Category Archives: Образ жизни

Инесса Ганкина. Врач всегда врач, или Семейная профессия

Меня давно интересовала тема профессиональных династий. Я полагала, что в таких династиях есть что-то очень важное, а с другой стороны – существуют свои опасности, в том числе связанные с негативными установками окружающих. Речь идет о мифах, связанных с легким продвижением по карьерной лестнице, поступлением в престижные учебные заведениями и прочими «плюшками», которые незаслуженно получают счастливцы… Волей случая мне удалось поговорить на эту и другие темы с Жанеттой Ильиничной Котенковой – врачом во втором поколении, мамой и бабушкой врачей.

Итак, врачебная профессия из первых уст, но в моем пересказе и с моими историческими и психологическими отступлениями.

Мама, папа и война

Илья Герцевич Лейбман (1920–1993) – папа Жанетты, родившийся в Минске в еврейской семье. Его отец – коренной минчанин, работал завучем в Минском финансово-экономическом техникуме, то есть был из того первого послереволюционного поколения, которое смогло получить два высших образования без процентных ограничений в родном городе. Он был обычным еврейским интеллигентом, игравшим на скрипке и любившим двух своих сыновей.

Мама Ильи родилась в каком-то местечке под Минском, высшего образования не получила, но именно ее природный ум и верное понимание ситуации спасло в июне 1941 г. семью от уничтожения. Она твердо сказала, что от немцев ничего хорошего ждать не стоит, и отправилась вместе с двумя своими сыновьями по лесным дорожкам в сторону Могилёва. Известно, что еврейское население Минска, брошенное на произвол судьбы советской властью, и либо недооценившее смертельную опасность, либо недостаточно здоровое для такого длительного передвижения пешком (старики, маленькие дети…), в основном было уничтожено в Минском гетто.

Отец и мать Ильи

Но вернемся к нашим героям… Представьте себе молодую женщину с двумя сыновьями, преодолевающую этот нелегкий путь. Старший, Илья, 22 июня 1941 г. сдал свой последний экзамен по программе третьего курса Белорусского медицинского института (именно такое название тогда носил Минский мединститут), младший – еще подросток… Люди, пожитки, жара, плач и немецкие самолеты… Уйти можно было только по лесным тропинкам и второстепенным дорогам, что и сделали наши герои. Рядом с ними шагает соседка с двумя маленькими детьми, и всю дорогу Илья несет ее двух- или трехлетнего сына на плечах. Кстати, про этот свой поступок Илья не рассказывал, видимо полагая его в порядке вещей, и Жанетта узнала такую яркую деталь отцовской биографии только после его смерти… Оказалось, что семья соседки хранила чувство благодарности всю жизнь и рассказывала историю своего спасения следующим поколениям.

Многие беженцы из Минска прошли такой же путь, в том числе и мой отец, многие погибли под бомбежками или были остановлены немецкими десантами, но наши герои добрались до Могилёва (180 км по прямой) и уехали в эвакуацию… Хочу напомнить, что в этот начальный период войны счет шел даже не на дни, а на часы… Пока измученные красноармейцы останавливали наступление немецких войск, где и как могли, в том числе на Днепровском рубеже, мирное население получило шанс уехать подальше от войны…

Итак, семья Лейбманов оказывается в эвакуации во Фрунзе. Там Илья за один год заканчивает мединститут. Новоиспеченный доктор направляется в самый котел сражений – в Сталинград, где фактически не было ни фронта, ни тыла, а санитарная летучка, которой руководил Илья, шла непосредственно на место только что закончившегося боя, где сортировала раненых. Кстати, сейчас я понимаю, что от правильной работы этого первого медицинского звена зависела жизнь и смерть солдата… Приходилось мгновенно решать, кого перевязать первым, а кто потерпит чуть подольше, кого отправлять во фронтовой госпиталь, а кого – сразу в тыл. И вся полнота ответственности лежит на плечах руководителя – вчерашнего студента…

А сейчас пора представить еще одну героиню нашей истории – Елену Петровну Котенкову (1922–1998). К началу войны она успела закончить только три курса Казанского мединститута и в 19 лет со своей родной сестрой, которая тоже училась в мединституте, добровольно ушла на фронт медсестрой…

Будущая мама нашей рассказчицы попала в летучку будущего отца… Они почти всю войну работают вместе, но время от времени приходится расставаться. Так, 9 мая Елена Петровна встречает в Вене, а Илья Герцевич – где-то неподалёку. Жизнь непредсказуема и смерть караулит за каждым углом… Незадолго до Дня Победы Елена везет большое количество раненых из одного места в другое, и внезапно на их санитарные машины нападают то ли власовцы, то ли еще какие-то части противника. Хорошо, что рядом оказались красноармейцы, которые защитили раненых и медиков.

Наконец война остается позади. В семейном архиве сохранилась открытка, которую влюбленный Илья присылает своей будущей жене: «Дорогая Леночка, я тебя поздравляю с окончанием войны … Какое счастье, что мы оба остались живы!». Как нередко бывало, их брак регистрирует военное начальство, 12 ноября 1945 г. они возвращаются в разрушенный Минск, а в декабре 1945 года на свет появляется их единственный ребенок Жанетта – коренная минчанка, врач и хранительница семейной памяти.

Военные фотографии Ильи и Елены

Люди помогающей профессии

В своей профессиональной жизни я часто консультировала подростков на тему выбора правильной профессиональной траектории. В наших личных беседах речь шла, конечно, об академических успехах и других внешних факторах, но в первую очередь я пыталась настроить будущего специалиста в той или другой сфере на понимание самой сути профессии или, скажем пафосно, ее миссии. Особенную ответственность я ощущала, когда подросток выбирал для себя профессию, связанную с общением с людьми, а еще более узко – профессию «помогающую», в частности, психолога или врача.

Признаюсь честно, не всех выпускников школы, а затем гимназии, я видела в роли хороших врачей. Порой мне казалось, что навязанный семьей или академической успеваемостью выбор позволит человеку стать хорошим специалистом, но недостаток эмпатии может помешать ему или ей стать врачом с большой буквы. Возможно, я ошибалась, ведь юноша или девушка не останавливаются в своем развитии – впереди у них еще вся жизнь, а значит, есть возможность «добрать» недостающие личностные качества.

После такого психологического отступления самое время вернуться к послевоенной судьбе наших героев.

Приехав в Минск, Елена Петровна закончила свое профессиональное образование в Минском государственном медицинском институте (именно под таким названием Белорусский мединститут открылся в столице БССР в 1947 г.) и попала на работу в Дом ребенка.

Дом ребенка № 1 – старейший в белорусской столице. Первое его документальное упоминание относится к 1895 году. В годы Великой Отечественной войны учреждение было разрушено и не действовало. После освобождения Минска от немецко-фашистских захватчиков Дом ребенка возобновил свою работу в 1944 г. в старом двухэтажном здании по улице Обувной. В 1969 году он переехал в новое двухэтажное здание по улице Разинская, 29.

В Доме ребенка находились дети от рождения до трех лет. Молодой врач пришла туда работать в 1948 г., а в 1950 г. стала главврачом этого уникального медицинского учреждения и проработала в нем всю свою жизнь.

Чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к внутреннему миру нашей героини, стоит описать специфику работы. Маленьких детей после войны находили где угодно: на улицах, в лесу, даже на кладбище. Этих малышей надо было не просто выходить физически – им была необходима человеческая любовь и забота. Главная задача была найти людей, готовых не просто работать, а по-настоящему любить детей, и Елене Петровне удалось это сделать.

Понимание особенной роли первых лет жизни пришло в медицину и психологию не сразу. То что сейчас – общее место в психологических учебниках, после войны осознавалось специалистами скорее на уровне профессиональной интуиции. Елена Петровна была именно таким глубоко понимающим детскую психологию врачом, поэтому у каждого малыша был свой «опекун» из медперсонала, то есть человек, который особенно заботился именно об этом одном или нескольких детях. Такой новаторский подход решал проблему эмоциональной и сенсорной депривации в первые годы жизни, то есть нехватки любви, а также информации для развития органов чувств, что становится зачастую основной причиной задержки психического развития. Малыша важно покормить, но не менее, а даже более важно его погладить, поговорить с ним, поносить на руках и позволить увидеть, пощупать и попробовать на вкус разнообразие предметного мира. У Елены Петровны это глубокое понимание психологических потребностей раннего детства было либо врожденное, либо вынесенное из опыта собственного детства.

Организаторские способности Елены Петровны помогли ей добиться постройки на улице Разинской нового здания, окруженного садом. А еще была дача… Каждое лето дети отправлялись в Тарасово, где целые дни их манежи находились на свежем воздухе. Ну и что такого, спросите вы? На самом деле, попробуйте просто организовать технически вывоз всех этих малышей, которых в дороге надо держать на руках. Приходили все родственники сотрудников, ведь везти надо было детей, 160 кроватей, 160 матрасов, постельное белье, оборудование для кухни. Воду на даче приносилось носить из колодца… Но всё это делалось ради детей, и сотрудники разделяли эту позицию… Разделяли, потому что видели, что главврач никогда не уходит с работы в пять вечера, не закрывает за собой входную дверь Дома ребенка, пока не обойдет все помещения и не убедится, что все дети здоровы. Кстати, в этом медицинском учреждении фактически не было детской смертности. Не забываем, что на дворе трудное послевоенное время, недоедание, детские инфекции и т.п.

Завершить историю про настоящего врача Елену Петровну хочется важными формальными моментами: в 1966 г. ее награждают Орденом Трудового Красного Знамени (хотели первоначально наградить Орденом Ленина, но Елена Петровна оказалась беспартийной). В год 70-летия Победы возникла идея установить на современном Доме грудного ребенка, который сейчас располагается не в центре Минска, в районе Юбилейной площади, а по адресу Проспект Газеты Правда, 32, памятную доску в честь его первого директора. Идею поддержали двенадцать сотрудников, которые работали еще с Еленой Петровной, ветераны учреждения, новый главврач и Комитет здравоохранения. В 2017 г. эта доска появилась на фасаде здания – это событие можно увидеть в сюжете канала ОНТ.

Мирные фотографии Елены Петровны

Кстати, я полагаю, что таких памятных досок в честь людей, честно отработавших всю свою жизнь и оставшихся в памяти благодарных коллег, пациентов или учеников, в нашей стране должно быть гораздо больше, и сделаны они должны быть с любовью! Впрочем, историческая и культурная память у нас в стране как-то очень избирательна…

А сейчас самое время рассказать о послевоенной жизни Ильи Герцевича, вернувшегося с фронта капитаном Красной Армии. Я с удивлением узнала, что осенью 1945 года демобилизованному дипломированному врачу нелегко было найти место работы. Жанетта объяснила, что в тот момент работала только одна третья больница имени Клумова, которая до сих пор принимает пациентов в самом центре Минска. Единственной для опытного врача оказалась вакансия патологоанатома.

Илья Герцевич вначале настолько пришел в ужас, что даже думал уехать из Минска, но на сей раз вмешался его мудрый отец и заметил, что своей работой Илья будет помогать врачам определять пусть посмертный, но правильный диагноз и тем самым повышать уровень оказания врачебной помощи. Спустя короткое время Илья Герцевич стал главным патологоанатомом Белорусской железной дороги, а через пару лет отправился в Москву искать себе научного руководителя… В 1952 г. он был уже полностью готов к защите диссертации. Стоп, скажет внимательный читатель: в СССР пышным ядовитым цветком распустилась эпоха государственного антисемитизма, а «ненормальный» доктор из Минска планирует стать кандидатом наук?

Илья Герцевич не был ненормальным, и даже отправился для серьезного разговора к своему русскому оппоненту, давшему прекрасный отзыв на диссертационное исследование. Он хотел узнать, не откажется ли уважаемый коллега от своих слов прямо на защите ввиду сложившейся ситуации. В ответ уважаемый ученый чуть не выгнал Илью Герцевича из кабинета, закричав, что он ученый, а не политик, и своих оценок назад брать не намерен.

Итак, после успешной защиты в 1952 г. Илья Герцевич становится кандидатом медицинских наук. Оценить этот факт по-настоящему могут только люди, хорошо знающие историю 1948–1953 гг.

Сталин умер в 1953 г., но лишь в 1957 г. Илье Герцевичу предлагают работу, соответствующую его научной квалификации. Он становится заведующим лабораторией в Белорусском научно-исследовательском кожно-венерологическом институте (существовал с 1944 по 1988 гг.). Наш герой занимается гистологией кожи, исследует кожные болезни, берет для сравнения образцы здоровой кожи у всех друзей дочери, пытается решить проблему псориаза, постоянно готовит научные публикации, короче говоря, живет жизнью настоящего ученого… продолжая на полставки работать патологоанатомом в первой детской больнице. Вы ведь не забыли, что патологоанатом очень важен для повышения уровня медицинской помощи?

Мирная фотография Ильи Герцевича

Кроме бесконечной работы у двух высококлассных профессионалов есть общий дом, где растет единственная, горячо любимая дочь. Как во многих домах, где люди много и ответственно работают, решать повседневные домашние проблемы помогает домработница, но традиции семейного воспитания разумны и строги, поэтому с определенного возраста дочь должна раз в неделю качественно убрать всю квартиру. Достаточно часто отец с дочерью идут обедать в столовую, потому что Елена Петровна с утра до ночи на работе. Эти жизненные неудобства никогда не становятся поводом для упреков, как и не было таким поводом неумение Ильи Герцевича забить дома гвоздь. В семье высоко ценят профессионалов и справедливо полагают, что врачи должны лечить, а не тратить минуты короткого отдыха на неумелые ремонты. Главное – любовь и взаимопонимание. Как говорит наша рассказчица: «Вы представить себе не можете, как я счастлива, что меня воспитывали такие родители…»

Жанетта Ильинична в юности

Наша рассказчица, дочь врачей, училась в школе № 2 на Энгельса. В той самой школе, где в первых классах обучалась Наталья Машерова, а одноклассницами Жанетты были дочки Янки Брыля и Пилипа Пестрака. Но самое главное – уровень преподавания. Жанетта Ильинична вспоминает, что английский язык им преподавала легендарная Мэри Соломоновна Минц, приехавшая в СССР в начале 30-х годов, работавшая завкафедрой в институте иностранных языков и изгнанная оттуда на волне государственного антисемитизма. (Вы можете посмотреть фотографии этой уникальной женщины, например, здесь). Но вернемся к профессиональному самоопределению Жанетты Ильиничны… Достаточно рано она поняла, что хочет стать только врачом, ведь мама брала ее на ту самую дачу для детей Дома ребенка, где девочка рано осознала и ответственность, которая ложится на плечи врача, и ни с чем несравнимую радость, когда благодаря тебе вокруг царит здоровье и гармония.

