

Лет пятнадцать уезжали из Бобруйска евреи. С 70-х до начала 90-х. И – таки уехали…

Между тем Вацлав Сигизмундович всегда с ними ладил. С теми, кто остался. И они с ним – тоже.

В те недавние ещё времена, когда коммунисты не только коммунитствовали, но и антисемитствовали от души (хоть и исподтишка), Принцип – тогда совсем ещё молодой человек – сделал «граду и миру» «официальное заявление» (было это в другом населенном пункте – не в Бобруйске): раз вы так, – считайте, мол, и меня евреем.

Но – не вышло. Принципа продолжали считать Вацлавом Сигизмундовичем.

Наступили другие времена. На белых конях пронеслась Перестройка. Пятую графу отменили, границы – открыли, антисемитизм как идеологию (с временно свернутых знамен коммунистического режима) – убрали. И, как уже было сказано, «коренные жители» Бобруйска воспользовались «исторической возможностью» – поехали, поехали, поехали…

Сотнями, тысячами!

Но! – и в этом загадка Бобруйска – численность города при этом «исходе» еврейского народа не уменьшилась. А – если по арифметике, то должна бы.

Нет, как было 220 тысяч – так и осталось. Что за чудеса?

Ну, в общем, признаемся мы, в чём тут дело: место еврейских граждан в городе заняли окрестные жители, из деревень и прочих там сёл.

И тут «дебет с кредитом» тоже не сходится: было великое множество культурных, образованных, вежливых людей – приехало такое же количество сельских жителей. Горожан в первом, так сказать, поколении.

Ну, теперь вы понимаете, с чего начались все проблемы в Бобруйске?.. Так и мы об этом!

Санаценка Анатоль Казіміравіч, нар. 2.10.1969 г. у Бабруйску. У 1985-1989 гг. вучыўся ў Мастацкай вучэльні, з 1992 г. працуе ў журналістыцы, на цяперашні час выдавец і галоўны рэдактар газеты “Бабруйскі кур’ер”. Аўтар кніг вершаў “Пранізлівае быццё” (2001), “Праклятыя вершы” (2007), “Постскрыптум” (2013). Як паэт, празаік і драматург публікаваўся ў мясцовым, рэспубліканскім, а таксама расійскім друку.

Апублiкавана 26.03.2017  22:29

UPD. Пасля гутаркі ў міліцыі Святлану Галоўкіну, Аляксандра Чугуева, Змітра Суслава, а потым і Анатоля Санаценку адпусцілі без складання пратаколаў.

Дапоўнена 27.03.2017  10:37

***

Еще одна статья Анатолия, Бобруйск – дело тонкое… (28.03.2017)

Добавлено 28 марта в 20:12

МАЙ ДАНЦЫГ (1930–2017) / Mai Dantsig (1930-2017)

 

Фото Татьяны Матусевич, май 2015

Умер художник, чьи картины про Минск мы очень любим

Сегодня утром умер народный художник Беларуси Май Данциг, мастер, чьи произведения невозможно забыть. Ему было было 86 лет.

«Гэта адна з найярчэйшых асобаў у беларускім мастацтве апошніх пяцідзесяці гадоў. Прафесійная супольнасць ужо даўно прызнала яго класікам. Тое, што ён рабіў, тое, што рабіла гэта пакаленне, ужо ніколі не паўторыцца ні ў сваёй якасці, ні ў сваёй колькасці. Яго творчасць назаўсёды застанецца ў гісторыі нашай нацыі», — сказал TUT.BY председатель Белорусского союза художников Рыгор Ситница.

Май Вольфович родился 27 апреля 1930 года в Минске. Он до последнего преподавал в Белорусской государственной академии искусств. Звание народного получил в 1995 году, а в 2005-м был награжден орденом Франциска Скорины. Мая Данцига называли мэтром так называемого сурового стиля. Это направление в реалистической советской живописи 1960-х годов.

Его работы хранятся в фондах Национального художественного музея Беларуси, Государственной Третьяковской галерее в Москве, в Музее ВОВ в Минске, музейных коллекциях России, Голландии, Германии, Бельгии, Италии, США и других стран.

Citydog.by, 26.03.2017

Беларусь — мать партизанская. 1967

Древний и новый Минск. 1960

Мой город древний, молодой. 1972

Артыкул з «Народнай волі» (2015) да 85-годдзя М. Данцыга

Погляд на творчасць М. Данцыга кандыдата мастацтвазнаўства, пісьменніка В. Марціновіча

* * *

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Председателю Совета Министров Республики Беларусь В. КЕБИЧУ

Министру культуры Республики Беларусь Е. ВОЙТОВИЧУ

Министру иностранных дел Республики Беларусь П. КРАВЧЕНКО

Председателю исполкома Минского городского Совета народных депутатов А. ГЕРАСИМЕНКО

С целью увековечивания памяти сотен тысяч мирных жителей, ставших жертвами гитлеровского геноцида в годы второй мировой войны, еврейская общественность республики в лице Координационного Совета – высшего органа Белорусского объединения еврейских организаций и общин – рассмотрела на своем заседании 28 июня 1993 г. вопрос о создании мемориального комплекса в г. Минске, который включал бы в себя памятные знаки, сооружения, экспозиции и музейные учреждения.

Члены Координационного Совета осознают всю ответственность, которую несет наше поколение перед потомками. Полвека миновало со времен трагедии, в которой Беларусь потеряла каждого четвертого жителя. В республике уже проведена значительная работа по созданию мемориальных сооружений.

Однако еще не все итоги этой войны подведены с должной объективностью, не по всем вопросам достигнута необходимая степень гласности, далеко не всё сделано для того, чтобы народная трагедия была осмыслена и запечатлена в памяти поколений во всей ее глубине и масштабности. В частности, это касается геноцида белорусского еврейства, потерявшего в годы войны каждого второго (на самом деле в 1941–44 гг. погибло значительно больше половины белорусских евреев – прим. belisrael.info).

Полувековое замалчивание истории уничтожения еврейского народа на оккупированной территории и его сопротивления захватчикам привело к принижению масштабов трагедии всего белорусского народа и его борьбы с фашистами. До сих пор не предана гласности в полном объеме деятельность еврейских партизанских отрядов, еврейского Сопротивления в белорусском подполье, в гетто, героизм сынов и дочерей нашего народа на фронтах Великой Отечественной. До сих пор не развенчан миф о пассивности евреев в борьбе с фашизмом. Пострадала историческая память и самого белорусского народа: среди многих сотен неевреев разных стран спасших жизнь евреям в годы оккупации и удостоенных ордена Праведника Мира (т. е. медали Праведников народов мира – прим. belisrael.info) мы почти не находим имен наших земляков. А ведь белорусский народ дал немало таких героев, которые достойны называться героями человечества.

Полвека – достаточный срок для объективной оценки событий, произошедших в годы минувшей войны. Создание мемориального комплекса послужит развенчанию мифов, оставленных нам фашистской и сталинской пропагандой, станет одной из вех, позволяющей подвести черту под тоталитарным прошлым нашей страны.

Координационный Совет республиканского объединения еврейских организаций и общин принял решение о создании общественной комиссии по сооружению мемориального комплекса и утвердил председателя этой комиссии, наделив его соответствующими полномочиями. Комиссия предлагает:

  1. Территорию бывшего гетто в Минске как символ фашистского геноцида в Беларуси признать мемориальной зоной.
  2. Определить в этом районе место для установки памятника жертвам гитлеровского геноцида.
  3. В сквере между улицами Коллекторной и К. Цеткин (бывшее еврейское кладбище) разместить мемориальные знаки и сооружения:

– стелы на местах четырех братских могил;

– ворота бывшего кладбища;

– Аллею Праведников с указанием имен спасителей;

– Холм Траура с размещением на разных уровнях камней, вывезенных со всех заброшенных и ныне стихийно уничтожаемых еврейских кладбищ (возле камней будут находиться мемориальные знаки с указанием населенных пунктов и количества жертв);

– один-два кладбищенских склепа, в которых во время погрома скрывались узники гетто;

–Музей истории евреев Беларуси – в здании на ул. К. Цеткин.

  1. Одноэтажные жилые дома на углу улиц Коллекторной и Сухой передать Музею истории евреев Беларуси, воссоздав в них обстановку времен оккупации.
  2. Установить на месте бывшего детского дома гетто памятник детям, погибшим в годы второй мировой войны.
  3. Улице Коллекторной вернуть ее историческое название – Еврейская.
  4. Вдоль улицы Мельникайте установить памятные знаки и экспозиции, посвященные героям Сопротивления. Улицу Мельникайте переименовать в улицу Михеля Гебелева, выдающегося героя подполья.
  5. Братскую могилу, известную как «Яма», оставить в первозданном виде как историческую реликвию. С ней связана память не только о жертвах погрома в Минске 2 марта 1942 г. Здесь в 70-е годы в условиях жестокого преследования советскими властями с пламенными речами выступали борцы за гражданские права и национальное достоинство первые еврейские диссиденты Ефим Давидович, Лев Овсищер и другие. На обелиске выбиты слова еврейского поэта Хаима Мальтинского. Кроме того, обелиск на «Яме» – первый в СССР и единственный, сохранившийся с 40-х годов памятник жертвам геноцида, который еврейское население отстояло, не позволив властям уничтожить его.
  6. Установить на территории бывшего гетто памятные знаки: об уничтожении в нем 37 тысяч евреев Западной Европы, «ворота гетто», обе больницы гетто, «Котельную», где собиралась первая в Минске группа «Сопротивления».
  7. Переименовать Танковую улицу в улицу Праведников Мира.
  8. Установить памятные знаки и обустроить места массового уничтожения многих тысяч евреев в Дроздах, Кальварии, Тучинке, Малом Тростенце, на станции Койданово.

Важнейшее условие создания мемориального комплекса такого масштаба и значения – открытый творческий конкурс на лучший проект. Только такой проект может рассчитывать на серьезную финансовую поддержку со стороны международных организаций и религиозных общин различных конфессий и стран.

Уникальный и высокохудожественный мемориальный комплекс несомненно привлечет туристов разных стран, ибо тема покаяния человечества, допустившего уничтожение миллионов людей по этническому признаку, актуальна всегда.

Первые компоненты этого комплекса могли бы появиться уже к 3 июля 1994 г. – к 50-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. К этой же дате можно приурочить подведение итогов открытого конкурса на лучший проект мемориального комплекса в память о жертвах гитлеровского геноцида.

Май ДАНЦИГ,

Председатель общественной комиссии по созданию мемориального комплекса, член Координационного Совета Белорусского объединения еврейских организаций и общин, председатель Минского объединения еврейской культуры имени Изи Харика, заслуженный деятель искусств Республики Беларусь, профессор Академии Искусств.

(опубликовано в газете «Авив», № 6, октябрь 1993)

Поздравление от минской “независимой демократической газеты”, где М. Данциг был членом редколлегии.

МНЕНИЯ С ONLINER.BY (26.03.2017)

«Май Данциг – необъятная величина, прекрасный художник, который навсегда останется в наших сердцах. Словами не выразить, какую утрату понесла белорусская культура, в которой творчество Мая Данцига составляло выразительнейший пласт», – отметил художник Антон Шаппо.

Художник Спартак Арутюнян хорошо знал Мая Данцига, дружил с ним, плотно общался. «Со смертью Мая страна потеряла много, но и я лично в его лице потерял хорошего друга, который был мне как отец. Можно много говорить о его безупречном профессионализме, но Май был не только великим художником, но и очень хорошим человеком. Да, он много сделал, его выставки можно было увидеть по всему миру, но при этом он всегда оставался очень открытым и простым. Общаясь с Маем, у него можно было научиться не только мастерству, но и тому, как правильно прожить эту жизнь», – отметил Спартак.

«От нас ушел прекрасный певец Минска, воспевавший в своих картинах город 1960–1970-х годов. Благодаря ему мы можем увидеть, какой была белорусская столица. Безусловно, Май – большая фигура в художественной культуре. Нам будет его не хватать», – добавил художник, скульптор Александр Шаппо.

«Уже в 1970-х годах Май Данциг был абсолютно знаковой и авторитетной личностью. Своеобразных белорусских художников — раз и обчелся. Потому что большинство просто продолжают традиции. Психологическое же выражение работ Данцига имеет куда больший эмоциональный характер, у него своеобразное видение мира, да еще с резко выраженным национальным подтекстом. Май происходит из еврейской семьи, но он куда больший белорус, чем многие белорусы.

Посмотрите, что делает сегодняшняя художественная академия – она многие годы порождает маленьких абстракционистов, которых невозможно отличить друг от друга. У них нет лица, в мировом контексте они никто. Академики пишут обрывочно-сладкие непонятные работы, которые не отражают суть нашей земли, так обильно политой предательством, болью, подлостью, лагерями. А Данциг отразил все это.

Говорить о любом художнике нужно в мировом и национальном контексте. В чем его сила? Чем он отличается от других? Что он может дать нам? Чему можно у него научиться? Так вот Май Данциг в мировом контексте —это лицо. Он один намного значимее и многообразнее, чем все наши академики. У маленького, худенького, тщедушного Данцига была такая внутренняя мощь, что он смог выразить в своих работах белорусскую суть. Я уважаю и преклоняюсь перед ним, скорблю по великому художнику»,— отметил член Белорусского союза художников Владимир Шаппо.

***

Яшчэ чытайце інтэрв’ю з мастаком спецыяльнага карэспандэнта газеты “Культура” Пётры ВАСІЛЕЎСКАГА

Данцыг без эскізаў

№ 22 (1200) 30.05.2015 – 05.06.2015 г

Народны мастак Беларусі — пра радасць творчасці, нацыянальную школу, імітатараў і паслядоўнікаў ды планку, якая “істотна знізілася”

Не так даўно народнаму мастаку Беларусі Маю Данцыгу споўнілася 85 гадоў. Пра такіх, як ён, гавораць “чалавек-эпоха”. Данцыг — аўтар класічных, можна сказаць, эталонных твораў “суровага стылю”. Ягоная творчасць — наш нацыянальны брэнд. У маі журналісты рэдакцыі “К” сустрэліся з мэтрам у ягонай майстэрні.

Опубликовано 26.03.2017  15:19

 

Ц. Акудовіч. ПРАЕКТ БУТРЫМОВІЧА

«Яўрэйскі праект» пінскага мечніка Мацея Бутрымовіча: спробы сацыялізацыі яўрэяў на Чатырохгадовым Сойме 1788-1792 гг.

У 1788 годзе ў Варшаве распачаў працу чарговы Сойм. Дзякуючы таму, што пасольствы Кароны і ВКЛ “завязаліся” ў дзве асобныя канфедэрацыі, права liberum veto губляла сваю сілу. Гэта адкрыла для шляхты магчымасць прасоўваць і прымаць смелыя рэформы ў любых сферах грамадскага, палітычнага і эканамічнага жыцця краіны. У выніку Сойм зацягнуўся і атрымаў у гісторыі назву Вялікі, ці Чатырохгадовы.

