Tag Archives: история Беларуси

ПОСЛЕДНИЙ ДИКТАТОР ЕВРОПЫ?

Марк Котлярский

Последний диктатор Европы

«Как и в далеком 1918 году, белорусской демократической оппозиции сегодня не хватает международной солидарности: к сожалению, Запад сделал ставку на «прагматичное» сотрудничество с диктатором Лукашенко», — сказала в беседе с «Деталями» Наталья Радина (на снимке), главный редактор сайта «Хартия-97».

С начала 90-х в Беларуси ежегодно отмечают День воли. Это неофициальный праздник в честь установления 25 марта 1918 года независимости БНР – Белорусской народной республики. В оппозиции говорят, что при Лукашенко этот праздник попал в разряд неугодных, а участников акций нередко задерживала милиция – хотя и сейчас, более ста лет спустя, независимость их страны все еще нуждается в защите.

— Известно, что БНР просуществовала в первозданном виде недолго. Был ли у Беларуси свой, альтернативный путь развития без включения в состав СССР?

— Беларусь всегда была частью Европы, исторически являясь правопреемницей великого княжества литовского: вся территория нашей страны входила в состав этого, одного из самых могущественных и прогрессивных европейских государств. Великие князья великого княжества литовского имели белорусское происхождение, а его знаменитый Статут (конституция) был написан на старобелорусском языке, так как большинство жителей княжества были славянами.

В средневековой традиции наше государство называлось Великим княжеством Литовским, или Литвой, самоназвание местного населения было литвины. Впоследствии территория Беларуси стала равноправной частью Речи Посполитой двух народов — конфедерации Королевства Польского и Великого княжества Литовского. А в 18 веке, в результате трех разделов Речи Посполитой, Беларусь вошла в состав Российской империи.

В Великом княжестве на протяжении столетий мирно уживались многие народы, предки современных литовцев, белорусов, поляков, а также евреи и татары. Со второй половины 19 века в процессе поиска национальной самоидентификации часть интеллигенции стала использовать самоназвание белорусы. Оно и было закреплено для территории всей страны в период национального возрождения, в начале 20 века, когда была провозглашена Белорусская Народная Республика. Люди, объявившие о независимости Беларуси в тяжелейших условиях 1918 года, когда на территорию страны претендовали Германия, Польша и СССР, вписаны героями в ее историю.

К сожалению, у молодого государства не оказалось сильных союзников, готовых помочь ей отстоять независимость, и Беларусь была поделена между Советской Россией и Польшей. Позднее большевики позволили создать БССР, в которой в конце 1920-х годов было четыре государственных языка: белорусский, русский, польский и идиш. Окончательно границы и состав населения современной Беларуси сформировались после Второй мировой войны, в которой белорусы потеряли от четверти до трети своих граждан. Более миллиона из них были евреями.

В 1991 году страна вновь получила суверенитет, однако процесс национального возрождения и в этот раз был коротким — на этот раз из-за прихода в 1994 году к власти Александра Лукашенко.

Диктатор сразу перешел на содержание Кремля. 25 лет его репрессивный режим существует за счет российских энергоресурсов и кредитов. И сегодня мы имеем «союзное государство» с Россией, соглашение с РФ о совместном обеспечении региональной безопасности в военной сфере, единую систему противовоздушной обороны, региональную группировку войск Беларуси и России. То есть в политическом, военном, экономическом плане Лукашенко поставил Беларусь в абсолютную зависимость от Кремля.

Однако я убеждена, что мы перевернем и эту позорную страницу нашей истории, и вернемся туда, где были изначально — в Европу, став нормальным, цивилизованным и демократическим государством.

— 10 ноября 1997 года была провозглашена декларация «Хартия’97», позднее давшая название и вашему интернет-порталу. В ее тексте отражались проблемы русификации, которую поддерживает Лукашенко, разрушение национальной культуры, а также указывалось на нарушение конституции Республики Беларусь. С тех пор прошло более двадцати лет. Ситуация не изменилась?

— Да, на протяжении 25 лет своего правления Лукашенко сознательно разрушал белорусскую историю, культуру, язык. Почему он это делал? В собственных интересах и по заказу из Кремля. Российские ресурсы закачивались в Беларусь исключительно для того, чтобы удерживать ее в сфере своего влияния, поэтому Кремлю была нужна национально обезличенная, максимально связанная с ней не только в политическом, военном и экономическом, но и в культурном и языковом плане страна.

Лукашенко и самого страшат национально сознательные граждане, потому что это подразумевает самостоятельность вначале в суждениях, потом — в действиях. Придя к власти, диктатор уничтожил все устои демократического государства: власть сосредоточена в руках одного человека, парламент марионеточный, отсутствуют независимая судебная система, свобода слова, свобода собраний и ассоциаций, фальсифицируются результаты выборов и референдумов, под «крышей» диктатора процветают коррупция и чиновничий произвол.

Однако все эти годы белорусы боролись за свободу. В ответ на наглую фальсификацию выборов в стране проходили мощные акции протеста, на которые выходили 50-100 тысяч человек. И это — в условиях, когда невозможно объявить о проведении акции по телевидению или радио, когда у оппозиции отсутствует доступ к государственным СМИ, когда людей могут арестовать даже за листовки и наклейки. Тысячи человек прошли за эти годы через тюрьмы, многие потеряли здоровье или умерли после избиений и издевательств, многие эмигрировали. Но воля к свободе жива, и люди продолжают действовать даже в таких трудных условиях.

Тут я вам должна обязательно назвать одну цифру. Я ее всегда называю, когда слышу упреки в адрес белорусов: почему, мол, они не организуют Майдан, как украинцы? В Беларуси на 100 тысяч населения приходится более 1400 сотрудников милиции. Это в семь раз больше –представьте! — чем было в Советском Союзе. И это я говорю только о милиционерах, не считая многочисленных сотрудников спецслужб.

— Есть ли в Беларуси оппозиция?

— Настоящая оппозиция продолжает бороться. В стране действует Белорусский Национальный Конгресс, который объединил минские и региональные организации демократических сил.

Есть по-настоящему сильные политические лидеры. Например, председатель белорусской социал-демократической «Громады» Николай Статкевич, который за свои политические взгляды провел в тюрьме 8 лет; один из лидеров гражданской кампании «Европейская Беларусь» Евгений Афнагель, имеющий огромный опыт создания массовых молодежных движений; бесстрашный лидер рабочих Геннадий Федынич, который продолжает свое дело, несмотря на уголовное преследование; один из лидеров уличных протестов — сопредседатель партии «Белорусская христианская демократия» Павел Северинец; одним из лидеров Национального Конгресса является известный белорусский поэт Владимир Некляев; в эмиграции активно действует бывший кандидат в президенты и бывший замминистра иностранных дел Беларуси Андрей Санников. Достойных людей очень много. И на волне новых протестов и в Минске, и в регионах постоянно появляются новые лидеры.

«Хартия-97» уже 20 лет ежегодно вручает Национальную премию за защиту прав человека нескольким лауреатам, главным образом — в номинации «За личное мужество». Так вот, все эти годы у нас никогда не было недостатка в лауреатах. Наоборот, переживаешь, что не всех героев года можно наградить.

Так что потенциал у народа огромный, энергия есть, и я уверена, что она прорвет хиреющую плотину диктатуры.

— Как бы вы охарактеризовали существующий сегодня в Беларуси строй с политической и экономической точки зрения?

— Колхозная, паразитирующая на российских нефти, газе и кредитах, диктатура. К тому же, к сведению читателей из Израиля, диктатура с антисемитским душком. Буквально сегодня, когда мы с вами говорим, Лукашенко сравнил коровники в белорусском городе Шклове с Освенцимом. До этого много шума наделали его заявления, что «евреи превратили Бобруйск в свинарник», что Трампа окружили «хитрые евреи», что «не все плохое было в Германии при известном Адольфе Гитлере», что «немецкий порядок формировался веками, а при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки».

В Беларуси, где до Второй мировой войны во многих городах больше половины жителей были евреями, ничего не делается для сохранения еврейской истории. Старинные еврейские кладбища разрушаются, памятники постоянно оскверняются антисемитскими надписями, в бывших синагогах по-прежнему размещаются административные учреждения. Недавно в Бресте нашли останки около 1000 узников гетто — но даже не прекратили строительство домов в районе захоронения…

Ничего не делается и для сохранения памяти о минском гетто, через которое прошли более 100 тысяч евреев, а ведь именно здесь борьба еврейского народа тесно связалась с белорусским партизанским движением. Как известно, в этом гетто было мощное подполье, которое смогло спасти от гибели и вывести в партизанские отряды порядка 5000 человек. Борьба узников минского гетто и сегодня вдохновляет белорусских борцов с диктатурой Лукашенко.

Я сейчас вынуждена жить и работать в Варшаве, и мне есть с чем сравнивать. Музеи, монументы, памятные доски с напоминанием о Варшавском гетто здесь встречаются на каждом шагу. В Минске же территория гетто, которая охватывает центр города, даже не обозначена хотя бы линиями на асфальте.

К тому же, думаю, стоит напомнить о существовании данных о том, что в свое время Лукашенко поставлял оружие палестинцам, имеет близкие, дружеские отношения с сирийским диктатором Асадом и называет Иран «стратегическим партнером».

Мне кажется, после этого ни у политиков, ни у бизнесменов Израиля не должно остаться сомнений относительно сути белорусского режима. Тем не менее, в погоне за сиюминутной выгодой некоторые из них продолжают иметь дело с последним диктатором Европы.

— Беларусь находится на 62 месте по уровню свободы в интернете. Ваш сайт неоднократно подвергался блокировке. Каким еще образом осуществляется давление на прессу? Существуют ли какие-то оппозиционные СМИ на территории самой республики?

— Ну, наш сайт не только пытаются блокировать. В 2010 году был убит основатель Charter97.org Олег Бебенин. А через три месяца после его гибели меня бросили в тюрьму КГБ по уголовному обвинению в организации массовых беспорядков, большинство журналистов подвергли арестам, офис в Минске неоднократно громили и конфисковывали всю технику. В общем, сделали все, чтобы выжить нас из страны, и сегодня часть редакции работает в Варшаве, а часть подпольно в Минске.

Немногочисленные независимые медиа, выжившие после репрессий, массовых закрытий и принудительных банкротств, сегодня работают в Беларуси в условиях давления и шантажа со стороны спецслужб. Понятное дело, что в связи с этим они ограничены в своих возможностях объективно освещать происходящее в стране.

Помимо репрессий, власти используют в отношении независимых СМИ тактику финансового удушения. В переговорах с западными государствами белорусские чиновники требуют прекратить поддерживать независимые медиа и демократическую оппозицию. И сегодня мы видим, что западные функционеры поддаются на шантаж — бизнес-интересы оказываются сильнее ценностей. Многие фонды в поддержку демократии следуют стратегии своих государств, ориентированных на сотрудничество с диктатором, и прекращают поддерживать те организации, которые позволят себе критику режима Лукашенко.