Жанетта Ильинична на всю жизнь связала себя с беременными женщинами, много лет отработав врачом в роддоме № 1, и сейчас продолжает работать врачом в женской консультации, следя за здоровьем беременных. Она на всю жизнь запомнила, как однажды в больнице у коллеги от тромбоза умерла беременная женщина, и нашей рассказчице пришлось участвовать в медицинском анализе причин трагедии. Жанетта Ильинична вспоминает, как она пришла советоваться с отцом – опытнейшим патологоанатомом, и он ей сказал, что, к сожалению, от такого случая не застрахован ни один профессионал, что указать на допущенную ошибку необходимо, но ломать профессиональную судьбу коллеги тоже недопустимо. Она запомнила этот совет отца на всю жизнь.

Слушая свою собеседницу, я подумала, насколько в нашем современном обществе привыкли обвинять людей двух самых важных профессий – врачей и учителей – во всех смертных грехах… Видимо, обвинители – во всех отношениях безупречные профессионалы? Я хочу, чтобы меня поняли правильно, речь идет не о преступной халатности, не о других недопустимых фактах, а о пресловутой профессиональной ошибке, от которой не застрахован никто.

Мне очень понравилось отношение старшего поколения к пресловутым материальным благам. Когда молодой врач сказала родителям, что мечтает о личном автомобиле, то они ответили просто и понятно: «Заработай…» Речь идет не о жадности или душевной черствости поколения фронтовиков, а о правильном отношении к предметам роскоши. Ведь в те годы личный автомобиль был в советском обществе именно таким предметом… На роскошь надо уметь заработать собственным трудом.

Жанетта Ильинична правильно поняла отцовский совет, и дополнительно к своей нагрузке в больнице устроилась дежурить врачом на скорой помощи. Эта работа хорошо оплачивалась, но сначала пришлось исписать целую тетрадь инструктажа, ведь врач скорой должен уметь все и решения принимать мгновенно! Первой мыслью Жанетты было отказаться от задуманного, но семейные черты – сочетание профессионализма и уверенности в собственных силах – взяли свое, и наша героиня стала прекрасным врачом скорой помощи. Прошло время, мечта осуществилась и автомобиль был куплен. Кстати, Жанетта Ильинична до сегодняшнего дня прекрасно водит машину, ездит на ней на работу и на прогулки в зеленые зоны Минска.

Какое-то время наша рассказчица читала курс внутренних болезней для будущих лаборантов и старательно внушала им, как важно внимательно и ответственно проводить анализы, ведь от их работы зависит правильный диагноз, а значит, порой и жизнь пациента. Администрация медучилища была очень благодарна Жанетте Ильиничне за такое ответственное отношение к преподаванию и за попытку сформировать у юных коллег правильную врачебную этику.

Тем временем у Жанетты Ильиничны рождается единственная дочь, которую называют Еленой в честь бабушки. И уже внучка летом отправляется с бабушкой на дачу, где кормит и носит на руках грудных детей, конечно, мечтая о профессии врача, которая становится семейной традицией.

Но на дворе поздний застой и поступить в Минский мединститут становится всё труднее и труднее. Хоть у Елены совсем другая, вовсе не еврейская фамилия, но Жанетта Ильинична предполагает, что «товарищи-экзаменаторы» хорошо знали, чью внучку так старательно заваливали на вступительных экзаменах. Я бы могла счесть это преувеличением, если бы не помнила свой опыт поступления в минский далеко не такой престижный, технический ВУЗ… У нас с Еленой были одинаковые аттестаты зрелости – с одной четверкой, и, похоже, одинаково «принципиальные» советские экзаменаторы… Только мне моих четверок вместо пятерок на устных экзаменах хватило для проходного балла, а Елене тройки вместо пятерки – нет.

«Заваливали» абитуриентку два года подряд. Только с третьей попытки Лена становится студенткой мединститута. Но если Вы полагаете, что три года будущий врач сидела на шее у семьи, то в очередной раз ошибаетесь. Она работала нянечкой – сначала в приемном покое, а потом в операционной родильного дома. Очень «престижная» работа для внучки учёного…

Однажды коллега Жанетты Ильиничны увидела из окна, как Лена ломом скалывает лед с обледеневшего крыльца, и недоуменно заметила: «Не понимаю, дедушка – ученый, бабушка – известный в городе главврач, мама – уважаемый специалист, а Лена в ватнике орудует ломом…». Моя рассказчица ничего не ответила коллеге. Да и что тут скажешь, когда путь в заветную профессию открыт только для людей со стажем, и стаж этот надо было заработать на должности санитарки… Никаких других вариантов будущего Лена-младшая для себя не рассматривала, хотя прекрасно владела английским и писала замечательные сочинения…

Елена младшая, дочь Жанетты, в Доме ребенка и вне профессии

Любая история имеет свое начало и свой конец, и до конца нашей истории остается совсем немного событий. Младшая Лена все-таки поступает в заветный мединститут, на четвертом курсе рожает своего первого ребенка, которому дают имя Илья в честь дедушки. Илью растит вся семья, потому что профессия врача – это серьезно, и юная мама учится с утра до вечера. Небольшим, но важным штрихом к портрету уже третьего поколения семьи служит история о том, как Лена с однокурсниками организует, как бы мы сказали по-современному, волонтерскую команду, и бесплатно работает с малышами в Доме ребенка. То есть деньги им за работу начисляют, но будущие врачи отдают свою зарплату в фонд Дома ребенка.

А сейчас мы сделаем маленькое отступление и расскажем еще одну историю… Отчим Лены был человеком с собственной удивительной биографией. Его тетя до войны жила в Пружанах, а еще раньше работала вместе с Н. Крупской в аппарате Наркомпроса, лично знала Ленина, но в какой-то момент поссорилась с Надеждой Константиновной и вернулась на родину. В 1941 г. немецкие войска заняли Пружаны вечером 22 июня и тут же организовали гетто, куда попали многочисленные тетины подруги. Она вместе с мужем и старшими сыновьями стала активно помогать своим еврейским подругам, но кто-то их выдал, и вся семья, кроме младшего сына, оказалась в концлагерях. Эта смелая женщина попала в Равенсбрюк, несколько раз была в шаге от гибели, но чудом выжила, и когда лагерь освободили американские войска, твердо решила не возвращаться в СССР. Тем паче, что ее муж и двое сыновей тоже остались живы и нашлись в американской зоне. В этот момент король Швеции предложил убежище таким семьям, ведь тетина семья считалась польской… Тяжело больные и измученные, они переехали в Швецию, а в пятидесятые годы за полученные от немцев деньги купили в Мальме дом. К тому времени третьему сыну тоже удалось воссоединиться с семьей. Тете Нине Бог дал долгую жизнь (94 года), ее сыновья выросли, получили хорошее образование, один в США даже стал известным ученым-физиком – специалистом в области космоса.

Но пора возвращаться к нашей основной истории… В начале перестройки открываются границы, наша юная врач Елена едет в гости в Швецию, и там знакомится со своим будущим вторым мужем Кентом. Она заканчивает институт, берет маленького Илью и отправляется в Швецию.

Ленин дедушка был невероятно расстроен – он думал, что все усилия внучки напрасны, и она никогда не будет врачом. Ведь известно, что дипломы мединститутов СССР в Европе не признаются. Но проходит какое-то время, Лена рожает второму мужу двух детей, а параллельно прекрасно осваивает шведский и блестяще сдает десять квалификационных экзаменов, получая право на работу по специальности. К сожалению, в этот момент в Минске умирает любимая бабушка Елена Петровна, Лена приезжает на похороны, и тут на фоне семейного горя, узнает от Кента, что она успешно прошла все испытания. Впереди ее ждет двухгодичная ординатура за 140 км от дома, где растут трое детей, помощь любящего мужа и, наконец, прекрасная карьера врача-гематолога, защита докторской диссертации.

«А что же следующее поколение?» – спросите вы. На самом деле всё прекрасно… Закончив школу в Швеции, старший внук Илья поступает в университет в польском Гданьске и получает там диплом врача. Фишка заключается в том, что в Швеции вступительные экзамены не сдаются, но набор студентов на первый курс невелик, и можно несколько лет ждать, пока до тебя дойдет очередь. В Гданьске Илья учится на английском языке, получает медицинский диплом, возвращается в Швецию, становится врачом-анестезиологом и в 2020 г. два месяца работает в красной зоне. Два года назад он женился, и у него недавно родился сын. Внучка Жанетты тоже получила медицинское образование в Польше, сейчас у нее ординатура. Только младший внук Антон (вылитый прадедушка) получил в Англии экономическое образование.

Антон Хольм, Илья Лейбман и Малин Хольм

Елена с тремя детьми и мамой

Эпилог

На этом уже точно можно было поставить большую жирную точку, но такие истории часто имеют неожиданный финал. На пятом курсе института Илья начинает размышлять над историей своей семьи и принимает важное решение – он хочет носить прекрасную еврейскую фамилию дедушки… В Швеции с этим не так всё просто, ведь если ты хочешь сменить фамилию, то обязан спросить разрешение у семьи с такой же фамилией. Единственная на всю Швецию семья Лейбман такое разрешение дает, и в свой, надеюсь, долгий и счастливый профессиональный путь отправляется Илья Лейбман – достойный представитель четвертого поколения врачебной династии.

Пожелаем всем нашим героям здоровья, гармонии и самореализации, и еще раз задумаемся, так ли легко быть представителем врачебной династии. Ведь известно, что врач всегда врач.

Закончить материал я хочу коротким видеосюжетом, к котором о своей семье говорит Жанетта Ильинична.

Инесса Ганкина, культуролог и психолог,

г. Минск

От ред. belisrael

Не забывайте поддержать автора. Связаться с И.Г. можно через ее стр. в FB или написать на адрес сайта.

Опубликовано 27.04.2021 23:05

Листая старые журналы. Шахматы. Что случилось в Нетании в 93-м? (1)

Евгений Гик, мастер

ЧП В ГОРОДЕ НАТАНИЯ

ВПЕЧАТЛЕНИЯ О ПОЕЗДКЕ В ИЗРАИЛЬ И ОБРАТНО

Нет лучшего способа показать своим детям мир и научить их иностранному языку, чем прихватить с собой на какой-нибудь опен-турнир. Спасибо перестройке за такую возможность!

И вот новая страна, новое открытие — Израиль, этот райский уголок света. Сам удивляюсь, как быстро мои чада заговорили на иврите, причем лексикон их не ограничивался словами “шолом” и “бэсэдэр”.

Организацию поездки на турнир в Натанию взял на себя Борис Постовский, видный тренер и международный арбитр. А когда имеешь дело с таким человеком, всегда есть уверенность, что все пройдет без сучка и задоринки. Приятно, что не надо заниматься паспортами и визами и добывать авиабилеты: в наши обязанности входило только внести энную сумму, да вовремя прибыть в Шереметьево. А через несколько часов мы уже приземлились в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве. Впрочем, на сей раз лучше бы Катя и Шура остались дома, возле маминой юбки. Если бы знать, что нас ждет… Но не стану забегать вперед.

В самолете я узнал состав “советской команды — гроссмейстеры А.Петросян, Н.Рашковский, Ав. Быховский, С.Палатник со своей 12летней дочкой Олей (которую ему удалось-таки опередить в турнире), несколько мастеров.

Три для мы провели в Иерусалиме, разбрелись по адресам — и у меня, и у детей здесь множество друзей и знакомых. А к началу турнира я перебрался в Натанию, где и разместился у своего давнего московского приятеля Вадима Канторовича. Напомню, что в свое время он был отцом известного шахматного семейства: сам сильный кандидат в мастера, неплохо играла его жена Инна, увлекалась шахматами старшая дочь Зоя, а младшая, Алла, вообще обещала статъ шахматной звездой. В одном из женских чемпионатов она долго лидировала, однако на финише случилась осечка, и это сильно подействовало на девушку: Алла навсегда распрощалась с шахматной доской и фигурами.

Семь лет назад жена Вадима умерла. А спустя еще четыре он женился второй раз. Его новая супруга Елена по возрасту годилась ему в дочери, и хотя такое случается сплошь и рядом, настоящая дочь Алла не приняла новую родственницу. Так, неожиданно для себя, кандидат в мастера оказался в роли короля Лира, к тому же без жилья. Тут-то и пришла ему в голову идея перебраться в теплые края, на землю обетованную.

Мы сговорились с Вадимом на девяти долларах, которые я должен был вносить за каждый прожитый день. Как ни жаль было драгоценной валюты, я вполне осознавал, что Вадиму она сейчас нужнее. в Израиле, как он быстро убедился, решить квартирный вопрос ничуть не проще, чем в Москве, да и снимать пару комнат кое-чего стоит. Тем более, что Елена вдруг почувствовала в себе призвание художника и решительно отказалась от борьбы за материальное существование, полностью отдав себя искусству.

Но и это более чем скромное жилище бедных влюбленных я едва не умудрился спалить. Дело в том, что в доме отсутствовал газ, электроплита была сломана, и для утоления жаҗды использовался обычный кипятильник. Признаться, я немного забыл, как обращаться с этим простым прибором, и однажды, вытащив его из стақана, не отключил от сети. Пожар удалось погаситъ сравнительно быстро, но кипятильник уже почернел и никак не мог быть использован по своему прямому назначению. Пришлось оттiравиться на рынок, чтобы приобрести новый прибор. Так я потерпел еще одно поражение в турнире в размере 20 шекелей! Однако я не особенно огорчился: прогулка по израильскому рынку — одно из самых ярких впечатлений. Скажу откровенно: экзотические израильские фрукты — это именно то, ради чего без сожаления можно менять место жительства! Так что делайте свой выбор…

Моим соседом по квартире был другой участник турнира Григорий Вепринский, несколько лет назад сменивший московскую прописку на иерусалимскую. Гриша сразу узнал меня: два десятилетия назад он участвовал в сеансе, который я проводил в Центральном клубе, и теперь его ностальгические чувства отразились на бывшем сеансере. Да, это было крупное везение! Дело в том, что отсутствие надежной работы вовсе не мешало Грише, как, впрочем, и большинству израильтян, быть владельцем прекрасного японского автомобиля. Вот на этом ярко-красном “Сузуки”, чуде современной техники, мы и объездили всю Натанию, а заодно и Тель-Авив.

