Category Archives: Беларусь

1966 – «год Ройзмана»

(Авторский материал на белорусском. Русский перевод ниже – А. Ш.)

Паводле пэўных крытэрыяў сярэдзіна 1960-х была для нашага краю, дый для ўсяго Савецкага Саюза, часам даволі спрыяльным. У Саюзе да ўлады ў 1964 г. прыйшоў Леанід Брэжнеў, у Беларусі ў 1965 г. – Пётр Машэраў. Яны, відаць, хацелі згуляць на кантрасце са сваімі папярэднікамі і крэслілі далёкасяжныя планы. З прамовы «прэм’ер-міністра» Аляксея Касыгіна на ХХІІІ з’ездзе партыі (5 красавіка 1966 г.): «Планируется строительство крупного комбината синтетического волокна в Могилёве… На Полоцком химическом комбинате будут введены мощности по производству 48 тыс. тонн полиэтилена и 50 тыс. тонн волокна нитрона в год». З дырэктыў з’езда, датычных Беларусі: «Осушить 1,5—1,6 млн. гектаров переувлажнённых земель, раскорчевать кустарники и мелколесье на площади примерно 900 тыс. гектаров».

«Касыгінская рэформа», будоўля новых небяспечных прадпрыемстваў і барбарская меліярацыя толькі пачыналіся, прамовы новых «правадыроў» яшчэ не паспелі надакучыць… Забойства ў Мінску маладога пісьменніка Ігара Хадановіча (студзень 1966 г.), якое так балела Уладзіміру Караткевічу, працэс Андрэя Сіняўскага і Юлія Даніэля ў Маскве (люты 1966 г.) многія папросту не заўважылі. Пятрусь Броўка, праўда, у дакладзе на з’ездзе Саюза пісьменнікаў БССР не прамінуў даць выспятка зняволеным Сіняўскаму і Даніэлю, а таксама палітэмігранту Валеру Тарсісу: «подонки, выродки» («Советская Белоруссия», 14.05.1966). Як быццам мала было паэту 1930-х гадоў…

Савецкія людзі радаваліся поспехам у космасе, куды адправілі станцыю «Месяц-9», якая зрабіла даволі якасныя здымкі спадарожніка Зямлі, а потым «Месяц-10». Выляталі з Байканура і аўтаматычныя міжпланетныя станцыі «Венера-2», «Венера-3». Тым часам работніцы Мінскага трактарнага завода Кудраўцава і Эпштэйн скардзіліся на недабраякасную запраўку шарыкавых ручак. Галоўная беларуская газета «Звязда» 14.02.1966 супакоіла чытачак: Галоўнае ўпраўленне бытавога абслугоўвання заказала ў Мінскага завода імя Гастэлы апараты для запраўкі.

Выглядае, грамадства было больш патрыярхальнае, чым цяперака. Праз паўстагоддзя няпроста ўявіць у цэнтральнай газеце такі жарцік: «Дедушка, а почему женщин не берут в армию? – Э-э-э, внучек, в армии нужна дисциплина!» («Знамя юности», 10.04.1966).

Для яўрэяў гэта быў, бадай, апошні год адноснага спакою. Шасцідзённая вайна 1967 г. прывяла да таго, што адныя адчайна кінуліся ў сіянізм, другія пачалі апраўдвацца за сваіх супляменнікаў у газетах і на прэс-канферэнцыях… У 1966 г. Савецкі Саюз яшчэ меў дыпламатычныя стасункі з Ізраілем, так што цікавіцца яўрэйшчынай было «можна, калі асцярожна».

Нядаўна памерлы ў ЗША журналіст-антыкамуніст Уладзімір Левін тады на ўсю моц прапагандаваў савецкі лад жыцця – у прыватнасці, праз газету «ЗЮ». Папісваў вершы, 12.04.1966 прапанаваў «Песенку минских болельщиков», якая пачыналася так: «Голубь сизыми крыльями машет, / он в футбол, словно в небо, влюблён. / Коль на поле динамовцы наши, / рукоплещет им весь стадион». Не горшае з таго, што ён напісаў… Газета аб’явіла конкурс на мелодыю і 1 мая 1966 г. падвяла вынікі: «Жюри под председательством заслуженного деятеля искусств республики, председателя Музфонда БССР Марка Эммануиловича Шнейдермана, объявляет победителем конкурса Ивана Ивановича Кузнецова».

Выпадкова ці не, але ў красавіку таго ж года Любан Ісак Ісакавіч (аўтар песні «Бывайце здаровы, жывіце багата», 1906–1975) атрымаў Ганаровую грамату Вярхоўнага Савета Беларускай ССР. У тым жа месяцы Плакхін Аркадзь Міронавіч (нар. у 1940) упершыню заваяваў званне чэмпіёна Беларусі па міжнародных шашках. У 1966 г. званне майстра нарэшце атрымалі двое мінскіх шахматыстаў: кандыдат тэхнічных навук Любошыц Аляксандр Ісакавіч (нар. у 1929) і Галавей Тамара Ашэраўна (нар. у 1943). А Ройзман Абрам Якаўлевіч (1932–2015), майстар спорту СССР

з 1957 г., які штурмаваў мясцовыя «вышыні» ўжо на пачатку 1950-х, займаў 3-е месца ў 1960 г. і 2-е ў 1963 г., першы і адзіны раз стаў чэмпіёнам Беларусі па шахматах. Як гэта было 50 гадоў таму?

У шахматным аддзеле «Знамени юности» пад рэдакцыяй Аляксея Паўлавіча Сакольскага 7.04.1966 паведамлялася: «В Минске проходит розыгрыш первенства Беларуси по шахматам. Участвуют международный мастер Вересов, мастера Ройзман, Шагалович, Сокольский, чемпион Беларуси 1965 г. В. Дыдышко (все Минск), кандидаты в мастера». А 24 красавіка газета падвяла вынікі: «В Минске проходил чемпионат БССР по шахматам. Звание чемпиона республики завоевал мастер А. Ройзман, набравший 10 очков из 13. На одно очко отстал Вересов. По 8 очков у Сокольского и Крупского».

Газета «Физкультурник Белоруссии» апублікавала больш падрабязныя звесткі:

  1. А. Ройзман – 10 з 13; 2. Г. Верасаў – 9; 3-4. А. Сакольскі, Р. Крупскі – 8; 5-6. Р. Збароўскі, А. Шагаловіч – 7,5; 7-8. В. Дыдышка, Ф. Пятруша – 7; 9. Дземянцей – 6; 10. Л. Стругач – 5,5; 11. І. Рубенчык – 5; 12. І. Міхлін – 4,5; 13. А. Войцех – 4; 14. Біркан – 2.

На сайце al20102007.narod.ru калекцыя шахматных табліц увогуле добрая, але поўнай табліцы чэмпіянату БССР 1966 г. пакуль няма…

Ніжэй – урыўкі з публікацыі ў маскоўскім часопісе («Шахматы в СССР», № 8, 1966), дзе можна бачыць выяву пераможцы. Прыведзена і партыя-мініяцюра з каментарыямі аўтара заметкі, А. П. Сакольскага:

1966-1  1966-2

А гэтую мініяцюру Сакольскі пракаментаваў у рыжскім часопісе «Шахматы» (№ 24, 1966). Уступ да публікацыі гучаў так: «Уже своим пятым ходом Ройзман показал агрессивные намерения, готовя атаку на королевском фланге. В дальнейшем он предложил жертву ладьи. Его молодой противник соблазнился материальными приобретениями и был наказан». Напэўна, Абрам Якаўлевіч сам не чакаў, што так хутка ўдасца адолець чэмпіёна Беларусі 1965 года…

А. Ройзман – В. Дыдышка

1.c4 e5 2.g3 Кc6 3.Сg2 g6 4.Кc3 Сg7 5.h4!? Кf6 6.d3 d6 7.Сd2 0-0 8.Фc1 Кd4 9.Кf3 Сg4 10.Кg5! h6? 11.Кge4 c6 12.С:h6! С:h6 13.Ф:h6 Кc2+ 14.Kрd1 К:a1 15.h5! Сf5? 16.hg 1:0.

«Победитель ровно провел все соревнование. Правда, он потерпел одно поражение (проиграв И. Рубенчику), но нашел в себе силы и уверенно закончил турнир», – пісаў А. Шастакоў у тых жа «Шахматах» (№ 17, 1966).

Цікава, што ў свой зорны час А. Я. Ройзман – інжынер МТЗ – вёў шахматны аддзел у газеце «Мінская праўда», але практычна не пісаў пра чэмпіянат БССР, і нават сваю перамогу сціпла не згадаў. 20 красавіка 1966 г. ён паведаміў: «Пачынаем чарговы ХVIII конкурс па рашэнні задач, эцюдаў, камбінацый», а далей штотыдзень даваў заданні чытачам. Даволі шмат месца ён удзяляў матчу на першынство свету Петрасян – Спаскі, які «наклаўся» на мінскі турнір. Так, 11 мая Ройзман пісаў: «“Першы тайм“ закончыўся з яўнай перавагай чэмпіёна свету… І ўсё ж нельга лічыць вынік матча перадвырашаным. Спаскі вызначаецца ўпэўненасцю ў сваіх сілах, ён сапраўдны баец, і можна не сумнявацца, што ў другой палове матча прыкладзе ўсе намаганні, каб выправіць сваё становішча». Тады яшчэ не стары (няпоўных 34 гады) беларускі гулец яўрэйскага паходжання відавочна сімпатызаваў маладзейшаму Барысу Спаскаму.

Падрыхтаваў Вольф Рубінчык, г. Мінск

rubinczyk[at]yahoo.com

Дзякуй за садзеянне Дзмітрыю Маркіну (г. Днепрапятроўск)

1 мая 2016 г.

Раней апублiкаваны матэрыял аб Абраме Ройзмане 

Васіль Жуковіч. Балючая страта (Болезненная утрата)

 

По некоторым показателям, середина 1960-х была для нашего края, да и для всего Советского Союза, временем довольно благоприятным. В Союзе к власти в 1964 г. пришел Леонид Брежнев, в Беларуси в 1965 г. – Петр Машеров. Они, видимо, хотели сыграть на контрасте со своими предшественниками и строили далеко идущие планы. Из речи «премьер-министра» Алексея Косыгина на XXIII съезде партии (5 апреля 1966 г.) «Планируется строительство крупного комбината синтетического волокна в Могилёве… На Полоцком химическом комбинате будут введены мощности по производству 48 тыс. тонн полиэтилена и 50 тыс. тонн волокна нитрона в год». Из директив съезда, касающихся Беларуси: «Осушить 1,5—1,6 млн. гектаров переувлажненных земель, раскорчевать кустарники и мелколесье на площади примерно 900 тыс. гектаров».

«Косыгинская реформа», стройка новых опасных предприятий и варварская мелиорация только начинались, речи новых «вождей» еще не успели надоесть… Убийство в Минске молодого писателя Игоря Ходановича (январь 1966 г.), из-за которого так переживал Владимир Короткевич, процесс Андрея Синявского и Юлия Даниэля в Москве (февраль 1966 г.) многие попросту не заметили. Петрусь Бровка, правда, в докладе на съезде Союза писателей БССР не преминул дать пинка заключенным Синявскому и Даниэлю, а также политэмигранту Валерию Тарсису: «подонки, выродки» («Советская Белоруссия», 14.05.1966). Как будто мало было поэту 1930-х годов…

Советские люди радовались успехам в космосе, куда отправили станцию «Луна-9», которая сделала довольно качественные снимки спутника Земли, а потом и «Луну-10». Вылетали с Байконура и автоматические межпланетные станции «Венера-2», «Венера-3». Тем временем работницы Минского тракторного завода Кудрявцева и Эпштейн жаловались на недоброкачественную заправку шариковых ручек. Главная белорусская газета «Звязда» 14.02.1966 успокоила читательниц: Главное управление бытового обслуживания заказало у Минского завода имени Гастелло аппараты для заправки.

Похоже, общество было более патриархальное, чем теперь. Через полвека непросто представить в центральной газете такую шутку: «Дедушка, а почему женщин не берут в армию? – Э-э-э, внучек, в армии нужна дисциплина!» («Знамя юности», 10.04.1966).

Для евреев это был, пожалуй, последний год относительного спокойствия. Шестидневная война 1967 г. привела к тому, что одни отчаянно бросились в сионизм, другие начали оправдываться за своих соплеменников в газетах и на пресс-конференциях … В 1966 г. Советский Союз еще имел дипломатические отношения с Израилем, так что интересоваться еврейством было «можно, если осторожно».

Недавно умерший в США журналист-антикоммунист Владимир Левин тогда вовсю пропагандировал советский образ жизни – в частности, через газету «ЗЮ». Пописывал стихи, 12.04.1966 предложил «Песенку минских болельщиков», которая начиналась так: «Голубь сизыми крыльями машет, / он в футбол, словно в небо, влюблён. / Коль на поле динамовцы наши, / рукоплещет им весь стадион». Не худшее из того, что он написал … Газета объявила конкурс на мелодию и 1 мая 1966 г. подвела итоги: «Жюри под председательством заслуженного деятеля искусств республики, председателя Музфонда БССР Марка Эммануиловича Шнейдермана, объявляет победителем конкурса Ивана Ивановича Кузнецова».

Случайно или нет, но в апреле того же года Любан Исаак Исаакович (автор песни «Бывайце здаровы, жывіце багата», 1906-1975) получил Почетную грамоту Верховного Совета Белорусской ССР. В том же месяце Плакхин Аркадий Миронович (род. в 1940) впервые завоевал звание чемпиона Беларуси по международным шашкам. В 1966 г. звание мастера наконец-то получили двое минских шахматистов: кандидат технических наук Любошиц Александр Исаакович (род. в 1929) и Головей Тамара Ошеровна (род. в 1943). А Ройзман Абрам Яковлевич (1932-2015), мастер спорта СССР с 1957 года, который штурмовал местные «высоты» уже в начале 1950-х, занимал 3-е место в 1960-м и 2-е в 1963 годах, в первый и единственный раз стал чемпионом Беларуси по шахматам. Как это было 50 лет назад?

В шахматном отделе «Знамени юности» под редакцией Алексея Павловича Сокольского 7.04.1966 сообщалось: «В Минске проходит розыгрыш первенства Беларуси по шахматам. Участвуют международный мастер Вересов, мастера Ройзман, Шагалович, Сокольский, чемпион Беларуси 1965 г. В. Дыдышко (все Минск), кандидаты в мастера». А 24 апреля газета подвела итоги: «В Минске проходил чемпионат БССР по шахматам. Звание чемпиона республики завоевал мастер А. Ройзман, набравший 10 очков из 13. На одно очко отстал Вересов. По 8 очков у Сокольского и Крупского».

Газета «Физкультурник Белоруссии» опубликовала более подробные сведения:

  1. А. Ройзман – 10 из 13; 2. Г. Вересов – 9; 3-4. А. Сокольский, Р. Крупский – 8; 5-6. Р. Зборовский, А. Шагалович – 7,5; 7-8. В. Дыдышко, Ф. Петруша – 7; 9. В. Дементей – 6; 10. Л. Стругач – 5,5; 11. И. Рубенчик – 5; 12. И. Михлин – 4,5; 13. А. Войцех – 4; 14. Биркан – 2.

На сайте al20102007.narod.ru коллекция шахматных таблиц в общем хорошая, но полной таблицы чемпионата БССР 1966 г пока нету…

Ниже – отрывки из публикации в московском журнале («Шахматы в СССР», № 8, 1966), где можно увидеть изображение победителя. Приведена и партия-миниатюра с комментариями автора заметки, А. П. Сокольского:

1966-1   1966-2

А эту миниатюру Сокольский прокомментировал в рижском журнале «Шахматы» (№ 24, 1966). Вступление к публикации звучало так: «Уже своим пятым ходом Ройзман показал агрессивные намерения, готовя атаку на королевском фланге. В дальнейшем он предложил жертву ладьи. Его молодой противник соблазнился материальными приобретениями и был наказан». Наверное, Абрам Яковлевич сам не ожидал, что так быстро удастся одолеть чемпиона Беларуси 1965 года…

А. Ройзман – В. Дыдышко

1.c4 e5 2.g3 Кc6 3.Сg2 g6 4.Кc3 Сg7 5.h4!? Кf6 6.d3 d6 7.Сd2 0-0 8.Фc1 Кd4 9.Кf3 Сg4 10.Кg5! h6? 11.Кge4 c6 12.С:h6! С:h6 13.Ф:h6 Кc2+ 14.Kрd1 К:a1 15.h5! Сf5? 16.hg 1:0.

