Tag Archives: ВКЛ

В. Лякин. Тайны старых названий

Каждый из нас, придя в этот мир, начинает познавать его. Однажды мы задаемся вопросом: что обозначают названия города, поселка, деревни, улицы, где ты появился на свет и живешь, почему они звучат так, а не иначе? Году, помнится, в 1957-м, когда я еще не ходил в школу, но уже умел немного читать по складам, мать взяла меня с собой на выходные в ее родную деревню Лесец, что на севере Калинковичского района. Старенький, переполненный пассажирами автобус, начав свой бег из райцентра по хорошему булыжному шоссе, уже не доезжая до железнодорожного переезда на его окраине, сбавил скорость, и, натужно гудя мотором, потащился по глубокой колее. И вот по такой дороге, где песчаной, где, несмотря на летнюю пору, сильно заболоченной, мы и проехали все сорок с лишним километров. Не раз и не два автобус намертво застревал, как говорится, почти «на брюхе». Тогда все мужчины и женщины помоложе выходили, и буквально на руках вытаскивали, вызволяли свое транспортное средство из плена. Во всех деревнях по дороге делались остановки, иной раз до получаса. Пока билетерша производила высадку-посадку пассажиров, а водитель подливал из ведра воду в дымящийся радиатор и озабоченно копался в моторе, я читал намалеванные большими буквами на фанерных дощечках придорожные указатели. Сначала были Дудичи. Название понятное, в одной из своих книжек был рисунок стада и пастуха,  наигрывавшего на дудочке. Потом проезжали Бобровичи. И бобра, даже живого, мне уже приходилось видеть. Про следующие Козловичи нечего и гадать – здоровенный козел с бубенчиком на шее недружелюбно поглядывал в нашу сторону с другой стороны дороги. А вот когда приехали в Тидов, разгадать его название я не смог, и обратился с вопросом к матери.

– До войны я работала учительницей в Замощанах, это недалеко отсюда, и старушка, хозяйка хаты, где я жила, рассказывала такую историю.  Давно это было, почти сто лет назад. Тогда отменили крепостное право и паны, прежние хозяева крестьян,  должны были дать им земельные наделы. Тут была земля пана Жудро, очень жадного и бессердечного. Он уступал крестьянам лишь пески да болото, а те  хотели получить плодородный, урожайный клин. Послали на переговоры с паном своего представителя и ждут с нетерпением его возвращения. Только тот показался и еще не успел рта открыть, как все его обступили с вопросами: «Ці даў, ці не даў?». От этого, говорят, и пошло название новой деревни на выселках. Так это было или не так, не знаю, вот вырастешь, может сам выяснишь…

Наука свидетельствует, что истинное значение старых названий со временем забывается. Пытаясь объяснить их тайны, местные жители слагали легенды и притчи, вроде рассказанной мне матерью. В Калинковичах появилось сказание о девушке Калинке, что пропала однажды в лесу, а ее убитые горем родители стали сажать в память о ней молодые деревья калины. В Кощичах старики рассказывали про легендарного князя Сербина, что побил тут множество врагов, от которых остались одни кости. В Крюковичах поведают о красавице Маланье, что утопилась, не желая быть панской любовницей, спрятав перед этим в лесу золотой клад. Другой клад якобы закопал в урочище Дуброва возле Золотухи какой-то шляхтич. Его дочь полюбила крестьянского парня, вот он и сжег свой двор, спрятал собранное ей в  приданное золото, да подался в другие края. От того клада вроде и пошло название деревни. По рассказам старожилов Пеницы первые поселенцы поставили свои дома на берегу полноводной тогда речи Дымарки. И в первую же весну, в половодье, она забурлила, запенилась, вышла из берегов и затопила селение. В д. Блажки существует предание, что когда-то в этих местах проезжала императрица Екатерина ІІ и здесь на берегу речки Обедовки для нее и свиты местная шляхта устроила праздничный обед. Наконец, в Више и Сыроде уверяют, что там останавливался на постой при следовании на Москву сам французский император Наполеон. Да и в других деревнях, даже самых маленьких, всегда найдется человек, что  расскажет вам услышанную когда-то от старших легенду, предание о происхождении и названии своего населенного пункта, прилегающих лесов, урочищ, озер. Наше сознание так устроено, что успешно трансформирует свои представления о минувшем в некие подобия реальности. Так что поиски исторических фактов, якобы лежащих в основе легенд, как правило, безрезультатны.  Хотя сказочные и былинные объяснения топонимов далеки от научных, они все же являются бесценной частью нашего общего духовного наследия, ярким образцом творчества давно ушедших поколений.

Выяснение давних загадок топонимики – дело непростое и увлекательное. Вот попадется, например, в архиве начинающему исследователю рукописный документ середины позапрошлого века с названием «Исповедальные ведомости Домановичской Свято-Михайловской церкви». Там перечислены имена прихожан по всем 12 приписанных к этому храму населенных пунктов. Видим Домановичи, Анисимовичи, Давыдовичи, среди прочих – Бобровичи-Мухи и Бобровичи-Кулыбы. Получается, что водились в этом месте когда-то бобры, потом здесь пекли кулыбы (род булки), и над всем этим летали еще мухи? Это предположение не имеет никакого отношения к истине. Учеными-лингвистами установлено, что окончание «овичи» было характерным для белорусских селений, возникших в 15-18 веках, и является показателем того, что поселение основано группой кровных родственников. Откроем уже известный нам документ 1552 года, перечень селений и их жителей, приписанных к Мозырскому замку, находим село Бобровичи, имена и фамилии (прозвища) глав 13 живших там семей. Бобров и производных от этого слова там нет, но таковых немало в соседних поселениях: Роман Бобровник в Мозыре, Мамец Бобруевич и Оксета Бобруянин в Калениковичах, Булько Бобрусник, Сисой Бобруянин в Козловичах и т.д. Кто-то из носителей подобных имен, и был, скорее всего, первопоселенцем в Бобровичах. К 19 веку большинство здешних жителей  составляли уже люди с фамилиями Муха и Кулыба: первые жили в северной части села, вторые – в южной. И лишь в начале 20 века оба топонима вновь объединились в одном слове.

По такой же схеме возникло и название соседних с Бобровичами  Козловичей. На момент записи основатель с именем или прозвищем Козел уже давно покоился на местном погосте, но в окрестных селах еще проживали Козел Каленикович, Козел Мишкевич, и Козел Филиппович. Топоним Домановичи тоже, скорее всего, связан с отмеченным в этих местах именем Даман (вариант церковнославянского имени Дамиан).  «Существует предание о том – пишет профессор А.Ф. Рогалев, – что Великие и Малые Автюки приобрели свое имя во время отделения от русской православной церкви части верующих, которые не признали церковных реформ патриарха Никона, которые проводились с 1654 года. В то время большое количество беглецов будто бы осело в местах, где теперь находятся названные деревни. Этих людей так и звали по количеству поселившихся – вялікія і малыя ўцёкі. От слова ўцёкі, в соответстви с преданием, и пошло название деревень. Однако история Автюков начинается задолго до середины 17 столетия. Как выяснил калинковичский краевед И. Гарист, наиболее раннее из известных сегодня сообщений об Автюках (первичным является населенный пункт Великие Автюки, а Малые Автюки появились как выселок из основной деревни) датируется 1552 годом, когда была составлена одна из описей Мозырского замка. В этом документе между прочим говорилось о приписанных к замку окрестных деревнях и о повинностях их жителей. Таким образом, истоки названия, которое нас интересует, нужно связывать вовсе не с беглецами из Руси-Московии, сторонниками старой веры. …В основе названия Аўцюцевічы лежит «коллективное прозвище» аўцюцевічы, которое касалось всех первых жителей – основателей деревни. Аўцюцевічы – это потомки или подданные какого-то Аўцюты или  Аўсюты. В свою очередь Аўцюта или  Аўсюта – это народный разговорный вариант мужского имени Яўціхій или  Яўсей».

Не менее сложную топонимическую головоломку удалось объяснить профессору А.Ф. Рогалеву. «Местные старожилы – пишет он – помнят имя лесника, основавшего поселение – Станислав Ипполитович Лоханский. Они же пересказывают предание о возникновения названия – Мутижар.  Первых  поселенцев эта местность вроде бы  встретила дымом с горевших сосен и торфяников. От едкого дыма и людей кружилась голова. У некоторых даже «замутилось» сознание, а воздух на многие километры вокруг был насыщен жаром. Слова муть и жар потому и стали, как уверены рассказчики, основой географического названия. …В названии Мутижар две части: «муть» и «жар», которые имеют финно-угорское происхождение. Вторая часть происходит от географического термина в значении «озеро», а первый корень отражает слово в значении «илистая, мутная вода, торф». Таким образом, первоначальное название Мутижар осмысливается как «илистое озеро».

За последние полвека появилось и несколько версий названия нашего райцентра. О девушке Калинке уже было сказано. В.Ф. Исаенко полагал, в основе этого топонима лежит одно из значений белорусского слова “калена” – расстояние от одного изгиба дороги до другого. Действительно, как видно на дорожной карте начала 19 века, селение в три десятка дворов и располагалось на таком “калене” протяженностью в полверсты (ныне отрезок ул.Советской от изгиба у магазина “Анри” до изгиба после кольцевой дорожной развязки). Писали, что название придумали переселившиеся сюда в давние времена евреи из немецкого города Кёльн. Или, что топоним является производным от названия протекавшей по окраине села речки, обозначенной на карте 19 века как Каленковка. Свою версию происхождения названия города выдвинула преподаватель нашей гимназии Е.А. Кохан. Она предположила, что основой для образования названия Калинковичи послужило имя  Николая (Каленика) Радзивила Черного, бывшего в 16 веке мозырским поветовым старостой. Точка в этих спорах, полагаю, была поставлена года три назад, когда районная газета поместила изображение страницы из не раз упомянутого документа 1552 года. И там четко читается – село КАЛЕНИКОВИЧИ. То есть первопоселенцами были потомки человека по имени Каленик (вариант церковнославянского имени Каллиник, что в переводе с греческого значит «славный победитель». Опять же, в списке учтенных там в середине 16 века нескольких семейств такое имя не встречается, но в соседнем Мозыре тогда проживал мещанин Козел Каленикович, в соседних селах – крестьяне Каленик Филиппович, Каленик Игнатьевич, Каленик Колотовчиц, Микита и Василь Калениковичи.

Калинковичи, 1904 г.

В письменных источниках 16-20 веков название последовательно трансформировалось от первоначального Калениковичи через Каленкавичи – Коленковичи в современные Калинковичи.  Топоним Калинковичи впервые приведен в рапорте командира 2-го резервного корпуса генерала Ф. Эртеля командующему 3-й Западной русской армией адмиралу П. Чичагову от 1.10.1812 года. Однако это был единичный случай вплоть до 80-х годов 19 века. Начиная с этого времени названия  Коленковичи и Калинковичи употреблялись какое-то время одновременно, причем первое относилось к местечку и селу, а второе к железнодорожной станции. Так, в документах дела 1883 года по выборам здешней мещанской управы уездный исправник Перковский пишет Каленковичи, в приговоре же местечкового еврейского общества  по выборам старосты значится Калинковичи. Существует даже запись, где оба варианта соседствуют в одном предложении. В метрической книге Свято-Никольской церкви 8 февраля 1895 года была сделана запись о том, что скончался «…станции Мозырь-Калинковичи житель, отставной рядовой Николай Петров Камаев, 65 лет, похоронен на кладбище м.Каленковичи». Как отметил ученый-лингвист В.А. Жучкевич, «…первоначальная форма Каленковичи была обычной в устном произношении до недавнего времени. Замена коренного е на и – результат переосмысления в поисках более благозвучных форм». Последний вариант топонима получил свое официальное закрепление в справочнике 1909 года “Список населенных мест Минской губернии”. В нем приведены три населенных пункта с таким названием: местечко Калинковичи (в 1,5 версты от станции “Мозырь” Полесской ж.д.), село Калинковичи – в 2-х верстах и фольварк Калинковичи – в 1 версте. С течением времени фольварк, село и местечко, а также одноименная железнодорожная станция слились в один населенный пункт.