Правда, подъезжая на своей “Сузуки” к благотворительной столовой для олимов (новичков – израильтян), мы предусмотрительно оставляли машину в стороне. Затем спускались в подвал, где за два шекеля съедали аппетитный обед. На третье полагалось киви с апельсином и изумительное печенье с фруктовой начинкой. Вкус печенья показался мне до боли знакомым. Не сразу вспомнил, где пробовал его…

Четверть века назад моя мама работала в Агентстве печати “Новости” и сидела за соседним столом с Галиной Брежневой. Мамина коллега появлялась на службе не часто, но всякий раз приносила какую-нибудь диковинку. Так однажды мне и удалось попробовать печенье, оставившее неизгладимый след во рту. Полжизни я мечтал еще раз попробовать деликатес со стола Леонида Ильича, и вот мечта сбылась. Мог ли я предположить, что это произойдет в благотворительном заведении города Натания. Похоже, в этой стране не обязательно быть генсеком, чтобы вкусно питаться…

В свободный от игры день я встретился с детьми в Хайфе – каждый добирался до этого города самостоятельно. Здесь уже нас ждал мой старый московский друг Виктор Левин, с которым мы не виделись 18 лет. После бурных приветствий он посадил нас в машину, показань город, а затем увез к себе в Тель-Аль, сказочный пригород Хайфы, где у него построен небольшой дворец. Так мне удалось побыватъ на самом краю света – действительно, за изгородью жизнь кончалась: только валуны да камни. Впрочем, Фира, хозяйка этого сказочного дворца, чувствует себя в нем довольно тоскливо и подумывает о том, чтобы перебраться поближе к земной цивилизации.

После прогулки и осмотра достопримечательностей нас ждал званый обед, описывать который бесполезно, поскольку я не знаю названий большинства поданных блюд. Кстати, предыдущий шахматный прием Виктор устраивал здесь пять лет назад, причем весьма высоким гостям – экс-чемпионам мира Михаилу Талю и Василию Смыслову, находившимся в Хайфе на Олимпиаде. Именно благодаря Талю я и узнал адрес Левина, сумел восстановить с ним дружеские связи, утраченные так давно.

А надо сказать, что в начале 70-х Левин был одним из заметных шахматных организаторов в Москве, Однажды о нем была напечатана большая статья в “64” (тогда еще Газете). Но Виктора знали еще и как футбольного судью, он часто бывал арбитром в матчах чемпионата СССР. Все свои интересы Левин сумел сохранить и в Израиле (о том, что он видный специалист в области металловедения, сейчас говорить не стоит). Благодаря спортивным знакомствам Левина мы должны были успешно завершить программу пребывания в Хайфе – на следующий день в Натанию на футбольный матч отправлялся в качестве рефери сосед Виктора, симпатичный араб, он-то и согласился захватить нас с собой.

Расставаясь, мы сокрушались, что наша новая встреча произойдет, наверное, еще лет через 18. Однако так долго ждать не пришлось…

Когда наш роскошный “Мерседес” приближался к Хайфе, с боковой дороги в него врезался другой “Мерседес”, наверное он был не менее роскошным. Однако после мощного удара обе машины, как пишут в таких случаях, были изуродованы до неузнаваемости. Слава Богу, все остались живы, правда без посещения больницы обойтись не удалось. Больше других пострадали главный арбитр матча и сидящий с ним рядом судья на линии. Оба пробили головой лобовое стекло и теперь не шевелились, опасаясь за свои шейные позвонки. Вскоре прибыли три машины скорой помощи (в катастрофе оказалось слишком много жертв!), и на раненых “футболистов” одели специальные шлемы, чтобы голова не ходила ходуном во время езды.

Вы, наверное, не поверите, но нашему судье благодаря этому ДТП крутно повезло. Через пару дней я прочитал в газете, что во время футбольного матча в Натании произошел взрыв фосфорной гранаты, и добрая половина его участников во главе с судьей с серьезными ожогами отправилась в больницу (интересно, в ту же самую?). Да, от судьбы не уедешь!

А меня с детьми спасло то, что мы в семиместной машине кайфовали на задних сиденьях и поэтому при столкновении просто не долетели до лобового стекла. В противном случае не уверен, что эти заметки были бы когда-нибудь написаны…

Но, как говорится, нет худа без добра. Печальное происшествие на дороге помогло нам получить представление об израильской медицине. Замечу, что уже полчаса пребывали мы в горизонтальном положении в больнице, но ни одна живая душа не приблизилась к нам. Наконец один русскоговорящий врач, оказавшийся большим поклонником шахмат, по секрету сообщил мне, что до тех пор, пока не установят, кто будет платить за наше лечение, надеяться не на что.

Вот тогда-то я и понял, как умер в Америке от сердечного приступа мой любимый писатель Сергей Довлатов (не путать с Сергеем Долматовым), не позаботившийся о своей страховке: в критический момент ему не была оказана медицинская помощь.

Наконец выяснилось, что машина, в которой мы мчались на “верную гибель”, застрахована, и страховка автоматически распространяется на всех пассажиров. Иначе за оказанные услуги – осмотр, перевязку, ренттен, уколы и т.д. – нам пришлось бы заплатить кругленькую сумму. Это вам не турнирный взнос! Теперь дела пошли быстрее, и уже спустя час, обработанные и перебинтованные, мы могли выйти на свободу. Не тут-то было! Настала очередь столкнуться нам с израильской бюрократией, которая вполне может датъ фору нашей родной бюрократии. На заполнение всевозможных бумаг и бланков ушло в пять раз больше времени, чем на медицинское обслуживание. Тут уже подоспел и Виктор — вот мы и встретились вновь! — без него мы бы просто не добрались до турнира. Это был субботний день, шабат, когда жизнь замирает, останавливается и транспорт.

Итак, на очередной тур я приполз в рваных джинсах, перевязанный бинтами. Зрелище было не слишком эстетичное. Наверное, мой вид подействовал на соперника, и после размена тяжелых фигур Авигдор Быховский предложил ничью.

Почти весь досуг, как и в Москве, я посвящал чтению газет и журналов, которых на русском языке здесь хоть отбавляй. То и дело обнаруживал в них интересную шахматную информацию. Вот в газете “Новости недели” прочитал большое интервью с Леонидом Юдасиным, который проходит абсорбцию в Беер-Шеве.

– Леонид, если бы в недавнем матче с Фишером вместо Спасского играли вы, чем бы

закончилось дело? – спросил его корреспондент.

– Шансы Фишера были бы равны нулю! – последовал категорический ответ гроссмейстера,

весьма обнадежившие израильских поклонников шахмат.

А в списке редакции “Новостей недели” я неожиданно обнаружил В.Добина, бывшего

ответственного секретаря “Московского комсомольца”.

Эта новая запись в его трудовой книжке меня сильно огорчила. Володя очень любил

шахматы и когда я приносил свои заметки в “МК”, всегда сразу ставил их в номер…

Ожидая во время одного из туров своего соперника, гроссмейстера И. Хенкина, я узнал

причину его задержки. Оказывается Игорь только что стал гражданином Израиля и

одновременно с нашим турниром выступает в командном чемпионате страны за клуб

“Элицур” Петах-Тиква. Так что в тот вечер ему пришлось добираться в Натанию из

другого города.

Кстати, можно ли считать, что Хенкин сменил место жительства?

По-моему, для шахматистов такой разговор сейчас вообще неуместен:

сегодня он играет в Москве, завтра в Кинешме, а послезавтра в Нью-Йорке.

Ведь до Хенкина еще и Хазанов взял израильское гражданство – в хозяйстве оно не

помешает, а покидать российскую столицу гроссмейстер эстрады вовсе не собирается.

Так или иначе, за счет “наших” ныне в сборной Израиля подобрался весьма

представительный состав: Л.Юдасин и Л.Псахис, И.Смирин и И.Хенкин, Б.Альтерман и

А.Хузман и т.д. – один гроссмейстер сильнее другого.

Если кто-то из читателей “64” тоже собирается перебраться в Израиль, то сразу

предупреждаю, что отношение к шахматам там, как это ни странно, довольно

прохладное, ивритская печать почти не уделяет им внимание. Похоже, израильтяне не

понимают, что шахматисты могут прославить страну, поднять ее авторитет.

Короче говоря, если ваш рейтинг меньше 2600, то лучше оставайтесь дома.

Преодолеть конкуренцию и выйти в люди почти невозможно, даже такой известный

шахматист, как Марк Цейтлин, бывший ленинградец, находится здесь в тени.

А каковы перспективы шахматных журналистов? Им тоже тут не развернуться. К тому же в

Беер-Шеву недавно прибыл бывший редактор “64” Яков Нейштадт. Имея за плечами

опыт руководства таким изданием, он, конечно, легко рассправится со всеми своими

конкурентами!

Но что скрывать, у некоторых постоянно возникает гамлетовский вопрос: ехать или не

ехать. Что касается меня, то отвечу словами Юрия Никулина, который на подобный

вопрос однажды воскликнул: “Зачем уезжать – мне и здесь плохо!”

Надо сказать, что всевозможные приключения происходили с нами до самого конца. Так

возвращались мы домой с мастерами эстрады Никитой Богословским и Кларой

Новиковой, но было не до веселья: Москва отказалась принимать нас из-за погоды и

ночью пришлось делать утомительный крюк в Санкт-Петербург…

Но это еще не самая большая беда. Поистине удивительное происшествие случились на

финише турнира – пора несколько слов сказать и о шахматах.

Итак, около сотни шахматистов собрались на опен-турнире в Натании, среди них шестеро

гроссмейстеров и 15 международных мастеров, и весь пьедестал почета достался

местным игрокам: 1. В.Милов – 7,5 из девяти; 2-3. И.Грюнфельд (правильно И.Гринфельд –

А.Ш.) и Н.Бирнбойм – на пол-очка меньше. Гости Израиля, в том числе СНГовские,

расположились чуть ниже.

Сенсация состоялась за два тура до финиша. Прибыв на игру, гроссмейстеры и мастера с удивлением узнали, что жеребьевка еще и не начиналась. Оказалось, что бесследно пропал один из главных организаторов турнира Дмитрий Заполоцкий. Причем он исчез не один: вместе с ним исчез и весь призовой фонд турнира — 10 тысяч долларов, все до единого шекеля. Обращение в полицию, увы, ни к чему не привело. И в оставшиеся дни ни бывший горьковчанин, ни пачки зеленых банкнот так обнаружены и не были.

Таким образом, закрытие соревнования не отличалось торжественностью. Расстроенные израильские шахматисты обратились в ирию Натании с просьбой выплатить призы хотя бы иностранным участникам, дабы спасти репутацию города. Но это ничего не дало, и шахматным профессионалам пришлось рассматривать свою поездку в Израиль исключительно как туристическую. Что ж, тоже неплохо! А впоследствии, когда уже все разъехались по домам, вдруг объявился Заполоцкий, но, как нетрудно догадаться, без единого шекеля! Хорошо еще, что живой.

Вот какое шахматное ЧП произошло в этом году в городе Натания нашей Израильской области!

… Эта история получила неожиданное продолжение, если не сказатъ – окончание. Вот что рассказали мне на очередном опен-Турнире “Берлинское лето” участники турнира в Натании международные мастера Леонид Гофштейн и Марк Цейтлин, в настоящее время пребывающие в длительной шахматной командировке в Израиле.

Вскоре после того, как страсти вокруг ЧП в Натании улеглись, Дмитрий Заполоцкий открыл новое и весьма необычное дело – создал контору по обслуживанию телефонной связью наших репатриантов по выгодному для них тарифу. Желающих услышать родные голоса из Москвы, Одессы и Бердичева было хоть отбавляй, тем более, что скидка на разговоры предоставлялась значительная. Приоритет, конечно, отдавался мастерам и гроссмейстерам. Особым правом пользовался первый израильский претендент на шахматную корону Леонид Юдасин, он мог звонить вне очереди.

Когда спустя месяц с отдыха вернулся хозяин квартиры, которую арендовал Заполоцкий для своих благотворительных целей, в почтовом ящике лежал счет на телефонные разговоры в размере 13000 шекелей. Не слабо! Шок, который испытал владелец квартиры, можно сравнить только с состоянием Анатолия Карпова, проигравшего в начале этого года партию Л.Кристиансену на 12м ходу… Представляю теперь, как будет относиться к шахматам доверчивый израильтянин, просмотревший ловкую комбинацию Заполоцкого.

А тем временем наш герой, решив избежать ненужных выяснений с хозяином, быстренько умчался к себе домой на прежнюю родину, которая, правда, за минувшие годы превратилась из Горького в Нижний Новгород.

Не будем гадать, как в дальнейшем сложится судьба талантливого комбинатора Дмитрия Заполоцкого, но обещаем держать читателей в курсе дела.

“64-Шахматное Обозрение”, №9-10, сентябрь-октябрь 1993

От ред. belisrael

О том, чего не было сказано у автора, когда конкретно проходил турнир в Нетании (так чаще называют город), кто такой Дмитрий Заполоцкий, как вообще могло произойти подобное и т.д. в продолжении. Если кто-то из участников может вспомнить произошедшее, имеет таблицу и фотоснимки, а также достоверно знает какова судьба Заполоцкого в России, присылайте на адрес сайта.

Опубликовано 26.04.2021 13:47

Записки изгнанницы

19.04.2021

Автору так и не довелось отметить вместе с ее

братом его юбилей и пройти заранее

запланированную медицинскую проверку

Известная израильская поэтесса — о том, как ее и еще четверых израильтян депортировали из российского аэропорта обратно в Израиль

Юлия ДРАБКИНА, Петах-Тиква

Скоро будет два года, как мы не виделись. Конечно, мы разговариваем каждые несколько дней в скайпе, попарно и втроем, но так долго не видеться стало совсем невыносимым, у брата приближался юбилей, и я решилась.

