Author Archives: Aaron Shustin

Семён Гофштейн. Моя жена Маша

25 июля 2021 года ушла из жизни моя любимая Машенька… С её уходом моя жизнь потеряла для меня всякий смысл.  Моё счастье и радость жизни ушли вместе с ней… Она была необыкновенным человеком, красивая, умная, начитанная, очень милая. Она любила животных, особенно кошек и собак. Я познакомился с ней в 1961 году. Ей было 24 года, а мне 27. Не знаю, как я мог ей понравиться. Я был очень некрасивым парнем. Как бы там ни было, я ей понравился, а я её полюбил с первого взгляда. И было за что.  Она превосходила меня во всём. Я не стоил её мизинчика на ножке.

Я впервые посвятил ей своё стихотворение

Твой рыцарь без упрёка и без страха,

И моё сердце просится в полёт,

Ведь твои ручки сладкие, как сахар,

А твои ножки сладкие, как мёд.

 

Хочу тебе я в ноги поклониться,

Поклясться всеми я готов богами –

Ты самая прекрасная царица,

А я лишь пыль под милыми ногами…

 

Ты в жизни для меня всего дороже,

Позволь тебя  Богиней называть,

Я каждый пальчик твоих милых ножек

Готов самозабвенно целовать.

Тебя прекрасней в целом мире нет,

Тебе дарю я, Маша, свой сонет.

1961 г.

С 1961 по 1962 годы я посвятил моей любимой множество стихов. Стихи не публиковал, многие из них уже не помню, но некоторые из них сохранились в моей памяти.

Вот одно из них.

Я жду тебя, горю одним желаньем

Увидеть нежный милый образ твой,

Уверен я, что чудным утром ранним

Увижусь я, любимая, с тобой.

 

Зимою будет встреча, или летом,

Но солнце ярко будет нам светить.

Я ежечасно думаю об этом,

Да ведь иначе и не может быть…

 

Богам не верю я, в них смело грязи груду,

Чертями их бесстрашно назову,

А вот тебе, тебе молиться буду,

Как самому большому божеству…

 

Я жду тебя, горю одним желаньем

Увидеть поскорее образ твой,

Надеюсь я, что скоро утром ранним

Мы встретимся, любимая,  с тобой.

1961-1962 годы

Стихи, конечно, не шедевры, но, как все молодые люди, я писал. На моё удивление, стихи мои Машеньке нравились. Писал я их от всей души, как влюблённый антропос. Но это дело не меняло, так как стихи были откровенно слабые.

Первые два года мы не женились, присматривались друг к другу. Так  хотела она. Что касается меня, то я готов был идти в ЗАГС в любую минуту. Через два года мы поженились. Моему счастью не было предела… Мы пошли в ЗАГС, но нам сказали, что надо ждать две недели. Я возмутился и сказал, что ждать так долго не хочу. В моей школе намечался учительский праздник. Я готовил для учителей историческую викторину. Она была совсем несложной. Моя Машенька стеснялась идти со мной. Она считала себя не такой образованной, как учителя. Каково было её удивление, когда учителя затруднялись отвечать на вопросы. За них отвечала моя Машенька. Зав. роно, он тоже присутствовал на празднике, не сводил с неё глаз.

Позже он спросил меня, не моя ли это невеста. Я ответил положительно, и он сказал мне, что она мила и красива, на что я сказал, что других не ищу. Он посмотрел на меня и тихо рассмеялся. Когда праздник закончился, учителя упрекнули меня в том, что я, якобы, познакомил Машу с ответами на вопросы викторины. Потом я сказал всем, что в ЗАГСе нас не расписали. Директор школы позвал меня и Машу в сельсовет, и нас там быстро расписали. Так Машенька стала моей женой. С ней я прожил 60 лет, и до конца её жизни я любил её так, как любил её юную, нежную, светлую.

Моя Машенька была действительно светлым человечком. Я вспоминаю только несколько случаев из нашей жизни. В то время жизнь была в Белоруссии очень трудной. Я зарабатывал в качестве учителя довольно много, а Маша, фельдшер-лаборант, получала значительно меньше. Деньги были, но купить на них было нечего. Чтобы купить килограмм печёнки, Маше приходилось часами стоять в очереди. И вот однажды Машенька купила килограмм печёнки и вырезала прожилки и прочую ненужность. К Маше прибежал маленький котёнок по кличке Стасик. Он очень любил печёнку.  И вдруг Машенька вслух заплакала от умиления, – котёнок стоял на задних лапках и просил печёнку. Машенька скормила ему половину всей печёнки.

Потом Машенька сказала мне, что свою долю она скормила котику, а остальное принадлежит мне. Я ей сказал, что печёнку не люблю и никогда не ем. И ещё один эпизод уже из моей учительской жизни. Однажды на большой перемене, когда дети шли поесть в столовую, ко мне подошёл мальчик и сказал, что он очень голоден, а денег у него нет. Он был из очень бедной семьи. Я спросил у него, сколько ему нужно, чтобы поесть в столовой. Он сказал, что 20 копеек хватит. Получил деньги, пошёл и поел. На следующий день снова пришёл ко мне, но уже с младшей сестричкой, получил от меня 40 копеек.  Об этом я рассказал моей Машеньке. Она стала давать мне перед уходом в школу 40 копеек для двух детей. Это продолжалось много лет, пока мальчик не повзрослел. Он стал стесняться просить деньги на еду. Когда я рассказал всё это Маше, она сказала мне, что я должен рассказать об этом директору школы, и он даст двум детям талоны на бесплатное питание, что тот и сделал.

И вот ещё эпизод из жизни Машеньки. Когда мы собрались уезжать в Израиль, нам нужно было срочно продать квартиру. Наши соседи хотели получить её почти даром. Соседка Нина обещала за квартиру высылать нам по десять долларов в месяц, пока не выплатит долг.

Мы нашли одну женщину, которая готова была купить нашу квартиру за 4500 долларов, но, как выяснилось позже, её отговорил от покупки один из друзей Нины по её просьбе. И вот однажды на старом автомобиле приехали два крутых парня со старым алкоголиком. Они хотели купить для него нашу квартиру, отдать ему в придачу свой старый автомобиль, а у него забрать его очень хорошую трехкомнатную квартиру. Эти парни не отходили от него ни на шаг. Когда они случайно оставили его одного, я спросил его, доволен ли он таким обменом. Он сокрушённо покачал головой и сказал, что у него очень хорошая квартира, но его заставляют пойти на это. Я рассказал об этом разговоре Машеньке, и она мне сказала, что лучше мы пострадаем материально, но не будем виноваты перед стариком. Она отказала этим парням в продаже нашей квартиры, потребовав от них  6000 долларов, на что они не согласились.

Мы с трудом нашли покупателя и продали нашу квартиру всего за 2500 долларов и были довольны, что могли уехать в Израиль. Нине мы предлагали нашу квартиру за 2000 долларов.

Сердце Машеньки всегда было обращено в сторону страдающих людей. Голодное военное детство научило её чувствовать чужие страдания. У Маши было мало своих родственников, почти все они погибли во время Холокоста. Она их помнила, зажигала в их память поминальные свечи, а меня этому не научила. Она искала духовной поддержки у моих многочисленных родственников, но никакой поддержки не получала. Мои родители Машеньку не любили, как и меня самого. Они любили больше двух других  невесток, которые и умом и красотой уступали моей любимой. Но получилось так, что именно Маша осталась в Мозыре и старалась помочь моим родителям.  Когда умирал мой отец, именно она была у его постели. И даже здесь, в Израиле, Машенька их не забывала, ни мою мать, ни отца, и ставила им поминальные свечи. Она помнила, когда умерли отец и мать, а я это уже не помню. Такой была моя любимая.

Когда случилась катастрофа на Чернобыльской АЭС, Машенька одной из первых поехала спасать людей в зону отчуждения. Она проверяла кровь, мочу, помогала выехать людям из зоны отчуждения, делала молча своё нужное дело. Так она стала ликвидатором Чернобыльской аварии, и была награждена нагрудным знаком ликвидатора. Свою награду никогда не носила, она была очень скромным человеком. Работа в зоне резко отразилась на её здоровье.

У неё заболела печень, была тяжёлая операция ещё в Белоруссии. Когда уходила на операцию, просила меня присмотреть за котиком. Я Стасика кормил очень хорошо, но он любил только Машу. Он смотрел на меня и будто спрашивал, где Маша. Он искал её во всех углах квартиры, искал её под кроватью, очень по ней грустил. Когда Маша вернулась после операции, Стасик прыгал от радости, катался на спине по полу, своими кошачьими средствами выражал Машеньке свою любовь. Маша очень заботилась обо мне. Она первая заподозрила, что у меня болят почки. По анализу мочи она поняла, что у меня хронический пиелонефрит. Она установила мне диету, стала следить за моим здоровьем, делала всё для того, чтобы я хорошо выглядел и был здоров. Только её стараниями я дожил до 87 лет и продолжаю жить до сих пор. Полтора года назад Машеньку поразила страшная болезнь – рак кишечника. Она не любила бегать по врачам, терпела жуткие боли, стала жаловаться мне на невыносимые боли в животе, резко постарела. Мне удалось уговорить её поехать в больницу. Рак подтвердился.  Операция  была трудной и долгой.  Был вырезан почти весь кишечник. Когда я спросил у врача, сколько она будет жить, последовал ответ – не больше года. Машенька прожила полтора года. Эти полтора года были для неё мукой. Через каждые два дня я менял ей стому, – мешочек на животе, где скапливался кал. Но эта работа и забота о моей милой придавала мне силы и радость, может быть, последнюю радость в моей жизни. Мучения и боли у Машеньки продолжались. Она уже не хотела жить и всё время говорила мне об этом. И она умерла. Ей шёл 85 год. Вместе с ней умер и я. Я уже не живу. Просто существую. Солнце моей жизни закатилось навсегда.

 

Милая, тебя уж нет на свете,

От меня ушла ты навсегда.

Пусть тебе там ярко звёзды светят,

И не гаснет пусть твоя звезда…

 

Это последние стихи, посвящённые моей любимой. Она ушла от меня, будучи уверенной в моей любви. Прощай, моя любимая!  Светлая тебе память!  И спасибо тебе за всё!

…

Др. материалы автора, ранее опубликованные на сайте:

Семен Е. Гофштейн. Я не жалею, что родился  16 января 2018

Воспоминания Семёна Гофштейна (1)  15 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (2)   20 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (3)   22 июля 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (4)   27 августа 2019

Воспоминания Семёна Гофштейна (5)   3 сентября 2019

 

Опубликовано 17.08.2021  17:28

 

***

          ВЕНОК СОНЕТОВ

Светлой памяти моей жены Марии  Бабковой

Сонет 1

Твой рыцарь без упрёка и без страха,

И моё сердце просится в полёт,

Ведь твои ручки сладкие, как сахар,

А твои ножки сладкие, как мёд.

 

Хочу тебе я низко поклониться,

Поклясться всеми я готов богами,

Ты самая прекрасная царица,

А я лишь пыль под милыми ногами.

 

Ты в жизни для меня всего дороже,

Позволь тебя богиней называть,

Я каждый пальчик твоих милых ножек

Готов самозабвенно целовать.

 

Тебя прекрасней в целом мире нет,

Тебе дарю я, Маша, мой сонет.

1961 г.

Сонет 2

Тебе дарю я, Маша, мой сонет.

От сердца он летит к тебе, родная,

Тебя уже сейчас со мною нет,

Но неразлучны мы, я это знаю.

 

Моя любовь не гаснет никогда,

Страдания утихли понемногу,

Любимая моя, твоя звезда

В потёмках освещает мне дорогу.

 

На сердце тяжкий камень у меня,

Я одинок в моей пустой квартире,

Нет никого несчастней в этом мире.

 

Печальным колокольчиком звеня,

Жизнь предо мною пролетает наша.

Тебя уж нет, но ты со мною, Маша!

 

Сонет 3

Тебя уж нет, но ты со мною, Маша!

Душа моя тобою лишь полна.

Была ты светлым солнцем в жизни нашей,

Тобой была вся жизнь озарена.

 

Гордиться можешь ты всей жизнью яркой,

Ты прожила достойно жизнь свою,

Но у Лауры есть поэт Петрарка,

А вот тебе, тебе лишь я пою.

 

Я не поэт, ты это знаешь, Маша,

Но всё ж я твой навеки трубадур,

Нет никого тебя милей и краше,

И ты прекрасней всех Мадонн Лаур.

 

И пусть уже ты, Маша, не со мной,

Ношу я в сердце светлый образ твой.

 

Сонет 4

Ношу я в сердце светлый образ твой.

Я по тебе страдаю не напрасно,

Мы были связаны одной судьбой,

Была всегда мила ты и прекрасна.

 

Я помню свет твоих счастливых глаз,

Я не забыл, Мария, стан твой гибкий,

Твои глаза я целовал не раз,

Вовек мне не забыть твоей улыбки.

 

Внезапный твой уход мне сердце гложет,

И не смирюсь я с этим никогда,

Пришла моя нежданная беда.

 

И лишь уход желанный мой, быть может,

Поставит свою точку навсегда.

Никто мне в моём горе не поможет.

 

Сонет 5

Никто мне в моём горе не поможет,

Но счастлив я, что связан был с тобой,

А это ведь немало в жизни тоже,

С твоей я связан, милая,  судьбой.

 

Мне на судьбу мою роптать не надо,

Проходит всё, проходит жизнь сама,

Ты для меня была такой наградой,

От радости чуть не сходил с ума.

 

И ты была со мной, любовь моя,

Быть не могла судьба моя чудесней,

С тобой был безгранично счастлив я.

 

Здесь было всё,- и радость, и любовь,

Но ты ушла и не вернёшься вновь,

В моей судьбе была ты звонкой песней.

 

Сонет 6

В моей судьбе была ты звонкой песней,

Завидовали песне соловьи,

Зимою, летом, ранним утром вешним

Летели  беззаботно дни мои.

 

И думал я, что это вечно будет,

И это, Маша, не был сонный бред,

Когда я шёл с тобой, смотрели люди

Тебе, моя любимая, вослед.

 

Тебя люблю, как прежде, бесконечно,

Любовь бессмертна, это знаю я,

Нет, Маша, на планете жизни вечной.

 

Но ты живёшь во мне, любовь моя.

Всегда была ты нежною, земною,

Как счастлив я, что ты была со мною.

 

Сонет 7

Как  счастлив я, что ты была со мною,

Так много лет по жизни мы прошли,

Ты мне казалась феей неземною,

А я рабом у ног твоих в пыли.

 

Свет глаз твоих был нежным и лучистым,

Как солнцем, освещала ты мой мир,

Ко мне навстречу шла ты с сердцем чистым,

Любимая моя, ты мой кумир.

 

Мне в унисон твоё сердечко билось,

И верил я, что будет так всегда,

Но, дорогая, как же получилось,

Что в мир иной ушла ты навсегда?

 

И пусть тебя со мною, Маша, нет,

Твоей звезды не гаснет яркий свет.

 

Сонет 8

Твоей звезды не гаснет яркий свет,

Я продолжаю, Маша, жить в надежде,

Что оба вместе встретим мы рассвет,

И станем оба счастливы, как прежде.

 

Но знаю я, что нет чудес на свете,

А ты ушла из жизни навсегда,

Рассвет мы вместе никогда не встретим,

И я с тобой не встречусь никогда.

 

Но не уходит ничего бесследно,

Любовь приходит к людям вновь и вновь,

В отличие от нас, любовь бессмертна.

 

Любовь  людская, словно скорость света,

Сердцами люди понимают это,

Не умирает просто так любовь.

 

Сонет 9

Не умирает просто так любовь,

Не могут без любви жить в мире люди,

Когда в сердцах кипит от счастья кровь

И радость наполняет наши груди.

 

И пусть не вечны мы с тобою, Маша,

Но живы мы стремлением одним:

Любовь земная делает нас краше,

И  вечно всё, что мы в сердцах храним.

 

От солнечных лучей лёд быстро тает,

Любовь, как солнце, нам надёжный щит,

Сильнее всех смертей любовь святая.

 

Любовь над нами ангелом летает,

И, как весной, вокруг всё расцветает,

От всех невзгод любовь нас защитит.

 

Сонет 10

От всех невзгод любовь нас защитит.

И в этом я не сомневаюсь, Маша,

Пусть время быстрой птицею летит

И сверху крыльями своими машет.

 

В бессмертие души я верю, Маша,

И вера эта радости полна,

Так и любовь сама бессмертна наша,

В бессмертных душах наших, там она.

 

В короткой жизни быть должно терпенье.

Об этом надо помнить каждый раз,

И жду я то прекрасное мгновенье,

Когда придёт наш  сладкой встречи час…

 

Тогда мои закончатся сомненья,

Вновь разлучить никто не сможет нас.

 

Сонет 11

Вновь разлучить никто не сможет нас,

Не разлучит ни на одно мгновенье,

Огонь души бессмертной не угас,

И в этом нашей жизни вдохновенье.

 

Пока я жив, и ты жива, родная,

С тобою, как с  живой,  я говорю,

Когда с тобой я встречусь, сам не знаю,

Но встретиться желанием горю.

 

Я должен снова проявить терпенье,

Мы встретим, Маша, наше счастье вновь,

Вернётся, верю, вечная любовь.