Чтобы вникнуть в смысл иных названий, нужно отвлечься от стереотипного восприятия окружающего мира, расширить свои представления об истории и культуре региона. Вот, скажем, пахотное поле Чертежи на межевом плане местечка  Каленковичи 1842 года. Уж не привиделись ли тут нашим предкам какие-то черти с рогами? Вовсе нет, в названии отражен древний способ вспашки земли с помощью «чертала», «чертежа» (сошник в форме ножа для разрезания дерна). Название хутора Луток (ныне в черте г. Калинковичи) еще в довоенные времена райисполкомовские машинистки, явно не местные, в документах переиначили в понятный всем Лужок. А хутор стоял возле леса, где было много липовых деревьев, из молодого лыка которых (“лут”) местные крестьяне столетиями плели лапти и короба. Улица Липневская, названная по белорусскому месяцу ліпень, аналогу русского июля, в честь даты освобождения местечка от белополяков, затем по безграмотности пришлых чиновников стала улицей Липневского. Наверно по аналогии с соседней улицей Ю. Мархлевского. И сей неизвестный «поручик Киже» фигурировал в документах и даже газетных публикациях вплоть до присвоения улице в 1973 году имени героя Великой Отечественной войны И.И. Сомова. Столь же ленивы и нелюбопытны были за сотню лет до них некие царские письмоводители. Благодаря им старинная деревня Ланпекі (ныне в черте агрогородка Домановичи) была внесена в официальные реестры как Лампеки. Ну не знали они местного слова «лан» (старинная единица земельной меры, а также большой земельный участок), а слово «лампа» – знали.

деревня

Сохранившиеся с давних пор на территории нынешнего Калинковичского района названия селений Рудня Антоновская, Рудня Горбовичская, Есипова Рудня, Руденька, Рудница свидетельствуют о том, что здесь когда-то в маленьких домницах выплавляли железо из болотной руды. Лубное, Лут и Луток говорят о том, что местные жители когда-то драли тут кору молодой липы для плетения кошелей и лаптей. С лесными промыслами связаны топонимы Буда и Смолянка. Наши предки охотно использовали особенности местного ландшафта в названиях населенных пунктов. С течением времени окружающий ландшафт изменяется, а название сохранился и мы сейчас можем реконструировать местонахождение  былых дубрав, лесных массивов и полей (Березняки, Березовка, Вязовица, Деревище, Дубняки, Заполье и др.). До конца 19 века припятское Полесье было самой заболоченной частью во всей огромной Российской империи. Территорию нынешнего Калинковичского района во всех направлениях пронизывали многочисленные речки, ручьи, протоки, везде были открытые и заросшие болота, низины. Во время половодий и сильных дождей до трети всей территории скрывалось под водой. Все это отразилось и в названиях населенных пунктов (Виша, Вишар, Заболотье, Уболоть, Чистая Лужа).

деревня возле Калинковичей                                                   

Иногда верное объяснение топонима можно определить только хорошо зная местную историю и географию. Есть возле Калинковичей старинная деревня Гулевичи. С солидном научном труде оно объясняется производным от древнего индоевропейского слова «гульбия» (птица). И сейчас, спустя тысячелетия, после появления в этих местах первых индоевропейцев, что еще не скоро станут балтами, хозяйки подворий нараспев подзывают на корм своих гусей словами «гули-гули-гули». Но гораздо более вероятно, что топоним произошел от фамилии первого арендатора этого великокняжеского села, мозырского шляхтича Гулевича. (Его родственница Галшка Гулевичевна, по второму мужу Лозка, в начале 17 века подарила принадлежавший ей в Киеве земельный участок под строительство знаменитой впоследствии Киево-Могилянской академии). В той же монографии есть сомнительное утверждение, что названию озеру Одиноко возле д. Пеница дали в честь своего бога войны Одина проходившее тут 1,8 тысячи лет назад германское племя готов. Скорее всего, в те давние времена это маленькое озеро еще и не существовало. Ну, а как не предположить, что название  д. Водовичи, расположенной сравнительно недалеко от Припяти и Турьи, связано со словом «вода»? Между тем селение, как свидетельствуют некоторые источники, основали во второй половине 18 века потомки человека с польской фамилией или прозвищем Звада («сварливый, неуживчивый»).

Естественное развитие языка и топонимики нашего региона за последнее тысячелетие, подвергалось, как минимум четырежды, в большей или меньшей мере различным насильственным изменениям. Вначале, с приходом сюда христианства, исконные языческие личные имена поменялись на библейские, вначале чуждые и непонятные. Несколько веков спустя, после вхождения ВКЛ в состав Речи Посполитой и перевода всего делопроизводства на «латиницу», пошли процессы полонизации, особенно заметные в правящем сословии. На исходе 18 века тут появились иные хозяева, начавшие обустраивать все вокруг по-своему. Проезжавший тогда по восточному белорусскому Полесью академик из Санкт-Петербурга В.М. Севергин констатировал, что дворянство здесь изъясняется «польским языком чистым», простонародье – «польским языком испорченным» (местным диалектом белорусского), и особо отметил, что «по-русски здесь никто не разумеет». То, что мы имеем сейчас, является результатом массированной, повсеместной русификации, включая перевод делопроизводства на «кириллицу» и русскую грамматику, не всегда добровольное обращение католиков с униатами в православие. Одно из свойств русского языка – адаптировать иное иностранное слово, и лишь слегка изменив, выдавать за свое. На протяжении последних двух веков исконные местные топонимы постоянно «мутировали» под влиянием российской орфографии (в некоторых случаях до полной потери первоначального смысла), теряли свой национальный облик.  Последняя, не столь продолжительная по времени, но мощная и агрессивная атака на местный язык и топонимы последовала со стороны коммунистической идеологии и советского «новояза».

Бобровичи (Бабровічы) – деревня в 18 км севернее райцентра. По письменным источникам известна как село с середины 16 века. Основана потомками человека с именем или прозвищем Бобр.

***

От belisrael.info:

  1. Читайте также интересный материал об истории и современном состоянии бывшего военного авиагородка Бобровичи и людях, которые в нем живут, опубликованный 3 апреля здесь 
  2. Выше приведена одна из глав книги Калиновый край в именах и названиях калинковичского историка и краеведа Владимира Лякина, выпущенной на собственные средства небольшим тиражом в 2016. Публикую титульный лист, обложку и ряд страниц текста. 

 

Опубликовано 06.04.2019  13:46

***

Поддержите сайт , Вы также можете напрямую оказать помощь конкретным активным авторам, чего те безусловно заслуживают. Для этого пишите на amigosh4@gmail.com, после чего получите инфо как это сделать. 

Ц. Акудовіч. ПРАЕКТ БУТРЫМОВІЧА

«Яўрэйскі праект» пінскага мечніка Мацея Бутрымовіча: спробы сацыялізацыі яўрэяў на Чатырохгадовым Сойме 1788-1792 гг.

У 1788 годзе ў Варшаве распачаў працу чарговы Сойм. Дзякуючы таму, што пасольствы Кароны і ВКЛ “завязаліся” ў дзве асобныя канфедэрацыі, права liberum veto губляла сваю сілу. Гэта адкрыла для шляхты магчымасць прасоўваць і прымаць смелыя рэформы ў любых сферах грамадскага, палітычнага і эканамічнага жыцця краіны. У выніку Сойм зацягнуўся і атрымаў у гісторыі назву Вялікі, ці Чатырохгадовы.

Прадказальна, што шляхту Рэчы Паспалітай найбольш турбавалі пытанні войска, спадчыннасці каралеўскага трона, падаткаў і іншыя глабальныя рэформы. Сацыяльная праблематыка, у тым ліку праблемы яўрэйскага насельніцтва[1], заставалася на другім плане.

На папярэдніх Соймах пра яўрэяў гаварылі толькі ў сувязі з павелічэннем падаткаў. Так было на пасяджэннях 1768 і 1775 гг., хоць “яўрэйскай праблемы” цяжка было не заўважыць. Яўрэі ў Рэчы Паспалітай жылі па асобных законах, падпарадкоўваліся кагальнай сістэме, насілі іншую вопратку. Існавала пастаянная напружанасць як паміж хрысціянамі і яўрэямі (апошнія абвінавачваліся ў захопе гандлю, нежаданні працаваць на зямлі, ліхвярстве і антыхрысціянскіх акцыях), так і ўнутры самой яўрэйскай супольнасці, дзе цягам XVIII ст. нарастала размежаванне паміж багатымі і беднымі[2].

Упершыню комплексна да праблемы яўрэйскага насельніцтва падышлі менавіта на Чатырохгадовым Сойме. І зрабіў гэта 30 лістапада 1789 г. пінскі пасол Мацей Бутрымовіч, калі прачытаў на паседжанні пасольскай ізбы (ніжняй палаты Сойма) свой праект “Рэформа яўрэяў”[3].

Мацей Бутрымовіч – прадстаўнік старадаўняга роду Бутрымовічаў гербу “Тапор”, у 1788 годзе ён быў пінскім мечнікам і падстарастам. У канцы XVIII ст. у Пінску пражывала каля 2000 яўрэяў, г. зн. прыблізна палова ад агульнай колькасці жыхароў горада. Амаль усе яўрэі кампактна сяліліся ў прадмесці Каралін, ізалявана ад астатняй часткі насельніцтва горада. Нягледзячы на фінансавыя цяжкасці і запазычанасці пінскага кагала, яўрэйская супольнасць грала значную ролю ў эканамічных справах горада, бо канцэнтравала ў сябе вялікую частку тавара-грашовага абароту Пінска. Падобная сітуацыя мела месца ў шмат якіх іншых гарадах Вялікага Княства Літоўскага. У 1780-х гадах Бутрымовіч узяўся за правядзенне актыўных эканамічных пераўтварэнняў на Піншчыне (арганізоўваў будаўніцтва канала Агінскага, пракладку грэблі з Пінска на Валынь, у сваім маёнтку Крысцінава пад Пінскам стварыў узорную гаспадарку)[4]. Ясна, яму часта даводзілася сутыкацца з яўрэямі ў час сваёй дзейнасці, што, магчыма, і падштурхнула пінскага мечніка больш актыўна ўзяцца за пераадоленне яўрэйскай ізаляцыі ў ВКЛ. Праект “Рэформа яўрэяў” быў, хутчэй за ўсё, асабістай ініцыятывай пінскага пасла, а не патрабаваннем мясцовай шляхты, бо ў пінскай інструкцыі 1788 г. пра яўрэяў не было ні слова.

М. Бутрымовіч

Праект, прачытаны 30 лістапада, складаўся з 12 пунктаў. Па некаторых ускосных дадзеных (у праекце ўзгадваюцца ваяводскія камісіі, а яны былі створаны 17 лістапада) мяркуецца, што ён быў напісаны незадоўга да прачытання ў Сойме[5].

У прадмове да гэтых пунктаў ад імя караля зазначалася, што яўрэі “хоць і не маюць да гэтага часу прызначанага спецыяльна для іх класа грамадзянства, праз правы і прывілеі розных часоў… для сябе атрымалі… свабоду гандлю і пражывання ў гарадах, а таксама трымання зямлі”[6]. Аднак пры гэтым, адзначаецца ў прадмове, яўрэі працягваюць падпарадкоўвацца кагальнай сістэме, насіць асобную вопратку і прытрымлівацца сваіх старадаўніх звычаяў.

Адной з галоўных мэтаў Бутрымовіча было знішчэнне ізаляцыі яўрэйскага насельніцтва, таму у першым жа пункце праекта ён абвяшчае яўрэяў людзьмі вольнымі, абароненымі ўсімі правамі і заканадаўствам, як і іншыя абывацелі. Паводле праекта, яўрэі атрымлівалі права абараняць сваю годнасць у судзе, як і мяшчане, і не плаціць дадатковых канцылярскіх збораў. За яўрэямі прызнавалася права на сваё веравызнанне. Забаранялася выкарыстанне слова “няверны” і іншых абразаў. Для назвы іудзеяў у афіцыйных паперах мусіла ўжывацца слова “старазапаветны” (starozakonny)[7].

З іншага боку, зразумела было, што адасобленасць яўрэяў грунтуецца не толькі на адсутнасці агульнаграмадзянскіх правоў, але і на самой сістэме кагалаў. Таму другі пункт праекта ліквідоўваў уладу кагалаў над цывільнымі справамі яўрэяў. Пад юрысдыкцыяй кагалаў заставаліся толькі справы рэлігіі і збор яўрэйскага падатку. Выхад за гэтыя межы караўся штрафам. Праект таксама патрабаваў, каб усе яўрэйскія дакументы пісаліся па-польску, а яўрэйскія друкарні толькі рэлігійную літаратуру выдавалі на сваёй мове, а астатнія кнігі выключна на польскай мове[8].

