Tag Archives: Владимир Лякин

В. Лякин. Тайны старых названий

Каждый из нас, придя в этот мир, начинает познавать его. Однажды мы задаемся вопросом: что обозначают названия города, поселка, деревни, улицы, где ты появился на свет и живешь, почему они звучат так, а не иначе? Году, помнится, в 1957-м, когда я еще не ходил в школу, но уже умел немного читать по складам, мать взяла меня с собой на выходные в ее родную деревню Лесец, что на севере Калинковичского района. Старенький, переполненный пассажирами автобус, начав свой бег из райцентра по хорошему булыжному шоссе, уже не доезжая до железнодорожного переезда на его окраине, сбавил скорость, и, натужно гудя мотором, потащился по глубокой колее. И вот по такой дороге, где песчаной, где, несмотря на летнюю пору, сильно заболоченной, мы и проехали все сорок с лишним километров. Не раз и не два автобус намертво застревал, как говорится, почти «на брюхе». Тогда все мужчины и женщины помоложе выходили, и буквально на руках вытаскивали, вызволяли свое транспортное средство из плена. Во всех деревнях по дороге делались остановки, иной раз до получаса. Пока билетерша производила высадку-посадку пассажиров, а водитель подливал из ведра воду в дымящийся радиатор и озабоченно копался в моторе, я читал намалеванные большими буквами на фанерных дощечках придорожные указатели. Сначала были Дудичи. Название понятное, в одной из своих книжек был рисунок стада и пастуха,  наигрывавшего на дудочке. Потом проезжали Бобровичи. И бобра, даже живого, мне уже приходилось видеть. Про следующие Козловичи нечего и гадать – здоровенный козел с бубенчиком на шее недружелюбно поглядывал в нашу сторону с другой стороны дороги. А вот когда приехали в Тидов, разгадать его название я не смог, и обратился с вопросом к матери.

– До войны я работала учительницей в Замощанах, это недалеко отсюда, и старушка, хозяйка хаты, где я жила, рассказывала такую историю.  Давно это было, почти сто лет назад. Тогда отменили крепостное право и паны, прежние хозяева крестьян,  должны были дать им земельные наделы. Тут была земля пана Жудро, очень жадного и бессердечного. Он уступал крестьянам лишь пески да болото, а те  хотели получить плодородный, урожайный клин. Послали на переговоры с паном своего представителя и ждут с нетерпением его возвращения. Только тот показался и еще не успел рта открыть, как все его обступили с вопросами: «Ці даў, ці не даў?». От этого, говорят, и пошло название новой деревни на выселках. Так это было или не так, не знаю, вот вырастешь, может сам выяснишь…

Наука свидетельствует, что истинное значение старых названий со временем забывается. Пытаясь объяснить их тайны, местные жители слагали легенды и притчи, вроде рассказанной мне матерью. В Калинковичах появилось сказание о девушке Калинке, что пропала однажды в лесу, а ее убитые горем родители стали сажать в память о ней молодые деревья калины. В Кощичах старики рассказывали про легендарного князя Сербина, что побил тут множество врагов, от которых остались одни кости. В Крюковичах поведают о красавице Маланье, что утопилась, не желая быть панской любовницей, спрятав перед этим в лесу золотой клад. Другой клад якобы закопал в урочище Дуброва возле Золотухи какой-то шляхтич. Его дочь полюбила крестьянского парня, вот он и сжег свой двор, спрятал собранное ей в  приданное золото, да подался в другие края. От того клада вроде и пошло название деревни. По рассказам старожилов Пеницы первые поселенцы поставили свои дома на берегу полноводной тогда речи Дымарки. И в первую же весну, в половодье, она забурлила, запенилась, вышла из берегов и затопила селение. В д. Блажки существует предание, что когда-то в этих местах проезжала императрица Екатерина ІІ и здесь на берегу речки Обедовки для нее и свиты местная шляхта устроила праздничный обед. Наконец, в Више и Сыроде уверяют, что там останавливался на постой при следовании на Москву сам французский император Наполеон. Да и в других деревнях, даже самых маленьких, всегда найдется человек, что  расскажет вам услышанную когда-то от старших легенду, предание о происхождении и названии своего населенного пункта, прилегающих лесов, урочищ, озер. Наше сознание так устроено, что успешно трансформирует свои представления о минувшем в некие подобия реальности. Так что поиски исторических фактов, якобы лежащих в основе легенд, как правило, безрезультатны.  Хотя сказочные и былинные объяснения топонимов далеки от научных, они все же являются бесценной частью нашего общего духовного наследия, ярким образцом творчества давно ушедших поколений.

Выяснение давних загадок топонимики – дело непростое и увлекательное. Вот попадется, например, в архиве начинающему исследователю рукописный документ середины позапрошлого века с названием «Исповедальные ведомости Домановичской Свято-Михайловской церкви». Там перечислены имена прихожан по всем 12 приписанных к этому храму населенных пунктов. Видим Домановичи, Анисимовичи, Давыдовичи, среди прочих – Бобровичи-Мухи и Бобровичи-Кулыбы. Получается, что водились в этом месте когда-то бобры, потом здесь пекли кулыбы (род булки), и над всем этим летали еще мухи? Это предположение не имеет никакого отношения к истине. Учеными-лингвистами установлено, что окончание «овичи» было характерным для белорусских селений, возникших в 15-18 веках, и является показателем того, что поселение основано группой кровных родственников. Откроем уже известный нам документ 1552 года, перечень селений и их жителей, приписанных к Мозырскому замку, находим село Бобровичи, имена и фамилии (прозвища) глав 13 живших там семей. Бобров и производных от этого слова там нет, но таковых немало в соседних поселениях: Роман Бобровник в Мозыре, Мамец Бобруевич и Оксета Бобруянин в Калениковичах, Булько Бобрусник, Сисой Бобруянин в Козловичах и т.д. Кто-то из носителей подобных имен, и был, скорее всего, первопоселенцем в Бобровичах. К 19 веку большинство здешних жителей  составляли уже люди с фамилиями Муха и Кулыба: первые жили в северной части села, вторые – в южной. И лишь в начале 20 века оба топонима вновь объединились в одном слове.

По такой же схеме возникло и название соседних с Бобровичами  Козловичей. На момент записи основатель с именем или прозвищем Козел уже давно покоился на местном погосте, но в окрестных селах еще проживали Козел Каленикович, Козел Мишкевич, и Козел Филиппович. Топоним Домановичи тоже, скорее всего, связан с отмеченным в этих местах именем Даман (вариант церковнославянского имени Дамиан).  «Существует предание о том – пишет профессор А.Ф. Рогалев, – что Великие и Малые Автюки приобрели свое имя во время отделения от русской православной церкви части верующих, которые не признали церковных реформ патриарха Никона, которые проводились с 1654 года. В то время большое количество беглецов будто бы осело в местах, где теперь находятся названные деревни. Этих людей так и звали по количеству поселившихся – вялікія і малыя ўцёкі. От слова ўцёкі, в соответстви с преданием, и пошло название деревень. Однако история Автюков начинается задолго до середины 17 столетия. Как выяснил калинковичский краевед И. Гарист, наиболее раннее из известных сегодня сообщений об Автюках (первичным является населенный пункт Великие Автюки, а Малые Автюки появились как выселок из основной деревни) датируется 1552 годом, когда была составлена одна из описей Мозырского замка. В этом документе между прочим говорилось о приписанных к замку окрестных деревнях и о повинностях их жителей. Таким образом, истоки названия, которое нас интересует, нужно связывать вовсе не с беглецами из Руси-Московии, сторонниками старой веры. …В основе названия Аўцюцевічы лежит «коллективное прозвище» аўцюцевічы, которое касалось всех первых жителей – основателей деревни. Аўцюцевічы – это потомки или подданные какого-то Аўцюты или  Аўсюты. В свою очередь Аўцюта или  Аўсюта – это народный разговорный вариант мужского имени Яўціхій или  Яўсей».

Не менее сложную топонимическую головоломку удалось объяснить профессору А.Ф. Рогалеву. «Местные старожилы – пишет он – помнят имя лесника, основавшего поселение – Станислав Ипполитович Лоханский. Они же пересказывают предание о возникновения названия – Мутижар.  Первых  поселенцев эта местность вроде бы  встретила дымом с горевших сосен и торфяников. От едкого дыма и людей кружилась голова. У некоторых даже «замутилось» сознание, а воздух на многие километры вокруг был насыщен жаром. Слова муть и жар потому и стали, как уверены рассказчики, основой географического названия. …В названии Мутижар две части: «муть» и «жар», которые имеют финно-угорское происхождение. Вторая часть происходит от географического термина в значении «озеро», а первый корень отражает слово в значении «илистая, мутная вода, торф». Таким образом, первоначальное название Мутижар осмысливается как «илистое озеро».

За последние полвека появилось и несколько версий названия нашего райцентра. О девушке Калинке уже было сказано. В.Ф. Исаенко полагал, в основе этого топонима лежит одно из значений белорусского слова “калена” – расстояние от одного изгиба дороги до другого. Действительно, как видно на дорожной карте начала 19 века, селение в три десятка дворов и располагалось на таком “калене” протяженностью в полверсты (ныне отрезок ул.Советской от изгиба у магазина “Анри” до изгиба после кольцевой дорожной развязки). Писали, что название придумали переселившиеся сюда в давние времена евреи из немецкого города Кёльн. Или, что топоним является производным от названия протекавшей по окраине села речки, обозначенной на карте 19 века как Каленковка. Свою версию происхождения названия города выдвинула преподаватель нашей гимназии Е.А. Кохан. Она предположила, что основой для образования названия Калинковичи послужило имя  Николая (Каленика) Радзивила Черного, бывшего в 16 веке мозырским поветовым старостой. Точка в этих спорах, полагаю, была поставлена года три назад, когда районная газета поместила изображение страницы из не раз упомянутого документа 1552 года. И там четко читается – село КАЛЕНИКОВИЧИ. То есть первопоселенцами были потомки человека по имени Каленик (вариант церковнославянского имени Каллиник, что в переводе с греческого значит «славный победитель». Опять же, в списке учтенных там в середине 16 века нескольких семейств такое имя не встречается, но в соседнем Мозыре тогда проживал мещанин Козел Каленикович, в соседних селах – крестьяне Каленик Филиппович, Каленик Игнатьевич, Каленик Колотовчиц, Микита и Василь Калениковичи.

Калинковичи, 1904 г.

В письменных источниках 16-20 веков название последовательно трансформировалось от первоначального Калениковичи через Каленкавичи – Коленковичи в современные Калинковичи.  Топоним Калинковичи впервые приведен в рапорте командира 2-го резервного корпуса генерала Ф. Эртеля командующему 3-й Западной русской армией адмиралу П. Чичагову от 1.10.1812 года. Однако это был единичный случай вплоть до 80-х годов 19 века. Начиная с этого времени названия  Коленковичи и Калинковичи употреблялись какое-то время одновременно, причем первое относилось к местечку и селу, а второе к железнодорожной станции. Так, в документах дела 1883 года по выборам здешней мещанской управы уездный исправник Перковский пишет Каленковичи, в приговоре же местечкового еврейского общества  по выборам старосты значится Калинковичи. Существует даже запись, где оба варианта соседствуют в одном предложении. В метрической книге Свято-Никольской церкви 8 февраля 1895 года была сделана запись о том, что скончался «…станции Мозырь-Калинковичи житель, отставной рядовой Николай Петров Камаев, 65 лет, похоронен на кладбище м.Каленковичи». Как отметил ученый-лингвист В.А. Жучкевич, «…первоначальная форма Каленковичи была обычной в устном произношении до недавнего времени. Замена коренного е на и – результат переосмысления в поисках более благозвучных форм». Последний вариант топонима получил свое официальное закрепление в справочнике 1909 года “Список населенных мест Минской губернии”. В нем приведены три населенных пункта с таким названием: местечко Калинковичи (в 1,5 версты от станции “Мозырь” Полесской ж.д.), село Калинковичи – в 2-х верстах и фольварк Калинковичи – в 1 версте. С течением времени фольварк, село и местечко, а также одноименная железнодорожная станция слились в один населенный пункт.

Чтобы вникнуть в смысл иных названий, нужно отвлечься от стереотипного восприятия окружающего мира, расширить свои представления об истории и культуре региона. Вот, скажем, пахотное поле Чертежи на межевом плане местечка  Каленковичи 1842 года. Уж не привиделись ли тут нашим предкам какие-то черти с рогами? Вовсе нет, в названии отражен древний способ вспашки земли с помощью «чертала», «чертежа» (сошник в форме ножа для разрезания дерна). Название хутора Луток (ныне в черте г. Калинковичи) еще в довоенные времена райисполкомовские машинистки, явно не местные, в документах переиначили в понятный всем Лужок. А хутор стоял возле леса, где было много липовых деревьев, из молодого лыка которых (“лут”) местные крестьяне столетиями плели лапти и короба. Улица Липневская, названная по белорусскому месяцу ліпень, аналогу русского июля, в честь даты освобождения местечка от белополяков, затем по безграмотности пришлых чиновников стала улицей Липневского. Наверно по аналогии с соседней улицей Ю. Мархлевского. И сей неизвестный «поручик Киже» фигурировал в документах и даже газетных публикациях вплоть до присвоения улице в 1973 году имени героя Великой Отечественной войны И.И. Сомова. Столь же ленивы и нелюбопытны были за сотню лет до них некие царские письмоводители. Благодаря им старинная деревня Ланпекі (ныне в черте агрогородка Домановичи) была внесена в официальные реестры как Лампеки. Ну не знали они местного слова «лан» (старинная единица земельной меры, а также большой земельный участок), а слово «лампа» – знали.

деревня

Сохранившиеся с давних пор на территории нынешнего Калинковичского района названия селений Рудня Антоновская, Рудня Горбовичская, Есипова Рудня, Руденька, Рудница свидетельствуют о том, что здесь когда-то в маленьких домницах выплавляли железо из болотной руды. Лубное, Лут и Луток говорят о том, что местные жители когда-то драли тут кору молодой липы для плетения кошелей и лаптей. С лесными промыслами связаны топонимы Буда и Смолянка. Наши предки охотно использовали особенности местного ландшафта в названиях населенных пунктов. С течением времени окружающий ландшафт изменяется, а название сохранился и мы сейчас можем реконструировать местонахождение  былых дубрав, лесных массивов и полей (Березняки, Березовка, Вязовица, Деревище, Дубняки, Заполье и др.). До конца 19 века припятское Полесье было самой заболоченной частью во всей огромной Российской империи. Территорию нынешнего Калинковичского района во всех направлениях пронизывали многочисленные речки, ручьи, протоки, везде были открытые и заросшие болота, низины. Во время половодий и сильных дождей до трети всей территории скрывалось под водой. Все это отразилось и в названиях населенных пунктов (Виша, Вишар, Заболотье, Уболоть, Чистая Лужа).