 

Грусть улетит, как ветра дуновенье,

И потечёт по жилам нашим кровь,

Наступит счастья сладкое мгновенье.

 

Сонет 12

Наступит счастья сладкое мгновенье,

Сплетутся воедино души наши,

Что это так и  будет, нет сомненья,

С тобой я скоро встречусь, верь мне, Маша.

 

Прими, любимая, моё посланье,

С тобой я говорю ещё живой,

В душе моей горит одно желанье-

Как поскорее встретиться с тобой.

 

Любимая, я рвусь в твои края,

Ты, Машенька, одна в моей судьбе,

Здесь без тебя болит душа моя.

 

Мне нипочём ни острый меч, ни плаха,

И всей душой летит,  спешит к тебе

Твой рыцарь без упрёка и без страха.

август – сентябрь 2021 г.

 

Опубликовано 2.09.2021  09:30     

Обновлено 11.09.2021  21:39

В. Рубинчик. Год или гад?

Как все вы помните (кто не помнит, тем напомню), год назад было объявлено о создании Координационного совета — то ли «для трансфера власти», то ли «по организации процесса преодоления политического кризиса». Второе название, закрепившееся около 20 августа 2020 г., сугубо корявое, но, возможно, в этом безумии его выборе была своя логика — особенно если ставилась цель утихомирить, или даже привлечь на свою сторону матёрых бюрократов из окружения Лукашенко… Чтобы врубиться в эту логику, рекомендую фильм «Забавная мордашка» (1957), а именно танцевальный эпизод в Париже, где редакторша гламурного журнала и её фотограф втираются в доверие к неформалам. Хороши также Илья Ильф & Евгений Петров, герой которых умел разговаривать с советскими чиновниками на их птичьем языке и, как правило, добивался своего.

Увы, президиуму и основному составу КС не дано было стать коллективным «Остапом Бендером». Хотя трансфер-то им идеолухи и левоохранители как раз устроили — кому за границу, кому в острог, кому под домашний арест. Жаль? Ну, не без этого, каким бы мизантропом я ни казался. Многие из членов КС желали доброго, и не исключено, что при их руководстве страной хуже бы (уже) не было.

Наблюдения Галины Айзенштадт из Израиля. «Моховик репрессивный» — новый гриб, однако!

Разумеется, не идеализирую ни Павла Латушко, ни Светлану Алексиевич (писал об их странных действиях и бездействиях, возможно, больше, чем кто-либо другой), ни другую Светлану, хоть она в конце июля с.г. и встречалась с президентом США… и даже с целым Фрэнсисом Фукуямой. Если от «сонного Джо» кое-что в мире зависит (иногда же он просыпается), то последняя встреча — явно имиджевая. Уж очень Фрэнсис известен; с конца 1980-х слывёт крупным интеллектуалом, т.к. предположил, что ввиду распада советского блока наступил «конец истории». Настаивал, что у либеральной демократии не было достойных альтернатив — на каком-то этапе это казалось разумным.

Не все читали Фукуяму, но слух о чудо-американце дошёл до разных народов, и до белорусов тоже. Например, Василь Быков в «Долгой дороге домой» (2002) писал: «Именно национализм, по Фрэнсису Фукаяме, более всего способствовал освобождению народов от коммунистической диктатуры. Не либерализм, не демократия, а именно национализм закабалённых коммунизмом народов».

На поверку раздел о национализме в книге Ф. Ф. довольно поверхностен. Ссылка на «здравый смысл», который якобы «подсказывает, что однажды пробудившийся национализм представляет такую стихийную силу истории, что его не остановить другими формами социальной приверженности, такими как религия или идеология, и он в конечном счёте заглушит такие хилые растения, как коммунизм» не представляется мне убедительной, как и многие другие чересчур абстрактные рассуждения.

Не сильно бы я гордился тем, что американец в своём твиттере назвал Светлану Тихановскую «Президентом» и заявил, что «очень рад поддержать будущую демократическую Беларусь». Если это прогноз, то, как показал ХХI век, прогнозы Фукуямы (иногда) сбываются с точностью до наоборот. Да, экспертиза в гуманитарных дисциплинах скорее мертва, чем жива — Том Николс, тоже, кстати, американец, не даст соврать… И всё-таки белорусским политикам, оказавшимся за границей, лучше бы видеться-консультироваться не с агитаторами за всё хорошее, не с мастерами комплиментов, а со специалистами-белорусистами. Таковых немного, но они есть; правда, чтобы их распознать, надо самому(-ой) иметь голову на плечах… Плюс необходимо ориентироваться на результат, а не на процесс; если же важнее процесс, то встречаться, конечно, можно с кем угодно.

С. Тихановская и Ф. Фукуяма

Кто-то — не будем указывать пальцем — за последний год неплохо «наварился», кто-то сильно проиграл в статусе. Например, Игорь Лещеня, который ещё в середине августа 2020 г. служил Чрезвычайным и Полномочным Послом РБ в Словакии, 11 августа с. г. угодил в тюрьму на Окрестина… При этом не похоже, что после своего демарша (16.08.2020 Лещеня заявил, что его шокировали сообщения об избиениях и пытках в Беларуси, что ряд силовиков «возродили традиции НКВД», и подал в отставку) он играл значимую политическую роль. Блогерствовал, в начале 2021 г. был фронтменом проекта «Сход», вроде как ушёл оттуда, но если б и остался — во влиятельности «Схода» позволительно усомниться, это прежде всего клуб по интересам. Теоретически он мог бы «раскрутиться», как раскрутился Якобинский клуб в революционной Франции (всего-то 230 лет назад). Уж пардон, более вероятным выглядело превращение платформы «Сход» в очередную говорильню…

И. Лещеня, В. Мацкевич. Фото из открытых источников

Власти, однако, решили не рисковать — замели не одного Лещеню, а многих сопричастных, в т.ч. публициста-кальвиниста-методолога Владимира Мацкевича, писавшего открытые письма чиновникам. Всё это более чем печально, и политузников надо защищать, но не могу отделаться от мысли, что Игорь Александрович долговато прозревал; не одно десятилетие он крепил тот режим, от которого теперь страдает… Его деятельность в Израиле (2006—2012) видится далеко не столь радужной, как её рисует «Радыё Свабода» при помощи израильских журналистов; так, посольство Беларуси в Тель-Авиве усердно отбеливало одиозные шаги официального Минска, в том числе репрессии 2010—2011 гг. после злосчастных «выборов» 19.12.2010.

Крамольные мысли возникли у меня и в связи с закрытием — 9 августа 2021 г., через суд, — Белорусского ПЕН-центра, основанного в 1989 г. Плохо, что закрыли, но стоило ли руководству ПЕНа так налегать на борьбу за «чистоту рядов», как это наблюдалось в конце 2019 г. (когда были изгнаны два ершистых Павла, Северинец и Антипов)? Может, больше людей вступилось бы ныне за общественное объединение, а может, предвидя массовые протесты, власти вообще не решились бы его прихлопнуть? История сослагательного наклонения не имеет, но поразмышлять-то, извлекая уроки на будущее, не запрещено…

Что я сделаю для ПЕНа — процитирую резолюцию «своей» организации в переводе с белорусского (lit-bel.org, 10.08.2021):

История человечества не раз проходила такие этапы, когда под видом закона учинялось беззаконие.

Секретариат Общественного объединения «Союз белорусских писателей» протестует против ликвидации Белорусского ПЕН-центра, против жёсткого нарушения прав и свобод белорусских литераторов, всех граждан Беларуси.

Требуем от властей выполнения закреплённых в Конституции базовых принципов права. Можно ликвидировать организацию, но свободное слово и правду о нашем времени ликвидировать невозможно.

Даже сегодня, после формального закрытия ПЕН-центра (не говоря уж о тюремном заключении П. Северинца, которое длится с июня 2020 г.), на сайте висит «независимая экспертиза статьи Павла Северинца», не являющаяся ни независимой, ни экспертизой… Фактическая глава объединения Татьяна Недбай написала о ликвидации: «Мы считаем это наградой и признанием нашей деятельности», добавив, что Белорусский ПЕН-центр продолжит свою работу. Следует полагать, что Павел для ПЕНа более опасный оппонент, чем государство?

Презабавные экспертные пузыри надуваются и на «той стороне»: что ни чиновник, то эксперт. И когда они основной работой заниматься успевают?

По-моему, гр-н Егоров сам не понял, что сказал, а «СБ» — что распространила; ведь если представитель Грузии действительно проводил на улицах Минска «собственное социологическое исследование» насчёт поддержки президента, его (представителя), по мнению здешней прокуратуры, нужно было бы жесточайше наказать! Взгляните:

В соответствии с ч.1 ст.9.28 КоАП проведение исследований и опубликование результатов опросов общественного мнения, относящихся к общественно-политической ситуации в стране, республиканским референдумам, выборам Президента Республики Беларусь, депутатов Палаты представителей, членов Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь, без получения соответствующей аккредитации влекут наложение штрафа в размере до двадцати базовых величин…

Но Валерию Кварацхелия, даром что он сталинец-пропутинец, палец в рот не клади — он не утверждал, что проводил «исследование». Всего лишь «дилетантский соцопрос» на улицах белорусской столицы — и якобы «не нашел ни одного человека, который был бы недоволен властью». Ну, за дилетантство, тем паче подхалимское, у нас не карают (наоборот…), так что welcome back, Valery, пока есть халява. А С. Егорову вручить бы ключи от института социологии, «пусть он оперирует» вместо Г. Коршунова.

Подползли к теме «разговора по-большому». Не хотелось её трогать, но в тот день, 09.08.2021, «политика» и «общество», во всяком случае, по мнению официоза, сводились к одному:

Даже в газетах сталинского времени такой зацикленности на «вожде» я не припомню

Что ж, полистал отчёт на президентском сайте, позевал… Опять намёки на «народец», который не горит желанием «раздеваться и работать»: «Это по Конституции Президент определяет — праздничные, выходные дни. Но давайте честно: я проехал много стран — столько выходных, как у нас, нет нигде. И в России тоже: вы там как начинаете с Нового года — беда для нас». Если в Беларуси и России в последнее время бывало по 10-14 нерабочих праздничных дней в году (в Беларуси-2021 снова 10), то, к примеру, в Азербайджане и Армении — по 16-19, a в Иране, куда Рыгорыч заглядывал в 1998 и 2006 гг. — более 20 (не призываю завидовать, но лукавить тоже не надо).

О валовом внутреннем продукте: «Мы, по-моему, 0,1% или 0,2% всего лишь потеряли в прошлом году к предыдущему». Информированность первого лица зашкаливает! Белстат в январе 2021 г. сообщил о падении на 0,9%; если и корректировать эти данные, то в другую сторону… И т.д., и т.п.

Редактурка-корректурка отчёта по-прежнему оставляет желать много лучшего — боюсь, она и не может быть иной при нынешней системке. Правда, в отличие от февраля с. г., таких перлов как «Глава ударства», я не обнаружил, но…

Даже бесхитростный «Новы час» к лету 2021 г. усвоил, что печально известный изолятор временного содержания находится на переулке Окрестина (улица – «это другое»). Далее, слова «РазвяжИте» и «развЯжете» имеют несколько разный смысл…

Тем не менее спасибо редакторам за то, что не устранили два ярких фрагмента: «[Е]сли там кто-то и был с синяками, так они получили их на улице»; «[Он] знает людей, которые были избиты на Окрестина… Глава государства подтвердил факт, что подобное происходило». Великолепная линия защиты, в духе местечковой свары: «Во-первых, я у тебя не брала горшок, во-вторых, он был уже битый». Люди в мантиях оценят.

Вольф Рубинчик, г. Минск

w2rubinchyk[at]gmail.com

15.08.2021

* * *

  

Человек из «НЧ» (на снимке справа) зачем-то попытался меня оскорбить. В 1979 г. мне было 2 года, но и мой однофамилец Валерий, режиссёр «Дикой охоты короля Стаха», умерший в 2011 г., не заслужил такого обращения. В лука-суд с иском не пойду, а против «товарищеского» суда не возражал бы.

Опубликовано 15.08.2021  23:21

Воспоминания Изабеллы Лебедевой (Олех) о своей семье

Меня зовут Белла. Я родилась в 1956 году в чисто еврейской семье в поселке Скидель, Гродненской области Республики Беларусь. Моя девичья фамилия Олех и полное имя Олех Изабелла Ароновна. В семье я была третьей. У мена два старших брата – Марик  и Яша. Уже 11 лет я живу в Канаде, а до этого 8 лет жила в Израиле. Вот уже 28 лет моя фамилия Лебедева, муж Юрий, и двое детей – Дима и Роза.

Мою маму звали Олех Фаина Яковлевна, девичья фамилия – Марголина. Папу звали – Олех Арон Менделеевич. С нами жила тетя Бася, фамилия ее была Капелевич, а полное имя Бася Пинхусовна.

Папа родился в 1913 году в деревне Черлены, недалеко от Скиделя. Он был пятым в семье. У него было три старших брата и сестра. К сожалению, не знаю имен. Даже не знаю фамилии, т.к. папа свою фамилию перевел с идиша на русский и получилось Олег. Ему сказали, что это имя, а не фамилия и он доставил палочку в букву «г» и получилось Олех. Одного из братьев звали Борис. Борис был ярый коммунист и туда же привёл за собой папу. Увидел бы папа сейчас, во что превратилась его партия. Он говорил, что вступал в партию, когда за это можно было получить пулю в лоб, а не как сейчас идут ради продвижения по службе.

Его сестра была четвертая в семье. Их маму звали Бася, отца – Мендель.  У папы было очень много родных: дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер. Семья была бедная и недоедание, ощущение голода у папы были с раннего детства. Папина семья была очень религиозная. Особенно отец.  Однажды его отец возвращался домой из города, тогда ходили пешком и не успел дойти к шабату, то просидел на дороге сутки пока не кончился шабат.  Мать и сестра папу очень любили. Считали его самым умным и ловким. У нас не осталось никаких фотографий довоенных лет, так что не представляю как они выглядели.

Однажды сестра решила его накормить хлебом, так чтобы он сказал: «Хватит, я сыт». Но папа ел и ел и уже приканчивал буханку хлеба, которая предназначалась для всей семьи и готов был все прикончить до конца, тогда сестра не выдержала и сказала: «Хватит, тебя накормить невозможно» и забрала оставшийся хлеб. Надо сказать, что мой папа только после моего рождения в 50-х годах стал есть досыта, ему уже было более 40 лет. Когда в детстве я отказывалась есть булку с маслом, папа говорил, видела бы его мама, что не хочет есть ее внучка, а я сейчас говорю, видел бы мой папа, что не хотят есть его внуки. Папа рос очень любознательным. У него было много приключений. Когда он был совсем маленький, он снял штаны и сел на раскаленную плиту. Очень меня поразил его рассказ, как он, будучи подростком, пробовал сало вместе с  братом Борисом. Он всегда слышал от взрослых, что нет ничего хуже сала, что есть сало большой грех и после этого его брат подбил его попробовать сало. Он его убедил, что они не знают его вкуса, а только им внушили, что это плохо. Брат где-то достал сало и они на чердаке дома, чтобы никто не видел, решили попробовать. Им даже в голову не пришло, что сало режут тоненькими кусочками, кладут на хлеб и откусывают небольшой кусочек. Сало еще нужно правильно посолить и дать специи. Какое у них было сало я не знаю, но, собрав всю свою волю, папа откусил большой кусок и начал жевать. Его рвало очень долго и было плохо, но он боялся сказать маме о его большом грехе. Только будучи в партизанах папа научился есть сало.

Еще я помню рассказ папы о том, как он пробовал помидор. Тогда еще не выращивали помидоры и не знали, что это такое. Он слышал, как кто-то рассказывал, что ел помидор и какой он был вкусный . Однажды папа увидел на прилавке зеленый помидор, собрал все деньги, что у него были, купил и сразу откусил. Это было так невкусно, только через много лет он узнал, что помидор должен быть красным.

Папа учился в еврейской школе, окончил семь классов. Учеба ему давалась легко и хорошо. В 14 лет его родители отдали работать столяром. Он быстро научился и работал как взрослый. В учениках был еще один мальчик его возраста. Так тот был немного дебильный. Ему велели просверлить дырку в кухонном шкафчике и все спрашивали  окончил ли он работу. Он отвечал, что еще не окончил, и не заметил как начал сверлить хлеб. Оказывается, кто-то внутри оставил хлеб и он пробил дырку и стал пробивать хлеб.  Так папа часто шутил, когда я старалась что-то сделать и у меня долго не получалось: «Смотри, чтобы хлеб не пошел». У хозяина, где папа работал, был неграмотный сын. Хозяин часто просил папу научить сына грамоте и математике, за что папе наливал стакан самогонки. Папа говорил, что сам удивлялся, как не спился.

До войны папа был женат и у него была дочь. Я не знаю сколько ей было годиков, когда ее убили. Нет  никаких фотографий. Жил он в доме у жены в Скиделе. Это тот самый дом, где мы выросли. Дом был старый, моя мама говорила, что дому 100 лет. Сделан он был из дуба, но фундамента не было. И всю жизнь мы его ремонтировали. После войны в нём открыли столовую, но папе удалось дом отсудить.