«Победитель ровно провел все соревнование. Правда, он потерпел одно поражение (проиграв И. Рубенчику), но нашел в себе силы и уверенно закончил турнир», – писал А. Шестаков в тех же «Шахматах» (№ 17, 1966).

Интересно, что в свой звездный час А. Я. Ройзман – инженер МТЗ – вел шахматный отдел в газете «Мінская праўда», но практически не писал о чемпионате БССР, и даже свою победу скромно не упомянул. 20 апреля 1966 года он сообщил: «Начинаем очередной ХVIII конкурс по решению задач, этюдов, комбинаций», а далее еженедельно давал задания читателям. Довольно много места он уделял матчу на первенство мира Петросян – Спасский, который «наложился» на минский турнир. Так, 11 мая Ройзман писал: «”Первый тайм” закончился с явным преимуществом чемпиона мира… И все же нельзя считать результат матча предрешенным. Спасский славится уверенностью в своих силах, он настоящий боец, и можно не сомневаться, что во второй половине матча приложит все усилия, чтобы исправить свое положение». Тогда еще не старый (неполных 34 года) белорусский игрок еврейского происхождения явно симпатизировал более молодому Борису Спасскому.

 

Подготовил Вольф Рубинчик, г. Минск

Спасибо за содействие Дмитрию Маркину (г. Днепропетровск)

Опубликовано 1 мая 2016

Читайте также ранее опубликованный материал об Абраме Ройзмане 

Васіль Жуковіч. Балючая страта (Болезненная утрата)

КАК ЕВРЕЙКИ‑ТРАКТИРЩИЦЫ СПАИВАЛИ БЕЛОРУССКИЙ НАРОД

ЮЛИЯ ЕРМАК 8 Март 2016 / Опубликовано в № 287

Белорусские еврейки, занимавшие в конце XIX — начале XX века достаточно активную социально‑экономическую позицию, среди прочих занятий нередко содержали питейные заведения: рестораны, трактиры, лавки. Жизнерадостная шинкарка, энергичная корчмарка, продающая пиво в кредит, и тому подобные образы прочно вошли в историю Беларуси, стали хрестоматийными для описания еврейской женщины. Но за ширмой нарочитого веселья спрятана полная тяжелого труда доля еврейки, на чьих плечах порой лежало содержание всей семьи. Ей приходилось не только тяжело работать, но и бороться с конкурентами и отстаивать свои права перед местной администрацией.

До середины XIX века общего закона о трактирных заведениях в России не существовало. Так, в крупных городах действовали одни уставы, губернские и портовые города работали по своим правилам и т. д. Закон, регулирующий деятельность питейных заведений на территории Российской империи, был принят 4 июля 1861 года и назывался «Высочайше утвержденное Положение о трактирных заведениях». Это положение действовало и на территории белорусских губерний, входивших в состав империи. Положение строго определяло характер и границы торговли каждого трактирного заведения. Была введена система четкого налогообложения. В 1893 году было учреждено новое положение о трактирном промысле, которое было введено в действие во всех местностях империи, за исключением Царства Польского, и дополняло уже имевшийся закон 1861 года. В частности, вводились характеристики трактирных заведений, а также ответственность местных дум и полиции. Положение расширило категорию лиц, допускаемых к содержанию трактирных заведений. Владелец трактирного заведения за право его держания должен был уплатить в пользу местной городской казны акциз.

Согласно статистическим материалам по уездным и заштатным городам Минской губернии за 1886 год, в губернии насчитывалось: трактиров 362, корчем 951, буфетов 52, пивных лавок 122, оптовых складов пива 3, ренсковых погребов 37, погребов русских виноградных вин 12, винных лавок. «Число заведений для торговли питиями сравнительно с 1885 годом уменьшилось на 204 заведения вследствие увеличения патентного сбора и применения закона 14 мая 1883 года», — было записано в статистическом
сборнике.

Журнал Генеральной проверки торговли по г. Минску по первому податному участку за 1892 год сообщал о шести женщинах‑еврейках, владеющих собственными питейными заведениями. Купчиха Эстер‑Цива Фельдман вместе с компаньонкой Сорой Сонкиной управляли трактиром, в котором продавались хлебное вино и закуска. Их годовой оборот составлял 6000 рублей, а чистая прибыль — 600 рублей. Сора Ничерович и Эта Геня Гурвич содержали трактир, и их оборот был в два раза меньше, чем у купчихи Фельдман, и равнялся 3000 рублей. Таким же торговым капиталом владела и Рася Горфинкель. Годовой оборот трактира еще одной минчанки — Фейги Гамер составлял 2000 рублей, чистая прибыль — 200 рублей в год. В среднем получалось, что жительницы Минска при вложении средств в питейный бизнес получали 10 процентов годовых от оборота. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Полоцке. Трактир, принадлежавший второй гильдии купчихе Хане Мордуховой Гильштейн, с годовым оборотом в 9000 рублей приносил владелице стабильные 10 процентов прибыли. Учитывая несомненную выгоду подобных вложений, в 1904 году Мина Шлиомова Кацнельсон из Бобруйска обращается с ходатайством о разрешении ей продавать крепкие напитки в трактирном заведении второго разряда. Поскольку «по плану о числе и распределении в Минской губернии мест частной продажи крепких напитков на трехлетие 1904–1906 годов в городе Бобруйске намечено одно трактирное заведение второго разряда, но таковое по настоящее время никем не открыто», местный полицеймейстер и окружной надзиратель акцизных сборов считают возможным удовлетворить ходатайство обратившейся.

Почтовая открытка. Минск. Начало XX века. Из книги «Города Белоруссии на старых открытках». (Минск: «Беларусь», 2005)Почтовая открытка. Минск. Начало XX века. Из книги «Города Белоруссии на старых открытках». (Минск: «Беларусь», 2005)

СОРА ВАЙНБЕРГ: СОЗДАВАЯ ТОРГОВУЮ СЕТЬ

Иудейки всячески стремились расширить свой бизнес, в том числе и через открытие питейных заведений в разных местечках и городах. В 1904 году на имя минского губернатора пришло прошение от пивоваренной заводчицы Соры Вайнберг «о разрешении ей содержать в г. Борисов оптовый склад пива и пивную лавку с распивочной или только с выносною торговлею». Трехлетний план распределения мест по губернии для частной продажи крепких напитков показал, что как раз в Борисове имеется одно место и оно никем не занято, и заводчица получила разрешение на открытие оптового склада и пивной лавки при нем. Но этого было явно мало для энергичной и деловой еврейской дамы. В том же 1904 году она вновь подает прошение губернатору, ей недостаточно иметь оптовый склад и лавку в уездном городе, Сора идет дальше, ее цель — губернский город Минск.

По переписи населения Российской империи 1897 года, в Минске насчитывалось 91 494 жителя, более половины населения (47 561) составляли евреи. Для сравнения: в 1904 году была издана книга «Минская губерния», где были опубликованы статистические данные и по городу Борисову. Согласно переписи, в Борисове проживало 15 063 человека. Как известно, чем больше город, тем больше возможностей для заработка.

Заявительница хотела открыть еще один оптовый склад пива и лавку с выносной продажей напитков. В отличие от Борисова, где имелось всего лишь одно свободное место для данного вида деятельности, в Минске вакантных мест значилось больше. Как сообщал окружной надзиратель акцизных сборов, отвечая на запрос губернской канцелярии, «согласно плану на трехлетие 1904–1906 годов, в г. Минск имеются свободные места для склада и лавок с выносной торговлей», вторил ему и минский полицеймейстер — «препятствий не встречается», поэтому оба чиновника «имеют честь покорнейше просить Ваше Сиятельство не отказать Вайнберг, о последующем решенииуведомить». Какое количество мест под этот вид деятельности оставалось незанятым в Минске на 1904 год, в документе не указывается, очевидно лишь то, что акцизные чиновники были весьма заинтересованы в оказании содействия заявительнице. По‑видимому, Сора Вайнберг была женщиной умной и умела находить общий язык с властями.

РАСЯ ШМУЛОВНА ПРАСКОВСКАЯ И «ВНИМАТЕЛЬНЫЕ СОСЕДИ»

Женщины, успешно работавшие в этой сфере, нередко сталкивались с жалобами на свои заведения. Чаще всего жалобщики просили местную губернскую власть приостановить, а лучше вообще закрыть ресторан. Показательно дело Раси Шмуловны Прасковской. Эта 25‑летняя женщина содержала в городе Слуцке по Мостовой улице ресторан второго разряда, в котором велась продажа крепких напитков. Как указывали заявители, «в этом ресторане, несмотря на то, что законом запрещается торговля спиртными напитками в неуказанное время, туда собираются местные кутилы и почти каждый день и каждую ночь производят беспорядки, по улице нарушая тишину, даже были случаи, что и окна били у соседей и в ресторане». Далее заявители напоминали местной администрации: «Муж Раси, Гершун Прасковский, с другими лицами в прошлом году избил постового городового при исполнении служебных обязанностей, хотя за это было возбуждено дело, но они остались безнаказанными. Местные слуцкие власти не могут не знать о деяниях Прасковского, но почему‑то на это власть мало обращает внимание». На основании изложенного заявители просят сделать распоряжение о закрытии указанного ресторана как несоответствующего. Разобраться в ситуации было поручено слуцкому исправнику, который сообщал: «Честь имею донести, что жалоба эта возникла на почве споров между вышеупомянутыми жалобщиками и Расей Прасковской, что же касается показаний бывшего городового слуцкой полицейской команды Бородича, то показания его не заслуживают особого доверия как человека, пристрастного к крепким напиткам и уволенного от службы за нетрезвое поведение». К этому сообщению был прикреплен протокол дознания лиц, терпевших неудобства от работы ресторана Раси Прасковской:

Шмуйлов Проект 49 лет еврей не судим, живет по соседству с рестораном Раси Прасковской на Мостовой улице, ему очень часто приходится ходить по ночам мимо упомянутого ресторана, где почти каждую ночь ресторан зазывает местных кутил тем, что он открыт до двух ночи, а то и больше чем до двух ночи. Собираясь, производится пьянство, драки были слышны соседям, живущим в округе с рестораном. По случаю субботы не расписался [приписано рукой помощника уездного исправника].

Ципа Зусьманова Искрич 28 лет еврейка обучаемая, живу по соседству с рестораном Прасковской и знаю, что таковая производит торговлю в неустановленные часы, часов до двух и даже больше. Центральная дверь и ставни в окнах закрываются, а черный ход открывается, что я лично наблюдаю. Там происходят драки, оканчивающиеся даже увечьями, что не дает соседям спокойно ночью отдыхать и нарушает общественную тишину.

Заявление (фрагмент) на имя минского губернатора с просьбой закрыть ресторан Прасковской. 4 июля 1912. НИАБ в МинскеРапорт слуцкого уездного исправника на имя минского губернатора по поводу ресторана Прасковской. 29 октября 1912. НИАБ в Минске

Заявление (фрагмент) на имя минского губернатора с просьбой закрыть ресторан Прасковской. 4 июля 1912. НИАБ в МинскеРапорт слуцкого уездного исправника на имя минского губернатора по поводу ресторана Прасковской. 29 октября 1912. НИАБ в Минске

Янкель Аринович добавлял, что владелица заведения, закрывая дверь, впускает ночных посетителей черным ходом. Пейсах Майзель, живущий по соседству, в своем объяснении, кроме стандартного сообщения о нарушении рестораном правил торговли, дополнительно указывал: «С Расей Прасковской я никогда не судился и никакой злобы против нее не имею». На эти заявления мещанка Рася Шмулова Прасковская давала следующее краткое объяснение: «В содержимом мною ресторане я никогда не производила торговлю и не произвожу, все указанные допрошенные лица на меня наговаривают по злобе». Поскольку очевидных нарушений в торговле обнаружено не было, акциз платился своевременно, жалоба исходила со стороны местного еврейского населения на свою соплеменницу, местная администрация решила, что это внутренние проблемы горожан. Ресторан продолжил свою работу.

ТАЯ БОРУХОВНА ИВЕНСКАЯ

Иначе дело обстояло, когда жалобщиками выступали лица, имевшие светскую или религиозную власть. Епископ Слуцкий, викарий Минской епархии, обратился с жалобой на содержательницу пивной лавки Таю Боруховну Ивенскую в местечке Цирин Новогрудского уезда. Епископ был возмущен тем, что, во‑первых, лавка располагалась на единственной дороге, ведущей в церковь, а во‑вторых, в непосредственной близости от памятника императору Александру II. Подобное расположение «является крайне нежелательным и опасным в религиозно‑нравственном отношении для прихожан. Идя в храм или из храма в дождливое и холодное время, богомольцы обязательно зайдут в пивную, чтобы погреться и отдохнуть». Вследствие этой жалобы Тае Ивенской было отказано в выдаче патента на дальнейшее содержание пивной лавки. Ее встречные ходатайства минскому губернатору с указанием на тот факт, что все пивные лавки находятся в местах сосредоточения людей и что «она ничего не нарушала, и не чувствует за собой никакой вины», оказались безрезультатными. Новогрудскому исправнику было приказано оставить без удовлетворения прошение Таи Ивенской. Как правило, заявления со стороны религиозной власти местной администрацией удовлетворялись, поскольку в обращениях использовались веские аргументы, затрагивающие нравственный облик общества.

Нелишним будет упомянуть и о бытовавшем стереотипе о спаивании христианского населенияевреями. В целом мнение русских чиновников о роли евреев в экономике сводилось к тому, что они:

— завладели расположенными во всех людных местах кабаками, соблазняют христиан к пьянству, чем довели до нищеты и совершенного умственного отупения христианское население;

— совершенно изолированы от христиан, с которыми не только не роднятся, но даже их пищи не употребляют;

— имеют большое превосходство перед христианами в том, что сами в чрезвычайно скромных размерах пьют водку и совсем не пьют вина.

ЭСТЕР‑РЫСЯ ДЕРЕЧИН И СЛУЦКИЙ УЕЗДНЫЙ ИСПРАВНИК

Иная ситуация сложилась с пивной лавкой Эстер‑Рыси Деречин, находившейся вблизи от казарменного помещения стражников пешей команды слуцкого отряда. «Они часто посещают лавку, что, в свою очередь, отражается на их поведении и служебной деятельности. Имею честь просить закрыть эту лавку, при этом имею честь доложить, что ответственное лицо этой лавки неоднократно привлекалось к ответственности за нарушение обязательных постановлений», — рапортовал слуцкий уездный исправник в 1912 году. В ответ на этот рапорт управляющий акцизными сборами докладывал, что лавка Деречин находится дальше от казармы, чем лавки Гуревича и Прасковской, кроме того, команда пеших стражников расформирована и упразднена. Следовательно, в закрытии лавки нет надобности. Возможные причины, вызвавшие столь пристальное внимание уездного исправника к лавке Рыси Деречин, кроются в конкурентной борьбе между владельцами пивных лавок, не гнушавшихся использовать административный ресурс в своих целях.

Нередки были случаи, когда еврейки привлекали в качестве юридического лица людей нееврейского происхождения. Так Ева Карловна Галковская, Эстер Янкелева Найдич, Малка Бениаминова Гухштейн и Иван Хвесюк получили разрешение на открытие трактиров второго разряда в городе Пинске. Это разрешение датируется 29 января 1913 года. Не проходит и трех месяцев с момента получения разрешения, как Иван Хвесюк изъявляет желание переуступить трактир Хане Исеровой Лившиц.

В Минском архиве сохранилось большое количество документов, отражающих повседневную деятельность владелиц трактирных заведений. Как видно из приведенных выше примеров, хозяйка трактира должна была не только обладать коммерческой хваткой, но и быть готовой к судебным разбирательствам, жалобам и наветам. Ее повседневная жизнь была наполнена постоянной борьбой за существование.

Опубликовано 29.04.2016

Наши люди в Иерусалиме. К 500-летию белорусской Библии

N_ludi1

Фото (слева направо): Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Мордехай (Рабинович) Бен-Ами и Хаим Нахман Бялик.