Кірмаш з удзелам яўрэяў

Наступныя 3 пункты (3-6) меліся кардынальна змяніць увесь жыццёвы лад яўрэяў, якія ў Рэчы Паспалітай у асноўным займаліся гандлем і трымалі корчмы ў мястэчках і вёсках. Пінскі мечнік лічыў, што “арэнда імі (яўрэямі – Ц. А.) корчмаў і шынкоў у вёсках каралеўскіх, духоўных, земскіх і гарадскіх адцягвае тых жа яўрэяў ад карыснага і прыстойнага прыбытку, але да п’янства падданству нашаму давала падставы”[9], а таму прапаноўваў забараніць яўрэям арэндаваць корчмы ў вёсках і на трактах, пад пагрозай шасцімесячнага зняволення, пакінуўшы за імі такое права толькі ў мястэчках і гарадах. Тэрмін выканання гэтага пункта быў вызначаны да 1 ліпеня. Аднак п’янства было не галоўнай прычынай. Бутрымовіч лічыў, што, пазбавіўшы яўрэяў асноўнага занятку, іх можна схіліць да карысных дзяржаве прафесій, у першую чаргу – рамяства, і таму наказваў ваявoдскім камісіям дапамагаць ў гэтым яўрэйскаму насельніцтву, а гарадскім цэхам загадвалася прымаць яўрэяў да сябе ў вучні. Гэтая сацыяльная рэформа тычылася і жанчын. Выходзіць замуж маладая яўрэйка мела права толькі тады, калі навучыцца прасці, шыць ці рабіць якую-небудзь іншую карысную працу. На час шлюбу, паводле Бутрымовіча, жаніху мусіла споўніцца 17, а нявесце 14 гадоў, і абодва павінны былі ўмець чытаць і пісаць па-польску[10].

Схіляў праект і да дзяржаўнай службы. У адпаведнасці з пунктам 6 кожны яўрэй, які 6 год адслужыў паштальёнам, возным ці пры гаспадарчай службе ў войску, вызваляўся на ўсё жыццё ад падушнага падатку.

Яшчэ Бутрымовіч прапаноўваў, каб усе асобы, якія не працуюць у гарадскіх корчмах ці пры кагалах, знайшлі сабе якую-небудзь рамесніцкую прафесію ці перайшлі на земляробства. На гэта па праекце ім адводзілася 1,5 года. Да 1 ліпеня 1790 года ўсе яўрэі мусілі прадставіць ў ваяводскія камісіі свайго павета дакументы (лісты з цэхаў ці ад гаспадароў зямлі, на якой яны працуюць) са звесткамі, дзе яны жывуць, якую маюць прафесію і склад сям’і[11].

Калекі і нямоглыя, у адпаведнасці з праектам, размяркоўваліся пад апеку кагалаў. Усе, хто не падалі дакументы у ваяводскія камісіі да 1 ліпеня 1790 года, прызнаваліся валацугамі, і ў адпаведнасці з законам мусілі накіроўвацца на грамадскія працы, якія праводзіліся ў ваяводстве. Маладых яўрэяў-“валацугаў” праект прадпісваў накіроўваць на службу вознымі ці фурманамі. Што цікава, праект патрабаваў ад рабінаў, каб тыя выдавалі дазвол яўрэям, занятым на грамадскіх працах, на права работы па суботах і іншых рэлігійных святах.

Для поўнай “сацыялізацыі” яўрэяў прадпісвалася ўтрымліваць пры кожным кагале бакалаўра, які б вучыў дзяцей чытаць і пісаць па-польску (пункт 8). Акрамя таго, звярталася ўвага на адзежу яўрэяў, якая рознілася ад адзежы іншых мяшчан і “дае падставы людзям нашым да нянавісці” (пункт 12)[12]. А таму загадвалася, каб яўрэі перайшлі на тыповы для свайго краю тып адзення, прычым пашытага з мясцовага сукна (для павелічэння прыбыткаў мясцовых фабрык).

Выявы з бюлетэня «Форум» (Мінск, № 5, лета 1997)

Вельмі істотным быў і эканамічны аспект. Паколькі яўрэі выроўніваліся ў правах з мяшчанамі, несправядліва было, як гаварылася ў праекце, браць з іх асобны падатак. Таму пагалоўны падатак адмяняўся і яўрэі пераходзілі на тую ж падатковую сістэму, што і астатнія. Што праўда, адбыцца гэта павінна было толькі пасля наступнага Сойма, а да таго часу падушны падатак павялічваўся да 3 злотых (пункт 7)[13].

Фінансавы кантроль кагалаў – утрыманне бажніц і іх служкаў, продаж рэлігійных прадметаў, друк кніг – быў ускладзены на ваяводскія камісіі (пункт 11)[14].

Такім чынам, галоўнай мэтай праекта была ліквідацыя ізаляванасці яўрэяў і аб’яднанне іх з мяшчанскім саслоўем. Праект кардынальна мяняў жыццёвыя aстоі яўрэяў: у адпаведнасці з рэформай яны мусілі асвоіць новыя прафесіі (перайсці да рамяства ці земляробства), цэнтр улады яўрэяў перамяшчаўся з кагалаў на мясцовыя дзяржаўныя органы, адбывалася ўмяшанне ў сямейныя і адукацыйныя справы яўрэяў.

Выглядае, галоўным матывам гэтых рэформаў для Бутрымовіча быў не клопат пра яўрэйскае насельніцтва, але ў першую чаргу эканамічны фактар, а таксама ліквідацыя напружанасці ў гарадах ВКЛ паміж яўрэямі і мяшчанствам. Зліццё гэтых сацыяльных слаёў, як меркавалася, павялічыла б прыток грошай у скарб, а таксама давала магчымасць кантролю і рэгулявання ўнутры яўрэйскай супольнасці. Разам з тым Бутрымовіч меў намер досыць жорстка ўмяшацца ва ўнутраны лад жыцця яўрэяў, абмяжоўваючы іх у выкарыстанні ідыша, патрабуючы ад іх працы па суботах, разбураючы кагальную сістэму і нават вызначаючы іхняе адзенне.

Меў праект і станоўчыя моманты для іудзеяў – у першую чаргу гэта датычыцца паляпшэння іх прававога становішча, гарантыі свабоды веравызнання. Аднак абавязкі яўрэяў у праекце (выплата падаткаў, змена прафесій, дзяржаўны кантроль над кагаламі) прапісаныя значна падрабязней, чым правы, якія толькі акрэсліваюцца агульнымі словамі.

Сярод паслоў Сойма было некалькі чалавек, якія выступілі ў падтрымку Бутрымовіча – гэта браслаўскі пасол Ваўжэцкі, лукаўскі кашталян Язерскі і каронны чашнік Чацкі. Інфляндскі пасол Кубліцкі на пасяджэнні 12 кастрычніка заявіў, што не баіцца выступіць абаронцам яўрэяў, нават калі гэтага не зробяць іншыя паслы [15].

Аднак агулам на гэтым этапе ідэі Бутрымовіча былі сустрэтыя адмоўна. Пра гэта сведчыць і тое, што праект пінскага пасла не абмяркоўваўся ні на наступны дзень, ні пазней, і тое, што Сойм не дапусціў чытанне “Pokornej prosby”, складзенай яўрэямі розных гарадоў Рэчы Паспалітай і прывезенай у Варшаву ў канцы лістапада 1789 года[16].

Тут трэба адзначыць, што стаўленне да яўрэяў у шляхты з Кароны і з ВКЛ часта адрознівалася. Гісторык В. Калінка прыводзіць сведчанні, як польскія паслы папракалі беларуска-літоўскую і ўкраінскую шляхту тым, што яна, жывучы ў гарадах, запоўненых яўрэямі, прывыкла да іх і не можа існаваць без яўрэйскага гандлю[17]. У 1790 годзе ў Варшаве выйшла невялікая ананімная праца “Заўвагі пра становішча яўрэяў і некаторыя літоўскія гарады” (“Uwagi nad stanem żydowskim i niekturymi miastami litewskiemi”) з кароткімі даведкамі пра становішча яўрэяў у розных гарадах ВКЛ. На прыкладах Менска, Берасця, Коўна і Гародні аўтар паказваў, як яўрэйскае насельніцтва за апошняе стагоддзе запаланіла гэтыя гарады, выцясніўшы гандляроў і рамеснікаў-хрысціянаў. З успамінаў аднаго з паслоў ВКЛ Ю. Нямцэвіча можна даведацца пра тое, што ён з дзяцінства быў досыць блізка знаёмы з жыццём яўрэяў у Берасці, шмат часу праводзіў у корчмах, якія трымалі іудзеі[18]. Шмат яўрэяў было і ў Польшчы, аднак там яны былі выцесненыя з гарадоў спецыяльнымі прывілеямі, у ВКЛ жа найбуйнейшыя гарады – Берасце, Пінск, Менск, Гародня – мелі вялікую долю іудзейскага насельніцтва. Часцейшае перасячэнне з жыццём старазапаветнага народа прымушала шляхту ВКЛ (параўнальна з польскімі пасламі) па-іншаму глядзець на праект пінскага мечніка.

Так ці іначай, праца Бутрымовіча мела свой вынік. У 1790 годзе Гуга Калантай, адзін з лідэраў “патрыятычнага” лагера, апублікаваў твор “Палітычны закон польскага народа” (“Prawo Polityczne polskiego narodu”), дзе ў “яўрэйскім пытанні” амаль паўтарыў праект Бутрымовіча.

Быў яшчэ адзін момант, які спачатку зацягваў разгляд яўрэйскага пытання, а пасля, наадварот, паўплываў на яго актывізацыю. У адпаведнасці са статутам 1525 года мазавецкага князя Януша, Варшава вызвалялася ад прысутнасці яўрэяў на ўвесь час, акрамя перыяду правядзення ў горадзе вальных Соймаў. Падобныя законы мелі іншыя польскія гарады. К 1790 году яўрэі жылі ў Варшаве 2 гады і паспелі выцесніць некаторых мясцовых гандляроў і рамеснікаў. Усё гэта выклікала незадаволенасць як сярод варшавякаў, так і сярод польскіх паслоў, не звыклых да такой колькасці яўрэяў[19]. У рэшце рэшт у сярэдзіне мая 1790 года ў Варшаве адбыўся вялікі пагром са знішчэннем яўрэйскай маёмасці. Ужо на наступны дзень Бутрымовіч скарыстаўся гэтым інцыдэнтам і нагадаў на пасяджэнні Сойма пра свой праект. Уражаныя апошнімі падзеямі, польскія паслы змянілі пазіцыю, і 22 чэрвеня 1790 года была створана “Дэпутацыя па разглядзе праекта рэформы яўрэяў”[20]. Ад ВКЛ у ёй удзельнічалі віцебскі кашталян Фелькежамб і паслы Сойма: наваградзкі – Бярновіч і пінскі – Бутрымовіч. На распрацоўку праекта даваўся месяц.

Праект быў гатовы 16 жніўня, і знаёмства з тэкстам дае падставы сцвярджаць, што ён быў напісаны на аснове праекта Бутрымовіча. Гэта не дзіўна, бо пінскі мечнік уваходзіў у склад дэпутацыі і, хутчэй за ўсё, браў актыўны ўдзел у яе працы. Да таго ж на баку ягонага праекта быў аўтарытэт Калантая, чыё бачанне праблемы, як ужо адзначалася, супала з пазіцыяй Бутрымовіча.

Тэкст праекта дэпутацыі мае падобную паслядоўнасць пытанняў, не асабліва адрозніваецца ён і зместам. Адзіным істотным дадаткам у праекце дэпутацыі можна лічыць стварэнне новай пасады “настаўніка” (nauczyciela), на якога ўскладваліся судовыя функцыі (у пытаннях рэлігіі) і падтрыманне парадку. Гэта пасада была выбарнай (раз на 2 гады). Акрамя гэтага ўводзілася забарона на перакупку пасады рабіна. У астатнім праект дэпутацыі, хоць і ў больш скарочаным выглядзе, паўтарае праект Бутрымовіча[21].

Аднак разгледзець гэты праект на першай кадэнцыі Сойма не атрымалася. Брацлаўскі пасол Халанеўскі выступіў супраць гэтага, бо, як ён сцвярджаў, малапольскія паслы не ўдзельнічалі ў яго распрацоўцы. У выніку разгляд сарваўся, справа была перанесена на другую кадэнцыю.

На другой кадэнцыі да абмеркавання праекта не дайшло. 3 мая 1791 года была прынятая “Урадавая устава”, у якой пра яўрэяў узгадвалася толькі ўскосна і ў самым “традыцыйным” рэчышчы: у 10-м пункце гаварылася пра тое, што ў гарадскія спісы мяшчан могуць быць унесены толькі хрысціяне, а 8-ы пункт забараняў гандаль у гарадах немяшчанам[22]. Кантраст гэтых пунктаў з навейшымі напрацоўкамі Бутрымовіча і камісіі быў настолькі відавочны, што цягам 1791 года адбыўся шэраг падзеяў, якія маглі моцна паўплываць на змену сітуацыі. Нягледзячы на збольшага непрыязную да яўрэйства публіцыстыку і настрой шляхты, кароль абвясціў аб вялікім зборы яўрэйскіх дэлегатаў у Варшаве. Цягам восені прадстаўнікі яўрэйскіх грамадаў збіраліся ў сталіцы, а ў снежні 1791 года былі прынятыя каралём. У час сустрэчы прадстаўнік грамадаў Абрам Гіршовіч уручыў каралю мемарыял са сваім бачаннем вырашэння яўрэйскіх пытанняў. Яўрэі прасілі дазволу займацца ўсімі рамёствамі без абмежавання, права на засяленне ўкраінскіх стэпаў, абмежавання лічбы рабінаў і размяшчэння ў гарадах яўрэйскіх агентаў – пасрэднікаў паміж горадам і яўрэйскімі гандлярамі[23].