Отец папин умер от аппендицита до войны. Когда началась война папе было 28 лет. До 1939 года Скидель был Польской территорией. Папа служил в Польской армии. Помню его рассказ, что ему всегда во время службы хотелось спать, он даже умудрялся идти в строю в ногу и спать. В армию он пошел добровольцем, но быстро в ней разочаровался.

Для того, чтобы его выгнали из армии стал специально стрелять плохо, в молоко.

Когда приехал командир с проверкой, то на него пожаловались, какой он плохой стрелок и стали его отчитывать, тогда он показал как он умеет стрелять и почти все пули попали в яблочко. Я помню, как мы с папой ходили в тир и он мне подарил какую-то игрушку, которую выбил с первого раза.

В 1940 году Скидель уже был  Белорусским. До начала войны в Скиделе появился перебежчик из Польши и рассказал, какие зверства немцы учиняют над евреями. Но ему никто не поверил: не может один человек так издеваться над другим.

Папа ему тоже не верил, все решили, что он сгущает краски, чтобы вызвать жалость и чтобы его кто-нибудь приютил.  Немцы пришли в Скидель очень быстро, где-то через неделю после начала войны. В нашем доме жил немецкий комендант. Евреев согнали в Волковыское гетто. Когда я была подростком, мне рассказывала мама моей подружки Томы, как евреев вели по нашей улице в гетто. Они шли до самого Волковыска, больше 30 км. Она говорила, что их гнали как скот, а они даже не сопротивлялись. Мне было больно это слышать, евреев всегда не любили. Я у нее спросила, как они могли сопротивляться, какой у них был шанс? За любое неповиновение сразу расстрел. В гетто попали вся папина семья, все родные и близкие. Там его мама нашила желтые латы спереди и сзади на одежду. Если выйдешь без латы – расстрел. Папа мне говорил, что с тех пор он не любит желтый цвет. О жизни в гетто написано много книг и сняты фильмы. Волковыское гетто не отличалось от других. Папа не любил рассказывать об этом.  Помню, когда я ему помогала строить новый туалет в сарае, он мне рассказал какой был туалет в гетто. Вырыта неглубокая яма, лежат две доски, которые качаются, становишься ногами на доски, нужно держать равновесие, чтобы не упасть. Никакого стеснения не было. Не успеешь справить нужду, как тебе кричат уходить, т.к. за тобой стоит очередь. Папа всегда страдал запорами, но по его словам ему везло, т.к. по большому ходить не надо было. За весь день ели маленький кусочек хлеба, а если повезет может и еще что-то перепадет пожевать.

Мама его целыми днями молилась,и сказала папе, что он должен что-то придумать, как сбежатть из гетто и выжить.

Она сказала, что он в семье самый молодой, умный, смелый и хоть кто-то должен выжить.

Перелезть через проволку было не возможно, подкоп сделать тоже не возможно.

Папа все время думал как сбежать, не только самому, но с семьей.

Все его планы по побегу были просто не выполнимы. Как всегда в жизни бывает, помог случай. Немцы повесили обьявление, о том, что если у кого остались в доме золото или другие драгоценности, записаться и их поведут, чтобы они все сдали Германии.

Папа решил, что это шанс для побега. Их вывели гуськом из гетто, впереди, по середине и сзади шел конвоир с автоматом.

Папа шел в середине. Тех кто падал от слабости или хотел сбежать, сразу убивали. Постепенно он отставал и оказался последним. Он внимательно следил за немцем, который шел около него. По городу шли люди, магазины кое-где работали,

В общем там жизнь продолжалась. Вдруг немец на что-то засмотрелся, и в ту же секунду папа сделал шаг в сторону и быстро одел пиджак на изнанку, чтобы скрыть желтые латы, и пошел. Ему очень хотелось бежать и хотелось оглянуться, но нельзя. Нельзя было идти быстрым шагом, он все время ждал пули и удивлялся, что его еще не убили.

Нервы были на пределе и тогда он нагнулся, как бы завязывая шнурок, и посмотрел между ног, все было тихо. Так папа сбежал из гетто. Еще будучи в гетто многие договорились, что если кому-то удастся вырваться, то они встречаются в лесу, в условном месте, каждый день в одно и тоже время. Их собралось человек 5-6 и они стали маленькой группой партизан.

Постепенно их группа разрасталась. Они вырыли землянки, добыли оружие.

Из папиных рассказов я помню, как они голодали. Снилось всегда одно и то же.

Много хлеба, хлеба, хлеба, а иногда селедка и даже не селедка, а рассол от селедки.

Хлеб макаешь в рассол от селедки и ешь.  Я помню, как папа у мамы просил купить рассол от селедки, и он будет есть это с хлебом. Когда позже он пробовал это есть, то удивлялся как это невкусно. Они жевали иголки от ели, и их рвало, но зато какое-то время не хотелось есть.

Оружия было мало, папа был разведчиком. В основном была задача раздобыть оружие.

О евреях-партизанах Голливуд поставил очень хороший фильм Defiance (Вызов). Когда я его смотрела, то вспоминала папины рассказы. Когда переходили через болото, шли нога в ногу, и если кто-то оступался, его оставляли, т.к. не было шансов вытащить, утопающий тянул за собой спасателя. Иногда они по двое ходили в деревню за едой. Один брал палку, держал сзади как оружие и стоял у окна дома, а второй заходил в дом и требовал еды и показывал на оружие за окном. Чаще всего в доме у самих не было ничего, но иногда что-нибудь давали. В лесу боялись лесников больше, чем немцев. За каждого приведенного еврея немцы давали буханку хлеба. Я помню, когда я была маленькой девочкой и шла с папой по Скиделю, к нему подошел какой-то человек и сказал, что папа у него большой должник, потому что во время войны, он его не сдал немцам, хотя мог. И папа теперь должен быть ему по гроб жизни благодарен.

Лесники вылавливали евреев, и из-за них приходилось уходить и рыть новые землянки. Однажды лесники их выловили, построили их гуськом и повели. Лесников было двое с оружием, один шел впереди, второй сзади. Папа шел последний, а за ним лесник. Отец оттянул большую ветку и она ударила лесника, папа прыгнул на него, оглушил, забрал оружие и убил другого лесника.

Папа мне рассказывал, что он долго переживал, что убил человека. Один раз они с товарищем нарвались на немцев. Их заставили копать себе могилу. Я даже представить себе не могу, о чем они думали, копая её. Тогда у всех жизнь висела на волоске.

В это время  подъехал немец на мотоцикле с коляской и забрал их что-то разгрузить. Папа сидел со связанными руками за немцем, а его товарищ в коляске. Папа перебросил руки на немца и задушил его. Переоделся в немецкую форму и на мотоцикле сбежал. К сожалению, папа очень мало рассказывал, в основном он рассказывал всё в то время, когда я помогала ему что-то строить или делать ремонт дома. В школе в День Победы всегда были одни и те же рассказчики, и однажды у нас спросили чьи родители воевали или были в партизанах. Я сказала, что мой папа был партизан, но он не любит рассказывать, на что мне ответили , что их мой папа не интересует. Папа мне это обьяснил, что евреями в школе не интересуются и он не хочет ничего вспоминать.

Сейчас  бы я у него много о чём спросила, но папа умер в 1977 году от рака.

В 1944 году их партизанский отряд соединился с отрядом им. Котовского. Когда освободили Скидель, папу назначили директором Озерского зверохозяйства.

Он там проработал до пенсии. Папа вернулся с войны без единого ранения.

Ему снилась только война. Он просыпался такой счастливый, что нет войны. Когда мы жаловались на жизнь, на очереди, на плохие товары или на то, что нет чего одеть, обуть, папа искренне не понимал, как можно жаловаться, если на улице не стреляют и ты знаешь, что тебя сегодня не убьют. Когда мне было 13-14 лет, папе было за 50 , но он играл с нами в мяч, в футбол. Быстро бегал, забивал голы.  Играл даже лучше нас. Любил шутить. Иногда в шутку легонько стукнет меня по заднему месту, и когда я кричала за что, то у него было несколько  вариантов  ответа, в зависимости от настроения.

Первый: сама знаешь за что. Второй: знал бы за что, ударил бы сильней. Третий: когда будет за что, будет поздно.

Я любила что-нибудь делать вместе с папой. Он меня многому научил, что пригодилось мне в жизни.

С ним было очень интересно. Мне больше повезло, чем братьям – Марику и Яше. Когда они росли, папа был весь в работе, а когда росла я, он уже был больше домашний. Помню, как у него были суды по работе, когда он судился с поставщиками корма для животных: то не тот корм, то недостача. Он всегда выигрывал суды. Однажды у него спросили, какой юридический институт он окончил, он ответил: институт жизни, а дома смеялся, ведь если бы он сказал, что у него 7 классов образования, не поверили бы.

Когда я у него просила помочь решить задачу по математике, он мне сразу говорил ответ, я сверялась с ответом в конце учебника: точно, правильно, а решал он ее как-то по своему, не так как нас учили в школе. Папа был очень честным, никогда ничего не украл. У мамы даже не было норковой шапки, хотя в зверохозяйстве выращивали норок. Он всегда говорил, что лучше спать спокойно.

Бабушка Циля и дедушка Яков, год 193… какой-то

Моя мама родилась в 1923 году в Минске. Ее родители родились в 1900 году. Бабушку звали Циля, а дедушку – Яков. Оба были портные.  Хорошо шили, особенно верхнюю одежду. Мама была старшая в семье. У нее были еще сестра Маня и брат Миша. До войны мама училась в техникуме на зубного врача. 22 июня 1941 года по радио объявили об эвакуации. Бабушка была умная и дальновидная женщина. Доходили до них слухи о жестокости в Польше. Она побежала к своей сестре Хане и попросила ее уехать вместе, но Хана была очень жадная, не хотела все оставить и бежать. Тогда семья моей мамы, всего 5 человек – бабушка, дедушка, мама, сетра Маня и брат Миша пошли на вокзал и уехали в Мордовию. Они ехали еще без бомбежек, хотя те, которые приезжали после них, рассказывали, как бомбили их поезд.

Жили они в деревне. Обшивали всю деревню за продукты. Мама работала, ей было 18 лет. Работала очень тяжело. Голодала. Самая лучшая еда была хлеб с маслом и арбуз.

Уже позже, живя в Израиле, мама ела арбуз с хлебом и маслом. Жили очень трудно. Однажды ночью она пошла в поле поискать картошки и на нее кто-то напал, она сумела убежать, испугалась и больше не ходила по ночам. Ее брат заболел туберкулезом и умер сразу после войны, совсем молодой, мне не довелось его видеть.

В 1942 году дедушку забрали на фронт. Через неделю они получили похоронку.

Он попал на Сталинградский фронт. Есть фильм «Снайпер» о Сталинградском фронте.

Одному давали винтовку, а второму патрон. Дедушка погиб в первом же бою.

Когда освободили Минск, бабушка с семьей вернулись домой.

В Израиле я подала документы на компенсацию из Германии, для тех, кто был в эвакуации.

Я собрала все бумаги через Красный Крест. Когда маму вызвали в Тель-Авив на расмотрение дела, она рассказывала о войне, как они возвращались из Мордовии и проезжали Смоленск, который еще бомбили. Ее так слушали и не было сомнения, что она все это пережила. В Минске от их квартиры осталось несколько стен. У бабушкиной сестры Ханы случилась большая трагедия. Ее муж воевал на фронте, а она осталась в Минске с пятью детьми: три сына и две дочки. В один день прибежала к ней соседка и сказала , что завтра по их району пройдет карательный отряд.  Этот отряд уничтожал всех жителей, освобождал дома для немцев. Они наводили страх и ужас на все население. Хана собрала всех детей и отвела к своей знакомой в другой район Минска, а сама вернулась домой спрятать золото и деньги. Она это закапала у себя во дворе. Карательный отряд прошел в районе ее знакомой, и все ее дети были убиты. После войны муж Ханы Мортха вернулся домой, так они и жили вдвоем. Мы с мамой приезжали к ним в гости и я помню фотографии их детей, которые висели на стене. Хана забыла где она закопала деньги и перекопала весь двор в поисках, деньги порвались и она потом их склеивала.

Моя мама после войны снова стала учиться на зубного врача. После окончания учёбы ее послали на работу в Скидель. Она вышла из поезда и пошла искать какое-нибудь жилье. Шла по улице и услышала из открытого окна что кто-то говорит на идиш. Она постучалась и заговорила на идиш, что ищет жилье. Так она познакомилась с папой. Мама всю жизнь мечтала вернуться в Минск, но прожила в Скиделе до декабря 1990 года, до отъезда в Израиль.

В 1946 мама с папой поехали в Минск. Мама поехала рожать Марика в Минск к своей маме. Там ей моя бабушка предложила забрать к себе тетю Басю.

История тети Баси следующая. 21 июня 1941 года она поехала отдыхать в Друскенинкай, Литва. Оттуда их увезли в эвакуацию. Она очень тяжело работала на военном заводе. Они работали столько, сколько могли стоять на ногах. Спали прямо у станка и дальше работали. Кормили раз в день. Я знаю, что у нее был муж и сестра Роза, которые погибли в Минском гетто. Про детей она никогда не рассказывала. Она очень любила свою сестру Розу и часто ее вспоминала.

Свою дочь я назвала Розой по ее просьбе. Тетя Бася нас всех вырастила, мы не ходили в садик. Она была безграмотная, плохо говорила по русски. С мамой и папой она говорила на идиш. Больше всех в семье она любила Марика. Говорила мне, что Марик золотой, а ты бандитка.  Тетя  Бася родилась в 1903 году и  умерла в 1988 году.

Я постаралась написать всё, что помню из рассказов папы, мамы и тёти Баси.

В Скиделе Гродненская обл. журналистка Тамара Мазур написала книгу о скидельчанах, и туда вошёл отрывок из рассказа, написанный мною много лет назад.

Фото этого года. Юрий, я и наши внуки, дети Розы, Айла и Ян

С небольшими исправлениями материал опубликован 15.08.2021  22:42

 

 

Rhythmic gymnastics at the Tokyo Olympics. Bulgarian team victory

The Olympics has traditionally ended with the marathon races of men and women, and a little earlier a group competition in rhythmic gymnastics took place. After the upset of two Russian women, the sisters Dina and Alina Averin in the individual all-around, as they took 2nd and 4th places, when the Israeli Linoy Ashram became the champion, which caused an unprecedented wave of indignation in the empire, both to the refereeing and to Ashram herself, about which a lot has been written in a recent publication on the website. The second failure came to those who played without a flag and anthem in the team tournament.

Below are a number of pictures in the order of the teams performance and scores in the two exercises. On them, the experiences, the bitterness of the Russians and the melted hopes for a medal of the Belarusian women team who were on 3rd place after the first exercise, the calmness and joy of the Israeli team (coach Irina Vigdorchik) from the fact that everything ended, although only in 6th place, you can take a break from hard years of work and get back to a normal life, and let others go to the next Olympics in 3 years in Paris, as the gymnasts talked about in an interview with the Israeli sports channel, the happy Italians who won bronze medal and the great happiness of the Bulgarian team.
.
***
.

Олимпиада по традиции завершалась марафонскими забегами у мужчин и женщин, а немного ранее состоялись групповые соревнования по художественной гимнастике. После поражения двух россиянок, сестер Дина и Алины Авериных в личном многоборье, занявших 2 и 4 места, когда чемпионкой стала израильтянка Линой Ашрам, что вызвало невиданную волну возмущения в империи как судейством, так и самой Ашрам, о чем много написано в недавней публикации на сайте, вторая неудача постигла выступавших без флага и гимна, в командном турнире.

Ниже представлены ряд снимков в порядке выступления команд и получения оценок в двух упражнениях. На них переживания, особая горечь россиянок и растаявшие надежды на медаль белорусок, шедших после первого упражнения на 3-м месте, спокойствие и радость израильтянок (тренер Ирина Вигдорчик) от того, что все закончилось, хоть и только 6-м местом, можно отдохнуть от тяжелого многолетнего труда и заняться нормальной жизнью, а на Олимпиаду через 3 года в Париже пусть едут др., о чем гимнастки говорили в интервью израильскому спортивному каналу, счастливые итальянки, завоевавшими бронзовые медали, и огромное счастье болгарской команды.

Martina Centofanti, Agnese Duranti, Alessia Maurelli, Daniela Mogurean, Martina Santandrea

 

 

 

Yuliana Telegina

second from left Irina Vigdorchik

from right to left Yana Kramarenko, Yuliana Telegina, Ofir Dayan, Natalie Raits, Karin Vexman

Ofir Dayan

Bulgarian gold team from left to right Simona Dyankova, Stefani Kiryakova, Madlen Radukanova, Laura Traets, Erika Zafiranova

Published on 08/14/2021  15:12

Вспомним Абрама Ройзмана

Шахматный мастер, судья, педагог, литератор А. Я. Ройзман (1932—2015) ушёл в лучший мир шесть лет назад, именно 13 августа. О его спортивной карьере можно узнать, например, из «Википедии». В своё время мы публиковали размышления и воспоминания о мастере. Сегодня предлагаем несколько его заметок из газет 1960—90-х гг. (вообще же Абрам Яковлевич активно занимался шахматной журналистикой с начала 1950-х и практически до конца жизни — более 60 лет!)