Из-за этого «Хартия-97», после 20 лет работы и с миллионами читателей, сегодня оказалась на грани закрытия. Поддержка со стороны западных фондов сократилась во много раз. Мы взываем к солидарности и ищем людей и организации, которым важны ценности свободы и демократии, и которые понимают, что только свободная и демократическая Беларусь может стать настоящим партнером в международных отношениях.

— В одном из интервью на вашем сайте украинский политолог заявил, что Лукашенко может в ближайшее время потерять власть. Это заявление чем-то мотивировано?

— Сегодня Лукашенко ненавидит 80 процентов населения. Никакой поддержки у него нет — ни в сельской местности, ни в городах.

Представьте себе: в сравнительно небольшой стране правит диктатор, который десятки лет обещает людям зарплату в 500 долларов. Но реальная зарплата только падает, и сегодня составляет 150-300 долларов, при том, что цены здесь выше, чем в соседних Польше и Литве. Убыточные предприятия закрываются или переходят на трехдневный режим работы. Устроиться некуда даже за эти копейки. Пенсионерам вообще хоть умирай, потому что у многих пенсии едва хватает, чтобы оплатить коммунальные платежи. Больше миллиона белорусов вынуждены были уехать на заработки в Россию и в Европу.

И на этом фоне Лукашенко принимает декрет о тунеядцах, — привет из совкового прошлого! — согласно которому безработные не имеют права на субсидии в оплате коммунальных платежей, бесплатную медицину и образование. Тот же, кто работает за рубежом, — между прочим, белорусов в Израиле это тоже касается, — обязан представить в специально созданные «тунеядские» комиссии, которые в народе уже прозвали сталинскими «тройками», справку с места работы за границей.

Во всех странах безработных поддерживают пособиями и отправляют на курсы переквалификации, у нас же — добивают окончательно и пускают по миру. Пособие по безработице в Беларуси составляет 15 долларов, и выплачивается очень недолго. А если безработный не стал на «путь исправления», его могут направить в «лечебно-трудовой профилакторий», где в рабских условиях сейчас содержатся 20 тысяч человек. Те, кто жил в СССР, помнят, что эти ЛТП, по сути, являются трудовыми лагерями.

Помимо этого, чтобы держать людей в повиновении, в Беларуси действует контрактная система: договор с работником заключается всего на один год и расторгается при малейшем недовольстве начальства.

Так о какой народной любви к диктатору можно вообще говорить? Люди больше не связывают с Лукашенко никаких надежд. Есть только ненависть, которую сегодня пытаются подавить репрессиями. Однако сами знаете, что происходит, если сжать пружину или попытаться плотно закрыть крышкой кипящий котел. 

— Насколько оправдано предположение, что президент Беларуси маневрирует в сторону Запада, и отношения с Россией в последнее время его не очень устраивают?

— Никакого маневрирования в сторону Запада нет. О нем можно было бы говорить, если бы в стране проводились хоть какие-то политические или экономические реформы.

Лукашенко, безусловно, осознает, что попал в собственноручно созданную ловушку. Это Кремль сегодня не устраивает формула отношений, по которой диктатор жил все 25 лет: дешевые нефть и газ в обмен на поцелуи. От него сегодня требуют серьезных уступок и в экономическом, и в политическом плане.

Сегодня много говорится о намерении Путина продлить срок своего правления, возглавив «союзное государство» России и Беларуси. В этом случае стране грозит полная потеря независимости. Уничтожая независимые СМИ в стране, диктатор расчистил поле для агрессивной российской пропаганды, и, к моему ужасу, Путин сегодня — самый популярный политик в Беларуси. Поскольку он сегодня вещает из каждого утюга, а о демократических оппонентах Лукашенко пишут только немногие независимые медиа. В этой ситуации тем более важно поддерживать белорусские СМИ, которые стоят на принципах независимости и демократии.

— Нарастает ли в Беларуси протест и насколько сильна эта тенденция?

— Беларусь накануне социального взрыва. В 2017 году в Беларуси прошли стихийные акции протеста в связи с принятием декрета о тунеядцах. Тогда протесты охватили так много городов, что подобного в стране не было со времен перестройки. Я внимательно следила онлайн за этими акциями: главным образом, на них звучали даже не требования отменить скандальный декрет — народ требовал немедленной отставки Лукашенко. Причем все: от молодежи до бабушек-пенсионерок. Тогда диктатору удалось подавить демонстрации, введя в День воли, 25 марта 2017 года, войска в Минск.

В том, что протесты повторятся, но в значительно большем масштабе, я не сомневаюсь.

— Есть ли какие-то данные о том, в каком состоянии находится сегодня белорусская экономика?

— Стагнирует. Помощь со стороны России значительно уменьшилась, а это значит, что не реформированная, старая, еще советская система начинает быстро разваливаться. Предприятия закрываются или работают «на склад», субсидируемые из бюджета и банками — в принудительном порядке. Колхозы глубоко убыточны. О крайне низких зарплатах, безработице и массовой эмиграции рабочей силы из страны я уже рассказывала.

Несуществующее лукашенковское экономическое «чудо», надуваемое деньгами от продажи нефтепродуктов из дешевой российской нефти и калийных удобрений, которыми щедры белорусские недры, лопнуло. И прежней халявы больше не будет: Россия развязала войну в Украине, ведет военную операцию в Сирии, цены на нефть упали, введены международные санкции, ее собственная экономика в кризисе.

— Каков ваш прогноз развития ситуации в Беларуси на ближайшее время?

— Скоро в Беларуси начнутся президентская и парламентская кампании. Понятно, что в честный подсчет голосов при Лукашенко никто не верит. Но эти процессы всегда политизируют общество. И я думаю, что Беларусь ждет непростое, но интересное время. Все зависит от мужества и силы духа самих белорусов, а также от солидарности с нашей страной ее настоящих друзей.

Марк Котлярский, «Детали».

Источник

Комментарий политолога

Главный редактор «Хартии-97» рисует «широкими мазками», и многое из сказанного ею нужно фильтровать. Далее – «фактчекинг» без претензий на полноту.

Сразу же напрягла манипуляция с количеством погибших во Вторую мировую белорусских евреев: якобы «более миллиона». Точное число уже вряд ли кто-то назовёт, но серьёзные исследователи пишут, что погибло около 700 тысяч наших предков.

«В политическом, военном, экономическом плане Лукашенко поставил Беларусь в абсолютную зависимость от Кремля». Зависимость от России во всех названных планах – а также, что немаловажно, в психологическом – существовала и в первые годы бытия Республики Беларусь (1991–1994 гг.). В частности, вступление в Организацию Договора о коллективной безопасности, предполагающее сближение позиций с РФ, произошло в 1993 г. – при «старом» Верховном Совете, и документ о вступлении подписал С. Шушкевич. Правительство РБ в то время, как следует из мемуаров премьер-министра В. Кебича, активно добивалось введения общей с Россией валюты.

За без малого 25 лет правления Лукашенко не раз уступал требованиям с Востока, и всё-таки в Беларуси сохраняется собственная финансовая система, вооружённые силы, государственная символика, многие иные атрибуты независимости. К тому же выросло новое поколение, которое не страдает «москвоцентризмом», о чём писал уже. Сознательно оно воспитывалось или нет, страшат Лукашенко «национально сознательные граждане» или не очень, но об «абсолютной зависимости от Кремля» в 2019 г. не может быть и речи.

Брезгливо относясь к нелепым и безвкусным высказываниям, я просто не понимаю, в чём антисемитский душок от сравнения коровника в Шкловском районе с Освенцимом. Проблем с еврейским наследием в Беларуси очень много, но не рискнул бы утверждать, что в стране «ничего не делается для сохранения еврейской истории» – кое-что делается, иногда и при помощи чиновников.

До сих пор вспоминаю общение с теми, кто восстанавливал еврейское кладбище в Камаях (2012 г.). Не уверен, что обведение территории Минского гетто «линиями на асфальте» – лучший способ увековечивания памяти; «Историческая мастерская», открытая в Минске 16 лет назад, во всяком случае, не хуже. Что же касается знаков и досок, то многие из них появились именно «при Лукашенко» (некоторые фото см. на сайте Би-би-си, да и в Википедии).

«Сегодня Лукашенко ненавидит 80 процентов населения. Никакой поддержки у него нет — ни в сельской местности, ни в городах», – опять-таки, привет из параллельной реальности. Мне, человеку шахмат, всегда казалось аксиомой, что силы противника нужно оценивать трезво… Тех, кто «ненавидит», абсолютное меньшинство; тех, кто рьяно поддерживает – тоже, а большинство жителей Беларуси колеблется и не делает резких движений. Взять рядовых пенсионеров: они ворчат, но добреют к власти после каждого повышения пенсий (нередко сталкивался с этим во время работы в почтовом отделении).

«Путин сегодня — самый популярный политик в Беларуси». Ну, разве что по версии варшавского офиса «Хартии-97»… С таким же успехом можно рассуждать о популярности Дональда Трампа, которому ряд жителей Гомельщины и Могилёвщины даже отправили просьбу о помощи.

Всё-таки я вижу в появлении на сайте «Детали» беседы М. Котлярского с Н. Радиной положительный момент: похоже, израильские СМИ перестали «класть яйца в одну корзину». Теперь они – а значит, и их влиятельные читатели – интересуются не только «витриной» (тем, что предлагает посольство РБ в Тель-Авиве), но и альтернативными взглядами. О чём говорит и недавняя публикация Б. Ентина «Евреи БНР».

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk[at]gmail.com

28.03.2019

Опубликовано 28.03.2019  14:17

Владимир Верин. ТУРОВСКИЙ МОСТ

В одну сторону.

Фото с сайта onliner.by

Вокруг Туровского моста сейчас много «художественного свиста» со стороны чиновников и околочиновничьей прессы. Особое восхищение вызывают заявления о том, что «ситуация под контролем». Она, что, и создавалась под вашим чутким руководством? Позвольте мне рассказать о том, что же происходило под этим контролем.

Туровщина — моя малая Родина. На Припяти и ее старицах прошло мое детство. Если у отчего дома залезть на дерево повыше, то в ясную погоду можно увидеть тетиву моста. Правда, сейчас она опасно натянулась.

Река, ее многочисленные притоки — Стырь, Случь, Птичь, Ствига, Лань, Горынь и другие всегда были источником жизни для населения края. Вдоль них протянулись линии человеческих судеб. Нынешняя авария Туровского моста наглядно показывает: то, что было главной артерией жизни, превратилось в препятствие, пересекло судьбы людей. Как и почему это произошло?