Усе гэтыя падзеі нарабілі розгаласу ў Варшаве. Скарыстаўшыся такім фонам, Мацей Бутрымовіч 30 снежня чарговы раз падняў пытанне на Сойме. Яго падтрымаў кашталян Езерскі. Неўзабаве дэпутацыю ўзначаліў сам Гуга Калантай, і дыскусія па яўрэйскім пытанні “закіпела” з новай сілай. Вынікам стаў прыняты праект пад назвай “Урэгуляванне яўрэйскага люду ва ўсім народзе польскім”.

Гэтае “Урэгуляванне” будавалася на першым праекце Бутрымовіча, але было значна пашыранае як па аб’ёме, так і па колькасці свабодаў, якія атрымлівалі яўрэі. Змякчаўся і тон дакумента. Напрыклад, у дачыненні да вопраткі пісалася (артыкул I, п. 7): “Каб розніца, якая залішне б’е ў вочы, вопраткі яўрэяў з іншымі жыхарамі Польшчы, была для іх [яўрэяў] уласнага дабра адменена”[24]. Істотным дадаткам да праекта Бутрымовіча быў падзел усіх яўрэяў на 5 класаў згодна з матэрыяльным становішчам.

“Праект Калантая” так і не быў прыняты Соймам з-за падзеяў 1792 года. Аднак дзейнасць дэпутацыі не прайшла бясследна. Сам факт пазітыўнага разгляду яўрэйскага пытання завабіў нямала польскіх, літоўскіх і беларускіх яўрэяў у лагер прыхільнікаў Канстытуцыі 3 мая. Падзеі 1792-1794 гг. паказалі, што яўрэйскае насельніцтва актыўна ахвяравала грошы і маёмасць на карысць войска, на паўстанне Касцюшкі. Шмат хто з яўрэяў, якія так афіцыйна і не атрымалі мяшчанскіх правоў, уступілі ў шэрагі інсургентаў.

Рэзюмуючы, можна адзначыць, што яўрэйскае пытанне, верагодна, увогуле не было б агучана на Сойме, каб не асабістая ініцыятыва пінскага пасла Мацея Бутрымовіча (альбо было б агучана запозна і справа не дайшла б да прапрацаванага праекта). Менавіта Бутрымовіч першы агучыў пытанне яўрэяў на Сойме, распрацававаў праект, ад якога адштурхоўваліся далейшыя працы ў гэтым накірунку, нягледзячы на шматлікія перашкоды, дабіўся стварэння дэпутацыі па праблеме яўрэяў. Падтрымлівалі праект Бутрымовіча ў першую чаргу паслы з тэрыторый ВКЛ і Украіны: магчыма, гэта тлумачыцца вялікай колькасцю яўрэйскага насельніцтва (асабліва ў гарадах) у ВКЛ і на Украіне, што рабіла яўрэйскае пытанне больш вострым для жыхароў гэтых земляў. Як ужо адзначалася, мэтай Бутрымовіча былі не гуманістычныя памкненні ці спроба павысіць статус яўрэяў, а досыць прагматычнае жаданне ліквідаваць эканамічна адасоблены і сацыяльна непадпарадкаваны дзяржаве народ Рэчы Паспалітай. Ён імкнуўся максімальна сцерці тыя рысы, што адрознівалі іудзеяў ад мяшчанства і рамеснікаў. Некаторыя ідэі Бутрымовіча выглядаюць ідэалістычнымі і паспешлівымі, бо ў рэальнасці патрабаванне ад яўрэяў працаваць па суботах ці насіць неіудзейскае адзенне магло прывесці да сур’ёзных сацыяльных канфліктаў.

Цімафей Акудовіч, гісторык (Мінск)

[1] Яўрэйскае пытанне на Чатырохгадовым Сойме пакуль што не вельмі цікавіць і прафесійных гісторыкаў. У ХХ ст. выйшлі толькі некалькі адносна невялікіх артыкулаў, прысвечаных гэтай тэме, сярод якіх: Hirszhorn S. Historia żydów w Polsce. Od Sejmu czteroletniego do wojny europejskiej. Warszawa, 1921; Penkalla A. Kwestia żydowska w Polsce w dobie Sejmu Wielkiego// „Więź”, 1967, nr 11–12; Ziółek J. Sprawa żydów na Sejme Czteroletnim // Teka Komisji Historycznej, VI. Lublin, 2009.

[2] Ziółek J. Sprawa żydów na Sejme Czteroletnim // Teka Komisji Historycznej, VI. Lublin, 2009. S. 10.

[3] Archiwum Główne Akt Dawnych. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 593-600.

[4] Waniczkówna H. Butrymowicz Mateusz. Polski Słowni Biograficzny. Tom 3. Wrocław-Kraków, 1937. S. 153.

[5] Materialy do dziejow Sejma Czteroletniego. Tom VI. Wroclaw, 1969. S. 118.

[6] Там жа, с. 119.

[7] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 595.

[8] Там жа, c. 596.

[9] “…zajmowanie się przez nich arendami karczem i szynków po wsiach króliewskich, duchownych, ziemskich i miejskich odciągało tychże żydów od pożyteczniejszych i przyzwoitszych zysków, a do pijaństwa poddaństwu naszemu dawało okazyja”. AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 595.

[10] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 596.

[11] Там жа, с. 597.

[12] “Daje okazją pospolstwu naszemu do nienawiści” AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 597.

[13] Папярэдняя сума падатку была ўсталявана на Сойме 1764 г. і складала 2 злотых. Дубнов С. М. История евреев в Европе. Т. 4. Москва, 2003. С. 273.

[14] AGAD. Archiwum Sejmu Czteroletiego, sygn 15, s. 598.

[15] AGAD, ASCz, sygn 3, s. 635

[16] Miroslaw Branczyk. Hugo Kollataj wobec kwestii zydowskiej w okresie Sejmu Czteroletniego // Cztery lata Nadziei. 200 rocznica sejmu wielkiego. pod red. Henryka Kocoja. Kotowicie, 1988. S. 17

[17] Kalinka W. Sejm Czteroletni. Tom IІ. W-wa, 1991. S. 253

[18] Goldbierg Jakub. Juliusz J. Niemcewicz wobiec polskich żydów // Juliusz Urstyn Niemcewicz: pisaż, historyk, świadek epoki. W-wa, 2002. S. 173

[19] Kalinka W. Sejm Czteroletni. Tom IІ. W-wa, 1991. S. 251.

[20] “Do roztrząsnienia projektu reformy zydow” Volumina legum. T. IX. Kraków, 1889. S. 177.

[21] Materialy do dziejow Sejma Czteroletniego. Opr. J. Wolinski, J. Michalski, E. Rostworowski. Tom VI. Wroclaw, 1969. S. 218.

[22] Konstytucja 3 Maja czyli tzw. Ustawa Rządowa z 3 V 1791 r.

[23] Projekt do reformy i poprawy obyczajów starozakonnych mieszkanców Królestwa Polskiego // Smoleński W. Ostatni rok Sejmu Wielkiego. Kraków, 1897. S. 446–451.

[24] Urządzenia ludu żydowskiego w całym narodzie polskim // Smoleński W. Ostatni rok Sejmu Wielkiego. Kraków, 1897. S. 432.

Артыкул у крыху іншай рэдакцыі друкаваўся ў зборніку “Гарадзенскі соцыум” (Мінск, 2016)

Апублiкавана 26.03.2017  07:39

Синагоги белорусских местечек

Чужыя «рускаму жыццю»

14-03-2017 Ігар Іваноў

Пасля падзелаў Рэчы Паспалітай разам з беларускімі тэрыторыямі імперскаму ўраду дасталіся ў спадчыну адметнасці былога права. Новай з’явай для расійскага заканадаўства стала мястэчка — не вядомы да таго тып паселішча, які лічыўся чужым «рускаму жыццю».

Давыд-Гарадок. Сінагога

Мястэчка

За стагоддзі гісторыі большасць мястэчак увабралі ў сябе рысы мінулых эпох, занатаваных у абліччы культавай архітэктуры, планіроўцы гандлёвай плошчы, шараговай грамадскай забудове. Яны арганічна злучылі элементы гарадскога і сельскага асяроддзя, што праяўлялася ў планіроўцы ды забудове паселішча і гаспадарчых занятках насельніцтва.

У часы ВКЛ многія мястэчкі былі прыватнаўласніцкімі. Яны ўтвараліся яшчэ з XV–XVI стагоддзяў як месцы правядзення таргоў. Каб садзейнічаць эканамічнаму росту на сваіх землях, уладары запрашалі на іх яўрэяў, ведаючы пра іх досвед у гандлі і грашовых аперацыях. Яўрэі са старажытных часоў насялялі беларускія, літоўскія, украінскія мястэчкі, яўрэйская культура і традыцыі з’яўляюцца адметнай старонкай гарадской гісторыі, што на стагоддзі прадвызначыла знешні выгляд паселішчаў і местачковы каларыт.

Мястэчкі з’яўляліся і рэлігійнымі цэнтрамі акругі. У іх структуры абавязкова існавалі культавыя пабудовы: царква, касцёл, мячэць, сінагога, якія адыгрывалі важную ролю ў фарміраванні прасторы паселішча. Найбольш распаўсюджаным для беларускіх мястэчак быў «трохкутнік»: царква — касцёл — сінагога. І сёння, калі набліжаешся да мястэчка, здалёк можна пабачыць сілуэты шпіляў касцёла і царквы, зрэдку — рэшткі сінагогі, апошняга напаміну пра выкраслены з гісторыі народ, чужы і адначасова блізкі нашым продкам.

Сінагога ў Волпе

Сінагога: дом сустрэч

Сінагога была важным будынкам для яўрэйскай грамады, выкарыстоўвалася не толькі для адпраўлення культу, але і ў якасці месца збору і абмеркавання важных пытанняў, што стаялі на парадку дня, навін і проста чутак. У залежнасці ад колькасці яўрэяў, сінагог у мястэчку магло налічвацца да дзясятка і больш.

І цяпер на тэрыторыі Беларусі захавалася каля сотні будынкаў сінагог, з якіх толькі шостая частка мае статус гісторыка-культурнай каштоўнасці. Амаль усе захаваныя сінагогі каменныя. Але яшчэ да Другой сусветнай вайны ў Беларусі існавалі драўляныя сінагогі — унікальныя архітэктурныя аб’екты, што былі распаўсюджаныя ва Усходняй Еўропе.

Драўляныя сінагогі будаваліся па ўсёй тэрыторыі Рэчы Паспалітай, а пасля далучэння да Расійскай імперыі — у раёнах мяжы яўрэйскай аселасці. У XIX стагоддзя яўрэі ўжо заходніх губерняў Расійскай імперыі выступалі за выкарыстанне на патрэбы будаўніцтва дрэва як больш таннага і даступнага ў параўнанні з цэглай матэрыялу. Варыятыўнасць архітэктуры сінагог была досыць вялікай: яны вылучаліся сярод іншых пабудоў формай дахаў, масіўнасцю, якая вынікала з вялікага аб’ёму галоўнай залі, складанасцю дахавай сістэмы. Многія з іх былі сапраўднымі творамі мастацтва.

Сінагога ў Азёрах

Ваенныя разбурэнні, шматлікія пажары прывялі да таго, што найбольш раннія з вядомых драўляных сінагог датуюцца XVII стагоддзем. Галоўныя залі ў іх мелі квадратную форму, часцей за ўсё абмяжоўваліся памерамі 10–12 метраў (без уліку сенцаў і знешніх прыбудоў). Адметнай рысай у будаўніцтве драўляных сінагог было аб’яднанне залі і дахавай сістэмы ў адзіны канструкцыйны ўклад. Шмат’ярусныя, ламаныя дахі драўляных сінагог XVII–XVIII стагоддзяў нагадвалі сваім знешнім выглядам старазапаветную Скінію.

Раннія драўляныя сінагогі, найчасцей, мелі адну залю, якая аддзялялася ад галоўнага ўваходу невялікім пакойчыкам — накшталт сенцаў — з-за патрабаванняў Талмуда, які сцвярджаў, што ўваход у сінагогу ажыццяўляўся праз двое дзвярэй. Жаночыя галерэі і іншыя элементы, неабходныя яўрэйскай абшчыне, з’явіліся пазней, на мяжы XVII–XVIII стагоддзяў. Галоўная вось будынка праходзіла ў кірунку «ўсход-захад». Усходняя сцяна, дзе знаходзіўся Каўчэг Запавету (арон-кадэш), не абцяжарвалася ніякімі прыбудовамі, а ўваход у сінагогу быў з заходняга боку.