***

Труден мастерский рубеж

Открытый чемпионат ДСО «Спартак»

С большим интересом любители шахмат следили в Минске за борьбой в открытом чемпионате белорусских спартаковцев. Участие мастеров Литвы и Украины придало турнирной борьбе особый накал.

Заметим сразу, что в турнире торжествовала молодость, хотя опытных мастеров было немало. Победу с отличным спортивным результатом (10,5 из 13) одержал самый юный мастер страны Виктор Купрейчик. Его успех не может не радовать. Он вырос как мастер на наших глазах. Ведь ещё совсем недавно Купрейчик выполнил норму кандидата в мастера. В спартаковском турнире он не проиграл ни одной партии, а результат встреч с мастерами — 5,5 очка из 7 — не требует комментариев.

Лучше всего чувствует себя Купрейчик в острых позициях. Но постепенно он постигает и тонкости позиционной борьбы. А это залог дальнейших спортивных успехов.

Вот один из примеров на эту тему.

Белые: ВАЙСМАН (Харьков)

Чёрные: КУПРЕЙЧИК (Минск)

1.Kf3 Kf6 2.d4 d5 3.c4 c6 4.Фb3 Фb6 5.Кс3 е6 6.с5 Фс7 7.g3 b6 8.Cf4 Фb7 9.cb ab 10.Cg2 Ce7 11.0-0 c5 12.Kb5 0-0 13.Kd6 Фa6 14.Кс8 Лс8 15.Лfе1 Кс6 16.Сf1 Ke4 17.Ce3 Cf6 18.Лed1 с4 19.Фс2 Kb4 20.Фb1 Фa4 21.Лc1 Ка2 22.g4 Фb3 23.g5 Kc1 24.gf Ла1 25.Фа1 Ка2 26.fg b5 27.Ke5 b4 28.Ch6 c3 29.bc bc 30.f3 c2 31.fe c1Ф 32.Кg4 Фh6 33.Kh6+ Kpg7 34.Фe1 Фе3+. Белые сдались.

Второе место занял кандидат в мастера Александр Любошиц — 9 очков. Он был хорошо подготовлен в теории дебютов, избирал острые продолжения, правда, не всегда успешно реализовывал достигнутое преимущество. Против мастеров он набрал 5 очков из 8 возможных.

Вот окончание его партии с литовским мастером Масловым.

Получив преимущество, Любошиц чётко его использует и достигает победы.

21.Cf5 Cd8 22.Л1е2 Ле8 23.Ле8+ Лf8 24.Ce6+ Kph8 25. Лf8+ Фf8 26.Сd5 Cf6 27.Фd7 Фd8 28.Фf7 h6 29.Ce4 Фd1+ 30.Kpg2 Фd8 31.Фg6 Фg8 32.h4 Ce5 33.f4 Cf6 34.Kph3 Фc8+35.g4 Фg8 36.g5. Черные сдались.

Дальнейшие места заняли мастера А. Вайсман (Харьков), Ю. Николаевский (Киев) и А. Ройзман (Минск) — по 8,5 очка, В. Чеснаускас (Плунге) — 7, А. Шагалович и кандидат в мастера В. Сазонов (Минск) — по 6,5, мастера А. Сокольский (Минск) — 6, Л. Маслов (Каунас) — 5,5 очка. Кандидаты в мастера В. Алексеев (Могилев) — 5, В. Анищенко (Минск) и В. Нахаенко (Бобруйск) — по 4, В. Дементей — 1,5 очка.

Шахматная федерация СССР установила для этого турнира мастерскую норму — 9 очков. Этот рубеж оказался достижимым лишь для двух участников. А из 8 мастеров его взял лишь победитель турнира. Что и говорить — труден мастерский рубеж!

Опыт проведения открытого чемпионата обществом «Спартак» оправдал себя. И этот опыт полезно учесть спортивным обществам «Буревестник» и «Красное знамя», которые располагают большими резервам способных кандидатов.

А. Ройзман, мастер спорта

(«Физкультурник Белоруссии», 1966)

А. Ройзман — чемпион БССР 1966 г., фото из журнала «Шахматы в СССР»

Небесполезна и статья А. Р. из «ФБ» за 1968 г., в которой упоминается Элеонора Ушакова – «забытая» чемпионка БССР-1967, выигравшая это звание в турнире по швейцарской системе.

Элеонора Владимировна (тогда она работала старшим инженером научно-исследовательской лаборатории Светлогорского завода искусственного волокна) с сыном Сашей. Фото Ч. Мезина, БелТА

Ещё одна статья Абрама Яковлевича, тоже из «ФБ» за 1968 г. Интересное было времечко, с шахматными соревнованиями производственных коллективов…

За призы «Короны»

Шахматы, как известно, имеют неоценимое значение для реабилитации инвалидов. Именно с этой целью было создано Белорусское шахматное объединение инвалидов «Корона».

За короткий срок было проведено несколько турниров. Один из них состоялся в мае в белорусской столице. Участвовало 13 кандидатов в мастера и перворазрядников. Кроме минчан, в нём играли шахматисты из Молодечно, Борисова, Гродно и других городов республики.

Без поражений прошёл турнирную дистанцию кандидат в мастера, инвалид первой группы по зрению Пантелей Чугаевский. Он и стал обладателем первого приза.

Призёрами также стали кандидаты в мастера Игорь Росихин (г. Гродно), Борис Бирин, Валерий Миличенко (Молодечно), Александр Жук, Михаил Капустинский (Минск).

Спонсор турнира — фирма «Милавица». Большое спасибо за поддержку инвалидного спорта!

В июне «Корона» провела международный турнир в городе Бресте. Впереди новые интересные встречи.

Абрам Ройзман

(газета «Шахматный мир», Минск, 1994)

От ред.: Оказывается, и в «лихие 1990-е» в Беларуси была шахматная жизнь, кто бы мог подумать! 🙂

Чемпионаты Минска

Кто в столице всех сильнее?

Завершился чемпионат Минска среди женщин. За титул сильнейшей и три путёвки в первую лигу чемпионата Беларуси вели спор 15 спортсменок.

Удачный финиш — пять побед подряд — определил успех Анастасии Сорокиной. Семнадцатилетняя шахматистка показала высокий результат — 11,5 очка из 14 возможных.

Серебряная медаль досталась кандидату в мастера, студентке БГУ Татьяне Бондарь — 10 очков. А третьей на финише была сотрудница НИИ радиационных физико-химических проблем, кандидат в мастера Елена Герасимович — 9,5.

Финишировал и мужской чемпионат Минска. Здесь успеха добился кандидат в мастера, преподаватель Белорусской политехнической академии Виталий Корнилович, заработавший 10 очков в 13 поединках.

Второй результат у семнадцатилетнего школьника Николая Сицко — 9,5 очков, третий — у кандидата в мастера Вячеслава Баклыкова — 9 очков.

Абрам Ройзман

(газета «Спортивная панорама», Минск, 1997)

Истории от Леонида Элькина (1977 г. р.)

Сегодня исполнилось 80 лет мастеру спорта СССР по шахматам Абраму Яковлевичу Ройзману.

Чего вы ждете, когда поздравляете кого-то с 80-летним юбилеем? Наверное, не того, что вас смешно подколет юбиляр.

Я пришел на второй день двухдневного турнира по быстрым шахматам (15 минут на партию), который организовал и судил Ройзман. Поздравил его с днем рождения, выразил восхищение его неиссякаемой энергией. Ну, правда: человек не устает организовывать шахматные турниры в 80 лет! Сказал, что я в 80 лет наверняка буду лежать под гранитной доской. И получил ответ:

— Вот когда тебе будет 80, тогда и посмотрим.

chessglum.com, 20.07.2012

Абрам Яковлевич в 2012 г.

***

Еще вспомнил из судейского… Была первая лига чемпионата Беларуси, она же — отбор в высшую. Последний тур. Играют шахматисты П. и К. Контроль тогда еще был без добавления. Равный ферзевый эндшпиль. П., ранее отклонивший не слишком завуалированное предложение К. сдать ему партию (победитель выходил в высшую лигу) зовёт судью. Судья — Абрам Яковлевич Ройзман. П. говорит: «Идёт игра на время, прошу вас присудить ничью». Ройзман отвечает: «Продолжайте партию». Дальше К. даёт много шахов, потом делает ход королем и уже ему дают много шахов, а потом на часах П. падает флаг. После чего Ройзман забирает часы и говорит: «Ничья!»

К. устроил безобразную сцену с размахиванием руками и т.п. Ройзман дождался, когда иссякнет поток его красноречия, после чего сказал: «В СССР после такого тебе бы вообще во все турниры был вход заказан». И спокойно ушел.

chessglum.com, 20.08.2013

Опубликовано 13.08.2021  22:35

Бермудский треугольник семьи Паперно (2)

Часть 1

 

.
Дед мой по отцу, Моисей Аронович Паперно, человек очень необычной судьбы, родился в 1893 г. в Белоруссии, а умер в 1962 г. в Москве. Последний из поколения его братьев скончался в 1972 г. за несколько лет до моего рождения. В силу различных обстоятельств общения родственниками по этой линии не было почти никакого. Да и документы особо не сохранились. Опрос папы дал самые минимальные сведения. На фоне многочисленной маминой родни с подробно изученными глубокими корнями ситуация выглядела крайне удручающей.

.
Разумеется, история семьи Паперно вызывала у меня как у носителя этой фамилии наибольший интерес. А сложность задачи только подзадоривала.

.
Для начала удалось получить выписку из домовой книги по последнему месту жительства деда, адресов его братьев и сестры я не знал. Важно было выяснить, откуда они родом.
Из отцовского рассказа я знал, что дед родился в Речице, начинал трудовую деятельность в Киеве, был призван в царскую армию, после революции стал НЭПманом, обладал значительным имуществом, впоследствии у него отобранным, во время войны строил завод в Вятских Полянах, потом в эпоху борьбы с «безродными космополитами» лишился работы, пытался прокормиться, снимаясь в кино, и доживал свой век в крошечной комнатке с семьей из пяти человек. Сестра его похоронив молодую дочку, зарезанную известным хирургом во время неудачной операции на сердце, вскоре скончалась сама. Старший брат ушел еще раньше, связь с родственниками прервалась. Сын младшего брата уехал в Америку, не оставив концов.
Прабабушка умерла в Москве перед войной. От прадеда не осталось ничего, кроме имени.

Большую часть поисков я вел самостоятельно, развив кипучую деятельность. Нашел на Востряковском кладбище могилу прабабушки и ее младшего сына. Выписка из домовой книги подтвердила место рождения, там было написано «Речица».

.
Опираясь на это, я обратился к известному профессиональному исследователю архивов. И хотя по другим линиям он мне очень помог, в отношении фамилии Паперно значимых результатов достичь, увы, не удалось.

.
А далее в результате долголетней обширной переписки с различными архивами удалось выяснить, что подлинное место рождения – г. Мозырь, а не Речица. Из найденных впоследствии документов выяснилось, что проживая в Мозыре фактически (где их отец работал мастером на местной спичечной фабрике «Молния»), братья деда все же были приписаны к Речицкому еврейскому обществу, а предки к Глускому и Бобруйскому обществам. Не буду утруждать читателя подробностями этой своей исследовательской работы. Достижения были мизерными, а усилия титаническими.

.
Параллельно я старался фиксировать все линии Паперных, представители которых попадались на моем пути. И этот накопленный материал позволил через некоторое время сделать определенные выводы.

.
Во-первых, оказывается, предки всех изученных мною линий происходили из Бобруйского уезда, с потенциальным эпицентром в местечке Паричи. Имеется довольно много сведений о ранних поколениях, но соединиться с ними не удавалось. Если мысленно соединить линиями Бобруйск, Речицу, Мозырь – получится подобие треугольника, бермудского треугольника семьи Паперно, как я его в шутку называю.

.
Во-вторых, у носителей фамилии стойко бытует легенда о своих итальянских корнях. Действительно, в конце пятнадцатого – середине шестнадцатого веков под влиянием юдофобской политики Римских пап часть итальянских евреев переселилась в Речь Посполитую, где в то время подобных притеснений не было. У итальянских евреев до сих пор распространена фамилия «Пиперно», искажением которой некоторые полагают наше семейное имя. Эта фамилия происходит от города Приверно под Римом, некогда столицы племени вольсков, описанной еще Титом Ливием. Кажется, с 12 века и до реформ Муссолини город так и назвался – Пиперно.

.
Впрочем, есть и другие этимологические гипотезы. Например, от реки Арно во Флоренции. Израильско-итальянский профессор, на которого я вышел, заинтересовался моими исследованиями, но впоследствии по техническим причинам связь прервалась…

.
Важной вехой для всестороннего осмысления своей родословной явилась для меня семейная поездка – своего рода этнографическая экспедиция по местечкам Беларуси. Среди прочего мы посетили Мозырь и Речицу. Мы разыскали места массовых убийств евреев в период Холокоста, кладбища. С синагогами здесь было сложнее. И почти не встретили евреев – сформировалось ощущение «выжженной земли». Это было очень грустно…

.
И вот наступила осень 2020 г. Выздоравливая после тяжелого ковида, случайно обнаружил в сети сообщение о том, что в г. Мозыре при ремонте дороги возле здания бывшей тюрьмы под асфальтом нашли камни с давно уничтоженного еврейского кладбища, использованные в свое время для ее мощения.

На некоторых мацевах сохранились надписи, и приводился список имен, среди которых я заметил своего прадеда Аарона Паперно(го), скончавшегося в 1915 г. Совпадение имен и дат позволило подтвердить, что это именно он.

.
Всю прошедшую суровую зиму я ждал, что потеплеет, стает снег, и можно будет удалить налипшую глину и лед, чтобы полноценно прочесть надпись на надгробии. В итоге оказалось, что отца прадеда звали Элияу Зеэв. Это красиво совпадало с именем Вольф, которое носил старший брат моего деда.

.
Наконец, несколько недель назад я заказал в НИАБе два дела, рассмотренные в 1865 г. Речицким магистратом, из которых выяснилось, что прапрадед Элияу Зеэв Вольф Мовшевич проживал в Речице, будучи приписан к Глускому и к Бобруйскому обществу. При этом, в одной из найденных мною тамошних линий часто повторялось имя «Элияу», а одним из их потомков, родившимся в начале 19 века был как раз Мовша. Круг замкнулся.

Многое еще впереди, очень хочется, например, выяснить девичью фамилию прабабушки. Но в наше время, когда массово оцифровываются еще недавно недоступные архивные фонды, когда крепнет интерес к генеалогии у разных людей, выкладывающих в свободный доступ результаты своих поисков, шансы растут и перспективы грезятся захватывающими.
.
.
школьная спортплощадка на месте старого еврейского кладбища в г. Мозырь (2015 г.)
.
Продолжение следует

Менахем Йеошуа (Евгений) Паперно

.
Опубликовано 12.08.2021  04:14

Беседа с М. С. Нордштейном (1997)

От belisrael. Год назад, 10 августа, в Германии умер Михаил Соломонович Нордштейн (1930–2020). Его помнят. Чем интересно его наследие, можно понять из интервью С. Пискун, опубликованного в малотиражном информационно-культурном бюллетене «Форум» (выходил в Минске во второй половине 1990-х гг. при поддержке посольства Нидерландов). Перепечатываем с минимальными правками, главным образом орфографическими. А по этой ссылке вы найдёте образцы журналистских работ М. Нордштейна, датированные 1991–92 гг.

* * *

Інтэрвію з Нардштэйнам Міхаілам Саламонавічам

– Я знаю, что вы были главным редактором газеты «Авив», затем недолго просуществовавшей газеты «Авив хадаш», затем вновь «Авив». Это издание еврейских организаций в Беларуси. Расскажите, пожалуйста, о вашей газете.

– «Авив», что означает «Весна», – орган еврейских организаций и общин. Газета создана в марте 1992 года, её задача – возрождение еврейской культуры, консолидация белорусских евреев, укрепление дружбы между евреями и неевреями как в Беларуси, так и вообще на Земле, разнообразная информация.

За всё время существования газеты вышло 23 номера. Газета была задумана как ежемесячная, но из-за финансовых трудностей этого нам не удалось – выходила тогда, когда были деньги. И по сей день газета испытывает финансовые затруднения, потому что нам фактически никто не помогает. Государство немного помогало во времена Кебича, но этого хватило только на 2 выпуска. А нынешние власти никак не отзываются на наши просьбы.

Полагаю, не нужно доказывать, что евреи – это часть белорусского народа, и развитие еврейской культуры – развитие части белорусской культуры. Но доказывать, взывать – это уже не в наших силах. Хотя доказывать мы ещё можем, но рассчитывать на какую-то помощь сейчас смешно.

Газета выходила сначала на шестнадцати страницах, теперь на двенадцати. В нашей газете выступали и выступают писатели, поэты, учёные, публицисты. Я назову вам только несколько имён: Василь Быков, Рыгор Барадулин, Валентин Тарас, Светлана Алексиевич, Янка Брыль, Ирина Климашевская, еврейские писатели, поэты, публицисты.

С самых первых выпусков газета привлекла к себе внимание, о ней писали и за рубежом, и у нас. О ней передавала радиостанция «Свабода». Мы получили много отзывов читателей из различных городов, как бывшего Союза, так и Израиля, США. У газеты появилось много друзей. Я считаю, что это не только моя заслуга, как редактора, конечно, какое-то и я имею к этому отношение, но прежде всего это заслуга наших авторов.