Въехать в Россию человеку, не имеющему российского гражданства, просто так сейчас невозможно, первая линия родства, позволяющая въезд, по непонятным мне причинам включает только детей-родителей-супругов и не включает братьев-сестер. Но еще в прошлом апреле, когда моя поездка отменилась, я собиралась сделать в Санкт-Петербурге медицинскую проверку, направление на которую у нас можно получить не раньше, чем у тебя уже все очевидно плохо. Поэтому я все разузнала, расспросила людей, прочитала законы, и брат в одной из питерских клиник записал меня на проверку, взял приглашение, договор и – на всякий случай, чтобы предотвратить проблемы на пограничном контроле – внес полную предоплату. Как оказалось, так летали люди на протяжении всего ковидного периода, в те его промежутки, когда было открыто небо.

Мысленно я уже обнимала братьев и была заранее счастлива, как всегда бываю рядом с ними. За пару дней до отлета в закрытой фейсбучной группе, где обсуждаются подробности полетов в условиях ковида, проскочило сообщение о только что внесенной поправке к закону о пересечении российской границы иностранцами по медицинским документам. Видимо, слишком много народу, не имея возможности въезжать в РФ обычным способом, стало делать это с помощью медицины. Но у меня были настоящие документы для настоящей проверки, которую я по-настоящему собиралась сделать, полная предоплата, документ о прививках, тест за положенное время до вылета, информация от десятков людей, вылетевших в Россию, и вера в то, что при таком раскладе нет причин меня не пропустить.

В аэропорту имени Бен-Гуриона у меня попросили документы из клиники, отсканировали, куда-то послали и через минуту со словами «разрешение получено» выдали два посадочных талона: до Москвы и до Питера, поскольку прямых рейсов сейчас нет. Спокойная и счастливая тем, что разрешение получено, я села в самолет.

В Шереметьево на паспортном контроле у меня взяли документы и загранпаспорт и попросили отойти в сторону и ждать, пока за мной придут. За первые полчаса паспортный контроль прошли все, кто прилетел моим рейсом, а также все остальные, кроме нескольких десятков человек из Средней Азии и пяти израильтян.

Я пыталась подключиться к интернету, чтобы позвонить подруге детства, которая ждала меня в зале прилетов – я специально взяла шестичасовой коннекшн, чтобы мы успели повидаться хотя бы в аэропорту или неподалеку. Интернет оказался недоступным, поскольку для подключения к нему требовался или действующий номер телефона, на который можно прислать смс, или загранпаспорт, который у меня забрали.

Через час ожидания в зале оставалось человек 30 «понаехавших» и пятеро израильтян. Кто-то крикнул «закрываемся!», регистрационные окошки захлопнулись, люди вышли из кабин, жалюзи опустились до пола, закрывая все проходы. В течение следующего получаса постепенно через боковую дверь впустили всех жителей Средней Азии, в зале нас осталось пятеро. В Москве было тепло, а в помещении, где нет ни одного окна и не работает кондиционер, так душно, что к этому времени мы вымокли, устали и очень хотели пить.

— Дайте нам, пожалуйста, воды, — попросил один из оставшихся.

— Мы здесь, вообще-то, стаканы не раздаем, — сказали нам.

— Мы здесь тоже обычно не торчим в духоте два часа, — сказал Роман, и нам вынесли один стакан с водой.

Вскоре вышел пограничник:

— Вам запрещен въезд в Российскую Федерацию. Согласно поправке от 23 марта, вошедшей в действие 1 апреля клиника, вас приглашающая, обязана зарегистрировать вас на сайте “Госуслуги”, после чего информацию о вас проверяет ФСБ, и только если они сочтут возможным разрешить ваш въезд, вы получите на это разрешение. На вас такого разрешения нет. Все медучреждения получили об этом уведомление 1 апреля. Сейчас придет представитель “Аэрофлота” и займется поиском для вас ближайшего рейса обратно.

Мы объясняли, что наши клиники не входят в систему ОМС (общее медицинское страхование), а значит, технически не могут внести данные о нас на сайт госуслуг, как того требует поправка, что ни мы, ни клиники не знали ничего о поправке, иначе бы те, кто могут, регистрировали бы своих иностранцев, а те, которые не имеют такого законодательного права, не приглашали бы их, понимая, что те все равно не могут приехать. Мы объясняли, что двое из нас едут на лечение третий раз за последние месяцы, и никаких проблем с въездом раньше не было, мы просили войти в наше положение, потому что это явное недоразумение и люди, прилетевшие за медицинской помощью, должны иметь возможность ее получить, потому что они ни в чем не виноваты.

— Мы и не говорим, что вы виноваты, поэтому вас никто не задерживает и не арестовывает. Если до отлета вы найдете способ зарегистрироваться на госуслугах и мы это увидим, вас впустят в РФ, — сказал начальник пограничной службы и ушел, оставив нас ждать представителя “Аэрофлота”.

— Вас вообще не должны были посадить в самолет, — сказал тот, когда пришел.

— Но нас все же посадили! Пусть нам вернут деньги за билеты, раз это вина вашей компании.

— Вы можете потом где-нибудь обратиться к кому-нибудь, мы здесь к этому отношения не имеем.

Нас куда-то отвели, просветили наши вещи и переправили в зону отлетов, где оставили без паспортов, наказав раз в несколько часов подходить к стойке “Аэрофлота” узнавать, не нашли ли нам обратные билеты, и сообщив, что ближайший рейс в любом случае только в 13:20 следующего дня.

— То есть, нам тут быть ночь?

— Да.

— А спать нам где?

— Где хотите.

За это время мы издергались, перенервничали, перезнакомились и сколотили команду, так что перспектива провести ночь в аэропорту с четырьмя мужчинами меня совершенно не напрягла. Честно говоря, я так устала и была так расстроена, что бытовые нюансы мне были вообще безразличны.

В час ночи наконец удалось как-то умоститься на стуле и задремать. Но через час я проснулась от того, что надо мной склонились трое пограничников.

— У вас ничего не изменилось? Вы еще не нашли способа остаться?

Все это время мои спутники – люди со связями – звонили по знакомым, пытаясь найти решение проблемы. И везде получали примерно одинаковый ответ:

«Это ФСБ, ребята, наши связи так высоко не распространяются».

Кто-то разузнал и сказал, что взятка пограничникам только начинается с суммы в 10 тысяч долларов.

В 11 утра следующего дня на стойке “Аэрофлота” нам выдали посадочные талоны на рейс в 13:20. На вопрос о паспортах отвечали неизменным «скоро принесут».

С момента прилета двое из моих спутников пытались узнать, где и как можно получить свой багаж. Но служащие “Аэрофлота” оказалось не в состоянии сколько-нибудь внятно ответить хоть на один заданный нами вопрос.

— Когда я получу свой чемодан? – вышел из себя один из моих спутников.

— Есть проблема, — наконец очень тихо сказал дежурный, — ваш багаж находится в зоне прилетов, вы туда пройти не можете.

— Так пусть мне его принесут, в чем проблема?

— Багаж имеет право брать только владелец, больше никто.

— Так пусть меня, мать вашу, кто-нибудь проводит, и я сам его возьму!

— Вас некому проводить. Вам надо по прилету в Израиль написать официальное обращение в компанию «Аэрофлот», объяснить там все, что было, и сделать запрос на получение своего багажа.

— Вы что, охренели?! Мои чемоданы лежат тут, за вот этой дверью, а я должен из Израиля писать письмо, которое вы рассмотрите через месяц? Я без своего чемодана не сдвинусь с места, буду стоять здесь, у окна вашего ада.

У работника «Аэрофлота» (это был совсем молодой человек) тряслись руки, ему, похоже, никогда не приходилось иметь дело с пассажирами, которые не принимают любые безобразия как должное, а смеют требовать и повышать голос. Поэтому он взял трубку и кому-то на том конце провода начал, запинаясь, объяснять ситуацию.

В этот момент подошел пограничник, сказал, что наши данные снова проверяют, и мы, уже смирившиеся с ситуацией, снова почуяв признаки надежды, побежали к помещению, откуда он пришел. До посадки оставался час. У нас не было паспортов, багаж валялся где-то в зале прилетов. В течение часа раз в какое-то время к нам выходил человек, повторял: «Ваши данные проверяют» и исчезал снова. Мы совершенно извелись: наворачивали круги по предбаннику, нервничали, просили охранников передать внутрь, что если мы не улетим в 13:20, следующий рейс только через двое суток, и вопрос наш необходимо решить немедленно, хоть как-нибудь. За 10 минут до посадки к нам вышел начальник, чтобы сообщить, что ничего не изменилось, и мы летим в Израиль.

И тут у меня сдали нервы. Разочарование, горечь, обида, сутки в аэропорту – я опустилась на пол и разревелась. Для меня подобные ситуации трудно выносимы: это ретроактивно писать я могу о чем угодно, а плачу я всегда без зрителей и подпускать к себе в этот момент готова единичных людей. Но я сломалась, и ситуация явно вышла из-под контроля. Уже потом, в самолете, я поняла, что вокруг ходили, стояли кучками и смеялись, переговариваясь между собой, работники аэропорта, и ни один не подошел к плачущему человеку.

В самолет я зашла последней, точнее, забежала, потому что в посадочном талоне не был написан номер выхода на посадку, и я 10 минут металась по терминалу D, пока вдруг не вспомнила, как выглядело место, где я ждала посадки в свои прежние отлеты из Шереметьево, и интуитивно не прибежала в правильное место.

Еще двое суток у меня заняло прийти в себя, оклематься и справится с обидой. Но теперь, когда я справилась и успокоилась, я не могу перестать думать об одной вещи. О том, что каким-то непостижимым образом, который я почему-то не могу облечь в слова, чтобы его объяснить, эти люди с первых слов, с первого контакта умудряются создать тебе ощущение, что ты преступник. Виновен. По умолчанию. Неважно, совершил ли ты что-то: ты виновен априори и будешь наказан, и нет тебе прощения. А за что – не так уж важно, за что — всегда найдется. Как же они это делают – непонятно…

P.S.

Чемоданы всё-таки полетели с нами. Стоило повысить голос на тему “мы иностранные граждане и с нами так обращаться вы не будете, давайте решайте проблему прямо сейчас”, как волшебным образом нашлось кому принести чемоданы прямо в самолет.

Источник

***

Из комментов в FB

Roman Gory

А я за то, чтоб побольше страдальцев о малой родинке прошли через это. Быть может, в голове что-то поправится(?)

Даниэль Шапшович

Поехать из Израиля в Россию , чтобы обследоваться? Сказать, что это неумно- это очень дипломатично . После такого начала перестал читать статью.

Опубликовано 19.04.2021 19:51

В. Рубінчык. Сістэма зменіцца!

Не цяпер, дык у чацвер

Усім прывітанне. Мінулым разам я падкрэсліваў: не відаць, каб сістэма дзяржкіравання і адносіны «дзяржава-грамадства» значна змяніліся ў Беларусі за апошнія 8 месяцаў, г. зн. пасля «выбараў» 09.08.2020. Агмяні хваляванняў per fas et nefas удалося лакалізаваць, і вось ужо ў сваім «палітблогу № 2» Андрэй Казакевіч падводзіць да думкі, што адміністрацыя РБ працісне свой праект Канстытуцыі, не раючыся з альтэрнатыўнымі сіламі.

https://www.youtube.com/watch?v=qAEVsrKstfg&t=5s

14:36 і далей. Прыемна, што прамоўца замяніў тэрмін «апазіцыя» на «альтэрнатыўныя [палітычныя] сілы», як і было прапанавана

Так, пазначаны варыянт канстытуцыйнай рэформы найбольш імаверны: знакам тым, яе змест i працэдура звядуцца да звыклай формулы «мяняць, нічога не мяняючы». Выходзіць, як мінімум паспяшаўся той жа А. К. у ліпені 2020 г. прадказваць, што «У тым выглядзе, у якім сістэма існавала да гэтага часу, яна больш існаваць не будзе. Яе давядзецца перабудоўваць… без аніякага плану».

Ад сваіх слоў пра касметычныя змены і бюракратычную валтузню не адмаўляюся, але! Становішча ў краіне цяпер такое, што і фармальныя, падкантрольныя інстытуцыі здольныя выйсці з-пад кантролю (успомнім, як паводзіў сябе Вярхоўны Савет у БССР – і яго аналагі ў іншых еўрапейскіх рэспубліках – у апошнія гады існавання Савецкага Саюза). Таму нават мінімальны пераход паўнамоцтваў ад «в. а. цара» да органаў, прадугледжаных Канстытуцыяй, я б асцярожна вітаў. І ўзмацненне ролі палітычных партый – таксама.

А. Казакевіч сцвярджаў летась, што «ўлады ў нас заўсёды баяліся весці складаную палітычную гульню», дый «кампетэнцыі дзеючай бюракратыі і самога прэзідэнта», маўляў, перашкаджаюць зрабіць сістэму «больш плюралістычнай». Усё ж нават у ХХІ ст. ніжняя палата «парламента» ў Сінявокай не была дазвання стэрыльнай, а ў 2016–2019 гг. «істэблішмент» неяк трываў у складзе «палаткі» Алену Анісім і Ганну Канапацкую – дам, якія час ад часу псавалі настрой чыноўнікам праз непрыемныя пытанні.

Агулам я б устрымаўся ад недаацэнкі інтэлектуальных здольнасцей «верхавіны» рэжыму, і не стаў бы следам за брытанска-нідэрландскім даследчыкам Мэт’ю Фрыарам паўтараць, што «ў рэжыму скончыліся хітрыкі і перавагі, якімі ён мог карыстацца для адаптацыі». Дапусцім, «той лагер» жывіцца пераважна статкавымі інстынктамі, але ачолены ён «ваўкамі» ды «лісамі», якія шчэ здольныя на шматлікія выкрунтасы, каб утрымацца ва ўладзе.