Сінагога ў Сапоцкіне

Архітэктура сінагог XVII–XVIII стагоддзя развівалася пад уплывам барока, што праглядалася, у асноўным, у пластыцы формаў (крывалінейныя франтоны, пілястры, карнізы). Найбольш яскравым прыкладам з’яўлялася сінагога ў мястэчку Воўпа. Для сінагог таго часу было характэрна дамінаванне галоўнай залі, пакрытай шматузроўневай ламанай страхой, над іншымі прыбудовамі. На тэрыторыі Беларусі гэта сінагогі ў мястэчку Нароўля, Кажан-Гарадок, Мсціслаў, Пінск. У гэтых будынках вылучаўся галоўны фасад, жаночыя галерэі працягваліся ўздоўж паўднёвай і паўночнай сцен, у іх можна было патрапіць праз маленькія дзверы. Сенцы і бабінец прыкрывалі шэрагі невялікіх двухсхільных або аднасхільных дахаў. Заходнія куты ў найбольш архітэктурна развітых сінагогах былі аддзелены ў двухпавярховыя алькежы разнастайных формаў. Хутчэй за ўсё, з’яўленне алькежаў у сінагогах — гэта запазычанне з архітэктуры шляхецкіх маёнткаў, дзе, у сваю чаргу, яны з’явіліся пад уплывам барока.

Сінагога ў Жлобіне

Уплыў імперыі на архітэктуру

Пасля падзелаў Рэчы Паспалітай яўрэйскае насельніцтва далучаных да Расійскай імперыі тэрыторый апынулася пад новай уладай, дзе панавалі іншыя падыходы ў будаўніцтве. У адносінах да грамадскіх будынкаў адной з дамінуючых умоў станавілася пажарная бяспека, як вынік — павялічваецца колькасць мураваных сінагог. Для новых будынкаў складаўся шэраг правілаў, замацаваных у Будаўнічым і Пажарным статутах Расійскай імперыі. Сінагогу дазвалялася будаваць на адлегласці не менш за 50 сажняў ад хрысціянскай царквы, калі будынкі знаходзіліся на розных вуліцах, і 100 сажняў — калі на адной. План сінагогі замаўлялі ў архітэктара, пасля ён зацвярджаўся будаўнічай камісіяй.

Сінагогі мусілі адпавядаць і агульным патрабаванням, якіятычыліся грамадскай і прыватнай забудовы: будаўніцтва не менш чым у 4 сажнях ад суседняга будынка, пакрыццё страхі дазволеным матэрыялам — дранка, гонта, дахоўка. Увага надавалася пажарнай бяспецы і пры складанні печы, заўвагі на гэты конт можна сустрэць у дакументах губернскіх праўленняў.

Сінагога ў Баранавічах

У перыяд Расійскай імперыі адміністрацыяй здзяйсняліся захады па абмежаванні свабодаў у адносінах да яўрэяў — гэта адбілася на матэрыяльным узроўні абшчыны. Перавага ў архітэктуры сінагог пачала аддавацца больш танным, тыповым рашэнням. Панаванне складаных барочных формаў саступае класічным простакутным залам з сенцамі і бабінцам над імі, дахі пазбаўляюцца зводаў, іх будаўніцтва пераходзіць на звычайную кроквенную сістэму з двухсхільнай, вальмавай, або мансарднай, страхой. Вялікія ламаныя аб’ёмы замяняюцца простымі аднаўзроўневымі. Зала, сенцы і бабінец будаваліся на аднолькавай вышыні ў адным аб’ёме, перакрытым агульным дахам. Найбольш бедныя сінагогі ўвогуле архітэктурна не выдзяляліся з шараговай местачковай забудовы.

Архітэктура сінагог ХІХ — пачатку ХХ стагоддзяў звычайна мае шэраг вызначальных рысаў: будынак простакутны або квадратны ў плане, з добра прагляданай з заходняга боку жаночай часткай і з асобным уваходам у яе. Калі жаночая частка месцілася над мужчынскім пярэднім пакоем, у яе вяла асобная лесвіца, якая, у сваю чаргу, магла быць адкрытай з вуліцы ці размяшчацца ўнутры будынка. У абодвух выпадках уваходы ў мужчынскую і жаночую часткі падзяляліся.

Сінагога ў Вілейцы

Сінагога = школа

У справаводстве Расійскай імперыі тэрміны «школа» і «сінагога» часта былі сінанімічныя. Невялікі малітоўны дом з двухсхільнай страхой называлі «малітоўная школа», ці проста «школа». Такая назва магла паходзіць ад «shul» — так на ідыш называлі сінагогу. Адсюль і назва сінагальнага двара — «школьны», і «школьных» вуліц у мястэчках.

У архіўных дакументах будаўнічых аддзяленняў губернскіх камісій можна сустрэць прашэнні мяшчан аб арганізацыі малітоўных школ у сваіх прыватных будынках. Цікавасць прадстаўляе прашэнне гарадоцкага мешчаніна Хазанава аб уладкаванні ў сваім доме малітоўнай школы ў 1879 годзе. Падобны зварот мешчаніна Гінзбурга меў месца ў Віцебску ў 1885-м. У Полацку мешчанін Давід Вігдэргаўз прасіў аб аднаўленні старой і будаўніцтве новай малітоўнай школы на тэрыторыі, што належала Богаяўленскаму манастыру і здавалася ў арэнду. Прычым, адну школу меркавалася адкрыць у доме, гаспадаром якога быў протаіерэй Юркевіч.

Сінагога ў Гродна

Не вайна, дык час…

Падзеі Другой сусветнай вайны прадвызначылі лёс драўляных сінагог — яны былі знішчаны падчас акупацыі. Тыя, што перажылі вайну, трапілі пад бульдозеры ў часы інтэнсіўнай перабудовы паселішчаў гарадскога тыпу. Некалькі драўляных будынкаў выратавала перадача ў жылы фонд ці выкарыстанне ў грамадскай сферы.

У Лепелі напачатку XX стагоддзя існавала некалькі сінагог. Той будынак, што захаваўся да нашага часу, быў узведзены, па розных дадзеных, у 1918 годзе (па інфармацыі Лепельскага гарвыканкама) ці ў 1924-м (згодна з артыкулам Аркадзя Шульмана). Архітэктура сінагогі тыповая для XIX — пачатку XX стагоддзяў: падобныя рашэнні можна ўбачыць на фотаздымках сінагог у Бярозе, Докшыцах, Магілёве, Жлобіне.

Сінагога ў Івянцы

У Любані яшчэ да 2009 года стаялі побач дзве драўляныя былыя сінагогі. З адной з іх звязана імя рабіна Мошэ Файнштэйна — вядомага даследчыка іудзейскага права. У 1996 годзе на сцяне адной з іх з’явілася мемарыяльная дошка, якая прысвечана жыццю і дзейнасці гэтага чалавека, але ў 2009-м сінагога была знішчана, а дошка перанесена на суседні будынак, у якім зараз знаходзіцца музычная школа.

Сінагога ў Лепелі. Фота Андрэя Дыбоўскага, 2005 г.

Ніводны з гэтых будынкаў не ахоўваецца дзяржавай. Таму лёс іх, напэўна, залежыць ад зацікаўленасці патэнцыйнага інвестара ці зменаў у новым горадабудаўнічым праекце мясцовага гарвыканкама.

Сінагога ў Любані. Фота Аляксея Друпава, 2015 г

Арыгiнал

Апублiкавана  14.03.2017  10:25

Андрей Шуман. Об истории белорусского еврейства

Ашкеназские евреи как один из коренных народов Беларуси 

Одним из первых юридических документов, регламентирующих жизнь еврейской общины на белорусских землях, стал привилей князя Гродненского и Тpокского Витовта, выданный  брестским евреям 24 июня 1388 г. в городе Луцке. Данным привелеем устанавливались юридические нормы, определяющие условия проживания евреев в Великом княжестве Литовском. Согласно привелею гарантировалась неприкосновенность личности еврея, свобода богослужения, руководствуясь декретами римских пап запрещалось обвинять евреев в употреблении христианской крови, евреям разрешалось приобретать движимое и недвижимое имущество. По многим юридическим пунктам еврейское население приравнивалось в своих правах шляхетскому сословию. Так, за убийство еврея христианин нёс наказание, как за убийство шляхтича.

Другой привелей Витовта, регламентирующий жизнь еврейской общины, появился 18 июня 1389 г. и был выдан гродненским евреям. Согласно этому документу синагога и еврейское кладбище были освобождены от любого налогообложения.

Необходимо отметить, что в XIV в. привелеи Витовта были самыми веротерпимыми из всех юридических документов, выдаваемых евреям Европы, – в Великом княжестве Литовском евреям гарантировалась значительно большая полнота прав и свобод, чем в какой-либо другой европейской стране. Тем самым Витовт сознательно стремился привлечь новых еврейских подданных, которые должны были бы пополнить торговый класс государства, к тому времени очень незначительный. С тех пор еврейское население Великого княжества Литовского неуклонно росло.

Привелеи Витовта создали юридический прецедент, после которого все законы Великого княжества Литовского отличались веротерпимостью по отношению к еврейскому населению – по многим юридическим пунктам евреи приравнивались к шляхте. В качестве иллюстрации приведем лишь одну выдержку из Статута Великого княжества Литовского 1588 г.:

«Роздел дванадцатый. Артыкул 7. О головщинах и навезках жидовских. Гды бы жид жида на смерть забил, ранил або избил, тогды о том суд и сказанье промежку них маеть быти чинено водлуг прав и привильев их. А естли бы шляхтич забил жида, а был бы пойман на горячом учинку, тогды маеть горлом быти каран, але вжо головщина плачона не будеть. А так же се маеть разумети и о розбою, а шкоды при забитью албо розбои вделаные в маетности того забойцы або разбойника за доводом плачоны быти мають. Гды бы шляхтич водлуг артыкулов вышшых в сем статуте описаных, поконан в том был, также и о неоселой шляхте, которые никому не служачи, а толко костырством а пъянством бавятся, а таковый учинок пополнили, иж таковой же вине, яко и тые, которые на горячом учинку будуть поймани, подлегають. А если бы который шляхтич неумысльне с пригоды таковы учинок пополнивши утек, тот, будучи з оселости до суду належного позван, за переводом правным того такого учинку горла не тратить, але гды присягнеть, иж неумысльне забил, толко головщину, а за раны навезку за доводом правным яко шляхтичу платити маеть. А где бы се тое забойство жиду от християнина стану простого чоловека стало, тот, хотя бы на горячом учинку не был пойман, але до права своего, под которым седети будеть, притягнен будучи, за переводом правным горлом каран быти маеть. А естли бы ранил так, ижбы раны значные и шкодливые битые або крвавые были, тогды за то навезку маеть платити яко шляхтичу водле статуту. А если бы тот был так убогий, ижбы не мел чим навезки платити, тогды за то везеньем каран быти маеть водле их привилья, а барверу предсе за лекарство заплатити. А за менший бой так же седеньем через колько дней водле узнанья врядового каран быти маеть. А естли бы на члонку котором охромен был, тогды то водле сего статуту сужоно маеть, яко о навезках описано ест. А в инших речах они водлуг привильев своих сужоны и захованы быти мають, а сами жидове, гды в чом от кого обвинены будуть – от воевод, старост и державец наших и от инших станов, которые з них под чиею владзою будеть без позву, яко иншие подданые наши, тые, которые вольности шляхетское не вживають, сужоны и сказованы быти мають водлуг прав и привильев, им наданых. А естли бы который жид або жидовка до веры християнское приступили, тогды кождая такая особа и потомство их за шляхтича почитаны быти мають».

Со времен привелеев Витовта еврейское население белорусских городов на долгие годы получило самоуправление – КАГАЛ, который ведал сбором налогов и другими административными вопросами городских евреев. Нужно отметить, что от слова КАГАЛ (קָהָל) происходит белорусское слово «кагалам», имеющее значение «разам», «сумесна». Еврейское самоуправление просуществовало несколько сотен лет и только в 1844 г. было издано положение об упразднении КАГАЛА и налогообложении евреев на равных основаниях с христианским населением. Городские евреи стали объединяться после этого в еврейские общества во главе со старостами.

К концу XVIII в. еврейское население белорусских земель было уже довольно многочисленным. Так, существуют более или менее точные данные о количестве еврейского населения Речи Посполитой в конце 80-х – начале 90-х гг. XVIII в. Согласно данным польского просветителя С. Сташица, евреев насчитывалось около 800 тыс. человек – это примерно 6,3 % всего населения страны. Согласно же данным Соломона Беннета, еврейское население составляло более 2 млн. человек. Наиболее объективными считаются данные М. Бутрымовича – посла Сейма 1788–1792 гг. от Пинска. По его подсчетам, евреев в Речи Посполитой было примерно 900 тыс. Необходимо отметить, что мещан на тот период было только 500 тыс. человек, а шляхтичей – 720 тыс.