1. Росла ли в Эдеме бульба?

Писатель Менделе Мойхер-Сфорим в своей книге «Путешествие Вениамина Третьего», опубликованной в 1878 году, несколько раз употребил слово «бульбус». Назвав так знаменитый корнеплод, Мойхер-Сфорим привнес в иврит, который тогда бурно возрождался и активно замазывал пробелы, новое-старое словечко. Оно, судя по всему, появилось не без влияния славянской языковой стихии, что окружала почтенного литератора в родных Копыле и Слуцке. Нужно заметить, у «бульбуса» крепкие корни. Древнегреческие. С этим словом евреи были знакомы по меньшей мере полторы тысячи лет — бульбус можно выкопать там и сям на страницах Талмуда. Правда, там он означал не картофель, которого доколумбова Евразия не знала, а репчатый лук.

Несмотря на опеку известного литератора и шикарную родословную, в современном разговорном иврите «бульбус» не прижился. Сейчас на рынках и в супермаркетах Хайфы, Иерусалима и Петах-Тиквы звучит иное слово, предложенное менее известными реаниматорами иврита — «тапуах-адама» (дословно «яблоко земли»). Филологические аргументы в пользу этого слова тоже сильные — корни же исконно-семитские (а не древнегреческие), а обе половинки словосочетания, «тапуах» (яблоко) и «адама» (земля), появляются уже во втором разделе библейской Книги Бытия, которая, естественно, куда древнее Талмуда.

Однако при более старательном рассмотрении слово «тапуах-адама» оказывается не таким естественным и древним, как на первый взгляд. Картошка же не описана в эдемском саду или стране на запад от рая, куда сослали незадачливого Адама. Фантазия отказывается рисовать эту дикую картину «первый человек в стоптанных сандалиях ползает по эдемским грядкам и собирает с зеленых кустов колорадских жуков». По Библии, в раю был просто «тапуах», яблоко, которое предложил Змей Еве, и просто «адама», земля, из которой и возник Адам. Слепить половинки в словосочетание догадались те, кто знал современный французский язык. Во французском эти две частички еще в ХVIII веке срослись в неологизм «pomme de terre», «яблоко земли».

  1. Фабрика слов

Живой язык не всегда слушается филологии. Чтобы понять, почему евреи не подчинились авторитетному литератору и языковеду Мойхер-Сфориму, а придумали иное полуискусственное слово, придётся отбросить в сторону привычный миф о решающей роли харизматичных личностей в деле возрождения разговорного языка. Правда состоит в том, что иврит возрождали до Элиэзера Бен-Иегуды и после него. В Европе и на Земле Израиля усердствовал целый легион профессионалов, любителей и просто заинтересованных самоучек, которые на страницах газет, книг и рефератов пускали в разговорный оборот новые слова. И голоса таких корифеев, как Менделе Мойхер-Сфорим или Элиэзер Бен-Иегуда, далеко не всегда учитывались.

Чтобы понять лингвистическую горячку, которая охватила евреев конца ХІХ — первой половины ХХ века, достаточно почитать биографии военных, общественных деятелей и политиков того времени. Очень часто в конце будет небольшая приписка вроде той, на которую я наткнулся, читая официальное жизнеописание одного израильского профсоюзного лидера средней руки: «Также ввел в иврит слова „стаж“ и „бульдозер“».

Cлова, которых не было в Библии, становились объектом яростной дискуссии. Вот и классик израильской поэзии, студент Воложинской иешивы (и, кстати, гражданин БНР) Хаим Нахман Бялик настаивал, что бабочку, которая, увы, не порхала на страницах Танаха, нужно называть на иврите «птицей виноградников». Сейчас это утверждение вызовет разве что кривую улыбку израильского школьника, который при виде крылатой букашки употребит абсолютный неологизм «парпар». Парпар-бабочка за эти десятилетия сделалась фактом речи, а «птица виноградников» — только книжной метафорой.

Вообще, довольно трудно установить, почему в современном разговорном иврите одни слова прижились, а другие – так и остались внештатными синонимами. Даже на примере так называемых международных слов непросто найти причину, по которой современные израильтяне, почти как мы, говорят «тэлефон», а компьютер именуют сконструированным словом «махшев» (буквально «считалка»).

…Да уж, «тапуах адама» победила «бульбус» — не совсем честно и по воле случая. К нашему искреннему разочарованию французско-семитское лобби в иврите одолело белорусско-греческое. От бульбапропаганды Менделе Мойхер-Сфорима в живом иврите закрепилось только прилагательное «бульбуси» — «шишковатый», «клубневидный». Обычно это прилагательное используют, когда речь заходит о форме носа.

  1. Реаниматоры иврита

Несмотря на то, что в картофельно-бульбяной эпопее ХІХ-ХХ веков белорусы остались с носом, в ХХІ веке они активно подгребают под себя израильский национальный пантеон. Осмелюсь заявить, что на сегодняшний день уроженец м. Лужки Элиэзер Бен-Иегуда больше белорусский герой, чем израильский. Екатерина Кибальчич, организатор курсов «Мова ці кава», самой значительной инициативы ХХІ века по оживлению белорусской речи, в своем программном тексте «Наливайте кофе, а я расскажу вам историю» апеллирует именно к израильскому примеру:

«Элиэзер Бен-Иегуда был энтузиастом, даже фанатиком. Он переехал с женой в Палестину (сегодняшний Израиль). Впервые став на берег исторической родины, начал разговаривать на иврите с каждым встреченным евреем: с менялой, продавцом в лавке… И иногда ему даже отвечали пусть на ломаном, но иврите».

N_ludi2

Реувен Рубин, «Иерусалим», 1925

Люди, которые культивировали иврит в Палестине, в глазах современных белорусов кажутся титанами, одержимыми популяризаторами, тогда как в Израиле их прославление уже, пожалуй, пошло на спад. Бен-Иегуда, конечно, присутствует в школьных учебниках, а почти в каждом городе одна из центральных улиц обязательно носит имя Великого Реаниматора. Но в массовом сознании эта фигура приобрела налёт комичности. В теперешнем мире герой лингвистического чуда подается скорее в юмористическом освещении, иногда даже как неистовый ревнитель, который маниакально принуждал окружение разговаривать на единственно правильном языке.

Пару лет назад израильские экраны обошел провокационный набор скетчей «Евреи идут!» В одном из них Элиэзер Бен-Иегуда застает своего сына Итамара за чтением эротического журнала. Вместо педагогических внушений отец начинает вдохновенно объяснять, как будут называться интимные части тела на иврите, а также советоваться с полностью смущенным парнем, как бы их можно было назвать более метко.

Здесь, наверное, всё объяснимо. Нужды в мифах о языковом возрождении в современном Израиле нет – все и так разговаривают на иврите. А в Беларуси, где ситуация принципиально иная, такие фигуры очень нужны. Как заметил тот же Менделе Мойхер-Сфорим во вступлении к «Вениамину Третьему»: «А уж о людях почтенных, о людях уважаемых и говорить не приходится! Их, конечно, охраняют сонмы херувимов, подстрекающих каждого и нашептывающих ему примерно так: „Вылезай ты, шельмец этакий, из болота!“»

Несмотря на сильную опору, составленную из классиков-херувимов и их крылатых цытат, переносить в языковом вопросе всю тяжесть на героический миф не стоит. Элиэзер Бен-Иегуда, Хаим Нахман Бялик, Менделе Мойхер-Сфорим сыграли свою роль, но оживили язык, в конце концов, не столько их статьи и литературные произведения, и даже не жертвенность первых носителей. В 1922 году, в год смерти Бен-Иегуды, в Иерусалиме всего только несколько десятков семей ежедневно общались на иврите, а перспективы устной речи выглядели всё еще туманно. Процесс пошел лет через десять – прежде всего благодаря удачной исторической ситуации, воле общества и политическому маневру.

Поceму в завершение перечислим основные события, которые привели к тому, что в Израиле теперь разговаривают на иврите:

  1. 1912 год. Учреждение в Хайфе (на то время – городе Османской империи) университета «Технион», большой политехнической академии. В «Технионе» после непродолжительных споров иврит выиграл состязание у значительно более популярных в то время немецкого и английского языков. Выиграл главным образом потому, что англофилы и германофилы не смогли договориться. Победил язык, совсем на то время не приспособленный для обозначения катетов и преподавания сопромата. Появление такого ВУЗа волей-неволей подталкивало научную элиту к переходу на иврит. Гуманитарная же элита переходила на иврит и без гуманитарного университета.
  2. 1918 год. Обязательный перевод сельских (киббуцных) школ, где училось большинство еврейских детей, на иврит. Родители-репатрианты могли себе разговаривать на каких угодно языках, а детки между собой уже чирикали на иврите, перенося его из школы в быт.
  3. 1921 год. Принятие закона, по которому на всей территории Земли Израиля (тогда провинции Британской империи) иврит объявлялся официальным, обязательным к употреблению языком. Еврейские лоббисты в Лондоне протолкнули в колониальный закон обязательное дублирование на иврит всей государственной британской документации и делопроизводства.
  4. Ну и, конечно, ивриту немножко повезло.

 

Павел Костюкевич, переводчик израильской литературы

 

Оригинал здесь: http://www.svaboda.org/content/article/27699371.html

Перевел с белорусского Вольф Рубинчик

Опубликовано 27 апреля 2016

К 30-летию Чернобыльской катастрофы

Люди, которые во время Чернобыльской аварии оказались в зоне бедствия и прилегающих к ней областях, по просьбе Романа Попкова вспомнили, что пережили и как спасались
Советское государство на протяжении 70 лет существования объясняло гражданам, какие книги им нужно читать, какие фильмы смотреть, какие песни слушать, в какие идеи им следует верить, а какие идеи с гневом отвергать. Государство чутко следило за всеми сторонами жизни человека и могло залезть куда угодно — от телефонной трубки до постели. Но в апреле 1986 года это государство мгновенно забыло о своей роли всепроникающего хранителя и учителя. Когда случилась самая страшная беда с момента окончания Великой Отечественной войны, оно бросило миллионы людей в неизвестности и панике.

Одно из последних и, одновременно, одно из самых серьезных преступлений руководства СССР — утаивание от советских граждан самого факта катастрофы на Чернобыльской АЭС, а затем и масштабов этой катастрофы.

Хотя в феврале 1986 года на трибуне съезда КПСС говорили о необходимости «гласности», в первые, критически важные дни после аварии никакой «гласности» относительно произошедшего не было.

Даже жителям Припяти, в которой фактически и находилась АЭС, сообщили о беде по местному радио только через 36 часов, — и это было сообщение о полной эвакуации города, так как «складывается неблагоприятная радиационная обстановка». Жителям зараженного огромными дозами радиации города по радио советовали «взять с собой на первый случай продукты питания».

«Товарищи! Временно оставляя свое жилье, не забудьте, пожалуйста, закрыть окна, выключить электрические и газовые приборы, перекрыть водопроводные краны»,— заодно напомнила диктор припятской радиостанции.

Если жители прилегающих к АЭС территорий были оповещены о катастрофе с полуторасуточным опозданием, то остальная страна почти ничего не знала о произошедшем еще несколько дней. Радиоактивному загрязнению подверглись обширные территории Украины, Белоруссии и России. Особенно сильно пострадали Киевская, Гомельская и Брянская области. Жители этих регионов нуждались как минимум в подробнейших инструкциях по технике безопасности, в постоянном медицинском наблюдении. Но киевляне, брянцы и другие советские граждане, которым не посчастливилось жить рядом с чернобыльской зоной, в конце апреля — начале мая плохо представляли себе сложившуюся ситуацию и были предоставлены сами себе.

Первое сообщение ТАСС по чернобыльской теме было зачитано вечером 28 апреля в программе «Время». Оно стоит того, чтобы привести его полностью:

«На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования происшедшего».

Даже этого пустого и бесполезного сообщения, на которое мало кто обратил внимание, могло не появиться, — но тревогу забили на Западе. 27 апреля резко скакнул уровень радиации в Швеции, и там быстро установили, что источником заражения является территория СССР. После того, как министр энергетики Швеции рассказал о происходящем на пресс-конференции, Москва была вынуждена «дать тассовку».

Кое-какую информацию получили те, кто по долгу службы оказался вовлечен в ликвидацию последствий аварии, и те, у кого к ликвидации последствий были подключены знакомые или родственники. Некоторые узнавали о подлинных размерах катастрофы из эфира западных радиостанций. Советская власть в те апрельские и майские дни подвергала здоровье миллионов своих граждан смертельной опасности, и именно западные «вражеские голоса» передавали необходимые инструкции безопасности для жителей радиационных районов. А «государство рабочих и крестьян» этот спасительный эфир нещадно глушило.

Но миллионы граждан ничего не знали вплоть до конца первой декады мая, когда в советских СМИ наконец появились более развернутые сообщения.
По нашей просьбе жители Брянщины и Киевщины вспомнили о том, как весной 1986 года им стало известно об аварии на Чернобыльской АЭС и как они пытались защитить себя и свои семьи в условиях бездействия со стороны государства.
(для прочтения всего материала, кликнуть на начало)

***

***

Чернобыль: из архива КГБ

Владимир Вятрович (в блоге Свободное место) 25.04.2016

Чернобыльская катастрофа стала переломной в советской истории и запустила отсчет времени до конца Советского Союза.

Рассекреченные документы КГБ позволяют воссоздать и предпосылки этой аварии, и что случилось собственно 26 апреля 1986 года, и как советская власть боролась – или не боролась – с последствиями аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

***

Klub

Материалы по теме, опубликованные на сайте в предыдущие годы:

Чернобыль: 25 лет спустя

Опубликовано 26 апреля 2016 01:11

Добавлено 26 апреля 12:58 большой материал  Чернобыльцы

И еще более свежее из фейсбука     татьяна сулимова  

 Город Минск, Беларусь

Период распада.

– Какой отвратительный вкус!
– Пейте, – строго сказала мама, и мы с подружкой дождались, пока она уйдет из кухни, чтобы вылить неудавшийся молочный коктейль в раковину.
Мама, чувствуется, была начеку. Вернулась, ввалила по полной программе, достала банку с йодом и констатировала – теперь мы каждый день будем пить ВОТ ЭТО!
– Йод?!
-Да! И дома сидите. Все выходные.

Кто-то кому-то позвонил, сказал, что солдатиков массово перебросили на Чернобыльский реактор, страшное случилось. Тот перезвонил своим родственникам, те поделились с соседями, соседи предупредили нас, мы стали пить йод. Это было еще до майских, можно сказать везение, что так это сарафанное радио сработало. Обычное молчало. То есть пело, декламировало, поздравляло людей в передаче «Абедзенны перапынак», но про Чернобыль ни-ни.

Потом вызвали моего отца, уже после майских, так он стал ликвидатором, и после долгие годы принимал участие в проектных работах саркофага, в его реконструкции и обновлении. Гробница реактора все никак не получалась совершенной.

В мае к нам переехала моя двоюродная сестра Лена, которая жила в Брагине с бабушкой. И мы начали жить вместе и учиться в одном классе. Бабушка, как и все жители городского поселка, уезжать ни за что не хотела. До смешного, по улицам люди ходят в спецодежде, улицы моют, а бабули сидят себе на лавках, рассаду посадили. Эти овощи их потом заставили выкопать и сжечь.
– А во вам! – конструировала бабуля пальцы в кукиш.
Борщ, говорила, был – во! Вкусный.

Не помню, кто первый рассказа мне анекдот про чернобыльского ежика. После шутки посыпались одна за другой- про свинцовые трусы, про гигантский огурец.
– Почему в зоне отчуждения грибы собирать нельзя?
-Разбегаются.
– А почему их грибники не поймают?
– Так грибники светятся, и грибы их издалека видят.

Так, если честно, жизнь устроена. Беда не может занять всю твою сущность, тем более такая незримая. Душа стремится к солнцу, на дворе лето. Нам с Леной по 11 лет, мы сбиваем коленки и это гораздо неприятнее.