Тот, кто помнит эти места хотя бы еще в 50 — 60-е годы прошлого столетия, особенно во время весеннего разлива, хорошо понимает «отца истории» Геродота. Он называл пойму Припяти «морем племени Будинов». Или царя персов Дария Гистаспа, чьи полководцы в скифском походе проникали в эту «страну вод и туманов» или «море Геродота».
В самом деле, река для людей была всем: естественной защитой, дорогой, кормилицей. Обязательной принадлежностью каждого хозяйства были лодки, долбленые челны. Остатки их кое-где и сейчас догнивают на задворках брошенных усадеб. Судоходство, рыболовство, лесосплав, разнообразные ремесла, торговля… Их природным «спонсором» была Припять. А прежде всего — сельхозугодья, которые с древности славились богатыми урожаями благодаря естественному плодородию полей, заливаемых весенними паводками. И древний Туров в центре всего этого изобилия.
Сохранились цифры начала 20-го века. Только с Туровской пристани по реке ежегодно отправлялось 700 тыс. пудов различных товаров, а прибывало 50 тыс. пудов. Всего же товарная продукция Туровского края составляла более 13 млн. пудов. Кстати, подобная пропорция сохранялась всегда… Но жизнь не стоит на месте. Кажется, автор бессмертного высказывания: «в одну реку нельзя войти дважды» – тоже побывал на Припяти. Конечно, в основе перемен — причины объективные. Меняется логистика социально-экономических процессов. Но, как водится, не обошлось и без властного вмешательства государства.
Хорошо помню, как кипела жизнь на реке во время летней навигации. Сначала колесные пароходы, регулярно ходившие по линии Туров — Мозырь. Их сменили винтовые теплоходы. В 70-е годы появились «Ракеты» на подводных крыльях, трижды в день летавшие от Турова в обе стороны: на запад — до Пинска, и на восток — до самого Киева.
Грузовое движение было не менее интенсивным. На запад, в Польшу через Днепро-Бугский канал шли баржи с криворожской рудой, каменным углем из Донбасса, щебнем, тяжело сидевшие в воде до самых бортов. Мы, мальчишки пользовались этим, доплывали до фарватера, взбирались на борта и носились по кучам руды или угля, дразня бородатого шкипера на буксире-толкаче. Тот грозил нам кулаком и изысканно матерился.
Обратно баржи грузились лесом, шахтной стойкой. Лес шел и сплавом — огромными связками плотов, которые сопровождали наши односельчане — сплавщики. Тащившие их катера напоминали о недавней войне: многие были из разоруженной Днепровской военной флотилии. На бронированной палубе еще сохранялись площадки для пушек и турельных пулеметных установок.
Судоходное русло своенравной Припяти регулярно чистилось от топляка и коряг, его углубляли плавучие земснаряды, попутно намывая строительный песок. В общем, это было большое и сложное хозяйство, основа экономики всего региона.
В какой-то момент все стало медленно, но неуклонно меняться. Лесозаготовители уходили все дальше от рек вглубь массивов. Появились тяжелые автомобили-лесовозы, способные доставить древесину непосредственно к железной дороге без перевалки на реке. Другой стала и сама река. Печально известная кампания по осушению болот привела к резкому обмелению притоков, затем и к падению уровня самой Припяти. Сначала исчезли тяжелые баржи-рудовозы. Транспортные потоки переориентировались на железную дорогу. Пассажиры тоже переключились на более надежные автобусы.
Но теперь река стала препятствием. Чтобы добраться до ближайшей железнодорожной станции Житковичи, туровцам необходимо было преодолеть Припять. Летом выручал паром. Зимой на реке намораживали лед, укрепляли его досками, устанавливали временное освещение и как-то перебирались. Но осенью, во время ледостава, и весной — в ледоход, Туровщина на несколько недель оказывалась отрезанной от «большой» земли.
Вообще, потребность в постоянной переправе через реку была всегда. В связи с этим старожилы даже рассказывали такую историю. (За достоверность ее ручаться не могу. А официальных подтверждений нет — по понятной причине).
Так вот, говорят, после войны на территории района размещалась инженерно-саперная бригада. Ее командир, вникнув в ситуацию, предложил местному начальству. Вам нужен мост, а мне нужно учить личный состав возведению подобных сооружений. Готов построить бесплатно деревянный мост при условии обеспечения материалами. И предоставил расчет требуемых тыяч кубометров леса и количества гужевого транспорта для его доставки из места заготовки.
Начальники, якобы, подумали, а может посоветовались с кем повыше, и ответили отказом. Нам, мол, государство каменный мост построит. Саперов вскоре куда-то перевели. Тем дело и закончилось. А проблема осталась.
Особенно обострилась она в 1962 году, когда во времена хрущевских экспериментов был ликвидирован Туровский район. Его объединили с Житковичским, частично с Лельчицким районами Гомельской области. Его стали покидать люди.
Первыми на «большую» землю потянулись партийные и советские функционеры. Их «почин» дружно поддержало население, особенно молодежь. Парни — на учебу или в армию. И уже не возвращались. Невесты — вслед за женихами.
Тут есть еще один любопытный момент. Туров долгое время в народном рейтинге слыл неофициальной «столицей». Как, например, Шклов — по огурцам, Бобруйск — по евреям, Наровля — по количеству коз на душу населения… А вот Туров, говорят, не имел себе равных по уникальному сочетанию евреев и коз в общем составе населения.
Но в 70-е годы начали разрешать выезд евреев в Израиль. Многие туровские представители древнего народа не преминули этим воспользоваться. И тут дрогнули духовные устои, традиционный образ жизни, складывавшиеся веками у «черты оседлости»… Да и коз разводить стало некому.
Оставшиеся же еще острее ощущали свою «второсортность». Фактически они были лишены одного из важнейших демократических прав — свободы передвижения. И при первой возможности восстанавливали справедливость. Как говорится, «голосовали ногами».
В результате к 80-м годам население Турова, которое еще в 1939 году превышало 5,5 тысячи жителей, сократилось до 3 тысяч. Это по количеству. По качеству — возрастному, профессиональному составу — ситуация стала еще более удручающей.
Древняя, процветавшая земля приходила в запустение, теряла жизненную силу молодежь. А те, у которых «все под контролем», решали свои грандиозные планы: осваивали целинные и залежные земли, затевали великие стройки пятилеток, покоряли космос… И постоянно обещали решить проблему моста. Не один высокопоставленный чиновник сделал себе на ней карьеру.
Фото с сайта ok.ru
На мой взгляд, то, что Туровский мост, наконец, появился, произошло не «благодаря», а «вопреки». Вероятно, уже из космоса стал виден непонятный тромб у паромной переправы через Припять между Беларусью и Украиной. И вот спустя «каких-то 40 лет» после войны тысячелетний Туров получил-таки устойчивую связь со страной. Которой, между прочим, уже недолго оставалось украшать карту мира. И мост в ее положении уже ничего изменить не мог. Он лишь укрепил тенденцию, сложившуюся в предшествующие десятилетия, продолжая работать в одном направлении – «на вылет».
Сегодня можно строить разные версии причин аварии. Ошибки проектировщиков. Авральный режим его строительства. Пресловутое директивное планирование того, что в принципе планированию не подлежит. Ведь мост строился по дну древнего моря с его тайнами… Но, думается, не в последнюю очередь причиной его аварийного состояния стали и затянувшиеся попытки «взять ситуацию под контроль».
Фото с сайта tut.by
В суверенной Беларуси Туровский мост вновь стал работать в одном направлении, только в противоположном направлении. Так, 25 — 30% работников крупнейших предприятий Турова едут на работу с заречной стороны — из Житкович. В том числе и их руководители. Авария — это напоминание: возродить землю руками «варягов» нельзя.
Уверен, у древней Туровской земли есть силы для возрождения. Залогом тому уникальная полесская природа и память потомков. А главное — взаимная ответственность государства и его граждан за будущее родного края. Иначе говоря, создание «моста с двусторонним движением».
Владимир Верин. 
  1. Проблемы небольших районных городов прослеживаются уже давно, начиная с советских времен и основания РБ до нынешнего времени. Как я считаю, связанно это с некомпетентностью чиновников различных рангов.
    Как и описывается в статье, все находится под контролем. Только что означает это самое «под контролем»?
    Контролем называется непринятие решений или их несвоевременное исполнение? В нашей системе политической власти появилось очень много чиновников, которые будут писать различные отписки и отговорки, чтобы не брать на себя ответственность за какие-либо решения. А потом героически всё бросались исправлять, когда данный “косяк” придается народной огласке. Не знаю, можно это назвать политическим кризисом или нет, но претензий к нынешней власти много. Есть одна замечательная цитата: «Критикуешь – предлагай!». За последние годы было много критики и предложений, которые так и остались неуслышанными. За примером далеко ходить не нужно – та же ситуация с мостом, которую описывает автор. Писались письма ныне покойным Николаем Маркевичем, который подписывался как «ветеран дорожной отрасли, мостовик». Его первое письмо, адресованное в Минтранс и «Белавтодор», датировано 26 июня 2011 года. Уже являясь пенсионером труда, Николай Николаевич пытался предупредить: у мостов такой конструкции замечены характерные проблемы, необходимы специальные обследования. На письмо пришел ответ ведомства, в котором была так называемая отписка. Зато теперь очередная проблема и её героическое решение. И таких примеров много…

    ОТВЕТИТЬ

  2. Проблема моста (Туровского или любого другого) видится намного шире, чем просто вопрос транспортной коммуникации. За нею – образ жизни общества и модель государства. За способом связи между двумя берегами – символ связи между центром и регионами, провинцией; характер отношений между элитой общества и “простонародьем”; наконец, между конкретными носителями власти (бюрократией, в том числе) и ее источником – обществом. В СССР, когда и строилось большинство нынешних мостов, все эти вопросы снимались на уровне идеологии – “самой научной и прогрессивной в мире”. Чем это кончилось, хорошо известно. К сожалению, суверенная Беларусь унаследовала многое из этой практики. “Все под контролем!” – тоже из этой “оперы”. Недостаточно объявить себя социальным государством, нужно к нему двигаться. Об этом хотел сказать своим историческим и эмоциональным экскурсом. В. В.

    Оригинал

    Опубликовано 12.03.2018  21:11

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (62)

Аўска-жнівеньскі шалом! Гэта серыя пра юбілеі, пра ізраільска-беларускага рабіна-дзівуна, пра тое, што дзеецца навокал, асабліва ў сферы культуркі.

Юбілеі… Не ведаю, як каго, а мяне ўжо горача павіншавалі з 500-годдзем беларускага кнігадруку 🙂 Нагадаю, што 5 жніўня 1517 года Францішак Скарына надрукаваў у Празе Псалтыр – на царкоўнаславянскай мове, але ў беларускай рэдакцыі, дый сам Скарына паходзіў «са слаўнага горада Полацка». У Беларусі-2017 была абвешчана кампанія «Пяцісотгоднасць», а ў Нацыянальнай бібліятэцы пастаўлены павялічаныя копіі скарынаўскіх фаліянтаў ды спецыяльны вясёлы стэнд… Ваш пакорлівы слуга яшчэ 16 чэрвеня прымасціўся да яго.