К концу XIX в. в большинстве городов Беларуси не менее 50 % жителей были евреями. Например, еврейское население Минска в 1847 г. составляло 12976 человек, а в 1897 г. – уже 47562. На тот момент это было более 52 % от всего населения города. В 1909 г. в Минске проживало 43,3 % евреев, 34,8 % русских и 11,4 % поляков, число белорусов было при этом незначительным. В 1941 г. еврейское население нынешней столицы Беларуси составляло уже 53 686 человек (37 %).

В начале XX в. на белорусских землях было огромное количество синагог. В одном Витебске действовало 77 синагог, а в Минске – 83 синагоги! В то время это число заметно превышало количество церквей и костелов Минска. Теперь это очень сложно себе представить. Кажется, что ландшафт столицы Беларуси всегда был только православно-католическим. Очень немногие из минских синагог сохранились до наших дней. Одна из них является ныне Русским театром имени М. Горького. Последнее разрушение здания бывшей синагоги старой постройки произошло не так давно, уже в бытность президента А. Лукашенко. Несмотря на сильное общественное давление в защиту еврейской святыни здание бывшей синагоги, имеющее явную историческую ценность, было уничтожено. Казалось бы, сталинские времена с бессмысленным разрушением культовых построек канули в лету. Однако историческая память о многовековом присутствии еврейского народа на белорусских землях до сих пор продолжает активно стираться.

Городские евреи в основном занимались торговлей и ремеслом. Так, в конце XIX – начале XX вв. среди купцов Минска насчитывалось около 90 % евреев, а среди  ремесленников – более 92 %. В городе были еврейские коммерческие, культурно-просветительные и учебные заведения. Среди них можно назвать еврейские библиотеки, больницу, отделение Общества просвещения евреев в России, еврейское реальное училище, гимназию, прогимназию, начальные школы, две зубоврачебные школы, Талмуд–Тора, свыше 30 ХЕДЕРОВ (школ, дающих иудейское образование), мужское и женское ремесленное училища. По инициативе состоятельных евреев было создано Минское общество любителей изящных искусств, городская библиотека имени А. С. Пушкина и многие другие организации.

Из всех европейских губерний Российской империи только в Беларуси евреи могли заниматься сельским трудом. Поэтому во многих деревнях наравне с белорусами жили евреи. А некоторые деревни и вовсе состояли сплошь из одних евреев. Одной из таких деревень являлся Щедрин – небольшое село Минской области, возникшее в 1842 г., когда сорок еврейских семей, занимающихся сельским трудом, выкупили небольшую деревушку и 600 десятин земли у князя Щедринова. Купчая была оформлена на имя Ребе Менахема–Менделя Шнеерсона – третьего духовного лидера белорусско-литовских хасидов. Это было сделано для того, чтобы юридически обезопасить Любавического Ребе, поскольку человек, выкупающий земли для сельских поселений евреев, получал звание «почетный гражданин России». Просуществовало село вплоть до 1942 г., когда оно было полностью уничтожено фашистскими захватчиками.

Возможность заниматься сельским трудом сближала евреев с белорусами. Вероятно именно поэтому между белорусами и евреями были традиционно добрососедские отношения. Так, в Беларуси почти не было случаев еврейских погромов: «Ні гледзючы на цкаванне рознымі чорнасоценцамі з Масковіі нашых селян на жыдоў, наш нічога кепскаго ні рабіў жыдом. У той час, калі у Расіі чыніліся над жыдамі пагромы і страшэнныя зьдзекі, беларускія селяне ні паддаваліся цемнай агітацыі. Хлебаробы нашыя ні маглі рабіць кепскіх учынкау над жыдамі, чуючы інстынктыуна ў душы штучнасьць і ніпраўдзівасьць чорнасоценных ідэй. Так выходзіло, што вялікія грошы, высыпаныя дзеля пагромнай агітацыі расійскімі ісьцінна-рускімі урадамі, падобна Сталыпінскому, у нашым краю, – пайшлі на нішто… Нідарма ўвосені 1917 г. на Усебеларускім зьездзі ў Менску прэдстаўнікі розных жыдоўскіх партый, вітаючы беларусаў, са шчырай удзячнасьцю ўспаміналі аб тым, што на Беларусі ніколі жыдоўскіх пагромаў ні было»[1].

Среди евреев деревень и небольших поселков Беларуси к концу XIX в. ощутимое распространение получил ХАСИДУС, חֲסִידוּת (хасидизм) – направление иудейской мысли, в котором соединяется воедино НИГЛЕ (נִגְלֶה) – экзотерическая часть ТОРЫ, основанная на Талмуде, и СОД (סוֹד) – эзотерическая часть ТОРЫ, основанная на Каббале. Хасидизм возник в XVIII в. и был создан рабби Йисраэлем Баал Шем Товом – еврейским праведником из Украины. Особенностью хасидизма являлось то, что проповедь осуществлялась на понятном языке для простых евреев, причем бытовая еврейская культура получала мощную сакрализацию. Даже поступки, абсолютно нейтральные с позиции неукоснительного выполнения всех МИЦВОЙСמִצְווֹתеврейских заповедей»), а их, к слову сказать, ни больше, ни меньше 613-ти, получали глубоко сакральную трактовку. С позиции хасидизма нет нейтральных поступков. Любое действие является сакральным.

Разговорным языком ашкеназских евреев[2] был идиш, другие его названия – иври-тайч, עבֿרי טײַטשеврейский немецкий») и мамэ-лошойн, מאַמע לשוןмамин язык»). Для хасидов идиш стал играть роль почти сакрального языка. Многие богословские труды хасидов создавались на этом языке. В настоящее время идиш остается разговорным языком главным образом в среде американских и израильских хасидов.

Идиш оказал заметное влияние на белорусский язык. Необходимо отметить, что в белорусском языке абсолютно все слова с немецкими корнями, которых в общем-то немало, заимствованы на самом деле из языка идиш. Например, такими словами являются «цукар» (идиш: צוקער), «лихтар» (идиш: ליכט־אור), «вага» (идиш: וואג) и т. д. Довольно много слов в белорусском языке имеют древнееврейские коренные основы, которые также были заимствованы из идиш. Мало кто теперь задумывается, что белорусское слово «рух» является однокоренным с древнееврейским словом РУАХ, רוּחַветер», «движение», «дух»), а такие бархатистые белорусские слова, как «рахманы», «рахманасьць», «рахманець» восходят к древнееврейским словам РАХМОНЕСсострадание»), РАХАМИМмилосердие»), РАХАМОНмилосердный»), РАХАМОНИжалостливый»). В белорусском языке встречаются даже галахические термины! Например, очень вероятно, что слова «сварка», «свара», «сварыцца» являются однокоренными с древнееврейскими словами СОВАРסָבַרпредполагать») и СВОРО סְבָרָה (иврит: СВАРА), означающее талмудический диспут, вызванный применением различных логических методов интерпретации закона.

Некоторые слова белорусского языка и вовсе имеют любопытную историю своего образования. В Писании есть несколько способов обозначения праведника. Один из них – слова ТОМ, ТОМИМ, תָּם, תָּמִים (иврит: ТАМ, ТАМИМ), выражающие «непорочность», «прямолинейность», «бесхитростность». Впервые в Писании о Ноахе было сказано, что он – «ЙИШ ЦАДИК ТОМИМ», т. е. «муж праведный, бесхитростный» (Брейшит 6, 9). Затем Б-г перед тем, как заключить с Авраамом авину вечный союз, говорит ему: «ВЭГЙЭЙ ТОМИМ», «и будь непорочен» (Брейшит 17, 1). На идиш-тайч слово ТАМ имело значение «бесхитростный», «простой» и употреблялось реже как «тамаваты» (טאמעוואטע). Как видим, слово ТАМ иногда употреблялось на идиш с явно белорусским суффиксом. У хасидов для обозначения праведности часто использовался термин ТМИМУС  (תְּמִימוּת) – «цельность», «открытость».

В белорусском языке корень ТАМцям») приобрел противоположное значение и стал обозначать «хитроватость», «сметливость». Так, белорусские слова «цямлівы», «цямкі» имеют значение «хитроватый», «сообразительный», а слово «цямкасьць» обозначает «сообразительность», «смышленость».  Заметим, что в переводах сочинений И. Канта на украинский язык, когда столкнулись с проблемой  различения терминов «разум» и «рассудок», было решено слово «разум» переводить как «розум», а слово «рассудок» – как «цяма». По истине замечательная история корня ТАМ!

Образование слов с корнем «цям» с изначальным значением «хитроватый» возможно объясняется тем, что успешность и удачливость служили контекстом для употребления евреями слова ТАМ в значении «праведный, честный ИД, ייִד (еврей)», но вне религиозных практик иудаизма благодаря данному контексту это слово воспринималось уже в противоположном значении – как «хитрый, сообразительный».

Я привел только некоторые примеры прямых заимствований в белорусском языке лексики из языка идиш. Их довольно много. Очень важно, что таких примеров мы почти не обнаруживаем, скажем, в русском языке за исключением, пожалуй, только устаревшей блатной лексики типа «шмон» (дословно переводится с иврита как «восемь» – время осмотра камер в тюрьмах), «фрайер» (идиш: «свободный»), «ксива» (иврит: «документ») и т. д. Поэтому факты многочисленных заимствований из иври-тайч служат серьезным подтверждением тесного взаимодействия еврейского и белорусского народов в течение долгого времени. В этой связи нужно сказать, что еще большее влияние белорусский язык оказал на идиш. Огромная часть лексики идиш белорусских евреев была непосредственно взята из белорусского языка, поэтому можно говорить о существовании особого, белорусского диалекта идиш. Вместе с тем многие слова даже из литературного идиш, такие как טאטעтата»), באָבעбаба»), סטירטעсцірта»), בעזбэз»), כאבארхабар»), וועטשערעвячэра»), זשאבע  («жаба»), קאטкат»), שאפעшафа») и т. д., для людей, знающих белорусский, не нуждаются в переводе.

Из белорусского языка часто заимствовались и языковые конструкции. В качестве примера приведу только одну еврейскую пословицу, языковая конструкция которой является чисто белорусской: «Як рейделе, то рейделе, абы добрэ мейнеле[3]». Человеку, знающему белорусский язык, в этих словах услышится  нечто почти понятное по смыслу.

Между евреями и белорусами были очень тесные хозяйственные контакты. Евреи исполняли роль экономических посредников – были торговцами. Все это приводило к культурному взаимообогащению евреев и белорусов. К тому же иудаизм предполагает добрососедские отношения. В частности, еврейская семья могла нанимать специального работника ШАБЕС ГОЙ (שבת גוי) – нееврея, который за определенную плату выполнял в субботу домашнюю работу вместо еврея.

Существуют отдельные феномены еврейской культуры, возникновение которых стало возможным лишь в белорусско-украинском ареале. Одним из таких феноменов является особая культура совместных застолий – ФАРБРЕНГЕН (פֿאַרברענגען). Во время ФАРБРЕНГЕН евреи собирались вместе, пригубливали крепкие спиртные напитки, рассказывали СИХОЙСשִׂיחוֹתпоучительные духовные истории»), исполняли НИГУНИМ, נִיגוּנִיםеврейские песнопения»). Такие застолья очень напоминали белорусские с той лишь разницей, что их культурным наполнением служили еврейские аналоги белорусских песен и белорусских историй. Весьма своеобразным явлением еврейских застолий был НИГУН ОН ВЕРТЕР (ניגון אָן ווערטער) – песня без слов, исполняемая только голосом.

В качестве примера НИГУН приведу одну из самых лиричных и минорных застольных песен белорусских хасидов:

 

Стаў я піці ў пятніцу, у пятніцу.

Пропіў я, пропіў сваю цяліцу.

Трэба, трэба знаці як гуляці,

Трэба, трэба знаці як брэхаці.

 

Ой, хешбон цэдэк[4] отдаваці,

Прад панам хазяінам отвічаці,

Ай, мы пьем, да пьем, да мы гуляем.

 

Ун мир тринкен йайаин азой ви моим,

Ун мир зоген але цузамен лехаим[5],

Вейато тишма мин ашомаим[6].

 

Стаў я піці ў субботу, у субботу.

Пропіў я, пропіў сваю работу.

Трэба, трэба знаці як гуляці,

Трэба, трэба знаці як брэхаці.

 

Ой, хешбон цэдэк отдаваці,

Прад панам хазяінам атвічаці,

Ай, мы пьем, да пьем, да мы гуляем.

 

Ун мир тринкен йайаин азой ви моим,

Ун мир зоген але цузамен лехаим,

Вейато тишма мин ашомаим.