День от дня радио становится все разговорчивее, еще конечно подбирает слова, но уже звучат печальные факты и рекомендации.
– Теперь им конец, из этого бардака уже не выбраться, – констатирует папа, употребляя, если честно, слова покрепче и уезжает в очередную командировку.
Мы и сами чувствуем, что скоро наступит новый период. Про периоды, кстати, мы узнали еще до посвящения в раздел науки, под названием химия. Узнали, что радиоактивный йод уже распался и больше не нужно пить отвратное молоко. Это было первой победой. Йод распался и все распадется, все будет замечательно просто.

– Как там?
-Обычная жизнь.
Папа привозил из «зоны» рассказы о невероятном урожае, который нельзя употреблять в пищу, о тишине, о людях, не желающих съезжать со своих домов.
– Всю жизнь эти бабули там вековали, куда они теперь из Брагина?..
И наша не хотела бросать хату. Уже много позже, решила она все же сменить прописку на минскую. В основном, конечно, ради Ленки. Я пришла к ней в гости, в последние дни жизни бабушки.
– Как ты?
– Да, вот, коньки собираюсь откинуть. Войну пережила, дочку похоронила, Чернобыль меня не взял, а теперь вот…

В этом была единственная истина и правда всей жизни. Можно многое вынести, но, в конце концов, вся твоя история закончится в один день, который потом назовут датой смерти.
Так они и уходили, наши бабули-переселенки. Не из родных стен, не в родную землю. Я это чувствовала, и, наверное, в день похорон бабушки впервые поняла, что-то особенное про эту Чернобыльскую трагедию.

Папа не пользовался льготами, которые давало ему удостоверение ликвидатора.
-Да ну, ходить объяснять, подтверждать. Обычная работа у меня, не надо льгот.
Так наша семья и прошла сквозь эту историю. Рутинно. Молоко, ежики и каждый день. В этой части жизни, много таких, как мы, кого коснулось, но не ранило. Тридцать лет прошло. Тридцать лет- это период полураспада цезия 137 и стронция 90. Через тридцать еще половина распадется. Еще…. А дальше – жизнь. Надеюсь уже без периодов.

А еще я, засыпая, все думала – может это мы, советские дети виноваты. Не нужно было рисовать этот ужасный грибок по поводу и без. Но мы так боялись ядерного взрыва, что он материализовался. И начался период распада.

А вот еще одно совсем свежее из Фб от

Yelena Nebeskaya  Morrisville, PA, United States
  • Вот уж тридцать лет радость от моего дня рождения омрачена воспоминанием о Чернобыле . Я жила в 15 минутах от этого сейчас жуткого , а когда- то цветущего и спокойного городка . Мы провожали тогда друзей поздней ночью после веселого и , как обычно , шумного застолья и сотни автобусов , пожарных машин и скорых двигались в этом направлении и мы не понимали , что происходит . Дома посапывала моя маленькая дочурка , которой исполнилось 5 месяцев , цвели каштаны и сирень , мы были молоды , счастливы , воздух пьянил и никто не мог подумать , что это начало отчета другой жизни , что включился счетчик для многих из тех , кто находился в этом потоке , движущемся к смерти. Я каждый год вспоминаю в этот день тех, кто пытался спасти нас , кто был там, а потом умирал в муках ..,. Только через время мы узнали о масштабах аварии , которую от населения тщательно скрывали . Кошмар по – советски . Помню майские праздники и мерзкий парад , на которых всех погнали , а потом многочисленные пикники по городу , ведь никто не мог поверить , что это так опасно и никто не предупрежден , и лишь потом чуть позже , когда слухи распространились по городу началось паломничество в аэропорту и на вокзале , опустевший от детей и женщин город , и я со своей крошечный дочуркой в Крыму ( спасибо папочке , который чудом все устроил самым лучшим образом , чтоб отправить меня с дочкой ) и местные , подозрительно спрашивающие : ” а это не заразно ? ” …. И батарея бутылок красного вина в кухне , которое якобы выводит радиацию … Жизнь продолжается, the show must..

 

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ І МУХІ (12)

От  ред.  belisrael

Минский “политолог”-паразит, о котором немало в Хронология бесконечной подлости Вольфа Рубинчика и ряде др., материалов, многие свои опусы начинавший со слова “шалом”, в последнее время перестал притворяться евреем, рассказывавший на своем канальчике для нескольких инвалидов, что уходит на шабат, да и антилукашистская “смелость” сошла на нет.  Забыл о насмешках над чергинцом, муковозчиком и остальными пропагандистами СБ. Видно что гнида, свалившаяся на сайт, чтоб засрать его и смародерить кучу бабла, гордившийся тем, что никого не боится, таки забеспокоился и  очень не хочет присесть туда, где продолжают находиться многие сотни, в том числе арборист  Степан Латыпов, в 3-й раз пытавшийся совершить суицид. В июле 2025 года политзаключенного жителя “Площади Перемен” Латыпова перевели из могилевской тюрьмы № 4 в исправительную колонию № 22 “Волчьи норы”, где сразу поместили в штрафной изолятор, а затем – в помещение камерного типа. Там Степан порезал себе вены, и там же его зашивали. Примерно в сентябре 2025 года его снова перевели в тюрьму. Сам Степан якобы говорил, что не видит смысла жить и не выдержит еще один срок в тюремном режиме. Да и вышедшего своего сябра Северинца, который из Вильнюса продолжает мечтать о Вольной Беларуси, не вспоминает.

*

24 марта паразит, чтоб хоть как-то напомнить о себе, но никак не затрагивать лукашистов, вспомнил что писал о Кульбаке в 2016 в одних из первых долгоиграющих котлетсмухами, которыми замусорил сайт, поведав, что тот был не такой уж безупречный и смелый.

4 апреля 2026

***

Гэтым разам серыя выходзіць збольшага гістарычна-літаратурная. Але пазюкаем і пра сучаснасць.

Вясна юбілеяў: Натану Воранаву – 100, Майсею Кульбаку – 120, Змітраку Бядулю – 130. Нядаўна выявіў, што ў Бядулі (1886–1941) з’явіўся нават свой акаўнт у фэйсбуку 🙂 Бядулезнаўства (у адрозненне ад кульбаказнаўства) заўжды ў Беларусі было даволі моцнае, выдаваліся яго зборы твораў і г. д. У апошні час вывучэннем спадчыны Самуіла Плаўніка і яго сваякоў даволі імпэтна займаецца кандыдат філалагічных навук Віктар Жыбуль (артыкул пра маці Бядулі – толькі адзін прыклад), так што наўрад ці скажу тут нешта новае. Па просьбе журналіста Іллі Рэзніка апублікаваў некалі паэму «Жыды» (1915) у газеце «Анахну кан», дый годзе. Ага, ледзь не забыўся: у бюлетэні «Мы яшчэ тут!» за 2003 г. можна знайсці пару артыкулаў Бядулі пра яўрэяў і сіянізм (пачатак 1920-х), напісаных з пазіцый беларускага нацыяналіста.

У красавіку 2016 г. па беларускім радыё аж цэлы тыдзень транслявалі творы Бядулі – добра, што гэтага пісьменніка помняць, і яго яўрэйскія карані мала каму замінаюць. «Радыё Свабода» прывяло 20 «нечаканых» фактаў пра Бядулю… Можа, у юбілей не варта было б, але я ўсё-ткі ўспомню, што адзін з доследаў пра пісьменніка называўся «Самаразбурэнне, ці Скамечаны лёс», і слушна. 21-ы факт пра Бядулю такі – ён быў заўзятым прыстасаванцам. Мікола Іваноў у артыкуле 1995 г. «Зьмітрок Бядуля (Паміж яўрэйствам і беларускасьцю)» пісаў пра нібыта ўнікальную здольнасць пісьменніка «своечасова распазнаваць сутнасьць чарговай кампаніі барацьбы з ворагамі народа і хутка выступаць з самаабвінавачваньнямі». Каб жа ён толькі сябе лупцаваў… У 2-м томе рамана «Язэп Крушынскі», які я чытаў у Нацыянальнай бібліятэцы, нямала месца аддадзена выкрыццю «нацдэмаў», эліты беларускай інтэлігенцыі 1920-х гг. На жаль, жанр гэтага тома блізкі да даносу.

Не паглядзеўшы ў мінулае без ружовых акуляраў, не прааналізаваўшы памылкі папярэднікаў, не «закрыўшы гештальт», нікуды мы не прыйдзем. Гэта разумеў украінскі літаратар і журналіст Алесь Бузіна, подла забіты год таму ў Кіеве (забойцаў дагэтуль не знайшлі). У канцы ХХ ст. ён выдаў кнігу «Ваўкалак Тарас Шаўчэнка», дзе паказаў украінскага класіка не толькі – і не столькі – з параднага боку. Твор меў правакацыйны прысмак, але, на маю думку, паспрыяў (каля)літаратурным дыскусіям, ажывіў вобраз Шаўчэнкі, карацей, заахвоціў сяго-таго з чытачоў мысліць. На Бузіну падавалі ў суд за «ачарненне», ды суд ён выйграў.

І пра Кульбака… У многіх крыніцах пашыралася меркаванне, што ён, пераехаўшы з польскай Вільні ў БССР (пад канец 1928 г.; яго з сумам праводзіў натоўп чытачоў-шанавальнікаў), захаваў унутраную свабоду, ухіляўся ад савецкіх догмаў, карацей, паводзіў сябе як праўдзівы еўрапейскі пісьменнік. Не зусім так. Напрыклад, у мінскім часопісе «Штэрн» № 10, 1936 быў апублікаваны кароткі – на 2 старонкі – нарыс Майсея Кульбака «Шлях народнага паэта», прысвечаны Якубу Коласу, дзе не абышлося без хваласпеваў Сталіну і яго нацыянальнай палітыцы. Я б паверыў, што хваласпеў самахоць уставіла рэдакцыя на чале з Ізі Харыкам, каб Кульбак не быў членам той рэдакцыі… Але гэта паўбяды. Яшчэ больш прыкра чытаць заметку аўтара бліскучых «Зельманцаў» пра «трацкісцка-зіноўеўскую контррэвалюцыйную фашысцкую банду» («Літаратура і мастацтва», 10 верасня 1936 г.). Асобныя радкі – простае палітычнае абвінавачванне калегаў у шкодніцтве: «Доўгі час арудаваў у яўрэйскай совецкай літаратуры Дунец і ніхто з пісьменнікаў з яго не сарваў маскі. Характэрна, што ўжо пасля таго, як Дунца выключылі з партыі, Беларускае дзяржаўнае выдавецтва даручыла яму пераклад такой адказнай кнігі, як “Як гартавалася сталь” Н. Остроўскага. Зразумела, што Дунец сапсаваў гэтую кнігу».

Пасля Дунца шэдэўр Астроўскага пераствараў сам Кульбак, а ўжо ў 1937-м ён лёг у адну яму з Хацкелем Дунцом, няўрымслівым марксісцкім крытыкам, які ў пачатку 30-х гг. папсаваў пісьменнікам нямала крыві. Вядома, асноўная віна за адыёзныя заявы кладзецца на тых, хто давёў літаратараў да стану «павукоў у слоіку», на кіраўніцтва бальшавіцкай партыі, але тым не менш…

У траўні 2015 г. я прапаноўваў назваць вуліцу ў Мінску імем Майсея Кульбака. Цяпер я ўжо не на 100% упэўнены, што патрэбна іменна такая вуліца; магчыма, лепей бы пасавала сучаснаму гораду вуліца Зельманцаў (або хоць Зельманскі завулак). Героі Кульбака ў нейкім сэнсе аказаліся лепшыя за яго самога. У прыўкрасным пісьменстве так бывае.

Цешыць, што ўсё часцей да нас завітваюць творцы з Ізраіля. Ёнатан Барг, які прыязджаў у Мінск у лютым 2016 г., мае пра Беларусь добрыя ўражанні. У інтэрв’ю belisrael.info паэт сказаў, што плануе перакласці на іўрыт некаторыя вершы Андрэя Хадановіча… А зусім нядаўна ў Мінску прызямліўся «сам» лаўрэат Дзяржаўнай прэміі Ізраіля Этгар Керэт. Ён прачытаў лекцыю пра ізраільскую літаратуру ў лінгвістычным універсітэце, пабываў на афіцыйнай імпрэзе ў Нацыянальнай бібліятэцы і на менш афіцыйнай – у галерэі «Ў». Пасольства, якое апекавалася Керэтам, не забыла і пра мяне:

12-1

Прыемна, вядома ж, але ранейшыя творы «белага клоўна» я ўжо, бадай, перарос. Кнігу «Сем добрых гадоў» яшчэ пачытаю, а ў зборніку «Кіроўца аўтобуса, які хацеў стаць Богам» (Мінск, 2007) зачапіла нямногае. Запрашальнік на прэзентацыю дзевяцігадовай даўніны ў мяне таксама захаваўся:

12-2

Рэч у тым, што кароткія іранічныя (а часам інфантыльна-абсурдныя) апавяданні ізраільца Этгара Керэта надта ўжо нагадвалі творчасць расійца Віктара Галяўкіна, з якой цешыўся ў дзяцінстве. Перафразуючы папулярную прыказку: «Хто Галяўкіна чытаў, той з Керэта не смяецца».

Безумоўна, я ўдзячны пану Этгару за тое, што ён выкраіў час і перагледзеў некаторыя тэксты, падрыхтаваныя для кнігі Элі Савікоўскага «Да зорак» («El ha-kokhavim», Мінск: Шах-плюс, 2009). З ім кантактаваў Павел Касцюкевіч; унёсак П. Касцюкевіча і Э. Керэта адзначаны і ў кніжцы.

12-3

Э. Керэт у Мінску-2016 між двума сваімі перакладчыкамі на беларускую (злева – Сяргей Шупа, справа – Павел Касцюкевіч). Клоўнскі здымак адсюль.

Гледзячы па ўсім, новая кіраўнічка Нацыянальнага агенцтва па турызму (якая раней працавала на В. Харужай, 28 прэс-сакратаркай, а ў Іудзейскім рэлігійным аб’яднанні – выканаўчай дырэктаркай) спадзяецца, што ў Беларусь скора прыедзе многа-многа Керэтаў. Але гэты артыкул, у якім шчодра цытуецца Вераніка Дарожка, на пазітыў неяк не натхняе: прасочваецца жаданне спісаць многія праблемы Беларусі на «сіндром вахцёра», хоць ясна, што рыба псуецца з галавы. Не веру я і ў байку пра Пятра Машэрава, які нібыта ў канцы 1970-х быў гатовы «аддаць яўрэям» будынак Рускага тэатра. Як я пераканаўся ў 2002 г., калі браў у яго інтэрв’ю, былы мастацкі кіраўнік тэатра Барыс Луцэнка – немалы фантазёр і кан’юнктурнік… Пасля 2006 г., калі ён выгнаў з тэатра Паўла Харланчука за тое, што малады акцёр пайшоў на Кастрычніцкую плошчу і адседзеў 10 сутак, не маю ахвоты кантактаваць з «юдафілам» Б. Л. і іншым не раю.

Парадавалі нядаўнія весткі з Амерыкі. Нью-Ёркскі ўніверсітэт атрымаў важкі грант на вывучэнне гісторыі савецкіх яўрэяў: за 7 гадоў плануецца выдаць 7 тамоў. Сярод даследчыкаў, якія будуць пісаць гэтыя кнігі, згаданыя д-р Аркадзь Зэльцар і д-р Эліса Бемпарад. Яны бывалі ў Беларусі (Аркадзь – той увогуле стаяў ля вытокаў яўрэйскага таварыства ў Віцебску напрыканцы 1980-х, а Эліса прыязджала на пачатку ХХІ ст., брала інтэрв’ю ў Гірша Рэлеса), шмат пісалі пра беларускае яўрэйства, цікавяцца ідышам і ідыш-культурай. Можна спадзявацца на станоўчы вынік.

Між іншага, адзін з артыкулаў Э. Бемпарад – «Ідышысцкі эксперымент у савецкім Менску» – публікаваўся ў тутэйшым часопісе «Аrche» ў 2007 г. Артыкул быў спрэчны, я пакрытыкаваў яго. Пазней у выдавецтве Індыянскага ўніверсітэта выйшла кніга «Becoming Soviet Jews: The Bolshevik Experiment in Minsk» – куды больш грунтоўная. Выдавецтва «Аrche» летась збіралася падрыхтаваць пераклад на беларускую мову, але «не асіліла». Кажуць, на рускую кніга Бемпарад пра яўрэяў Менска ці то ўжо перакладзена (у Расіі), ці перакладаецца.