В то время, когда только появилась наша газета, выходили такие прокоммунистические издания, как «Политика. Позиция. Прогноз», «Славянские ведомости», «Мы и время», в которых было несколько ругательных публикаций в адрес «Авив». Например, в одной из них говорилось, что газета «Авив» поучает славян, хотя на самом деле мы никого не поучали. А также профессор Кучеров утверждал, что иудаизм – «плохая» религия по сравнению с христианством, ругал Талмуд. По этому поводу была публикация в «Народной газете» о том, что профессор Кучеров пытается отменить иудаизм. Это звучит так же смешно, как, например, отменить христианство или ислам. Вести на эту тему дискуссии в среде цивилизованных людей нет никакой необходимости, так как иудаизм породил две мощные ветви: христианство и ислам. Такое может утверждать либо сумасшедший, либо в общем-то человек невежественный.

– Kакое-то время издавалась газета «Авив хадаш» – «Новая весна». Чем было обусловлено возникновение новой газеты и почему она перестала существовать?

– Не очень приятно возвращаться к этим временам. Газету «Авив» сначала финансировал «Сохнут» – еврейское агентство, затем израильский фонд культуры и просвещения в диаспоре, потом появилось посольство. Первый секретарь этого посольства, господин Виктор Бен-Цви, в беседе со мной заявил, что они согласны финансировать нашу газету, но при условии, если 80% всей газетной площади будет принадлежать теме Израиля. Я ответил решительным отказом, потому что газета прежде всего рассчитана на белорусских евреев, у которых немало своих проблем. Мы, конечно, писали и будем писать об Израиле, но не в такой пропорции.

К Израилю мы относимся хорошо и не собирались ни тогда, ни теперь идти на конфронтацию с израильскими властями. Израиль – духовная родина евреев, центр всего мирового еврейства. Но зачем нам ставить такие условия? В Израиле выходит немало русскоязычных газет, привозите их сюда, знакомьте читателей с жизнью Израиля, мы только спасибо скажем. Были у нас тогда трения и внутри объединения. Я ненавижу всякую цензуру – за годы работы в военной печати нахлебался этого, поэтому возникла мысль создать независимую газету. Мы её создали, и вышло два номера «Авив хадаш». Мы критиковали наше руководство, даже в некоторой степени и тех израильских чиновников, которые позволяли себе вмешательство в наши внутренние дела, в том числе и господина Бен-Цви. В конце концов наши финансовые возможности иссякли, потому что газета финансировалась на добровольные пожертвования, ведь республика наша бедная. Мы вынуждены были прекратить выпуск газеты.

Занимательная публицистика в приложении к «Авив хадаш», № 1, 1995

Весной 1996 г. я обратился к нынешнему президенту белорусского объединения еврейских организаций и общин Леониду Менделевичу Левину. Я сказал ему, что у нас нет сейчас никакой газеты – ни «Авив», ни «Авив хадаш», но ведь читатели не виноваты, что у нас какие-то разногласия, трения. Я предложил сосредоточить внимание на том, что нас сближает, а не разъединяет. Я полагаю, что и Левин, и я какие-то выводы для себя сделали, потому что было сделано изрядно ошибок с обеих сторон. Поэтому было решено продолжить издание «Авив», и теперь мы работаем в тесном контакте. Вышло уже 5 номеров возобновлённой «Авив».

В «Авив хадаш» мы писали о культуре, об истории еврейского народа, в общем-то продолжали ту же линию, что и в «Авив». Было много критики в «Авив хадаш», иногда даже с перехлёстом – это я должен признать как недостаток газеты. Многое было накручено: личные амбиции, борьба за власть, поиски компромата. Я считаю, с высоты прожитых лет, что нужно быть несколько мягче, добрее, спокойнее. С годами мы должны становиться мудрее, должно быть меньше злобы, непримиримости, и больше позитивизма, конструктивности, желания найти общую точку зрения, конечно, там, где есть компромиссы. Мы переболели этой болезнью, чтобы двигаться дальше. В каждом движении, партии бывают такие кризисные моменты, это тяжёлый путь, но он неизбежен. Был над газетой («Авив» – belisrael) суд в 1994 г. Один ветеран разобиделся на нашу газету и на меня лично. Но когда стали разбираться, мы выиграли это дело. Вот такая история газеты «Авив хадаш».

Мягкая и добрая карикатура на Я. Гутмана, «Авив», №6 (45), 1999

– Теперь я хотела бы поговорить с вами об антисемитизме. Что вы вкладываете в понятие «антисемитизм»?

– К великому сожалению, антисемитизм существует, он очень живуч. Конечно, у нас в Беларуси он существует не в такой форме, как в тоталитарном государстве СССР, тогда он был государственным, это была государственная политика. Выражался он тогда вот в чём: не допускать евреев на какие-то высокие государственные посты, запрещать какие-то еврейские организации, не выходила еврейская пресса. Еврейская жизнь была полностью парализована, чинились препятствия тем, кто хотел уехать на свою историческую родину. И могу сказать, что за 25 лет службы в армии я нахлебался такого антисемитизма. Например, меня выдвигают на вышестоящую должность, скажем, как военного журналиста, меня хотят взять в центральный орган «Красная звезда». В редакции газеты меня знают, со мной беседуют, но когда дело доходит до отдела кадров, вспыхивает красный светофор. Мне никто ничего не объясняет или придумывается надуманный повод, например, вам уже 43 года, а мы берём до сорока двух лет, но я знаю, что в газете работают люди разного возраста…

Я не могу сказать, что в нашем государстве сейчас существует такой антисемитизм. Возможно, что есть евреи и сейчас на руководящих должностях, никто не запрещает теперь наши организации, которые возникли несколько лет назад, существует свыше ста еврейских организаций на территории современной Беларуси, газета «Авив» выходит, есть другие издания. Каких-либо, в этом отношении, притеснений со стороны государства не существует. Но почему мы говорим об антисемитизме, потому что есть бытовое понятие антисемитизма. То, что внедрялось веками, например, что церковь внушала людям, своей пастве, что евреи плохие, они Христа распяли. Есть день святого Гавриила, и газета «Церковное слово» опубликовала статью, что убили шестилетнего мальчика – евреи, выкачали кровь из него – вот такое злодейство. Естественно, всё это возбуждает людей, это всё откладывается в сознании, подсознании. У людей возникает мысль, что евреи – это какое-то исчадие ада, среди них иногда могут быть хорошие люди, но в целом – это плохой народ. Но тем не менее этот миф, этот предрассудок очень живуч.

Я подошёл к самому главному: чего же я хочу от нашего родимого государства? В своей статье «Мракобесие», в «Народной воле» за 1996 год, я размышлял, откуда на белорусской земле взялись десятки тысяч палачей-добровольцев, которые убивали евреев? Ведь эти люди выросли не в Германии, они не читали «Mein Kampf» Гитлера. Они пели наши песни: «броня крепка и танки наши быстры». Были они и в пионерах, и в комсомольцах, но пришли оккупанты и сказали им убивать евреев, и они охотно стали убивать. Откуда это? Есть смысл над этим задуматься… Откуда массовое злодейство? В любой стране есть маньяки, люди с какими-то отклонениями от психических норм – это понятно, мы имеем дело с генами – это ещё не до конца изучено медициной, а тут проблема – социальная.

Я задался вопросом – а что делает наше государство, чтобы этого не было, как идёт воспитание людей? И я пришёл к выводу, что это воспитание в духе толерантности, уважительности к любому народу у нас поставлено, мягко говоря, плохо, а если более резко сказать – отвратительно.

М. Нордштейн со своей книгой 2000-х гг., в которой он развил темы, затронутые в интервью. Фото: Balexus, «Википедия»

В Беларуси было уничтожено, по последним подсчётам, 810 тысяч евреев, вдумайтесь в эту цифру. Сейчас в Беларуси 10 миллионов, и если уничтожить 800 тысяч, а тогда было меньше населения – это уже катастрофа, а для евреев это очень большая катастрофа. Казалось бы, Беларусь, которая на себе испытала весь ужас фашистской оккупации, нынешнее правительство республики и нынешний президент должны задуматься о том, чтобы больше такого никогда не было. К великому сожалению, наш президент Лукашенко Александр Григорьевич заявил о своих симпатиях к Гитлеру, что, дескать, он поднял Германию, но как можно говорить – «поднял»? Он опустил её в бездну мракобесия; если убийство стало государственной политикой – это что? Поднять или опустить?

Сейчас мы общаемся с немцами, вчера беседовали с первым секретарём посольства Германии, немцы сейчас ужасаются, как это могло случиться? Там антисемитизму дан решительный бой, там не допускают фашистских организаций. Германия переболела этой болезнью, и я радуюсь за это государство, очень мудро поступили руководители, которые покаялись, наверное, начиная с Конрада Аденауэра. Это был мужественный шаг, они переступили через свои амбиции, а ведь народ был заражён этой болезнью, начиная с юнцов и заканчивая стариками.

Задумавшись, что такое фашизм и откуда берётся антисемитизм, приходишь к выводу, что фашизм очень живуч. Если наши власти будут сквозь пальцы смотреть на все эти выходки, то и у нас может быть фашизм. Фашизм – явление интернациональное, а не национальное, и теперь центр фашизма переместился в Россию. Там больше всего выходит антисемитских газет, где-то свыше ста пятидесяти, они идут и к нам в Беларусь.

Так вот, если говорить об антисемитизме, то сегодня является объективным то, что мы наблюдаем: вандализм на еврейских кладбищах, увы, имеет место, причём массовый вандализм. В 1991 году, в Борисове, повалено около 70 еврейских памятников, в 1994 году – свыше 90 памятников, осквернена братская могила, поломаны деревца, высаженные в честь праведников, это вообще надругательство над героями белорусского народа. Публикации в газетах: «Знамя юности» за июль 1995 года – появляется статья об убийстве царской семьи, в которой все смертные грехи, касающиеся убийства царской семьи, приписывают евреям. Газета «7 дней» в 1996 году пишет о чернобыльской катастрофе, и автор Шпадарук утверждает, что это диверсия всех тех, кто посвящён в тайны сионизма, знает, что все сатанинские дни начинаются с 26 апреля, поэтому к этому причастны сионисты, т.е. евреи. Как воспринимать это? Я считаю, что это бред и подстрекательство народа.

Также газеты «Знамя юности» и «Белоруссия» публикуют откровения Жириновского, без всякого комментария, о том, что в Беларуси средства массовой информации захватили бейтаровцы («Бейтар» – это молодёжная сионистская организация). Кстати, сейчас в Беларуси нет этой организации, была какая-то группка, но все они уехали в Израиль. Никакой отповеди не даётся, а идёт вот такая разнузданная пропаганда. Появляются надписи, листовки, открыто продавался ещё недели две назад в магазине на проспекте Скорины, 19, целый набор антисемитской литературы. А именно: «Протоколы сионских мудрецов», «Протоколы красных мудрецов», писания Жириновского, газета «Русский взгляд», пропитанная ненавистью не просто к сионистам, а к евреям.

Вернёмся к понятию «сионизм», у нас оно было ругательным. Что такое сионизм? Сионизм – это национальное движение еврейского народа, направленное на создание и укрепление еврейского государства, на консолидацию еврейства. Если бы русские, живущие в разных странах, считали Россию своей духовной родиной, если бы они хотели приехать в Россию, считалось бы это преступлением? Но сионизм стал бранным словом, появилось какое-то деление на евреев и сионистов. Любой человек, который считает себя евреем, считает Израиль своей духовной, исторической родиной. Израиль – колыбель человечества, по Библии, на горе Синай Моисею даны были десять заповедей, которые стали общечеловеческими. И если в Библии говорится об избранности еврейского народа – это не значит, что он лучше или хуже всех народов, это значит, что Всевышним на него была возложена миссия быть примером. Насколько евреи выполняют эту миссию – судить другим. Вот что я думаю об антисемитизме.

Да, меня это лично коснулось, но я не хочу нагнетать мировую скорбь. Естественно, мне очень жалко дачи, которая была сожжена 1 января этого [1997] года, жалко библиотеку, жалко архив, которые там погибли. Потом были надписи, фашистская символика у входа в мою квартиру, наверное, это всё-таки акт запугивания в мою сторону, акт предупреждения. Были анонимные звонки, опять же меня запугивали. Запугать меня – дело безнадёжное, убить можно, запугать – нельзя.

Возвращаясь к этому факту, мне очень прискорбно осознавать, что в некоторых СМИ появились публикации, которые искажают факты. Так, например, в журнале «Алеф» – это журнал, выходящий в Израиле, появилась такая статейка – «Белоруссия не для евреев». Информация в этой статье поставлена буквально с ног на голову, причём с первых строк. Автор описывает ситуацию, которая якобы связана с событиями, происходящими в редакции газеты «Авив хадаш», которая уже не существует: в неё врываются «боевики» и всё громят. Я в этой статье назван полковником, хотя полковником я никогда не был, у меня звание подполковника. Но не в этом дело, а дело вот в чём, что якобы в Беларуси уже начались погромы.

С какой целью писалась эта публикация, зачем? У нас нет погромов на сегодняшний день. Да, мы можем говорить об антисемитизме, мы критикуем наше правительство, хотим, чтобы оно было более целеустремлённым в этом отношении – это наше право. Но мы не говорим о погромах. Зачем же лгать? Такие сообщения дискредитируют борьбу с антисемитизмом, это лучший подарок антисемитам. Это – ложь, и как говорил Твардовский: «Одна неправда нам в убыток». Извините за резкость, но я считаю автора борзописцем. Я уже написал отзыв в газете «Авив», возможно, будет публикация в одной из республиканских газет. В других средствах массовой информации – телеканал НТВ, радио «Свабода», газета «Имя», «Народная воля» – информация была достаточно объективная.

Леонид Левин, а также представитель американской организации, которая называется, по старой памяти, «Национальная конференция в защиту советских евреев», беседовали с министром иностранных дел Иваном Антоновичем, довели до него вот эти факты. Антонович, со слов Левина, возмущался и обещал принять меры. А также было написано заявление за подписью Левина, которое было доведено до администрации президента. После этого заявления исчезла некоторая антисемитская литература. Хотя, например, с моим заявлением насчёт поджога дачи никто не разбирался, не искал какой-то истины, никто меня не вызывал, во всяком случае, я не удивляюсь. Но если хоть какие-то меры приняты, то можно порадоваться.

Беседовала Светлана Пискун

Источник: «Форум», № 5, лето 1997

Опубликовано 10.08.2021  19:40

«Мы так много сделали и не смогли победить».

Хроника протестов в Беларуси, рассказанная их участниками

Шура Буртин

19 мая 2021, Meduza (в сокращ.)

Люди, с которыми я разговаривал в Минске, не представляют никого, кроме самих себя. Мне хотелось понять, что происходит, но я там никого не знал — и просто связался со знакомыми знакомых. Почти всех их я видел первый раз в жизни. Я пришел, записал и ушел, это просто голоса.

В марте 2021-го, заглянув в фейсбук, я увидел маленький непонятный пост одной прекрасной белорусской актрисы: «Все очень плохо». Обычно так пишут люди, у которых умирает кто-то близкий. Я залез на ее страницу — вся лента состояла из сообщений об арестах… До того я видел ее только на сцене, но написал, что хочу приехать и расспросить о ситуации.

Несколько музыкантов и айтишников, инженер, врач скорой, оператор, фотограф, мультипликатор. Позже становится понятно, что публиковать их рассказы под настоящими именами опасно. Поэтому имена всех героев этого текста изменены.

ГЛАВА 1

26 лет с Лукашенко

Ольга, актриса

Как мы жили? Ничего яркого, динамичного, прогрессивного не происходит, царствует обыденность, как в русской глубинке. Не плохо и не хорошо. Это такая данность, с которой сражаться бессмысленно, все просто создавали какие-то свои мирки, свои прослойки. Если человек предприниматель, режиссер, музыкант, он живет независимо от государства. Вообще никаких контактов с властью — только с пожарными, не знаю, гороно. Люди делали свое сообщество, основанное на взаимовыручке: ты мне, я тебе. Сегодня я тебя бесплатно фотографирую, завтра ты мне делаешь макияж, потом мы вместе бесплатно участвуем в чьем-то ролике, потом мы этого человека приглашаем сыграть на корпоративе. Натуральный обмен, все на доверии. Так и в творческой среде, и у мелкого бизнеса.

Где-то кто-то открыл небольшое кафе, вокруг которого группируются хорошие люди, делают проекты. Да, вам не дадут открыть театр, но можно начать на квартирах и развить это до довольно больших масштабов. Так мы жили много лет и комфортно существовали. У нас был преподаватель, такой оппозиционный человек, и он сказал однажды фразу: «Ребята, не Лукашенко заставляет вас писать мимо унитаза…» Она на меня произвела неизгладимое впечатление, тем более что это сказал человек не лояльный к власти.

Так мы жили много лет и комфортно существовали. Все много путешествовали — благо рядом Польша, Литва, Германия. Очень много радостных штук происходило с Украиной, там много свободы, солнечности, южности. Много связи с Россией — Москва, Питер. Все белорусы делали вылазки — подпитаться. Меня как маленького человека устраивало такое положение вещей. Я могла ездить в разные страны, делать свои дела, я нашла путь эскапизма.