 

Необходимо отметить, что эта песня обладает глубоко сакральным смыслом. Каждый используемый термин имеет особое религиозное значение. Так, под “цяліцей” понимается ЭРЕЦ ЙИСРОЭЙЛ (אֶרֶץ יִשׂרָעֵל) – земля Израиля, поэтому в первом куплете оплакивается утрата земли обетованной.  Под “работой” понимается ОВОЙДО (עָבוֹדָה) – служение Всевышнему. Каждый еврей должен отмечать приход субботы и чтить саму субботу. В пятницу вечером после захода солнца и в субботу днем обязательно делается КИДУШ (קִדוּשׁ) – специальное благословение вина с его последующим употреблением. Двустишие “Стаў я піці ў субботу, у субботу. Пропіў я, пропіў сваю работу” содержит, поэтому, своеобразное противоречие. С одной стороны, праздничное застолье в субботу есть исполнение б-жественной заповеди, но с другой стороны, – оплакивается невозможность служения Всевышнему. В стихе “Прад панам хазяінам атвічаці” предполагается, что каждый человек рано или поздно будет нести ответ перед Б-гом, но при этом эта фраза имеет очень любопытный контекст. Еврей, также как и беларускі селянін, очень часто терпел произвол и от польского “пана”, и от русского “хазяіна”.

В качестве примера мажорной песни можно привести следующую:

 

Эх ты, дурань Марко,

Што ты едзешь на ярмарку,

Не купляешь, не прадаешь,

Толькі робішь сварку.

 

Эй, цомо, цомо, цомо,

Цомо лехо нафши,

Кома, кома, кома, кома,

Кома лехо весори.

 

Евреи и белорусы совместно проживали на этих землях более шести столетий, поэтому их культуры незримо переплетались между собой. Но осознание совместных корней произошло довольно поздно. Для такого осознания потребовалось «беларускае адраджэнне» – рефлексивное постижение белорусами особенностей собственной идентичности. В целом евреи довольно позитивно отнеслись к «беларускаму адраджэнню», некоторые из них даже примкнули к нему. Одним из примкнувших стал Шмуэль Плавник, получивший широкую известность как самобытный белорусский поэт. Писал он под псевдонимом З. Бядули. Родился Плавник в семье арендатора в деревне Пасадец Логойского района Минской области. Учился в ХЕДЕРЕ (еврейской школе) и ЙЕШИВЕ (школе, готовившей раввинов), однако ЙЕШИВУ он так и не закончил. Плавник на долгие годы стал соратником Янки Купалы, работал с ним в газете «Наша ніва». Он очень многое сделал для возрождения белорусской культуры и становления белорусского литературного языка. Он неустанно боролся против русификации белорусов.

Осознание белорусами своеобразия своей идентичности способствовало также осознанию совместных корней белорусов и евреев. Первая статья о «беларускім адраджэнні» на языке идиш вышла в 1913 г. в журнале “Ды Идышэ Вэлт[7]” в городе Вильно. После этого небольшая группа еврейских писателей собиралась издавать местную газету “Унзэр Гегенд[8]”, чтобы знакомить еврейских читателей с местным краем и с белоруской литературой. По разным причинам этого так и не произошло. Но в 1914 г. этой же группой был издан сборник “Літва”, в котором помещались переводы на идиш различных сочинений из белорусской и литовской литератур, а также статьи о «беларускім адраджэнні». К печати был подготовлен и другой сборник “Літва” с переводом стихов Я. Купалы, произведений М. Горецкого и др., но в связи с первой мировой войной российскими властями было запрещено издавать на еврейском языке (в последующем было запрещено издавать и на белорусском языке) и сборник так и не увидел свет.

В 1917 г. все влиятельные еврейские организации и партии очень активно поддерживали образование независимого белорусского государства вокруг Всебелорусского съезда, и сами приняли участие в выборах. Но независимой Беларуси было не суждено тогда долго просуществовать – в 1920 г. большевики захватили власть в свои руки. Кто знает, как стала бы развиваться история, если бы Беларусь сохранила тогда свою независимость. Наверняка последующая еврейская эмиграция из Беларуси была бы не столь внушительной.

Как видим, осознание совместных корней евреев и белорусов не дало практических результатов. Этому помешал не только крах независимой Беларуси, но и появление сионизма, который стал стирать естественные различия между еврейскими общинами разных стран и стал готовить почву для появления независимого израильского государства.

В Беларуси действовали довольно мощные сионистские организации. Так, в  Минске в 1882 г. была создана группа «Киббуц нидхей Йисраэль», основной задачей которой была закупка земель в Палестине. В 1902 г. в Беларуси состоялась Всероссийская конференция сионистов, в работе которой участвовали Ахад а-Ам, Трумпельдор и другие известные деятели международного сионистского движения. Многие сионистские деятели были выходцами из Беларуси. Одним из них является основатель современного разговорного языка иврит Элиэйзер бен-Иегуда (Перельман). Заметим, что немало видных политических фигур государства Израиль родилось в Беларуси – это и Менахем Бегин, и Ицхак Шамир, и Шимон Перес, и Хаим Вейцман, и Залман Шазар.

Другой вектор культурного развития, безразличный к совместной истории евреев и белорусов, связан с распространением социал-демократических и коммунистических идей в еврейской среде. Так, Беларусь стала местом возникновения самой крупной в России социал-демократической организации – «Всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России» (Бунд).

Тем не менее, многовековая совместная история евреев и белорусов определила общность многих черт менталитета. Эти черты белорусами не всегда осознавались, но в иудаизме они получили очень точное обозначение. Например, такие белорусские черты, как «памяркоўнасць» и «асцярога» абсолютно идентичны по проявлениям соответственно таким еврейским чертам, как ТОМИМ БЕМААСОВ, תּמים במעשיוцельный в своих делах») и ГАЦНЕА ЛЕХЕС, הצנע לכתнеявленность миру»). Хасид, будучи ТОМИМ БЕМААСОВ, должен был быть самодостаточным и «памяркоўным», а будучи ГАЦНЕА ЛЕХЕС, – осторожным. Очень много хасидских историй о простых деревенских евреях (например, о сапожнике Вольфе), которые, несмотря на свою простоту, были при этом скрытыми праведниками, воплощая идеал ТОМИМ БЕМААСОВ и ГАЦНЕА ЛЕХЕС. Такие скрытые праведники называются ХАСИДИМ НИСТАРИМ (הנִסְתָרִים החָסִידִים).

Белорусы часто критикуются за то, что они «тяжелы на подъем» и обладают слишком большим терпением. Эти качества выражаются в хасидизме особым термином – БИТУЛ, בִּיטוּל, означающим осознание собственной конечности и ничтожности. Есть хасидская история, согласно которой один еврей, идя по дороге, сосредоточенно размышлял над законами Всевышнего, и когда кто-то его окликнул: «Эй, хто ідзе?», он ответил: «БИТУЛ ідзе».

Хасидизм, как направление еврейской мысли, мог возникнуть только в белорусско-украинском ареале, в условиях соответствующего быта. Поэтому изучение хасидизма может многое прояснить в истории белорусской культуры.

Основным положением хасидизма является утверждение о том, что у каждого исполняющего ТОРУ есть две души – НЕФЕШ ЭЛОКИТб-жественная душа») и НЕФЕШ БЕЭМИТживотная душа»). Если первая стремится только к свету и добру, то вторая может желать как б-жественного, так и телесного, низменного. Эти две души пребывают в постоянном противоборстве. В соответствии с тем, какая душа побеждает и начинает доминировать в поступках человека, люди делятся на три категории: ЦАДИКИМправедников»), полностью подавивших в себе животную душу, РЕШАИМзлодеев»), в поступках которых часто берет верх животная душа, и БЕЙНОНИМсредних»), которые хотя и не нарушают заповедь действием, но стремления к злу они еще в себе не побороли. Праведником нельзя стать, им можно только родиться. Поэтому каждый еврей должен стремиться стать БЕЙНОНИ. Лишь через множество перерождений он может удостоиться участи ЦАДИКА.

В иудаизме есть учение о метемпсихозе – переселении душ из тел одного поколения в тела другого. Намек на это учение содержится в Писании – там слово «вечность» очень часто выражается оборотом «ЛЕДОЙР ВОДОЙР», לְדוֹר וָדוֹרиз поколения в поколение»). Души переселяются до тех пор, пока не становятся праведными. Души же праведников могут перерождаться только в одном случае – с целью раскрытия миру новых смыслов ТОРЫ. Например, считается, что в своем прошлом перерождении рабби Йисраэль Баал Шем Тов – основатель хасидизма – был скромным жителем Цфата. Он не являл себя миру и был ГАЦНЕА ЛЕХЕС – скромным, скрытым праведником. В день своего совершеннолетия (БАР-МИЦВА) он совершил какой-то возвышенный поступок, который так и не стал никому известен, но привлек внимание на небесах. Всевышний решил за это послать ему через пророка Элиягу заслуженную награду – тот должен был сообщить ему точную дату прихода Мошиаха. Элиягу многому научил тогда скромного праведника, однако этот праведник так и не раскрылся миру, поэтому и получил следующее перерождение с тем, чтобы явить всем новые аспекты ТОРЫ.

В письмах, написанных на идиш, из личного архива рабби Йисраэля Баал Шем Това эта история освещается следующим образом:

«Я слышал от нашего святого учителя и Ребе следующим языком:

В году Шин Ламед Гимел[9] жил в святом городе Цфате да будет он отстроен и восстановлен в скором времени в наши дни ОМЕЙН (תובב”א), еврей, который мог только молиться и не более того, но он был ТОМИМ БЕМААСОВ (תּמים במעשיו)[10] и был ГАЦНЕА ЛЕХЕС (הצנע לכת)[11].

Однажды ночью, когда он справлял ТИКУН ХАЦОТ, он услышал, что стучат к нему в дверь.

Он спросил: «Кто там».

Тот ответил, что это Элиягу а-Нови[12], да будет упомянут он к добру. Он впустил его внутрь. Как только он вошел к нему в дом, стало светло во всех уголках, и стало веселье и радость, так что дети начали танцевать в своих люльках.

Говорит этот еврей ему: «Садитесь, Ребе».

Он сел, и сказал ему таким языком: «Я пришел к тебе, чтобы раскрыть год прихода Мошиаха, но для этого ты должен рассказать мне одно дело, что ты совершил в день твоей БАР-МИЦВЫ[13]. Ибо с тех пор свыше постановили, что ты должен удостоиться открытия моего лица и я должен раскрыть тебе скрытые тайны».

Отвечает ему этот еврей: «То, что я сделал, я сделал только ради АШЕМ ЙИСБОРАХ (השי”ת)[14], и как же я могу раскрыть это кому-либо, кроме Его Самого. Пускай не захочет КВОЙД КДУШАС (כ”ק)[15] из-за этого раскрыть мне тайны – не нужно. У меня есть БЕКАБОЛО (בּקבּלה)[16]: то, что еврей делает, он должен стремиться делать это как можно лучше».

И внезапно Элиягу га-Нови скрылся от него, и свыше стал РААШ ГОДОЙЛ (ארעש גדול)[17] от ТМИМУС (תּמימות)[18] этот человека – из-за того, что он не ответил Элиягу га-Нови, чтобы только это было ЛЕШЕМ ШОМАИМ (לשם שמים)[19].

И было решено с согласия всего Высшего Суда, что Элиягу га-Нови упомянут к добру, должен ему опять раскрыться, и должен его учить ТОРЕ и раскрыть ему скрытые тайны. И так это и было. Элиягу, упомянут к добру, раскрылся этому человеку и учил с ним и вещал ему многие тайны ТОРЫ. И он стал ХАД БЕДОРО (א חד בדרא)[20], и праведник, цельный, и ГАЦНЕА ЛЕХЕС, никто не знал о его святости и величии.

И был день во время его старости, когда он ушел из этого мира. Свыше ему дали место в этой комнате, там где находятся святые отцы, но МЕЙЛИЦЕЙ ЙОЙШЕР (מליצי יושר)[21] подняли шум, что ему положена большая награда, поскольку он был такой большой ЦАДИК (צדיק) и так скрывал себя от людей, что никто о нем не знал, но все было ЭМЕС ЛЭАМИТОЙ (בּאמת לאמיתו) только во имя Неба, поэтому ему полагается очень большая награда. И Высший Суд постановил, что поскольку мир не удостоился услышать его ТОРУ, то его святая душа должна снова прийти в нижний мир. И с Неба должны принудить ее раскрыться, и должен раскрыться через эту душу новый путь в мире, и наполнится земля знанием, чтобы приблизить конец [время прихода Мошиаха]. И так было, душа снова спустилась в этот мир, и с неба принудили ее раскрыться без всякой отговорки вообще.

И сейчас я раскрываю тебе от имени нашего святого учителя и Ребе, что КВОЙД КДУШАС ЙИХЙЕ (כ”ק יחי’)[22] он и есть эта святая душа, и он пришел в этот мир второй раз, чтобы освежить и очистить мир духом чистоты и духом святости (ברוח טהרה ורוח הקודש). И в скором времени раскроется, и будет светить новый свет в сердце каждого и каждого. И через него освятится имя Неба, и приблизит он ГЕУЛО (הגאולה)[23] в скором времени в наши дни ОМЕЙН КЕЙ ЙЕГИ РОЦОЙН (אכי”ר)[24]. Это одна история, которую я слышал от КВОЙД КДУШАС моего учителя и Ребе, слова любящего его всей душой и его товарища, который с ним не знаком, желающий ему мира Адам Баал Шем из Ропшиц. До сих пор я переписал буква в букву из святой рукописи рава».