Нашай краіне, агулам, не дужа шанцуе з яўрэйскай адукацыяй і навукай – у нас некаторыя любяць пагарачэй папрасцей. Вось прайшоў 17 красавіка фестываль «Такі Песах» з масай лекцый пра «мастацтва, бізнэс і ўсё астатняе». А 13-15 траўня намячаецца «Лімуд», дзе таксама будзе вінегрэт шоў «без абмежаванняў, фармату і тэматыкі». Нешта сумняюся, што выступіць на «Лімудзе» ў Мінску «грамадзкі дзеяч і папулярны блогер» Антон Носік: яго ваяўнічыя заклікі, датычныя сірыйцаў (маўляў, не саромейся, Пуцін, забівай…), «дасталі» ўжо нават расійскіх следчых.

Магчыма, у эпоху фельетонна-кліпавага мыслення гэткія імпрэзы і больш дарэчныя, чым сістэмныя намаганні ў галіне іўдаікі. Адылі мне дарагі ідыш, мова, паходжанне якой нейкія жартуны выводзяць з Ірана. Не без суму думаю, што рэсурсы многіх а многіх людзей трацяцца не на адраджэнне традыцыйнай мовы беларускіх яўрэяў, а, груба кажучы, на «папсу» і халтурку (зразумела, маю на ўвазе не ўсіх выступоўцаў, але тое, што генеральным партнёрам пазначаны Саюз беларускіх яўрэйскіх грамадскіх аб’яднанняў і абшчын з яго бяздзейным сайтам і даўно скампраметаваным старшынём, як бы намякае…).

Чарговы эпізод «вайны з кнігамі» прыпаў на красавік 2016 г. З ініцыятывы мытнікаў пад раздачу ў судзе трапілі наступныя выданні 2012 г. (!): Зянон Пазьняк «Добрая фатаграфія», Зянон Пазьняк і Валеры Буйвал «Абарона Курапатаў. Народны мэмарыял». Раней у мяне не даходзілі рукі пазнаёміцца з гэтымі кнігамі, але раз такі аўтарытэт, як суддзя Маскоўскага раёна г. Брэста Таццяна Гаргадзэ палічыла, што яны экстрэмісцкія… Паглядзеў і «Добрую фатаграфію», і «Абарону Курапатаў». Там нямала спрэчных момантаў (асабліва ў другой), але экстрэмізму я, чалавек з дыпломам палітолага ЕГУ, атрыманым у 1999 г. (ён эквівалентны дыплому Інстытута палітычных даследаванняў у Страсбургу), нідзе не выявіў.

Зразумела, уладам трэба адцягнуць увагу ад рэальных праблем, пераключыўшы яе на бяскрыўдную, у прынцыпе, літаратуру. Магу толькі паспачуваць аўтарам. З іншага боку, калі б нязменны лідар КХП-БНФ у свой час менш захапляўся падзелам людзей на «сваіх» і «чужых», да палявання на кнігі ў Беларусі магло б і не дайсці… Пошук «экстрэмізму» ў фотаальбоме – лухта і трызненне, аднак ці меншай лухтой быў нагавор на колішняга дэпутата Вярхоўнага Савета Беларусі Дзмітрыя Булахава (1959–2006), які, паводле З. Пазьняка, забіў чалавека на дарозе, павінен быў пайсці пад суд, але яго, Булахава, вызвалілі ад турмы з той умовай, што ён увосень 1992 г. зробіць даклад супраць рэферэндуму? «29 кастрычніка (насамрэч 27 кастрычніка – В. Р.) ён (Булахаў – В. Р.) выступаў з аргументацыяй псеўдаюрыдычнай, чаму не павінен адбыцца гэты рэферэндум… Настолькі чалавек прадаўся…», – кажа Пазьняк у пачатку гэтага відэа. Быццам і не ведае, што інцыдэнт на дарозе (наезд на жанчыну) з удзелам Булахава адбыўся толькі ў студзені 1993 г. (гл.: «Апазіцыя БНФ у Вярхоўным Савеце ХІІ склікання». Смаленск: Інбелкульт, 2015. С. 569).

Баюся, тут спрацаваў «эфэкт бумерангу». Пры ўсёй павазе да Пазьняка, у гісторыі з канфіскаванымі кнігамі я бачу яго не героем, які процістаіць «плебеям духа», а мізэраблем-ахвярай. Cёння гэтаму чалавеку споўнілася 72. Зычу яму хаця б к наступнаму дню народзінаў прызнаць свае шматлікія памылкі – можа, праз гэта вернецца і яго палітычная вага пачатку 90-х?

Экзатычны крок, звязаны з Курапатамі, зрабілі мінскія актывісты (Марат Гаравы і кампанія): звярнуліся ў пасольства Ізраіля з просьбай націснуць на ўлады РБ, каб тыя пашукалі звесткі пра двух курапацкіх пакутнікаў, Мардэхая Шулескеса і Мойшу Крамера. Сон на яве… Пасольства не стала мяшацца ў праблему будоўлі шматпавярховіка на тэрыторыі старых яўрэйскіх могілак у Мазыры (амерыканскія і расійскія рабіны хоць накрэмзалі пісьмы чыноўнікам…) – хутчэй за ўсё, не стане рэагаваць і зараз. Ды марыць нікому не забаронена.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

24.04.2016

rubinczyk[at]yahoo.com

Ад рэдакцыі. Мы не заўсёды згодныя з суб’ектыўнымі ацэнкамі нашых аўтараў, у тым ліку і В. Рубінчыка.

Апублiкавана 24 красавiка 2016 г.

О жерновах гетто, партийной «секте» и высших силах

Судзьдзя Церлюкевіч: пра жорны гета, партыйную «сэкту» і вышэйшыя сілы

Уладзімер Церлюкевіч у 2016-м і ў 1960-х

Уладзімер Церлюкевіч у 2016-м і ў 1960-х

Славуты футбольны судзьдзя Ўладзімер Церлюкевіч згадвае, як уратаваўся ад сьмерці ў менскім гета, за што атрымаў славу непадкупнага арбітра і чаму Лі Гарві Освальд адвільваў ад вытворчай гімнастыкі на менскім радыёзаводзе.

У свае 87 Уладзімер Адамавіч чакае старту футбольнага сэзону зь ня меншым імпэтам, чым любы заўзятар-падлетак. Яно і зразумела — любімай справе аддадзены не адзін дзясятак гадоў. Хоць прызнаецца, што сучасны падыход яму ня вельмі імпануе: раней гулялі за ідэю, а цяпер безь перадаплаты ніхто і нагой не варухне.

Адзін з пакояў у менскай кватэры Церлюкевіча даўно ператвораны ў імправізаваны музэй. Узнагароды, кубкі, мэдалі, граматы, рарытэтныя фатаздымкі — усё нагадвае пра слаўныя часы ў вялікім футболе. Тут жа партрэты блізкіх людзей, якія адышлі ў іншы сьвет: першая і другая жонкі, якія памерлі з розьніцай у паўстагодзьдзя; малы сын, якога ня здолела ўратаваць савецкая мэдыцына; чужая сямʼя, якая зьбегам абставінаў стала роднай.

Славуты футбольны судзьдзя Ўладзімер Церлюкевіч згадвае, як уратаваўся ад сьмерці ў менскім гета, за што атрымаў славу непадкупнага арбітра і чаму Лі Гарві Освальд адвільваў ад вытворчай гімнастыкі на менскім радыёзаводзе.

У свае 87 Уладзімер Адамавіч чакае старту футбольнага сэзону зь ня меншым імпэтам, чым любы заўзятар-падлетак. Яно і зразумела — любімай справе аддадзены не адзін дзясятак гадоў. Хоць прызнаецца, што сучасны падыход яму ня вельмі імпануе: раней гулялі за ідэю, а цяпер безь перадаплаты ніхто і нагой не варухне.

Адзін з пакояў у менскай кватэры Церлюкевіча даўно ператвораны ў імправізаваны музэй. Узнагароды, кубкі, мэдалі, граматы, рарытэтныя фатаздымкі — усё нагадвае пра слаўныя часы ў вялікім футболе. Тут жа партрэты блізкіх людзей, якія адышлі ў іншы сьвет: першая і другая жонкі, якія памерлі з розьніцай у паўстагодзьдзя; малы сын, якога ня здолела ўратаваць савецкая мэдыцына; чужая сямʼя, якая зьбегам абставінаў стала роднай.

«Фотавітрына» ў пакоі Церлюкевіча

«Фотавітрына» ў пакоі Церлюкевіча

Голымі рукамі зрабіў падкоп і ўцёк з фашысцкага гета

Зрэшты, карʼера судзьдзі, які дасягнуў усесаюзнага прызнаньня, рызыкавала не пачацца зусім. На пачатку акупацыі, летам 1941-га, 12-гадовы Валодзя Церлюкевіч трапіў у менскае гета разам з бацькамі ды іншымі жыхарамі вуліцы Замкавай — нямецкае камандаваньне ледзь ня першым чынам акрэсьліла «межы аселасьці» для габрэйскага насельніцтва. Старэйшых братоў Міхаіла і Эдуарда ў першыя дні вайны тэрмінова выклікалі ў ваенкамат, і на гэтым усе зьвесткі пра іх лёс абрываюцца — хутчэй за ўсё, прызыўнікі загінулі, калі немцы разбамбілі зборны пункт па вуліцы Куйбышава.

«Арбітраж»: Церлюкевіч — першы справа (1962 год)

«Арбітраж»: Церлюкевіч — першы справа (1962 год)

Ужо ў ліпені 1941-га «спэцзона» на загад акупацыйных уладаў была ўтворана ў межах вуліц Сухой, Апанскага (Кальварыйскай), Астроўскага (Ракаўскай). Уладзімер Адамавіч празь сьлёзы згадвае пра пакуты і прыніжэньні, якія давялося перажыць у нацысцкай рэзэрвацыі. А калі 7 лістапада, на дзень рэвалюцыі, карнікі пайшлі «зачышчаць» тэрыторыю, засталося толькі адно — уцёкі:

«Наш дом разбамбілі ў першы ж дзень, як у Менск прыйшла вайна. А жыць недзе трэба, і мы пайшлі да брата Мішкі, які літаральна за месяц да мабілізацыі атрымаў пакойчык у інтэрнаце ад друкарні імя Сталіна — яны з Эдзікам там разам і працавалі. Сабралі, што ацалела, і пацягнуліся. Нядоўга, праўда, там пажылі — што называецца, паставілі ў чаргу на эшафот. Тата, мама, яе сёстры, я (дарэчы, шкадаваў, што яшчэ непрызыўнога ўзросту) — усе павінны былі перасяліцца ў гета… Памятаю, на Ракаўскай, дзе хлебазавод, стаяла швейная фабрыка — яе ўжо няма, цяпер усё вакол забудавалі — дык туды сагналі столькі людзей, колькі, здавалася, нельга было і запхнуць. Хто дзе валяўся, ніякіх ложкаў не было. Сказаць, што было страшна — не сказаць нічога… Месца, дзе кожны дзень чакаеш сьмерці, там пра будучыню ніхто ўжо ня думае…»

Цяжкія ўспаміны пра сорак першы

Цяжкія ўспаміны пра сорак першы

Спадар Уладзімер кажа, што бацькоў расстралялі падчас першага пагрому, учыненага карнікамі ў раёне вуліц Замкавай, Падзамкавай і Нямігі. І тады, працуючы пазногцямі, хлопчык пачаў рабіць падкоп:

«Відаць, моцна жыць хацеў, раз адважыўся на такое… Пралез пад дротам — і папоўз куды вочы глядзяць. Гета было абгароджанае, зь дзьвюма прахаднымі, але некаторыя месцы ахоўваліся меней, там і выскачыў. Хаваўся па руінах, жабраваў, карміўся абы-чым. Праз колькі дзён вырашыў ісьці з гораду, заставацца было небясьпечна. Падышоў да нейкай бабулькі, яна паказала, у які бок вакзал, а праз мост ужо пачнуцца вёскі. Пасьля перажытага хацелася апынуцца дзе далей, і за той дзень прайшоў 40 кілямэтраў — спыніўся толькі ля Койданава. І гэта ў 12 гадоў. Раніцай выйшаў, увечары зваліўся. Пазьней даведаўся, што за дзень да таго таксама быў пагром, проста жах нейкі… Баяўся, канечне, людзі ж розныя — і добрыя, і ня вельмі. Пастукаўся ў хату, адчыніла жанчына — што трэба? Так і так, кажу, зь дзіцячага дому. Пашчасьціла, што не прагналі…»

Жанчына аказалася спагадлівая і паабяцала завесьці да сваёй маці, якая жыла недалёка ад Койданава. Пераначаваў, назаўтра першы раз за шмат дзён пасьнедаў — і неўзабаве апынуўся ў вёсцы Макаўчыцы. Гаспадыняй была Марфа Харытон, адна гадавала чатырох дзетак. Прыняла як свайго: шкадавала, перажывала — можа, таму, што была надзвычай рэлігійная. Валодзя дапамагаў па гаспадарцы, пасьвіў каровы. Празь дзесяцігодзьдзі пасьля таго ўспамінае: хоць і быў яшчэ малы, але, лежачы на зэдліку каля печы, пакутаваў ад навязьлівай думкі:

«Было неяк усё роўна, што здарыцца са мной, але вельмі шкада людзей, якія маглі ні за што пацярпець: яны мяне ўратавалі, накармілі, абагрэлі, але каб паліцаі даведаліся, каго хаваюць, канец быў бы ўсім. Спалілі б усё чыста. А ў іх быў і конь, і карова была, і авечкі. Гэта шчасьце нейкае, што ніхто зь вяскоўцаў не залажыў, не пабег куды трэба. У іншым выпадку размова была б кароткая. Але калі гаспадыня адчувала небясьпеку, хавалі мяне то ў склеп, то ў падпольле. Нейкім чынам перакантаваўся, Бог і добрыя людзі мяне зьбераглі… Цяпер вось застаўся адным з рэдкіх магіканаў, жывых карэнных менчукоў ужо можна пералічыць на пальцах».

Надворʼе для футбаліста — не перашкода

Надворʼе для футбаліста — не перашкода

Пасьля зьнявечанага Менску Койданава на некалькі гадоў стала для Ўладзімера Церлюкевіча другім домам: тут ён пражыў да лета 1944 году, адсюль пасьля канчатковага вызваленьня Беларусі пайшоў у людзі. Але вось ужо 75 гадоў ня траціць кантакту са сваімі ратавальнікамі, дакладней, зь іх нашчадкамі.

За гарадзкую гульню судзьдзі плацілі 3 рублі, за ўсесаюзную — 175

У 14 гадоў паступіў і ў 1946-м на выдатна скончыў менскую чыгуначную вучэльню № 3, дзе ўсурʼёз захапіўся спортам. Працаваў памочнікам машыніста, качагарам. Неўзабаве па накіраваньні таварыства «Працоўныя рэзэрвы» едзе ў Маскву, вучыцца ў тэхнікуме фізкультуры. Пасьля вяртаньня працягвае вучобу ў Інстытуце фізкультуры са спэцыялізацыяй «Спартыўныя гульні».

У пасьляваенную разруху, расказвае суразмоўца, ці не адзінай забавай і для дзяцей, і для дарослых былі дваровыя гульні. Мячоў не было, ганялі паміж руінаў бляшанкі ад кансэрваў ды скручаныя анучы, а зімой лупілі самаробнымі клюшкамі плоскае каменьне па замерзлых затоках. Менавіта таму пазьнейшыя куміры савецкіх заўзятараў і былі сапраўднымі ўнівэрсаламі — аднолькава добра гулялі і ў футбол, і ў хакей:

Хакейны брамнік Церлюкевіч

Хакейны брамнік Церлюкевіч

«Так, і ў футбол, і ў хакей гулялі. Ніхто асабліва і не падзяляў, было як само сабой зразумелае. Мала таго, на прадпрыемствах абавязкова існавалі ня толькі футбольныя, а і хакейныя каманды. „Каробкі“ практычна ўсюды стаялі, а ў школах дык у абавязковым парадку. І хакей разьвіваўся — адрозна ад сёньняшняга дня. У тых жа парках залівалі пляцоўкі: так, у Парку Горкага трэніравалася каманда 42-га заводу. Спортам займаліся ўсе. А цяпер людзям няма на гэта часу, усе ў кампутарах. Кажуць, што ўжо і матэматыка нікому не патрэбная: на машынцы палічыў — ды нармальна. Усё памянялася з тэхнічнага гледзішча. Толькі вось народ ад гэтага не разумнейшы становіцца, а тупейшы. Я ўжо не кажу пра тое, што людзі фізычна слабыя».