Прадказальна, што шляхту Рэчы Паспалітай найбольш турбавалі пытанні войска, спадчыннасці каралеўскага трона, падаткаў і іншыя глабальныя рэформы. Сацыяльная праблематыка, у тым ліку праблемы яўрэйскага насельніцтва[1], заставалася на другім плане.

На папярэдніх Соймах пра яўрэяў гаварылі толькі ў сувязі з павелічэннем падаткаў. Так было на пасяджэннях 1768 і 1775 гг., хоць “яўрэйскай праблемы” цяжка было не заўважыць. Яўрэі ў Рэчы Паспалітай жылі па асобных законах, падпарадкоўваліся кагальнай сістэме, насілі іншую вопратку. Існавала пастаянная напружанасць як паміж хрысціянамі і яўрэямі (апошнія абвінавачваліся ў захопе гандлю, нежаданні працаваць на зямлі, ліхвярстве і антыхрысціянскіх акцыях), так і ўнутры самой яўрэйскай супольнасці, дзе цягам XVIII ст. нарастала размежаванне паміж багатымі і беднымі[2].

Упершыню комплексна да праблемы яўрэйскага насельніцтва падышлі менавіта на Чатырохгадовым Сойме. І зрабіў гэта 30 лістапада 1789 г. пінскі пасол Мацей Бутрымовіч, калі прачытаў на паседжанні пасольскай ізбы (ніжняй палаты Сойма) свой праект “Рэформа яўрэяў”[3].

Мацей Бутрымовіч – прадстаўнік старадаўняга роду Бутрымовічаў гербу “Тапор”, у 1788 годзе ён быў пінскім мечнікам і падстарастам. У канцы XVIII ст. у Пінску пражывала каля 2000 яўрэяў, г. зн. прыблізна палова ад агульнай колькасці жыхароў горада. Амаль усе яўрэі кампактна сяліліся ў прадмесці Каралін, ізалявана ад астатняй часткі насельніцтва горада. Нягледзячы на фінансавыя цяжкасці і запазычанасці пінскага кагала, яўрэйская супольнасць грала значную ролю ў эканамічных справах горада, бо канцэнтравала ў сябе вялікую частку тавара-грашовага абароту Пінска. Падобная сітуацыя мела месца ў шмат якіх іншых гарадах Вялікага Княства Літоўскага. У 1780-х гадах Бутрымовіч узяўся за правядзенне актыўных эканамічных пераўтварэнняў на Піншчыне (арганізоўваў будаўніцтва канала Агінскага, пракладку грэблі з Пінска на Валынь, у сваім маёнтку Крысцінава пад Пінскам стварыў узорную гаспадарку)[4]. Ясна, яму часта даводзілася сутыкацца з яўрэямі ў час сваёй дзейнасці, што, магчыма, і падштурхнула пінскага мечніка больш актыўна ўзяцца за пераадоленне яўрэйскай ізаляцыі ў ВКЛ. Праект “Рэформа яўрэяў” быў, хутчэй за ўсё, асабістай ініцыятывай пінскага пасла, а не патрабаваннем мясцовай шляхты, бо ў пінскай інструкцыі 1788 г. пра яўрэяў не было ні слова.

М. Бутрымовіч

Праект, прачытаны 30 лістапада, складаўся з 12 пунктаў. Па некаторых ускосных дадзеных (у праекце ўзгадваюцца ваяводскія камісіі, а яны былі створаны 17 лістапада) мяркуецца, што ён быў напісаны незадоўга да прачытання ў Сойме[5].

У прадмове да гэтых пунктаў ад імя караля зазначалася, што яўрэі “хоць і не маюць да гэтага часу прызначанага спецыяльна для іх класа грамадзянства, праз правы і прывілеі розных часоў… для сябе атрымалі… свабоду гандлю і пражывання ў гарадах, а таксама трымання зямлі”[6]. Аднак пры гэтым, адзначаецца ў прадмове, яўрэі працягваюць падпарадкоўвацца кагальнай сістэме, насіць асобную вопратку і прытрымлівацца сваіх старадаўніх звычаяў.

Адной з галоўных мэтаў Бутрымовіча было знішчэнне ізаляцыі яўрэйскага насельніцтва, таму у першым жа пункце праекта ён абвяшчае яўрэяў людзьмі вольнымі, абароненымі ўсімі правамі і заканадаўствам, як і іншыя абывацелі. Паводле праекта, яўрэі атрымлівалі права абараняць сваю годнасць у судзе, як і мяшчане, і не плаціць дадатковых канцылярскіх збораў. За яўрэямі прызнавалася права на сваё веравызнанне. Забаранялася выкарыстанне слова “няверны” і іншых абразаў. Для назвы іудзеяў у афіцыйных паперах мусіла ўжывацца слова “старазапаветны” (starozakonny)[7].

З іншага боку, зразумела было, што адасобленасць яўрэяў грунтуецца не толькі на адсутнасці агульнаграмадзянскіх правоў, але і на самой сістэме кагалаў. Таму другі пункт праекта ліквідоўваў уладу кагалаў над цывільнымі справамі яўрэяў. Пад юрысдыкцыяй кагалаў заставаліся толькі справы рэлігіі і збор яўрэйскага падатку. Выхад за гэтыя межы караўся штрафам. Праект таксама патрабаваў, каб усе яўрэйскія дакументы пісаліся па-польску, а яўрэйскія друкарні толькі рэлігійную літаратуру выдавалі на сваёй мове, а астатнія кнігі выключна на польскай мове[8].

Кірмаш з удзелам яўрэяў

Наступныя 3 пункты (3-6) меліся кардынальна змяніць увесь жыццёвы лад яўрэяў, якія ў Рэчы Паспалітай у асноўным займаліся гандлем і трымалі корчмы ў мястэчках і вёсках. Пінскі мечнік лічыў, што “арэнда імі (яўрэямі – Ц. А.) корчмаў і шынкоў у вёсках каралеўскіх, духоўных, земскіх і гарадскіх адцягвае тых жа яўрэяў ад карыснага і прыстойнага прыбытку, але да п’янства падданству нашаму давала падставы”[9], а таму прапаноўваў забараніць яўрэям арэндаваць корчмы ў вёсках і на трактах, пад пагрозай шасцімесячнага зняволення, пакінуўшы за імі такое права толькі ў мястэчках і гарадах. Тэрмін выканання гэтага пункта быў вызначаны да 1 ліпеня. Аднак п’янства было не галоўнай прычынай. Бутрымовіч лічыў, што, пазбавіўшы яўрэяў асноўнага занятку, іх можна схіліць да карысных дзяржаве прафесій, у першую чаргу – рамяства, і таму наказваў ваявoдскім камісіям дапамагаць ў гэтым яўрэйскаму насельніцтву, а гарадскім цэхам загадвалася прымаць яўрэяў да сябе ў вучні. Гэтая сацыяльная рэформа тычылася і жанчын. Выходзіць замуж маладая яўрэйка мела права толькі тады, калі навучыцца прасці, шыць ці рабіць якую-небудзь іншую карысную працу. На час шлюбу, паводле Бутрымовіча, жаніху мусіла споўніцца 17, а нявесце 14 гадоў, і абодва павінны былі ўмець чытаць і пісаць па-польску[10].

Схіляў праект і да дзяржаўнай службы. У адпаведнасці з пунктам 6 кожны яўрэй, які 6 год адслужыў паштальёнам, возным ці пры гаспадарчай службе ў войску, вызваляўся на ўсё жыццё ад падушнага падатку.

Яшчэ Бутрымовіч прапаноўваў, каб усе асобы, якія не працуюць у гарадскіх корчмах ці пры кагалах, знайшлі сабе якую-небудзь рамесніцкую прафесію ці перайшлі на земляробства. На гэта па праекце ім адводзілася 1,5 года. Да 1 ліпеня 1790 года ўсе яўрэі мусілі прадставіць ў ваяводскія камісіі свайго павета дакументы (лісты з цэхаў ці ад гаспадароў зямлі, на якой яны працуюць) са звесткамі, дзе яны жывуць, якую маюць прафесію і склад сям’і[11].

Калекі і нямоглыя, у адпаведнасці з праектам, размяркоўваліся пад апеку кагалаў. Усе, хто не падалі дакументы у ваяводскія камісіі да 1 ліпеня 1790 года, прызнаваліся валацугамі, і ў адпаведнасці з законам мусілі накіроўвацца на грамадскія працы, якія праводзіліся ў ваяводстве. Маладых яўрэяў-“валацугаў” праект прадпісваў накіроўваць на службу вознымі ці фурманамі. Што цікава, праект патрабаваў ад рабінаў, каб тыя выдавалі дазвол яўрэям, занятым на грамадскіх працах, на права работы па суботах і іншых рэлігійных святах.

Для поўнай “сацыялізацыі” яўрэяў прадпісвалася ўтрымліваць пры кожным кагале бакалаўра, які б вучыў дзяцей чытаць і пісаць па-польску (пункт 8). Акрамя таго, звярталася ўвага на адзежу яўрэяў, якая рознілася ад адзежы іншых мяшчан і “дае падставы людзям нашым да нянавісці” (пункт 12)[12]. А таму загадвалася, каб яўрэі перайшлі на тыповы для свайго краю тып адзення, прычым пашытага з мясцовага сукна (для павелічэння прыбыткаў мясцовых фабрык).

Выявы з бюлетэня «Форум» (Мінск, № 5, лета 1997)

Вельмі істотным быў і эканамічны аспект. Паколькі яўрэі выроўніваліся ў правах з мяшчанамі, несправядліва было, як гаварылася ў праекце, браць з іх асобны падатак. Таму пагалоўны падатак адмяняўся і яўрэі пераходзілі на тую ж падатковую сістэму, што і астатнія. Што праўда, адбыцца гэта павінна было толькі пасля наступнага Сойма, а да таго часу падушны падатак павялічваўся да 3 злотых (пункт 7)[13].

Фінансавы кантроль кагалаў – утрыманне бажніц і іх служкаў, продаж рэлігійных прадметаў, друк кніг – быў ускладзены на ваяводскія камісіі (пункт 11)[14].

Такім чынам, галоўнай мэтай праекта была ліквідацыя ізаляванасці яўрэяў і аб’яднанне іх з мяшчанскім саслоўем. Праект кардынальна мяняў жыццёвыя aстоі яўрэяў: у адпаведнасці з рэформай яны мусілі асвоіць новыя прафесіі (перайсці да рамяства ці земляробства), цэнтр улады яўрэяў перамяшчаўся з кагалаў на мясцовыя дзяржаўныя органы, адбывалася ўмяшанне ў сямейныя і адукацыйныя справы яўрэяў.

Выглядае, галоўным матывам гэтых рэформаў для Бутрымовіча быў не клопат пра яўрэйскае насельніцтва, але ў першую чаргу эканамічны фактар, а таксама ліквідацыя напружанасці ў гарадах ВКЛ паміж яўрэямі і мяшчанствам. Зліццё гэтых сацыяльных слаёў, як меркавалася, павялічыла б прыток грошай у скарб, а таксама давала магчымасць кантролю і рэгулявання ўнутры яўрэйскай супольнасці. Разам з тым Бутрымовіч меў намер досыць жорстка ўмяшацца ва ўнутраны лад жыцця яўрэяў, абмяжоўваючы іх у выкарыстанні ідыша, патрабуючы ад іх працы па суботах, разбураючы кагальную сістэму і нават вызначаючы іхняе адзенне.

Меў праект і станоўчыя моманты для іудзеяў – у першую чаргу гэта датычыцца паляпшэння іх прававога становішча, гарантыі свабоды веравызнання. Аднак абавязкі яўрэяў у праекце (выплата падаткаў, змена прафесій, дзяржаўны кантроль над кагаламі) прапісаныя значна падрабязней, чым правы, якія толькі акрэсліваюцца агульнымі словамі.

Сярод паслоў Сойма было некалькі чалавек, якія выступілі ў падтрымку Бутрымовіча – гэта браслаўскі пасол Ваўжэцкі, лукаўскі кашталян Язерскі і каронны чашнік Чацкі. Інфляндскі пасол Кубліцкі на пасяджэнні 12 кастрычніка заявіў, што не баіцца выступіць абаронцам яўрэяў, нават калі гэтага не зробяць іншыя паслы [15].

Аднак агулам на гэтым этапе ідэі Бутрымовіча былі сустрэтыя адмоўна. Пра гэта сведчыць і тое, што праект пінскага пасла не абмяркоўваўся ні на наступны дзень, ні пазней, і тое, што Сойм не дапусціў чытанне “Pokornej prosby”, складзенай яўрэямі розных гарадоў Рэчы Паспалітай і прывезенай у Варшаву ў канцы лістапада 1789 года[16].

Тут трэба адзначыць, што стаўленне да яўрэяў у шляхты з Кароны і з ВКЛ часта адрознівалася. Гісторык В. Калінка прыводзіць сведчанні, як польскія паслы папракалі беларуска-літоўскую і ўкраінскую шляхту тым, што яна, жывучы ў гарадах, запоўненых яўрэямі, прывыкла да іх і не можа існаваць без яўрэйскага гандлю[17]. У 1790 годзе ў Варшаве выйшла невялікая ананімная праца “Заўвагі пра становішча яўрэяў і некаторыя літоўскія гарады” (“Uwagi nad stanem żydowskim i niekturymi miastami litewskiemi”) з кароткімі даведкамі пра становішча яўрэяў у розных гарадах ВКЛ. На прыкладах Менска, Берасця, Коўна і Гародні аўтар паказваў, як яўрэйскае насельніцтва за апошняе стагоддзе запаланіла гэтыя гарады, выцясніўшы гандляроў і рамеснікаў-хрысціянаў. З успамінаў аднаго з паслоў ВКЛ Ю. Нямцэвіча можна даведацца пра тое, што ён з дзяцінства быў досыць блізка знаёмы з жыццём яўрэяў у Берасці, шмат часу праводзіў у корчмах, якія трымалі іудзеі[18]. Шмат яўрэяў было і ў Польшчы, аднак там яны былі выцесненыя з гарадоў спецыяльнымі прывілеямі, у ВКЛ жа найбуйнейшыя гарады – Берасце, Пінск, Менск, Гародня – мелі вялікую долю іудзейскага насельніцтва. Часцейшае перасячэнне з жыццём старазапаветнага народа прымушала шляхту ВКЛ (параўнальна з польскімі пасламі) па-іншаму глядзець на праект пінскага мечніка.