Цешыць, што апошнім часам у краіне ладзяцца шахматныя турніры ў гонар знамянальных падзей, вось і «500-годдзе беларускай кнігі» трэнер-суддзя-арганізатар Віктар Барскі не абышоў увагай. Палажэнне аб турніры па хуткіх шахматах 19-20 жніўня падрыхтавана таксама па-беларуску – усё, як належыць, хоць і з дробнымі памылачкамі. Зрэшты, мяне зараз больш вабяць гексашахматы.

Таксама ў пачатку жніўня адзначалі сто гадоў з дня нараджэння Янкі Брыля, народнага пісьменніка Беларусі (1917–2006). Наш аўтар шчодра падзяліўся ўспамінамі пра Івана Антонавіча, дзе адзначыў, сярод іншага: «Сярод яго любімых пісьменнікаў быў Рамэн Ралан з яго творам «Кала Бруньён» і Шолам-Алейхем». Я б таксама падзяліўся, аднак бачыў Янку Брыля толькі двойчы (у 2000 г., калі адбылася публічная сустрэча з ім на Інтэрнацыянальнай, 6, у Мінскім аб’яднанні яўрэйскай культуры, і ў 2002 г. – тады паспрабаваў пагутарыць з ім у кулуарах Дома літаратараў, ды класік быў заняты). Пагэтаму проста працытую пару мініяцюр Янкі Брыля з кнігі «Вячэрняе» (Мінск, 1994), у якой нямала гаворыцца пра яўрэяў, старонках аж на трыццаці… Папраўдзе, не толькі добрае.

* * *

Ярэмічы. Лета 1941 года. Паліцаі змушалі старую, хворую яўрэйку ўзбірацца на тэлеграфны слуп… Вясковыя хлопцы, што яшчэ ўчора, здаецца, былі звычайнымі, спакойнымі, нявіннымі рабацягамі.

Яўрэйская дзяўчына, што раней вучылася з Колем Б., прыбегла да яго, хаваючыся ад гвалтаўнікоў-паліцаяў.

«Каб яшчэ хто людскі прапанаваў такое, а то… Не, лепш ужо мне памерці!»

* * *

Зноў прыгадаліся два пажылейшыя за мяне яўрэі з друкарні, якіх я частаваў пасля выхаду першай кнігі. Як пілі мы, чам закусвалі, у якім закутку друкарні гэта было – добра не памятаю. Прозвішча загадчыка наборнага цэха Рудзін; я запомніў яго, відаць, з-за Тургенева. А прозвішча загадчыка цэха друкарскага не запомнілася – ад імені нейкага, здаецца, без вышэйшых асацыяцыяў. П’янкі, вядома, не было, яўрэі людзі акуратныя, а ўражанне ад маёй удзячнай радасці, ад іхняга разумення яе – памятаю.

З Рудзіным, чалавекам самавіта-сур’ёзным, мы і пасля гэтага, як і перад гэтым, прыязна здароваліся. А той другі, цяпер безыменны, па-прасцецку, дабрадушна губаты, пры сустрэчы шырока ўсміхаўся: «Ну, а калі будзе другая кніга?»

…Захацелася дадаць, што я тады быў літработнікам «Вожыка», апранутым абы-як, у «юнраўскія» неданоскі, і гэта, відаць, яшчэ больш збліжала мяне з тымі небагатымі, працоўнымі людзьмі.

* * *

Чатыры тыдні таму папрасіў знаёмага здабыць дысер Ганны Бартнік – калі помніце, гаворка пра яе даробак вялася ў папярэдняй серыі… Ні адказу, ні прыказу, ні нават аўтарэферату, хоць электронная пошта працуе спраўна. Меркаваў, што пачытаю, а тады ўрывак будзе перакладзены з польскай і змешчаны на нашым сайце, аднак, калі ў канцы ліпеня з «Берегов» даведаўся, што Ганне дапамагалі такія «адмыслоўцы», як Леанід С. і Якаў Б., абазнаныя больш у агітацыі ды прапагандзе, чым у навуцы (ведаю, ведаю, пра што кажу…), то неяк і расхацелася. Па-ранейшаму рады за маладую даследчыцу з Польшчы, якая робіць паспяховую кар’еру на ніве іудаікі. Разам з тым хацеў бы згадаць, што, калі ў красавіку 2006 г. францужанка Клер Ле Фоль абараніла ў Парыжы доктарскую на тэму «Гісторыя і рэпрэзентацыі яўрэяў Беларусі (1772–1918)», то вельмі скора я атрымаў раздрукоўку «з дастаўкай дахаты», а было ў ёй звыш 600 старонак. Разумніца Клер не цуралася майго «самвыдату» – перадала бюлетэню «Мы яшчэ тут!» сенсацыйны архіўны дакумент, датычны беларускага грамадзянства Хаіма Нахмана Бяліка, па маёй просьбе адшукала першую публікацыю Ізі Харыка ў часопісе 1920 года. Пераклаў я ў 2008 г. для «Arche» рэцэнзію Ле Фоль на кнігу Аркадзя Зельцара пра яўрэяў Віцебска, а ў 2009 г. – артыкул пра «беларусізацыю» яўрэяў у міжваенны перыяд. Потым нашыя шляхі разышліся, але «асадачак застаўся» – збольшага прыемны.

Д-р Ле Фоль і яе праца

З сайтам belisrael.info, які фармальна не з’яўляецца пляцоўкай для навуковых публікацый (як не з’яўляліся газета «Анахну кан» і бюлетэнь «Мы яшчэ тут!»), супрацоўнічаюць або супрацоўнічалі досыць вядомыя даследчыкі: гісторыкі Цімафей Акудовіч, Барыс Гольдзін, Маргарыта Кажанеўская, Уладзімір Краўцоў, Анатоль Сідарэвіч, Іна Соркіна, філолагі Лявон Баршчэўскі, Дзмітрый Дзятко, Віктар Жыбуль, Віталь Станішэўскі, металазнаўца Марыя Гальцова, псіхолаг Людміла Мірзаянава, эканаміст Маргарыта Акуліч… Прашу дараваць, калі на кагосьці забыўся. Многія з іх маюць дыплом кандыдата навук – калі на заходні манер, то доктара (Ph. D.). Асабіста я рады чытаць якасныя тэксты незалежна ад статусу аўтараў і дзякую ўсім, хто давярае сайту (спадзяюся, галоўны рэдактар мяне падтрымае :)) Тым не менш запрашаю амбітных навукоўцаў-практыкаў больш актыўна дзяліцца сваімі знаходкамі з чытачамі ізраільска-беларускага сайта. Мець дадатковую «творчую лабараторыю» нікому, бадай, не зашкодзіць…

Падобна, мінчанка М. Акуліч так і трактуе сайт – «трэніруецца» тут, потым пашырае свае публікацыі ў іншых месцах. Нядаўна ў яе выйшла невялікая электронная кніга «Идиш, Холокост и евреи Беларуси»; азнаямляльны фрагмент можна пачытаць бясплатна. Выданне будзе карыснае тым, хто цікавіцца мовамі ды гісторыяй краіны, аднак толькі пачынае знаёмства з «яўрэйскай тэмай». Нават сам выхад кнігі здольны падштурхнуць чытачоў да актыўнасці ў слушным кірунку; праўда, хацелася б усё-такі большай глыбіні, меншай колькасці памылак (Астравух стаў «Астарухам» і г. д.)… З пажаданнем аўтаркі ідышу – «хочацца верыць, што гэтая мова яшчэ загучыць у поўную сілу на беларускай зямлі» – цяжка не згадзіцца, іншая справа, што спадзеў на «заможныя краіны», якія, паводле М. Акуліч, маюць дапамагчы адраджэнню мовы грашыма, выглядае наіўна. «Або няхай яны ўсе разам скінуцца на даражэзны помнік ідышу, які трэба пабудаваць у РБ», – тут я магу толькі паціснуць плячыма. Як на мой одум, то лепей адны «жывыя» курсы ідыша з парай энтузіястаў, чым тузін помнікаў.

 

Па-свойму дбае пра ідыш-культуру Аляксандр Фурс, былы вучань «яўрэйскіх класаў» 132-й школы, каардынатар праекта «Яўрэйскія твары Беларусі», музыка і чалавек у пошуку. Ладзіць бясплатныя для наведвальнікаў экскурсіі, вось і 13.08.2017 запрашае прыйсці а 6-й вечара да брамы Вайсковых могілак Мінска. «Мы пазнаёмімся з постаццю ІзіХарыка і даведаемся, як Янка Купала адпачываў разам з класікам ідышыцкай літаратуры. Даведаемся, як габрэйскі хлопчык Самуіл Плаўнік патрапіў у “Нашу Ніву” ды яшчэ шмат цікавага!» – інтрыгуе Алекс (арфаграфія арыгінала захаваная). Мо і падскочу… З іншага боку, «ідышыцкае» на афішцы крыху насцярожвае – такi прыметнік мне не знаёмы. Ведаю словы «ідышны», «ідышысцкі»; нячаста сустракаю варыянт «ідышаўскі». Ну, хіба пасля экскурсіі вакабуляр папоўніцца…

Агулам беларуская культура, незалежна ад «намаганняў» адпаведнага міністэрства, паступова ўзбагачаецца… Расце музей «Прастора Хаіма Суціна» ў Смілавічах пад Мінскам, якому французскі калекцыянер нядаўна падараваў дзве работы Шрагі Царфіна (адну, гуаш «На лузе», сёлета, балазе ў музеі ёсць ужо зала Царфіна). Шчыруюць мае калегі-перакладчыкі, якім неабыякавая спадчына жывых і мёртвых пісьменнікаў, ідышных і іўрыцкіх. З апошніх найбольш пашанцавала, бадай, юбіляру гэтага месяца Этгару Керэту – у апошнія пару гадоў выйшла дзве яго кнігі па-беларуску.

Усе тры белмоўныя кнігі тав. Керэта: 2007, 2016, 2017

Ёсць неблагія шансы, што яшчэ сёлета ў Мінску будуць надрукаваныя зборнікі паэзіі Хаіма Нахмана Бяліка і Майсея Кульбака. Рыхтуецца і новы, больш дасканалы за ранейшыя пераклад рамана «Зельманцы» («Зэлмэнянцы») – імпэту мастака-ідышыста Андрэя Дубініна можна толькі пазайздросціць.