Мода канца 1940-х: 20-гадовы Ўладзімер ЦерлюкевічМода канца 1940-х: 20-гадовы Ўладзімер Церлюкевіч

Пасьля вызваленьня Менску Ўладзімер вярнуўся ў разбураны горад. Перабіваўся выпадковымі заробкамі, а ўвечары разам з аднагодкамі «адрываўся» на сьвежым паветры. Адпраўным у наступнай працяглай і яскравай судзейскай карʼеры стаў 1947-ы — 18-гадоваму знаўцу ня толькі практыкі, але і тэорыі назіральныя спартовыя функцыянэры адразу даручылі нават не юнацкі турнір, а адказнае спаборніцтва сілавікоў. Згадвае пра дэбют у новым амплюа, а таксама тарыфы на судзейства — падпрацоўка прыносіла невялікія, але такія патрэбныя грошы:

«У 1947 годзе Менск прымаў першынства Саюзу сярод галоўных упраўленьняў міліцыі. Матчы праходзілі на стадыёне „Пищевик“ у парку Горкага, мяне паставілі судзіць на лініі. Некаторыя гульцы потым атрымалі саюзную вядомасьць — як той жа Чарнышоў. Сапраўдныя ўнівэрсалы, бо гулялі і ў футбол, і ў хакей. Дарэчы, хакей я таксама судзіў, хоць, вядома, не ў такой ступені, як футбол. Прыемнасьць пачала прыносіць і невялікія грошы. Увогуле, па тым часе падзел быў такі: судзьдзя трэцяй катэгорыі, другой, першай, рэспубліканскай, усесаюзнай і нарэшце міжнароднай. За мінусам апошняй прайшоў усе прыступкі, пачынаючы зьнізу, маю ўсе клясыфікацыйныя білеты. Ну, а цяпер адразу пачынаюць з рэспубліканскай: толкам не пагуляў, судзіць яшчэ не навучыўся — ня важна…

Подпіс на здымку: Гарык Вольскі. Верагодна, у кадры Артур Вольскі (справа)

Подпіс на здымку: Гарык Вольскі. Верагодна, у кадры Артур Вольскі (справа)

Я судзіў вельмі шмат. Таму што есьці ж хочацца. За гарадзкую гульню плацілі 3 рублі, які-ніякі хлеб. За рэспубліканскую — ужо 5 рублёў. А за саюзную адразу 175, але гэта ўжо не па катэгорыі, быў адзіны тарыф».

Галоўны судзьдзя турніру «Скураны мяч» (1982 год)

Галоўны судзьдзя турніру «Скураны мяч» (1982 год)

Судзейская справа складалася ўдала, і на пачатку 1960-х Уладзімер Церлюкевіч спачатку атрымаў статус рэспубліканскага ўзроўню, а ў 1968-м падмацаваў кляс званьнем судзьдзі ўсесаюзнай катэгорыі. Працаваў як у элітным клясе «А», так і ў «Б» — пазьнейшым аналягу першай лігі. Каб падымаць узровень на месцах, езьдзіў у працяглыя камандзіроўкі па рэгіёнах РСФСР — прыкладам, у Якуцкай АССР абслугоўваў першынствы і рыхтаваў судзейскія кадры.

«Аэрафлёт» — чэмпіён Якуціі 1974 году. Церлюкевіч — сядзіць у першым шэрагу

«Аэрафлёт» — чэмпіён Якуціі 1974 году. Церлюкевіч — сядзіць у першым шэрагу

Неўзабаве для выязных матчаў саюзнага чэмпіянату была сфармаваная беларуская брыгада ў складзе Ходзін — Мацкевіч — Церлюкевіч. Апошняму збольшага была адведзена роля лайнсмэна, дзьве астатнія пазыцыі — у полі і на лініі — падзялілі астатнія двое, некалі футбалісты, калегі па менскім «Спартаку». Ходзін, дарэчы, першы зь беларускіх арбітраў, хто адсудзіў 100 гульняў у вышэйшай лізе.

Беларускі судзьдзя ўсесаюзнай катэгорыі

Беларускі судзьдзя ўсесаюзнай катэгорыі

Судзейскае пасьведчаньне

Судзейскае пасьведчаньне

А колькі ўвогуле Беларусь вырасьціла судзьдзяў саюзнага ўзроўню? «Падшываленка — раз, Строеў — два, Ціхановіч — тры, Мацюшаў —чатыры, Жук — пяць. Гэта тыя, хто з ходу прыходзіць на памяць. Дарэчы, Ходзін з Мацкевічам хоць і лічыліся беларускімі судзьдзямі, але сюды трапілі з Расеі, праходзілі тут вайсковую службу», — пералічвае на пальцах адной рукі Ўладзімер Церлюкевіч.

Беспартыйнага арбітра на замежныя турніры не дапускалі

У судзействе Ўладзімер Адамавіч узгадаваў годных спадкаемцаў. Самым пасьпяховым стаў Вадзім Жук, які рэгаліямі перасягнуў настаўніка. Першым зь беларусаў атрымаў званьне рэфэры ФІФА (судзьдзі міжнароднай катэгорыі), судзіў матчы самага высокага ўзроўню, трапіў у сьпіс 100 лепшых арбітраў сьвету паводле вэрсіі IFFHS:

Малады Вадзім Жук (зьлева), побач — настаўнік

Малады Вадзім Жук (зьлева), побач — настаўнік

«Ня тое што я стаяў над ім і вучыў элемэнтарнай грамаце. Але сапраўды падказваў, папраўляў памылкі, даваў парады. Ён жа чалавек граматны — адзін інстытут скончыў, потым другі. Значыць, жаданьне вучыцца і ўдасканальвацца было. Памятаю, як яшчэ зусім маладога Вадзіма першы раз паслалі ў Маскву на футбольныя юнацкія спаборніцтвы, і Марк Барысавіч Розін (куратар дзіцячага футболу ў Спорткамітэце СССР, заснавальнік турніру „Кожаный мяч“. — РС) паглядзеў на яго і адразу зрабіў выснову: талковы хлопец, трэба яго прасоўваць далей».

Дзіцячы футбол: усё як у дарослых

Дзіцячы футбол: усё як у дарослых

Дзьверы на міжнародную арэну для беларускіх арбітраў прачыніліся толькі са здабыцьцём сувэрэнітэту — за часамі Саюзу прабіцца ў Эўропу скрозь шчыльныя шэрагі маскоўскіх лабістаў было амаль немагчыма. Зрэшты, быў і іншы абмежавальны фактар — ідэалягічны. Калі выпадала замежная камандзіроўка, перавагу без ваганьняў аддавалі судзьдзям-камуністам. Беспартыйнаму Церлюкевічу гэта ўжо было недаступна:

Кожны значок — з гораду, дзе судзіў матчы вышэйшай лігі

Кожны значок — з гораду, дзе судзіў матчы вышэйшай лігі

«На Саюзе я адсудзіў усё. Але да міжнароднага ўзроўню дабрацца было проста нерэальна, канкурэнцыя жорсткая. Ну, ведаеш як: камусьці чалавек падабаецца, камусьці не падабаецца. Да таго ж я ня быў сябрам партыі, а гэта як прысуд. Скажам, Ходзін быў партыйны, Мацкевіч таксама ў партыі. Гэта важна было ня толькі для судзьдзі, колькі для органаў, якія вырашалі, каго можна выпускаць за мяжу, а каго не. Давай па шчырасьці: выклікаюць трох ці чатырох судзьдзяў, усе саюзнай катэгорыі. Трэба пакінуць двух. Член партыі? Так. А вы? Я камсамолец. Ніхто нікога не абражае, не крытыкуе, але пакуль вяртаемся дадому, на партыйнага ўжо прыйшоў выклік, а беспартыйнаму — дулю. Пры тым, што ўзроўнем кваліфікацыі камуніст можа быць і ніжэйшы. Але ж статус… Карацей, як у прымаўцы: блат вышэй за Саўнаркам. Вось так было…»

Ходзяць легенды — маўляў, футбольных судзьдзяў мясцовыя службы прымалі на найвышэйшым узроўні, лепш як партыйных бонзаў, намагаючыся ўсяляк задобрыць, абы атрымаць станоўчы вынік на табло? Асабліва што тычыцца гасьцінных рэгіёнаў Закаўказьзя ды Сярэдняй Азіі:

З футбольным «сьвяцілам» Леанідам Гараем

З футбольным «сьвяцілам» Леанідам Гараем

«Збольшага байкі, хоць асобных за руку і лавілі — адхілялі бязь лішніх словаў. Шчыра кажу: я нават баяўся, што такая сытуацыя можа ўзьнікнуць — пачнуць нешта прапаноўваць. Відаць, адчувалі, таму не турбавалі. Бо бессэнсоўна. Улічыце, што на кожную гульню вышэйшай лігі дэлегаваўся прадстаўнік з Масквы, інспэктар, выяжджалі і кіраўнікі фэдэрацыі. Ну, ідзе матч, футбалісты з судзьдзямі на перамовы ў разьдзявальню ня ходзяць, правільна? Дый прадавацца за кавалак каўбасы? Грошы былі, маглі сабе дазволіць. Дый раптам маскоўскія таварышы нешта западозраць, нехта ў рэстаране „сяброўскую вячэру“ сфатаграфуе, то з працай разьвітаесься ў адно імгненьне… Я сышоў з судзейства чысьцюткі — душа і сумленьне спакойныя, граху на мне няма. І ў Маскве мяне за гэта любілі. Судзьдзяў жа шмат, але ня ўсе атрымлівалі віншаваньні за сумленную працу. А мяне і Гранаткін віншаваў, і Латышаў, і Машкаркін, і ўсе тагачасныя кіраўнікі».

Падчас вайсковых збораў ва Ўкраіне

Падчас вайсковых збораў ва Ўкраіне

Амэрыканец закінуў ногі на стол і ігнараваў вытворчую гімнастыку

Паколькі ў СССР спорт лічыўся аматарскім, то і гульцам, і трэнэрам, і судзьдзям дзеля праформы неабходна было аформіцца на «асноўнае месца працы» — каб прадпрыемства прынамсі трымала цябе ў штаце і плаціла заробак. Такім месцам для Ўладзімера Адамавіча пры канцы 1950-х стаў менскі радыёзавод. Паміж выездамі ў поле ў ягоныя функцыі ўваходзіла арганізацыя вытворчай гімнастыкі ў цэхах, падрыхтоўка камандаў па відах спорту, арганізацыя калёны фізкультурнікаў на парады, а таксама… сяброўскі масаж дырэктару:

Першамайскі парад фізкультурніц (1955 год). Церлюкевіч — завадатар

Першамайскі парад фізкультурніц (1955 год). Церлюкевіч — завадатар

«Мне, дарэчы, радыёзавод даў гэтую кватэру. І я лічу, што заслужыў. Па-першае, кожны дзень вёў вытворчую гімнастыку, прычым адзін. Па штатным раскладзе патрабаваліся два чалавекі — інструктар і мэтадыст — а пад мяне ўсё абʼядналі ў адно. Ну вось я першую палову дня быў адказны за гімнастыку: праходзіў па цэхах, рабілі практыкаваньні. Усе ўжо былі ў курсе: прыходзілі на працу а 8-й і ведалі, што ў 10.45 празьвініць званок на перапынак. Гэта ўваходзіла ў працоўны распарадак. Дружна ўставалі, пачыналі з хадзьбы на месцы, прысядалі, зарадка для рук. Любілі і чакалі гэтую паўзу: і мэханічны цэх, і сталярны, і нават у гальваніцы — усе рабілі. А пасьля абеду ўжо займаўся арганізацыйнай працай: рыхтаваў каманды па футболе, хакеі, лыжах, выстаўляў на спаборніцтвы. Мне, трэба сказаць, не адмаўлялі: лыжы куплялі, клюшкі, мячы, увесь неабходны інвэнтар».

Вытворчая гімнастыка на радыёзаводзе

Вытворчая гімнастыка на радыёзаводзе

Працаўнікі з задавальненьнем адрываліся ад манатоннай канвэернай працы, але быў адзін, які начыста ігнараваў гэты пункт працоўнага графіку. Нефармалам, які мог сабе дазволіць закінуць ногі на стол, быў ніхто іншы, як малады амэрыканскі марксіст Лі Гарві Освальд. Савецкія ўлады ў 1960-м уладкавалі яго ў Менску, а амэрыканскія праз тры гады абвінавацілі ў забойстве прэзыдэнта Джона Фіцджэральда Кэнэдзі. Зрэшты, чэкісты, якія паўсюль негалосна суправаджалі падазронага элемэнта, параілі інструктару проста заплюшчыць вочы на ягоныя свавольствы:

Падрыхтоўка да матча

Падрыхтоўка да матча

«Гэта быў ён, дакладна. У сьлясарным цэху працавалі зборшчыкі, і ён сярод іх. Ногі на стале, нават не зьвярнуў увагі, як я ўвайшоў. Ну, я адпрацаваў, усе вярнуліся на свае месцы, а ў яго нуль рэакцыі. Паспрабаваў заікнуцца майстру, але мяне адразу папярэдзілі: ня трэба зь ім размаўляць, зрабіў сваё — ідзі далей. Органы ж працавалі, ня спалі ў шапку. Дык што, пасьля гэтага буду яму ўказваць, каб ён свае ногі са стала зьняў? Можа ён так дома прывык. Карацей, дзелавы, як у той песьні — „ён ударнік такі дзелавы…“. Так ніводнага практыкаваньня і не зрабіў. А як яшчэ параілі не чапаць, то я і не нарываўся — ня дурань, усё зразумеў. Я і так нікога не чапаў, гэта ж справа добраахвотная: хочаш — рабі, ня хочаш — не рабі. Усе нашы рабілі перапынак ахвотна…»

Жыцьцё як бясконцая паласа разьвітаньня зь любімымі

Драмы асабістага жыцьця для Ўладзімера Церлюкевіча ня скончыліся дачаснай і трагічнай стратай бацькоў. На пачатку 1950-х ён ажаніўся, нарадзіўся сын. Аказалася, што ў хлопчыка поліяміэліт — захворваньне кары галаўнога мозгу. Усе спробы ўратаваць малога плёну не далі — 6-гадовы Грыша памёр. Ягоныя здымкі і цяпер на самым відным месцы ў бацькавым пакоі. Празь некаторы час ня стала і жонкі Розы, якая так і не акрыяла ад трагедыі.

Маладосьць ня вечная: з другой жонкай Раісай

Маладосьць ня вечная: з другой жонкай Раісай

Ажаніўся другі раз, жонкай стала супрацоўніца выдавецтва, дыплямаваная журналістка Раіса. Два гады таму спадарожніцы, зь якой пражылі амаль паўстагодзьдзя, ня стала. У бацькоўскую хату наведваюцца сыны Саша і Валера, сёлета 30-гадовы юбілей адзначае ўнук Міхаіл. Не губляецца сувязь і з койданаўскімі ратавальнікамі:

«Зь сямʼі Харытон трывалыя кантакты падтрымліваў з Аляксандрам — сынам аднаго зь дзяцей Марфы, Пятра. Сама яна памерла неўзабаве пасьля вайны, дзеці разьехаліся. Мабыць, нікога ўжо і няма, бо яны ж яшчэ старэйшыя за мяне. Аляксандар Пятровіч — ён палкоўнік юстыцыі, з мэдалём скончыў койданаўскую школу. Ягоны сын Андрэй працуе ў Менску стаматолягам, ён майстар спорту па акрабатыцы. Ягоныя дзеці Максім і Андрэй вельмі таленавітыя, ангельскую выдатна ведаюць. Сямʼя добрая, высакародная. Люблю іх, а інакш і нельга: раз людзі мяне ўратавалі, я мушу дапамагаць. Касьцюмчыкі малым якія куплю, слодычаў. Грошы з пэнсіі застаюцца, куды іх падзець? Я ж такі ядун, што мне шмат ня трэба, хіба што на лекі».