Так ці іначай, праца Бутрымовіча мела свой вынік. У 1790 годзе Гуга Калантай, адзін з лідэраў “патрыятычнага” лагера, апублікаваў твор “Палітычны закон польскага народа” (“Prawo Polityczne polskiego narodu”), дзе ў “яўрэйскім пытанні” амаль паўтарыў праект Бутрымовіча.

Быў яшчэ адзін момант, які спачатку зацягваў разгляд яўрэйскага пытання, а пасля, наадварот, паўплываў на яго актывізацыю. У адпаведнасці са статутам 1525 года мазавецкага князя Януша, Варшава вызвалялася ад прысутнасці яўрэяў на ўвесь час, акрамя перыяду правядзення ў горадзе вальных Соймаў. Падобныя законы мелі іншыя польскія гарады. К 1790 году яўрэі жылі ў Варшаве 2 гады і паспелі выцесніць некаторых мясцовых гандляроў і рамеснікаў. Усё гэта выклікала незадаволенасць як сярод варшавякаў, так і сярод польскіх паслоў, не звыклых да такой колькасці яўрэяў[19]. У рэшце рэшт у сярэдзіне мая 1790 года ў Варшаве адбыўся вялікі пагром са знішчэннем яўрэйскай маёмасці. Ужо на наступны дзень Бутрымовіч скарыстаўся гэтым інцыдэнтам і нагадаў на пасяджэнні Сойма пра свой праект. Уражаныя апошнімі падзеямі, польскія паслы змянілі пазіцыю, і 22 чэрвеня 1790 года была створана “Дэпутацыя па разглядзе праекта рэформы яўрэяў”[20]. Ад ВКЛ у ёй удзельнічалі віцебскі кашталян Фелькежамб і паслы Сойма: наваградзкі – Бярновіч і пінскі – Бутрымовіч. На распрацоўку праекта даваўся месяц.

Праект быў гатовы 16 жніўня, і знаёмства з тэкстам дае падставы сцвярджаць, што ён быў напісаны на аснове праекта Бутрымовіча. Гэта не дзіўна, бо пінскі мечнік уваходзіў у склад дэпутацыі і, хутчэй за ўсё, браў актыўны ўдзел у яе працы. Да таго ж на баку ягонага праекта быў аўтарытэт Калантая, чыё бачанне праблемы, як ужо адзначалася, супала з пазіцыяй Бутрымовіча.

Тэкст праекта дэпутацыі мае падобную паслядоўнасць пытанняў, не асабліва адрозніваецца ён і зместам. Адзіным істотным дадаткам у праекце дэпутацыі можна лічыць стварэнне новай пасады “настаўніка” (nauczyciela), на якога ўскладваліся судовыя функцыі (у пытаннях рэлігіі) і падтрыманне парадку. Гэта пасада была выбарнай (раз на 2 гады). Акрамя гэтага ўводзілася забарона на перакупку пасады рабіна. У астатнім праект дэпутацыі, хоць і ў больш скарочаным выглядзе, паўтарае праект Бутрымовіча[21].

Аднак разгледзець гэты праект на першай кадэнцыі Сойма не атрымалася. Брацлаўскі пасол Халанеўскі выступіў супраць гэтага, бо, як ён сцвярджаў, малапольскія паслы не ўдзельнічалі ў яго распрацоўцы. У выніку разгляд сарваўся, справа была перанесена на другую кадэнцыю.

На другой кадэнцыі да абмеркавання праекта не дайшло. 3 мая 1791 года была прынятая “Урадавая устава”, у якой пра яўрэяў узгадвалася толькі ўскосна і ў самым “традыцыйным” рэчышчы: у 10-м пункце гаварылася пра тое, што ў гарадскія спісы мяшчан могуць быць унесены толькі хрысціяне, а 8-ы пункт забараняў гандаль у гарадах немяшчанам[22]. Кантраст гэтых пунктаў з навейшымі напрацоўкамі Бутрымовіча і камісіі быў настолькі відавочны, што цягам 1791 года адбыўся шэраг падзеяў, якія маглі моцна паўплываць на змену сітуацыі. Нягледзячы на збольшага непрыязную да яўрэйства публіцыстыку і настрой шляхты, кароль абвясціў аб вялікім зборы яўрэйскіх дэлегатаў у Варшаве. Цягам восені прадстаўнікі яўрэйскіх грамадаў збіраліся ў сталіцы, а ў снежні 1791 года былі прынятыя каралём. У час сустрэчы прадстаўнік грамадаў Абрам Гіршовіч уручыў каралю мемарыял са сваім бачаннем вырашэння яўрэйскіх пытанняў. Яўрэі прасілі дазволу займацца ўсімі рамёствамі без абмежавання, права на засяленне ўкраінскіх стэпаў, абмежавання лічбы рабінаў і размяшчэння ў гарадах яўрэйскіх агентаў – пасрэднікаў паміж горадам і яўрэйскімі гандлярамі[23].

Усе гэтыя падзеі нарабілі розгаласу ў Варшаве. Скарыстаўшыся такім фонам, Мацей Бутрымовіч 30 снежня чарговы раз падняў пытанне на Сойме. Яго падтрымаў кашталян Езерскі. Неўзабаве дэпутацыю ўзначаліў сам Гуга Калантай, і дыскусія па яўрэйскім пытанні “закіпела” з новай сілай. Вынікам стаў прыняты праект пад назвай “Урэгуляванне яўрэйскага люду ва ўсім народзе польскім”.

Гэтае “Урэгуляванне” будавалася на першым праекце Бутрымовіча, але было значна пашыранае як па аб’ёме, так і па колькасці свабодаў, якія атрымлівалі яўрэі. Змякчаўся і тон дакумента. Напрыклад, у дачыненні да вопраткі пісалася (артыкул I, п. 7): “Каб розніца, якая залішне б’е ў вочы, вопраткі яўрэяў з іншымі жыхарамі Польшчы, была для іх [яўрэяў] уласнага дабра адменена”[24]. Істотным дадаткам да праекта Бутрымовіча быў падзел усіх яўрэяў на 5 класаў згодна з матэрыяльным становішчам.

“Праект Калантая” так і не быў прыняты Соймам з-за падзеяў 1792 года. Аднак дзейнасць дэпутацыі не прайшла бясследна. Сам факт пазітыўнага разгляду яўрэйскага пытання завабіў нямала польскіх, літоўскіх і беларускіх яўрэяў у лагер прыхільнікаў Канстытуцыі 3 мая. Падзеі 1792-1794 гг. паказалі, што яўрэйскае насельніцтва актыўна ахвяравала грошы і маёмасць на карысць войска, на паўстанне Касцюшкі. Шмат хто з яўрэяў, якія так афіцыйна і не атрымалі мяшчанскіх правоў, уступілі ў шэрагі інсургентаў.

Рэзюмуючы, можна адзначыць, што яўрэйскае пытанне, верагодна, увогуле не было б агучана на Сойме, каб не асабістая ініцыятыва пінскага пасла Мацея Бутрымовіча (альбо было б агучана запозна і справа не дайшла б да прапрацаванага праекта). Менавіта Бутрымовіч першы агучыў пытанне яўрэяў на Сойме, распрацававаў праект, ад якога адштурхоўваліся далейшыя працы ў гэтым накірунку, нягледзячы на шматлікія перашкоды, дабіўся стварэння дэпутацыі па праблеме яўрэяў. Падтрымлівалі праект Бутрымовіча ў першую чаргу паслы з тэрыторый ВКЛ і Украіны: магчыма, гэта тлумачыцца вялікай колькасцю яўрэйскага насельніцтва (асабліва ў гарадах) у ВКЛ і на Украіне, што рабіла яўрэйскае пытанне больш вострым для жыхароў гэтых земляў. Як ужо адзначалася, мэтай Бутрымовіча былі не гуманістычныя памкненні ці спроба павысіць статус яўрэяў, а досыць прагматычнае жаданне ліквідаваць эканамічна адасоблены і сацыяльна непадпарадкаваны дзяржаве народ Рэчы Паспалітай. Ён імкнуўся максімальна сцерці тыя рысы, што адрознівалі іудзеяў ад мяшчанства і рамеснікаў. Некаторыя ідэі Бутрымовіча выглядаюць ідэалістычнымі і паспешлівымі, бо ў рэальнасці патрабаванне ад яўрэяў працаваць па суботах ці насіць неіудзейскае адзенне магло прывесці да сур’ёзных сацыяльных канфліктаў.

Цімафей Акудовіч, гісторык (Мінск)

[1] Яўрэйскае пытанне на Чатырохгадовым Сойме пакуль што не вельмі цікавіць і прафесійных гісторыкаў. У ХХ ст. выйшлі толькі некалькі адносна невялікіх артыкулаў, прысвечаных гэтай тэме, сярод якіх: Hirszhorn S. Historia żydów w Polsce. Od Sejmu czteroletniego do wojny europejskiej. Warszawa, 1921; Penkalla A. Kwestia żydowska w Polsce w dobie Sejmu Wielkiego// „Więź”, 1967, nr 11–12; Ziółek J. Sprawa żydów na Sejme Czteroletnim // Teka Komisji Historycznej, VI. Lublin, 2009.

[2] Ziółek J. Sprawa żydów na Sejme Czteroletnim // Teka Komisji Historycznej, VI. Lublin, 2009. S. 10.

[3] Archiwum Główne Akt Dawnych. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 593-600.

[4] Waniczkówna H. Butrymowicz Mateusz. Polski Słowni Biograficzny. Tom 3. Wrocław-Kraków, 1937. S. 153.

[5] Materialy do dziejow Sejma Czteroletniego. Tom VI. Wroclaw, 1969. S. 118.

[6] Там жа, с. 119.

[7] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 595.

[8] Там жа, c. 596.

[9] “…zajmowanie się przez nich arendami karczem i szynków po wsiach króliewskich, duchownych, ziemskich i miejskich odciągało tychże żydów od pożyteczniejszych i przyzwoitszych zysków, a do pijaństwa poddaństwu naszemu dawało okazyja”. AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 595.

[10] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 596.

[11] Там жа, с. 597.

[12] “Daje okazją pospolstwu naszemu do nienawiści” AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 597.

[13] Папярэдняя сума падатку была ўсталявана на Сойме 1764 г. і складала 2 злотых. Дубнов С. М. История евреев в Европе. Т. 4. Москва, 2003. С. 273.

[14] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 598.

[15] AGAD, ASCz, sygn 3, s. 635

[16] Miroslaw Branczyk. Hugo Kollataj wobec kwestii zydowskiej w okresie Sejmu Czteroletniego // Cztery lata Nadziei. 200 rocznica sejmu wielkiego. pod red. Henryka Kocoja. Kotowicie, 1988. S. 17

[17] Kalinka W. Sejm Czteroletni. Tom IІ. W-wa, 1991. S. 253

[18] Goldbierg Jakub. Juliusz J. Niemcewicz wobiec polskich żydów // Juliusz Urstyn Niemcewicz: pisaż, historyk, świadek epoki. W-wa, 2002. S. 173

[19] Kalinka W. Sejm Czteroletni. Tom IІ. W-wa, 1991. S. 251.

[20] “Do roztrząsnienia projektu reformy zydow” Volumina legum. T. IX. Kraków, 1889. S. 177.

[21] Materialy do dziejow Sejma Czteroletniego. Opr. J. Wolinski, J. Michalski, E. Rostworowski. Tom VI. Wroclaw, 1969. S. 218.

[22] Konstytucja 3 Maja czyli tzw. Ustawa Rządowa z 3 V 1791 r.

[23] Projekt do reformy i poprawy obyczajów starozakonnych mieszkanców Królestwa Polskiego // Smoleński W. Ostatni rok Sejmu Wielkiego. Kraków, 1897. S. 446–451.

[24] Urządzenia ludu żydowskiego w całym narodzie polskim // Smoleński W. Ostatni rok Sejmu Wielkiego. Kraków, 1897. S. 432.

Артыкул у крыху іншай рэдакцыі друкаваўся ў зборніку “Гарадзенскі соцыум” (Мінск, 2016)

Апублiкавана 26.03.2017  07:39

Символика еврейских надмогилий

Как читать символику еврейских надмогилий

Друя, надмогилье с изображениями птиц

В большинстве городов и местечек Беларуси синагоги либо не сохранились, либо перестроены в жилые дома и клубы, даже в театр, как в Минске. На ярмарках давно уже не звучит идиш, и на «Кучки» (праздник, который по-еврейски называется Суккот, а по-русски – «праздник Кущей») больше не увидишь в еврейских дворах шатров. И только где-то на самых окраинах, за лабиринтами переулков сохранились еще еврейские кладбища. Но тексты на надмогильях здесь нечитаемы для человека, не знакомого с ивритом, а символика – малопонятна. Как понять, прочесть символы на еврейских памятниках? Беседа с кандидатом исторических наук Сергеем Грунтовым.

Вячеслав Ракицкий: Сергей, поясните, почему еврейские кладбища словно прячутся от нас? Их непросто бывает найти в городе, а когда найдёшь – как хоть что-то понять в этом нагромождении камней?

Сергей Грунтов: Непросто найти по двум причинам. Еврейская традиция предписывает, чтобы кладбище было за границей поселения. А к тому же, когда община покупала землю для кладбища, то обычно это были самые дешевые земли, не просто за местечком, а иногда за километр-два от него. Соответственно, сейчас, когда поселения разрослись, такие места оказываются на окраинах и задворках. Непонятный язык и незнакомая символика приводят к ощущению закрытости. Нередко свой отпечаток накладывают ментальные реликты народной культуры. Как и всё незнакомое и непонятное, еврейские кладбища вызывали у белорусов традиционной культуры страх и демонизировались. Не следует забывать и об общем страхе перед кладбищами. Чужое пространство просто так, по доброй воле не посещали и остерегались его. Какой-то отголосок такого отношения, кажется, можно еще узнать и в наших современниках.

Сергей Грунтов

Ракицкий: При посещении еврейских кладбищ в Беларуси чаще всего удивляет их бедность в сравнении, скажем, с пражскими или варшавскими киркутами (так еврейские кладбища назывались в этом и некоторых соседних регионах). Преимущественно это небольшие камни или стелы, которые называются мацевами, с надписями на иврите и почти без символики. Редки на мацевах и эпитафии. Почему так сложилось?

Грунтов: Факторов много. Влияла и сравнительная бедность региона (Беларуси и Литвы) в сравнении с западными и южными соседями, и отсутствие известняка, из которого в основном сделаны знаменитые богатые резьбой и орнаментом мацевы в Украине и Польше. У нас использовали местный гранит, трудный для обработки камень. Вероятно, к этому присоединялась и сравнительная консервативность региона. К тому же наше сегодняшнее впечатление искажено волной уничтожений ХХ века. А если посмотреть на старые фото и почтовые карточки, то можно убедиться, что были у нас примеры и богатых символикой и декором кладбищ. Например, хорошо дошло до нас на почтовых карточках Первой мировой войны еврейское кладбище в Бресте.