деревня возле Калинковичей                                                   

Иногда верное объяснение топонима можно определить только хорошо зная местную историю и географию. Есть возле Калинковичей старинная деревня Гулевичи. С солидном научном труде оно объясняется производным от древнего индоевропейского слова «гульбия» (птица). И сейчас, спустя тысячелетия, после появления в этих местах первых индоевропейцев, что еще не скоро станут балтами, хозяйки подворий нараспев подзывают на корм своих гусей словами «гули-гули-гули». Но гораздо более вероятно, что топоним произошел от фамилии первого арендатора этого великокняжеского села, мозырского шляхтича Гулевича. (Его родственница Галшка Гулевичевна, по второму мужу Лозка, в начале 17 века подарила принадлежавший ей в Киеве земельный участок под строительство знаменитой впоследствии Киево-Могилянской академии). В той же монографии есть сомнительное утверждение, что названию озеру Одиноко возле д. Пеница дали в честь своего бога войны Одина проходившее тут 1,8 тысячи лет назад германское племя готов. Скорее всего, в те давние времена это маленькое озеро еще и не существовало. Ну, а как не предположить, что название  д. Водовичи, расположенной сравнительно недалеко от Припяти и Турьи, связано со словом «вода»? Между тем селение, как свидетельствуют некоторые источники, основали во второй половине 18 века потомки человека с польской фамилией или прозвищем Звада («сварливый, неуживчивый»).

Естественное развитие языка и топонимики нашего региона за последнее тысячелетие, подвергалось, как минимум четырежды, в большей или меньшей мере различным насильственным изменениям. Вначале, с приходом сюда христианства, исконные языческие личные имена поменялись на библейские, вначале чуждые и непонятные. Несколько веков спустя, после вхождения ВКЛ в состав Речи Посполитой и перевода всего делопроизводства на «латиницу», пошли процессы полонизации, особенно заметные в правящем сословии. На исходе 18 века тут появились иные хозяева, начавшие обустраивать все вокруг по-своему. Проезжавший тогда по восточному белорусскому Полесью академик из Санкт-Петербурга В.М. Севергин констатировал, что дворянство здесь изъясняется «польским языком чистым», простонародье – «польским языком испорченным» (местным диалектом белорусского), и особо отметил, что «по-русски здесь никто не разумеет». То, что мы имеем сейчас, является результатом массированной, повсеместной русификации, включая перевод делопроизводства на «кириллицу» и русскую грамматику, не всегда добровольное обращение католиков с униатами в православие. Одно из свойств русского языка – адаптировать иное иностранное слово, и лишь слегка изменив, выдавать за свое. На протяжении последних двух веков исконные местные топонимы постоянно «мутировали» под влиянием российской орфографии (в некоторых случаях до полной потери первоначального смысла), теряли свой национальный облик.  Последняя, не столь продолжительная по времени, но мощная и агрессивная атака на местный язык и топонимы последовала со стороны коммунистической идеологии и советского «новояза».

Бобровичи (Бабровічы) – деревня в 18 км севернее райцентра. По письменным источникам известна как село с середины 16 века. Основана потомками человека с именем или прозвищем Бобр.

***

От belisrael.info:

  1. Читайте также интересный материал об истории и современном состоянии бывшего военного авиагородка Бобровичи и людях, которые в нем живут, опубликованный 3 апреля здесь 
  2. Выше приведена одна из глав книги Калиновый край в именах и названиях калинковичского историка и краеведа Владимира Лякина, выпущенной на собственные средства небольшим тиражом в 2016. Публикую титульный лист, обложку и ряд страниц текста. 

 

Опубликовано 06.04.2019  13:46

***

Поддержите сайт , Вы также можете напрямую оказать помощь конкретным активным авторам, чего те безусловно заслуживают. Для этого пишите на amigosh4@gmail.com, после чего получите инфо как это сделать. 

Як у Гомелі «Рускую народную рэспубліку» ўстанаўлівалі

04-04-2019  Юрый Глушакоў

___________________________________________________________________________________________________

У сакавіку 1919 года на фронце пад Калінкавічамі ўзбунтаваліся два палкі Чырвонай Арміі. Ваенны мяцеж пад кіраўніцтвам былога штабс-капітана Стракапытава і яго наступствы былі адным з галоўных міфаў савецкай гісторыі Гомеля.

У памяць пра яго ахвяраў было названа 7 вуліц горада, ім былі ўсталяваныя помнік і мемарыяльная дошка. Аднак і цяпер у гісторыі гэтага выступу хапае «белых плямаў». А ў апошні час з’яўляюцца і новыя інтэрпрэтацыі тых падзей. Гавораць ужо, нібы паўстанцы былі абгавораныя бальшавікамі, і наспеў час перагледзець старыя ацэнкі.

Тульская брыгада ў Гомелі

Што ж адбылося ў Гомелі сто гадоў таму? Кім былі паўстанцы-стракапытаўцы і чаго яны хацелі? Ці можна іх параўнаць з удзельнікамі Слуцкага паўстання або махноўцамі?

67-ы і 68-ы палкі 8-й стралковай дывізіі былі ўкамплектаваныя найперш выхадцамі з Тульскай губерні і масквічамі. У Гомель яны прыбылі ў пачатку 1919 года і з цікаўнасцю разглядалі мясцовае асяроддзе. У горадзе пражывала шмат яўрэяў — з улікам побытавага антысемітызму, абвостранага грамадзянскай вайной, некаторых чырвонаармейцаў і былых царскіх афіцэраў гэта моцна раздражняла. Яшчэ большую незадаволенасць выклікала і тое, што гамяльчане, у параўнанні з цэнтральнымі расійскімі губернямі, жылі адносна нядрэнна. У Гомелі на рынку можна было набыць розныя прадукты, працавала мноства крам, кафэ і рэстаранаў. І згаладалым тулякам багацце ў крамах яўрэйскіх гандляроў было відавочна не па душы.

Размясцілі палкі на прыватных кватэрах — былыя казармы 160-га пяхотнага абхазскага палка нямецкія войскі прывялі ў непрыдатнасць. Многія чырвонаармейцы апынуліся на пастоі ў «Залініі» — раёне прыватнага сектара, некалі самавольна ўзведзенага гомельскімі чыгуначнікамі на пустках побач з лініяй Лібава-Роменскай дарогі. Раён гэты і ў «ліхія 90-я» карыстаўся крымінальнай славай. А ў 1919 годзе тут панавалі асаблівыя настроі. Паміж «Залініяй» і напалову яўрэйскім «горадам» здаўна тлела глухая варожасць.

У 1903 годзе чыгуначнікі, хоць і падбухтораныя тайнай паліцыяй, але ў цэлым самастойна, наладзілі ў Гомелі пагром. Пасля тут дзейнічаў Гомельскі аддзел «Саюза рускага народа», адзін з самых буйных у Расійскай імперыі. Праўда, рабочых у яго запісвалі ў «добраахвотна-прымусовым» парадку. Але з пачаткам Першай сусветнай вайны манархічныя ілюзіі хутка развеяліся. Рабочыя чыгункі прынялі актыўны ўдзел і ў Лютаўскай, і ў Кастрычніцкай рэвалюцыі. І ў 1918 годзе чыгуначнікі былі адной з вядучых сіл супраціву нямецка-гайдамацкай акупацыі. Але знаходзіліся пераважна пад уплывам левых эсэраў і, часткова, анархістаў.

Савецкая ўлада, якая вярнулася ў Гомель 14 студзеня 1919 года, была ўжо іншай. Гэта пасля Кастрычніцкай рэвалюцыі ў гомельскім Савеце засядалі і свабодна дыскутавалі дэлегаты ці не ўсіх сацыялістычных партый, а рабочыя праз свае органы самакіравання кантралявалі адміністрацыю і нават абіралі міліцыю. За год жорсткай і крывавай грамадзянскай вайны бальшавікі ўзмужнелі і адцяснілі ад улады сваіх ідэалістычна настроеных саюзнікаў.

У Гомелі была ўтворана Надзвычайная камісія (НК), якая хутка заторкнула рот нязгодным. А самае галоўнае — прадукты сталі вывозіцца ў цэнтральныя галадаючыя губерні. Забеспячэнне чыгуначнікаў пагоршылася, узмацніліся праблемы з заробкамі, і пры нямецка-гайдамацкім рэжыме не вельмі высокімі. Сярод працоўных хадзілі чуткі, што некаторыя савецкія служачыя, прыкрываючыся службовым становішчам, не грэбуюць і спекуляцыяй.

Традыцыйна больш пісьменныя яўрэі, якія пражывалі ў мяжы аселасці, займалі многія партыйныя і гаспадарчыя пасады, што давала глебу для росту антысемітызму.

Усёй гэтай незадаволенасцю шматлікія «залінейцы», па дамах якіх кватаравалі чырвонаармейцы, шчодра дзяліліся з пастаяльцамі. А мабілізаваныя тулякі, і асабліва рускія афіцэры, і самі ўжо даўно мелі зуб на Саветы. У выніку ў брыга­дзе стала неспакойна. Справы даходзілі да таго, што падчас праглядаў фільмаў у мясцовым сінематографе чырвонаармейцы пачыналі страляць у столь і крычаць: «Бі жыдоў!» Некаторыя вайскоўцы «Тульскай брыгады» былі арыштаваныя Надзвычайнай камісіяй. Але 18 сакавіка 1919 года гэты галаўны боль мясцовых уладаў і чальцоў Надзвычайнай каміссі нарэшце адбыў на фронт — пад Мазыр–Оўруч. Гэта быў Дзень Парыжскай Камуны, і напярэдадні рэдактар «Вестак Гомельскага рэўкама» Мікалай Білецкі напісаў артыкул пра камунараў. Ці адчуваў ён, што паўторыць іх лёс у хуткай будучыні?

Насенне змовы

З поўдня на Мазыр–Калінкавічы наступала Паўночная група войскаў УНР атамана Аскілкі, якая спрабавала зноў захапіць гэты раён. Па прыбыцці на пазіцыі чырвонаармейцы патрапілі пад артылерыйскі абстрэл і панеслі першыя страты. «Здрада!» — нібы разрад электрашоку пранеслася па палках. Замітынгаваўшы, чырвонаармейцы пагрузіліся ў эшалоны і рушылі назад. Камісар 68-га палка Фёдар Сундукоў (Мiхаiл Сундукоў – belisrael.info) паспрабаваў спыніць узбунтаваныя часткі, але быў лінчаваны мяцежнікамі. Ужо ў Калінкавічах бунтаўшчыкі паспрабавалі ўчыніць яўрэйскі пагром, але былі спыненыя таварышамі. 24 сакавіка паўстанцы прыбылі ў Гомель, 26 сакавіка — занялі Рэчыцу.

У фільме «Вяселле ў Малінаўцы» дзед Нічыпар пытае пана-атамана Грыцыяна-Таўрыцкага: «А ці ёсць у цябе хоць нейкая праграма?» Невядома, ці запытвала пра гэта паўстанцаў дэлегацыя гомельскай грамадскасці ў складзе святароў, чыноўнікаў і буржуа, што адразу ж падтрымалі мяцеж. Але праграма ў паўстанцаў была.

Пра яе раптам заявіў «Палескі паўстанцкі камітэт» (ППК), які з’явіўся невядома адкуль. Ён быў ананімны, і не ўсе асобы, што ўваходзілі ў яго, дакладна вядомыя да гэтага часу. ППК абвясціў у Гомелі «Рускую народную рэспубліку». Камітэт абяцаў таксама скліканне Устаноўчага сходу, свабоду гандлю і прыватнай ініцыятывы ў спалучэнні з дзяржаўным сектарам. Пры гэтым, зразумела, замоўчвалася, што «вярхоўны кіраўнік» Расіі «адмиралъ» Аляксандр Калчак нядаўна разагнаў Камітэт членаў Устаноўчага сходу, пры гэтым частка дэпутатаў была расстраляная. Важнае пытанне пра тое, каму будзе належаць зямля ў гомельскай «Рускай народнай рэспубліцы», таксама абыходзілася гранічна абстрактнай фразай: «Зямля — народу».

Камандуючым «1-й арміяй» РНР стаў начальнік забеспячэння 68-га палка, былы штабс-капітан царскай арміі Стракапытаў. Паводле ўспамінаў відавочцаў, гэта быў сярэдніх гадоў чалавек з паголенай галавой. Стракапытаў нарадзіўся ў сям’і заможных тульскіх купцоў. Мабыць, яго кар’ера і развівалася б па камерцыйнай частцы, калі б царская Расія не ўступіла ў Першую сусветную вайну. Зрэшты, афіцэр ваеннага часу, ён вялікай «вернасцю трону» не вылучаўся. І пасля лютага 1917 года далучыўся да РСДРП — праўда, меншавікоў. У Чырвоную Армію быў мабілізаваны разам са многімі іншымі афіцэрамі. У лістападзе 1918 года ўжо арыштоўваўся НК.

Нянавісць Стракапытава да Савецкай улады, якая пазбавіла яго і яго сваякоў «свабоды гандлю», зразумелая. Але хто ў цэлым стаяў за паўстаннем? Наяўнасць у паўстанцаў досыць хутка ўзніклай арганізацыі і якой-ніякой, а праграмы, кажа пра тое, што выступ не быў спантанным.

Насенне змовы маглі прывесці з сабою афіцэры, мабілізаваныя ў Туле і Маскве. Вось што казаў пра сітуацыю ў Туле дэлегат III з’езда партыі левых эсэраў Іосіф Краскоў летам 1918 года: «Сяляне да савецкай улады ставяцца добра… У Туле стан савецкай улады вельмі дрэнны, цяжкі, бо там моцныя правыя эсэры і меншавікі, ды і самі працоўныя, што абраслі дробнымі гаспадаркамі. Сацыялісты правага лагера правялі ў горадзе страйк. Да таго ж бальшавікі рабілі і працягваюць рабіць мноства бестактоўнасцяў. У шэрагі арміі прымаюць вельмі шмат афіцэраў старой загартоўкі, арыштоўваюць працоўных… Калі яны запрасілі на службу старога генерала, салдаты ўсе хацелі сысці да левых эсэраў».

Меншавікі ў Туле, да якіх належаў і Стракапытаў, былі мала падобныя да інтэлігентаў у пенснэ, якімі іх адлюстроўвала пасля савецкая прапаганда. Падчас згаданага страйку на зброевым заводзе рабочыя-меншавікі арыштавалі губернскага камісара і ўчынілі перастрэлку.