Не блізкі мне і пацаваты аптымізм а-ля Андрэй Шуман… Гэты філосаф, пазнаёміўшыся з даследаваннем нямецкага інстытута ZoiS (згадвалася тут), чамусьці зрабіў алагічную выснову, што «Лукашэнка мусіў быў прайграць Ціханоўскай ужо ў першым туры». Пры тым, што апытанні ZoiS ладзіліся ў снежні 2020 г. сярод жыхароў сярэдніх і буйных гарадоў, не закранаючы грамадзян ва ўзросце 64 гады і болей. Іначай кажучы, даследаванне ахоплівала, апрыёры, найбольш актыўную частку насельніцтва РБ (55-60%)… I нават сярод гэтых «вяршкоў» Ціханоўская збірала – у снежні! – усяго 52,5%.

Альтэрнатыва «адзінаму палітыку» ў Беларусі па-ранейшаму цьмяная. Персаніфікаваць яе – «хлопотное дельце»: часткова з-за рэпрэсій, якія абрынаюцца на людзей з рэальнымі і патэнцыйнымі лідэрскімі якасцямі, часткова з-за стратэгічных памылак тых, хто кінуў выклік рэжыму. Пэўна, разумеючы гэта, «цяжкавагавікі» Віктар Бабарыка і Павел Латушка заклікаюць да стварэння новых партый, хоць на сёння іх рэгістрацыя бачыцца ўкрай праблематычнай. Але, мажліва, у стратэгічным плане гэткае «партбудаўніцтва» з турмы (Бабарыка) і з замежжа (Латушка) усё-такі акупіцца. Самацытата з тэксту ад 15.06.2018:

Попыт у Беларусі на партыйную сістэму, адрозна ад першых лукашэнскіх гадоў, цяпер ужо ёсць. У грамадстве па меры развіцця капіталізму – амаль паводле дзеда-Леніна – нарастаюць супярэчнасці і фармуюцца групы ціску. Аптымальнай сталася б двухпартыйная сістэма а-ля ЗША або Вялікабрытанія. Мазаіка а-ля цяперашні Ізраіль з яго крохкімі кааліцыямі, а пагатоў італьянская палітчахарда тут непамысныя, бо выдаткі на «згладжванне вуглоў» акажуцца завялікімі. У горшым выпадку зноў забуяе аднапартыйнасць з дэкарацыйнымі карлікавымі парцейкамі (зірнем на КНР).

Хутчэй за ўсё, менавіта Паднябесную і бяруць за ўзор тутэйшыя паліттэхнолагі, не грэбуючы таксама досведам РФ. Ergo, будзе «партыя ўлады» (ПУ), якой адыдуць многія месцы ў «парламенце», мясцовых саветах, а нават і міністэрствах. Іншым партыям застануцца «агрызкі з гаспадарскага стала», прычым «радыкалаў» ад яго зусім адсякуць (ну, хіба што пасля перарэгістрацыі пакінуць адзін БНФ як «хлопчыка для біцця»).

Можна дапусціць, што ПУ – або асобным яе фракцыям – з цягам часу наканавана прыняць дыстанцыю ад «галоўнакамандуючага», які зрабіўся ў апошнюю пяцігодку надта ўжо таксічнай постаццю. «Ператрахванні» кадраў з нагоды і без, абразлівыя выказванні зрабіліся пагалоскай; многія з іх не патлумачыць рацыянальна, хіба што пры дапамозе інструментарыя д-ра Шчыгельскага… «Нумар 1», выглядае, набліжаецца да стану Іосіфа Вісарыёныча, якому ў канцы 1940-х – пачатку 1950-х мроіліся розныя змовы.

«Перастаноўка ложкаў у бардэлі» прадказальна вядзе да правалаў – асабліва ў амбітных, рэсурсаёмістых праектах. От было дзеля чаго ў 2011 г. разбураць помнік архітэктуры – будынак першай мінскай электрастанцыі канца ХIX ст.!

Апрача Лукашэнкі-старэйшага, руку да зносу не маглі не прыкласці тагачасныя старшыня Мінгарвыканкама Мікалай Ладуцька і міністр культуры Павел Латушка (так, той самы). Каля цырка, у самым цэнтры сталіцы, збіраліся будаваць офісы і гатэль, але… Пачытаем артыкул Мікалая Градзюшкі з «Анлайнера» (03.10.2018):

Сама будоўля ператварылася ў нейкую бязглуздзіцу. Спачатку былі сарваныя ўсе тэрміны (здаць гатэль хацелі яшчэ к чэмпіянату свету па хакеі ў 2014 годзе), потым цэнтральны офіс кампаніі Kempinski адхрысціўся ад аб’екта ў Мінску. Некалькі гадоў будоўля стайма стаяла, пакуль праблемны аб’ект не быў прададзены расійскаму Ашчадбанку. Указам прэзідэнта вызначаны новы тэрмін — 2020 год.

Ці трэба дадаваць, што і к канцу першага квартала 2021 г. аб’ект не быў здадзены ў эксплуатацыю?

Падобная карціна – у іншай частцы «галоўнага праспекта краіны», дзе гадоў 7 таму знеслі ўтульны аўтавакзал «Маскоўскі» (на здымку А. Лычаўкі) пад абяцанкі расійскай фірмы. Петыцыя супраць зносу не дапамагла. Указам ад 04.04.2013 прадугледжвалася заканчэнне работ у 2018 г., а ў тым годзе «самі-ведаеце-хто» чарговым указам перанёс заканчэнне на 2020-ы. Пакалупаліся газпромаўцы з будоўляй, надоўга яе прыпынілі… Толькі цяпер быццам бы аднаўляюць: «Будаўніцтва развіваецца не так хутка, як хацелася б. Асноўная прычына – недаацэнка інвестарам сітуацыі на пляцоўцы», будзе казаць гарадскі чыноўнік (05.02.2021).

І з «нацыянальным футбольным стадыёнам» (не)вясёлая гісторыя… Хацелі ўлады пабудаваць яго яшчэ ў канцы 2000-х – літоўскі бізнэсмен «раптам» адмовіўся. У ліпені 2014 г. з’явіўся ўказ прэзідэнта, паводле якога шматфункцыянальны комплекс, у тым ліку супермегастадыён, мусіў быць узведзены да 31.12.2018. Зноўку фэйл… У 2017 г. у гульню ўступілі «жалезныя браты» – не ведаю, што яны напяялі «галоўнаму», але ў чэрвені 2018 г. ён падпісаў указ «Аб падрыхтоўцы тэрыторый» для пабудовы кітайскім інвестарам нацыянальнага стадыёна і басейна. А ў маі 2019 г. заявіў: «Мы гэта ў бліжэйшыя два гады зробім».

Неўзабаве нават да «галоўнага» дайшло, што ні ў маі, ні ў чэрвені 2021 г. згаданыя аб’екты завершаны не будуць. Магчыма, іх адкрыццё адбудзецца ў 2023-м; урад КНР быццам бы зробіць нам «падарунак», як рабіў Габону, Замбіі, Мазамбіку…

Нават калі ўласна стадыён на 33 тыс. месцаў нічога не будзе каштаваць Беларусі, яго далейшы лёс выклікае пытанні. Якасць футболу ў РБ за апошнія дзесяцігоддзі, мякка кажучы, не вырасла (што паказаў і праславуты матч «Беларусь-Бельгія» – 0:8), буйных міжнародных спаборніцтваў пакуль што не прадбачыцца… Між тым эксплуатацыя вымагае грошай, і як бы не выпала ператвараць новы спортаб’ект у барахолку кшталту «Дынамаўскай»?!

Карацей, наўрад ці ўплывовым людзям падабаецца стыль кіравання з неапраўданымі прывілеямі для замежнікаў і невыкананнем указаў (апрача трох названых факапаў, было мноства іншых…) Новая «праўладная» партыя будзе, бадай, заляцацца да беларускага бізнэсу, каб у нейкай ступені вярнуць яго давер. Многія бізнэсоўцы дапраўды зробяць стаўку на «рэфарматараў, набліжаных да імператара», а не на страшных «радыкалаў», і гэта зменшыць шансы на паўнавартасную рэвалюцыю. Так ці іначай, шансы на перафарматаванне сістэмы ў наступныя год-паўтара ёсць, і не абы-якія – таму я і даў перад гэтым тэкстам бойкі загаловак.

Вышэй крытыкаваўся павярхоўны філосаф А. Шуман. Сярод яго тэзісаў: «Лукашэнку давядзецца кіраваць грамадствам, 70% якога, паводле ZoiS і “Голаса”, яго адкрыта не падтрымліваюць». Але «фішка» нямецкага апытання была якраз у тым, што пацвердзілася: «адкрыта не падтрымліваць», г. зн. удзельнічаць у тых ці іншых формах пратэсту, была гатовая меншасць, кожны сёмы (нагадаю, ідзецца пра найбольш актыўную частку насельніцтва – гараджанаў ва ўзросце ад 16 да 64; мяркую, пасля 64 гадоў доля ахвотных пратэставаць надалей зніжаецца). Рэшта нязгодных схілялася да «паказу дулі ў кішэні», што збліжала 2020-ы з 2015-м, 2010-м…

Прыйшла інфа ад Белстату, што за мінулы год насельніцтва Беларусі зменшылася на 60,6 тыс. чалавек – гэта на 40-42 тыс. болей, чым звычайныя гадавыя страты. Міністэрства аховы здароўя паведамляла ў апошні дзень 2020 г., што ў Беларусі памерлі «1424 пацыенты з выяўленай каранавіруснай інфекцыяй». Астатнія дзясяткі тысяч, відаць, прыбраў каранапсіхоз… Жартую па-чорнаму, а што застаецца?..

Натрапіў на чарговае прапагандонства:

Мілыя ўрывачкі адсюль

Бачыў рознае, але тут крыху здзівіўся. Чаму топ-менеджэрка буйной фірмы, зарэгістраванай у Рэчыцкім раёне Гомельскай вобласці, узялася разважаць пра бел-чырвона-белы рух, COVID-19 i Захад? Пашукаў адказ – і, здаецца, знайшоў… Увесь 2020 г. «Дэльту» сатрасалі канфлікты паміж акцыянерамі – разбіраў іх ажно Вярхоўны суд. Цяпер, пасля раптоўнага сыходу заснавальніка і гендырэктара Мікалая Чарнашэя (16.09.1951 – 05.03.2021), ідзе вайна за спадчыну, і камусьці закарцела праз «галоўную газету» паказаць, хто ў хаце гаспадар.

Праўда, кпіны з «хвалёнай еўрапейскай сістэмы аховы здароўя», ды яшчэ ад чалавека з прозвішчам Чарнашэй, глядзяцца даволі цынічна. Рэч у тым, што кіраўнік фірмы памёр пасля ўдзелу ў лютаўскім «Усебеларускім народным сходзе» – як мяркуюць, ад ускладненняў COVID-19. З іншага боку, «СБ» і не на такоўскае здольная. Хай родзічы Мікалая Сяргеевіча – каторым спачуваю, хоць яго бізнэс абапіраўся на дзіўныя схемы – самі высвятляюць адносіны міжсобку і з «органам адміністрацыі прэзідэнта».

Балюча ад таго, што згасла «блукаючая зорка» – акцёрка, спявачка Бэла Шпінер. Яе прозвішча звязваюць з несамавітым серыялам «Мухтар», але для мяне куды цікавейшы быў яе ўдзел у гумарным спектаклі «Паліто з Бабруйска».

Бэле Шпінер, дачцэ Міхала (05.08.1976, Асіповічы – 07.04.2021, Мінск), не споўнілася і 45. Вечная памяць!

Вольф Рубінчык, г. Мінск

10.04.2021

wrubinchyk[at]gmail.com

Апубiкавана 11.04.2021 00:17

Менахем Йеошуа (Евгений) Паперно. Чувство корня (1)

Решив написать эту статью, я задумался над распространенной метафорой, сравнивающей родственные взаимосвязи с деревьями. По этой логике получается, что, если выкопать корень, растение погибнет, а значит, генеалогией заниматься и вовсе не стоит. И тут мне пришло в голову, что это взгляд снаружи, взгляд ученого-исследователя, который откапывая артефакты раскладывает их по музейным полочкам, некоторые обрабатывает формалином. Можно зажать нос, избегая резкого запаха (или благодаря ковиду его не учуять вовсе), посмотреть с интересом «консервированное» прошлое. Но строго говоря, это смерть, могила…

Растущие деревья, их стволы и ветви никогда не видели своих корней. Однако именно от них идет питание и жизнь. Как и в мире ботаники, в родственных отношениях такая связь непрерывна и безусловна, и вопрос лишь в ее осознании конкретным человеком. Мне кажется уместным назвать это чувством корня.

Впервые в мой дискурс данную тему, примерно в 1986 г. внес троюродный брат моей мамы, к юбилею их общего дяди, нарисовавший первое виденное мной генеалогическое древо. Мне это показалось захватывающим – возможно потому, что речь шла про неугасающую связь с давно ушедшими эпохами через своих собственных предков.

По мере взросления, уже в начале 1990-х начал опрашивать живых родственников и, в первую очередь, родителей моей мамы. Благодаря этой работе, благодаря составлению «протоколов их допроса» удалось сохранить множество сведений, которые иначе сегодня были бы невосполнимо утрачены. Оглядываясь назад, уже как опытный исследователь, каждый раз осознаю, насколько фиксация сохранившихся в семье сведений способна облегчить дальнейшую работу, избавить от долгих и трудных поисков того, что, как потом иногда оказывается, было все это время известно кому-то из близких.

Искания носили фронтальный характер: меня интересовали все без исключения линии моих предков. И по наименее изученным из них усилий приходилось прикладывать значительно больше.

С начала 2000-х, уже имея высшее юридическое образование, я решил применить инструментарий полученных знаний для дальнейших изысканий. Весь спектр направлений такой работы я разделил на две части: отысканием следов последних поколений в московских архивах, на кладбищах (тогда еще не оцифрованных), перепиской с разными родственниками и ведомствами я занялся лично, а исследование более глубоких корней доверил профессиональным генеалогам, от которых в результате почерпнул обширные знания в этой сфере, значительно повысившие мою собственную квалификацию.