Рабби Баал Шем Тов (Бешт) родился 18 элула (15 августа) 1698 г. Раскрылся он в 1734 г., как о том он и написал в письме: «Когда закончили мы Святую ТОРУ до слов “…на глазах всего Израиля”, было мне 36 лет, и я раскрылся». Умер основатель хасидизма в праздник ШАВУОТ 6 сивана 5520 (1760) г. Незадолго до смерти, он приказал петь НИГУН р. Михеля из Злочова. Когда закончили петь, Баал Шем Тов сказал: «Я даю обещание на поколения ваши, что где бы, когда бы и кто бы ни запел этот НИГУН, пробуждающий великое милосердие Всевышнего, с чувством пробуждения ТШУВЫ (תּשוּבָה)[25], – услышу я это, в каком бы дворце ни находился. Есть ангелы, передающие знания и известия душам. Присоединюсь я к песне и побужу великое милосердие к поющим ее, возвратившимся в ТШУВЕ». Захоронен Баал Шем Тов на Украине, на еврейском кладбище небольшого селения Меджибож.

Деятельность Бешта получила внушительный резонанс. Во многих еврейских местечках Украины, Польши, Беларуси стали принимать хасидскую ТОРУ. Хасидизм оказался очень близок деревенскому укладу небольших еврейских поселений. Со временем в Беларуси возникло очень много хасидских центров, например Столин и Каролин.

В Беларуси хасидизм появился не сразу. Среди литвинских (белорусско-литовских) евреев изначально был распространен ортодоксальный иудаизм (МИСНАГДИМ), передававшийся из поколения в поколение от Моше раббейну. Нужно не забывать, что именно в Беларуси чаще всего рождались самые авторитетные знатоки еврейского закона эпохи АХАРОНИМ – «последних поколений». Так, один из самых знаменитых еврейских авторитетов XVIII в. рабби Арье–Леб бен Ашер родился в Великом княжестве Литовском, и некоторое время был раввином города Минска. А величайшим среди всех авторитетов  АХАРОНИМ по праву считается раввин города Вильно – раббейну Залман Элиаху бен Шломо (Виленский Гаон). Именно в Вильне в XIX в. были самые знаменитые ЙЕШИВЫ (раввинские училища) во всем еврейском мире! Самый сложный экзамен на звание раввина сдавался как раз таки здесь – в виленских ЙЕШИВАХ, поэтому именно он гарантировал самый почетный диплом раввина (СМИХО, סמִיכָה). Вильно навсегда остался центром МИСНАГДИМ, а слово «литвак» («литовский еврей») стало синонимом слову МИСНАГЕДпротивник хасидизма»).

Самым известным проповедником хасидизма (ХАСИДУС, חֲסִידוּת) в Беларуси стал рабби Шнеур Залман из Ляд, известный как Алтер Ребе[26]. Родился он 18 элула 5505 (1745) г. в местечке Лиозно Могилевской губернии. Отцом Алтер Ребе был рабби Барух – прямой потомок знаменитого рабби Лейви Бен Бецолеля (Магараля из Праги[27]), род которого, в свою очередь, восходит аж к потомкам дома Короля Давида (Давида а-Мэлаха). Считается, что душа Алтер Ребе не имела перерождений и в своей чистоте непосредственно спустилась с небес.

В восемнадцать лет р. Шнеур Залман закончил изучение Талмуда и углубился в изучение Каббалы, ведя аскетический образ жизни. В 1764 г. он отправился в Мезрич, где стал учеником великого Магида, рабби Дов–Бера — прямого последователя рабби Йисраэля Баал Шем Това. После ухода учителя из жизни р. Шнеур Залман принял решение распространять учение хасидизма в Литве и Беларуси, где были самые мощные традиции МИСНАГДИМ – противников хасидизма.

Со временем, благодаря проповедям Алтер Ребе, в Беларуси возникла довольно влиятельная хасидская община. Эта община была не менее консервативной, чем общины МИСНАГДИМ. Именно консерватизм Алтер Ребе стал причиной того, что в войне 1812 г. он выступил в поддержку царя и делал все зависящее от духовного лидера для поражения Наполеона. Это выглядело очень странным, так как Беларусь входила в те времена в состав Российской империи, законы которой не отличались веротерпимостью к иудеям. Однако в случае победы французов белорусских евреев ожидала явная секуляризация – Наполеон провозглашал всеобщее равенство и идеи светской ассимиляции евреев.

Хасидизм неумолимо набирал силу и в начале XX в. стал очень популярным направлением еврейской мысли белорусских, украинских и русских евреев. Именно поэтому с приходом советской власти он испытал на себе всю тяжесть советского богоборчества. Многие раввины и простые верующие арестовывались. В 1927 г. был арестован и сам лидер белорусского хасидизма – Ребе Иосиф–Ицхак Шнеерсон. Допросы вел начальник следственного отдела ленинградского ГПУ Дегтярев. Ребе принципиально отказывался отвечать по-русски, поэтому помогал в допросах еврей Лулов. Сломить арестованного не удавалось никакими запугиваниями и издевательствами. Более того, Шнеерсон сам выставлял требования: возврат молитвенных принадлежностей, кипячение воды в особой посуде (кипяток из общего котла мог быть некошерным) и т. д.

По материалам следствия его должны были приговорить к высшей мере наказания. Но благодаря давлению из-за рубежа и посредничеству Екатерины Павловны Пешковой (жены М. Горького) смертный приговор был отменен и заменен десятилетним заключением на Соловках. Затем и этот приговор был смягчен и заменен трехлетней ссылкой в Кострому. Но едва Ребе приехал в Кострому, была отменена и ссылка.

После всех этих событий Любавический Ребе принял тяжелое для себя решение – покинуть родные земли и переселиться в Америку. Такой переезд был по-настоящему нелегким решением, так как белорусская община была одна из самых консервативных общин тогдашнего еврейского мира, причем проживала она на этих землях многие сотни лет. И Ребе как глава этой общины ощущал очень большую ответственность за ее дальнейшую судьбу.

Переезду Ребе способствовало то обстоятельство, что в 20-х гг. XX в. стал быстрыми темпами набирать силу сионизм, сглаживающий различия между еврейскими общинами различных стран. Ведь вплоть до начала XX в. еврейские общины разных государств имели почти непреодолимые различия на уровне коммунально-бытовой организации своей жизни, и эти различия были серьезной помехой в общении представителей различных общин. Были богатые общины, пользующиеся всеми благами цивилизации. Например, такой общиной была немецкая. В сравнении с ней белорусская община была достаточно бедной. В этой связи очень часто белорусские евреи воспринимались немецкими евреями как весьма провинциальные и старомодные люди. Примерно также потомственный горожанин воспринимает теперь человека, выросшего в деревне. К тому же нужно не забывать, что в Германии было популярно движение АСКАЛА (השׂכָּלָה) – еврейского просвещения, согласно которому евреи должны быть вовлечены во все светские процессы Европы – быть эмансипированными, получать светское образование и т. д. Самым известным сторонником АСКАЛЫ был Моисей Мендельсон. С ним переписывались многие выдающиеся современники, среди которых был крупнейший немецкий философ И. Кант.

В Беларуси АСКАЛА нашла очень много убежденных противников. Одним из них стал рабби Менахем–Мендель Шнеерсон (Цемах–Цедек) – третий руководитель любавичских хасидов. Он считал, что АКСАЛА направлена на подрыв самих основ ЙИДЫШКАЙТ, ייִדישקײטеврейства»). На собрании раввинов Санкт-Петербурга, организованном министром внутренних дел по поводу принятия в России идей АСКАЛЫ, Цемах–Цедек высказал решительный протест против МАСКИЛЕЙ[28] Риги и Вильны. За месяц до этого Цемах–Цедек послал письмо на могилу своей матери в Лиозно (она была дочерью Алтер Ребе, поэтому и была там похоронена) с просьбой о привлечении милосердия от Всевышнего. Цемах–Цедек писал: «Берлинцы усиливаются. Решение готово к распространению. Их план – созвать раввинов, чтобы, в любом случае, согласились на их предложения, – буду я жив или нет. Соблаговоли сходить во дворец отца твоего и передай ему мою просьбу пробудить милосердие Всевышнего, дабы были отменены эти решения, и, если удостоюсь я, то пусть будет угодно, чтобы были отменены моими силами». Мнение Ребе все-таки сыграло свою роль в принятии коллективного решения на собрании раввинов. Скончался Цемах–Цедек 13 нисана 5626 (29 марта 1866) и был похоронен в Любавичах.

Нешуточные страсти, разыгравшиеся по поводу принятия АСКАЛЫ в России, показывают, насколько сильны были различия в еврейских общинах разных стран. Эти различия демонстрируют особое положение Беларуси в еврейском мире – то, что на долгие годы Беларусь стала оплотом еврейского консерватизма, центром, экспортирующим традиционную иудейскую мудрость. Поэтому неудивительно, что Беларусь дала миру так много ЦАДИКИМ – «еврейских праведников». Среди памятных мест, связанных с их деятельностью, можно назвать и Любавичи (Смоленская область), и Лиозно (Могилевская область), и Столин, и Каролин, и Вильно, и Пинск, и мн. др. города и поселки Беларуси.

Но, несмотря на общий консерватизм белорусских евреев, уже в XVIII в. появился особый центр популяризации еврейской мудрости – город Шклов. В этом городе меценатом Йиошуа Цейтлиным была организована типография и своеобразная «вольная академия». Особое внимание шкловские просветители отдавали творчеству средневековых арабо-еврейских мыслителей, в частности раббейну Моше Бен Маймуну (Рамбаму) и к его труду «Морэ невухим».

Как мы убедились, белорусские евреи имеют очень долгую и богатую историю на этих землях. В Беларуси до сих пор сохранились многочисленные еврейские святыни. С белорусской землей связаны имена очень многих деятелей мировой еврейской культуры. Конечно же, еврейская эмиграция из Беларуси, последняя мощная волна которой прокатилась в конце 80-х – начале 90-х гг. XX в., делает присутствие евреев в современной белорусской культуре все менее заметным. Но более чем шестисотлетняя история ашкеназских евреев и белорусов все равно остается общей.

  

Андрей Шуман, доцент Белорусского государственного университета. Сфера научных интересов – логика и социальная философия.

(Русский текст материала был прислан специально для сайта 29 мая 2011. На белорусском он был опубликован на сайте arche.by

[1] З. Бядуля. Жыды на Беларусі. Бытавыя штрыхі. Менск, Друкарня Я. А. Грынблята. 1918.

[2] Ашкеназские евреи (АШКЕНАЗИМ) – часть еврейского этноса, проживавшая в основном в Восточной Европе. К концу XIX в. наибольшее их число сосредоточилось в Беларуси, Польше и Украине. Существуют еще сефардские евреи (СЕФАРДИМ), покинувшие в средние века Испанию и расселившиеся в арабо-исламксом мире.

[3] Как сказал, так сказал, но только бы хорошо подумал (идиш).

[4] Счета праведности (иврит).

[5] И мы пьем вино словно воду, и все вместе мы говорим ЛЕХАИМ (идиш).

[6] И Ты услышишь с небес (иврит).

[7] Еврейский мир (идиш).

[8] Наша страна (идиш).

[9] По еврейскому летоисчислению это 5333 г., а по европейскому – 1573 г.

[10] Цельный в делах его (иврит).

[11] Выполнял заповеди так, чтобы об этом никто не знал, кроме Всевышнего (иврит).

[12] Пророк Элиягу, который живым вознесся на небо в огненной колеснице.

[13] БАР-МИЦВА наступает в 13 лет и означает совершеннолетие мальчика.

[14] Всевышний, да будет он благословен (иврит).

[15] Элиягу га-Нови.

[16] Предание (иврит). Другое значение КАБОЛО – Каббала, мистическое учение.

[17] Большой шум (иврит).

[18] Цельность (иврит).

[19] Во имя небес (иврит).

[20] Единственный в поколении (иврит).

[21] Защитники (иврит).

[22] Рабби Йисраэль Баал Шем Тов.

[23] Завершение изгнания еврейского народа (иврит).

[24] Аминь, да исполнится воля (иврит).

[25] Раскаяние (иврит).

[26] Старый Ребе (идиш).

[27] Прославился Магараль тем, что сотворил искусственного человека, прозванного ГОЛЕМ. В средневековой алхимии искусственный человек назывался гомункулусом.

[28] Сторонники АСКАЛЫ (иврит).

Опубликовано 29.05.2011  20:31

Обновлено 26.02.2017  16:08