Брест, еврейское кладбище, около 1915 г.

Ракицкий: А что с ним сейчас? Оно целиком разрушено?

Грунтов: Практически да. На его месте построен стадион, на краю которого, всем на стыд, лежат ещё несколько старых мацев. Среди них сохранился фрагмент мацевы с изображением льва – возможно, одной из тех, что мы видим на старых карточках.

Ракицкий: Откуда же на белорусских мацевах львы? Вряд ли кто-то из тех брестских евреев видел их хоть раз вживую.

Грунтов: Вживую – нет. А вот в синагогах, думаю, не раз. Львы входят в число очень распространённой символики, например, в деревянной резьбе, которая украшала синагогу. Они были такими популярными потому, что из Ветхого Завета, или в этом контексте – Танаха, известно, что Иерусалимский храм был украшен львами, быками и херувимами. Поэтому такие изображения охотно использовали в оформлении синагог, а позже и надмогилий. Обычно, когда на надмогильи лев, это говорит о том, что здесь похоронен человек с именем, схожим с еврейскими вариантами названия льва – Лейба или Арье, а иногда Иегуда. При этом, естественно, присутствуют позитивные коннотации этого животного – отвага, сила, которые ассоциируются с покойным.

Ракицкий: Значит, символ просто соответствует имени, созвучен с ним. А иные примеры соответствия символов и имён можно увидеть на мацевах?

Грунтов: Да, и довольно много. На тех же фотографиях с брестского кладбища мы можем рассмотреть надмогилье с оленями. Олень соответствовал имени Гирш, иначе Цви, частому среди евреев. Если на надмогильи птушка – это соответствовало захоронению женщины, при этом могло быть связано с ее именем – Фейга, а если в птице мы узнаём голубя, то ему соответствовало имя Иона. Другой женский гендерный атрибут – семисвечник. Это связано с традицией, по которой хозяйка зажигает свечи на заходе солнца в пятницу, когда готовятся встречать шабат. Поэтому встречаются комбинированные варианты, где наряду с семисвечником – изображение птицы.

Дуниловичи, надмогилье со львами и семисвечником

Ракицкий: Такое символическое воплощение получали только имена, или же и фамилии, принадлежность к роду?

Грунтов: Развёрнутой геральдической системы, схожей с той, что присутствует на многих христианских памятниках, конечно, не существовало, ведь институт дворянства для евреев был закрыт. Но это не отменяет сложной социальной иерархии внутри еврейской общины, в т. ч. социальных статусов, получаемых по рождению. К числу последних относилось, например, сословье коэнов (коганов), которые вели свою генеалогию от Авраама (правильно «Аарона» – ред. belisrael.info) и были священниками. Они имели высокий социальный статус, а на их надмогильях можно увидеть изображения двух рук с по-особому сложенными пальцами (по два). Это не что иное, как знак ритуального благословения. Иную такую группу составляют левиты – потомки роду Леви. Традиционно они помогают в богослужениях и, в частности, подносят коэну кувшин с водой для ритуального омовения рук. Поэтому на их надмогильях можно увидеть изображение того самого кувшина.

Ракицкий: Можно ли сказать, что решение, какой символ использовать на надмогильи, было жёстко предопределено? Были ли варианты выбора?

Грунтов: Ну, если звали покойного Лейба, а фамилия, например, была Каганович, что показывает на связь с родом коэнов, то могли не льва, а руки поместить на мацеве. А левитам соответствовал не только кувшин, но и, реже, изображения музыкальных инструментов. Они, в свою очередь – особенно скрипка – могли обозначать просто могилу клезмера, еврейского музыканта.

Шерешёво (Пружанский р-н), еврейское кладбище

Ракицкий: Значит, в Беларуси на мацевах можно и скрипку увидеть?

Грунтов: Мне лично пока не посчастливилось. Но думаю, что они встречались. В Каменецком районе мне удалось записать фольклорный сюжет как раз о таком камне. Один местный мужик взялся строить себе хату и притянул большой камень, чтобы подложить под угол в фундаменте. На том камне было изображение скрипки, и все стали его отговаривать – мол, ничего хорошего из этого не выйдет. Мужик оказался упрямый, камень тот использовал, над ним построил дом. И вот в первый же день, как они заселились с семьёй и легли спать, услышали, как что-то тихо пиликает и плачет. Стали искать, откуда звук, ничего не нашли, а плач прекратился только под утро. Так повторялось каждую ночь, и никакие средства не помогали, ни молитвы, ни святая вода. В результате хозяин вынужден был развалить угол, вытянуть тот камень и вывезти на старое место, а под угол положить другой. Информант, от которого была сделана запись, еврейское происхождение камня никак не подчёркивает, но с учётом того, что изображение скрипки на христианских надгробьях не практикуется, полагаю, речь тут идёт именно о мацеве.

Ракицкий: А всё-таки есть ли в еврейской символике нечто объединяющее её с христианской – то, что мы можем понять без дополнительного углубления в лабиринты незнакомой традиции?

Грунтов: Думаю, что такие понятные изображения следует искать среди символов смерти и утраты. Они менее связаны с религиозной традицией и больше интуитивно понятны любому человеку. На мацевах встречается символ сломанной ветви или сломанной кроны дерева. Глядя на неё, мы понимаем, что перед нами образ утраты, трагедии завершения жизни, а в случае с ветвью – смерти близкого в семье. Такой же символ хорошо известен на православных и католических кладбищах – это надмогилье в форме комля дерева с обсечёнными суками. Интересно, что эта форма надмогилья, развившаяся на христианских кладбищах, стала популярной и у евреев. Её используют с начала ХХ века, при этом с каждым десятилетием она усложняется. На памятниках 1950-1960-х годов – это уже система сплетённых стволов.

Осиповичи, надмогилье на еврейском кладбище, 1965 г.

Ракицкий: Имеют ли какую-то символику эти обсечённые ветви, не спрятано ли в них какое-то послание?

Грунтов: Это довольно популярная теория – о том, что количество суков на таком памятнике означает количество прожитых лет. Но я не раз проверял эти соответствия на кладбищах и прямой зависимости не выявил. Думаю, что в отношении памятников – во всяком случае, до XIX – начала ХХ века – эта теория не работает. В то же время на изображения с классических мацев символика сломанного дерева дополнялась плодами на нём. Считалось, что количество плодов соответствует количеству детей, оставшихся сиротами. Кстати, «сломанность» – вообще общий код для языка символов и на христианских, и на еврейских надмогильях. На мацевах встречаются ещё сломанные свечи – обычно над захоронениями женщин, и перекошенные, сломанные двери – если умирал хозяин дома. На христианских кладбищах мы встречаем сломанные колонны. Сломанный меч означал смерть последнего мужчины рода.

Ракицкий: Оказывается, объединяет нас не так и мало. Да и в советский период памятники у всех стали в основном одинаковые. Сергей, а есть ли на еврейских надмогильях такой же общий и обязательный символ, как крест на христианских? Можно ли таким символом назвать, к примеру, звезду Давида?

Грунтов: Звезда Давида – возможно, первое, что приходит в голову, когда мы говорим о символике еврейской культуры. Но на мацевах она появляется довольно поздно, где-то в конце ХIХ века. И связано это с развитием сионистского движения и становлением евреев как политической нации. К тому же, даже появившись, она используется не так часто. Возьмём для примера еврейское кладбище в Лепеле, материалы инвентаризации которого увидели свет два года назад. Из 403 надмогилий с конца ХVIII до начала XXI века звезда Давида используется только на четырнадцати, причем самое раннее из них датировано 1901 годом. В этом смысле наиболее характерной меткой большинства мацев нужно признать две буквы еврейского алфавита, «пэ» и «нун» (נ פ). Это первые буквы от слов «здесь покоится».

Друя, раскрашенное захоронение

Ракицкий: Это аналогично католическим Ś. P. – «святой памяти»?

Грунтов: Да, это начальная формула, обязательная для стандартной эпитафии. Она развилась на протяжении веков. На старых православных надмогильях мы встречаем такие же буквы «З. П.» – «здесь покоится», или в регионах с большим количеством католиков заимствованное «С. П.» – «святой памяти». Характерно то, что у всех трёх конфессий эти буквы начинают осознаваться как символ, нередко отделённый пространственно от основного текста эпитафии. Нередко мы видим вокруг них орнамент или декоративную рамку.

Ракицкий: Сергей, коль уж мы затронули символику букв, расскажите хотя бы кратко, что обычно написано на мацевах? Ведь если понять изображения на памятниках нам теперь станет проще, то надписи по-еврейски так и останутся загадкой.

Грунтов: Еврейская эпитафия, во всяком случае в Беларуси, – это довольно стандартизированный текст. От мацевы к мацеве повторяются одни и те же выражения, отклонения встречаются сравнительно редко. Сначала идёт названная уже формула из двух букв, иногда она меняется на «здесь могила». Далее – стандартная характеристика покойного. Например, для женщин – «женщина скромная, госпожа» и далее даётся имя, к которому прибавляют «дочь такого-то». Далее даётся дата смерти по еврейскому летоисчислению. Наконец, всё завершается обязательной фразой «Пусть будет душа его (её) завязана в узел жизни» (фраза обычно пишется не словами, а первыми буквами слов. – belisrael.info). Естественно, встречаются и более развёрнутые варианты, например, на могилах раввинов, где шире перечисляются заслуги.

Раков, еврейское кладбище

Ракицкий: Сергей, если бы у Вас спросили, где в Беларуси своими глазами увидеть всё то, о чём Вы рассказали, что бы Вы ответили? Куда лучше отправиться в Беларуси, чтобы увидеть настоящее еврейское кладбище?

Грунтов: Из всех наших еврейских кладбищ я в первую очередь вспомнил бы киркут в Друе. Дорога туда не близкая, но тот, кто её преодолеет, будет щедро вознаграждён богатством исторической архитектуры и красотой природы того региона, а также уникальным еврейским кладбищем. Там ещё остались цветные мацевы: когда-то их раскрашивали, а не так давно реставрировали. Кладбище это очень живописное, а на надмогильях много разных символов которые позволят попрактиковаться в полученных знаниях. Не надо забывать и о тех еврейских кладбищах, которые есть у нас почти в каждом городе и местечке. Хотя иногда это просто поле маленьких камней, на которых видны только буквы эпитафий, но и здесь можно встретить руки благословения или маленькую птицу. Рассматривая надмогилья на кладбищах, всегда можно сделать неожиданное открытие.

Друя, надмогилье со львами

Оригинал

В. Ракицкий – журналист, театральный и кинокритик, режиссёр и сценарист документального кино, переводчик. Кандидат искусствоведения. Член Союза белорусских писателей и Белорусской ассоциации журналистов. Автор «Радыё Свабода» с 1997 г.

С. Грунтов – этнолог, кандидат исторических наук (2011; тема диссертации – «Семантика мемориальных памятников белорусов конца XVIII – начала XXI века»), путешественник, пишет прозу и стихи. Научный сотрудник отдела народоведения Центра исследований белорусской культуры, языка и литературы Национальной академии наук Беларуси.

Перевод с белорусского выполнил В. Р. специально для belisrael.info. Перепечатка перевода иными ресурсами без разрешения редактора народного израильско-белорусского сайта категорически не приветствуется. 

Опубликовано 24.03.2017  22:37

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (47)

За тры тыдні наведаў больш імпрэз (ці «мерапрыемстваў», калі заўгодна), чым за тры зімовыя месяцы. Адсправаздачуся 🙂

Пра паход у клуб «Святлана Алексіевіч запрашае» 2 сакавіка наша аўдыторыя ўжо ведае. Бадай, зазначу тут, што не блізкая мне пазіцыя Сяргея Ш., які расхваліў твор літоўскай пісьменніцы «Нашы» пра забойства яўрэяў «звычайнымі» жыхарамі Літвы («…хібы кнігі толькі ў дэталях, галоўны маральны, гуманістычны яе пасыл неаспрэчны»), не пазнаёміўшыся з самой кнігай, а толькі з водгукамі на яе. Папраўдзе, ён не адзін такі: раней «не чыталі, але асуджалі», цяпер усё часцей хваляць, не чытаючы – з карпаратыўнай салідарнасці, ці як?

Насцярожылі мяне ў той дзень асобныя заявы Руты Ванагайтэ, якія можна расцаніць як антыкаталіцкія. Сэнс вымаўленага на вечарыне ў Мінску быў такі: без ксяндзоў не было б і масавых забойстваў, у 1941 г. святары на споведзях адпускалі катам усе грахі… У маім сціплым багажы гістарычных ведаў ё звесткі, якія не даюць так адназначна ацэньваць лінію каталіцкай царквы ў час Другой сусветнай вайны, дый паводзіны яе прадстаўнікоў.

На наступны дзень згойсаў у літмузей Максіма Багдановіча на сустрэчу з рагачоўска-жлобінскімі краязнаўцамі, адзін з якіх з’яўляецца нашым аўтарам. Жывецца ім на перыферыі, як і можна было чакаць, не вельмі соладка, але трымаліся бадзёра.

На сустрэчу прыйшоў з тузін аматараў, сярод якіх – даўні кіраўнік Фонду культуры, галоўны рэдактар «Краязнаўчай газеты» Уладзімір Гілеп, яго намеснік і цёзка Пучынскі… Сп. Гілеп, сярод іншага, зноў паскардзіўся на тое, што ўлады (колькі гадоў таму) не зарэгістравалі ўсебеларускае грамадскае аб’яднанне краязнаўцаў, без якога цяжка працаваць. Наклад газеты – у параўнанні з 2007 г., калі я слаў туды свае крыжаванкі – знізіўся ў два разы, не дасягае 600 экз. Але ж нешта робіцца, бываюць у «КГ» і публікацыі з яўрэйскімі матывамі. Карацей, сачу адным вокам, як і за дзейнасцю Таварыства беларускай мовы з яго «Нашым словам». Мінск, 03.03.2017. Фота М. Шуканава.

4 сакавіка наваліўся з’езд Саюза беларускіх пісьменнікаў, які згадваюць і дагэтуль, галоўным чынам у сувязі са скандальчыкам вакол публікацыі ў «Народнай волі». Як паведаміў сведка, «Сябры Рады разважліва вырашылі не рабіць ніякіх захадаў па яе аспрэчванні, улічваючы шалёны ціск, які афіцыйная ўлада ўжывае апошнім часам да журналістаў незалежных СМІ». «Незалежны СМІ» адносна прадпрыемства Іосіфа Сярэдзіча – моцна сказана, аднак рашэнне, сапраўды, разважлівае. Хаця ёсць у Радзе і «ястрабы», якім карцела паваяваць з газетай – гэта нармальна для жывой арганізацыі.