Все это знаменовало мою своего рода персональную «неолитическую революцию», переход от присваивающего труда к производящему: из получателя генеалогических данных я превратился в обладателя уникальных сведений по собственной родословной, которыми с радостью делюсь с интересующимися, в специалиста, владеющего эффективной методологией раскапывания семейной истории как для абстрактного интереса, так и для решения конкретных практических задач: подтверждения еврейства, получения наследства, истребования имущества из чужого владения. Профессиональная помощь адвоката в таких делах тем более успешна, что генеалогия много лет остается моей подлинной страстью.

Не знаю как там с законами диалектики, но по мере «раскапывания» своей родословной, можно столкнуться с другим исследователем, «копающим» с другой стороны. И это может привести к неожиданным открытиям и настоящим прорывам. В этом смысле самая яркая история для меня связана с попавшей в мои руки книгой одного австралийского родственника по одной из линий, разом обогатившее мое древо на несколько сотен человек.

В современную эпоху, когда невообразимо расширились возможности поиска через различные электронные ресурсы, у многих людей вокруг с новой силой возрос интерес к своему родословию, обострилось упомянутое «чувство корня». И это прекрасно. Буду очень рад, если пройденный мной путь вдохновит кого-нибудь на аналогичные свершения, а описываемые мной механизмы окажутся применимы в чьих-то практических исследованиях.

Продолжение следует.

Опубликовано 08.04.2021 14:13

Незнакомый Израиль. Махтеш а-Катан. Ущелье Гов

Пишет yeolka1 (

yeolka1)
2021–03–29 08:24:00

Путешествуя по Намибии, любуясь красотами пустынь Намиб и Калахари, приходя в восторг от миллионолетнего возраста всех этих геологических образований, я вдруг четко поняла – а ведь наши израильские пустыни гораздо интереснее, красочнее, древнее, разнообразнее, а главное – не нужно никуда лететь за тысячи километров, и здесь куча интересных и необычных мест и геологических формаций расположены не в сотнях и тысячах километрах переезда друг от друга, а совсем рядом – часто в пределах дневного пешего перехода. Потому весной прошлого года мы собирались усиленно путешествовать по югу Израиля, но по причинам, от нас не зависящим, но накрывшим весь мир, пришлось отложить этот проект на год.

Вот так получилось, что весь этот март мы ездили в разные части наших пустынь, делая упор на махтешим, которые есть только в Израиле и на Синае, и всевозможные удивительные трещины.

Началось все 6 марта. Махтеш а-Катан ( Малый Махтеш). Северо-восточный Негев.
Отправились в поход с наружного склона махтеша вверх по ущелью сезонного ручья Гов (вади Гов).

Наружный край малого махтеша на подъездах с востока с 227 дороги. Эта волнистая линия с наклонными “плавниками” скальных плит – визитная карточка любого махтеша.
1

Паркуемся на нижней стоянке перед закрытой сейчас серпантинной частью дороги 227, карабкающейся на самый верх малого махтеша.
2

Вдали на юге – посреди равнины Цин (мишор Цин) правильным конусом возвышается гора Цин.
3

Закрытый (с обеих сторон засыпан валом земли) серпантин дороги уползает наверх. Здесь справа виден справа “плавник”, по которым наглядно понятно, как махтешим образовались. Но об этом мы поговорим потом отдельно.
4

А пока мы отправляемся налево от дороги по указателям Маале Акрабим, Вади Гов.
4

Синяя разметка на Маале Акрабим (по древней римской дороге) уводит левее. Мы же сворачиваем направо на зеленую разметку – в ущелье Гов.
Название ручья происходит от его арабского названия: Вади аль-Джуф. Арабское название означает «река, которая проникает глубоко» (в чрево земли или бездну) или «сухая река» в глубоком каньоне, который создала река.
5

А практически сразу же идти становится весело.
6

И интересно.
7

Интересно идти не только из-за множества веревок, скоб и лестниц на этом маршруте, но и из-за сногсшибательных видов самого каньона, которые открываются за каждым новым поворотом.
8

Вот, например, такой козырек висит над ущельем, защищая нас от солнца.
9

И снова веревки.
10

И скобы.
11

Какой-то ящер выглядывает из скалы.
12

Ущелье все сложено из разных пород, разных цветов и фактуры.
13

Одновременно нужно смотреть вперед и вверх, вниз под ноги, назад – для фотографирующего, а ещё по сторонам – очень уж стены интересные.
14

Как булка с изюмом. Кто их сюда понавтыкал?
15

Представляю, как должно быть интересно геологам.
16

В какие-то моменты ущелье расширяется.
17

О, да тут у нас “игровая площадка гигантов“! И денег никто за это не берет. Только добраться сюда непросто.
18

Ну, вот как этот блок так аккуратненько вывалился, образовав абсолютно ровный портал с барельефом поверху?
19

– А у вас здесь горизонт завален!
В махтешим такой профиль – совершенно нормальное явление. На спуске по вади Акрабим мы увидим этих диагоналей ещё больше.
20

Завалы камней, слоистые породы… Ущелье ведет нас все выше вверх.
21

Иногда идем по руслу, порой тропа огибает гевим (дыры, выбитые в русле сезонными водопадами) поверху.
22

Каменный орел.
23

А здесь – небольшой театр с сиденьями- ступенями.
24

А вот это мне нравится больше всего – словно стены из кирпича увешаны горшками с цветами (как где-то на узких улочках Андалусии).
25

Метку видите – там проходит тропа.
26

Я не большой любитель лезть по таким уступчикам.
27

Потому что всегда вижу, куда можно упасть. Но выбора нет.
28

Уффф… Проползла.
29

Тропа снова спускается в русло.
30

Фактурные стены с цветами – со всех сторон.
31

И снова вылазим наверх по скобам.
32

А тут резной каменный занавес свисает.
33

Вот так интересно мы шли-шли.
34

И пришли в тупик – впереди огромный завал и высоченный водопад. А где-то там поверху проходит тропа, соединяющая ущелье Гов и Маале Акрабим.
35

А наша зеленая тропа поворачивает направо и начинает карабкаться наверх через завалы камней.
36

Вот такие плюхи явно вулканического происхождения периодически встречаются во всех махтешим.
37

Подъем крутой. Спускаться здесь хуже, чем лезть наверх.
38

Вот оттуда, из дыры слева мы вылезли на полочку, а впереди видна черная тропа над обрывом, приходящая от Маале Акрабим. Многие так идут круговой маршрут.
39

Уходим ещё выше по зеленой тропе. Морской лук (хацав) растущий на голых камнях, поражает всякий раз. Скоро листья его сначала пожелтеют, потом пожухнут и рассыплются в прах, а в горячем сентябре после обжигающего лета он вдруг зацветет.
40

Чуть в стороне от тропы натыкаемся то ли на родничок, то ли на дождевую воду, просочившуюся сквозь камни и ещё не успевшую высохнуть.
41

Выходим с зеленой тропы на пересечение с дорогой 227 в верхней её части в точке “мивца Арава“. Внизу – равнина Цин и гора Цин. Вот этот участок маршрута мы уже прошли.
42

Почему-то почти все туристы, выйдя к дороге, начинают подниматься наверх к началу вади Акрабим по дороге до ночной стоянки Мицпе а-Махтеш, а только потом оттуда спускаются в ущелье Акрабим (5.5 километров получается, между прочим).
Но если вы посмотрите по карте, то между точками напрямик всего-то километра два, если не меньше – тропа, правда, там не обозначена. Но нам не впервой – идем по азимуту.
А дальше мы будем спускаться вниз по вади Акрабим. ( Малый Махтеш). Северо-восточный Негев.
Отправились в поход с наружного склона махтеша вверх по ущелью сезонного ручья Гов (вади Гов).

Опубликовано 30.03.2021 16:41

Белорусский «айтишник» в Израиле

«Сначала эйфория, потом «снимаешь розовые очки». Белорус — о переезде в Израиль

23 марта 2021 в 18:01
Ксения Терешкова / 42.TUT.BY

«Здесь есть правило: никогда не груби официанту, потому что это твой будущий работодатель. У каждого есть стартап», — говорит про Израиль уроженец Минска Егор Стронгин. Белорус переехал в Тель-Авив в 2014-м, начинал с работы в небольшом стартапе и дорос до хорошей должности в Dynamic Yield — компании, которую купил McDonald’s. О жизни в Израиле, опыте работы в ИТ, разнице между белорусами и израильтянами и том, почему иногда личные качества важнее профессиональных, разработчик рассказал в интервью 42.TUT.BY.

Фото: из личного архива Егора Стронгина — Снимок Егора на выставке в Эдинбурге, Шотландия. Фото из личного архива Егора Стронгина

«У нас антисемитизм не по какой-то конкретной причине, а по традиции»

Егор Стронгин родился и вырос в Минске. Еще в школе он загорелся программированием, но родители видели парня в медицине. Поэтому Егор поступил в БНТУ на специальность «Биотехнические и медицинские аппараты и системы».

Но парень все равно не отказался от мысли об ИТ — так, на третьем курсе он стал программировать для деканата, даже написал программу автоматической печати справок для студентов. Параллельно работал в Центре детской онкологии, гематологии и иммунологии в Боровлянах, участвовал в разработке программы «Журнал операций», которая собирала и анализировала данные по всем операциям в больнице. Конечно, трудиться на двух работах в дополнение к учебе было нелегко, появились «хвосты», но, к счастью, студенту позволили перейти на свободное посещение.

После университета Егор трудился менеджером в представительстве немецкой медицинской компании, вел различную документацию по медицинским препаратам, написал и администрировал сайт. Платили ему немного — но зато в евро, что было важно во время очередного «финансового кризиса» в Беларуси.

— Не могу сказать, что эта работа приносила мне удовольствие. Получал копейки, ездил на стареньком Volkswagen моего года рождения. Но зато в этой компании я познакомился с будущей женой, которая однажды пришла в офис распечатать реферат у знакомой. Я сделал ей предложение на третий день знакомства! Ее мама была в шоке: кто женится через три дня? Но мы в браке больше десяти лет — и счастливы, — улыбается Егор.

В 2012 году буквально за один день парень решил: надо заниматься тем, что ты любишь, а не тем, что приходится, и ушел с работы.

— Открыл ИП и нашел первого клиента — знакомого, которому нужен был веб-сайт, — вспоминает он. — У меня за плечами не было ни курсов, ни сертификатов, всему учился по ходу работы. Деньги платили небольшие, но я был счастлив, что занимаюсь любимым делом, даже физически стал лучше себя чувствовать. В это время жена меня фактически содержала. Но мы решились на это ради будущего.

Через год Егор устроился в белорусский филиал российской компании «Телеконтакт», где его за несколько месяцев «подтянули» до среднего уровня программирования. Айтишник стал больше зарабатывать, семья купила машину поновее, сняла четырехкомнатную квартиру. Казалось, жизнь вошла в привычную колею — и тут брат Егора решил переехать в Израиль.

— Мы с женой подумали, что нам нечего терять, и мы тоже поедем — ведь всегда можно вернуться. Но за две недели до переезда брата взяли работать в «Яндекс» в Москву, так что в итоге в 2014-м уехали мы одни, — говорит Егор. — Я даже не знал, что у меня еврейские корни. Из-за того, что в 1990-е был очень сильный антисемитизм, отец не рассказывал о своем происхождении. Родители опасались, что в школе надо мной бы постоянно издевались. Даже когда уезжал, одна знакомая сказала: «Вообще-то жидов не очень люблю». Спрашиваю: «Почему?», а она отвечает: «Не знаю, родители так с детства говорили». У нас антисемитизм не по какой-то конкретной причине, а по традиции.

До переезда разработчик был в Тель-Авиве только в командировке и до конца не понимал, что это за страна.

— Тогда было можно взять 40 килограммов на человека. Мы купили большие тряпичные сумки, сложили вещи и полетели, — вспоминает айтишник. — В аэропорту по прибытии нам выдали израильские паспорта, около 2000 долларов в эквиваленте на семью, документы для открытия медицинской страховки и счета в банке. Государство оплатило и такси из аэропорта до места проживания.

Первый час в Израиле – оформление документов в аэропорту 29 августа 2014 года. Фото: из личного архива Егора Стронгина — Первый час в Израиле — оформление документов в аэропорту 29 августа 2014 года. Фото из личного архива Егора Стронгина

Для репатриантов правительство выделяет жилье. Так семья оказалась в маленькой квартире в Раанане — пригороде Тель-Авива. Чистый и красивый, но очень дорогой и религиозный город — «с вечера пятницы и до вечера субботы все было закрыто». Месячная аренда обходилась в районе 250 долларов — «для Израиля это почти бесплатно».

— Вся квартира — это кухня, санузел и единственная комната — по площади примерно 15−20 квадратных метров. Все жуткое, старое, в плесени. Я говорил жене: «Юля, а что мы только что сделали?» Переезд — это резкое падение уровня жизни. Живешь в комфортной квартире, каждый день можешь позволить себе ходить в ресторан, встречаешься с друзьями… И вдруг практически начинаешь все сначала.

У нас было очень мало денег — около 10 тысяч долларов. Для Израиля это ничто. Но жилье и денежные выплаты от государства (около 1000 долларов в месяц) делают переезд возможным, и полгода тебя бесплатно учат языку.

«Директор сказал: «Вот твой стол, чтобы в воскресенье был в офисе»

Иврит пара начала учить еще в Минске и прилетела в Израиль уже с базовым уровнем языка.

— В Израиле начали посещать школу иврита — ульпан. Занятия проходили с 8.00 до 13.00. Я всю жизнь был троечником, а тут меня вернули за парту, откуда я всегда хотел сбежать. Начал ныть жене, что больше не хочу ходить на занятия. На тот момент я буквально год назад поменял свою жизнь, стал программистом, и мне все нравилось — а тут отказался от того, что приносило удовольствие, — честно рассказывает разработчик.

Через месяц «без иврита, со школьным английским на уровне «London is the capital of Great Britain» и чистым опытом в ИТ-компании всего в один год Егор начал искать работу. Чтобы продать себя побыстрее, поставил низкую цену. Но и эта сумма «превышала минскую зарплату раза в четыре».

— Вскоре мне позвонил крупный инвестор и пригласил в стартап. Компания занимала одну маленькую комнату квадратов в десять. В ней работало четыре человека, и спинки стульев терлись друг о друга. У меня уже было предложение от другого стартапа, но директор ничего не хотел слышать. Такой наглости я раньше не видел. Он сказал: «Вот твой стол, чтобы в воскресенье был в офисе». Так «насильно» меня взяли в компанию, которая писала игру для фотографов.