Другім цэнтрам змовы маглі быць гомельскія чыноўнікі і службоўцы ўсё той жа чыгункі. У ліку «прадстаўнікоў грамадскасці», запрошаных Стракапытавым да супрацоўніцтва, былі і гомельскія меншавікі, і цяпер вельмі папулярызаваны архітэктар Станіслаў Шабунеўскі.

Пра тое, што абвяшчэнне «Рускай народнай рэспублікі» ў Гомелі магло быць часткай шырокага плана, кажа і назва — «1-я армія РНР». Магчыма, дзесьці ў гэты час павінны былі паўстаць 2-я і 3-я «арміі». Пры гэтым тэксты заклікаў «Палескага паўстанцкага камітэта» нагадваюць ці пераймаюць стыль галоўнага антыбальшавіцкага змоўшчыка таго часу — Барыса Савінкава.

Больш за тое, у адным са зваротаў Стракапытава гаворыцца: «Цяпер не 1918 год, а Гомель — не Яраслаўль». Былы эсэр-тэрарыст і паляўнічы за царскімі міністрамі летам 1918 года паспрабаваў арганізаваць няўдалае паўстанне ў Яраслаўлі, Мураме і Рыбінску. А ў 1919 годзе «Саюз абароны Радзімы і свабоды» Савінкава, пры падтрымцы Калчака, рыхтаваў новую серыю выступаў па ўсёй Расіі.

Гомельская самаабарона

Савецкім кіраўнікам Гомеля тады было зусім не да таго, каб у дэталях высвятляць палітычныя прыхільнасці мяцежнікаў. Калі 23 сакавіка эшалоны з узбунтаванымі часткамі прыбылі на станцыю «Гомель», яны паспрабавалі арганізаваць абарону горада. У ноч на 24 сакавіка для гэтага быў створаны Ваенна-рэвалюцыйны камітэт (ВРК).

Улада ў Гомелі ў той час належала кіруючай партыі РКП(б). Супраць немцаў у 1918-м бальшавікі змагаліся разам з левымі эсэрамі і анархістамі. Але адразу ж пасля выхаду з падполля непатрэбныя зараз «ультралевыя» саюзнікі былі адкінутыя. Дый сама кіруючая РКП(б) дзялілася ў Гомелі на дзве арганізацыі — «Гарадскую» і «Залінейную». Пры гэтым камуністаў-чыгуначнікаў, якія адыгралі такую значную ролю ў 1917 годзе і барацьбе з акупантамі, у кіраўніцтве горада было не так шмат.

Пасады занялі маладыя гомельскія інтэлігенты, якія ўступілі ў партыю на хвалі рэвалюцыі. Старшынёй ВРК стаў 24-гадовы Сямён Камісараў (Гурэвіч). У складзе камітэта таксама былі Мікалай Білецкі-Язерскі, галоўны рэдактар гомельскіх «Известий» і сын царскага генерала, старшыня НК Іван Ланге, ураджэнец Прыбалтыкі, і Васіль Селіванаў — дэлегат Усебеларускага з’езда, былы левы эсэр, які раней арыштоўваўся НК. Ад чыгуначнікаў у ВРК уваходзілі бальшавікі Гуля і Валадзько.

Сілаў у ВРК было зусім мала. Ахоўны батальён Дзямідава фармальна заняў «нейтральную» пазіцыю, а на справе перайшоў на бок мяцежнікаў. У распараджэнні штаба абароны быў толькі невялікі Інтэрнацыянальны атрад НК з кітайцаў, немцаў і сербаў, і частка супрацоўнікаў міліцыі. З камуністычнай і беспартыйнай моладзі былі створаныя атрады, якія шмат у чым нагадвалі яўрэйскую самаабарону, якая ўжо не раз ратавала горад ад пагромаў. Пры гэтым сваю дапамогу ВРК прапанавалі як левыя эсэры, так і сацыялісты-сіяністы — але атрымалі адмову.

Падобна на тое, што першапачаткова ані гэты штаб абароны, ані самі паўстанцы не ведалі дакладна, што будуць рабіць. Большасць шараговых мяцежнікаў хацела толькі аднаго — ехаць на Бранск, а адтуль самастойна дабірацца дадому, у Тулу. Ні пра якую «Рускую народную рэспубліку» яны і не марылі. Стракапытаву давялося прыкласці нямала намаганняў, каб, запалохваючы паўстанцаў рэпрэсіямі Троцкага, схіліць іх да арганізаваных дзеянняў супраць бальшавікоў.

Першапачаткова чальцы ВРК нават спадзяваліся ўлагодзіць справу мірам. А потым прапаноўваліся розныя планы — разабраць шляхі і не даць мяцежным эшалонам ісці на Бранск і Маскву. Альбо наадварот — прапускаць мяцежнікаў па чыгунцы невялікімі партыямі, каб затым ізаляваць і раззброіць. У любым выпадку, сіл для падаўлення паўстання ў ВРК не было. На 300 чалавек спешна сабранай самаабароны было толькі 150 вінтовак розных сістэм, да часткі якіх бракавала патронаў. У раўкомаўцаў быў толькі адзін кулямёт. У стракапытаўцаў — 78 кулямётаў і 12 гармат. Але бой давялося прыняць усё роўна…

Трагедыя «Савоя»

Свае нешматлікія сілы штаб абароны засяродзіў у гасцініцы «Савой» (цяпер — ААТ «Стары Універмаг»), дзе змяшчаліся галоўныя ўстановы горада, на тэлеграфна-тэлефоннай станцыі, гарадской тэлефоннай станцыі і будынку НК (цяпер — «Паляўнічая хатка»). У бок вакзала былі высланы ўзброеныя патрулі, якіх мяцежнікі ў хуткім часе адціснулі да цэнтра горада. 24 сакавіка стракапытаўцы захапілі гарадскую турму і вызвалілі ўсіх арыштаваных — як крымінальных, так і палітычных. Адначасова ў Гомель сталі сцягвацца бандыты з навакольных вёсак. У горадзе пачаліся першыя рабаванні і пагромы. Увечары гэтага ж дня адбыўся штурм «Савоя».

Першая атака была адбітая, знішчаныя некалькіх мяцежнікаў. Тады паўстанцы абрынулі на гасцініцу агонь артылерыйскіх гармат і мінамётаў. Дарэмна «Руская народная рэспубліка» гарантавала недатыкальнасць прыватнай уласнасці — самы фешэнебельны гатэль Гомеля, на вяртанне якога так спадзяваўся яго ўладальнік купец Шановіч, рухнуў на вачах. Аднак яшчэ цэлую ноч і палову дня 25 сакавіка абарона «Савою» працягвалася.

Пры гэтым у штурме гасцініцы ўдзельнічала толькі меншасць мяцежнікаў. Большая частка працягвала сядзець у эшалонах на станцыі «Гомель-Гаспадарчы». У сілу гэтых ці іншых меркаванняў, але кола блакады вакол «Савою» цалкам закрытае не было, і шмат хто з удзельнікаў абароны сышоў з гатэлю. Да другой паловы дня 25 сакавіка колькасць абаронцаў скарацілася прыкладна ўдвая.

ВРК спадзяваўся затрымаць прасоўванне мяцежнікаў да падыходу Чырвонай Арміі. Але дапамогі не было — раўкамаўцы не ведалі, што стракапытаўцы ад іх імя разаслалі ілжывыя тэлеграмы аб хуткай «ліквідацыі» бунту. А артылерыя мяцежнікаў пагражала зраўняць гасцініцу з зямлёй. І тады кіраўнікі абароны вырашылі здацца — пад сумленнае слова паўстанцаў захаваць усім удзельнікам абароны жыццё. Частка абаронцаў змаглі вырвацца з «Савоя», не спадзеючыся на міласць пераможцаў.

Аднак большасць кіраўнікоў заставалася да канца — каб падзяліць лёс са сваімі байцамі. Паўстанцы, п’яныя і раз’юшаныя, сваё слова не стрымалі — адразу ж пасля выхаду з гасцініцы былі забітыя кітайскія добраахвотнікі. Аднаму з іх адсеклі галаву шабляй. Тых, хто здаўся, павялі па Румянцаўскай вуліцы (цяпер — Савецкая). Гэта была дарога на Галгофу — увесь час іх неміласэрна збівалі пад ухвальныя крыкі натоўпу, які сабраўся паглядзець на «прадстаўленне». Паводле ўспамінаў відавочцаў, вароты турмы здаліся ім выратавальным прыстанкам. Дарэчы, начальнік турмы пры «Рускай народнай рэспубліцы» застаўся той жа, што і пры Саветах.

Пасля таго, як супраціў у «Савоі» быў задушаны, стракапытаўцы пачалі ў Гомелі масавы пагром. Ротмістр дэ Маньян піша ў сваіх успамінах, што ў рабаваннях і вымаганнях у яўрэяў прыняў удзел амаль кожны паўстанец. Сёння частка даследчыкаў спрабуе падаць «Рускую народную рэспубліку» Стракапытава ў больш мяккім выглядзе. Некаторыя пішуць, што дзеянні паўстанцаў не суправаджаліся такой колькасцю забойстваў і гвалту, як вядомыя гомельскія пагромы 1903 і 1906 гадоў. Але, на нашу думку, — стракапытаўцы значна перасягнулі іх.

З успамінаў гамяльчанкі Марыі Раманавай: «Цэлы дзень мы баяліся выходзіць на вуліцу, назіралі за пагромамі з вокнаў. Добра памятаю, як салдаты разбілі вітрыннае шкло цырульні Боруха Мельніка і выцягнулі вялікія бутэлькі з адэкалонам. Адэкалон яны выпілі на вуліцы, а цырульню падпалілі. У той самы дзень пачалі лавіць на вуліцах яўрэяў. Некалькіх нашых суседзяў павесілі на ліхтарах каля вакзалу. На наступны дзень на галовах трупаў сядзелі вароны і дзяўблі вочы. Было страшна, але нам, дзецям, цікава. Мне хацелася на вуліцу, але бацькі не пускалі. За пагромам мы з братам Сашам (быў ён на два гады старэйшы за мяне, 10-гадовай) назіралі з вокнаў. Маці адганяла нас, каб не глядзелі на вісельнікаў… Салдаты выглядалі жудасна: брудныя, барадатыя, п’яныя дзядзькі ў доўгіх шынялях. Яны стралялі ў паветра і гучна мацюкаліся. Потым невядома адкуль узяўся святар з харугвай, які хадзіў разам з салдатамі і заклікаў «біць жыдоў».

Неўзабаве да нас прыбеглі яўрэі-суседзі — можа, чалавек дзесяць. Памятаю толькі дзве сям’і: Мельнікаў і Шэндаравых, бо з іх дзецьмі я сябравала. Яўрэі вельмі баяліся пагромшчыкаў. У гасцініцы «Залаты якар» быў шырокі склеп, дзе стаялі бочкі з-пад віна, селядцоў і салёных агуркоў. Мае бацькі схавалі яўрэяў у бочках, а зверху навалілі нейкія скрыні. У той жа дзень да нас прыйшлі пагромшчыкі. Я бачыла іх на ўласныя вочы. Запомнілася, што ўсе яны свярбелі, як свінні. Дэзерціры былі чымсьці ўзлаваныя і паводзілі сябе вельмі нахабна. Маці сустрэла іх з абразом у руках. Бацька падрыхтаваў самагонку. Пагромшчыкі з парога спыталі: «Дзе тут жыды хаваюцца? Пакажыце нам!» Мая маці пачала гаварыць, што яна сапраўдная праваслаўная і ўласнымі рукамі гатовая перадушыць усіх хрыстапрадаўцаў. Бацька выставіў пагромшчыкам усю самагонку, якая была ў доме. На шчасце, салдаты не ведалі пра вінны склеп. Выпілі, перахрысціліся на абраз і сышлі. Суседзі-яўрэі хаваліся ў бочках да канца пагромаў. Маці і бацька насілі ім ежу і пітво».

Паводле сведчання Марыі Раманавай, амаль палова дамоў у кварталах, прылеглых да вакзала, была разрабаваная або спаленая. На вуліцах ляжалі трупы, сярод якіх Марыя бачыла знаёмых. Так выглядалі рэаліі «белай барацьбы» за «адзіную і непадзельную Расію» не толькі ў Гомелі, але і ва Украіне, Сібіры і на Далёкім Усходзе.

Але сутыкнення з рэгулярнай Чырвонай Арміяй дэмаралізаваныя рабаваннямі і забойствамі паўстанцы не вытрымалі. 29 сакавіка Магілёўскія курсы чырвоных камандзіраў, часткі Бранскай дывізіі і фактычна атрады апалчэння, спехам сабраныя з сялян суседніх паветаў, лёгка выбілі стракапытаўскае «1-е войска РНР» з Гомеля. 1 красавіка была ўзятая Рэчыца. У падаўленні «Рускай народнай рэспублікі» прымаў удзел будучы кіраўнік урада БССР Іосіф Адамовіч.

Мая бабуля ўспамінала, як паўстанцы, якія збягалі, ні з чаго шпурнулі гранату ў іх двор. Цудам ніхто не пацярпеў. Пры адступленні мяцежнікі па-зверску забілі 12 захопленых кіраўнікоў абароны ў хляве на станцыі «Гомель-Гаспадарчы». Забівалі з нечалавечай жорсткасцю, халоднай зброяй і тупымі прадметамі. Івану Ланге размазжылі галаву. Яго грамадзянскай жонцы Песе Каганскай, адной з першых у Гомелі прыгажунь, наматалі доўгія чорныя валасы на палена і сарвалі з галавы скальп…

Мяцежнікі адышлі па жалезнай дарозе ў бок Мазыру і перайшлі там да войскаў УНР. Характэрна, што ў хуткім часе камандуючы Паўночнай групай войскаў Дырэкторыі атаман Аскілка таксама падняў мяцеж супраць свайго галаўнога атамана Пятлюры. У Роўна Аскілка падняў лозунг Устаноўчага сходу, арыштаваў урад УНР, але Сымона Пятлюру захапіць не змог. Пацярпеўшы паразу, Аскілка збег у Польшчу. Цікава, што ў 1917 годзе паручнік Аскілка быў губернскім камісарам Часовага ўрада ў Туле…

Ці магла цягнуцца адна з нітачак змовы тулякоў у Гомелі да гэтага ровенскага амбіцыйнага атамана? Начальнік штаба Паўночнай групы генерал-маёр Усевалад Агапееў у хуткім часе апынуўся ва «Узброеных сілах Поўдня Расіі» ў Дзянікіна.