Лукашенко же — немножко фрик. Как если бы у вас к власти пришел Жириновский. Он странный, диковатый, придурковатый. Его всерьез не воспринимали. Поздний совок: взять справку, слинять, уехать — и смеяться над этим. Это не казалось угрожающим, просто каким-то отсталым, колхозным, слабым. Не было массовых репрессий. Казалось, что все катится равномерно.

Самое страшное, что произошло, — это несколько пропавших оппозиционеров. Все понимали, что они были убиты по приказу Лукашенко, но, как ни кощунственно звучит, эти случаи были единичны. Просто стало понятно, что лучше каких-то вещей не говорить, не действовать как оппозиционная личность. Можно было сохранять прежний образ жизни — ну, дорогу проложили ближе, за окном стало шуметь чуть больше, но жизнь продолжается.

Федор, музыкант

Мы хохотали от всего, что происходит, где-то ненавидели, ясное дело. Закон о тунеядстве — ты ржешь. Когда начинают за крошку марихуаны садить на восемь лет — начинаешь бояться и ненавидеть. Все это в сознании сплелось каким-то странным клубком, что называется, и смех и грех, но все за 26 лет научились с этим сосуществовать.

Иногда он давал послабухи, на что-то они закрывали глаза. Открылась целая улица Октябрьская, хипстерская. Была возможность существовать в зоне ослабленного контроля. И люди эти лакуны собой заполняли. Старались траектории своей жизни выстраивать таким образом, чтобы не соприкасаться с проявлениями государства вообще.

Понимаешь, мы как люди, склонные к справедливости, верили, что большинству белорусов именно это и надо. Аграрная нация, которая забыла себя сверху донизу, — ну что поделаешь. Ты знаешь, что ты болен, но можешь еще долго протянуть. Просто надо научиться жить со своей болезнью.

Татьяна, оператор

Белорусы — тягловый народ, они очень в работу включены. Есть такое представление, что жизнь трудна, что ее надо тянуть, нагрузку нести. Не очень-то умеют радоваться; когда праздник — он какой-то невеселый получается. Работать любят, привыкли, а чего-то еще, кроме как тянуть лямку, — с этим вопросы. Все были погружены в тягание жизни, в нарочитое преувеличение бытовых происшествий. Ничего общего как бы и не было.

Как мы сосуществовали с режимом? Эта тема не обсуждалась никогда, потому что вроде как всем все понятно. Белорусы — очень рациональные и прагматичные. Очень малоэмоциональные, долго в себе. Государство, конечно, убогое, но мы с ним не бодаемся. Раздражение было, но оно было глубоко спрятано. Тем, кому удавалось не пересекаться [с властями], прекрасно себя чувствовали. Но это была душная атмосфера, нельзя сказать, что дышали полной грудью. Посмотрите на людей, даже сейчас они больше улыбаются, чем год назад. Более открытые взгляды и контакты более спонтанные. Почему такая волна поднялась, которую не ожидали? Ты в себя заталкиваешь, заталкиваешь, заталкиваешь — но когда-то должно выйти на поверхность.

Гриша, музыкант

Луку [Лукашенко] из жизни удалось исключить. Я даже удивлялся, когда слышал, что обсуждают, что он там опять ляпнул. У меня он был просто выключен. Я езжу, у меня играет радио «Культура», зачем мне ехать и возмущаться? Да, ты жил в его стране, но мог позволить себе нормальную жизнь. Выстраиваешь свой параллельный мир, борешься с собой, со своими недостатками.

Даже были элементы свободы вроде фестивалей. Милиция выставляет рамки, проверяет тебя — ну и что? Если ты не был на любом европейском городском празднике, тебя это и не возмущало. Ты ездил за границу: два часа — и ты в Вильнюсе.

Да, это ненормально, но я-то выкручусь. Ай, пошли поедим устриц. А куда ты поедешь в следующий раз? Я поеду в Черногорию. Ай, ты что, лучше в Италию. Ладно, хотя бы в Польшу съезжу развеюсь. Но ковид закрыл это всё. Нас закрыли в кастрюле как в скороварке.

ГЛАВА 2

Ковид

Каждое утро Ольга приходит на кухню и рассказывает, кого вчера арестовали, — ее день начинается с телеграма. Потом она улыбается, словно извиняясь, варит кашу, шутит. Нужно сделать вид, что этого нет, и как-то жить свою жизнь.

Ольга, актриса

Первым официально умершим от ковида был актер, отец моих близких друзей. Лукашенко пренебрежительно сказал: «А чего он на работу ходил? Сидел бы дома». У него не было возможности, все ходили. Он не мог взять отпуск, отпроситься, театр — это же производство, ты должен быть. Была паника, никто ничего не знал, мы чувствовали себя совершенно брошенными.

Медиков [власти] не поддерживали, у них очень долго не было средств защиты. Но люди взяли все в свои руки. Появились содружества родителей, которые решали, водить детей в школу или не водить. Появились авторитетные медики, которые стали говорить правду в чатах. Первым загорелся Витебск. Там есть реаниматолог Владимир Мартов, очень хороший человек. Он видел, что гибнут его товарищи, схватился и начал читать статьи, переводить с английского, — и сделал первые протоколы. Он стал негласным главой медиков Беларуси. Волонтеры бесконечно шили маски, кормили бесплатно врачей, привозили воду, помогали больным, скидывались, собирали деньги.

Был парад Победы [9 мая 2020 года], куда пригнали остаток ветеранов, которых по пальцам перечесть. Там был наш друг, ветеран, которому было 89 лет, но он очень крепкий. А они привезли солдат, потом оказалось, что многие из них были уже больны, но об этом молчали. Он заразился и умер. Я была на похоронах, одинокие, пронзительные похороны.

Гриша, музыкант

Когда ковид начался, весь бизнес стал умирать. Но, например, «Галерея У» вдруг бац — и превратилась в склад. И люди, айтишники, стали собирать все, что должно было обеспечить государство.

Борис, врач

Год назад для слишком многих людей стало очевидно, что система несостоятельна. Я знал, что будет катастрофа. И даже было злорадство: а что вы, *****, [черт] хотели? Вы же, суки, больше 20 лет своими руками это все делаете! На кого вы теперь пеняете? Наша система здравоохранения не готова ни к каким вызовам, она даже ежедневные вопросы очень плохо решает. У нас не было ничего, масок в больнице не хватало, уж не говорю про костюмы, перемерла куча медперсонала. И отношение к нам было такое: а что вы хотите?

Но начали волонтерские движухи появляться, стали приезжать ребята, за свои деньги покупать, привозить, отшивать. В 10-й больнице привозили обеды, чуть ли не на довольствие поставили весь медперсонал. Это было очень важно. Физически и психологически было тяжело, целый день ходишь, ни пописать, ни попить, люди постоянно умирают. И я подумал: как так? это белорусы? они могут это? я на вас давно крест поставил, а вы вот так?

Ольга, актриса

Потом начались выборы, и вышли вперед лидеры, которые были убедительны и симпатичны, они разговаривали с народом уважительно. Они не выглядели идеальными, но были в разы приятнее. Мы поверили, пронеслась надежда.

Многие не верили ни в одного из кандидатов, но хотели перемен, чтобы сменилась структура. Они приходили в невероятное воодушевление даже в маленьких городах, где такое болото. Было волнение, прекрасное, восхитительное.

Началась фантасмагория. Люди стояли в очереди, чтобы подать подписи [за кандидатов], их разгоняли, задерживали. Давили настолько грубо, даже не соблюдали приличия. Простого человека по большей части устраивает соблюдение приличий. Но нет, нас просто гнали, как скот. «Шо, хто вы? ***** [к черту] пошли отсюда!» — и это все в масштабах страны, не среди кучки людей, а среди миллионов.

Борис, врач

Когда начался сбор подписей за кандидатов, и люди стали выстраиваться в очереди, у меня случилось прозрение. Я подумал: черт, это чудо какое-то. У меня был отпуск, я поехал помочь отцу забор поставить, ворота повесить, но невозможно было работать, потому что целый день [сидишь] в телеграме, в ютьюбе, каждый день что-то происходит. Когда я приехал в Минск, уже [Виктор] Бабарико сидел в тюрьме. Все думали — ну вот, опять все закончилось. Но оставили [Светлану] Тихановскую — так, черт, все-таки есть же шанс! Как нас качало!

Гриша, музыкант

Поначалу я был скептически [настроен]. Понятно, что ничего не изменится, опять будут дурака валять, ахинею нести, как будто перед ними дети. Мне казалось, что подавать апелляции [жалобы в ЦИК за отказ допустить противников Лукашенко] — как-то унизительно. Как гопнику объяснять: зачем ты у меня отобрал, я же тебе ничего не сделал. Кандидат в президенты [Виктор Бабарико] выезжает из дома, его арестовывают гаишники, винтят и заводят в тюрьму. Думаешь: ну гейм овер. А гейм овер не происходит. Ты едешь по городу и видишь очередь на квартал за него. Думаешь: что? откуда? Эмоции стали немножко меняться.

Думаешь: конечно, это бессмысленная игра мышки с котом. Но мышка оказалась бесшабашная, молодая. Появляется Маша Колесникова, а я ее знаю очень давно, человек вне политики. Они тоже не ожидали — они же копают, есть досье на человека, зачистили всех героев, а на нее не обратили внимания. Она оказалась круче многих героев.

Он всех посадил и клево, чешет пузо свое. А тут собираются девчонки, смеются, начинают ездить по городам, к ним приходят люди. Красивые кадры появляются! Это все превращается в сказку на глазах, когда заведомо слабый герой начинает Змею Горынычу головы отрубать. Они вырастают — две, четыре, восемь, а он все рубит и рубит.

Валера, программист

Ты пытаешься работать, но только смотришь стримы. Там берут интервью у людей — и все говорят так здорово, так складно формулируют. Каждый открытый, свободный, очень приятный, интеллигентный. И ты как будто открываешь для себя: вокруг тебя живут очень много хороших людей. До этого все сидели по своим тусовочкам. И сразу захотелось помогать в меру своих сил. И вдруг как будто жизнь появилась. Даже в маленьких городках — Речице, Бобруйске, Слониме — огромное количество людей собиралось. Раньше они вдалеке держались от происходящего.

Саша, художница

Я помню, был последний день, когда собирали подписи за кандидатов. И все становились в очередь, чтобы подписаться за кого-то. Посадили Бабарико, еще одна ****** [ужасная] новость. Идет стрим «Радио Свобода», [видно], что начинается ливень, а люди продолжают стоять в очереди, человек сто. И тут в прямом эфире задерживают журналистку. В этот момент нахлестывает такая ярость: нет, я больше не могу! Заказываю такси, еду — и вижу, что весь проспект заполнен людьми. Какое-то ощущение восторга.

Федор, музыкант

У нас предвыборные кампании — это всегда была батлейка, кукольный театр. А тут удивление и восхищение, когда три разных штаба смогли очень быстро между собой договориться, эти три грации. Всех кандидатов посадили, а Тихановскую в качестве издевки допустили — и получили такую дулю.

Татьяна, оператор

Все прекрасно знали, что выборов нет, сделать ничего нельзя. Но тут веселая летняя тема: а давайте сделаем что-то странное, поступим законопослушно, но нелогично. Давайте хотя бы праздник непослушания устраивать. Я не видела в этом никакого смысла, не верила, что что-то получится из того, что делают предвыборные штабы. Никто не ожидал такого взрыва.

Фокус в том, что как только появился какой-то сквозняк, какая-то возможность законно действовать против имеющейся власти, люди стали действовать. Когда это начало набухать, он так перепсиховал, так боялся!

ГЛАВА 3

9 августа 2020 года

Ольга, актриса

Мы все столпились возле участков. И был отключен интернет во всей стране. Жуткая тревога, все были на звонках. Звонит сестра: у нас проголосовали 700 человек с белыми браслетами, а в результатах за Тихановскую — только 50. Люди стоят совершенно подавленные, а комиссия убегает через задний вход, вынося огромные пакеты с какими-то подарками, коврами, чайниками.

Люди стояли с колясочками, с собачками. Те, кто с колясочками, в этой темноте пошли домой, а кто без собачек — пошли в центр. Потом стали слышны выстрелы, взрывы, никто не мог спать всю ночь. Это было головокружительно страшно, понятно, что происходит что-то ужасное. Огромное количество раненых, немыслимое. Задержали тысячи людей и через пару дней появились первые свидетельства пыток, издевательств страшных. Мои друзья были волонтерами на Окрестина, они слышали эти крики, ловили по кустам людей, которых выпускали, развозили их на машинах. Потому что те просто бежали, убегали в ночь. Это реально было гестаповское истязание, очень жестокое.

Валера, программист

Вечером мы пришли к участку, там толпа. Лето, здорово, тепло, все сидели на парапетах и наблюдали. Все очень расслабленные, потому что уверены, что нас большинство. Комиссия должна вывесить результаты на дверях. И видим, как они копошатся за стеклянными дверьми — то хотят подойти, то боятся. Каждый раз сто человек поднимаются, идут смотреть — а они обратно прячутся. Так и не решились вывесить. Комиссии убегали через задние двери, через окна вылезали, ОМОН их вывозил.

Какие-то участки вывесили настоящие результаты — на Новой Боровой, например, вывесила школа. Это же так просто: ты не солгал, выходишь перед людьми, перед тобой толпа, родители детей, которые учатся в этой школе, — и все кричат спасибо, хлопают в ладоши. Председатель комиссии сама плачет, потому что, оказывается, быть честной — это здорово.

Гриша, музыкант

Стоит дом новый, большой, к нему целый участок приписан. Понятно, что люди, купившие за свои деньги квартиру, за Лукашенко голосовать не будут. Там, где пятиэтажки, все нормально идет, а тут у них что-то не работает, одна кабинка, очередь. Люди стоят четыре, пять, шесть часов — и не возмущаются: мы подождем. Мелькнул шанс все поменять, что, казалось, не сдвинется никогда в жизни. Ну, оно так и не поменялось — поменялись люди, очень много чего поменялось, лично во мне. Потом подъезжает автобус с ОМОНом, комиссия туда убегает. И стоят люди, скандируют «Позор!» Это какая-то завораживающая вещь в государстве, где ничего не происходило.

Федор, музыкант

В первую ночь было не очень много народа, тысяч 20. Но все были очень рады, что мы собрались. Я никогда не любил толпу, но в тот момент почувствовал необходимость этого. Нам сигналили машины, было так весело. Я чувствовал, что мы герои и все герои вокруг. Еще когда все зажигалки зажгли — буквально за 15 минут до того, как те пошли в атаку. Все первые три дня было страшно и радостно, и все эти три дня я провел трезвым. Третья ночь была на [микрорайоне] Серебрянке, там вообще была дичь, прямо в ствол заглянул, нас чуть не расстреляли. Тихари на джипах без опознавательных знаков хватали кого-то рандомно, мы пытались отбить — тогда опустилось окошко, они стали по нам стрелять резиновыми пулями очередями. А резиновая пуля в голову с 20 метров — то же самое, что обычная. Было страшно, мы разбежались. Увидели, как на Серебрянку идет колонна бронетехники.

Я знал, что будут колошматить, но никто не представлял, что они будут забрасывать людей гранатами, стрелять и пытать. Мы не ожидали, что у людей будут разорваны конечности, а менты будут мешать оказывать медпомощь. Что в скорую будет звонить начальник Окрестина и кричать на главврача подстанции. Им был дан карт-бланш, как Гитлером прямо: делайте что хотите, стреляйте, насилуйте, убивайте, вам ничего не будет, только спасите родину.

Борис, врач

9 августа у меня было суточное дежурство, я позвонил в ночную смену и договорился, что они чуть задержатся, пошел, проголосовал и поехал на работу. Вся больница была в холодном напряжении. Больница скорой помощи — к нам приезжает вся сочетанная травма, самая тяжелая. Мы готовились, вывели расширенную смену хирургов. С обеда пропал интернет, все друг другу писали смски, звонили по телефону. Потом начали слышать взрывы, мы высыпали на крыльцо приемного отделения, видели зарево, никакой информации. Но понятно, что происходит какая-то катастрофа. Кто-то что-то узнал по телефону — сразу всем говорит. Потом к нам поехали с разными травмами, было очень тягостно. Синие, с черепно-мозговыми травмами, в коме ребята приезжали. Я видел оторванную стопу, проникающие пулевые ранения в живот, в грудную клетку. Только чувство долга держало на месте, хотелось все бросить и туда бежать, была ярость. А куда бежать — неясно, никакой информации.

Про [Александра] Тарайковского — первого убитого во время разгона протестов — я услышал 11-го с утра, когда закончилась моя смена. Девочки с подстанции рассказали, что у него проникающее пулевое в грудную клетку и никакого взрывного устройства там не было. Ребята слышали переговоры силовиков, было ясно, что они его просто застрелили. Я приехал домой, помылся, переоделся, набил в рюкзак все, что у меня было, — бинты, жгуты, израильский бандаж, взял теплую одежду, потому что знал, что на Окрестина люди лежат много часов на асфальте. Уже было известно про тысячи людей, сидящих по СИЗО, надо что-то делать, а непонятно что.