Зараз – колькі абзацаў пра аднаго ізраільска-беларускага рабіна, які ведае ідыш мо лепей за ўсіх нас, ды скіроўвае свае сілы ў сумнеўнае рэчышча… Я паглядзеў яго інтэрнэт-ролікі, жорстка раскрытыкаваныя ў сеціве (яўрэямі і неяўрэямі). У адрозненне ад некаторых гора-каментатараў, завочныя дыягназы ставіць не бяруся; Ігаэль І. выглядае здаровым чалавекам, і асаблівасці яго жэстыкуляцыі не выходзяць за рамкі нормы. Мяркуйце самі

Р. Ігаэль пад канец 2000-х вярнуўся з Кір’ят-Гата ў родны Мінск, пэўны час наведваў сінагогу на Даўмана, 13б, ды потым рассварыўся з кіраўнікамі, назваў яе «свінагогай» і з’ехаў жыць у Барань пад Оршай. (Папраўдзе, на Даўмана не такое ўжо кепскае месца, прынамсі яўрэі завітваюць не адно дзеля ежы, а сёлета прыязджаў туды памаліцца чалавек з Бразілі, які вывучае беларускую…) Рээмігрант узяўся выкрываць «апазіцыю» і «ліберастаў», заходнія спецслужбы, «сіянісцкі істэблішмент» і прафесійных яўрэяў РБ за тое, што адныя стварылі «міф пра Курапаты», а іншыя падтрымліваюць. Трасе кнігай свайго знаёмца, беларускага журналіста Анатоля С. (ужо не жыве), які ў 2011 г. даказваў, што ў Курапатах расстрэльвалі толькі гітлераўцы пасля 1941 г., а не «саветы» ў 1937–1941 гг. Падобныя «доказы» грамадскай камісіі не раз даследаваліся ў 1990-х гадах, і заўжды спецыялісты прыходзілі да высноў пра іх неабгрунтаванасць. Можна не давяраць Зянону Пазняку праз яго палітызаванасць – заявы пра «камуна-маскоўскі генацыд» у Курапатах сапраўды былі залішне эмацыйнымі – але прафесійным археолагам Міколу Крывальцэвічу і Алегу Іову я давяраю куды больш, чым неназванай жонцы Ігаэля, «тожа археолагу».

Рэбе Ігаэль «зрывае покрывы» ў стылі Анатоля Васермана (aka Онотоле)

Прыхільнікам «нямецкай версіі» можна падзякаваць хіба за тое, што яны крыху разварушылі абыякавае грамадства, падштурхнулі апанентаў да больш уцямных фармулёвак. Што да Ігаэля І., у яго лекцыі прагучалі цікавыя звесткі пра «Яму», дзе яўрэі нават у брэжнеўскі час збіраліся не толькі 9 мая (на грамадзянскі мітынг), а і, негалосна, 9 ава… Апошняя традыцыя была закладзена значна раней – з года вызвалення Мінска – і пратрывала да 1989 года. Мінская рэлігійная абшчына пераехала ў Сцяпянку, а потым на рог Друкарскай і Цнянскай з Нямігі пасля таго, як у сярэдзіне 1960-х была знесена Халодная сінагога. Каб жа паважаны рабін і далей разважаў на гэтыя, рэальна вядомыя і блізкія яму тэмы, а не пра «ўсенародна выбранага Прэзідэнта» і яго каварных ворагаў…

Вольф Рубінчык, г. Мінск

12.08.2017

wrubinchyk[at]gmail.com

Апублiкавана 12.08.2017  23:39

А. СІДАРЭВІЧ. Яшчэ пра Агурскага / А. СИДОРЕВИЧ. Еще об Агурском

(Перевод на русский см. ниже)

А. СІДАРЭВІЧ. Яшчэ пра Агурскага

Прачытаў артыкул Васіля Герасімчыка пра Самуіла Агурскага – краўца, камісара, гісторыка (Новы час. 2016. № 43). Аўтар учыніў прынамсі дзве фактычныя памылкі.

1-я памылка. В. Герасімчык сцвярджае, што ў 1934–1938 гг. С. Агурскі быў дырэктарам Інстытута гісторыі АН БССР. Тым часам у артыкуле “Інстытут гісторыі Акадэміі навук Беларусі” (Энцыклапедыя гісторыі Беларусі, т. 3, с. 493) акадэмік Міхаіл Касцюк паведамляе, што ў 1931–1936 гг. дырэктарам гэтай установы быў П. Горын, у 1936–1937 гг. – В. Шчарбакоў, а з 1937 г. – М. Нікольскі.

2-я памылка. В. Герасімчык адзначае, што ў тыя ж гады (1934–1938) С. Агурскі быў таксама дырэктарам Інстытута гісторыі партыі пры ЦК КП(б)Б. Аднак у артыкуле “Агурскі Самуіл Хаймавіч” (Энцыклапедыя гісторыі Беларусі, т. 1, с. 42) прафесар Міхась Біч пісаў, што з 1934 г. і да арышту ў сакавіку 1938 г. С. Агурскі быў дырэктарам Інстытута габрэйскай пралетарскай культуры (працаваў у Менску з 1932 г., закрыты ў 1935 г. – belisrael.info) і намеснікам дырэктара Інстытута нацыянальных меншасцяў АН БССР.

Як гісторык, які спецыялізуецца на паўстанні 1863–1864 гг., В. Герасімчык асноўную ўвагу надаў поглядам Агурскага на гэтую падзею. Больш шырока паказаў асвятленне Агурскім некаторых пытанняў нашай гісторыі М. Біч. Давялося пазнаёміцца з творамі Агурскага і мне. Мяне, натуральна, цікавіла, як у бальшавіцкім друку і, у прыватнасці, у працах Агурскага асвятлялася гісторыя Беларускай Сацыялістычнай Грамады (першая беларуская палітычная партыя, заснаваная ў 1902 г. – belisrael.info). Скажу коратка: С. Агурскі «колебался вместе с генеральной линией». Так, у артыкуле “Роля дробнабуржуазных партый на Беларусі ў кастрычнікавай рэвалюцыі” (Бальшавік Беларусі. 1927. №№ 5—6) Агурскі сцвярджаў, што БСГ “выяўляла сабой мешаніну розных кірункаў: сацыял-дэмакратычныя, эсэраўскія, народніцкія (быццам эсэры не народнікі. — А. С.) і нацыянал-дэмакратычныя”. Слова “нацыянал-дэмакратычныя” Агурскі, на маю думку, уставіў таму, што гэтак патрабавалася. І ён жа, Агурскі, пісаў, што пасля Петраградскай канферэнцыі 1917 г. БСГ злучала “дзве сацыялістычныя плыні: марксісцкую і народніцкую”. Цалкам слушная выснова, якая падзяляецца сучаснымі гісторыкамі. І за гэтую выснову Агурскаму “нагарыць”, бо першы, хто напісаў пра тое, што ў БСГ суіснавалі сацыял-дэмакратычная і народніцкая плыні, быў усё ж не Агурскі, а Антон Луцкевіч.

Каб больш-менш грунтоўна напісаць пра С. Агурскага, нашым гісторыкам недастаткова чытаць ягоныя беларуска- і расійскамоўныя працы. Трэба абавязкова ведаць ідыш, бо вялікая частка працаў Агурскага напісана на гэтай мове.

Дарэчы, пра ваганні Агурскага. У адной ідышскай кнізе на тытульным лісце сваё імя Агурскі падаў двума ініцыяламі: літарай самэх (у такім разе імя трэба чытаць як Самуіл, Самуэль) і літарай шын (у такім разе трэба чытаць як Шмуэл). Відаць, Агурскі настолькі баяўся ўчыніць якую палітычную памылку, што нават не заўсёды мог вырашыць, як яму пісаць уласнае імя. Зрэшты, боязь учыніць палітычную памылку была ўласцівая ў той час, бадай, усім гісторыкам. І гэта не залежала ад таго, пра што яны пісалі – пра Іудзейскую вайну ці пра падзеі рэвалюцыі 1905 года.

Анатоль Сідарэвіч, г. Мінск

Ад рэд. Цалкам згодныя з нашым аўтарам у тым, што ідыш беларускім даследчыкам ведаць вельмі пажадана, і не толькі для таго, каб пісаць пра С. Агурскага… Гісторыя Беларусі пачатку ХХ ст. неад’емна звязаная з Бундам, дзеячы якога звярталіся да публікі пераважна на ідышы. Без ведаў пра “ідышызацыю” ў БССР 1920-х гг. цяжка зразумець працэс беларусізацыі, і г. д.

gerasimchyk    sidar

На фота з адкрытых крыніц: В. Герасімчык, А. Сідарэвіч

Апублiкавана 25.11.2016   15:52

*** 

А. СИДОРЕВИЧ. Еще об Агурском

Прочитал статью Василя Герасимчика о Самуиле Агурском – портном, комиссаре, историке (Новы час. 2016. № 43). Автор допустил как минимум две фактические ошибки.

1-я ошибка. В. Герасимчик утверждает, что в 1934–1938 гг. С. Агурский был директором Института истории АН БССР. Между тем в статье «Інстытут гісторыі Акадэміі навук Беларусі» (Энцыклапедыя гісторыі Беларусі, т. 3, с. 493) академик Михаил Костюк сообщает, что в 1931–1936 гг. директором этого учреждения был П. Горин, в 1936–1937 гг. – В. Щербаков, а с 1937 г. – Н. Никольский.

2-я ошибка. В. Герасимчик отмечает, что в те же годы (1934–1938) С. Агурский был также директором Института истории партии при ЦК КП(б)Б. Однако в статье «Агурскі Самуіл Хаймавіч» (Энцыклапедыя гісторыі Беларусі, т. 1, с. 42) профессор Михась Бич писал, что с 1934 г. и до ареста в марте 1938 г. С. Агурский был директором Института еврейской пролетарской культуры (работал в Минске с 1932 г., закрыт в 1935 г. – belisrael.info) и заместителем директора Института национальных меньшинств АН БССР.

Как историк, специализирующийся на восстании 1863–1864 гг., В. Герасимчик основное внимание уделил взглядам Агурского на это событие. Более широко показал освещение Агурским некоторых вопросов нашей истории М. Бич. Довелось познакомиться с произведениями С. Агурского и мне. Меня, естественно, интересовало, как в большевистской печати и, в частности, в работах Агурского освещалась история Белорусской социалистической громады (первая белорусская политическая партия, основанная в 1902 г. – belisrael.info). Скажу кратко: С. Агурский «колебался вместе с генеральной линией». Так, в статье «Роль мелкобуржуазных партий на Беларуси в октябрьской революции» (Бальшавік Беларусі. 1927. №№ 5—6) Агурский утверждал, что БСГ «являла собой смесь разных направлений: социал-демократические, эсеровские, народнические (как будто эсеры не народники – А. С.) и национально-демократические». Слово «национально-демократические» Агурский, по моему мнению, вставил потому, что так требовалось. И он же, Агурский, писал, что после Петроградской конференции 1917 г. БСГ сочетала «два социалистических направления: марксистское и народническое». Вполне справедливый вывод, который разделяется современными историками. И за этот вывод Агурскому «нагорит», потому что первым, кто написал о том, что в БСГ сосуществовали социал-демократическое и народническое направление, был всё же не Агурский, а Антон Луцкевич.