«Руска-Тульскі атрад» Стракапытава таксама чакаў польскі канцэнтрацыйны лагер у Стшалкава. Пасля стракапытаўцы зноў ваявалі за «адзіную і непадзельную Расію» ў арміі Юдзеніча. І зноў былі інтэрнаваныя — гэтым разам у Эстоніі. Тут у 1940 годзе Стракапытаў і быў арыштаваны НКУС. Уладзімір Брант, галоўны ідэолаг стракапытаўшчыны, працаваў рэдактарам у варшаўскай газеце Савінкава «За свабоду» («Меч»). У 1930–1940-х гадах быў адным з дзеячаў «Народна-працоўнага саюза расійскіх салідарыстаў», што супрацоўнічаў з нацыстамі. Адначасова Брант быў супрацоўнікам Абвера. У 1941 годзе ўзначальваў ва ўправе акупаванага Смаленска бежанскі аддзел, памёр ад тыфу.

А загінулым гомельскім камунарам быў пастаўлены помнік — у скверы, які насіў імя «25 сакавіка». Дарэчы, «камунарамі» яны былі названыя ўжо пасмяротна — ніякай камуны ў Гомелі не было. Але аналогіяй паслужыла расправа над удзельнікамі Парыжскай Камуны. Адсюль і «Віленскія камунары» Максіма Гарэцкага. У 1929 годзе ў Гомелі пра тыя падзеі быў зняты адзін з першых беларускіх мастацкіх фільмаў — «Гатэль «Савой».

Арыгiнал

***

Читайте также опубликованный 23.02.2016  материал калинковичского историка и краеведа Владимира Лякина

Девять дней в марте 1919-го

Опубликовано 04.04.2019  15:14

Калинковичи. Переулок Лысенко

Переулок находится в историческом центре Калинковичей, выходит на главную улицу Советскую и улицу Луговую, имеет протяженность 350 метров. Долгое время на этом месте был заболоченный луг. После войны его осушили и определили под жилую застройку. В 1949 году новый переулок был назван в честь Героя Советского Союза старшего лейтенанта  Александра Акимовича Лысенко (1920-1944), уроженца д. Балахоновское Ставропольского края, старшего лейтенанта, погибшего 8 января 1944 года при освобождении Калинковичского района от фашистов. Заместитель командира батальона 321-го стрелкового полка 15-я стрелковой дивизии 61-й армии прошел славный боевой путь, начавшийся с первого дня войны. 2-го октября 1943 года при форсировании Днепра офицер одним из первых переправился на правый берег реки в районе села Новосёлки Черниговской области. Увлекая за собой личный состав, А.А. Лысенко организовал штурм вражеских позиций. В течение шести часов его бойцы отразили 8 мощных контратак, нанеся противнику большой урон. Отважный офицер лишь неделю не дожил до присвоения ему (посмертно) звания Героя Советского Союза. После освобождения Калинковичей тело героя было захоронено здесь в братской могиле.

Первыми свои дома в новом переулке поставили семьи Гриншпанов, Люльевых, Гореликов, Голодов, Гершманов, Гальпериных, Кротовых, Корнеевцов, Козаков, Шуляков. В переулке проживали ветераны войны и труда Гомон Янкель Калмонович, 1925 г.р., Гершман Лазарь Григорьевич, 1925 г.р., Супруновский Исаак Федорович (1919-1996), Шнитман Исаак Эльевич, (1923-1989). В начале 90-х годов прошлого века, когда началась широкая эмиграция в Израиль, состав населения переулка в значительной степени поменялся. Жилая застройка завершилась в 1960 году, сейчас здесь три десятка домовладений. На одном из домов в начале переулка установлена мемориальная доска А.А. Лысенко.

 

Переулок Лысенко                                                           А.А. Лысенко                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             В.А. Лякин, краевед. 

 

Опубликовано 03.04.2019  22:58

***

Ранее опубликованные аналогичные материалы:

Калинковичи. Переулок Мозырский

Калинковичи. Улица и переулок Мясникова

История улиц Калинкович. Мира

Калинковичи. Улица Луначарского

Калинковичи. Улица Комсомольская

Калинковичи. История улицы Красноармейская

Калинковичи. История улицы Князева

Калинковичи. История улицы Кирова

Калинковичи. История улицы Аллея Маркса

 

От  редакции belisrael.info:

  1. В материале упоминается фамилия Гриншпан. Наум Гриншпан, работавший гл. инженером Калинковичской сельхозтехники, по моим данным, в конце войны служил на флоте. С 1991 проживал в Израиле, умер в Ашкелоне. Сын Саша (1954) в школьные годы серьезно увлекался спортивной ходьбой и борьбой. Закончил военно-физкультурный институт им. Лесгафта, несколько лет в начале 90-х жил в Израиле, откуда переехал в Канаду. Дочь Клара (1961) проживает в Москве. Ее дочь в Ашкелоне. Поскольку мне никак не удается ни с кем из них связаться, то не могу указать даты жизни Наума и его жены и поместить снимки. Надеюсь, что публикация материала поможет в этом.
  2. Присылайте снимки и др. семей, живших в переулке Лысенко. Они будут добавлены к опубликованному материалу.

3.  Поддержите сайт и его активных авторов

 

Калинковичи. Переулок Мозырский

Переулок находится в историческом центре города, отходит к северу от улицы Волгоградской, пересекает улицу Пролетарскую и заканчивается на берегу мелиоративного канала, бывшей реки Каленковки. Имеет протяженность около 0,4 км, застроен индивидуальными домовладениями. Первый дом здесь построил в самом начале 20 века мещанин Д.М. Кофман, а в 1907 году переулок получил неофициальное название Мозырского, скорее всего в связи с тем, что был на южной, ближайшей к Мозырю, окраине местечка. Кроме упомянутого Кофмана другими первопоселенцами были семьи Бухманов, Водчицов, Зальцманов, Лившицов, Миневичей, Либманов, Шнитманов, Рабиновичей, Леокумовичей, Кацманов, Фейгельманов, Шлейферов, Зеленко и Хургиных. Во время грандиозного пожара летом 1915 года здесь из имевшихся 24-х домов полностью сгорели 15. В архиве сохранился подробный, на нескольких листах, перечень погибшего имущества рыбной торговки Геси Шлейфер: от большого комода до набора чайных ложечек. Надо полагать, это было не все ее добро, т.к. по акту 1924 года  Калинковичского волисполкома за ней числился большой деревянный дом у рынка (сейчас примерно на этом месте ресторан «Припять»), который она сдавала в аренду другим лавочникам. 1-го июля 1920 года, сразу же после освобождения города от польской оккупации, власти реквизировали у проживавшего тут «нетрудового элемента» большой деревянный дом, примыкавший к речке Каленковке и передали его воссозданной волостной милиции. Она находилась тут до середины 30-х годов, а затем переместилась в новое большое двухэтажное деревянное здание по ул. Советской (сгорело в годы войны). Поздней осенью 1920 года несколько богатых домовладений в переулке были разграблены и сожжены во время «балаховского» налета на город. Официально название Мозырского переулок обрел 12 сентября 1926 года согласно постановления Калинковичского горсовета. Тогда же несколько  «муниципализированных» здесь домов получили семьи совслужащих. Один из них, Федор Сергеевич Шарков (1895-1961) до революции работал слесарем в Петрограде, затем воевал в Красной армии, со второй половины 20-х годов был начальником калинковичской милиции, а в 1933-1935 годах – председателем Калинковичского горисполкома.

Его старший сын Игорь Федорович Шарков (1922-1941) в 1940 году стал курсантом Подольского артиллерийского училища, после начала войны был направлен на фронт в должности командира орудия 698-го артполка и погиб 10 июля 1941 года. Младший сын, Всеволод Федорович Шарков (1926 г.р.) связал свою трудовую биографию с калинковичским железнодорожным узлом. Награжден орденом «Знак Почета», сейчас проживает по ул. Мархлевского.

В годы Великой Отечественной войны переулок тоже сильно пострадал: несколько домов сгорели, треть домовладений, лишившись хозяев (эвакуировались или стали жертвами фашистов), были разобраны в холодные зимы на дрова. В послевоенные годы дома на пепелищах отстроили, но переулок еще долго был пыльным и грязным. В 1970 году здесь, наконец,  появились 2 осветительных фонаря, а в последующие десятилетия – асфальт, водопровод и канализация. Калинковичане старшего поколения помнят проживавших здесь адвоката, бывшую партизанку Вечеребину Брониславу Исааковну (1924-2008), офицеров-фронтовиков Срибненко Ивана Куприяновича (1916-1970) и Голованова Филиппа Тихоновича (1926-1997), ветеранов войны и труда Ивашко Петра Игнатьевича (1912-1993), Домосевич Татьяну Арсентьевну (1924-2006), Зарецкого Вольфа Янкелевича (1914-1991), Зельдина Бориса Наумовича, Коробко Мотеля Хаимовича и Молочника Ицка Лейбовича.

переулок Мозырский 

                                         Краевед  В.А.Лякин 

***   

                                                           

 Дреер Миша (Мойсей) Янкелевич (8.12.1927- 25.02.2016, Нацрат-Иллит),  работал маляром; Бронислава Семеновна (15.12.1927- 27.03.2015, Нацрат-Иллит), домохозяйка.  Дети:  Борис, 1946 г, закончил высшее военное радиотехническое училище в Вильнюсе; Самуил (Саша) (12.03.1950-5.10.1996); Фира Левина (Дреер); 1958 г, закончила Донецкий политехнический институт, 27 лет прожила в Татарстане, с 2013 в Нацрат- Иллите.           пер. Мозырский 14     (прислала Фира Дреер)

Опубликовано 14.03.2019  04:50

От  редакции belisrael.info:

  1. Присылайте снимки живших на Мозырском переулке. Они будут добавлены к опубликованному материалу. 

2.  Поддержите сайт

                                                                                                        

Калинковичи. Улица и переулок Мясникова

Находятся в юго-западной части города, застроены одноэтажными частными домами с небольшими приусадебными участками. Это место, поросшее соснами и кустарниками, примыкало с востока к обустроенной и огороженной в конце 20-х годов прошлого века территории Калинковичской районной больницы. В 1939 году здесь на выделенных горисполкомом для медицинского персонала земельных участках были построены несколько небольших деревянных жилых домов. В числе первопоселенцев были семьи Кацман, Хизвер, Багинский, Прищеп и Сидоренко. Они стали жителями нового переулка, получившего в том же 1939 году название Дачный, так как находился рядом с одноименной улицей. Ограниченный с запада  «больничным городком» (сейчас на его месте комплекс жилых многоэтажных домов), а с востока идущей перпендикулярно улицей Соловьева, он имел небольшую протяженность, всего около 200 метров. Военное лихолетье стоило переулку частичной смены жителей, но сами дома уцелели, хотя их стены были посечены осколками снарядов и мин. О проходившем здесь бое между занявшими крепкую оборону фашистами и наступавшими советскими войсками поведал в своих воспоминаниях заместитель командира 356-й стрелковой дивизии полковник А.С. Сиротин. «…К вечеру 13-го января 1944 года части нашей дивизии вышли восточнее больницы Калинковичей и северо-восточнее Корчаги (Сейчас на этом месте новое городское кладбище – В.Л.). Подтянув артиллерию и разведав противника, наступающий справа 1183-й стрелковый полк нашей дивизии ударом с юга и юго-востока во взаимодействии с соседями в 02.30 ворвался в южную часть Калинковичей, а к 05.30 город был очищен от противника полностью. Мне лично пришлось наблюдать, находясь на окраине города в расположении 1181-го стрелкового полка, как немцы, отстреливаясь на ходу ружейно-пулеметным огнем, поспешно «драпали» из города».

В первые послевоенные годы южнее Дачного переулка и параллельно ему появилась новая застройка в десяток жилых домов, ставшая его продолжением. Протяженность была примерно та же, что и у прежней застройки, но без выхода улицу Соловьева. Решением Калинковичского райисполкома от 20 мая 1967 года довоенная северная часть переулка Дачного была переименована в улицу А.Ф. Мясникова, а южная часть – в переулок А.Ф. Мясникова, революционера, советского партийного и государственного деятеля.

Настоящая фамилия Александра Федоровича Мясникова (1886-1925) была Мясникян, он происходил из семьи мелкого армянского торговца. Закончил юридический факультет Московского университета, с молодых лет примкнул к партии «большевиков». В ноябре 1917 года фронтового прапорщика (младшее офицерское звание) А.Ф. Мясникова его пришедшие к власти однопартийцы назначили ни много ни мало – Главнокомандующим Западным фронтом, а после убийства в декабре того же года в Могилеве Верховного главнокомандующего русской армией генерал-лейтенанта Н.Н. Духонина – временно и на этот пост. Как известно из истории, победных лавров «красный главком» не добыл, да и не смог бы в тех условиях. После заключения с Германией Брестского мира и демобилизации старой царской армии он командовал Приволжским фронтом, а в самом конце 1918 года, после революции в Германии и отхода немецких войск, вновь был направлен в наш край. Некоторое время возглавлял Центральное бюро Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии и правительство республики. Продвигал идею присоединения белорусских областей к РСФСР, но не нашел в этом вопросе понимания у местного партийного руководства, а главное – у В.И. Ленина. С 1921 года был на партийной и советской работе в Закавказье, погиб четыре года спустя в авиационной катастрофе. Эта случайная смерть, очевидно, и сохранила его доброе имя для  последующей советской истории. В ином случае, как активный «троцкист», он наверняка был бы осужден и казнен в годы сталинского террора.

Улица Мясникова есть также в Минске, Витебске, нескольких российских и армянских городах.

Улица Мясникова

Переулок Мясникова

В.А. Лякин, краевед.

Опубликовано 24.01.2019  14:12

От  редакции belisrael.info:

Приходится напоминать о том, что сайт по прежнему держится на энтузиазме, при том, что тратится масса усилий и времени, и ждет финансовой поддержки 

История улиц Калинкович. Мира

Улица расположена в начале устроенной еще в позапрошлом веке почтовой дороге из Калинковичей на Василевичи, Речицу и Гомель. Начинается из центра города от кольцевой развязки, идет строго на восток до самой городской черты, имеет протяженность 1,5 км. Начала застраиваться примерно сто лет назад, когда при дороге в полутора верстах от местечка возвели десяток деревянных жилых домов. Это место, расположенное на возвышенности среди подтопляемой заболоченной низины, получило неофициальное название «хутор». Между ним и Круглой площадью, при деревянном мостике через речку Каленковку, испокон века было место для стирки белья, официально закрепленное в 1927 году решением райисполкома. Старшее поколение калинковичан, кому сейчас уже за 70, помнят, как здесь в теплые летние дни собирались, шумно обсуждая свои дела и городские новости, с десяток и более домработниц и домохозяек с тазами, грудами вещей на стирку и брусками коричневого «хозяйственного» мыла. Перед самой Великой Отечественной войной калинковичские комсомольцы провели большой городской воскресник по озеленению, высадив вдоль тракта на Гомель более двухсот тополиных саженцев. В предпоследний день фашистской оккупации города, 12 января 1944 года большую колонну вражеской пехоты и техники, отступавшую с позиций у деревень Автюки и Александровка, именно здесь накрыли плотным огнем советские «катюши». Автор этих строк, ходивший полвека назад по этой улице в СШ-1, видел на прилегающей к речке северной части улицы уже оплывшие, но еще хорошо различимые воронки от разрывов. Да и сейчас на единственном уцелевшем с того времени старом деревянном доме еще заметны многочисленные следы снарядных осколков. Еще в детстве слышал от старших друзей и взрослых рассказ о том, как в ночь на 14 января, когда советские войска с боем брали город, с песчаного холма у «хутора» (мы называли его «Адамчикова горка», сейчас почти не заметен) по ним вел сильный огонь немецкий пулеметчик. Когда фашиста обошли и убили, то обнаружили, что это был какой-то штрафник, прикованный к своему пулемету цепью. И это не байка: отец того самого Адамчика из нашей детской ватаги, сам в 1944 году еще подросток с хутора, рассказывал, как наутро после боя снял с трупа эту цепь и потом – хороший полушубок.