Речь идет про стартап GuruShots, разработавший онлайн-игру для фотолюбителей, — на тот момент он был в зачаточном состоянии.

На первой работе в GuruShots был очень маленький офис и свой ноутбук, но потом стартап вырос и переехал. Фото: из личного архива Егора Стронгина — На первой работе в GuruShots был очень маленький офис и свой ноутбук, но потом стартап вырос и переехал. Фото из личного архива Егора Стронгина

Егора вначале взяли на Backend — писать на PHP, но вскоре ему пришлось начать изучать JavaScript: из стартапа уволился Frontend-разработчик, а другого найти не могли, так как «местные не пойдут в такой офис» — с маленькой зарплатой и без «плюшек». К счастью, Егору помогли ребята из его первой белорусской фирмы — «подтаскивали» его по скайпу. «Я даже платил им за консультации по часам как репетиторам», — добавляет айтишник.

«Я излечился от рака полностью. Мог остаться немым, но живу обычной жизнью»

К сожалению, через несколько лет после переезда Егору пришлось перенести еще одно испытание — онкологию. В 2017-м у мужчины на шее появилось уплотнение.

— Еще до переезда у меня были подозрения на рак легких. Постоянно болел зимой, наши врачи видели на флюорографии затемнения в легких и предполагали такой диагноз. Сделали мне около семи снимков за год и радиоактивное исследование в Боровлянах, даже предлагали вскрывать грудную клетку. Но до этого не дошло, — рассказывает айтишник. — Через три года работы в GuruShots у меня обнаружили рак щитовидной железы с метастазами на третьей стадии. Нужно было делать операцию, поэтому я обрадовался, что оказался в Израиле. Помню, местные врачи открыли карту поражений после аварии на ЧАЭС и сказали указать место, где я родился, после чего сказали: «Ну, все понятно».

К счастью, знакомые Егора нашли ему хорошего частного врача.

— Этот крутой профессор заверил: «Да я даже с закрытыми глазами это сделаю». Рак на третьей стадии оперировали один врач и медсестра. Сказали, что я родился в рубашке — я излечился от рака полностью. Мог остаться немым, но живу обычной жизнью. Инвалидность мне сняли через два года.

Это была частная операция, но страховка все покрыла. Более того — Егора не уволили, не отправили на больничный или в отпуск, а продолжили платить зарплату и дали после операции 3000 долларов.

— Сказали: «Ты там страдаешь, ну купи себе что-нибудь приятное! Порадуйся!» И это не богатые люди, а маленькая фирма, где спинки стульев трутся друг о друга, — вспоминает Егор. — Здесь очень важны семейные ценности. Тебя не выбрасывают на улицу, если что-то случилось. Допустим, если женщина беременна, все счастливы — беременных приглашают на интервью, нанимают на работу и повышают в должности перед родами.

К слову, в Израиле запрещено спрашивать про детей, беременность, возраст, статус и так далее. Здесь по закону тебя должны оценивать только как специалиста, который будет выполнять определенные функции. Если тебя спросят о семейном статусе, ты можешь подать в суд и получить компенсацию.

Это не гостиничный номер, как вы могли подумать, а платное послеродовое отделение в больнице Ихилов. У пары были естественные совместные роды без врачей. Фото: из личного архива Егора Стронгина

— В Израиле классная медицина. Ты платишь за страховку из своей зарплаты. Но, что бы ни случилось, государство тебя вытащит. Здесь существует страховка от потери работоспособности. То есть если я смогу доказать, что больше не смогу быть программистом из-за болезни или травмы, мне до конца жизни будут выплачивать мою зарплату.

Пенсия копится не из «чистых», а из «грязных» денег. Может дойти до того, что твоя пенсия будет равна зарплате. В случае смерти ее станут получать жена или дети. Пенсия — твой счет, твои деньги. Ты сам выбираешь фонд, который будет инвестировать твою пенсию. Ее можно снять до пенсионного возраста, заплатив подоходный налог. Многие, рискуя своим будущим, обналичивают деньги и покупают жилье.

В Израиле практически нет бездомных. Государство сделает все, чтобы ты заработал какие-то деньги. Здесь тебя не бросят на улице, существуют специальные фонды, которые помогают вытащить людей из нищеты.

И, конечно, стоит отметить нынешнюю вакцинацию: по словам Егора, в Израиле привита уже практически половина населения, выздоровело более 800 тысяч, и те, кто получил вакцину или перенес заболевание, являются обладателями «зеленого паспорта», с которым можно посещать людные места — от тренажерных залов до свадеб.

«Ночью пришло сообщение: «Поздравляю! Теперь вы сотрудник McDonald’s»

Через четыре с половиной года работы, добравшись до должности Head of Frontend, Егор решил, что пора переходить в более крупную фирму. Рассудил так: чем больше компания, тем больше возможностей.

— В 2019-м устроился в качестве Senior Web Developer в Dynamic Yield — компанию, которая занимается персонализацией данных. Через 28 дней произошло невероятное событие: ее за 300 миллионов долларов купил McDonald’s. Это приобретение стало крупнейшим для гиганта фаст-фуда за почти два десятилетия. Американская корпорация стала единственным владельцем, но Dynamic Yield сохранила определенную самостоятельность.

Ночью пришло сообщение: «Поздравляю! Теперь вы сотрудник McDonald’s». Корпорация, как оказалось, имеет отличную ИТ-базу. У нее больше 700 программистов по всему миру. В коронавирус это нас спасло, потому что McDonald’s никого не увольнял.

Сейчас я Frontend Expert и отвечаю за архитектуру JavaScript проектов компании, делаю Code Review и обучаю сотрудников. У нас классный офис в Тель-Авиве, но с апреля 2020-го работаем удаленно — нам выдали все необходимое оборудование. Мы с женой специально поменяли квартиру — взяли плюс еще одну комнату, чтобы у нас был полноценный домашний офис.

Офис Dynamic Yield. Фото: из личного архива Егора Стронгина — Офис Dynamic Yield. Фото из личного архива Егора Стронгина

Жена Егора тоже работает — она окончила университет по специальности «экономист»: работала репетитором по математике, главным бухгалтером, тестировщиком, была директором стартапа и бизнес-аналитиком в 1С. В Израиле сама каждый день по 8−9 часов в день учила программирование и через год без проблем нашла работу. Сейчас она возглавляет отдел разработки в крупной новостной компании.

«В компании, где я работал, была даже доля инвестиционного фонда Романа Абрамовича»

ИТ-сферу в Израиле называют high tech («хай-тек»). По словам разработчика, практически вся ИТ-активность приходится на три города: Тель-Авив, Герцлию и Хайфу.

Самый крупный центр — Тель-Авив. Практически все большие компании сосредоточены в Герцлии — у моря расположен целый район «хай-тека»: там находятся офисы Apple, Microsoft, Google, IBM, «Яндекс» и других корпораций. В этой стране также много средних и мелких ИТ-фирм — израильтяне даже называют себя нацией стартапов.

— В Израиле есть правило: никогда не груби официанту, потому что это твой будущий работодатель, — шутит Егор. — У каждого есть стартап. Здесь мыслят по-другому.

Как начинает работать стартап в Беларуси? Выбирают лучшие кадры, прорабатывают архитектуру — все должно быть идеально — подходят ко всему гиперответственно. А в бизнесе важна скорость. В Тель-Авиве важно быстро написать проект, продать его и думать над следующим.

Условный официант может написать демоверсию и получить за нее миллион долларов! Не надо годами сидеть над тем, что не получается, пробуй что-то новое. Здесь люди очень смелые. Подойди к любому на улице, спроси: «Ты хочешь быть директором стартапа?», и он скажет: «Конечно хочу». Подойди в Беларуси, и тебе ответят: «Нет, это надо долго учиться, много знать, я не справлюсь».

В офисе можно работать с собаками. Фото: из личного архива Егора Стронгина — В офисе можно работать с собаками. Фото из личного архива Егора Стронгина

На митинге в офисе. Фото: из личного архива Егора Стронгина — На собрании в офисе. Фото из личного архива Егора Стронгина

Егор рассказывает, что государственной поддержки стартапов нет, зато в этой стране много инвесторов.

— За счет надежной репутации Израиля они готовы вкладывать деньги в стартапы. Спрос на инновации такой, что зачастую крупных и средних компаний не хватает, и бизнес-ангелы идут даже в мелкие. Предпринимателям невыгодно держать деньги в банках — проценты очень маленькие — выгоднее рискнуть и вложить в стартап.

Есть и местные, и иностранные (в основном американские и китайские) инвесторы. Как оказалось, в компании GuruShots, где я работал, была даже доля инвестиционного фонда Романа Абрамовича.

В Израиле прогрессивный подоходный налог: чем больше зарабатываешь, тем больше платишь.

— Налоги бешеные. Надо мыслить так: почти половину своего дохода ты отдаешь государству. Когда продают стартап — треть суммы уходит в бюджет, как будто государство является совладельцем. Поэтому экономика страны растет так быстро.

Егор говорит, что самые высокие зарплаты в Тель-Авиве, потом идет Герцлия. В стартапах небольшие деньги, но зато ты получаешь долю в компании — если ее продадут, получишь свою часть.

— Из-за прогрессивного налога бывают ситуации, когда тебе неинтересно зарабатывать больше. «Чистыми» ты получишь наравне с теми, у кого зарплата меньше, — добавляет собеседник. — В крупных компаниях сразу говорят, насколько они готовы повышать зарплату в год. В маленьких популярно пользоваться трюком оффера: идешь на собеседование в другую компанию, приносишь оттуда предложение о найме своему начальнику и говоришь: «Вот сколько я стою!» И ему приходится идти на уступки или расставаться с сотрудником.

«Нехватка кадров в ИТ катастрофическая. Если приехать в Израиль с опытом в программировании, то тебя оторвут с руками»

Тель-Авив. Фото: из личного архива Егора Стронгина — Тель-Авив. Фото из личного архива Егора Стронгина

По мнению Егора, в Израиле уровень знаний программистов гораздо ниже, чем в Беларуси. После полугодовых курсов — зарплаты, которые в нашей стране «крутому сеньору даже не снились».

— Здесь вся страна на ты, и людей берут по личным качествам. Есть такое понятие — «пожениться». На собеседовании вы должны «пожениться» с будущим работодателем. Люди подходят ко всему душевнее, им важно, какой ты человек. А если ты чего-то не знаешь, то тебя всему научат. Если увидят потенциал, то возьмут. Это больше азиатский принцип.

Рынок специалистов очень низкий: «сеньоров» почти нет, «мидлов» мало. Есть люди, которые не слишком близки к программированию. В Беларуси этот человек был бы профнепригоден, а здесь после курсов можно устроиться на 4000 долларов «грязными». Людей после университетов мало, обучение платное.

Нехватка кадров в ИТ катастрофическая. Если приехать в Израиль с опытом в программировании, то тебя оторвут с руками. Мы в свою компанию до сих пор не можем найти технического лидера. Но на «удаленку» не берем.

Возможностей для поиска работы много: LinkedIn, специальные сайты, HR-агентства. Очень популярен сайт runner.co.il. Загружаешь туда резюме, его получают все агентства — и твой телефон начинает разрываться.

Конечно, всегда сложно найти первое место работы, но потом уже будет легче. Поэтому рекомендую поставить цену ниже рыночной, получить опыт. Если вы хороши в программировании, то вас возьмут даже без особого знания языков. Говори как угодно, лишь бы тебя поняли. Я вот до сих пор не выучил иврит. Мой английский — на уровне Present Simple. Мне иногда говорят: «Егор, ты говоришь, как Борат из фильма». Что поделать: мне даются только языки программирования.

«Они удивляются белорусам, у которых к 35 годам уже 15 лет стажа. В Беларуси очень жесткий подход к кадрам»

Север Израиля очень зеленый. Фото: из личного архива Егора Стронгина — Север Израиля очень зеленый. Фот из личного архива Егора Стронгина

Поначалу было много непривычного. Например, Егора впечатлило, что в Израиле человек считается взрослым только после 30 лет.

— До этого возраста местные много путешествуют, пробуют себя в разных сферах, и только потом задумываются о карьере. Они удивляются белорусам, у которых к 35 годам уже 15 лет стажа.

В Беларуси очень жесткий подход к кадрам: если у людей конфликт на работе — это их личная проблема, люди по-настоящему обижаются друг на друга. Здесь вы с начальником можете орать друг на друга, потом он смотрит на часы — пришло время обеда — и говорит: «Пошли кофе пить». Все, конфликт окончен.

В Израиле все на ты. Здесь нет разницы между директором-миллионером и уборщицей. Они могут вместе пить кофе, дружить и встречаться за пивом после работы. Дресс-кода нет вообще. Директор крупной компании может ходить в сандалиях на босу ногу, шортах и майке. Здесь никто не гладит одежду — это трата времени. Сушить голову — тоже ерунда. Моешь утром голову, едешь на работу с мокрыми волосами, по дороге они высыхают. Белорусы не могут пойти «в люди» с пятном на майке, а израильтяне могут.

До переезда в Израиль Егор путешествовал мало. Но теперь все изменилось благодаря доступности лоукостеров.

— По площади Израиль меньше Могилевской области. Ты очень быстро объезжаешь всю страну. Поэтому израильтяне много путешествуют по миру. До коронавируса и рождения ребенка мы летали по два раза в месяц. Могли на выходные слетать попить кофе в Будапеште или поужинать в Париже. Билет в Европу у нас может стоить 50 долларов — здесь в кафе дороже сходить.

После прочтения этого текста может сложиться впечатление, что по приезде в Израиль все сложится само собой. Но, конечно, не все так просто. По словам Егора, у человека в эмиграции бывает несколько этапов осмысления новой реальности. Сначала эйфория — классная погода, жарко, море. Потом «снимаешь розовые очки» — все дорого, надо снимать жилье, платить по счетам, адаптироваться, искать работу. Дальше могут ухудшиться отношения в семье: переезд — большое испытание. Однако если это все преодолеть, то дальше станет легче.