Чтобы более-менее основательно написать о С. Агурском, нашим историкам недостаточно читать его белорусско- и русскоязычные работы. Нужно обязательно знать идиш, т. к. значительная часть работ Агурского написана на этом языке.

Кстати, о колебаниях Агурского. В одной книге на идише свое имя Агурский на титульном листе дал инициалами в двух вариантах: «самех» (в таком случае имя нужно читать как Самуил, Самуэль) и «шин» (тогда нужно читать как «Шмуэл»). Видимо, Агурский настолько боялся совершить какую-нибудь политическую ошибку, что даже не всегда мог решить, как ему писать собственное имя. Впрочем, боязнь совершить политическую ошибку была присуща в то время, пожалуй, всем историкам. И это не зависело от того, о чем они писали – об Иудейской войне или о событиях революции 1905 года.

Анатоль Сидоревич, г. Минск

От ред. Совершенно согласны с нашим автором в том, что идиш белорусским исследователям знать весьма желательно, и не только для того, чтобы писать о С. Агурском… История Беларуси начала ХХ в. неотъемлемо связана с Бундом, деятели которого обращались к публике преимущественно на идише. Без знаний об «идишизации» в БССР 1920-х гг. трудно понять процесс белорусизации, и т. д.

gerasimchyk       sidar

Фото из открытых источников: В. Герасимчик, А. Сидоревич

Опубликовано 25.11.2016   15:52

О жерновах гетто, партийной «секте» и высших силах

Судзьдзя Церлюкевіч: пра жорны гета, партыйную «сэкту» і вышэйшыя сілы

Уладзімер Церлюкевіч у 2016-м і ў 1960-х

Уладзімер Церлюкевіч у 2016-м і ў 1960-х

Славуты футбольны судзьдзя Ўладзімер Церлюкевіч згадвае, як уратаваўся ад сьмерці ў менскім гета, за што атрымаў славу непадкупнага арбітра і чаму Лі Гарві Освальд адвільваў ад вытворчай гімнастыкі на менскім радыёзаводзе.

У свае 87 Уладзімер Адамавіч чакае старту футбольнага сэзону зь ня меншым імпэтам, чым любы заўзятар-падлетак. Яно і зразумела — любімай справе аддадзены не адзін дзясятак гадоў. Хоць прызнаецца, што сучасны падыход яму ня вельмі імпануе: раней гулялі за ідэю, а цяпер безь перадаплаты ніхто і нагой не варухне.

Адзін з пакояў у менскай кватэры Церлюкевіча даўно ператвораны ў імправізаваны музэй. Узнагароды, кубкі, мэдалі, граматы, рарытэтныя фатаздымкі — усё нагадвае пра слаўныя часы ў вялікім футболе. Тут жа партрэты блізкіх людзей, якія адышлі ў іншы сьвет: першая і другая жонкі, якія памерлі з розьніцай у паўстагодзьдзя; малы сын, якога ня здолела ўратаваць савецкая мэдыцына; чужая сямʼя, якая зьбегам абставінаў стала роднай.

Славуты футбольны судзьдзя Ўладзімер Церлюкевіч згадвае, як уратаваўся ад сьмерці ў менскім гета, за што атрымаў славу непадкупнага арбітра і чаму Лі Гарві Освальд адвільваў ад вытворчай гімнастыкі на менскім радыёзаводзе.

У свае 87 Уладзімер Адамавіч чакае старту футбольнага сэзону зь ня меншым імпэтам, чым любы заўзятар-падлетак. Яно і зразумела — любімай справе аддадзены не адзін дзясятак гадоў. Хоць прызнаецца, што сучасны падыход яму ня вельмі імпануе: раней гулялі за ідэю, а цяпер безь перадаплаты ніхто і нагой не варухне.

Адзін з пакояў у менскай кватэры Церлюкевіча даўно ператвораны ў імправізаваны музэй. Узнагароды, кубкі, мэдалі, граматы, рарытэтныя фатаздымкі — усё нагадвае пра слаўныя часы ў вялікім футболе. Тут жа партрэты блізкіх людзей, якія адышлі ў іншы сьвет: першая і другая жонкі, якія памерлі з розьніцай у паўстагодзьдзя; малы сын, якога ня здолела ўратаваць савецкая мэдыцына; чужая сямʼя, якая зьбегам абставінаў стала роднай.

«Фотавітрына» ў пакоі Церлюкевіча

«Фотавітрына» ў пакоі Церлюкевіча

Голымі рукамі зрабіў падкоп і ўцёк з фашысцкага гета

Зрэшты, карʼера судзьдзі, які дасягнуў усесаюзнага прызнаньня, рызыкавала не пачацца зусім. На пачатку акупацыі, летам 1941-га, 12-гадовы Валодзя Церлюкевіч трапіў у менскае гета разам з бацькамі ды іншымі жыхарамі вуліцы Замкавай — нямецкае камандаваньне ледзь ня першым чынам акрэсьліла «межы аселасьці» для габрэйскага насельніцтва. Старэйшых братоў Міхаіла і Эдуарда ў першыя дні вайны тэрмінова выклікалі ў ваенкамат, і на гэтым усе зьвесткі пра іх лёс абрываюцца — хутчэй за ўсё, прызыўнікі загінулі, калі немцы разбамбілі зборны пункт па вуліцы Куйбышава.

«Арбітраж»: Церлюкевіч — першы справа (1962 год)

«Арбітраж»: Церлюкевіч — першы справа (1962 год)

Ужо ў ліпені 1941-га «спэцзона» на загад акупацыйных уладаў была ўтворана ў межах вуліц Сухой, Апанскага (Кальварыйскай), Астроўскага (Ракаўскай). Уладзімер Адамавіч празь сьлёзы згадвае пра пакуты і прыніжэньні, якія давялося перажыць у нацысцкай рэзэрвацыі. А калі 7 лістапада, на дзень рэвалюцыі, карнікі пайшлі «зачышчаць» тэрыторыю, засталося толькі адно — уцёкі:

«Наш дом разбамбілі ў першы ж дзень, як у Менск прыйшла вайна. А жыць недзе трэба, і мы пайшлі да брата Мішкі, які літаральна за месяц да мабілізацыі атрымаў пакойчык у інтэрнаце ад друкарні імя Сталіна — яны з Эдзікам там разам і працавалі. Сабралі, што ацалела, і пацягнуліся. Нядоўга, праўда, там пажылі — што называецца, паставілі ў чаргу на эшафот. Тата, мама, яе сёстры, я (дарэчы, шкадаваў, што яшчэ непрызыўнога ўзросту) — усе павінны былі перасяліцца ў гета… Памятаю, на Ракаўскай, дзе хлебазавод, стаяла швейная фабрыка — яе ўжо няма, цяпер усё вакол забудавалі — дык туды сагналі столькі людзей, колькі, здавалася, нельга было і запхнуць. Хто дзе валяўся, ніякіх ложкаў не было. Сказаць, што было страшна — не сказаць нічога… Месца, дзе кожны дзень чакаеш сьмерці, там пра будучыню ніхто ўжо ня думае…»

Цяжкія ўспаміны пра сорак першы

Цяжкія ўспаміны пра сорак першы

Спадар Уладзімер кажа, што бацькоў расстралялі падчас першага пагрому, учыненага карнікамі ў раёне вуліц Замкавай, Падзамкавай і Нямігі. І тады, працуючы пазногцямі, хлопчык пачаў рабіць падкоп:

«Відаць, моцна жыць хацеў, раз адважыўся на такое… Пралез пад дротам — і папоўз куды вочы глядзяць. Гета было абгароджанае, зь дзьвюма прахаднымі, але некаторыя месцы ахоўваліся меней, там і выскачыў. Хаваўся па руінах, жабраваў, карміўся абы-чым. Праз колькі дзён вырашыў ісьці з гораду, заставацца было небясьпечна. Падышоў да нейкай бабулькі, яна паказала, у які бок вакзал, а праз мост ужо пачнуцца вёскі. Пасьля перажытага хацелася апынуцца дзе далей, і за той дзень прайшоў 40 кілямэтраў — спыніўся толькі ля Койданава. І гэта ў 12 гадоў. Раніцай выйшаў, увечары зваліўся. Пазьней даведаўся, што за дзень да таго таксама быў пагром, проста жах нейкі… Баяўся, канечне, людзі ж розныя — і добрыя, і ня вельмі. Пастукаўся ў хату, адчыніла жанчына — што трэба? Так і так, кажу, зь дзіцячага дому. Пашчасьціла, што не прагналі…»

Жанчына аказалася спагадлівая і паабяцала завесьці да сваёй маці, якая жыла недалёка ад Койданава. Пераначаваў, назаўтра першы раз за шмат дзён пасьнедаў — і неўзабаве апынуўся ў вёсцы Макаўчыцы. Гаспадыняй была Марфа Харытон, адна гадавала чатырох дзетак. Прыняла як свайго: шкадавала, перажывала — можа, таму, што была надзвычай рэлігійная. Валодзя дапамагаў па гаспадарцы, пасьвіў каровы. Празь дзесяцігодзьдзі пасьля таго ўспамінае: хоць і быў яшчэ малы, але, лежачы на зэдліку каля печы, пакутаваў ад навязьлівай думкі:

«Было неяк усё роўна, што здарыцца са мной, але вельмі шкада людзей, якія маглі ні за што пацярпець: яны мяне ўратавалі, накармілі, абагрэлі, але каб паліцаі даведаліся, каго хаваюць, канец быў бы ўсім. Спалілі б усё чыста. А ў іх быў і конь, і карова была, і авечкі. Гэта шчасьце нейкае, што ніхто зь вяскоўцаў не залажыў, не пабег куды трэба. У іншым выпадку размова была б кароткая. Але калі гаспадыня адчувала небясьпеку, хавалі мяне то ў склеп, то ў падпольле. Нейкім чынам перакантаваўся, Бог і добрыя людзі мяне зьбераглі… Цяпер вось застаўся адным з рэдкіх магіканаў, жывых карэнных менчукоў ужо можна пералічыць на пальцах».

Надворʼе для футбаліста — не перашкода

Надворʼе для футбаліста — не перашкода

Пасьля зьнявечанага Менску Койданава на некалькі гадоў стала для Ўладзімера Церлюкевіча другім домам: тут ён пражыў да лета 1944 году, адсюль пасьля канчатковага вызваленьня Беларусі пайшоў у людзі. Але вось ужо 75 гадоў ня траціць кантакту са сваімі ратавальнікамі, дакладней, зь іх нашчадкамі.