В 1950 году Калинковичский сельсовет, которому принадлежал этот земельный участок, переименовал «хутор» в улицу «Гомельский тракт». Самыми давними ее обитателями были  Пучинские, Финкельберги, Веко, Судасы, Северины, Сергиенко и Яроши. В мае 1965 года Калинковичский сельсовет был упразднен, а его пригородные улицы, в том числе и «Гомельский тракт» были включены в городскую черту. Еще раньше, в конце 50-х годов проезжую часть, до того песчаную, замостили булыжником, а в 1967 году заасфальтировали. Улица росла, удлиняясь к востоку. В начале 60-х годов здесь, на бывшем картофельном поле при опушке леса появился новый городской стадион. Одним из инициаторов его строительства стал известный в городе человек, фронтовик-орденоносец, школьный преподаватель военной подготовки и физкультуры, футбольный тренер Борис Матвеевич Брегман (1921-2008). В далеком 1957 году подготовленная им футбольная команда калинковичских юниоров стала лучшей в БССР и затем на протяжении ряда лет показывала очень высокие результаты.

Калинковичи – Гомель, июнь 1964 г. 1:0. Сидят (слева направо): ?, Борис Брегман, Игорь Горобьев, Валентин Ясковец, 5 – ?. Стоят: Борис Мельников, 2 – ?, Анатолий Волков, Анатолий Анучкин, Ефим Капельян, Павел Булавка,  7 – ?. (Снимок прислал Леня Брегман – А.Ш.) 

Юношеская команда Калинкович, 1967 г. Сидят (слева направо): Алик Ярош, Иван Судас,  Михаил Молчан, 4 – ?.
Стоят: (слева направо): 1 – ?, 2 – ?, Володя Ком, жил на ул. Чехова, умер лет двадцать назад,  Вася Северин, 5 – ?, Анатолий Тозик, жил по ул. Чехова,
умер еще молодым в 70-х, 7 – ?, Черножук, 9 – ?, 10 – ?.

От редактора belisrael.info. Получил следующее письмо: Здравствуйте, в одной из статей увидел фото футбольной команды Калинкович, где есть мой отец…вы указали, что это Владимир Ком…Нет, это мой отец Ходорченко Александр Васильевич, учился в сош 4. Также автор прислал 2 снимка, за что ему огромное спасибо. Да и большинство из той команды помню. Было бы хорошо, чтоб откликнулись ныне живые или их дети, внуки.  19.02.2019

Сидят слева направо: Валик Палазник, Курченок Миша (вратарь), Толя Волков, Мельник Борис, Шкредов Толя.
Стоят слева направо: Ходорченко Саша, Пац Витя, Шешель Игорь, Шваб Борис, Гомолко Вова (капитан команды), Евсеенко Коля. Первенство БССР по футболу, Миоры, 3-10 июня 1968 г. 2-е место. 
Добавлено 20.02.2019 00:08

На фоне столь ярких достижений отсутствие в городе прилично оборудованного стадиона уже роняло престиж местных властей, и они, наконец, выдели на эти цели земельный участок и финансовые средства. Новое футбольное поле окаймляла посыпанная шлаком, утрамбованная беговая дорожка, вдоль которой в один ряд тянулись деревянные скамьи. С северной стороны по центру стояла деревянная трибуна в два этажа: первый с помещением для судей и кладовой спортивного имущества, второй – для зрителей.

Примерно в то же время по другую сторону шоссе выросли подворья ЛТУ, Отряда по борьбе с вредителями с/х растений и «Межколхозстроя». Еще восточнее, примыкая к сосновому лесу, лет через пять возвели постройки Калинковичского лесхоза и пилорамы. В декабре 1966 года Калинковичский райисполком отвел участок в 0,8 га в начале Гомельского тракта для строительства автовокзала. Отсюда переселили в другие места семьи Пучинских, Финкельбергов, Савенков и Борисенко. Автовокзал функционировал тут пару десятилетий, затем перебрался на западную окраину города, уступив место вещевому рынку.

 

Решением Калинковичского горисполкома от 31 октября 1967 года Гомельский тракт был переименован в улицу Мира. Она росла (1970 год – 963 м, 1973 год – 1 350 м), а лет тридцать назад проезжая часть была значительно расширена, для чего почти полностью была спилена красивая полукилометровая тополиная аллея. Сейчас из посаженных когда-то 213 деревьев уцелели лишь несколько.

Большие преобразования начались на улице осенью 1973 года, когда  на участке восточнее Круглой площади в течение семи лет возводились красивые каменные постройки Полесского совхоза-техникума (ныне Полесский аграрный государственный колледж им В.Ф. Мицкевича). А в последние годы в восточной части улицы на месте бывшего стадиона (его еще раньше перенесли в бывший колхозный сад, ныне городской парк) и прилегающих участках вырос новый, большой и красивый жилой микрорайон.

О начале и перспективах строительства сообщалось в статье, опубликованной районной газетой 10 февраля 2011 года. «…Проектируюмую структуру застройки микрорайона представляет застройка смешанного типа, состоящая из 10-этажных многоквартирных жилых домов, жилых многоквартирных домов средней этажности (3-5 этажей) малоэтажной блокированной жилой застройки (1-2-этажеые дома по индивидуальному проекту), а также объекты социально-бытового обслуживания. Расчетная численность населения проектируемой застройки составляет 3 993 человека при обеспеченности общей площадью жилищного фонда 22, 5 м2 на человека. На территории микрорайона предусмотрено размещение детского сада-яслей на 190 мест; общественно-торгового центра в составе магазина продовольственных товаров, магазина промышленных товаров, филиала банка, аптеки, ателье и предприятия общественного питания на 100 посадочных мест. Теплоснабжение жилой постройки предусмотрено от реконструируемой котельной по ул. Суркова, 10».

С его появлением на улице Мира прибавилось много жителей и особенно молодежи. А старшие поколения уходят, унося с собой память о прошлом этого красивого уголка нашего города. На улице Мира в разное время проживали 20 участников Великой Отечественной войны, обеспечившие этот самый мир своим детям и последующим поколениям. Сейчас осталась лишь Ольга Кононовна Тихиня, в 1945 году молоденькая санитарка фронтового госпиталя, имеющая боевые награды.

В.А. Лякин, краевед

От редакции belisrael.

Очередной материал Владимира Лякина поступил  около мес. назад. Я хотел дополнить его воспоминаниями ранее живших на ул. Мира, а ныне в Израиле, а также др. футбольными снимками, однако, за это время все усилия не увенчались успехом. Повторилось то, что уже не раз встречалось. Одним некогда (?), кого-то невозможно отыскать.

Подобное происходит и с идеей вспомнить известного в 50 – 70-е годы тренера по борьбе, Заслуженного тренера Беларуси, Михаила Нестеровича Доленко (1924 – 1972), а также многих его учеников, среди которых чемпионы мира, Союза, Беларуси, огромное количество мастеров спорта.  Сын Женя проживает в Германии, в Калинковичах в этом году умерла дочка Наташа, у которой находился большой альбом. В семейном доме остался жить внук Миша, с которым почему-то никто не может связаться… И неужели придет время, когда скажут, что альбом, отражающий десятилетия истории многих людей, пропал?

Еще одно имя всплыло в памяти: Наум Гриншпан, живший по ул. Лысенко, работавший гл. инженером Сельхозтехники, по некоторым сведениям участник войны, умер в Ашкелоне. Сын Саша (1954), в свое время хороший борец, занимавшийся у М. Доленко, и легкоатлет, м/с по спортивной ходьбе, живет в Канаде, дочь Клара (1959) в Москве, ее дочка – в Ашкелоне. Удивительно, но так и не удалось ни с кем из них связаться?

Надеюсь, что эта публикация заставит людей более серьезно отнестись к сохранению исторической памяти.

Опубликовано 02.12.2018  16:27

Обновлено 20.02.2019  00:08

О подвиге комбата Рагинского, его корнях и родственниках

Удивительно, но о земляке фронтовике Исааке Рагинском я, руководитель Калинковичско-Мозырского военно-исторического клуба «Поиск», узнал от российских коллег по увлечению.

Из Самары пришло письмо от Ирины Богачёвой из поискового отряда «Авиапоиск»: «Мы занимаемся изучением истории 100‑й гвардейской стрелковой дивизии, воевавшей на Карельском фронте в 1944 году. В данном случае речь идет о судьбе 3‑го батальона 304‑го гвардейского Венского стрелкового полка. Известно, что батальон погиб 8 июля 1944 года, попав в финское окружение. Комбатом был Исаак Наумович Рачинский (Рагинский), родившийся в 1911 году в Калинковичах.

Обращаюсь к вам с просьбой: помогите найти родных комбата в Калинковичах. Планируем подготовить материал о комбате, нужны фото и подробности биографии. Заранее спасибо.

У нас в городе до сих пор жив солдат, который был телефонистом Рагинского и попал с ним в окружение. Тогда от батальона осталось только девять человек. Сам Рагинский из Калинковичей уехал, его жена в 1941 году проживала в Челябинской области, туда запросы делали, ничем помочь не смогли. Может, в Калинковичах что-то знают о нем. Опять едем в Карелию экспедицией — искать могилу Рагинского и еще семи офицеров, место захоронения его батальона (101 человек). Уже год по крупицам собираем информацию, в Москве работали в архиве Минобороны Российской Федерации».

Конечно, узнав эту информацию о нашем земляке комбате-десантнике, сразу же начал поиск. В книге «Память. Калинковичский район» в главе «Воины Красной Армии — земляки» нашел данные комбата, но фамилия на белорусском языке «Рашчынскi». На памятнике землякам, не вернувшимся с войны — «Рачинский И. Н.». В книге краеведа-писателя В. Лякина «Победители. Калинковичане — ветераны ВОВ» нашел данные на Юрия Наумовича Рагинского (1926 года рождения, рядового 26‑го воздушно-десантного полка), проживавшего на улице Пролетарской.

Решив, что это родной брат комбата (а оно так и оказалось), отправился на данную улицу. Но в том доме уже проживали другие люди, которые сообщили, что Рагинские куда-то в начале1990‑х уехали. Выяснил: перебрались на постоянное место жительства в США.

Юрий Наумович Рагинский (1925 — 2011), рядовой 26‑го парашютно-десантного полка, в действующей армии — с января по октябрь 1943 года, был ранен. Работал инженером в калинковичской лаборатории Госстандарта.

А вот что поведал бывший сержант 304‑го гвардейского стрелкового полка Василий Серге­евич Капустин:

— В сентябре 1942 года призвали в армию. Попал в 24‑й стрелковый полк в Красноярском крае, где готовили младших командиров. Успешно закончил учебу, стал сержантом. Жили в землянках, условия очень тяжелые, постели не было, морозы достигали минус 52 градусов. В 1943 году прошел отбор в десантники. Был направлен в Звенигород Московской области, где формировалась бригада. Десантные войска являлись резервом ставки Верховного главнокомандования, к их подготовке предъявляли особенно высокие требования. Нам предстояло освоить четырехмесячную программу спецподготовки, которая включала в себя укладку парашюта, прыжки с трамплина с приземлением и многое другое.

…Огромная «колбаса», как называли десантники аэростат, набрала высоту. Открывая дверцу гондолы, инструктор давал команду, и парашютисты шагали в пустоту. Василий Сергеевич так совершил десяток прыжков, четыре — с самолета.

12‑я гвардейская воздушно-десантная бригада — это около шести тысяч солдат, четыре парашютно-десантных батальона численностью по 820 человек, две роты бронеавтомобилей, артиллерийский дивизион. Это было довольно мобильное соединение, готовое к ведению боевых действий в тылу противника.

Однако надеждам воинов не суждено было сбыться. В начале 1944 года вместо долгожданного приказа на десантирование в тыл противника поступило распоряжение переформировать десантное соединение в 100‑ю гвардейскую стрелковую дивизию в составе 37‑го гвардейского стрелкового корпуса. 12‑я бригада стала 304‑м гвардейским стрелковым полком.

— Томительное ожидание завершилось 5 июня 1944 года, когда объявили готовиться к погрузке в эшелоны, значит — на фронт, — вспоминал ветеран войны. — Но на какой — об этом никому ни слова. Позади Вологда, едем на север, значит, на Карельский фронт. Через шесть суток прибыли. Войскам предстояло разбить Свирско-Петрозаводскую группировку противника и форсировать Свирский водный рубеж.

Три года финны укрепляли рубеж, занятый ими в 1941 году. Линия Карельского фронта протяженностью более тысячи километров — местность скалистая, покрытая лесом, быстрые холодные реки, глубокие озера, дорог совсем не было. 37‑му гвардейскому стрелковому корпусу был дан приказ форсировать и прорвать укрепленный рубеж на реке Свири — полосу километровой глубины с Олонецким укрепленным районом. 21 июня 1944 года после авиационной и артиллерийской подготовки войска 7‑й армии, в которую входила 100‑я дивизия, перешли в наступление и форсировали реку Свирь в районе Лодейного Поля. Помощь войскам Карельского фронта оказала Ладожская флотилия.

7‑й армией командовал генерал-лейтенант А. Крутиков, 37 ск — генерал-лейтенант П. Миронов. После артиллерийской подготовки десант на танках стал преследовать противника. 304 сп с задачей справился, освободив много населенных пунктов…

Началась Свирско-Петрозаводская наступательная операция по очистке от врага Южной Карелии. Василий Сергеевич тогда не дошел до границы 1939 года: его ранило в руку, и он попал в полевой госпиталь. В боях в районе населенного пункта Уома пал смертью храбрых его командир С. Кукс, он был сражен осколком снаряда в голову.