Затрыманне Алеся Яўдахі, якога ведаю з нашаніўскіх часоў, не парадавала яшчэ і таму, што бачыў Алеся на з’ездзе, вітаўся з ім… Ён мірна гандляваў кнігамі і часопісамі ля ўваходу ў залу, ні ад кога не хаваўся. Ужо другі дзень гэты кніганоша – у СІЗА, і «вешаюць» на яго – не дай Б-г нікому.

8 сакавіка ў Мінску адбыўся масавы забег «Beauty run» – ініцыятыва Беларускай федэрацыі лёгкай атлетыкі, найперш для прыўкраснага полу. Жонка мая выходзіць на старт другі год і прыносіць у хату медалі ад спонсараў, я па магчымасці падтрымліваю пачын – рухаюся з ёй побач 🙂 Сёлета пра забег паведамлялі ці не ўсе афіцыёзныя рупары, балазе ён праходзіў на галоўным праспекце краіны – ад БДУ да плошчы Перамогі. Але з вядомых прычын яны не расказалі пра тое, як дзясяткі ўдзельніц у пачатку гукалі ў адказ на вітанне міністра спорту: «По-бе-жа-ли! По-бе-жа-ли!» Здаецца, у выніку збянтэжаны міністр істотна скараціў сваю прамову… Штрышок, які гаворыць пра многае: локшыны ад чыноўнікаў апрыкралі ўжо і бягухам.

Найпрыгажэйшы рэпартаж з месца падзеі апублікавала студыя Мікіты Бязрукава – факт, а не рэклама 🙂

12 сакавіка пабывалі мы з жонкай у «Галіяфах» на прэзентацыі «Алісы ў Залюстроўі», якая ў перакладзе Веры Бурлак атрымала назву «Скрозь люстэрка, і што ўбачыла там Аліса» (рэдактар – Андрэй Хадановіч). Харошая кніга з ілюстрацыямі Кацярыны Дубовік, ды каштуе аж 30 рублёў… Ахвотных паслухаць/пабачыць перакладчыцу і мастачку, а таксама Віктара Жыбуля, Марыю Мартысевіч, Сержа Мінскевіча, Юлію Цімафееву, сабралося шмат. Усё было разумна ды вытанчана ў той дзень Пурыма, чагосьці не хапала. Ці мо кагосьці – напрыклад, брытанскай амбасадаркі з яе скокамі ды брыкамі? 🙂

15 сакавіка, у Дзень канстытуцыі, схадзіў на «Марш недармаедаў». Мо і не пайшоў бы – мала веру ў вырашэнне сур’ёзных праблем на вуліцах – але за апошнія пару гадоў, што называецца, «давялі». Апошняй кропляй стала цынічнае рашэнне Канстытуцыйнага суда РБ (непісьменны назоў «кансцітуцыйны» яму насамрэч больш пасуе) ад 14.03.2017 пра тое, што «дэкрэт № 3» адпавядае нормам…

Каля 17.00 народ паціху пачаў збірацца на пляцоўцы перад кінатэатрам «Кастрычнік». У фае міліцыянты абмяркоўвалі нейкую публікацыю «Хартыі-97». Ля ўваходу дзядзька пенсіянерскага выгляду звярнуўся да мацака з рацыяй: «Скажыце, дзе будзе мітынг супраць прэзідэнта?» Я падумаў: «Знайшоў у каго пытацца…»

К 17.30 стала весялей, падцягнуліся арганізатары, заўважыў Ганну Канапацкую з нагой у гіпсе, з літаратараў – Лявона Баршчэўскага. Прамовы не дужа запальвалі; народ ажывіўся, калі трэба было галасаваць за рэзалюцыю (яе тэкст нейкія дзяўчаты раздавалі ўсім ахвотным). Што ж, прагаласаваў і я. Цяжка спрачацца з тым, што «ўлада ў краіне з’яўляецца бескантрольнай, а [звычайныя] грамадзяне ніяк не ўплываюць на рашэнні, што прымаюцца», што трэба «правесці сумленныя і свабодныя выбары – унесці змены ў Выбарчы кодэкс, якія дазваляюць грамадзянам краіны свабодна рэалізоўваць сваё канстытуцыйнае права абіраць і быць абранымі». Праўда, тут варта дадаць, што без кадравых перастановак – а калі казаць шчыра, то без люстрацыі, ачышчэння органаў улады на 70-80% – ніякія кодэксы ў нас не запрацуюць.

Быццам з ніадкуль нарысавалася групка юнакоў і юначак у цёмнай адзежы, з прыкрытымі тварамі, якая акрэсліла свае граніцы чорным транспарантам. Ля статуі паштальёна яны білі ў барабаны, дзьмулі ў свісток, потым узнялі чорна-чырвоныя сцягі – кажуць, анархісцкія… Было тых анархаў 15-20, не больш; перформанс іхні ўдаўся, аднак заплацілі за яго даволі дорага. Пасля шэсця АМАП штурмаваў тралейбус № 37, куды селі маладзёны, і загроб у свае абдымкі некалькі дзясяткаў чалавек, не разбіраючыся, хто на мітынгу закрываў твар (паводле прадстаўніка МУС, жэстачайшае правапарушэнне), хто не. Што чарговы раз даказвае слушнасць прыказак пра чорнага кобеля, лом і прыём, а трызненні пра «выкалупванне разынак з булак» няхай слухаюць тыя ідыёты-замежнікі, якім і ў 2017-м яшчэ не ўсё ясна.

Мяркую, анархістаў у «страшных» масках не звінцілі адразу, бо збаяліся трапіць у аб’ектывы ўплывовых СМІ. Ля «Кастрычніка» журналістаў тусавалася багата: tut.by, «БелaПАН», «Свабода», «Белсат», «Новы час», «Сіцідог», «Еўрарадыё»… Калі ўдзельнікі – пару тысяч чалавек – без прыгод дайшлі да вул. Багдановіча, то градус пільнасці ў публікі знізіўся, і хтосьці «наверсе» рашыў, што надышоў час для хапуна.

Я сеў у іншы тралейбус, іначай наўрад ці зараз пісаў бы гэты «аччот» – хіба што з Акрэсціна. Ехаў дахаты разам з Дзедам Марозам эпічным змагаром Валерам Шчукіным, якому 22.03.2017 споўнілася 75. Ён скардзіўся на стан здароўя, але сваім удзелам у шэсці быў збольшага здаволены: «Патрэбныя розныя акцыі…» Успомнілася, што на пачатку 2000-х гадоў Якава Гутмана газетчыкі празвалі «яўрэйскі Шчукін» – ці то за бараду, ці то за напорыстасць. Я. Гутман i В. Шчукін. Знайдзіце 613 адрозненняў.

19 cакавіка выступіў я ў традыцыйным шахматным турніры, арганізаваным пры падтрымцы Саюза беларускіх пісьменнікаў. Калі 10 год таму нарадзілася задума вярнуць такія турніры (у 1930-х нешта падобнае рабілася), то не разлічваў на прызы і ўвагу СМІ, дый пачыналася ўсё сціпла – чацвёра ўдзельнікаў, куток у клубе «Вяснянка». Сёлета імпрэза ў офісе СБП сабрала дзевяць чалавек, з іх дзве жанчыны гулялі асобна. Яшчэ двое патэнцыйных удзельнікаў назіралі, а Эдуард Дубянецкі напісаў у фэйсбуку: «Выдатная навіна. Усе сёння малойцы! Узнагароды знайшлі найлепшых і наймудрэйшых. Так трымаць, дарагія калегі!» Прыемна. Спадзяюся, і іншыя творчыя суполкі – мастакі, архітэктары, музыкі – правядуць свае спаборніцтвы, калі не па шахматах, то па шашках. Цікава было б потым сустрэцца ў агульным турніры або матчы.

Не ўтрымаюся ад анонсу падзей, якія, па-мойму, заслугоўваюць увагі. «Катлеты з мухамі» чытаюць і мінчане ды «госці сталіцы», таму… Як пісаў ужо, чыноўнікі моцна абламаліся з Курапатамі, падарваўшы сваю рэпутацыю ў бізнэсоўцаў. Вывядзенне ўчастка ля вул. Мірашнічэнкі, 49 з ахоўнай зоны, ціхай сапай здзейсненае ў 2013-2014 гг., абурыла нават дэпутата Ігара Марзалюка – гісторыка, шмат гадоў далёкага ад «апазіцыйнасці». Ён нацкоўваў на міністэрства культуры Следчы камітэт; апраўданкі мінкульта не выглядаюць пераканаўчымі.

Спрабуючы перахапіць ініцыятыву ў людзей, якія звыш 25 гадоў без прынукі прыбіраюць лес, ставяць крыжы, помнікі, свечкі на месцах сталінскіх забойстваў, кішэнная федэрацыя прафсаюзаў толькі што абвясціла, што 25.03.2017 у Курапатах пройдзе «працоўная акцыя» (словы-та якія). Паводле афіцыйнага інфармагенцтва, у планах – «правядзенне конкурсу на стварэнне мемарыяла памяці і смутку ў Курапатах. Думка пра ўзвядзенне мемарыяла з’явілася ў час правядзення круглага стала газеты “СБ. Беларусь сегодня”». Пра мемарыял ваўсю гавораць з пачатку 1990-х, а тут «схамянуліся» сёлета… Характэрны і дзень, выбраны для «ленінскага суботніка» – супадае з днём масавага мітынгу, які хоча правесці Мікола Статкевіч у цэнтры Мінска.

Праясняецца мэта артыкула, які псеўдасацыёлаг М-ка (мянуе сябе каталіком) публікаваў у амерыканскім яўрэйскім выданні аж двойчы, 7 і 14 сакавіка г. г. Ён палохае тым, што Курапаты становяцца «фактарам міжрэлігійнай варожасці з-за бескантрольнага ўсталявання соцень крыжоў над магіламі, у якіх ляжаць парэшткі тысяч яўрэяў Беларусі… прадстаўнікі беларускай апазіцыі сваімі дзеяннямі фактычна абражаюць масавыя пахаванні яўрэяў і мусульман, а таксама палякаў і немцаў».

З 2001 г. дакладна вядома, што ў Курапатах ляжаць і яўрэі. Прадстаўнікі Кансерватыўна-хрысціянскай партыі БНФ лаяльна паставіліся да помніка яўрэям і мусульманам, пастаўленага ў Курапацкім лесе ўвосень 2004 г. і апаганенага невядомымі ў канцы 2005 г.: нехта з КХП падчас чарговай «талакі» адмываў з помніка свастыку. Ні разу не чуў ад землякоў-іудзеяў, што крыжы ў Курапатах – гэта «абраза масавых пахаванняў». У лепшым выпадку М-ка хоча быць «круцейшым іудзеем, чым рабіны», у горшым – свядома правакуе тую самую «міжрэлігійную варожасць».

І ладна б наіўныя амерыканцы… 20.03.2017 артыкулік быў перадрукаваны на сайце тутэйшай «галоўнай яўрэйскай газеты», якая хваліцца 25-гадовым стажам. Cімвалічна, што наступны матэрыял на сайце, пра ХХІІІ фестываль «Пурымшпіль у Віцебску» (ладзіўся 17-19 сакавіка), меў назву «Нам з гэтым жыць». Так, вам з гэтым жыць, не вельмі паважаныя калегі.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

23.03.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

P.S. ад Змітра Дзядзенкі, спецыяльна для belisrael.info:

Жывеш у Менску – як у клетцы з тыграмі:

З дубінкай мент, з бензапілою псіх…

Дый шчэ баевікі гандлююць кнігамі!

Во гэтыя – страшнейшыя за ўсіх…

Апублiкавана 23.03.2017  13:51

==============================================================================

Дапаўненне 2020 года
Я. Гутман памёр у Нью-Ёрку 14 ліпеня, В. Шчукін – у Мінску 10 кастрычніка.

Ответ из посольства Беларуси в Израиле

Буду признателен за размещение данного письма на сайте belisrael.info.

Посол                                                                     В.Н.Скворцов

ПАСОЛЬСТВА

РЭСПУБЛIКI БЕЛАРУСЬ

У ДЗЯРЖАВЕ IЗРАIЛЬ

 

  EMBASSY OF THE

REPUBLIC OF BELARUS

IN THE STATE OF ISRAEL

 

вул. Райнес, 3, 64381, г. Тэль-Авiў,

тэл.: +972 3 523 10 69,

факс: +972 3 523 12 73

E-mail: israel@mfa.gov.by

israel.mfa.gov.by

 

3, Reines str., 64381, Tel Aviv,

tel.: +972 3 523 10 69,

fax: +972 3 523 12 73

E-mail: israel@mfa.gov.by

israel.mfa.gov.by

 

22.03.2017 № 01-16/155

 

Арону Шустину,

редактору сайта belisrael.info

 

 

 

 

Уважаемый господин Шустин,

В связи с Вашим обращением, в котором утверждается о строительстве жилого дома в Мозыре на территории еврейского кладбища, информирую о следующем.

В Республике Беларусь уделяется самое серьезное внимание сохранности материальных объектов историко-культурного наследия. Данная сфера регулируется соответствующими законодательными и нормативными актами, надзор за соблюдением которых возложен на органы прокуратуры. Ими на постоянной основе осуществляется мониторинг исполнения местными властями требований Закона «Аб ахове гісторыка-культурнай спадчыны Рэспублікі Беларусь» и законодательства о погребении. Так, в период с 2012 по 2016 год Генеральной прокуратурой в этих целях проведен ряд проверок в разных регионах страны, в том числе в отношении сохранности материальных объектов еврейского наследия в Беларуси. При обнаружении нарушений законодательства принимались меры реагирования, виновные лица привлекались к административной ответственности. Выявленные нарушения устранялись, там, где это требовалось, проводились мероприятия по приведению объектов в надлежащее состояние, как это было, в частности, в Рогачеве, Кобрине, Могилеве и некоторых других местах.

Непосредственно в отношении затронутой Вами ситуации в г.Мозыре довожу до Вашего сведения, что вопрос о законности строительства объекта неоднократно рассматривался местными властями с участием всех заинтересованных, включая еврейскую общину г.Мозыря.

Меры по разрешению имевшихся вопросов были выработаны исполнительными органами города во взаимодействии с представителями белорусских еврейских организаций. Соответствующая информация доводилась до общественности.

Конкретно установлено следующее.

Строительство жилого многоквартирного дома со зданиями (помещениями) для обслуживания населения по адресу: г. Мозырь, ул. Пушкина, 14, 14а, 14в ведется в границах территории уже существующих зданий и сооружений бывшего диспансера на участке общей площадью 0,4724 га.

В ходе разработки котлована под здание следов захоронений, объектов археологического значения либо отдельных костных останков зафиксировано не было.