Гриша, музыкант

Я проснулся в четыре утра и понимаю, что не могу ни лежать, ни сидеть, ничего. Говорю: я поеду. Жена берет ребенка, говорит: «Езжай, будь столько, сколько надо». Поехал в Жодино, под стены тюрьмы, забрать этих избитых людей — их как раз стали массово выпускать, чтобы снять пар. Я запомнил их глаза, их за три дня превратили в шиншилл каких-то, животных из клетки. Приезжаю — а там тысячи таких, как я: «Я тут с двух ночи, дайте мне хоть кого-нибудь!» Какая-то женщина кричит: «Наших жодинских не трожь, они так не могли, это россиян привезли!»

Валера, программист

Мы сидели дома и видели, как несколько людей убегают от омоновцев по двору, мы крикнули им, они забежали, поднялись к нам. У одного из них была разрезана нога, куча крови, мясо торчит, мы думаем, вызывать ли скорую. Мы уже читали новости, что на скорых приезжает ОМОН… Но все-таки решили вызвать. Скорые не записывали больных, делали всё на месте, чтобы потом раненых не вычислили. Врачи вызывали больше всего уважения. Скорая дежурила у Окрестина, омоновцы им угрожали: ты сейчас получишь ***** [по шее], — а фельдшер кричала на него. Они очень сильно сплотились, документировали травмы, пытки, публиковали это.

Борис, врач

Мы с женой пришли [10 августа] на [станцию метро] Пушкинскую, там творилось что-то неимоверное. У автобуса открываются двери, выбегают космонавты, случайных людей начинают молотить палками. Это теперь привычное зрелище, а тогда я остолбенел и стоял. Я видел, как забросали гранатами машину, выволокли оттуда ребят, поволокли. Солдаты тыкают в людей ружьями: мы вас щас застрелим, если не уйдете, какой-то сюр. Это было и страшно, и вызывало ярость: что вы, суки, творите? Нас остановили: что у тебя в рюкзаке? Было видно, что это солдат-срочник, я говорю: завтра мама тебе пирожки привезет в часть, ты ей что будешь рассказывать? «Все хорошо, мама, я в людей стреляю…»

Татьяна, оператор

Били и задерживали людей три дня [10-12 августа] специальные отряды ОМОНа. Даже сами тюремщики ужасались, насколько избиты люди, которых им привозили. Я видела: они били не в аффекте, делали это как работу, за деньги. Эмоционально они в этом не участвовали…

Источник

Опубликовано 10.08.2021  14:01

Жить – любить, волноваться

В память о Елене Василевич (22.12.1922 — 08.08.2021) — эссе нашего автора из Минска Василя Жуковича, написанное в 2017 г. Оно вошло в книгу В. Жуковича «Бязмежжа памяці» (Мінск: Каўчэг, 2019). Мы решили перевести с белорусского…

* * *

1

В центре белорусской столицы, там, где с эпохи седой старины до сравнительно недавнего времени пульсировала речка Немига, в доме, окно которого смотрит на восстановленное Троицкое предместье, вечную реку Свислочь и на один из проспектов независимой Беларуси, живёт знаменитая писательница Елена Семёновна Василевич. Ей, лауреатке государственной премии нашей страны (1976, за книгу повестей «Подожди, задержись…»), заслуженной работнице культуры (1977), 22 декабря исполняется 95 лет.

Щедрая на годы, годки, годочки жизнь не ласкала человека, которому было суждено прославлять страну ярким талантом. Рождённая на Случчине, деревенская девочка полностью изведала горький хлеб сиротства, а если точнее — бесхлебье: в семь лет потеряла отца и мать, воспитывалась у родственников — три года у брата матери, а когда его семью репрессировали, девочку опекала двоюродная сестра Александра. Способная к учёбе, Елена стремительно и настойчиво овладевала знаниями. После семилетки и в 1937 году поступила в педучилище в Слуцке. Узнала и радость студенчества в вузе — в Рогачёвском учительском институте. Окончила его в 1941 году. А тут прогремела большая война, пришло суровое время крушения светлых планов, перспектив, счастья любви, время ни с чем не сравнимых испытаний.

В годы военного лихолетья, оказавшись беженкой в России, не чуждалась крестьянского труда, затем в одном из татарских райцентров служила в библиотеке эвакогоспиталя — читала раненым книги, помогала писать и отправлять письма. Как вольнонаёмная была старшим писарем воинской части (1942), а ещё — заведующей библиотекой в госпитале (1943, Харьков). Всё это дало богатый опыт для создания в будущем высокохудожественных произведений.

В послевоенном Минске поступила на третий курс филфака БГУ. В белорусскую литературу вошла в 1947 году: тогда журнал «Беларусь» опубликовал повесть «На просторах жизни». Ещё судьба забросила её в Курск, и только в 1950 году она, уже с мужем и дочерью Наташей, возвращается в Беларусь, поселяется в столице. Тут рожает сына Володю, семейные заботы совмещает с работой заведующей отделом культуры в редакции журнала «Работніца і сялянка» (1952—1970), в издательствах «Мастацкая літаратура» (1972—80) и «Юнацтва» (1980—83), с интенсивным творчеством.

2

Люблю читать и перечитывать Елену Василевич — элегичную, возвышенную, остроумно-ироничную — всякий раз новую и всё ту же самую: трепетную, вдумчивую, духовно богатую. Художественное слово она наделяет чрезвычайной властью — оно берёт в плен и долго не отпускает. Творец пишет таким живым лучистым языком, так щедро насыщает живоносной энергией свои повести, рассказы, эссе, этюды, художественно-критические и публицистические произведения, что их всегда интересно читать, какие бы ни доминировали в том или ином произведении чувства — мажорные или минорные — и на что бы ни была настроена твоя душа: на светлую улыбку, колоритную шутку или на глубокое раздумье.

Чары её художественного слова начинаются с того, можно сказать, безупречного эстетического вкуса, что всякий раз отражается и проявляется на всём и во всём. Здоровый вкус видится и в свежести содержания, и в оригинальности подачи жизненных реалий — историй, характеров, конфликтов — и в художническом чувстве меры, а прежде всего — в самих названиях, которые сразу манят, завораживают, интригуют. Вот лишь некоторые: «Подожди, задержись» (тетралогия), «Одно мгновение» и «Горький липовый мёд» (книги избранных рассказов), «Элегия» (сборник рассказов, этюдов, эссе), «Люблю, волнуюсь — живу» — издание, включившее в себя заметки, эссе, раздумья; «Шелест лебяжьего крыла» — один из разделов упомянутого издания… «Ты пошёл навстречу войне», «Мариула», «Голгофа», «Приношу запоздалые цветы», «Поздний звонок», «Рысь», «Возил Геринга», «Как я был доктором», «Бабушкины квартиранты», «Дедушкин портрет» — это уже названия самих произведений, как щемящих, так и весёлых. Читаешь, вчитываешься, зачитываешься — и ты счастлив, потому что привлекательные названия отдельных произведений и целых сборников не обманули тебя, не разочаровали, они одарили волнением за чужие судьбы, драмы, неудачи, обогатили чудесным даром сопереживания, дали блестящие уроки человечности и заряд созидательной энергии.

Е. Василевич

Знаю и не удивляюсь, что к Елене Семёновне тянулись корреспонденты. Как-то позвонили ей из одного московского журнала: «Напишите о вашей творческой лаборатории». И вот нахожу такую золотинку: «…в своей творческой “лаборатории” я бы выделила такой высокоценный элемент, как любовь». Оригинально сказано, образно, мудро! И сказано естественно, если учесть, что произведения писательницы рождены именно от её величества ЛЮБВИ, о чём или о ком бы она ни рассказывала миру — о любимом, пошедшем навстречу войне, или о цыганской девочке Мариуле, которой нигде нет надёжного пристанища.

3

Любовь, чуткость, чувство справедливости, способность волноваться, увлекаться (и возмущаться тоже) — качества, без которых не представляю себе Елену Семёновну Василевич ни в литературе, ни в жизни. В ней видится мне цельность личности, гармоничное единство проникновенного творца и памятливой, обаятельной, интеллигентной женщины. Когда в коротком рассказе «Возил Геринга» я наткнулся на фразу: «Вера такой человек, что у неё сердца хватает на целый мир…», то невольно подумал, что эта мимолётная характеристика относится к самому существу писательницы, ибо именно таким — предельно искренним и щедрым — сердцем её наделила матушка-природа. В книге «Люблю, волнуюсь — живу» неравнодушная ко всему миру авторка вспоминает однажды, как взволнованно и увлечённо читал поэтическую подборку тогда ещё молодой, начинающей Евдокии Лось — только с газетной полосы! — Григорий Берёзкин. «Это было счастье, наблюдать и слышать, как один талант радуется и получает удовольствие от другого таланта», — пишет она. А мы, читатели, легко убеждаемся в том, что и сама она способна восхищаться успехами других. Созданное остаётся. Интересно, что созидательница, чья основная стихия — проза, никогда не чуралась высокой поэзии. С любовью рассказывала о Нине Матяш, о её первом сборничке стихов, сравнивая её поэтический дебют с первой весенней песней жаворонка. Она высоко ценила талант Веры Вербы, приветствовала приход в литературу Леонида Голубовича, тепло говорила о его книжке «Таемнасць агню» («Таинственность огня») и беспокоилась о дальнейшей судьбе. Её очень обрадовало в своё время появление поэзии Михася Стрельцова, ранее известного на ниве прозы и эссеистики. С присущей ей исповедальностью сказала о временах, когда возникает «непреодолимая нужда окропить жаждущую душу живой водою чужой строки». И вот они, чужие, но такие понятные, такие близкие строки:

Цень, цень, сініца! Добры дзень!

Жывеш? Сваім званочкам чыстым

Зімовым ранкам прамяністым

І абудзі, і абнадзей!

«Мне тоже необходимо это, — пишет Елена Василевич, — чтобы синица Михася Стрельцова зимним утром с поэтическими строками принесла пробуждение и надежду. Мне необходима эта поэзия». Её окрыляет музыка слова, краса искусства. В числе её любимых была и осталась Женя Янищиц, и когда жизнь поэтессы трагически оборвалась, на эту тяжёлую утрату сама ответила стихотворением.

В вышеназванной книге памятливая Елена Василевич напечатала предельно искренние воспоминания о Якубе Коласе, Янке Мавре, Иване Мележе, Яне Скригане, о других известных писателях. Здесь же есть и такие полярные по своему содержанию вещи: «Творить словом» и «Разрушение словом», особо полезные начинающим и молодым литераторам. В первом случае, рассуждая о повести малоизвестного Михася Клебановича «Иван Алексеевич», авторка любуется «феерией оттенков в языковом запасе», динамикой и пластическим изяществом, а во втором — вынуждена говорить о неразборчивом вкусе и эстетической глухоте, когда известный рецензент или журнальный редактор благословляет в печать слабые произведения известных литераторов… Такова Елена Семёновна — доброжелательная и бескомпромиссная, неподкупная.

Посчастливилось мне не один год поработать аккурат в той редакции издательства «Мастацкая літаратура», где она была заведующей. Ту довольно хлопотную работу я называю праздником. Сегодня греют душу воспоминания, их много. Нередко вспоминается, к примеру, как ей удалось убедить начальство, что поэту Михасю Рудковскому, который жил на периферии, надо поднять минимальную ставку авторского гонорара (до уровня «столичных авторов»). Поступок заведующей был справедливым и человечным: стихи М. Рудковского, которые мы издали отдельной книжкой, были высокохудожественные, качественные. Издание сборника, адресованного юношеству, стало для автора хорошей моральной и финансовой поддержкой в трудное для него время, когда после сложной операции он потерял здоровье и работу. Даря тот сборник с автографом, Михась порывался поцеловать мне руку. «Что ты, Михаська! — сказал я. — Не я ставил тебя в издательский план и не я за тебя боролся!..»

Конечно же, не могу забыть и большую милость Елены Семёновны ко мне, грешному: как настойчиво она ходатайствовала в Союзе писателей, чтобы помогли с жильём (тогда я долгое время проживал с семьёй в однокомнатной квартире). В результате в 1980 году я получил новую квартиру, «…поселился в микрорайоне столицы, возле жаворонков и васильков». Вспоминается, конечно, прекрасный микроклимат, который всегда царил в редакции, а вместе с тем — одухотворённый облик милой начальницы, приязненный взгляд её глаз, всегда молодых, ведь они — зеркало души.

4

Жизнь человека — как полёт падающей звезды, какой бы продолжительной она ни была. Это мной не забывается никогда. Может, потому я не очень редкий гость у Василевичей — у Елены Семёновны и Владимира Александровича, известного фольклориста, этнографа, переводчика, прекрасного составителя многих сборников, академических изданий, ряда престижных томов «Кнігазбора», недавнего университетского преподавателя, который много лет отдал науке как педагог. Александрович — так официально. Для меня он — Володя, Володечка, друг с юношеских лет, которому в своё время посвятил и стихотворение, и рассказ. В этой интеллигентной и гостеприимной компании всегда уютно и тепло, есть о чём побеседовать.

…22 декабря 2016 года. В разгаре короткий зимний день. Направляюсь к знакомой квартире знакомого дома поздравлять Елену Семёновну с девяносто четвёртым днём рождения. Приязненно встретил меня Володя. В прихожей двухкомнатной квартиры «приютил» моё пальто, предложил тёплые, из овчинки, тапочки, а вскоре он нёс вазу с водой под мои розы. Я прошёл в гостиную, где всё — и пол, и стол, и книжные полки — празднично сверкало, где возле стола сидела в коляске хозяйка. Поздравил её, мы расцеловались. Была она в тёмно-зелёной бархатной кофте, из-под которой выглядывал аккуратно раскрыленный белый воротничок, украшенный фабричными розовыми цветочками. Володя, как бы прося прощения, сказал, что отлучится минут на 20 в магазин. Мы с Еленой Семёновной сидели рядом, беседовали. Она довольно живо интересовалась моими делами, спрашивала у меня о жене, сыне, дочери, о внуках. Я отвечал и старался переводить разговор на другую волну. Спрашивал о наших общих друзьях. Оказалось, перед моим приходом звонила Наталья, дочь Ивана Антоновича Брыля, с которой мы работали в одной редакции. О Наташиных делах я услышал: — Разбрелись Брыли (разбрыліся Брылі) по миру. Наташин брат Андрей работает в Японии. А сын Гали (второй дочери Брыля) с женой переехал в Польшу.

Я спрашивал о внуках и правнуках Елены Семёновны. У неё три внука и пять правнуков. Почти все они тоже за границей. Правнук Дима аж в Китае, преподаёт английский язык в институте. В своё время в Бельгии парень овладел ещё и китайским!.. Поехал на стажировку, там понравился, и его пригласили на работу. А я вспомнил, как когда-то он в детском саду в Минске декламировал моё стихотворение. Таким родственником можно гордиться. Жаль, что не видит, не слышит Наталья, его бабушка, которая так рано, так безвременно умерла!

Наша беседа с Еленой Семёновной то и дело прерывалась телефонными поздравлениями. Кому-то она отвечала: «Спасибо за добрую память!», кому-то: «Скажите что-нибудь другое…» (видимо, ей желали долголетия). Очередную собеседницу назвала: «Мария Иосифовна…» Было понятно — это Карпенко, бывшая руководительница коллектива редакции журнала «Работніца і сялянка». На вопрос о ней «бывшая» жаловалась на высокое давление. Елена Семёновна улыбнулась: «О, давление — это фамильное явление!»

После разговора обратилась ко мне: «Когда я переходила в “Мастацкую літаратуру”, она пообещала, что в любое время смогу вернуться».

Состоялся ещё контакт — с В. Кострючиным. «Белорусский Пришвин!» — так щедро был охарактеризован член нашего Союза белорусских писателей.

Тем временем вернулся из магазина Володя, начал ставить на стол напитки, закуски. В квартиру Василевичей пришла с цветами Зинаида Петровна Зубкова, народная артистка Беларуси (работает в Купаловском театре), чуткая соседка Василевичей. Получилось небольшое застолье.

Домой возвращался я счастливый, если отбросить классическое: «На свете счастья нет…»

***

В этом году продолжались наши встречи и телефонные разговоры. И весной, и летом, и дождливой осенью. Меня всегда приятно удивляло и удивляет безграничье памяти Елены Василевич. Она не только декламирует (при случае) классические стихи, но и помнит всякие истории, разные (в том числе и давние) разговоры, интересуется тем особенным, что происходит на культурном поле и тем, что появляется в журнале «Дзеяслоў», в газетах «Новы час» и «Народная воля». Помню, когда в «Дзеяслове» напечатали мои переводы стихов В. Сосюры с предисловием, она одобрила публикацию. Читал сын. Она слушала и, как сказала, «немного сама ползала глазами по строчках». К большому сожалению, очень ухудшилось зрение. С этим тяжело смириться. И до сих пор можно найти материалы для чтения на «уголовной» (у головы) тумбочке, возле кровати, на которой она проводит ночи и большую часть дней.