За гарадзкую гульню судзьдзі плацілі 3 рублі, за ўсесаюзную — 175

У 14 гадоў паступіў і ў 1946-м на выдатна скончыў менскую чыгуначную вучэльню № 3, дзе ўсурʼёз захапіўся спортам. Працаваў памочнікам машыніста, качагарам. Неўзабаве па накіраваньні таварыства «Працоўныя рэзэрвы» едзе ў Маскву, вучыцца ў тэхнікуме фізкультуры. Пасьля вяртаньня працягвае вучобу ў Інстытуце фізкультуры са спэцыялізацыяй «Спартыўныя гульні».

У пасьляваенную разруху, расказвае суразмоўца, ці не адзінай забавай і для дзяцей, і для дарослых былі дваровыя гульні. Мячоў не было, ганялі паміж руінаў бляшанкі ад кансэрваў ды скручаныя анучы, а зімой лупілі самаробнымі клюшкамі плоскае каменьне па замерзлых затоках. Менавіта таму пазьнейшыя куміры савецкіх заўзятараў і былі сапраўднымі ўнівэрсаламі — аднолькава добра гулялі і ў футбол, і ў хакей:

Хакейны брамнік Церлюкевіч

Хакейны брамнік Церлюкевіч

«Так, і ў футбол, і ў хакей гулялі. Ніхто асабліва і не падзяляў, было як само сабой зразумелае. Мала таго, на прадпрыемствах абавязкова існавалі ня толькі футбольныя, а і хакейныя каманды. „Каробкі“ практычна ўсюды стаялі, а ў школах дык у абавязковым парадку. І хакей разьвіваўся — адрозна ад сёньняшняга дня. У тых жа парках залівалі пляцоўкі: так, у Парку Горкага трэніравалася каманда 42-га заводу. Спортам займаліся ўсе. А цяпер людзям няма на гэта часу, усе ў кампутарах. Кажуць, што ўжо і матэматыка нікому не патрэбная: на машынцы палічыў — ды нармальна. Усё памянялася з тэхнічнага гледзішча. Толькі вось народ ад гэтага не разумнейшы становіцца, а тупейшы. Я ўжо не кажу пра тое, што людзі фізычна слабыя».

Мода канца 1940-х: 20-гадовы Ўладзімер ЦерлюкевічМода канца 1940-х: 20-гадовы Ўладзімер Церлюкевіч

Пасьля вызваленьня Менску Ўладзімер вярнуўся ў разбураны горад. Перабіваўся выпадковымі заробкамі, а ўвечары разам з аднагодкамі «адрываўся» на сьвежым паветры. Адпраўным у наступнай працяглай і яскравай судзейскай карʼеры стаў 1947-ы — 18-гадоваму знаўцу ня толькі практыкі, але і тэорыі назіральныя спартовыя функцыянэры адразу даручылі нават не юнацкі турнір, а адказнае спаборніцтва сілавікоў. Згадвае пра дэбют у новым амплюа, а таксама тарыфы на судзейства — падпрацоўка прыносіла невялікія, але такія патрэбныя грошы:

«У 1947 годзе Менск прымаў першынства Саюзу сярод галоўных упраўленьняў міліцыі. Матчы праходзілі на стадыёне „Пищевик“ у парку Горкага, мяне паставілі судзіць на лініі. Некаторыя гульцы потым атрымалі саюзную вядомасьць — як той жа Чарнышоў. Сапраўдныя ўнівэрсалы, бо гулялі і ў футбол, і ў хакей. Дарэчы, хакей я таксама судзіў, хоць, вядома, не ў такой ступені, як футбол. Прыемнасьць пачала прыносіць і невялікія грошы. Увогуле, па тым часе падзел быў такі: судзьдзя трэцяй катэгорыі, другой, першай, рэспубліканскай, усесаюзнай і нарэшце міжнароднай. За мінусам апошняй прайшоў усе прыступкі, пачынаючы зьнізу, маю ўсе клясыфікацыйныя білеты. Ну, а цяпер адразу пачынаюць з рэспубліканскай: толкам не пагуляў, судзіць яшчэ не навучыўся — ня важна…

Подпіс на здымку: Гарык Вольскі. Верагодна, у кадры Артур Вольскі (справа)

Подпіс на здымку: Гарык Вольскі. Верагодна, у кадры Артур Вольскі (справа)

Я судзіў вельмі шмат. Таму што есьці ж хочацца. За гарадзкую гульню плацілі 3 рублі, які-ніякі хлеб. За рэспубліканскую — ужо 5 рублёў. А за саюзную адразу 175, але гэта ўжо не па катэгорыі, быў адзіны тарыф».

Галоўны судзьдзя турніру «Скураны мяч» (1982 год)

Галоўны судзьдзя турніру «Скураны мяч» (1982 год)

Судзейская справа складалася ўдала, і на пачатку 1960-х Уладзімер Церлюкевіч спачатку атрымаў статус рэспубліканскага ўзроўню, а ў 1968-м падмацаваў кляс званьнем судзьдзі ўсесаюзнай катэгорыі. Працаваў як у элітным клясе «А», так і ў «Б» — пазьнейшым аналягу першай лігі. Каб падымаць узровень на месцах, езьдзіў у працяглыя камандзіроўкі па рэгіёнах РСФСР — прыкладам, у Якуцкай АССР абслугоўваў першынствы і рыхтаваў судзейскія кадры.

«Аэрафлёт» — чэмпіён Якуціі 1974 году. Церлюкевіч — сядзіць у першым шэрагу

«Аэрафлёт» — чэмпіён Якуціі 1974 году. Церлюкевіч — сядзіць у першым шэрагу

Неўзабаве для выязных матчаў саюзнага чэмпіянату была сфармаваная беларуская брыгада ў складзе Ходзін — Мацкевіч — Церлюкевіч. Апошняму збольшага была адведзена роля лайнсмэна, дзьве астатнія пазыцыі — у полі і на лініі — падзялілі астатнія двое, некалі футбалісты, калегі па менскім «Спартаку». Ходзін, дарэчы, першы зь беларускіх арбітраў, хто адсудзіў 100 гульняў у вышэйшай лізе.

Беларускі судзьдзя ўсесаюзнай катэгорыі

Беларускі судзьдзя ўсесаюзнай катэгорыі

Судзейскае пасьведчаньне

Судзейскае пасьведчаньне

А колькі ўвогуле Беларусь вырасьціла судзьдзяў саюзнага ўзроўню? «Падшываленка — раз, Строеў — два, Ціхановіч — тры, Мацюшаў —чатыры, Жук — пяць. Гэта тыя, хто з ходу прыходзіць на памяць. Дарэчы, Ходзін з Мацкевічам хоць і лічыліся беларускімі судзьдзямі, але сюды трапілі з Расеі, праходзілі тут вайсковую службу», — пералічвае на пальцах адной рукі Ўладзімер Церлюкевіч.

Беспартыйнага арбітра на замежныя турніры не дапускалі

У судзействе Ўладзімер Адамавіч узгадаваў годных спадкаемцаў. Самым пасьпяховым стаў Вадзім Жук, які рэгаліямі перасягнуў настаўніка. Першым зь беларусаў атрымаў званьне рэфэры ФІФА (судзьдзі міжнароднай катэгорыі), судзіў матчы самага высокага ўзроўню, трапіў у сьпіс 100 лепшых арбітраў сьвету паводле вэрсіі IFFHS:

Малады Вадзім Жук (зьлева), побач — настаўнік

Малады Вадзім Жук (зьлева), побач — настаўнік

«Ня тое што я стаяў над ім і вучыў элемэнтарнай грамаце. Але сапраўды падказваў, папраўляў памылкі, даваў парады. Ён жа чалавек граматны — адзін інстытут скончыў, потым другі. Значыць, жаданьне вучыцца і ўдасканальвацца было. Памятаю, як яшчэ зусім маладога Вадзіма першы раз паслалі ў Маскву на футбольныя юнацкія спаборніцтвы, і Марк Барысавіч Розін (куратар дзіцячага футболу ў Спорткамітэце СССР, заснавальнік турніру „Кожаный мяч“. — РС) паглядзеў на яго і адразу зрабіў выснову: талковы хлопец, трэба яго прасоўваць далей».

Дзіцячы футбол: усё як у дарослых

Дзіцячы футбол: усё як у дарослых

Дзьверы на міжнародную арэну для беларускіх арбітраў прачыніліся толькі са здабыцьцём сувэрэнітэту — за часамі Саюзу прабіцца ў Эўропу скрозь шчыльныя шэрагі маскоўскіх лабістаў было амаль немагчыма. Зрэшты, быў і іншы абмежавальны фактар — ідэалягічны. Калі выпадала замежная камандзіроўка, перавагу без ваганьняў аддавалі судзьдзям-камуністам. Беспартыйнаму Церлюкевічу гэта ўжо было недаступна:

Кожны значок — з гораду, дзе судзіў матчы вышэйшай лігі

Кожны значок — з гораду, дзе судзіў матчы вышэйшай лігі

«На Саюзе я адсудзіў усё. Але да міжнароднага ўзроўню дабрацца было проста нерэальна, канкурэнцыя жорсткая. Ну, ведаеш як: камусьці чалавек падабаецца, камусьці не падабаецца. Да таго ж я ня быў сябрам партыі, а гэта як прысуд. Скажам, Ходзін быў партыйны, Мацкевіч таксама ў партыі. Гэта важна было ня толькі для судзьдзі, колькі для органаў, якія вырашалі, каго можна выпускаць за мяжу, а каго не. Давай па шчырасьці: выклікаюць трох ці чатырох судзьдзяў, усе саюзнай катэгорыі. Трэба пакінуць двух. Член партыі? Так. А вы? Я камсамолец. Ніхто нікога не абражае, не крытыкуе, але пакуль вяртаемся дадому, на партыйнага ўжо прыйшоў выклік, а беспартыйнаму — дулю. Пры тым, што ўзроўнем кваліфікацыі камуніст можа быць і ніжэйшы. Але ж статус… Карацей, як у прымаўцы: блат вышэй за Саўнаркам. Вось так было…»

Ходзяць легенды — маўляў, футбольных судзьдзяў мясцовыя службы прымалі на найвышэйшым узроўні, лепш як партыйных бонзаў, намагаючыся ўсяляк задобрыць, абы атрымаць станоўчы вынік на табло? Асабліва што тычыцца гасьцінных рэгіёнаў Закаўказьзя ды Сярэдняй Азіі:

З футбольным «сьвяцілам» Леанідам Гараем

З футбольным «сьвяцілам» Леанідам Гараем

«Збольшага байкі, хоць асобных за руку і лавілі — адхілялі бязь лішніх словаў. Шчыра кажу: я нават баяўся, што такая сытуацыя можа ўзьнікнуць — пачнуць нешта прапаноўваць. Відаць, адчувалі, таму не турбавалі. Бо бессэнсоўна. Улічыце, што на кожную гульню вышэйшай лігі дэлегаваўся прадстаўнік з Масквы, інспэктар, выяжджалі і кіраўнікі фэдэрацыі. Ну, ідзе матч, футбалісты з судзьдзямі на перамовы ў разьдзявальню ня ходзяць, правільна? Дый прадавацца за кавалак каўбасы? Грошы былі, маглі сабе дазволіць. Дый раптам маскоўскія таварышы нешта западозраць, нехта ў рэстаране „сяброўскую вячэру“ сфатаграфуе, то з працай разьвітаесься ў адно імгненьне… Я сышоў з судзейства чысьцюткі — душа і сумленьне спакойныя, граху на мне няма. І ў Маскве мяне за гэта любілі. Судзьдзяў жа шмат, але ня ўсе атрымлівалі віншаваньні за сумленную працу. А мяне і Гранаткін віншаваў, і Латышаў, і Машкаркін, і ўсе тагачасныя кіраўнікі».