Лишь в процессе подготовительных работ к реконструкции зданий бывшего диспансера были обнаружены несколько мелких фрагментов человеческих останков в насыпном грунте под полом 1-го этажа, которые были переданы в соответствующие органы. Определен ориентировочный возраст этих останков ‑ более 80 лет.

До начала строительства была проведена процедура общественного обсуждения проекта.

В январе 2016 г. в Мозырском райисполкоме состоялась встреча с руководством Иудейского религиозного объединения в Республике Беларусь и еврейской религиозной общины «Видуй» г. Мозыря. После обсуждения всех вопросов был подписан протокол об отсутствии претензий к исполкому. Застройщику было рекомендовано информировать представителей общины о начале проведения земляных работ на объекте.

Строительные работы согласованы при условии перезахоронения человеческих останков в случае их обнаружения в одном месте, а также установки памятного знака и благоустройства территории, прилегающей к объекту.

В период проведения земляных работ – разработки котлована под здание с декабря 2016 г. представителями еврейской организации «Видуй» и проектной организацией УП «Институт Полесьепроект» осуществляется периодический контроль.

В соответствии с договором, в случае выявления в ходе земляных работ археологических объектов и предметов материальной культуры застройщик обязан приостановить работы и сообщить в Институт истории НАН дополнительно.

Археологическое наблюдение за земляными работами будет продолжаться до конца мая 2017 г.

Что касается упоминаемого на вашем сайте плана г.Мозыря от 1847 г., информирую, что по оценкам экспертов Института истории Национальной академии наук Беларуси, старое еврейское кладбище середины ХIХ века перестало быть действующим ещё к началу прошлого столетия, а в 30-х годах ХХ века на его месте уже располагались здания гражданской застройки.

Это подтвердили и выполненные Унитарным предприятием «Институт Полесьепроект» работы по наложению условных границ обозначенных на упомянутом плане еврейского, православного и католического кладбищ на современную топографическую основу.

Результаты экспертизы показали, что территория в условных границах еврейского кладбища была ранее полностью застроена капитальными строениями, часть которых в настоящее время снесена. Участок, на котором были недавно начаты строительные работы, не пересекается с территорией каких-либо кладбищ.

Таким образом, в настоящее время отсутствуют законные основания для отмены решения Мозырского райисполкома от 06.07.2015 г. о разрешении ООО «Тетра-Стиль» на проведение проектно-изыскательских и строительных работ по объекту реконструкции: «Строительство жилого многоквартирного дома со зданиями (помещениями) для обслуживания населения, расположенного по адресу: г. Мозырь, ул. Пушкина, 14, 14а, 14в».

Буду признателен за размещение данного письма на сайте belisrael.info.

Посол                               В.Н.Скворцов

в ответ на Остановить уничтожение еврейских кладбищ в Беларуси!

Опубликовано 23.03.2017  01:10

 

Анатоль Сідарэвіч. АДНАЛЮБ

Спаўняецца 75 год з дня смерці Антона Луцкевіча, аднаго з тых, без каго не было б Рэспублікі Беларусь. Палітык і палітычны мысліцель, публіцыст і літаратурны крытык, гісторык і педагог, перакладчык і рэдактар – карацей, чалавек шматграннага таленту. Марксіст, сацыял-дэмакрат, адзін з заснавальнікаў і кіраўнікоў Беларускай Сацыялістычнай Грамады, ініцыятар (разам з братам Іванам) абвяшчэння незалежнасці Беларусі, старшыня Рады Народных Міністраў і міністр замежных спраў Беларускай Народнай Рэспублікі. Чалавек, які гутарыў і з якім гутарылі Юзаф Пілсудскі і Томаш Масарык, Антанас Смятона і Міхайла Грушэўскі, Карл Каўцкі і Ігнацы Падарэўскі. Чалавек, які ўваходзіў у адну арганізацыю масонскага тыпу з Аляксандрам Керанскім і многімі іншымі вядомымі дзеячамі.

Можна было б пісаць вялікі артыкул ці нават трактат пра кантакты Антона Луцкевіча з габрэйскімі дзеячамі яго пары. Вось і масонам ён стаў таму, што яго рэкамендавалі ў ложу вядомыя віленскія ліберальныя дзеячы доктар Георгій Ром (кажуць, сваяк знакамітага рэжысёра Міхаіла Рома) і доктар Цэмах Шабад.

Луцкевіч разглядаў Беларусь і так званы Паўночна-Заходні край як край пяці народаў: беларусаў, вялікаросаў, габрэяў, літоўцаў і палякаў. Ён быў краёўцам, то бок хацеў, каб гэты край стаў краем мірнай супрацы народаў, якія яго насяляюць. Калі ў 1915 г. стала відавочна, што заходняя частка Беларусі з Вільняй і Віленскім краем трапяць пад уладу Нямеччыны, беларускія сацыялісты разам з Бундам вырашылі каардынаваць сваю дзейнасць. Як вядома, у снежні 1915 г. была выпрацавана, як яе назваў гісторык Зэновіюш Панарскі, шляхетная канцэпцыя Канфедэрацыі Вялікага Княства Літоўскага. Распрацоўвалі яе прадстаўнікі чатырох народаў (вялікаросы ў жніўні–верасні 1915 г. падаліся ў бежанства, на ўсход). Напісаны Іванам Луцкевічам універсал Канфедэрацыі Вялікага Княства Літоўскага быў апублікаваны на чатырох мовах. На жаль, гэтай задуме не наканавана было здзейсніцца: яе не прыняла большасць польскіх і літоўскіх палітыкаў, якія цвёрда стаялі за адраджэнне нацыянальных дзяржаў, што праўда, квапячыся пры гэтым на землі суседзяў. Пазней, калі польскі Устаноўчы сойм прыняў такі выбарчы закон, паводле якога беларусам, габрэям, немцам і ўкраінцам цяжка было прабіцца ў парламент, Луцкевіч быў у ліку палітыкаў, якія ў 1922 г. стварылі Блок нацыянальных меншасцяў. І ў выніку з трыбунаў Сойму і Сенату Польскай Рэспублікі загаварылі прадстаўнікі гэтых народаў.

Асобна трэба сказаць пра публікацыі Антона Луцкевіча ў габрэйскім друку.

У 2011 г. даследчыца габрэйскага жыцця ў Беларусі Клэр Лё Фоль выявіла ў Інстытуце габрэйскіх даследванняў (Institute for Jewish Reseach) у Нью-Ёрку[1] брашуру Антона Навіны (гэта псеўданім А. Луцкевіча) “Беларусы” (די װײסרוסן .אנטאן נאװינא). Кніга выйшла ў 1924 г. у віленскім выдавецтве «די נײע ײדישע פאלקסשול»  (“Новая габрэйская народная школа”).

Гэтую працу Антон Луцкевіч адмыслова пісаў для габрэйскай чытацкай аўдыторыі. Напісана яна ў кастрычніку 1921 г. па-расійску. Яе рукапіс захоўваецца ў бібліятэцы імя Ўрублеўскіх Літоўскай акадэміі навук у 21-м фондзе (адзінка захавання 338).

Значна раней на ідышы апублікавана іншая праца Антона Луцкевіча. Пра гісторыю яе з’яўлення на старонках часопіса “Ды юдышэ вэлт” (די יודישע וועלט ; “Габрэйскі свет”) больш-менш падрабязна напісаў Змітрок Бядуля ў сваёй знакамітай брашуры “Жыды на Беларусі: Бытавыя штрыхі”[2]. Што праўда, Бядуля не назваў аўтара артыкула. Клэр Лё Фоль выявіла, што аўтарам змешчанага ў 9-м і 10-м нумарах часопіса за 1913 год артыкула “Адраджэнне беларусаў” (די אופלעבונג פון די בעלארוסען) быў Антон Луцкевіч.

Гэтым артыкулам часопіс адкрываў новую рубрыку – “Нашы суседзі” (אונזערע שכנים). “Пад такой назвай, – гаварылася у нататцы ад рэдакцыі, – мы хочам час ад часу друкаваць артыкулы, якія павінны знаёміць чытачоў з сацыяльна-культурным становішчам і адраджэнскім рухам прыгнечаных народаў, між якіх мы жывем. Артыкул, які мы друкуем у гэтым нумары, напісаны беларускім пісьменнікам і перакладзены на ідыш з рукапісу”.

Не выключана, што перакладчыкам артыкула быў сам Змітрок Бядуля.

Павярхоўнае знаёмства з тэкстам артыкула паказвае, што гэта адаптаваны тэкст артыкула А. Луцкевіча “На дарозе да новага жыцця”, які ў 1912 г. друкаваўся ў альманаху “Маладая Беларусь” і быў выпушчаны асобнаю адбіткаю. Значна пазней гэты артыкул перадрукаваны ў Луцкевічавай кнізе “Да гісторыі беларускага руху” (Менск, 2003; Вільня–Беласток, 2010; Смаленск, 2015).

Цяпер даследчыкам вядомыя і іншыя тэксты, якія пад імем А. Луцкевіча апублікаваныя ў габрэйскім друку. Гэта ягонае інтэрв’ю віленскай газеце “Унзэр тог” (“Наш дзень”), надрукаванае 5 снежня 1921 г. пад загалоўкам “Беларусы на выбарах у сойм” (гаворка пра выбары ў сойм так званай Сярэдняй Літвы). Асобнік газеты захоўваецца ў 3-м фондзе Беларускага дзяржаўнага архіва-музея літаратуры і мастацтва (адзінка захавання 206). З артыкула Аляксандры Бэргман “Яшчэ раз пра Антона Луцкевіча” (ARCHE. 2009. № 8) вядома, што пасля арышту паслоў ды іншых актывістаў Беларускай Сялянска-Работніцкай Грамады Луцкевіч на пачатку 1927 г. даў інтэрв’ю віленскай газеце “Цайт”. Трэба спадзявацца, што тэкст гэтага інтэрв’ю будзе таксама даступны нашым даследчыкам.

Можна думаць, што названымі публікацыямі спіс Луцкевічавых тэкстаў, апублікаваных у габрэйскім друку, не закрываецца.

Наагул, гэта праблема – вывучэнне габрэйскага друку былой Расійскай імперыі, Польскай Рэспублікі і БССР. Гэты друк не быў даследаваны, напрыклад, тады, калі рыхтаваліся бібліяграфічныя даведнікі пра Янку Купалу і Поўны збор яго твораў. Ёсць імавернасць, што не ўлічаны многія пераклады твораў Песняра на ідыш, а таксама артыкулы пра яго на гэтай мове. Бяда ў тым, што беларусы лянуюцца вучыць ідыш, а для маладых габрэяў ён “нямодны”, бо практычнае значэнне мае цяпер іўрыт. І нешта не бачу я ў Беларусі даследчыкаў гісторыі тутэйшага габрэйства, габрэйска-беларускіх сувязяў. Практычна ўсе яны жывуць за межамі нашай краіны. Праблема.

***

Некаторыя не абцяжаныя веданнем гістарычных рэаліяў людзі звяртаюць увагу на тое, што Антон Луцкевіч у сваіх беларускамоўных працах не карыстаўся словамі “яўрэй” ці “габрэй”, а спрэс пісаў “жыд”, “жыды”, і робяць з гэтага пэўныя высновы. І калі кажаш ім, што і сваю жонку Луцкевіч называў жыдоўкай, яны здзіўляюцца. А жонкаю Луцкевіча была Сэрка Абрамовіч, якую ў хрысціянскім асяроддзі называлі Зоф’яй (такое, дарэчы, было імя і маці Луцкевіча).

Гэта пісьменніку дадзена права на вымысел. Гісторык можа толькі дадумваць, абавязкова робячы пры гэтым агаворку: гэта не факт, але мне так думаецца. Шчыра прызнаюся, што да гэтага часу не ведаю, калі адбылося знаёмства Антона і Сэркі ды калі яны пажаніліся. Можна думаць, што Сэрка выйшла за Антона ці пад канец 1919-га, ці на пачатку 1920-га, бо і першынец нарадзіўся 22 кастрычніка 1920 г.

Сэрка Абрамовіч была, як у той час казалі, рэбэцы. Яна вывучылася на лекара. Вучылася ж у Манпэлье, дзе была моцная габрэйская грамада, а медыцынская школа існавала яшчэ ў ХІІ ст. У 1289 г. у горадзе быў заснаваны ўніверсітэт, студэнтам якога ў свой час быў знакаміты Нострадамус і медыцынскі факультэт якога скончыла Сэрка. Яе спецыялізацыяй была педыятрыя.

Тое, што патомны шляхціч Антон збіраецца жаніцца з габрэйкай, выклікала спрэчкі ў сям’і. Антонавы бацькі і большы брат Іван Герман да таго часу памерлі, але іншая радня не хацела, каб габрэйка была жонкаю Луцкевіча. І калі думку родных і сваякоў можна было ігнараваць, дык абысці Касцёл ніякім чынам было нельга: у той час шлюб быў толькі царкоўны. Не мог абвянчаць такую пару і рабін. Каб пераадолець гэтую перашкоду, Антон з каталіцызму перайшоў у кальвінізм. Гэта не было для яго праблемай, бо пазней ён публічна скажа, што з’яўляецца атэістам. Кальвінскі пастар блаславіў шлюб Антона і Сэркі.

Антон і Сэрка з сынамі Юркам і Лявонам

У Антона і Зоф’і – будзем называць Сэрку і так – было двое дзяцей: Юрка (нарадзіўся, нагадаю, 22 кастрычніка 1920 г.) і Лявон (13 сакавіка 1922 г.). Юрый і Лявон Антонавічы, якіх я ведаў асабіста, жартавалі, што яны нарадзіліся ў рэстаране, а хрысцілі іх у кінатэатры. І сапраўды, у доме 33 па вуліцы Віленскай у савецкі час абсталявалі рэстаран, а кальвінскую царкву бальшавікі ператварылі ў кінатэатр “Kronika”.

Нехта, магчыма, вывучыць усе дакументы пра пані Зоф’ю Луцкевічаву, якія маюцца ў віленскіх архівах. З таго, што трапіла мне на вочы ў акадэмічнай бібліятэцы імя Ўрублеўскіх, можна даведацца, што ў другой палавіне 1920-х доктарка Луцкевіч была беспрацоўная. Як вырашылася пытанне аб яе працаўладкаванні, я не ведаю. Затое агульнавядома, што 12 кастрычніка 1927 г. быў арыштаваны і кінуты ў турму на Лукішках муж пані Зоф’і. Палякі выдатна ведалі, што Луцкевіч не з’яўляецца сябрам Беларускай Сялянска-Работніцкай Грамады, але вырашылі “падвярстаць” яго пад гэтую справу, бо ім рупіла ізаляваць былога прэм’ер-міністра БНР. На тое была важкая прычына: набліжаліся выбары ў Сойм і Сенат другой кадэнцыі, і Луцкевіч мог зноў узначаліць выбарчую кампанію беларусаў, зноў дамовіцца ў габрэямі, немцамі ды ўкраінцамі пра выбарчы блок ды замацаваць электаральны поспех 1922 г. Да таго ж у 1927-м Луцкевіч узначаліў даволі паспяховую кампанію па выбарах у органы мясцовага самакіравання.