***

Двадцать второго сентября я возвращался из Аксаковщины, куда отвёз жену на реабилитацию после инсульта. По дороге домой заехал к Василевичам, чтобы вручить другу новый сборник стихов «Замова ад рабства». Когда мы с Володей поприветствовали друг друга, он поздравил меня с выходом книжки, но не взял её, а показал рукой на дверь комнаты, где отдыхала мать. Как всегда, я приязненно был встречен. На этот раз разговаривали преимущественно о здоровье, а точнее – о нездоровье. Сначала я отвечал на вопросы о самочувствии жены. Затем Елена Семёновна рассказала об операции в 88 лет, пережитой после тяжёлой травмы шейки бедра. Хвалила хирурга. Подписала ему своё издание избранных произведений, выпущенное «Кнігазборам». Пять лет спустя случилась новая беда. Шла подготовка к операции, но её уже не решились делать.

Я показал Елене Семёновне свою книжку и, прежде чем вручить ей, прочитал три стихотворения: «Класік Гарэцкі», «Душа мастака» и «Да залатога юбілею».

После третьего, интимного стихотворения она сказала: «Мне никто ничего подобного никогда не говорил…»

Перед расставанием я в своих ладонях держал её ставшие медлительными руки, смотрел в глаза за толстыми стёклами очков, вслушивался в медленный голос. А в памяти моей возникали быстрые движения её усердных рук, в светло-карих глазах светился нерастраченный огонь, слышался голос бодрый, с весело-жизнерадостными нотками… Не изменился лишь акцент славной писательницы, когдатошней случчанки: «Усяго добраго!», «Усяго найлепшаго!»

Василь Жукович

Перевёл с белорусского В. Рубинчик

Опубликовано 10.08.2021  13:21

Великая победа Линой Ашрам / Great victory for Linoy Ashram

На токийской Олимпиаде в предпоследний день состоялся финал в индивидуальном многоборье в художественной гимнастике. Победила израильтянка, жительница Ришон ле-Циона Линой Ашрам. Впервые за последние 25 лет олимпийской чемпионкой стала не россиянка.

Вторая израильтянка, также попавшая в финал, Николь Зеликман из Кфар-Сабы, заняла седьмое место.

At the Tokyo Olympics, on the penultimate day, the final in the individual all-around in rhythmic gymnastics took place. The winner was an Israeli woman, a resident of Rishon LeZion, Linoy Ashram. For the first time in the past 25 years, a non-Russian woman has become an Olympic champion.
.
Second Israeli Nicole Zelikman from Kfar Saba, who also made it to the final, finished seventh.
.

Но разве могут проиграть россияне? На головы судей посыпались проклятья от известных приверженцев путинского режима, которые возбудили у огромных масс населения великодержаный шовинизм, антисемитизм и ненависть к Израилю. 

But how can the Russians lose? Curses fell on the heads of the judges from well-known adherents of the Putin regime, who aroused great-power chauvinism, anti-Semitism and hatred to Israel among the masses of the population.

Знаменитая в прошлом тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова: «Настоящие бандиты, просто стыдно!»

Tatiana Tarasova, the most famous figure skating coach in the past: “Real bandits, it’s just a shame!“

Возмущена 73-летняя член правления Олимпийского комитета России, Президент всероссийской федерации художественной гимнастики, главный тренер сборной Ирина Винер-Усманова, которая не присутствовала на Олимпиаде: «Я не буду говорить, что оно политизировано, это уже пусть каждый сам решает…Судебное решение было позорным, просто позорным. Дина Аверина не проиграла, она выиграла, но, к сожалению, решение было неверным. Дина все сделала чисто, Ашрам допустила ошибку, ей должны были сбросить много баллов и не сделали этого. Вопиющая несправедливость, это войдет в историю».

Многие непредвзятые люди, в том числе специалисты, отметили, что снижение баллов Линой Ашрам было сделано в рамках новых правил международной федерации художественной гимнастики, принятых в 2017, одним из разработчиков которых была  Винер, такая ошибка совсем не критична и легко компенсируется исполнением и сложностью программы. “Но это ведь не главное, обыватель же таких тонкостей не знает. Главное — продолжать безостановочно генерировать потоки ненависти”.

Ну и, конечно, десятки миллиардов ее мужа Алишера Усманова нажиты очень справедливо!

Outraged 73-year-old board member of the Russian Olympic Committee, President of the All-Russian Federation of Rhythmic Gymnastics and the head coach of the national team Irina Viner-Usmanova, who was not present at the Olympics: “I will not say that it is politicized, let everyone decide for himself … shameful, just shameful. Dina Averina did not lose, she won, but, unfortunately, the decision was wrong. Dina did everything cleanly, Ashram made a mistake, she had to lose a lot of points for it, but she didn’t. A blatant injustice, it will go down in history”. 
.
Many unbiased people, including specialists, noted that the decrease in points of Linoy Ashram was made within the framework of the new rules of the International Federation of Rhythmic Gymnastics, adopted in 2017, one of the developers of which was Viner. Such a mistake is not at all critical and can easily compensated for by the execution and complexity of the program. “But this is not the main thing, the average man does not know such tenuities. The main thing is to continue consistantly generate streams of hatred”.
.

And, of course, tens of billions of her husband Alisher Usmanov were acquired very fairly!

На чемпиона мира 2018 в Софии в последнем упражнении многоборья Дина Аверина также потеряла ленту, но получила наивысшую оценку 19 баллов, что позволило стать чемпионкой мира. В конце видео можно посмотреть на радость, которая охватила Ирину Винер, увидевшую оценку.

At the 2018 world champion in Sofia, in the last exercise of the all-around, Dina Averina also lost the ribbon, but received the highest score of 19 points, which allowed her to become the world champion. At the end of the video, you can look at the joy that gripped Irina Viner, who saw the assessment.

Говорят, что с потерей предмета золото не берут. Это не так: Дина Аверина теряла булаву на ЧМ-2019, но все равно выиграла многоборье

They say that with the loss of an item, gold can not be taken. This is not true: Dina Averina dropped her clubs at the 2019 World Cup, but still won the all-around.

– На ЧМ-2019 была схожая ситуация в многоборье, но не у Ашрам, а у Авериной. Дина уронила булаву и очень этому удивилась.

– At the 2019 World Cup, there was a similar situation in the all-around competition, but not for Ashram, but for Averina. Dina dropped her clubs and was very surprised by this.

«Когда потеряла булаву в первом же упражнении, для меня это было удивительно, потому что ни в одном из выходов здесь до этого не делала ни одной потери. А тут думаю: «Ну, все». 

А потом собралась, поняла, что надо работать до конца, это многоборье, я его люблю, потому что есть четыре вида, и можно отыграться, если где-то допустила ошибку, что я и сделала сегодня», – рассказывала Аверина журналистам.

– После потери предмета на чемпионате мира Дине сняли даже меньше, чем Ашрам после потери ленты на Олимпиаде: общая сбавка за программу 1.100 против 1.300. А второе место заняла Арина Аверина, у которой потерь не было. (sports.ru – 08.08.2021 08:21)

“When I dropped my clubs in the very first exercise, it was shoking for me, because I had not made a single drop in any of the exits here before. And then I thought: “Well, that’s it.”
.
And then I got myself together, I realized that I have to work till the end, this is all-around competition, that’s why I love it, because there are four exercises, and you can recoup if you made a mistake somewhere, which I did today”,Averina told reporters.
.
– After losing the object at the World Championships, Dina had reduced even less points than Ashram after losing the ribbon at the 2020 Olympics: a total penalty for the program is 1.100 versus 1.300 of Ashram. And the second place was taken by Arina Averina, who had no drops. (sports.ru – 08.08.2021 08:21)

Видео как раз в тему. Что надо знать о “великой” Винер.

При этом ранее Олимпийская чемпионка по прыжкам в воду и журналист Елена Вайцеховская не согласилась с мыслью о необъективном судействе соревнований по художественной гимнастике в индивидуальном многоборье на Олимпийских играх в Токио.

«Мы проиграли. Дина Аверина осталась в олимпийском финале второй. По теории больших чисел, ни одна серия не может длиться вечно. В том числе победная. В том числе гимнастическая, хотя заикнись кто до начала Олимпиады, что Россия может остаться в многоборье без золота, подняли бы на смех, а то и на вилы. Почему это произошло? Засудили? Не сказала бы. И Дину и Арину Авериных судили жёстко, но всё это было в рамках дозволенного. Израильтянку судили мягче? На мой взгляд, да, что тоже укладывается в рамки неписаных правил», — сказала Вайцеховская RT.

Она отметила, что с точки зрения развития вида спорта ни одна международная федерация не заинтересована в гегемонии одной страны. При этом Вайцеховская подчеркнула, что в России не допускали, что израильтянка Линой Ашрам окажется способна завоевать золото, а она смогла это сделать.

«Она вообще оказалась в Токио на таком пике, какого у израильтянки нельзя было предвидеть. Можно миллион раз со мной не соглашаться, но Линой не работала на ковре — этого вообще не было видно. Она просто танцевала там, где танцуется, и летала там, где летается. А в этом случае судьи не жадничают. Они точно так же попадают под впечатление от невозможного и насыпают от души. Наши девчонки вряд ли могли позволить себе подобную свободу движений: если ты признанный лидер, ты просто обязан строго контролировать каждый свой жест, работать с нечеловеческой концентрацией, а это, как правило, отражается и в теле, и на лице — появляется едва заметная скованность», — добавила Вайцеховская.

At the same time, the former Olympic champion in diving and journalist Elena Vaytsekhovskaya did not agree with the idea of biased refereeing of the rhythmic gymnastics individual all-around competition at the Olympic Games in Tokyo.
.
“We lost. Dina Averina remained second in the Olympic final. According to the theory of large numbers, no series can last forever. Including the victorious one. Including gymnastic, although if someone stuttered before the start of the Olympics that Russia could remain in the all-around without gold, would have been laughed at. Why did this happen? is this the judges fault? I wouldn’t say. Both Dina and Arina Averin were judged harshly, but all this was within the bounds of what was permitted. Was the Israeli woman judged more leniently? In my opinion, yes, which also fits into the framework of the unwritten rules ”, said Vaytsekhovskaya to RT.
.
She noted that from the point of view of the development of the sport, no international federation is interested in the hegemony of one country. Although, Vaytsekhovskaya stressed that Russia did not believe that the Israeli Linoy Ashram would be able to win gold, but she did it.
.
“She actually ended up in Tokyo at a peak that could not have been foreseen for an Israeli woman. You can disagree with me a million times, but Linoy didn’t work on the carpet – it wasn’t visible at all. She just danced where she needed to dance and flew where she needed to fly. And in this case, the judges are not greedy. They likewise fall under the impression of the impossible and pour in from the heart. Our girls could hardly afford such freedom of movement: if you are a recognized leader, you simply have to strictly control your every gesture, work with unhuman concentration, and this, was reflected both in the body and on the face – a barely noticeable stiffness appears “, added Vaytsekhovskaya.
.

А известно скандальный российский депутат Виталий Милонов сказал: «Дину ограбили, россияне этого не простят. Линой должна была отказаться от медали».

A well known scandalous Russian deputy Vitaly Milonov said: “Dina was robbed, the Russians will not forgive this.  Linoy had to decline the medal”.

Едва ли не самая высокопоставленная путинская пропагандистка Маргарита Симоньян отметилась целым рядом фраз в Твиттере: — Надо запомнить имена судей и желает им прожить оставшуюся жизнь в таких страданиях, какие испытали российские спортсменки. — Есть там хоть кто-нибудь из наших в Токио – хоть плюнуть вслед этим тварям? — Нормальный человек, зная, что ее за волосы втащили на первое место, засудив действительно первую девочку, вообще бы не пошел на этот пьедестал. — А у израильтянки есть единственный шанс остаться человеком – вернуть медаль. — Израильская гимнастка, уронившая предмет, сейчас будет принимать не золотую медаль, а железобетонный позор и т.п. 

Perhaps the most senior Putin propagandist, Margarita Simonyan, noted a number of phrases on Twitter:  – We need to remember the names of the judges and wish them to live the rest of their lives in such suffering as the Russian athletes experienced. – Is there at least one of ours in Tokyo who can at least spit on these creatures? – A normal person, knowing that she was dragged into the first place by the hair, after really harshly judging the “real” first place girl, would not have gone to this pedestal at all. – And now the Israeli woman only chance to remain human is to return the medal. – An Israeli gymnast who dropped the ribbon will now accept not the gold medal, but a reinforced concrete of shame, etc.

Генеральный продюсер «Матч ТВ» Тина Канделаки прокомментировала итоги финала индивидуального турнира по художественной гимнастике на Олимпиаде в Токио.

«Давайте говорить прямо: Дину Аверину засудили. Такое судейство — лишнее подтверждение тому, что в спорте больше нет честности, нет порядочности, нет прозрачности. Зато есть политические интересы. Спортом манипулируют, во многих видах спорта МОК ориентируется на американцев и при том, что Международный олимпийский комитет где-то сотрудничает и с нами, в критический момент он выбирает не нас»

Tina Kandelaki, General Producer of Match TV, commented on the results of the finals of the individual rhythmic gymnastics tournament at the Tokyo Olympics.
.
“Let’s be honest: Dina Averina was judged harshly. Such refereeing is another confirmation of the fact that there is no longer honesty, no decency and no transparency in sport. But there are political interests. Sports are manipulated, in many sports the IOC focuses on the Americans and despite the fact that the International Olympic Committee is working with us somewhere, at a critical moment it woun’t choose us”.
.

В России заговорили о справедливости. Там, где каждый день оппозиционные СМИ и журналисты получают статус иностранных агентов, а некоторые и экстремистских, где противники власти вынуждены бежать от путинского режима. В стране, где вчера осудили на 5.5 лет условно американского инвестора Майкла Калви, основателя Baring Vostok, к тому же внесшего 2,5 млрд. долларов возмещения “причиненного ущерба“, приведшего огромные инвестиции в страну.

Страна, которая раскинула свои щупальца по всему миру, в том числе в Израиле через своих агентов, имеющих свою организацию Координационный совет российских соотечественников, не говоря уже о поддержке карательного белорусского режима. По иронии судьбы сегодняшняя неудача второй из сестер Авериных, Арины, занявшей 4-е место, позволила стать бронзовой призеркой Алине Горносько, чему будет очень рад белорусский диктатор.

In Russia, they are talking about justice. Where every day opposition media and journalists receive the status of foreign agents, and some of them an extremist status, where opponents of the government are forced to flee from the Putin regime. In the country where yesterday the American investor Michael Calvey, the founder of Baring Vostok and who led to a huge investments to the country, was sentenced to 5.5 years on probation and also payed  2.5 billion $ in damages.
.
A country that has spread its tentacles all over the world, including in Israel through its agents, which have their own organization, the Coordination Council of Russian Compatriots, not to mention the support of the punitive Belarusian regime. Ironically, today’s failure of the second of the Averin sisters, Arina, who took 4th place, allowed Alina Gornosko to become a bronze medalist, which would be very joyful for the Belarusian dictator.
.
***

Результаты лидеров перед последним упражнением. 4-й шла белоруска. 

Leaders results before the last exercise. The Belarusian athlete was on the 4th place.

Результаты после неудачного выступления с лентой Арины Авериной, шедшей 1-й, но к тому времени не выступали ее сестра Дина, Линой Ашрам и Алина Горносько.

Results after the unsuccessful performance with the ribbon of Arina Averina, who was 1st, but it was before her sister Dina, Linoy Ashram and Alina Gornosko performance.

Окончательные результаты. Олимпийская чемпионка Линой Ашрам.

Final results. The Olympic champion is Linoy Ashram

Линой Ашрам и Николь Зеликман / Linoy Ashram & Nicole Zelikman

Расстроенные сестры Аверины / Averin sisters upset

Николь Зеликман / Nicole Zelikman

Линой Ашрам и Николь Зеликман      Линой и тренер Айелет Зусман / Ayelet Zussman

 

Алина Горносько                                                              Дина Аверина

Разговор с родными, наблюдавшими выступление дома в Ришон ле-Ционе

Conversation with relatives who watched the performance at home in Rishon LeZion

Журналистка израильского 5-го спортивного канала Майя Ронен 

Maya Ronen, a journalist for the Israeli Sports Channel 5

Интервью Майи Ронен с  Линой Ашрам (вверху) и Айелет Зусман 

Maya Ronen’s interview with Linoy Ashram (above) and her coach Ayelet Zussman

Опубликовано 07.08.2021  21:53 / Published on 08/07/2021 21:53

PS.

В финале групповых упражнений российская команда также не достигла привычной вершины, оставшись второй, что очень сильно расстроило пятерку участниц. Интересно, будут ли вновь  имперцы искать виновниц? А победили отлично выступившие болгарки, третьими стали итальянки. Затем китаянки, белорусски, которые, наверняка, надеялись на медаль, но допустившие ряд заметных ошибок и совсем на немного опередившие израильтянок (гл. тренер Ирина Вигдорчик).  Седьмые с большим отставанием украинки и последние японки.

PS.

In the final of the group exercises, the Russian women team also did not reach the usual top, finishing second, what greatly upset the five participants. I wonder if the Imperials will again look for the guilties? The excellent performing Bulgarians won, the Italians became third. Then the Chinese and than the Belarusians, who, for sure, hoped for a medal, but made a number of noticeable mistakes and were a bit ahead of the Israelis (head coach Irina Vigdorchik), who finished sixth. The seventh with a large gap are Ukrainian women and last are the Japanese.

Обновлено и добавлено 09.08.2021  23:35

Updated and added 09.08.2021 23:35