По решению военного совета командира и других офицеров, геройски погибших в этих боях, доставили в город Лодейное Поле и захоронили у реки Свири. Личный состав 304 сп тяжело переживал гибель любимого командира. На его могиле гвардейцы поклялись отомстить ненавистному врагу и клятву сдержали. 304 сп одним из первых вышел на линию старой государственной границы.

— В Лодейном Поле командующий фронтом генерал Кирилл Мерецков побывал в каждой нашей части и сердечно поблагодарил воинов за ратный труд, — сообщил Василий Капустин. — Многим были вручены ордена и медали.

Из госпиталя воин вернулся в свой 304 сп, который находился неподалеку от Калинина. Командиром 100‑й гвардейской Свирской стрелковой дивизии назначили генерал-майора Ивана Макаренко. Личный состав размещался в землянках. Проходили учения, различные занятия. Прибыло пополнение. Вместо погибшего командира полка должность принял гвардии подполковник А. Кибкало, участвовавший во многих боях.

Из воспоминаний пулеметчика 3‑го батальона 304 сп 100 сд 37 ск Павла Ивановича Пестрикова:

— Не все пережитое в годы войны остается в памяти, но самые тяжелые моменты отложились прочно. В июне 1944 года наш 304‑й стрелковый полк (бывшая 12 вдбр) 100 сд 37 ск с тяжелыми боями продвигался в сторону старой границы с Финляндией. И чем ближе к ней, тем ожесточеннее были схватки, особенно при прорыве укрепленных рубежей финнов.

Воевать же финны в условиях лесисто-болотистой местности умели, да и в дерзости им отказать нельзя. Поредели наши ряды и после форсирования реки Тулемайоки. В 3‑м батальоне, которым командовал гвардии капитан Исаак Рагинский, оставалось немногим более двух сотен человек. Из нашего пулеметного отделения уцелел только я, и комбат назначил меня связным со штабом полка.

8 июля 1944 года по приказу командира полка гвардии подполковника А. Кибкало батальон получил задание выйти в тыл финнам и перерезать дорогу на пути отступления противника. Через 18–20 километров вышли к узкому перешейку между двумя озерами. Времени на возведение сносных позиций оказалось очень мало, так как отступающий враг навалился на наши порядки, а с другой стороны с тыла ударили финские самокатчики.

Атаки следовали одна за другой. Комбат все время говорил бойцам: «Держитесь! Наши самоходки на подходе». Позже оказалось, что связь с полком по рации по какой-то причине прервалась, и Рагинский просто подбадривал нас. А вражеское кольцо все сжималось. Все реже раздавались автоматные очереди там, где находились штаб батальона и сам комбат. Кончались боеприпасы. Когда стало смеркаться, раздался голос старшины роты ПТР: «Вперед на прорыв!». Оставшиеся в живых, расчищая себе путь гранатами и автоматными очередями, устремились в сторону основных сил полка. Я и еще трое ребят оказались на лесной тропе, где встретили двух наших солдат, один из которых оказался тяжело раненным. Его на плащ-палатке понесли в полковой медпункт.

Что конкретно случилось на месте боя дальше, трудно сказать. По дороге навстречу двигались подразделения 98‑й гвардейской дивизии. Нам удалось найти штаб и доложить о произошедшем. Вскоре в штабе появился вышедший из боя с четырьмя бойцами командир взвода 8‑й роты гвардии старший лейтенант Конев и подтвердил случивше­еся. А. Кибкало приказал собрать всех и с поредевшей ротой автоматчиков под командованием капитана Новичкова отправился к месту боя нашего батальона. Я же был в качестве проводника.

Когда мы пришли на место, всем стало не по себе. Кругом трупы однополчан.

Это было 10 или 11 июля. Тела восьмерых офицеров, в том числе и Рагинского, мы перевезли и похоронили на хуторе Хапоннен Питкярантского района. Возвратившись к озеру, целый день в каменистом грунте готовили братскую могилу для павших. В общей могиле были захоронены останки 101 человека…

Михаил Павлович Клименков

В Самаре живет бывший связист 3‑го батальона 37‑го гвардейского стрелкового корпуса Михаил Павлович Клименков, который так описывает те роковые для батальона события:

— В ночь с 7 на 8 июля 1944 года нашему батальону было приказано выйти в тыл одной из частей противника, окопаться и воспрепятствовать отступлению врага. В то время основные силы 304 сп под командованием гвардии подполковника А. Кибкало должны были сломить сопротивление финнов, чтобы обратить их в бегство и преследовать.

Ночью скрытно и бесшумно батальон вышел к месту выполнения задания. Я тянул телефонную связь. Чуть приметной тропинкой по моховым кочкам болот вышли на дорогу, которую нам надо было оседлать, то есть перекрыть предполагаемый путь отступления. Устроились по обе стороны дороги. Не успели мы закрепиться, как поступило сообщение о приближении противника. Причем встреча с ним состоялась так скоро, что завязавшаяся стрельба с двух сторон быстро перешла в рукопашную схватку.

Натиск финнов был ошеломляющим. Однако противника мы встретили достойно: «как повелел десантный наш уклад, и на поляночке неровной звенела сталь и гулко бил приклад». В дело шли штык, нож и лопата, оружие стрелковых взводов. Все тяжелее и ожесточеннее шел бой. Комбат Рагинский настойчиво требовал от штаба полка немедленной помощи. Там постоянно обещали: еще немного, мол, продержитесь, мы скоро придем. Не дождались…

В той рукопашной схватке финнам удалось смять наш батальон. Погиб замполит Берюлев, а за ним и комбат Рагинский. В живых остались немногие. Но финны по какой-то причине решили отступить. Прямо у дороги они приковали цепями к дереву двоих своих пулеметчиков. Мы уже знали, что в финской армии были смертники. Так вот эти пулеметчики поливали сплошным огнем позиции нашего полка. Патронами они, как видно, были снабжены в достаточном количестве. Финны держались до тех пор, пока не погибли. Только после этого наш полк смог ворваться на поляну в лесу, где сражался наш батальон. Но мы опоздали.

Нам, живым, только остается помнить о той рукопашной схватке в глухом карельском лесу и о геройски погибших гвардейцах-десантниках.

А теперь вернемся к рассказу о том, как мы разыскивали родственников Исаака Рагинского. Новость о калинковичанине, десантном комбате, я сообщил краеведу-писателю В.А.Лякину, который сразу же связался с основателем и редактором сайта BELISRAEL Аароном Шустиным. В ту же ночь он написал Анатолию Рагинскому, сыну младшего брата Исаака Юрия (1925 – 2011), проживающему в Америке, и спустя несколько час. получил первое фото Исаака Наумовича Рагинского, а также полную информацию о ряде родственниках, которую сраза переслал нам.  Продолжив поиски, А. Шустин вскоре отыскал дочь комбата 80-летнюю Анну Исааковну и семью ее дочери Елены Шивчик, проживавших в Ашдоде и Холоне. (на данное время все живут вместе в новой квартире в Холоне – редактор belisrael.info). В канадском Ванкувере живет внук Исаака Игорь Шивчик. В Израиле в Эйлате проживает его племянник Семен Шуб, а в Минске – племянник Константин Федорович Шейнкман, которому уже за 80 лет.

Я созванивался с ним, и он мне и рассказал, что его тетя Елизавета Сустина – жена И.Н.Рагинского (до ВОВ проживала в Калинковичах по ул.Красноармейской), получила на мужа извещение, что он пропал без вести. Их мать Фира Наумовна Рагинская была сестрой Исаака. Жили в Крупках (Минская обл.).

Учителя СШ 2. На заднем плане слева Фаина Наумовна Рагинская и ее муж Аркадий Наумович Факторович, преподававший в вечерней школе. Впереди слева Борис Матвеевич Брегман. Справа Коробочка Фаина Наумовна, Иванис Зинаида Павловна, Козырев Илья Павлович. (класс, в котором учился автор очерка Евгений Сергиенко) – 12.10.2019

В Калинковичах жила и работала учителем русского языка  в СШ 2 младшая сестра Фаина Наумовна Рагинская, а после выхода на пенсию в Вильнюсе (я учился в школе 2 г.Калинковичи и хорошо помню Фаину Наумовну как добрую и внимательную к ученикам учительницу – примечание Е.Г.Сергиенко).

И вот через столько лет благодаря самарским поисковикам родственники узнали все подробности гибели Гвардии капитана Исаака Наумовича.

Поисковикам из Самары я выслал фотоснимки и собранную информацию. Вскоре пришел ответ: «Евгений, здравствуйте! Просто нет слов! Так быстро найти родственников! Спасибо вам огромное и низкий поклон за помощь. Уже три года мы занимаемся батальоном Рагинского, вот теперь увидели его самого на фото. Сделаем все возможное, чтобы найти его могилу. Нам удалось заполучить карты с ходом боевых действий. Но большая часть документов все еще засекречена.

Кстати, на днях нам из Карелии прислали документ, в котором есть примерные координаты могилы, где лежат Рагинский и его товарищи. Могилу эту после войны забросили, сейчас там густой карельский лес. Очень верю, что летом мы непременно найдем ребят!

Завтра позвоним дочери Клименкова, чтобы сообщила отцу, что нашли родных Рагинского, его фото. Думаю, он захочет еще раз увидеть своего комбата. Он очень тепло о нем отзывался. Да и ребята в батальоне все очень любили и ценили его…».

А потом пришло еще одно письмо: «Спасибо за подробную информацию. Получается, что семья не знала, что случилось с Рагинским? Надо же! Мы очень удивлены и одновременно очень рады, что семья теперь все узнает. Мы просто обязаны во время летней экспедиции найти его могилу…».

Вахта памяти самарских поисковиков закончится в сентябре. Будем ждать новостей от Ирины Богачёвой. Мы благодарны ей, капитану 2 ранга в отставке Владимиру Лякину, создателю сайта BELISRAEL Аарону Шустину и многим другим, кто занимается поиском информации о павших воинах.

А между тем наши Калинковичи связаны с Самарой прочно: у нас есть улица имени Николаева. Полковник Иван Алексеевич Николаев, уроженец Самары, погиб при освобождении Калинковичей. А служил он в 193‑й стрелковой дивизии командиром 685‑го стрелкового полка, в котором служил Герой Советского Союза Андрей Никонов, уроженец Самарской области. Он погиб при освобождении нашего города, и его именем тоже названа улица. А деревня Рыловичи в память о герое была переименована в Никоново.

Евгений Сергиенко, г. Калинковичи

***

От редактора belisrael.info 

Уже после получения вышеприведенного материала, я обратился ко всем родственникам Исаака Рагинского с просьбой прислать ряд фотографий, отображающих род Рагинских.

  

Факторович Аркадий Наумович (1929.03.03-2001.10.03) и Рагинская Фаина Наумовна (1929.11.25-2018.02.01). Снимки 1953 и 1970 гг. Прислал сын Анатолий Факторович

 

Толя и Вита с родителями Юрием – 15.12.1925-14.06.2011 и Марией (Шульман) – 01.01.1930-11.06. 2011.  Снимки 17.12.2005

 

Снимок 8.06.2006                                                  Во дворе у Толи в Чикаго. снимок 24.07.2007

 

Семен Шуб дополнил их интересным рассказом. 

В начале войны Исаак и Юра ушли на фронт. Фира (моя будущая мама) забрала всю оставшуюся семью, и они были эвакуированы в Казахстан, где мама работала старшим инспектором паспортного стола милиции. Первый муж Фиры Наумовны (Фёдор, отец Кости и его сестры Розы) погиб. Когда мама вернулась из эвакуации, её послали в город Крупки Минской области, в райком партии. Затем из отдельных «самотужных» мастерских, разбросанных по всему Крупскому району, была создана артель «Красная заря». Мама стала председателем артели. «Красная заря» со временем переросла в комбинат бытового обслуживания Крупского района, а мама стала директором этого комбината. В этом комбинате работала, без преувеличения, половина женщин района. На должности директора мама находилась до самой пенсии.

В 1946 году она вышла замуж за моего отца, Давида Шуба, который тогда вернулся с войны. В начале войны он ушёл на фронт, а 17 сентября 1941 года фашисты расстреляли всю его семью и сожгли дом. На этом месте папа построил дом для новой семьи. Родителей звали Рагинская Фира Наумовна и Шуб Давид Шмуйлович, детей – Константин Фёдорович и Роза Фёдоровна (от первого брака мамы), Шуб Семён Давидович (это я, родившийся у Фиры и Давида).

Внизу слева Исаак. Справа его старший брат – умер в детстве. Вверху слева его мама. Справа отец, он держит мою маму Эсфирь Нафтольевну (Фира Наумовна) – 1914 г.р.

Исаак, Фира. Фира с момой

Рагинская Фира Наумовна

Она же в 3-м ряду, 10-я справа. Крупское отделение КБО, 1960 г.

Ведет свое КБО на первомайскую демонстрацию

Медаль мамы

Юрий Наумович

Костя с женой и с дочерью

Рагинские Фаина, Фира и ее дочь Роза в Крупках, пятидесятые годы

Роза Федоровна Огур (Шейнкман)

Сын Розы, Валерий Огур. Курсант летного училища. Ныне Валерий Леонидович живет в Минске, подполковник в отставке

Отец и мама Рагинская Фира Наумовна. Шестидесятые годы

Я, Шуб Семен Давидович (1947 г.р.), с семьей во время переезда в Израиль, 1991 г.

Инженер, бывший хозяин фирмы “פא-אינה בעיים”. Сейчас на пенсии. 

Опубликовано 30.08.2018  17:55

 

***

PS.

Присылайте свои материалы, а также не забывайте о важности поддержки сайта

==============================================================================

 ЗАЩИТНИК СТАЛИНГРАДА

Родился он в 1911 году в семье служащего Нафтоля (Наума) Юрьевича и домохозяйки Кели Рагинских. Отец в свое время служил в Русской императорской армии в кавалерийском полку, где всадники были подобраны одного роста, на одномастных лошадях, все усачи. Возможно, это был уланский или гусарский полк. Военная выправка, а также привычка носить усы остались у него на всю жизнь. Позже работал пекарем. В семье было пятеро детей. Старший умер в детстве. Остались Исаак, Эсфирь, Юрий и Фаина.

Исаак окончил 7 классов. В 1931 году был призван в армию. В 1937-м окончил Московское пехотное училище. Получив звание мл. лейтенанта, Исаак женился на Елизавете Сустиной, которая проживала по улице Красноармейской. К тому времени Елизавета Михайловна окончила Гомельское педучилище. Через какое-то время у них родилась дочь Анна. Молодая семья переехала в Буда-Кошелево, куда Рагинского направили военкомом. В первые дни войны он ушел на фронт, а Елизавета с дочерью Анной и семьей мужа эвакуировались в Челябинск.