Гэта, мушу адзначыць, мая думка наконт прычыны арышту Луцкевіча. Інакш нельга растлумачыць той факт, што ён быў вязнем толькі праз 9 месяцаў пасля зняволення правадыроў БСРГ.

Пані Зоф’я

Мужа арыштавалі, і пані Зоф’я засталася адна з двума малалетнімі сынамі. Можна толькі ўявіць, што яна перажыла з кастрычніка 1927-га па май 1928-га, калі А. Луцкевіча суд апраўдаў і ён выйшаў на волю. Аднак пракуратура не згадзілася з рашэннем суда, і ў самым канцы лютага 1929 г. пачаўся чарговы працэс. Зноў перажыванні, зноў паняверка, і 5 сакавіка, калі Луцкевіч быў у апеляцыйным судзе, пані Зоф’я засілілася.

Зноў апраўданы судом, Луцкевіч застаўся з двума дзецьмі. Жаніцца другі раз, прывесці сынам мачаху ён не змог. Такіх мужчын называюць адналюбамі.

Тым часам жыццёвыя абставіны ўскладняліся. Асноўны даход Луцкевіч меў як настаўнік Віленскай беларускай семінарыі. Зарабляў ён і пяром. Да таго ж ён узначальваў Беларускае навуковае таварыства з яго знакамітым музеем. Але ў 1931-м яго пазбавілі працы ў гімназіі. На адны ганарары жыць было цяжкавата, а аплата працы загадчыка Беларускага музею была скупая. Луцкевіч мусіў пакінуць кватэру ў доме 33 па Віленскай вуліцы і наняць вельмі сціплую кватэрку на Піўной. Даўні знаёмец Луцкевіча, вядомы сваім нацыяналізмам доктар Ян Станкевіч сведчыў, што Луцкевіч у тыя гады літаральна галадаў.

Магчыма, Луцкевічу і яго сынам лягчэй стала жыць, калі знайшліся дабрадзеі, якія пачалі фінансава падтрымліваць і Беларускі музей, і яго загадчыка. У першую чаргу гэта былы дзяржаўны сакратар БНР Клаўдзій Дуж-Душэўскі. Інжынер-будаўнік, які ўзводзіў для Літвы будынкі дзяржаўных устаноў у Коўне, ён мог выдзеліць са свайго бюджэту даволі значную па тым часе суму[3]. Калі бальшавікі ў верасні 1939 г. прыйшлі ў Заходнюю Беларусь ды арыштавалі А. Луцкевіча, Дуж-Душэўскі ўзяў яго сыноў пад апеку.

***

У свой час я даволі падрабязна расказаў чытачам “Нашай Нівы” пра род Луцкевічаў. Прадоўжыць гэты род было наканавана Юрыю Луцкевічу, большаму сыну Антона і Сэркі. Ён стаў бацькам дачкі Алесі і сына Івана.

Унук Антона Луцкевіча — Іван з жонкай Вольгай і сынамі Міхасём і Юркам

У юныя гады Іван Юр’евіч Луцкевіч захапляўся джазам, і гэтае захапленне прывяло яго ў Ізраіль. Другі раз у Ізраіль Іван прыехаў у больш сталым узросце і з празаічнай мэтай падзарабіць. Там, у Ізраілі, ён сустрэў сваю будучую жонку, дзяўчыну з Гомеля Вольгу. Там у Івана і Вольгі нарадзіліся Міхаэль (2010) і Юрка (2012). Як жартуе бацька, праўнукі прэм’ер-міністра БНР Антона Луцкевіча і Сэркі Луцкевічавай могуць прэтэндаваць за самыя высокія пасады ў Дзяржаве Ізраіль.

Анатоль Сідарэвіч, для belisrael.info

 

[1] Сам Інстытут быў заснаваны на пачатку 1920-х у Вільні, але не ў апошні чарод з прычыны антысеміцкай палітыкі польскіх уладаў у канцы 1920-х было вырашана перанесці яго дзейнасць за акіян. Так у Нью-Ёрку апынулася багатыя бібліятэка і архіў. Страшна падумаць, што было б з калекцыямі, калі б праца Інстытута датрывала ў Вільні па Другой сусветнай вайны…

[2] Гл.: Бядуля З. Выбраныя творы. Мінск: “Кнігазбор”, 2006. С. 406–407.

[3] Не ведаю, ці залічаны К. Дуж-Душэўскі ў Праведнікі народаў свету, але добра вядома, што ён быў арыштаваны нацыстамі за тое, што ратаваў габрэяў.

Пару заўваг ад рэд. Брашура 1924 г. на ідышы (гл. выяву справа) даўно вядомая зацікаўленаму колу, яна захоўваецца, напрыклад, у іерусалімскай нацыянальнай бібліятэцы. Артыкул А. Навіны займае ў ёй 18 старонак, a дадатак, апавяданне Т. Гушчы (Я. Коласа) «Дзеравеншчына» ў перакладзе на ідыш, – 6 старонак. «Выяўлены» артыкул А. Навіны ў часопісе «Ды юдышэ велт» за 1913 г. таксама даволі вядомы, даступны для капіявання ў той жа бібліятэцы (гл. першую старонку злева). Назва артыкула гучыць крыху іначай, чым у нашага паважанага аўтара: «Вегн дэр нацыёналер ойфлебунг фун ды беларусн», г. зн. «Пра нацыянальнае адраджэнне беларусаў».

«Даследчыкаў гісторыі тутэйшага габрэйства, габрэйска-беларускіх сувязяў» у Беларусі не так і мала. Некаторыя публікаваліся на нашым сайце, пра некаторых мы пісалі.

Апублiкавана 21.03.2017  12:45

ГОМЕЛЬСКАЯ «ЯМА»

(видео на русском – belisrael.info)

Пад Гомелем знайшлі месца масавых расстрэлаў ваеннапалонных з гомельскага лагера і габрэяў з Гомельскага гета.
Па звестках мясцовых жыхароў, колькасць пахаваных можа дасягаць 20-тысяч чалавек.

Яшчэ у 2012 годзе, грамадскія актывісты з гомельскай кааліцыі “Наша альтэрнатыва” звярнуліся ў Гомельскі гарвыканкам з прапановай ушанаваць памяць забітых габрэяў і чырвонаармейцаў блізу прыгараднай вёскі Краснае – на поўнач ад абласнога цэнтру.
Дзе па звестках мясцовых жыхароў у супрацьтанкавым  рве,  знаходзяцца парэшткі расстраляных .
Але  дакладнае месца расстрэлаў знайсці  удалося сёлета — дзякуючы мясцоваму жыхару Уладзіміру Котаву, бацька якога быў відавочцам трагедыі.
Сп. Уладзімір за ўласныя грошы набыў фота здымкі ваенных часоў,  на падставе якіх разам з неабыякавымі грамадзянамі устанавілі месца знаходжання чалавечых парэшткаў і усталявалі часовы, памятны крыж.
Аб знойдзеным месцы актывісты паведамілі ў органы мясцовага кіравання, ваенкамат і мясцовую габрэйскую суполку. З мэтай правядзення спецыяльнымі службамі раскопак і ўстанаўлення ў будучыні мемарыяльнага знаку.
Кастусь Жукоўскі, спецыяльна для ТВ i belisrael.info

Опубликовано 19.03.2017  23:23

Мемория. Дмитрий Астрахан

17 марта 2017, 00:01

Дмитрий Астрахан

Дмитрий Астрахан

17 марта 1957 года родился режиссер Дмитрий Астрахан.

Личное дело

Дмитрий Астрахан (60 лет) родился в семье ленинградских историков, выходцев из Белоруссии – Ханана Марковича Астрахана и Сусанны Марковны Маневич. Он был младшим, пятым ребенком в семье. В школе увлекался чтением, математикой и спортом. После окончания восьмого класса поступил в физико-математическую школу №30 на Васильевском острове, продолжил заниматься классической борьбой. После окончания школы был принят в Ленинградский электротехнический институт имени Ульянова. В течение нескольких лет Дмитрий сменил несколько институтов, пока не был принят в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии, который окончил в 1982 году.

C 1981 по 1987 год работал режиссером в Свердловском театре юного зрителя. Затем служил в армии (морская авиация), ставил спектакли в разных театрах России и за рубежом, стажировался у Товстоногова в Ленинграде, работал в театре и кино.

С 1991 по 1995 годы руководил Театром комедии им. Н.П. Акимова в Санкт-Петербурге.

Вторая жена – Елена, бывшая балерина. Супруги воспитывают пятерых общих детей и сына Павла (от брака Дмитрия с актрисой Ольгой Беляевой, погибшей в 2000 году).

С 1981 по 1996 поставил более 40 спектаклей в разных театрах — Московском драматическом имени А.С. Пушкина, Большом драматическом театре имени Г.А. Товстоногова, Рижском русском театре имени Михаила Чехова и других. Несколько раз возвращался к пьесе «Удалой молодец — гордость Запада» ирландского драматурга Д. Синга — в Омске, Екатеринбурге и двух ленинградских театрах.

В 2011—2014 годах был ведущим телепроекта «Я пою» на белорусском телеканале ОНТ.

С 2016 года является руководителем «Школы актёрского мастерства» на Дом-2.

Чем знаменит

Первый же фильм Астрахана «Изыди» 1991 года по мотивам произведений Шолом-Алейхема, Александра Куприна и Исаака Бабеля стал последней в истории советской картиной, которая претендовала на премию «Оскар» в номинации за лучший фильм на иностранном языке; в число номинированных не попала.

Самые известные произведения в его послужном списке, вошедшие в золотой фонд мировой драматургии — «Утиная охота» А. Вампилова, «Доходное место» А. Островского, «Недоросль» Д. Фонвизина, «Красная шапочка» Е. Шварца — были поставлены в Свердловском театре юного зрителя.

Фильмография режиссера насчитывает 25 картин. Главным образом, это мелодрамы, в том числе комедийные («Ты у меня одна», «Все будет хорошо», «Подари мне лунный свет», «Леди на день»). Однако он обращался и к экранизации («Тартарен из Тараскона»), и к фантастике («Четвертая планета»). В 2012 году неожиданно для многих критиков Астрахан снял фильм «Деточки» — жесткую драму о банде детей.

Астрахан периодически снимается и в своих фильмах, как правило, в небольших ролях, и в картинах других режиссеров.

О чем надо знать

Дмитрий Астрахан

С начала века Астрахан снимает кино в Минске. По его словам, он проводит в Белоруссии до 40% времени.

За деятельность на посту режиссера-постановщика ЗАО «Народное кино» получил звание заслуженного деятеля искусств Российской Федерации.

За роль администратора Фридмана в фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой» в 2011 году получил премию «Ника» в номинации «Открытие года».

На ХХI международном фестивале актеров кино «Созвездие» в 2014 году получил премию за лучший мужской эпизод в фильме «Шагал – Малевич».

Прямая речь

Дмитрий Астрахан о счастье: «Абсолютных счастливчиков не бывает, и каждый проживает свою судьбу и получает свою порцию страданий. Это нужно понимать… Мне повезло, я рано нашел дело своей жизни. Ставил спектакли, снимал кино, уходил в мир фантазий. Наверное, это позволило мне, достаточно ранимому и эмоциональному по своему складу человеку, вынести много страшных событий — смерть ребенка, отца, матери, брата, бывшей жены».

Дмитрий Астрахан о жизни: «В ней есть все жанры, кроме скучного: трагедия, комедия, мелодрама, детектив. Есть даже фантастика».

5 фактов о Дмитрии Астрахане

  • В картину о Высоцком Астрахана позвал Александр Митта, а утвердил его на эту роль Константин Эрнст.
  • Неизвестные преступники подожгли квартиру бывшей супруги Астрахана Ольги Беляевой, которая в результате погибла. Ребенка – сына Пашу – удалось спасти, его вылечили в бостонском ожоговом центре.
  • У Дмитрия Астрахана шестеро детей.
  • Астрахан считает, что решать, сколько детей должно быть в семье – дело женское, но признается, что ему нравится быть многодетным отцом.
  • В картине Астрахана «Все будет хорошо» оркестр русских народных инструментов исполняет колыбельную Джорджа Гершвина из оперы «Порги и Бесс» («Summertime»).

 Оригинал

Материалы о Дмитрии Астрахане:

Статья о Дмитрии Астрахане в Википедии

Статья на сайте «Кинопоиск»

Интервью в журнале «7 дней»

Опубликовано 17.03.2017  22:17

Самой старой деревянной двухэтажке Минска 117 лет


Снежана Инанец / Фото: Дмитрий Брушко / TUT.BY

Этой деревянной двухэтажке в Автодоровском переулке — 117 лет. Много это или мало? Порядком: восемь раз по столько — и вот вам возраст Минска, древнего города. Назвать этот дом бараком язык не поворачивается: необычный проект в виде буквы «П», крутые лестницы с красивыми перилами. «А окна какие! — говорит Валентина. — Рамы огромные, тяжелые, без мужской помощи не достать». Семья, которая живет в этом доме больше 70 лет, рассказала TUT.BY свою историю.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Валентина Кирильчик, в девичестве Сабило. Родилась в доме № 6 в Автодоровском переулке в 1952 году, живет здесь до сих пор. 40 лет проработала продавцом в ГУМе

В спецпроекте «День города» TUT.BY расскажет о том, что делает Минск именно таким, какой он есть.

Цикл статей, посвященных городу, мы открыли 3 марта, в день первого упоминания о Минске. А во вторую субботу сентября, когда традиционно отмечают День города, представим весь проект.

Необычные детали и интересные собеседники помогут нам показать жизнь Минска через столетия в одном дне.

Переулок железнодорожников, поэтов и даже бандитов

Автодоровский переулок спускается от улицы Железнодорожной к самым рельсам. Если пообщаться с местными, обязательно от кого-то услышишь: появился переулок еще при царе. Мол, было распоряжение — строить дома для машинистов не дальше чем за полтора километра «от работы». Ездили в те времена еще на паровозах, а такая техника требовала от железнодорожников быть начеку.

В глубине переулка стоят два дома, которым по 117 лет. Один из них, дом № 6 — особенно приметный. Вот хотя бы планировкой: здание похоже на букву «П», так что с одной стороны получается небольшой внутренний двор. В доме четыре крыльца, внутри каждого — подъезд.