Падчас вайсковых збораў ва Ўкраіне

Падчас вайсковых збораў ва Ўкраіне

Амэрыканец закінуў ногі на стол і ігнараваў вытворчую гімнастыку

Паколькі ў СССР спорт лічыўся аматарскім, то і гульцам, і трэнэрам, і судзьдзям дзеля праформы неабходна было аформіцца на «асноўнае месца працы» — каб прадпрыемства прынамсі трымала цябе ў штаце і плаціла заробак. Такім месцам для Ўладзімера Адамавіча пры канцы 1950-х стаў менскі радыёзавод. Паміж выездамі ў поле ў ягоныя функцыі ўваходзіла арганізацыя вытворчай гімнастыкі ў цэхах, падрыхтоўка камандаў па відах спорту, арганізацыя калёны фізкультурнікаў на парады, а таксама… сяброўскі масаж дырэктару:

Першамайскі парад фізкультурніц (1955 год). Церлюкевіч — завадатар

Першамайскі парад фізкультурніц (1955 год). Церлюкевіч — завадатар

«Мне, дарэчы, радыёзавод даў гэтую кватэру. І я лічу, што заслужыў. Па-першае, кожны дзень вёў вытворчую гімнастыку, прычым адзін. Па штатным раскладзе патрабаваліся два чалавекі — інструктар і мэтадыст — а пад мяне ўсё абʼядналі ў адно. Ну вось я першую палову дня быў адказны за гімнастыку: праходзіў па цэхах, рабілі практыкаваньні. Усе ўжо былі ў курсе: прыходзілі на працу а 8-й і ведалі, што ў 10.45 празьвініць званок на перапынак. Гэта ўваходзіла ў працоўны распарадак. Дружна ўставалі, пачыналі з хадзьбы на месцы, прысядалі, зарадка для рук. Любілі і чакалі гэтую паўзу: і мэханічны цэх, і сталярны, і нават у гальваніцы — усе рабілі. А пасьля абеду ўжо займаўся арганізацыйнай працай: рыхтаваў каманды па футболе, хакеі, лыжах, выстаўляў на спаборніцтвы. Мне, трэба сказаць, не адмаўлялі: лыжы куплялі, клюшкі, мячы, увесь неабходны інвэнтар».

Вытворчая гімнастыка на радыёзаводзе

Вытворчая гімнастыка на радыёзаводзе

Працаўнікі з задавальненьнем адрываліся ад манатоннай канвэернай працы, але быў адзін, які начыста ігнараваў гэты пункт працоўнага графіку. Нефармалам, які мог сабе дазволіць закінуць ногі на стол, быў ніхто іншы, як малады амэрыканскі марксіст Лі Гарві Освальд. Савецкія ўлады ў 1960-м уладкавалі яго ў Менску, а амэрыканскія праз тры гады абвінавацілі ў забойстве прэзыдэнта Джона Фіцджэральда Кэнэдзі. Зрэшты, чэкісты, якія паўсюль негалосна суправаджалі падазронага элемэнта, параілі інструктару проста заплюшчыць вочы на ягоныя свавольствы:

Падрыхтоўка да матча

Падрыхтоўка да матча

«Гэта быў ён, дакладна. У сьлясарным цэху працавалі зборшчыкі, і ён сярод іх. Ногі на стале, нават не зьвярнуў увагі, як я ўвайшоў. Ну, я адпрацаваў, усе вярнуліся на свае месцы, а ў яго нуль рэакцыі. Паспрабаваў заікнуцца майстру, але мяне адразу папярэдзілі: ня трэба зь ім размаўляць, зрабіў сваё — ідзі далей. Органы ж працавалі, ня спалі ў шапку. Дык што, пасьля гэтага буду яму ўказваць, каб ён свае ногі са стала зьняў? Можа ён так дома прывык. Карацей, дзелавы, як у той песьні — „ён ударнік такі дзелавы…“. Так ніводнага практыкаваньня і не зрабіў. А як яшчэ параілі не чапаць, то я і не нарываўся — ня дурань, усё зразумеў. Я і так нікога не чапаў, гэта ж справа добраахвотная: хочаш — рабі, ня хочаш — не рабі. Усе нашы рабілі перапынак ахвотна…»

Жыцьцё як бясконцая паласа разьвітаньня зь любімымі

Драмы асабістага жыцьця для Ўладзімера Церлюкевіча ня скончыліся дачаснай і трагічнай стратай бацькоў. На пачатку 1950-х ён ажаніўся, нарадзіўся сын. Аказалася, што ў хлопчыка поліяміэліт — захворваньне кары галаўнога мозгу. Усе спробы ўратаваць малога плёну не далі — 6-гадовы Грыша памёр. Ягоныя здымкі і цяпер на самым відным месцы ў бацькавым пакоі. Празь некаторы час ня стала і жонкі Розы, якая так і не акрыяла ад трагедыі.

Маладосьць ня вечная: з другой жонкай Раісай

Маладосьць ня вечная: з другой жонкай Раісай

Ажаніўся другі раз, жонкай стала супрацоўніца выдавецтва, дыплямаваная журналістка Раіса. Два гады таму спадарожніцы, зь якой пражылі амаль паўстагодзьдзя, ня стала. У бацькоўскую хату наведваюцца сыны Саша і Валера, сёлета 30-гадовы юбілей адзначае ўнук Міхаіл. Не губляецца сувязь і з койданаўскімі ратавальнікамі:

«Зь сямʼі Харытон трывалыя кантакты падтрымліваў з Аляксандрам — сынам аднаго зь дзяцей Марфы, Пятра. Сама яна памерла неўзабаве пасьля вайны, дзеці разьехаліся. Мабыць, нікога ўжо і няма, бо яны ж яшчэ старэйшыя за мяне. Аляксандар Пятровіч — ён палкоўнік юстыцыі, з мэдалём скончыў койданаўскую школу. Ягоны сын Андрэй працуе ў Менску стаматолягам, ён майстар спорту па акрабатыцы. Ягоныя дзеці Максім і Андрэй вельмі таленавітыя, ангельскую выдатна ведаюць. Сямʼя добрая, высакародная. Люблю іх, а інакш і нельга: раз людзі мяне ўратавалі, я мушу дапамагаць. Касьцюмчыкі малым якія куплю, слодычаў. Грошы з пэнсіі застаюцца, куды іх падзець? Я ж такі ядун, што мне шмат ня трэба, хіба што на лекі».

Зь дзецьмі Валерам і Сашам

Зь дзецьмі Валерам і Сашам

 

З койданаўскай раднёй: з праўнукам і прапраўнукамі Марфы Харытон

З койданаўскай раднёй: з праўнукам і прапраўнукамі Марфы Харытон

Судзейская карʼера Ўладзімера Церлюкевіча скончылася ў 1974 годзе — арбітраў, як сілавікоў, да нядаўняга часу выпраўлялі на пэнсію ў 45. Тым ня меней яшчэ да сярэдзіны 1990-х яго запрашалі інспэктарам на матчы чэмпіянату Беларусі — як своеасаблівага трацейскага судзьдзю на выпадак пасьляматчавых спрэчак. У першыя гады незалежнасьці прыцягваўся да турніраў з удзелам камандаў палітыкаў, пра што да сёньня нагадваюць здымкі ў кампаніі з Генадзем Карпенкам. Палітык, віцэ-сьпікер Вярхоўнага Савету быў вядомым аматарам футболу, у свой час нават судзіў матчы рэспубліканскага ўзроўню.

Генадзь Карпенка (у цэнтры), справа — Уладзімер Церлюкевіч

Генадзь Карпенка (у цэнтры), справа — Уладзімер Церлюкевіч

Цяпер пра былога «жыўчыка» на бакавой лініі нагадваюць хіба што фатаздымкі, якія вяртаюць у няпростае, але насычанае мінулае. За апошнія гады Ўладзімер Адамавіч перанёс некалькі складаных апэрацыяў, кожны спуск на вуліцу зь чацьвёртага паверху і тым больш падʼём даецца вельмі цяжка. Тым ня меней кожны панядзелак стараецца абавязкова выбрацца ў лазьню Палаца воднага спорту, дзе згадаць мінулае зьбіраюцца вэтэраны беларускага футболу:

Кветкі ад удзячных заўзятараў (адкрыцьцё сэзону — 1987)

Кветкі ад удзячных заўзятараў (адкрыцьцё сэзону — 1987)

«Шчыра скажу: ужо надакучыла жыць. Паміраць пара, хопіць. Пражыў 87 гадоў дый годзе, дай іншаму хоць палову ад гэтага, трэба ж сумленьне мець. Сустракаю кожны дзень як апошні, таму хачу хоць нечым некаму дапамагчы. Прыкладам, у пераходзе мэтро часта сядзіць хлопчык, на скрыпцы грае — кожны раз даю. Бачу бедных, тых, хто ў нястачы — даю. Ты дасі — і табе Бог дапаможа. Я не атэіст, не заўзяты вернік, але ж чалавек павінен у нешта верыць. А як у камуністычную партыю ўжо ніхто ня верыць, то адзінае, у каго застаецца верыць, дык толькі ў Бога. Згодны? Некалі нас выхоўвалі на ідэалёгіі камунізму, але ж яна ня спраўдзілася. Таму цяпер кожны сам вырашае, куды прыхінуцца. Пажыў: хай добра, хай дрэнна, але вышэйшыя сілы мяне суправаджалі. Настаў час адыходзіць…»

Мяч — верны спадарожнік па жыцьці

Мяч — верны спадарожнік па жыцьці

На заслужаны адпачынак Уладзімер Церлюкевіч выйшаў ужо ў вельмі паважным веку, але на знакавыя футбольныя матчы з удзелам зборнай выбіраўся да апошняга часу — пакуль дынамаўская арэна не ператварылася ў руіны. Не забываецца пра яго існаваньне і Беларуская фэдэрацыя футболу, штогод адзначаючы ўнёсак аднаго зь першапраходцаў судзейскай справы ў разьвіцьцё гульні № 1.

За ўнёсак у разьвіцьцё беларускага футболу

За ўнёсак у разьвіцьцё беларускага футболу

Апублiкавана 12.04. 2016