Зь дзецьмі Валерам і Сашам

Зь дзецьмі Валерам і Сашам

 

З койданаўскай раднёй: з праўнукам і прапраўнукамі Марфы Харытон

З койданаўскай раднёй: з праўнукам і прапраўнукамі Марфы Харытон

Судзейская карʼера Ўладзімера Церлюкевіча скончылася ў 1974 годзе — арбітраў, як сілавікоў, да нядаўняга часу выпраўлялі на пэнсію ў 45. Тым ня меней яшчэ да сярэдзіны 1990-х яго запрашалі інспэктарам на матчы чэмпіянату Беларусі — як своеасаблівага трацейскага судзьдзю на выпадак пасьляматчавых спрэчак. У першыя гады незалежнасьці прыцягваўся да турніраў з удзелам камандаў палітыкаў, пра што да сёньня нагадваюць здымкі ў кампаніі з Генадзем Карпенкам. Палітык, віцэ-сьпікер Вярхоўнага Савету быў вядомым аматарам футболу, у свой час нават судзіў матчы рэспубліканскага ўзроўню.

Генадзь Карпенка (у цэнтры), справа — Уладзімер Церлюкевіч

Генадзь Карпенка (у цэнтры), справа — Уладзімер Церлюкевіч

Цяпер пра былога «жыўчыка» на бакавой лініі нагадваюць хіба што фатаздымкі, якія вяртаюць у няпростае, але насычанае мінулае. За апошнія гады Ўладзімер Адамавіч перанёс некалькі складаных апэрацыяў, кожны спуск на вуліцу зь чацьвёртага паверху і тым больш падʼём даецца вельмі цяжка. Тым ня меней кожны панядзелак стараецца абавязкова выбрацца ў лазьню Палаца воднага спорту, дзе згадаць мінулае зьбіраюцца вэтэраны беларускага футболу:

Кветкі ад удзячных заўзятараў (адкрыцьцё сэзону — 1987)

Кветкі ад удзячных заўзятараў (адкрыцьцё сэзону — 1987)

«Шчыра скажу: ужо надакучыла жыць. Паміраць пара, хопіць. Пражыў 87 гадоў дый годзе, дай іншаму хоць палову ад гэтага, трэба ж сумленьне мець. Сустракаю кожны дзень як апошні, таму хачу хоць нечым некаму дапамагчы. Прыкладам, у пераходзе мэтро часта сядзіць хлопчык, на скрыпцы грае — кожны раз даю. Бачу бедных, тых, хто ў нястачы — даю. Ты дасі — і табе Бог дапаможа. Я не атэіст, не заўзяты вернік, але ж чалавек павінен у нешта верыць. А як у камуністычную партыю ўжо ніхто ня верыць, то адзінае, у каго застаецца верыць, дык толькі ў Бога. Згодны? Некалі нас выхоўвалі на ідэалёгіі камунізму, але ж яна ня спраўдзілася. Таму цяпер кожны сам вырашае, куды прыхінуцца. Пажыў: хай добра, хай дрэнна, але вышэйшыя сілы мяне суправаджалі. Настаў час адыходзіць…»

Мяч — верны спадарожнік па жыцьці

Мяч — верны спадарожнік па жыцьці

На заслужаны адпачынак Уладзімер Церлюкевіч выйшаў ужо ў вельмі паважным веку, але на знакавыя футбольныя матчы з удзелам зборнай выбіраўся да апошняга часу — пакуль дынамаўская арэна не ператварылася ў руіны. Не забываецца пра яго існаваньне і Беларуская фэдэрацыя футболу, штогод адзначаючы ўнёсак аднаго зь першапраходцаў судзейскай справы ў разьвіцьцё гульні № 1.

За ўнёсак у разьвіцьцё беларускага футболу

За ўнёсак у разьвіцьцё беларускага футболу

Апублiкавана 12.04. 2016

Владимир Лякин. Привокзальные фонари

Современному горожанину уличное освещение в темное время суток представляется как нечто само собой разумеющееся. Между тем, по историческим меркам, это сравнительно недавнее изобретение цивилизации. Столетиями мгла над Калинковичами слегка рассеивалась лишь в лунные ночи, и только в конце 19 – начале 20 века у нее появились здесь помощник – керосиновый, а затем электрический фонарь. Первое здание калинковичского железнодорожного вокзала (одноэтажное деревянное 4-го класса) было сдано в эксплуатацию в феврале 1886 года. По проекту освещение посадочной платформы с наступлением темноты осуществлялось несколькими большими керосиновыми фонарями на металлических столбах. Некоторое время спустя здесь установили первую в наших краях динамо-машину, мощности которой едва хватало для потребностей депо, почтово-телеграфной конторы и двух наружных электрофонарей. На сделанной в 1918 году германским солдатом фотографии мы видим керосиновый столбовой фонарь на перроне второго пути и электрический фонарь на более высоком столбе у входа в здание вокзала.

1. вокзал 1918 г.

Калинковичский ж.д. вокзал. Лето 1918 года.

В год на один станционный фонарь отпускалось 44 литра керосина по цене 5 копеек за литр. Ламповые стекла были недолговечными, за сезон их меняли 3-5 раз, стоили они 7 копеек. Перед наступлением темноты специально назначенный путейный рабочий зажигал их, время от времени чистил от копоти и протирал стекла. Подходил с легкой лестницей на плече к фонарю, взбирался по ней наверх, открывал ключом дверку, менял пустую лампу на заправленную, чиркал спичкой, закрывал дверку на ключ и следовал далее.

Таким же образом освещалась и привокзальная площадь. Со временем все керосиновые фонари заменили на электрические. В автобиографической повести «Старые годы» нашего земляка Д.Г. Сергиевича приведены его детские воспоминания, относящиеся к 1920 году. «Лес плотно подступал к самой железнодорожной станции с юга и севера. Здесь было паровозное депо и мастерские при нем и, может, единственная на всю округу динамо-машина, которая давала электрический свет, и его едва хватало для того, чтобы осветить вокзал да прилегавшую к нему площадь. Как сейчас помню столб на площади и на нем, у самого верха, сияющую лампочку в ночной темноте. Не широко она разбрасывала тот свет, и густая темень еще плотно наваливалась со всех сторон. Но все-таки даже из нашего «Сахалина» (поселок, находившийся на территории нынешнего калинковичского мясокомбината – В.Л.), если выйти из леса на железнодорожное полотно, хорошо было видно в осенней измороси радужное сияние над вокзалом электрического света».

В предвоенные годы при Калинковичском ж.д. узле была построена небольшая электростанция, обеспечивавшая депо, мастерские, насосную станцию и фонари внешнего освещения. После освобождения Калинковичей от фашистов все коммунальное хозяйство города и ж.д. станции пришлось восстанавливать почти что «с нуля». Уличные деревянные столбы в годы войны население пустило на дрова, требовалось установить новые. Число уличных фонарей в городе превысило довоенные показатели только в 1948 году, когда из мощной Мозырской ТЭЦ сюда подвели высоковольтную линию. Дело пошло быстрее, когда в конце 50-х годов в Калинковичи протянули еще одну линию электропередач из Василевичской ГРЭС. В 1959 году, как гласит сохранившийся в архиве отчет калинковичских коммунальников, из 69 городских улиц освещались только 23, всего имелось 220 уличных фонарей. Из них на улице Октябрьской, где большинство жителей составляли железнодорожники и члены их семей, таковых было 27. Автор этих строк, будучи еще школьником, лично наблюдал установку очередного. Нынешней спецтехники с гидравлическими подъемниками тогда и в помине не было. Молодой парень-электрик в спецовке, пользуясь лишь страховочной цепью на поясе и прикрепленным к сапогам крючьям-«кошкам» ловко взобрался на самый верх установленного возле нашего дома высокого деревянного столба и закрепил там уличный фонарь. Он был совсем не похож на те, что мы видим сегодня: обычного вида электролампочка, но гораздо больше и мощнее домашних, свисала из-под жестяного колпака, защищавшего ее от непогоды. И теперь возвращаться домой со школьных занятий во вторую смену стало гораздо безопаснее, да и веселее. Идешь от фонаря к фонарю, смотришь, как кружатся возле лампочек снежинки, и слушаешь, как скрипят от порывов ветра, словно разговаривают друг с другом, их жестяные «шапки».

1. вокзал 2015 г.

Фонари у калинковичского ж.д. вокзала. 2015 год.  

Ныне в Калинковичах счет уличным фонарям идет на тысячи, да и внешний вид их совсем не тот, что был когда-то. Вместо деревянных столбов возвышаются железобетонные и стальные, порой очень изящные конструкции, а первые недолговечные и неэкономные лампы накаливания давно заменены на мощные и красивые, в том числе люминесцентные разных форм. Вспомним же, проходя мимо красивой архитектурно-световой композиции с фонтаном у калинковичского железнодорожного вокзала ее скромного предшественника, керосиновый фонарь, установленный здесь в далеком 1886 году.

Опубликовано 11 апреля 2016

 

Анонс экскурсии: Литвины и литваки на Гродненщине

Паміж Пурымам і Пэйсахам. Літвіны і літвакі на Гарадзеншчыне.

У нядзелю 10 красавіка адбудзецца чарговае падарожжа з габрэйскім акцэнтам “Паміж Пурымам і Пэйсахам” з мастаком-рэстаўратарам, беларускім ідышыстам Алесем Астравухам з серыі вандровак “Літвіны і літвакі”.
Гэтым разам мы едзем на Гарадзеншчыну і разам з намі ў вандроўку выправіцца вядомы бард Алесь Камоцкі, які па дарозе прасьпявае нам троху песьняў на ідыш ды сваіх пераказаў на беларускую, а таксама іншыя свае спевы.
Падчас вандроўкі мы пабачым:
– Слонім на рацэ Шчары – касьцёл сьвятога Андрэя (18 ст.), Вялікая сынагога (1642), Хасыдзкая сынагога (19 ст.);
– Зэльву на рацэ Зальвянцы – Траецкая царква (1815);
– Рось на рацэ Росі – крамянёвая сталіца; двор Патоцкіх, Траецкі касьцёл (1801), сынагога (19 ст.);
– Воўпу на рацэ Ваўпянцы – драўляны касьцёл Яна Ксьціцеля (1773), драўляная сынагога (18 ст.);
– Луна-Волю (Лунна) на рацэ Нёмне – касьцёл сьвятой Ганны (1782);
– Індуру на рацэ Індурцы – Траецкі касьцёл (1815), сынагога (1885).
 
BIZ HUNDERT UN CVANCIK: 
-120-годзьдзе Майсея Кульбака;
– Хасыдзкія цадзікі Аўром Слонім і Хаім Амдурскі;
– Пісьменьнікі гарадзеншчыны Лэйб Найдус, Эліза Ажэшка, Ларыса Геніюш.
Маршрут:  Мінск – Слонім – Зэльва – (Ваўкавыск) – Рось – Воўпа – Лунна – Індура – Мінск..
Кошт 370 тысяч бел. руб. Кампаніям у 4 чалавекі і больш, а таксама сталым удзельнікам вандровак – традыцыйная зніжка.
У праграмах вандровак традыцыйна майстар-клас па мове ідыш і габрэйскіх спевах.
Запіс і ўся дадатковая інфармацыя традыцыйна па тэл.: +375255458430, +375291342804(Валерыя).
Слонім, барочная сінагога
68359_original.jpg
hrslslon03-35.jpg
Слонім, царква св. Троіцы
Зэльва, царква, вясёлка
Зэльва, касцёл Святой Троіцы
Рось касцёл Троіцы
Рось, дом садоўніка
Воўпа, касцёл Яна Хрысціцеля
Індура, сінагога
Індура, касцёл

Шпионы в «Синеокой», или Математическая историйка

| АВТОР | 22 КОММЕНТАРИЕВ

Когда-то в Минске существовала не дюжина, как сегодня, а всего один университет. То есть, до 1921 года и вообще ни одного не было. А потом создали, и сразу с пятью факультетами. Появились лаборатории, библиотека, студенты и, естественно, преподаватели. И не только свои, белорусские, но и из-за рубежа!

С «иностранцами» были связаны удивительные истории. Одна из самых необычных — о том, что в начале 30-х  годов в Минск собирался приехать на работу сам Альберт Эйнштейн. И не вина ученого, что его альянс с белорусской наукой не сложился.

Первое здание БГУ с табличкой на двух языках – белорусском и еврейском

Дело Эйнштейна

Часть 1

В 1928 году в списке профессоров БГУ появилось имя Якова Громмера. К этому времени Громмер, проработавший 14 лет бок о  бок с создателем теории относительности, решил заняться самостоятельными исследованиями. Эйнштейн дал своему сотруднику рекомендательные письма, тот разослал их по европейским университетам. Но, несмотря на высокие рекомендации, из университетов шли вежливые отказы.

Причина была в том, что Громмер страдал редкой болезнью — акромегалией. Кисти и стопы профессора поражали своими размерами, а подбородок сползал на живот. Наконец, в октябре 1928 года пришло приглашение из БГУ. Громмер получил место профессора математики и переехал в Минск.

Яков Громмер и обложка написанной им вместе с Эйнштейном книги «Общая теория относительности и законы движения» (1927)

Два года спустя уже сам Эйнштейн, уставший от травли со стороны нацистов, решил уехать из Германии. И не куда-нибудь, а в наш город! По этому поводу ученый обратился за помощью к своему бывшему ассистенту. Тот вышел на руководство республики, и первый секретарь КПБ Николай Гикало позвонил в Кремль. Ответ Сталина был лаконичен:

Пусть сионист Эйнштейн играет на скрипке в своей синагоге и не лезет в чужие, — отрезал главный коммунист.

Путь в Минск был закрыт, и Эйнштейну ничего не оставалось как вместе с любимой скрипкой отправиться в Америку.

Словами «Жалкий псих…» начинается текст на карикатуре; фразой «Пока не повешен» заканчивается. Злобные шаржи на Эйнштейна в нацистской Германии появлялись во множестве

На этом легенда, некоторое время назад кочевавшая из  газеты в газету, и завершается. Дальше публикаторы сокрушаются о том, что не будь «вождь и учитель» антисемитом, висеть бы сегодня при входе в БГУ соответствующей мемориальной доске, а самому университету носить имя Альберта Эйнштейна.

На самом деле у историйки было продолжение.

Часть 2

Через год после Громмера в БГУ появился еще один иностранец. Целестин Бурстин преподавал в Венском университете и был известен не только своими трудами по дифференциальной геометрии, но и активным участием в работе компартии Австрии. За что был изгнан с работы с «волчьим билетом», и в результате попал в Минск.

В столице советской Белоруссии на членство в партии смотрели иначе: в дополнение к профессорской должности он получил под свое начало недавно созданную кафедру геометрии.

Целестин Бурстин и «Математические труды» на белорусском и немецком языках

Бурстин быстро сдружился с вообще-то нелюдимым Громмером. В биографиях ученых было много общего: оба имели за спиной опыт западной жизни, оба были незаурядными математиками, обоим проще было говорить по-немецки, чем по-русски… Наконец, Целестин Бурстин тоже был знаком с Эйнштейном. Это знакомство в дальнейшем сыграло неожиданную роль в его судьбе.

В 1931 году Бурстина назначают директором вновь созданного физико-технического института, и он приглашает на работу Громмера. Венский эмигрант занимает все более заметное место в белорусской науке: становится академиком, председательствует на международных конференциях, публикует статьи за рубежом… В 1936 году он получает квартиру в только что построенном Доме специалистов.

В кв. №43 Дома специалистов жил Целестин Бурстин

Отсюда в злополучном 37-м его и заберут в тюрьму НКВД, так называемую «американку».Там под пытками он признает себя австрийским и польским шпионом, оговорит университетских коллег, сойдет с ума… И, наконец, 20 апреля 1938 года умрет в тюремной камере.

Ровно за пять лет до своей гибели, 20 апреля 1933 года, Целестин Бурстин отправил письмо Альберту Эйнштейну. В нем он сообщал о смерти Якова Громмера. Эйнштейн ответил из Бельгии — он был на пути в США, где его ждало место в Принстонском университете.