С 1942 года Рагинский воевал в составе 109-го полка 37-й дивизии в должности помощника начальника штаба. Полк был сформирован из 1-й воздушно-десантной бригады. В августе 42-го дивизия держала оборону на Дону, сорвав попытки врага сходу форсировать реку. Находилась под сильным обстрелом. В конце сентября, потрепанная в боях, она маршем выступила в Сталинград. 2 октября части дивизии переправились на правый берег Волги и сходу вступили в бой.

О напряженности боев, которые вела дивизия, свидетельствуют воспоминания хирурга М. Ф. Гулякина: «Начиная с 3-го и особенно 4-го октября поток раненых резко увеличился, и с тех пор редко был меньше 200 человек в сутки. Чаще же число наших пациентов приближалось к 300, а в период боев с 10-го по 15-го октября и в начале ноября доходило до 400 и более человек».

К вечеру 14 октября остатки дивизии были окружены в цехах Сталинградского тракторного завода. Но еще месяц дивизия вела упорные бои в районе тракторного завода и почти полностью погибла. Потери дивизии составили 95% от личного состава. Ее остатки были сведены в отряд и выведены в резерв на пополнение.

В этих боях в ноябре 42-го Рагинский был ранен. Впоследствии 37-я дивизия принимала участие во многих оборонительных и наступательных операциях, пока не дошла до границ Беларуси. В октябре-ноябре 43-го она вела бои в окрестностях Лоева, форсировала Сож и Днепр, участвовала в Гомельско-Речицкой освободительной операции, отличилась при освобождении Речицы, достигла рубежа Озаричи-Паричи. В конце декабря 43-го была отведена в резерв, после чего в составе 65 А участвовала в Калинковичско-Мозырской освободительной операции. 20 января 44-го года приняла участие в освобождении Озаричей. Трудно представить, но в этих боях по освобождению родного края мог бы принимать участие и гвардии капитан Рагинский. Но судьба распорядилась иначе.

После лечения в госпитале он был отправлен в офицерский резерв, а в 43-м году получил распределение в 12-ю воздушно-десантную бригаду. Она формировалась в подмосковном Звенигороде. Рагинский был назначен командиром 3-го батальона 104-го гвардейского стрелкового полка 100-й гвардейской стрелковой дивизии.

За оборону Сталинграда Рагинский был награжден медалью. К сожалению, на фото не видно, что за медаль. Нет пока информации и на сайте «Память народа». Но по архивным данным стало известно, что гвардии капитан Рагинский представлялся даже к званию Героя Советского Союза. Увы, по какой-то причине награжден не был.

НА КАРЕЛЬСКОМ ФРОНТЕ

В 3-й батальон 304-го полка на должность замкомбата по политчасти прислали капитана Петра Берюлева. Петр Петрович был 1921 года рождения, участник зимней советско-финской кампании 1940 года. Он только что закончил учебу в военно-политической академии им. Ленина, и ему было присвоено звание капитана. До академии с октября по декабрь 1941 года в звании старшего политрука в составе 135-го отдельного танкового батальона на должности военного комиссара он воевал на Западном фронте. 4 декабря был ранен.

Рагинский и Берюлев, два капитана, почти ровесники, успевшие повоевать и получить ранения, быстро нашли общий язык и подружились. Их 3-й батальон стал лучшим по всем показателям, неоднократно получал благодарности командования. Из воспоминаний подполковника Зубко, заместителя командира по политчасти 304-го полка: «Командир батальона гвардии капитан Рагинский и его заместитель по политчасти Берюлев в день празднования 1 мая 1944 года в результате вывода батальона в первые ряды подразделений дивизии командиром дивизии гвардии генерал-майором Лещининым были награждены высокой наградой – серебряными часами, которые были вручены лично.

Комбата Рагинского ценили и уважали и в других подразделениях дивизии. Вот отзывы ветеранов 100-й дивизии. Алексей Феоктисов (1925-2015) в составе 3-го батальона участвовал в освобождении Карелии, потом освобождал Европу. Внук Алексей поделился воспоминаниями о том, что дед часто вспоминал комбата Рагинского, что солдаты очень любили и уважали его, называли «Батей», а Алексей Сергеевич – своим вторым отцом. Когда комбат погиб, солдаты батальона плакали. Рагинский многому их научил, гонял до седьмого пота, берег в бою, и его наука на фронте позже весьма пригодилась. Он всегда был примером для своих солдат. Из воспоминаний ветерана: «Комбата мы боялись, но и любили, ценили, уважали. А боялись потому, что за нарушение дисциплины он нас наказывал так: заставлял совершать пробежку до соседней деревни и обратно, а это 20 км в одну сторону. Вот мы и боялись этого наказания, как огня. Зато на фронте после Локотни любой марш-бросок казался нам ерундой. Комбат был очень строгий, но справедливый человек, требовательный и к себе, и к солдатам. Мы полностью ему доверяли. Был у нас один случай. Во время ночного марш-броска после боя солдаты были измождены. Боец, который нес станковый пулемет «Максим», упал и не мог подняться. Рагинский подошел к нему, поднял, взял у него пулемет и сам нес до утра. Как мы могли относиться к такому комбату?»

Летом 44-го 100-й дивизии в составе 37-го гвардейского стрелкового корпуса предстояло принять участие в Свирско-Петрозаводской операции по освобождению Южной Карелии. Незадолго до отправки полка в Карелию комбат и его замполит отправили своим родным фотокарточки с подписями. Исаак Наумович написал: «На память моим дорогим родителям, с Победой вернусь скоро!». А Петр Берюлев написал для своей жены, которая ждала ребенка: «Пусть помнит будущая малютка своего папу. 20 мая 1944 года». Через месяц у него родилась дочь Ольга, о чем он так никогда и не узнал…

С 21 июня по 15 июля 1944 года 100-я дивизия с тяжелыми боями прошла более 200 км, к 8 июля батальон гвардии капитана Рагинского насчитывал около 120 человек при исходной численности в 618 человек. Примерно такая же ситуация была и в других батальонах, но 3-му батальону досталось больше всех. Их отправляли на выполнение самых трудных и ответственных задач.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Последним боем для них стало сражение в тылу врага именно 8 июля. Батальону поставили задачу выйти в тыл к противнику на глубину 20 км, перерезать дорогу и удерживать ее до подхода основных сил полка. Предварительной разведки в этой местности проведено не было, и остатки батальона отправили в тыл врага, имея очень приблизительную информацию о численности противника и линии его обороны.
Между тем против сотни советских гвардейцев-десантников фины бросили около десятка своих подразделений. Несмотря на это, противник более пяти часов не мог одолеть наших гвардейцев. Батальон сражался до последнего патрона, бой закончился только после полуночи.

В этом бою в рукопашной схватке спиной к спине погибли комбат Рагинский и замполит Берюлев. Из батальона уцелели немногим более 15 человек. При прорыве из окружения был тяжело ранен бронебойщик роты ПТР Василий Мотолыго. Трое суток Василий Степанович пролежал в болоте, пока его не обнаружили наши солдаты из подошедших основных сил полка. Бойцу несказанно повезло, поскольку фины раненых просто добивали, а его просто не заметили. Василий Мотолыго был отправлен в госпиталь, а домой на него ушла “похоронка”. Только из госпиталя он смог написать родным, что жив. Впоследствии Василий Мотолыго – участник парада Победы на Красной площади 24 июня 1945 года.

Была создана комиссия по расследованию злодеяний финской военщины. Тела погибших бойцов и офицеров были не только заминированы, фины успели жестоко добить раненых и в качестве трофеев срезать с кусками гимнастерок награды, парашютные и гвардейские значки.

Поисковикам Богачевым удалось выяснить, что 30 июня 1944 года гвардии капитану Рагинскому было присвоено звание “гвардии майор”. Но приказ так и не дошел до полка. Не узнал о нем и сам комбат, который 8 июля погиб. Также они установили, что Рагинского второй раз представляли к званию Героя Советского Союза – на этот раз посмертно. Но, как и в первый раз, представление “где-то затерялось”.

На старом городском кладбище сохранилась могила с надписью: “Рагинский Нафтоль Юрьевич, род. 1882 ум. 7.10.1947. Спи спокойно, дорогой муж, отец и дедушка”. Это – могила отца Исаака Рагинского, который достойно воспитал сыновей, ставших десантниками.

Евгений Сергиенко, руководитель ВИК “Поиск”.

Добавлено 12.10.2019  06:12

P.S.

Добрый день, перечитал снова весь материал, честно признаюсь… текут слезы…   эмоции зашкаливают… зная и понимая все не можно смириться с такой не справедливостью… ведь если бы батальон не отправили на верную смерть по недоразумение или злому умыслу командования, то майор Исаак Наумович Рагинский в будущем мог стать одним из самых главных десантников страны. Ведь именно его называли Батей…  А командующего в будущем  десантными войсками Маргелова так назвали намного позже… Ну и если не так, то он мог освобождать родной край. Высылаю фото обложки дивизии в которой он воевал в Сталинграде и которая в дальнейшем воевала под Калинковичами, так же фото учителей СШ 2, у которых я учился, где слево есть и Фаина Наумовна. Отец воспитал достойно своих детей. Спасибо вам за Вашу работу, сайт в котором собран огромнейшая информация. С Уважением Евгений.

12.10.2019  16:19

Калинковичи. Улица Луначарского

Находится около старого кладбища в историческом центре города, протяженность 300 метров. Улица была образована в начале 20-го века и первоначально называлась Гимназической.

В 1903 году в Российской империи было принято «Положение о частных и общественных учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения». Такая небольшая частная школа с гимназическим курсом обучения для детей состоятельных родителей накануне революции существовала и в местечке Калинковичи. Для нее в 1908 году мещанин Петр  Максимович Дулуб (в документе 1917 года указан как «директор Калинковичской гимназии») построил просторное деревянное здание неподалеку от улицы Зеленой (ныне Красноармейская). Этот первый дом и положил начало новой улице Гимназической. Несколько лет спустя на другом ее конце построили здание для первого в Калинковичах фельдшерского пункта. Об этом писала республиканская газета «Медицинский вестник» несколько лет назад. «В один из весенних дней 1913 года, с раннего утра, на восточной окраине обычно сонно-пустынного полесского местечка Калинковичи было необычайно оживленно и многолюдно. У недавно построенного на средства земства и мещанской управы небольшого одноэтажного деревянного здания собралась, наверное, треть здешнего, более чем двухтысячного, населения. Ожидался приезд официальных лиц из уездного  города Речицы. Несколько городовых и члены местной добровольной пожарной команды, руководимые урядником А.Я. Маковнюком, с трудом расчистили в густой толпе площадку перед фасадом и проезд со стороны Свято-Никольского храма. У входа, в тщательно отутюженном мундире медицинского ведомства, стоял Михаил Осипович Барташевич, 34-летний фельдшер, до этого Дудичского, а с нынешнего дня Калинковичского фельдшерского пункта Хойникского врачебного участка Речицкого уезда Минской губернии. Рядом, в нарядном платье сестры милосердия, была его помощница и жена, Надежда Ивановна, акушерка. Ожидая появления высокого начальства, они заметно волновались, хотя накануне подготовили, кажется, все: приемный покой был обеспечен необходимой мебелью и сиял чистотой, врачебный инструментарий и медикаменты имелись в нужном количестве и были аккуратно разложены по местам. В числе встречающих была вся местная элита: староста сельского общества А.Н. Кужелко, писарь Н.Н. Савицкий, председатель мещанской управы З.Ш. Зеленко, начальник железнодорожной станции при местечке А.А. Виноградов, начальник почтово-телеграфной конторы Е.С. Курбатов, аптекарь З.Х. Михлин, председатель здешнего ссудно-сберегательного общества Л.Б. Рабинович,  купцы и владельцы лавок. Тут же была и учительница калинковичской церковно-приходской школы О.И. Уманович со своими учениками, державшими в руках листки с приветственными виршами. Группа певчих окружала настоятеля местного православного прихода о.Сергея Лавровского, прибывшего освятить здание. Наконец звонарь, выполнявший на храмовой колокольне роль наблюдателя, подал условный сигнал, а вскоре прибыл и большой конный экипаж. Из него вышли уездный предводитель дворянства коллежский советник Е.В. Оделькоп с супругой, начальник губернского врачебного отделения Ф.А. Василевский, земский врач Хойникского врачебного участка И.М. Сляднев и уездный исправник М.В. Валюжин. На расшитом рушнике им поднесли хлеб-соль, и церемония открытия первого в истории Калинковичей медицинского заведения началась…».

Уже в 20-е годы прошлого века, когда медики и их пациенты перебрались в новое здание районной больницы, прежнее здание перепрофилировали под служебное жилье. Дом, обложенный лет сорок назад кирпичом, стоит и поныне.

В апреле 1923 года улица Гимназическая была переименована в честь Анатолия Васильевича Луначарского (1875-1933), советского партийного и государственного деятеля, литератора, наркома просвещения СССР. После закрытия в 1918 году частной гимназии П.М. Дулуба, школьные учреждения на ней уже никогда не помещались, но зубопротезный кабинет (в съемной квартире частного дома) функционировал там до середины 60-х годов прошлого века. После освобождения города в 1944 году от фашистов на улице оставалось всего 3 дома. Однако она быстро восстановилась, здесь поселились семьи Гомон, Спевак, Шейнин,  Кофман, Голуб, Гинзбург, Шахно, Курмеш, Качан, Зеленко, Ломач и другие.  В 1970 году проезжую часть улицы подсыпали гравием, на столбах установили 3 осветительных фонаря. Сейчас здесь 19 домовладений.

На этой небольшой улице проживали три ветерана Великой Отечественной войны. Ефим Никифорович Белько (1907-1992), сержант 9-й гвардейской пехотной бригады, воевал на фронте с сентября 1942 по октябрь 1943 года, был ранен. Награды: орден Отечественной войны 2 степени и медаль «За оборону Сталинграда». Михаил Яковлевич Кантер (1918-1965) воевал в составе 864-го стрелкового полка с июня 1942 по март 1943 года, был тяжело ранен. Симха Хаимович Офингендин (1915-1987) был старшиной артиллерийского полка, прошел фронтовыми дорогами с сентября 1941 по май 1945 года. Был отмечен медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За взятие Кенисберга», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.». Старшее поколение калинковичан помнит этого доброжелательного и скромного человека. Он лет тридцать работал парикмахером на ж.д. вокзале Калинковичи, и его клиенты вряд ли догадывались что это герой войны.

Имя А.В. Луначарского в бывшем СССР носили около семисот улиц, переулков и площадей. Немало таких и в нашей республике. А вот в Киеве и нескольких других городах Украины улицам Луначарского недавно вернули их дореволюционные названия.

                                                                                                 В.А. Лякин, краевед. 