— Старожилов тут уже и нет, кроме нас, — рассказывает Валентина Кирильчик (Сабило). — Тут и сейчас много железнодорожников, но в основном квартиры получают как подменное жилье… Старые жители? Кто съехал, кто умер.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Переулок Автодоровский, 6. Вид дома со стороны внутреннего дворика
Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Тот же дом. Вид с улицы

Алла Малькевич (Сабило) — старшая сестра Валентины, давно живет в другом районе Минска, но сейчас пришла в родительский дом — повспоминать, как тут жилось. Правда, фотографироваться Алла Ивановна отказывается.

Родители сестер въехали в этот дом сразу после войны, в 1945 году, с первенцем на руках — их старший сын Иван родился в 1940 году. Дочки Алла и Валя — в 1946 и 1952 годах.

— Когда родители въезжали в этот дом — радовались очень! Ведь Минск был разрушен, негде было жить. А эти дома сохранились, — рассказывает Алла Ивановна. — Отец наш в войну служил в железнодорожных войсках — восстанавливал разрушенные пути. Вот и поселились здесь, в переулке железнодорожников.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
На фотографии из семейного альбома — Клавдия Николаевна Сабило с сыном Иваном. За их спинами видны окна и ставни дома, ставшего родным. Снимок сделан в 1945 или 1946 году. Стихотворение в книге написал друг Ивана Сабило, поэт Анатолий Аврутин. Он тоже выходец из переулка

Старший брат собеседниц Иван Сабило уже много лет живет в России. Он писатель, получил немало наград за свои книги. В них часто вспоминает жизнь в минском переулке. А жизнь когда-то кипела тут как вода в котле паровоза.

— Ведь из нашего переулка вышло сразу несколько писателей. Сосед Толик Аврутин стал поэтом, хорошие стихи написал: и про Автодоровку, и про водонапорную башню. — Алла Ивановна раскрывает книгу и показывает нужные строчки.

Сестры читают стихи Аврутина со знанием дела. Узнают людей по фамилиям и дворовым прозвищам. Узнают места. Вот написано про железнодорожную больницу, в которой родились сами, а потом рожали своих детей. А вот — про «базар горемычный», который «лепился к мосту».

— Люди из деревень садились на поезд и приезжали торговать сюда, на Товарную станцию. На базарчике все можно было купить: и яблоки, и огурцы с помидорами, и сметану с молоком, и сало, — вспоминает Алла Ивановна.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
«Куда ж вы, куда вы, и Толик, и Пашка?
Где ясень скрипучий? Где я, замарашка?
Где дом мой? Картаво проносят вороны
Сквозь бывший чердак свой кортеж похоронный.
Неужто же век, что так злобен и гулок,
Задул, как свечу, мой родной переулок?» (Анатолий Аврутин)

Речь идет о небольшом базаре, который располагался возле самой Товарной станции и старой железнодорожной больницы. Рыночек был стихийным, продавали продукты прямо с земли.

Мальчишки с переулка подрабатывали — бегали на железную дорогу разгружать вагоны с арбузами. Был среди них и Ваня Сабило.

— Не очень шумно от железной дороги тут? Стекла не дрожат?

— Раньше над нами еще и самолеты взлетали. Как самолет — так стекла звенели! — говорит Валентина Ивановна. — Если подруги оставались переночевать, то с утра говорили: «Валя, вот как ты живешь? Всю ночь не спится: самолеты летают, поезда ходят — с ума сойти!» А мы к этому привыкли. Это как часы с боем: сначала слышишь, как они отбивают каждый час, а потом уже и не замечаешь.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Автодоровский переулок пересекает железнодорожный переезд. Выходцы отсюда часто в рассказах о детстве вспоминают запах пропитанных креозотом шпал

Привычны были местные и к славе Грушевки как бандитского района.

— Брат наш Иван ведь бывший боксер, — рассказывает Алла Сабило. — Он в Ленинграде учился, жил в общежитии с другими спортсменами. Один раз он к какой-то девушке ушел праздник отмечать. Сам был в плаще, костюме, в туфлях. А друзья отмечали в общежитии. И вот пока спортсмены гуляли, домушники влезли в комнаты и вынесли все, даже зубные щетки. Только у брата остались и обувь, и плащ. И вот приезжает в Минск на каникулы, идет с автобуса, переходит железную дорогу — и на Грушевке на него идут 4 человека! «Отдавай плащ!» Брат подумал: «Ну нет уж, пусть хоть убьют, но теперь уж точно никому ничего не отдам!» И он их хорошо так поколошматил (хохочет. — Прим. TUT.BY).

Но вообще сестры Сабило уверены: раньше люди на Автодоровке были лучше.

—  Хоть и жили небогато, но люди в наших домах были дружные. А сейчас никому ни до чего нет дела! — сокрушается Алла Ивановна.

— В доме при старой планировке были длинные коридоры, сквозные. Мы устанавливали дежурство, мыли их по очереди. А сейчас вроде и коридорчики маленькие, а убираться никто не хочет, — пожимает плечами Валентина Ивановна.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
В коридорах домов на Автодоровской можно найти любопытные артефакты. Шкафы из советского прошлого, тазы, даже веники для бани. На верхнем этаже в одном из подъездов жители дома по Автодоровской, 6, хранят велосипеды

18 квартир. «Если все дети высыпали во двор — полно людей было!»

Сейчас в доме на Автодоровской умещается 17 квартир, раньше, говорят, было 18.

— В каждой семье было по трое-четверо детей. Если все высыпали во двор — полно людей было! — вспоминает Алла Ивановна. — А как выходной — соседи выносили из квартир стол, скамейки. И мы, дети, репетировали, а потом устраивали перед родителями «концерт»! Нам в благодарность давали копеечки.

Сестры хорошо помнят время, когда рядом с домами на Автородовской стояли сараи. Там жители держали свиней, кур, кроликов. Сарайчики для дров — в домах очень долго было печное отопление.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Автодоровская, 6. Немного впереди вдали виднеется дом № 8. Ему тоже 117 лет

В дореволюционном доме дважды делали капитальный ремонт. Первый раз это было в 1966 году. Тогда в доме красили, штукатурили. По желанию хозяев в некоторых квартирах сделали перепланировку.

— Жителей наших двух домов на время капремонта выселили в сараи, вместе с мебелью. Хотя — что тогда за мебель была: железные кровати, шкаф… Жили в сараях целое лето, — вспоминает Алла Ивановна. — А на следующий год, в 1967-м, убрали булыжную дорогу. Камни выворачивали и проводили коммуникации, делали тут новую дорогу.

— Кстати, в детстве мы катались по брусчатке на «козе» — так называли во дворе согнутую железяку. Становишься на нее, руками держишься, едешь на этой «козе» по брусчатке и только подпрыгиваешь на камнях, — смеясь, добавляет младшая сестра.

Женщины вспоминают Новый год в дореволюционном доме. Ожидание у радио в 1950-х — тогда к празднику снижали цены на продукты. Вспоминают дефицит.

— Мама всегда старалась под Новый год купить маленьких яблочек, с хвостиками. Их вешали на елку, — рассказывает Алла Ивановна. — Отец у нас работал мастером в железнодорожном училище, ученики всегда привозили ему елку. Как-то отец принес ее в дом, поставил в коридоре. Мама говорит: «Ой, надоело, уже дети большие — хватит ставить эти елки!» А папа отвечает: «Покуда я жив — будем ставить». Послушайте: выходим — а елки нет, кто-то спер! Хлопцы папе новую привезли. И это была последняя папина елка… Он умер в 54 года — воспалилось ухо. Мама прожила намного дольше — 99 лет.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Старые часы в доме Сабило. Валентина Ивановна купила их еще в советские годы, во времена своей работы в ГУМе

— Папа, когда умирал, сказал маме, чтобы она мне купила школьную форму, а то я ходила уже в латаной и короткой, — вспоминает Валентина. — Еще распорядился Алле купить часы и в дом — телевизор.

В переулке Автодоровском жили небогато. Сестры помнят только одну семью Васюкевичей, у которых в квартире была библиотека.

— Их бабушка, Варвара Сергеевна, давала мне книги читать, такие хорошие, — говорит Алла Ивановна. — Я никогда не заламывала уголок страницы, никогда на кухню книгу не брала. Мыла руки и садилась читать.

— А помнишь, как эти Васюкевичи кушали конфеты? — кивает старшей сестре младшая, обе смеются. — Они бросали бумажки в коридоре, а мы их поднимали и нюхали.

Старый чердак. Зимой там сушили белье, а летом хранили оконные рамы

Второй раз ремонтировали дореволюционные двухэтажки в конце 1980-х.

— Мы только 30 лет живем с удобствами, — говорит Валентина Ивановна. — До этого капремонта отопление у нас было печное, туалет — на улице.

Тогда же в доме сделали перепланировку. В сквозных коридорах появились стены. К тому же, еще и несколько квартир освободилось. Это все помогло выиграть метры полезной площади.

— До ремонта кухонька была малюсенькая совсем. А после него — и кухня нормальная, и ванная с туалетом появились, и комнаты отдельные, — рассказывает Валентина Сабило. — На время этого ремонта нас отселяли в бараки на улице Машинистов. Но что я вам скажу? Многие уже тогда только и мечтали, чтобы наши старые дома снесли и дали взамен хорошие благоустроенные квартиры. Дом за этот ремонт дважды горел, подумывали даже на одну соседку, которая очень уж хотела съехать.

Тогда убрали удобную лестницу, которая вела на чердак. Сейчас туда забираются только технические службы, а раньше чердак был территорией тех, кто тут жил.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Валентина Сабило с сыном Андреем. 1990 год

— Видите, какие у нас окна! — Валентина Ивановна обращает внимание на высокие окна с деревянными рамами. — Чтобы такое помыть — надо полностью снимать раму. Тяжеленные: без помощи мужчины не справиться. Эти рамы очень старые — может, вообще со времен постройки. Не помню, чтобы их меняли при нас. На лето все жители доставали внутренние рамы и уносили их на чердак. А зимой на чердаке сушили белье, у каждой семьи там была своя веревка.

— Помню, как перед моим замужеством мы с мамой полезли на чердак — и мама купила новые насыпки (нижняя наволочка для подушек. — Прим. TUT.BY). Мы перебирали подушки, высыпали перо и оставили его на чердаке. Через два дня полезли — а перо так высохло! Лето ж, там под крышей такая жара. Пока мы всыпали перо в новые насыпки — столько поту вышло, что пришлось потом в баню на Московскую идти, — смеется Алла Ивановна.

С тех пор как доступ на чердак пропал, белье там больше не сушат и рамы из огромных окон летом ставить негде.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Взрослые: Валентина и Иван Сабило с мамой

Валентина показывает трещины, которые идут внутри квартиры по штукатурке: делаешь ремонт, а они снова появляются. Уже не зима, но на ногах Валентины Ивановны — меховые тапки. Их подарила сестра.

— Последние годы в доме правда очень холодно. Зимой углы, подоконники как решето. Я вешаю одеяло на дверь, когда сильные морозы и ветер, зимой спим одетые. Раньше такого не было! — говорит Валентина Сабило. А у нас отопление газовое, и плита на газу. Зимой выходит 450−500 кубов в месяц. Миллион старыми плачу в месяц только за отопление, а все равно холодно.

— Дом уже выносился, старый, — добавляет Алла Ивановна. — Дырки, все прогнило… Конечно, его надо сносить и все.

Но младшая сестра, которая тут живет, в этом не уверена:

— Мне вообще тут нравится. У меня небольшой огородик, я целый день на улице. Кошечка ходит гулять. Про снос давно говорят, но мне кажется, в этом уголочке мы никому не мешаем. Каких-то конкретных планов по дому вроде бы нет. Если бы его утеплили — можно бы и жить.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

Краевед Павел Ростовцев: «Это один из старейших деревянных домов Минска. Хотелось бы его сохранить»

Фото из личного архива Павла Ростовцева
Павел Ростовцев.
Фото из личного архива

Краевед Павел Ростовцев рассказывает, что до революции Автодоровский переулок назывался Успенским. Как вариант — Успенской улицей, когда переулок считали за одно целое с современной улицей Автодоровской. В июле 1928 года переулок получил современное имя, вместе с ним переименовали еще 37 улиц.

В списке домовладельцев за 1911 год дома по современному Автодоровскому переулку не числятся — видимо, они изначально были в составе железнодорожного имущества. Любопытно, что данные инвентаризаций БТИ говорят: и в 1954-м, и в 1990 году дома эти по-прежнему были на балансе железной дороги.

Краевед предполагает: двухэтажные дома по Автодоровскому переулку относятся к наиболее старым сохранившимся деревянным зданиям города.

— Когда-то Минск был преимущественно деревянным. Еще лет 20 назад быт и атмосферу этого старого города можно было легко ощутить, если зайти в кварталы Грушевки, старой Серебрянки (возле улицы Маяковского) или на тот же Северный переулок, — говорит Павел Ростовцев. — Сегодня от этих островов старой деревянной застройки остались считанные дома. Даже то, что большинству домиков Северного переулка придали статус памятников архитектуры, по сути, не уберегает их от разрушения. Сегодня там появляются новостройки — и дух старого Минска исчезает. Район Автодоровского переулка, Путейской улицы, Невского переулка, с их столетними домами, садами во дворах, гудками поездов с Товарной станции, кошками на заборах, остается, думаю, единственным цельным старинным кварталом. Да, быт этих улочек может показаться архаичным, но если хочется увидеть непарадный Минск, каким он был лет 50 назад, стоит заглянуть именно сюда.

1 из 2
Фото из личного архива Павла Ростовцева
Судя по снимку 1917 года, дом № 6 на Автодоровской, как и соседние двухэтажные дома, уже стоял

Инвесторов-застройщиков пока не привлекает в райончик близость Товарной станции и вагоноремонтного завода. Сказывается и то, что район связан с «большим городом» только через переезд на Автодоровском переулке. Но рано или поздно перемены доберутся и до этого уголка.

— Хотелось бы сохранить дом, о котором тут рассказывается, — это один из старейших деревянных домов города. К тому же — двухэтажный, еще сохранивший, пусть и небогатые, но вполне интересные аутентичные интерьеры. Да, нынешние условия проживания в доме вряд ли соответствуют современным представлениям о комфорте. Если говорить о том, чтобы превратить район в музейный, то требуется хороший концепт-проект. Тут есть плюсы: цельный массив застройки, близость интересных исторических объектов — железнодорожной больницы, водонапорной башни, исторических вагоноремонтных мастерских. Все это было и у Северного переулка, но не уберегло его. Но есть и другая сторона: нужны немалые средства на ремонт и содержание домов. Главное — объявить дом (или район) «памятником архитектуры», «памятной зоной старого Минска» или «историческим железнодорожным кварталом» мало. Нужны заинтересованный хозяин и четкое понимание, кого может привлечь эта старина и что с ней для этого нужно сделать.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Кошка в окне квартиры Валентины Сабило

Опубликовано 17.03.2017  21:09