В Штатах великий физик и думать забыл о Минске. Он ничего не знал об аресте и смерти Бурстина. И уж тем более о том, что дело, по которому тот проходил, называлось «Делом Эйнштейна». Среди его фигурантов значился и к тому времени покойный Громмер — с 1937 года его имя было запрещено к цитированию.

Альберт Эйнштейн получает американское гражданство

***

История похожа на паззл: из прошлого доходят сваленные в кучу факты и «вещдоки». Если правильно их сложить, получится картина, напоминающая ту, что была в действительности.

В нашей историйке все вращается вокруг сталинской фразы. Не будь ее, жизнь Альберта Эйнштейна могла сложиться иначе. В этой «другой» жизни вместо Америки была бы «американка»; а вместо мемориальной доски — дощечка на могиле. И то лишь в том случае, если бы могила нашлась…

Место, где похоронен Целестин Бурстин, до сих пор неизвестно.

P.S.  от редактора сайта. Не все в материале соответствует исторической правде, в связи с чем и привожу коммент самого автора Михаила Володина: “А вообще, я с самого начала просил смотреть на «Минские историйки» скорее как на литературное произведение, чем на исторический труд”.

А вот еще одно свежее мнение минчанина, которого нет среди комментов под статьей: 

Не мог Гикало советоваться со Сталиным по поводу Эйнштейна “два года спустя” после переезда Громера в Минск (1930 или 1931 гг.), потому что стал первым секретарем в БССР только в 1932 г. По поводу “сиониста со скрипкой” – сомневаюсь, что Сталин так сказал. Он был хитёр и в 30-х охотно приглашал в СССР “буржуазных специалистов”, особенно мало-мальски известных. Вспомним Г. Уэллса, Р. Роллана, Л. Фейхтвангера, экс-чемпиона мира по шахматам Э. Ласкера, который в 1935-37 гг. жил в Москве

Размещено 7 апреля 2016 г. 

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (11)

Як спяваў Юра-музыкант у канцы мінулага стагоддзя, «Актрыса Вясна пасля доўгай хваробы зноўку на сцэне». Пападумаўшы, папараіўшыся з таварышамі, папачынаю другі сезон «Катлет & мух»…

Паддаў пары ў сакавіку Бібі-прэм’ер-міністр, які адмяніў сваё ж студзеньскае рашэнне аб закрыцці ў Мінску пасольства Ізраіля. У прынцыпе, я здагадваўся, што гэтым скончыцца: надта ўжо нясмелы быў той крок ізраільскага хедлайнэра. Я – жыхар і грамадзянін Беларусі, таму не стану вешаць ярлыкі на чалавека 1949 г. нар., які сёлета дасягае пенсійнага веку (так-так, у Ізраілі мужчыны ідуць на пенсію ў 67 – Беларусі ёсць яшчэ куды падаць да чаго імкнуцца, укрывай Б-г, канешне).

Трохі смешна было чытаць развагі тутэйшага «эксперта» – Рамана Я., які нібыта cышоў са старонак Ільфа-Пятрова і шчэ ўчора прапаноўваў аб’явіць Чарнаморск вольным горадам… Чалавек, які называе сябе міжнародным аглядальнікам, зрабіў вывад: «ізраільскі ўрад адмовіўся ад сваіх намераў пад ціскам грамадскіх аб’яднанняў выхадцаў з Беларусі». Анягож, старшыня Альшанскі мае неймаверны ўплыў! Ён бачыў самога Лукашэнку, і за ім – аж 150 тыс. (?!) багатыроў, што набіраліся моцы на берагах Віллі і Свіслачы… Яшчэ забаўная развага ад Рамана Я.: «Адносна лёсу пасольства Ізраіля практычна не было рознагалоссяў паміж беларускай уладай і апазіцыяй. Усе выступалі за яго захаванне». Нешта не прыгадаю, каб «усе» выступалі. Выказаўся летась хіба сустаршыня БХД Павел Севярынец, і тое не на сваім афіцыйным сайце, а на гэтым.

Ну ды ладна, будзем думаць, што без перапіскі «дарагіх сяброў» нічога б не было – ні «якасных паслуг», ні «дружбы паміж нашымі народамі», ні ўваходу на беларускі рынак ізраільскай авіякампаніі «Аркіа». Хай сабе цешацца. Праўда, ёсць і іншае меркаванне. Рэагуючы на вестку аб тым, што пасольства Ізраіля ў Мінску будзе працаваць у ранейшым рэжыме, Якаў Гутман напісаў у канцы сакавіка: «Калі ў ранейшым рэжыме значыць, што пасольства пальцам не паварушыць, каб супрацьдзейнічаць знішчэнню сінагог і яўрэйскіх могілак, то лепей бы яго закрылі. Не было б сорамна за дзяржаву Ізраіль…».

Папраўдзе, найперш хвалюе тое, што ад гуртка «ідыша і ідышкайта», які ўжо скора 10 гадоў працуе (?) пры Мінскім аб’яднанні яўрэйскай культуры, аддача невідавочная. Мо’ каб быў рэальны плён, то не знішчаліся б помнікі… Мы ж, «людзі паветра», далёкія ад пасольства, аб’яднання і «Джойнта», робім што можам. Вось нядаўна прэзентацыю зборніка вершаў Мойшэ Кульбака правялі, адзначылі 120-годдзе паэта ў самым цэнтры Мінска. На VK-старонцы «Галіяфаў» было сказана пра аншлаг – аншлаг не аншлаг, а вольных крэслаў 21 сакавіка ў пачатку 6-й гадзіны сапраўды не было.

Сярод іншых завітаў на прэзентацыю Паша Касцюкевіч, які ў 2000-х перакваліфікаваўся з ізраільскага шамэра-афіцыянта спачатку ў аўтара крыжаванак, потым у перакладчыка з іўрыта, лектара, а ў рэшце рэшт і ў пісьменніка (па вяртанні з Ізраіля ў Мінск рабіў таксама журналістам у мясцовай газетцы). У 2006 г. яму, аўтару некалькіх гумарэсак, «апавяданняў для мужчынаў» і «апавяданняў для жанчынаў», раілі: «Пішы раман». І шо б вы думалі? К 2014 г. раман «Комплекс Персея» быў практычна гатовы; нядаўна ён выйшаў друкам пад вясёлай назвай «План Бабарозы» (у кнізе, апрача Бабарозы, і Дзедвасілій ёсць…). Рэдактар кнігі Андрэй Хадановіч назваў Пашу галоўным эльфам беларускай прозы, «эманацыяй Уладзіміра Караткевіча»… А вось не, Караткевіча вабіла найперш (пера)адкрыццё мінуўшчыны, Касцюкевічу ж цікавыя лабавыя cутычкі цяпершчыны і будучыні… Мо’ таму ў свой час ён чэрпаў натхненне з рамана «Зельманцы» таго самага Кульбака, у творах якога, паводле Шмуэля Галкіна, «заўсёды адчуваецца дух часу». «Уважлівы чытач» знойдзе тоеснасць у падзагалоўках да «Плана Бабарозы» («сямейная сага») i англамоўнага выдання «Зельманцаў».

11-1       11-2

Відавочны таксама ўплыў на арт-дырэктара мінскай кнігарні ізраільцаў Этгара Керэта, Узі Вайля, Мэіра Шалева… Калі ж ужо шукаць папярэднікаў Пашы сярод белмоўных літаратараў ХХ ст., то бліжэй за ўсё, мабыць, акажуцца мэтр «магічнага рэалізму» Лукаш Калюга і сатырык Андрэй Мрый.

Апошнім часам Павал Касцюкевіч вярнуўся «на круги свои» і зноў чытае ў Мінску лекцыі пра іўрыцкую літаратуру – толькі ўжо не ў БДУ, а ў недзяржаўным «Беларускім калегіўме». Яшчэ ёсць шанс яго паслухаць. Хто не патрапіць у Калегіўм, можа пачытаць ранні твор пісьменніка, «Ізраільскі дзённік». Выпадкова ці не, аднак жонка «нармалізаванага» Зісера Юлія Чарняўская ў 2016 г. таксама назвала свае падарожныя нататкі без мудрагельства: «Израильский дневник». Больш спелы твор Паўла Касцюкевіча «да 500-годзьдзя беларускай Бібліі» чытайце тут.

Паўлу К., які часам паводзіць сябе смешна (асабліва за шахматнай дошкай, дзе палюбляе флангавыя атакі пешкамі ды турамі…) удаецца захаваць уласны голас у сучаснай РБ, чаго не скажаш пра іншага рээмігранта з Ізраіля, Іллю Л. Гэты доктар філасофскіх навук, «акадэмік Нью-Йоркскай акадэміі навук», на пачатку 90-х меў працу ў Яўрэйскім універсітэце Іерусаліма, а цяпер залічаны ў адзін з інстытутаў Беларусі… І раней паціскаў я плячыма, гартаючы яго творы – напрыклад, сумбурны расійскацэнтрычны дапаможнік для студэнтаў «Культурология». Днямі ж быў ледзь не шакаваны, калі пагартаў у краме кнігу 2014 г. «Беларусь: культурно-цивилизационный выбор», напісаную ў сааўтарстве з «галоўным беларускім філосафам» Анатолем Л.

«Уводзіны» пачынаюцца з эпіграфа – цытаты яшчэ больш значнага мысляра, прэзідэнта Нацыянальнага алімпійскага камітэта Аляксандра Л. (некалі падобныя опусы адкрываліся цытатамі з Леніна ды Брэжнева): «Мы выбіраем не Ўсход ці Захад, або Ўсход і Захад. МЫ ВЫБІРАЕМ БЕЛАРУСЬ, якая ў сілу гісторыі, у сілу геаграфіі, у сілу культуры і менталітэту будзе і на Ўсходзе, і на Захадзе».

11-3

У прынцыпе, гэтая цытата ўсё гаворыць і пра кнігу, выдадзеную, натуральна, за казённы кошт, і пра яе аўтараў. Аднак згадаю яшчэ пару анекдотаў. Адзін – даўні, савецкі. Прамоўца на лекцыі ў калгасе кажа: «Адной нагой мы стаім у сацыялізме, а другой ужо ступілі ў камунізм». Бабулька: «І ці доўга, даражэнькі, нам гэтак раскіракай стаяць?» Другі – з жыцця…

Увосень 2011 г. я пастанавіў для сябе пайсці ў адстаўку з пашанотнай пасады «Паштальён па дастаўцы пісьмовай карэспандэнцыі і СМІ другога класа» (як вядома, чым даўжэй назоў пасады, тым горш на ёй працуецца). Па запрашэнні таго самага Анатоля Л. завітаў у падначалены яму інстытут. Паказаў свае кнігі (на той момант – усяго 4), расказаў пра свае інтарэсы і планы. Меркаваў, што хоць на паўстаўкі, на заробак 80-100$ за месяц буду ўзяты. Аднак… пачуў скаргі на фінансавае становішча інстытута і прапанову, ад якой, ясная рэч, цяжкавата было адмовіцца: «На філасофіі многа не заробіш… Мы рыхтуем да друку кнігі – турыстычныя даведнікі, летапісы розных фірм. Вы на пошце працуеце – пашукалі б для нас спонсараў, пагаварылі б там у сябе, каб «Белпошта» заказала нам свой летапіс…»

Усё-ткі я адмовіўся і пакінуў офіс Л. з душэўным болем за лёс беларускай гуманістыкі. Дырэктар акадэмічнага інстытута просіць паштальёна знайсці для яго ўстановы грошыкі – да такога наўрад ці і Франц Кафка дадумаўся б.

О так-так, сістэма, ідэалогія, Махмуд Адалжыдзяньжат… Між тым ёсць і ў дзяржаўных установах людзі, якія прафесійна выконваюць сваю працу ды кажуць, што думаюць (асцярожна, але кажуць). Сам чуў даволі смелыя заявы ў Магілёве, на гэтай вось навуковай канферэнцыі 2014 г. Ад стрыжня ў чалавеку многае залежыць – калі не ўсё. Хочаце, шаноўныя чытачы – спрачайцеся.

* * *

Парадаваў у мінулым месяцы факт замежных гастроляў гурта «Серебряная свадьба», аднаго з найярчэйшых музычна-тэатральных калектываў Беларусі. Бенька і кампанія ўздымалі настрой маскоўскім яўрэям і іх дзецям на Пурым. Праграма «Музыка – усё!», наколькі помню з яе паказу ў верасні 2015 г., не змяшчае ў сабе непасрэдна яўрэйскіх матываў, аднак забаўнае выкарыстанне прадметаў побыту ў незвычайных мэтах, экзатычныя гукі, безумоўна, адпавядаюць духу свята. А яшчэ ў нейкі момант музыканты надзяваюць маскі птэрадактыляў…

11-4

Што не парадавала, дык гэта разборкі вакол недзяржаўнай літаратурнай прэміі «Дэбют». Калі называць рэчы сваімі імёнамі, то члены журы, адмовіўшыся прысуджаць І прыз у раздзеле «Паэзія» (і эквівалент 2000$), проста плюнулі ў твар сваім маладзейшым таварышам-літаратарам, якія дайшлі да фіналу, у тым ліку іспанскай беларускамоўнай паэтэсе. Адзін з трох намінантаў напісаў эмацыйны ліст да арганізатараў, тыя пачалі намякаць на слабасць прадстаўленых кніг… Журы абвясціла, што нібыта не было абавязана вызначаць 1-е месца, хаця ў Палажэнні аб конкурсе ясна сказана: «1.5. Узнагароды: у кожнай намінацыі вызначаецца пераможца (І месца) і даюцца два заахвочвальныя прызы».

Ні з водным намінантам «Дэбюту» я не знаёмы. Тым не менш, паглядзеўшы збоку на іхнія мітрэнгі, мушу канстатаваць: недзяржаўныя калялітаратурныя суполкі пакутуюць, бадай, на тую ж хваробу, што дзяржаўнае выдавецтва, у якім працаваў 13 гадоў таму. «Закон – што дышаль…» Калі ў 2014 г. мы з майстрам шахматнай кампазіцыі Міколам Бельчыкавым ладзілі для аматараў конкурс складання задач-двуххадовак памяці Якава Камянецкага, то, дальбог, не шукалі «шчылін», каб зэканоміць грошы на прызах. Праўда, і маладыя паэты харашы: заміж таго, каб настойваць на выкананні зацверджаных арганізатарамі правілаў, забралі «суцяшальныя прэміі» па 500$, а потым ужо сталі пратэставаць. Гэткая паслядоўнасць (насамрэч непаслядоўнасць) робіць іх пазіцыю даволі хісткай. Што не здымае адказнасці з гора-суддзяў.

Але ж не хочацца больш пра сумнае, пагатоў толькі адгрымелі Пурым ды 1-е красавіка… Вось што я прачытаў пра яўрэйскі гумар на сайце sinagoga.by, з якога таксама карціць па-добраму пасмяяцца (няясна, хто зрабіў гэты сайт і навошта; уражанне такое, што з 2013 г. яго ніхто не абнаўляе). Слова Уладзіміру Малінкіну, старшыні «Объедения [sic!] иудейских религиозных общин в Беларуси»: «Думаю, пачуццё гумару – гэта натуральная абарончая рэакцыя яўрэяў на цяжкія ўмовы, у якіх ім даводзілася выжываць. Плюс кампактнае пражыванне абшчыны ў некаторых гарадах і рэгіёнах спараджае непаўторную атмасферу і адметнасць гумару. Узяць, да прыкладу, каларытны адэскі гумар і Міхаіла Жванецкага».

Неблагі жарт выдала «Радыё Свабода» ў снежні 2015 г. са слоў Аляксандра Астравуха: «Алесь Астравух нават прапануе ўключыць ідыш у абавязковую праграму ў беларускіх школах, паколькі ідыш для беларусаў — не замежная мова. “Каб мы, беларусы, не былі такімі дурнымі, даўно ўвялі б ідыш у школу”». На «мамэ-лошн» пра гэткія летуценні кажуць: «ven di bobe volt zi geven a zejde» – гэта я цытую слоўнік, укладзены самім А. Астравухам:) Варыянты перакладу: «Каб на хмель не мароз, ён бы тын перарос», «каб не плеш, дык і лысы не быў бы».

Вольф Рубінчык, rubinczyk[at]yahoo.com

Мінск, 03.04.2016.

Апублiкавана 3 красавiка 2016