Ул. Луначарского                                                     Бывший фельдшерский пункт   

Опубликовано 05.06.2018  22:35 

PS.    

От редактора. Просьба жившим на ул. Луначарского вспомнить о своих семьях и соседях, прислать старые снимки, указав кто на них, желательно полные имена, и год. Это же касается и проживавших на др. улицах города.   

***

От редактора. Напоминаю о необходимости и важности финансовой поддержки сайта.
Текст на русском и как это сделать, читайте внизу этой публикации  

                                                                                                                                                                                    

Видеоэкскурсия по историческим местам Калинкович

Прогулки по городу с краеведом и писателем Владимиром Лякиным, руководителем военно-исторического клуба “Поиск” Евгением Сергиенко и рядом др. калинковичан.

Опубликовано 11.05.2018  21:43

***

Читайте также давний материал Список погибших евреев Калинкович во 2-й Мировой войне, куда добавлены сведения, обнаружившиеся в самое последнее время об Исааке Рагинском и Якове Френкеле, поиск родственников которого продолжается.  Присылайте снимки погибших родственников, а также рассказы о них и др. семейные истории. 

12.05.2018  17:41

Владимир Лякин. Разговор деда с «балаховцем»

На исходе серого, ненастного дня 10 ноября 1920 года во двор путевой казармы при железнодорожной станции «Мозырь-Калинковичи» (ныне дом № 1 по ул. Подольской) зашли пятеро с винтовками. На барашковых папахах – эмблема в виде черепа со скрещенными костями, на рукавах шинелей нашиты белые кресты. Месяца не прошло, как семья путевого обходчика Г. П. Сергиевича перебралась из землянки в это сравнительно благоустроенное жилье – и вот, принимай «гостей»! Постояльцы заняли жилую комнату, хозяева перебрались в кухню. Это были шестидесятилетний Павел Сергиевич (отец Георгия), его жена Пелагея, их невестка тридцатилетняя Ульяна и внук Дмитрий восьми лет. Сам же путевой обходчик и другие сочувствующие советской власти железнодорожники накануне покинули Калинковичи.

Незваные гости наказали хозяйке сварить картошки (другой еды в доме не было), расселись у стола, развязали свои вещмешки, достали оттуда хлеб, сало, консервы и пару бутылок самогона. Пока варилась картошка, в разговоре солдат прозвучало название полесского местечка Янов за Пинском, где недавно формировалась их 3-я Волжская дивизия «Народно-добровольческой армии». Услышав название родных мест, откуда семья Сергиевичей отправилась летом 1915 года «в беженство», дед подошел к ним. Завязалась оживленная беседа, к которой из коридора внимательно прислушивался маленький Митя. Много лет спустя писатель Д. Г. Сергиевич (1912–2004) расскажет об этом в своей автобиографической повести «Давние годы» и стихотворении «Дзед і балаховец».

Кто же такие «балаховцы» и как они появились в Калинковичах? Станислав Никодимович Булак-Балахович (1883–1940), белорус по происхождению, воевал вначале в царской, затем в Красной армии, потом перешел со своим отрядом к «белым». Сформированная им добровольческая дивизия в составе польской армии хорошо проявила себя в боях с «красными» на белорусской земле и под Варшавой, после чего была развернута в корпус. Когда между Польшей и Россией было заключено перемирие, польские власти намеревались его расформировать, но С. Н. Булак-Балахович убедил маршала Юзефа Пилсудского предоставить ему возможность провести самостоятельный поход на Беларусь, чтобы поднять там антисоветское восстание. Маршал, человек опытный и проницательный, дал такую характеристику генерал-поручику: «Не ищите в нем признаков штабного генерала. Это типичный смутьян и партизан, но безупречный солдат, и скорее умный атаман, чем командующий в европейском стиле. Не жалеет чужой жизни и чужой крови, совершенно так же, как и своей собственной».

Корпус получил дополнительное вооружение и статус «Русской народной добровольческой армии». В ее составе к началу ноября 1920 года были три пехотные и одна кавалерийская дивизии, а также отдельные подразделения, имевшие 20 тысяч бойцов, 36 орудий, 150 пулеметов, бронепоезд и авиаэскадрилью. Кроме белорусов в этой армии было немало кавказцев и выходцев из центральных российских губерний, бывших пленных 1-й мировой войны и красноармейцев (составленная из них 3-я Волжская дивизия генерала Ярославцева более всего «прославилась» антиеврейскими погромами и грабежом мирного населения).

Находившиеся на Полесье немногочисленные подразделения Красной армии (в августе она понесла громадные потери в окружении под Варшавой) и отряды местного советского актива были вынуждены быстро отступать под натиском превосходящих сил противника. В течение двух дней добровольческая армия заняла Житковичи, Туров и Петриков. 7-го ноября на параде в местечке Туров главнокомандующий поклялся «не складывать оружия, пока не освободит родной край от узурпаторов». Два дня спустя «балаховцы» взяли Мозырь и Калинковичи. Вот тогда и заявились вооруженные «гости» к Сергиевичам и другим калинковичанам…

Стихотворение «Дзед і балаховец» было написано Д. Г. Сергиевичем по детским воспоминаниям в 1993 году. Текст, написанный его рукой, был найден в личном архиве писателя уже после его смерти (впервые опубликован в альманахе «Палац» № 4, 2016).

Спанадна слухаць: дзе і што,

І як, чаму, якім манерам –

Стаў балаховец на пастой,

Разгаварыўся за вячэрай:

 

– Жывем мы, людзі, ў страшны час,

Ліхога толькі што і чуем…

Я рады, што зайшоў да нас.

І, як відаць, што заначуе.

 

Уважна слухаў яго дзед,

Сваё ўстаўляючы ў бяседу.

– Так-так, перакруціўся свет, –

Уторыць балаховец дзеду.

 

– А што б, калі ваякі ўсе, –

Гаворыць дзед, ніяк не змоўкне, –

Ды разышліся пакрысе

Па родных, па сваіх дамоўках?

 

– Ты – несвядомы дзед зусім, –

Гаворыць важна балаховец, –

А думаў ты, што будзе ўсім,

Як пераможа свет той “новы”?

 

Той Ленін, што сядзіць ў Маскве, –

Ужо ён вам згатуе долю!

Ты тут яшчэ сяк-так жывеш,

А прыйдзе ён – дык паняволіць.

 

– А, кажуць, ён за бедакоў, –

Мой мовіць дзед.

А той – як гляне:

– Той, хто, дзядуля, ды з паноў,

За бедакоў не стане!

 

А ён з паноў, ды немалых,

Па заграніцах цешыў душу,

А зараз ён табе, ні ў чых,

Твой добры лад парушыў.

 

– А вы даруйце, – кажа дзед, –

Бо я тым розумам не мыты,

Вось пагалоска ўсюды йдзе,

Што вы – звычайныя бандыты?..

 

Як вызверыўся той бандыт,

Схапіўся за пістолю.

А потым кажа:

– Не туды

Ты вернеш, дзед, нядолю!

 

О, д’ябальскі савецкі лад

Вас, цемнату, дурачыць,

Бо толькі з гадаў подлых гад

Бандытамі нас бачыць!

 

Мы – вызваліцелі ўсіх вас

Ад зграі бальшавіцкай,

І хто гаворыць так пра нас,

Той першы ў свеце гіцаль!

 

– Ну, добра, – кажа сціху дзед, –

Шана усім вам, слава.

Хутчэй бы нам пазбыцца бед,

Скажу табе, ей-права!

 

Цялушку вось зарэзаў вам,

Для вашага атраду –

Калі йдзе гэткі тарарам,

Які ўжо там парадак!

 

– Парадак будзе! Наш атаман

Булак той Балаховіч

Гаворыць ад душы, не ў зман,

Усім ён унаровіць.

 

А то, што йдзе пра нас брыда,

Дык што ты зробіш, браце!

То не віна, а то бяда –

Ва ўсім трэ разабрацца.

 

Бывае й так – чаго грашыць,

Што куляй суд мы чынім –

Як кажуць, за ўпакой душы

З прычынай й без прычыны.

 

А мэта ў нас, дзед, – будзь здароў –

І дойдзем мы, і здзейснім:

Дачыста ўсіх бальшавікоў,

Да аднаго павесім.

 

Ачысцім мы ад хеўры той

Вялізны шмат Еўропы!..

І кажа дзед:

– А божа ж мой!

А ці вяровак хопіць?!.

 

– Ня бойся – будзе ў нас ўсяго –

Вяровак і патронаў,

І будзеш ты, дзед, ого-го! –

Як дойдзем мы да трону!

 

За тое, што прывесціў нас,

Зарэзаў нам цялушку,

Пачаставаў – не толькі квас,

Гарэлку ліў у кружку!

 

На дабрыню мы дабрынёй

Адказваем – дастаткам.

Ты, дзед, вось круціш галавой,

А гэта ж праўда-матка!

 

Калі ты хочаш – за цяля,

Што сёння парашыў ты,

Мы пяць цялят дадзім за-для,

Каб вырас твой пажытак!..

 

На абразы касіцца дзед,

Мо’ на’т вышэй – у неба:

–Канешне, дзякуй за прывет,

Ды мне цялят не трэба!

 

Адно прашу, у бойцы той,

Што будзе, пэўна, скора,

Паверх галоў палі, браток, –

Каб людзям меней гора!

 

Паслухай, што гаворыць хрыч

Стары, як хіліць голаў…

Ў дараднікі ж мяне пакліч,

Як выйдзем да прастолу!

 

І выйшаў дзед на двор, у хлеў,

К бяседзе неахвочы,

А балаховец той збляднеў

І тут як зарагоча:

– Вазьму, вазьму цябе, стары,

К тваёй жа, дзед, выгодзе!..

 

Малюнак з даўняе пары –

Было ў дваццатым годзе.

 

Между тем, С. Н. Булак-Балахович объявил в Мозыре об упразднении на Беларуси советской власти и восстановлении Белорусской Народной Республики (БНР), утвердил состав правительства, а себя назначил главнокомандующим. Однако его успех был кратковременным, а всеобщего крестьянского восстания, на которое очень рассчитывали, не произошло. Вскоре в район Домановичей с севера подошла советская 16-я армия и с ходу атаковала противника. В ночном бою 14 ноября Калинковичи были отбиты, но день спустя вновь взяты «балаховцами». Войска советской республики, перегруппировавшись на линии Замостье-Луки-Хобное, предприняли новое наступление. В ожесточенных боях 16 и 17 ноября главные силы «Русской народной добровольческой армии» были разгромлены, Калинковичи и Мозырь освобождены. Несколько сотен уцелевших «добровольцев» во главе со своим генералом смогли прорваться в районе деревни Прудок на правобережье Припяти и скрыться за польским рубежом. «Назначенный в местечке самим Булак-Булаховичем городской голова, – вспоминал Д. Г. Сергиевич, – через несколько дней скрылся в неизвестном направлении. В конце ноября, рано утром выглянув в окно, я увидел, как, охватывая наш дом с двух сторон, прошла цепь красноармейцев с винтовками наперевес. Только балаховцев на станции не было». В Польше остатки добровольческих войск были интернированы и разоружены. Несмотря на требования советских властей выдать им генерала и его бойцов, поляки на это не пошли.

Фрагмент заявления в милицию от владельца одной из калинковичских лавок, ограбленного «балаховцами» (документ найден в мозырском архиве автором этой статьи)

Отношение местного населения к «балаховцам» в то время и позднее было неоднозначным: кто-то видел в них освободителей от «красного» террора и продразверстки, кто-то – обычных грабителей. Из хранящихся в Мозырском зональном архиве документов видно, что местечко Калинковичи и железнодорожная станция тогда сильно пострадали (в основном не от боевых действий, а от разбоя), было убито несколько десятков местных жителей (большинство – представители здешней еврейской общины). Притом известно, что сам С. Н. Булак-Балахович преследовал мародеров и грабителей, отдавал их под суд, лично расстрелял за учиненный погром взводного Савицкого, поручиков Смирнова и Андреева. Для какой-то части белорусской молодежи этот храбрый, с прекрасной строевой выправкой, генерал и элитный белорусский эскадрон его личной охраны надолго стали образцом для подражания. В конце 1920-х годов газета «Чырвоная змена» даже напечатала статью о действовавшей на Гомельщине конной молодежной хулиганской шайке, врывавшейся по ночам в деревни с кличем «Гей, батька Балахович!». После оккупации Польши в 1939 году немецкими войсками генерал продолжал подпольную борьбу и был убит в Варшаве 10 мая 1940 года в перестрелке с немецким патрулём.

В. А. Лякин, г. Калинковичи

* * *

Наш постоянный автор Владимир Лякин родился 16 октября 1951 года в Хойниках Гомельской области. Автор книг “Свет православия на Калинковичской земле” (в соавторстве с протоиереем о. Георгием Каминским), “Фамилии калинового края”, “Мы с берегов Каленовки”, “Калинковичи на перекрестке дорог и эпох”, “Мозырь в 1812 году” и др. Член ОО “Саюз беларускіх пісьменнікаў”.

Недавно стало известно, что за книгу “Ліцвіны ў гвардыі Напалеона”, презентация которой состоялась в Минске в ноябре 2017 г., В. А. Лякин получил премию белорусского ПЕН-центра. Сердечно поздравляем!

Опубликовано 12.02.2018  09:27

***

комменты из фейсбука:

Роман Циперштейн, Пинск, 13 февр. в 00:59

Что было в Белоруссии до революции и до I мировой и в период до II мировой и во время войны и после я знаю от дедушки и от папы. Моего прадеда убили во время Гомельского погрома в Гомеле (1903) на вокзале, когда он возвращался в Мстиславль домой. После дедушкиной свадьбы семью моего отца, троих его братьев помогли “убрать” “друзья-соседи”, а мать с его братом и сёстрами сдали тоже соседи. Их полицаи из местных привезли из леса, где они прятались, загнали в сарай и подожгли, брат выскочил из горящего сарая, его словили, привязали к двум лошадям и разорвали. Это рассказали моему отцу очевидцы-соседи, настоящие православные, которые его около недели прятали в подвале, даже когда к ним в дом пришёл немец, который предупредил, о грядущих облавах, сказал, что бы они моего отца спрятали где нибудь а лесу. Так что знаю многое, что тут было.

Прадед Леви-Ицхак, сын Шмуэля-Реувена Трегубова

Шмария (Шмерл), сын Ицхака Трегубова и его мама Хая-Рахель Трегубова

Меер, сын Якова Циперштейна. Его разорвали, привязав к двум лошадям

дедушка Романа Циперштейна – Шмария (Шмерл), сын Ицхака

https://www.youtube.com/watch?time_continue=35&v=6MKLPkpr57Q

Прислано Романом Циперштейном 13 февраля

Добавлено 13.02.2018 15:52