— В чем-то мы потеряли: у нас нет своей квартиры. Аренда хорошей квартиры в Тель-Авиве обходится в 2100 долларов в месяц. У нас нет своей машины — но если ты живешь в Тель-Авиве, то она тебе не нужна. В Израиле развит общественный транспорт: поезд, автобусы. Можно взять такси, а для путешествий по стране — арендную машину.

Многие продукты стоят дешевле, чем в Беларуси. Когда мы последний раз были на родине, сильно удивились ценам в магазинах. Ну и в местном ИТ очень много бонусов: например, на еду компания выделяет мне 250 долларов в месяц.

Погода прекрасная! Голубое небо, солнце — ты заряжаешься позитивом и улыбаешься. Люди здесь неагрессивные. Те, кто приезжает, удивляется, что дети не дерутся, не отбирают друг у друга игрушки. Это что, какие-то особенные дети? Нет, обычные!

Когда-то здесь было страшно: обстрелы, теракты… Но сейчас в Израиле одна из самых сильных армий в мире. У нас все население боеспособно, в каждом доме есть бомбоубежище. Служить в армии престижно. В боевые войска конкурс! Люди подают в суды, если их не берут в определенную часть. Во всех резюме указано подразделение, в котором ты служил. И есть альтернативная служба — учить новых репатриантов ивриту, разрабатывать код для армии, смотреть на снимки из космоса, писать сайт учета продуктов в столовой, помогать старикам.

В армии каждый месяц платят стипендию, и по окончанию службы ты получаешь разовую выплату 6−12 тысяч долларов. Сумма зависит от вида войск.

Я переехал в Израиль и не разочаровался. Все трудности уже решены, мы привыкли к местному менталитету и традициям. Научились ходить на работу по воскресеньям, а по пятницам отдыхать. Переезд — самое большое испытание в жизни, очень трудное решение. Но не нужно бояться менять свою жизнь и пробовать что-то новое — ведь жизнь одна.

От ред. belisrael

Присылайте свои истории репатриации в Израиль и эмиграции в др. страны, а также выскажитесь по данной публикации.

Опубликовано 23.03.2021 21:37

О евреях и не только. Беседа с Тамарой Вершицкой из Новогрудка

«Знакомый еврей из США прочёл о новом кафе в Новогрудке. И написал, что должен сюда приехать»

Семён Печенко, «Салідарнасць», 16.03.2021

Краевед Тамара Вершицкая рассказала «Салідарнасці», может ли Новогрудчина привлечь тысячи туристов.

Тамара Вершицкая, фото со страницы в фейсбуке

Тамара Вершицкая — сотрудница Новогрудского краеведческого музея, создательница Музея еврейского сопротивления, краевед. В апреле с ней и с её коллегой Галиной Ковальчук не будет продолжен трудовой контракт. По её мнению, причиной стали музейные экскурсии по городу, которые проходили по воскресеньям и вызвали повышенный интерес «силовиков».

— За то, что мы не исполняем приказы вроде – выгнать из музея людей, которые пришли посмотреть фильм или на экскурсию… Терпение их дошло до последнего. Сейчас они избавляются от людей, которые их не боятся. Я знаю за что, потому что я не прогибаюсь, — поделилась мыслями о возможных причинах уволения в комментарии для «Радыё Свабода» сотрудница музея.

Для начала Тамара Вершицкая рассказала «Салiдарнасцi», чем древний Новогрудок уникален не только для Беларуси, но и для наших соседей.

— Если посмотреть от начала, историческим моментом для Новогрудка были ХІ-ХІІ века. Он взлетает экономически, делается объединяющими центром для окрестных земель. Здесь состоялась коронация Миндовга. Город привлекает внимание своим богатством, политическим статусом.

И вдруг всё кончилось. Виноваты, как всегда, руководители. Что делает Миндовг, чтобы получить корону? Он отдаёт всё, чем владел, Риму через Ливонский орден.

Фото: Антон Сурапин

Но прежняя слава Новогрудка не исчезла бесследно, объясняет краевед. Более того, то наследие на протяжении следующих веков продолжало влиять на судьбу города:

— Однажды заявив о себе, город продолжал находиться в поле зрения великих князей. Он всегда принадлежал великим князям, им никто никогда не владел частным образом.

Князь Витовт запустил процесс перестройки новогрудского замка, который растянулся до конца XVI в. Город уже не имел прежнего политического значения, но здесь проходили заседания Главного Трибунала ВКЛ, вальные соймы и местные соймики, кипела общественная и культурная жизнь.

Войны XVII-XVIII веков превратили Новогрудок и его окрестности в «медвежий угол Литвы». Очередной взлёт произошёл во время нахождения города в составе ІІ Речи Посполитой, в советские времена здесь долгое время не было даже собственного краеведческого музея.

О роли Адама Мицкевича

Новогрудчина времён автора «Пана Тадеуша» была уникальна благодаря концентрации шляхетских родов, которые тут жили.

— Шляхта — носитель культуры. Здесь, на Новогрудчине, она объединяла западную и местную культуры.

Адам Мицкевич понял эту землю, людей, которые здесь жили. По Чеславу Милошу, в «Пане Тадеуше» Мицкевич создал образ чистого, очень искреннего бытия на земле. Мицкевич тем и велик, что понял ценность этой земли благодаря людям, бывшим искренними.

По словам Вершицкой, большую роль в развитии края сыграли местные просветители и меценаты, что имело продолжение в ХХ в.

— Люди стремились к образованию, в Новогрудке возникает белорусская гимназия. И образование белорусов поддерживают евреи, среди которых никогда не было неграмотных людей. Они делили с белорусами своё здание.

Исследовательница Новогрудчины приводит интересный факт: феномен приязненных взаимоотношений местных жителей и еврейской общины последний председатель юденрата в новогрудском гетто Даниэль Осташинский после войны связал с личностью Мицкевича: «Все евреи, родившиеся в Новогрудке и образованные (подобном мне), в частности молодёжь, видели в этом городе часть Эрец Исраэль [Земли Израиля] <…> Я с уверенностью могу сказать, что весь Новогрудок жил в тени великого либерального польского поэта, который любил евреев <…> Не важно, были у него еврейские предки или нет, фактом остаётся то, что он очень любил еврейский народ, и это привело к тому, что поляки поступали в отношении евреев соответственно».

«Новогрудок — город-призрак»

Использует ли свой потенциал город, имея такое богатое прошлое? Тамара Вершицкая сомневается в этом и говорит о причинах.

— Я считаю, что город имеет свою ауру сегодня благодаря прошлому. И эту ауру ощущают люди, настроенные почувствовать место, в которое они приезжают. И все говорят: «Какой у вас город! Как здесь дышится по-другому!».

Здесь есть история, которую не видно. Можно утверждать, что Новогрудок — это город-призрак. Люди, живущие здесь, не замечают этого, не интересуются прошлым.

В 2000-м в городе cостоялся первый фестиваль средневековой культуры. По словам Тамары Григорьевны, за год до этого её дочь-первокурсница познакомилась с участниками рыцарских клубов во время поездки в Чехию. Вернувшись, поделилась увиденным. Так и родилась идея устроить праздник в Новогрудке.

Празднование 970-летия Новогрудка, сентябрь 2014 г.

Собеседница привела в пример небольшое французское местечко Пюи-де-Фу, собирающее на выходные в сезон десятки тысяч гостей.

— Там почти ничего нет, руины замка, но жители местечка сумели организовать целый тематический парк, привлекающий не только французов, но и иностранцев со всего мира. Новогрудок тоже мог бы стать популярным у туристов, если бы мы пошли по такому пути развития. Но…

По словам Вершицкой, власти не были против проведения фестиваля в 2000-м, но организаторы не ощутили с их стороны необходимой поддержки. Один из создателей фестиваля в Новогрудке Игорь Михно затем несколько лет возвращал займы.

— Никогда не было со стороны властей заинтересованности помочь, если кто-то проявлял инициативу. Вот захотел художник Кастусь Качан построить галерею в нашем городе. Говорил, что это будет подарок городу. И что город? Не помог ему даже с какими-то разрешениями. Качан мучился годами, пока не создал ту галерею.

Схожая история в 2006-м произошла с уроженцем города Александром Поткиным, который вместе с отцом решил восстановить здание когдатошней гостиницы «Европа». В нагрузку его фирме пришлось за свой счёт восстановить ещё пол-улицы.

Есть и такой пример. Директор известного местного предприятия «Леор Пластик» Борис Кротин открыл в городе ресторан «Валерия». Просто потому, что в Новогрудке не было пристойного места, куда можно было бы зайти туристу или местному жителю. Ресторан работал до того момента, пока бизнесмен не подарил его своему внуку.

«Были руководители, которые хотели оставить свой след в истории»

Несколько лет назад в Новогрудке появилась аллея фонарей, каждый из которых был сделан одним из местных предприятий или учреждений.

Наша собеседница поделилась догадкой о том, откуда могла возникнуть такая идея.

— В своё время в Бресте появилась аллея «литературных» фонарей, посвящённых героям произведений Николая Гоголя. И вот кто-то из наших чиновников, похоже, увидел это и предложил: «А пускай и наши предприятия сделают свои фонари».

Такое отсутствие собственной фантазии, наверное, и привело к тому, что сегодня белорусские населённые пункты выглядят как один сплошной агрогородок.

— За то время, что я здесь живу, в Новогрудке были руководители, которые хотели «оставить след», ставили памятники, что-то делали. Были люди, которые ничего не хотели. Просто пересидеть и двигаться дальше. Но не было ни одного, кто бы пригласил сюда компетентного эксперта, чтобы в городе появился хороший архитектор. Чтобы всё делалось профессионально, соответственно месту, его истории – в этом проблема. Невозможно во всём самому разбираться, — говорит краевед.

Тонкости еврейской темы

Тамара Вершицкая не один год поддерживает контакты с потомками новогрудских евреев по всему миру, в своё время сопровождала свояков Дональда Трампа, когда те приезжали в Беларусь — род Джареда Кушнера, зятя бывшего президента США, происходит из Новогрудка.

В 2019-м Тамара Вершицкая собрала на встречу в Налибоцкой пуще более 100 участников крупнейшего в Европе еврейского партизанского отряда, а также их потомков со всего мира.

Тамара Григорьевна убеждена, что тему еврейского сопротивления на Новогрудчине во время войны, безусловно, надо развивать. Но подходить к этому надо очень осторожно.

В качестве примера, как не надо делать, она приводит реконструкцию партизанского лагеря в Станьково: «Это такая бутафория, не надо так».

— Я была в Бухенвальде. У немцев хватает денег, чтобы отстроить этот концлагерь, но они этого не делают. И не будут делать никогда. Там осталось несколько строений, вышки, вход на территорию. И отмеченные чёрными камнями контуры бараков. И этого достаточно, чтобы нести жуткую энергетику этого места.

«Новогрудок должен стать приоритетом»

Рассуждая о перспективах города и интересе к нему со стороны иностранцев, Тамара Григорьевна рассказала историю. Недавно на городской площади открылось новое кафе.

— Хороший кофе, интересный интерьер. Туда сразу же потянулись люди. На страницу кафе в фейсбуке подписался мой знакомый из Америки. Он еврей, его корни отсюда. Он регулярно приезжает к нам, любит Беларусь. И вот он пишет мне о новом кафе: «О, у вас там появились маффины с солёной карамелью. Я должен приехать!»

Понимаете, мелочь, которая находит отзыв.

По мнению Тамары Вершицкой, заниматься превращением Новогрудка в полноценный туристический город можно было во все времена: «Лет двадцать уже можно было это делать».

Наиболее же благоприятным был шанс, он есть и сейчас, когда начали действовать трансграничные проекты — Августовский канал, Мирский замок и т. д.

Шанс у города есть, считает наша собеседница. Есть и люди, разрабатывающие проекты, знакомящие с ними власти. Но ситуация с коронавирусом, политическая нестабильность откладывают реализацию этих идей на неопределённое время.

Новогрудские холмы

— Должна быть государственная программа развития малых городов. И не только на словах. И Новогрудок в ней должен быть в приоритете. У нас много потенциала, даже тот же рельеф холмистый. Нам не надо отстраивать замок, делать там музей. Его надо сохранить, но не такими методами, как это делается. То, что сделали с костёльной башней, уничтожило атмосферу замка, его ценность.

Это не первый такой опыт. То же самое с Борисоглебской церковью. Если бы не то, что с ней сделали, начиная с 90-х, она была бы уже в списке памятников всемирного наследия ЮНЕСКО.

Прежде всего, чтобы какое-то историческое место ожило, нужна идея. Идея, которой это место будет служить.

Источник

Перевод с белорусского: belisrael.info

Опубликовано 16.03.2021 13:03

Фламинго и другие птицы в Израиле

Пишет m_just_m (m_just_m)

2021–03–02 21:51:00

Фламинго и другие птицы.

Погода была хорошей, день был выходной.
Надо было чем-то заниматься. Ну чем-нибудь интересным и познавательным.
И мы решили интересно и познавательно посмотреть на фламинго, живущих в дикой природе среди диких озер.

Чтобы долго не томить, сразу фотография фламинго.
А потом продолжим.

Мы ехали, ехали, ехали. И доехали до небольшого соляного завода, что находится в поселке под названием Атлит, недалеко от Хайфы.
Народная примета – если хочется посмотреть на фламинго, надо ехать в сторону соляного завода.

Завод встретил странным звездообразным растением.

Ягоды вроде уже созрели.
Памятуя о народной мудрости пробовать их мы не решились.
Вот когда-то один почти сказочный персонаж напился непонятно чего непонятно откуда, и тут же стал козлом.
А если бы он ягоды съел, страшно подумать что могло бы произойти.

Далее было здание заводоуправления.
И там же центр приема посетителей и небольшой магазин. В магазине можно было купить соль, разную и разнообразную.
В том числе и экологическую, биоорганическую и прочую, не генномодифицированную. Адепты здорового образа жизни и естественного иммунитета очень любят биоорганическую соль без всяких дополнительных консервантов. И готовы переплачивать за нее весьма внушительные суммы.

Но был выходной день, управление завода и магазин были закрыты.
А мы не купили столько необходимый хлорид натрия, не испорченный генной инженерией.

Тут же старая мотодрезина, на таких дизель-машинах перевозили соль от места сбора к месту расфасовки.

Это не снег, это соль.
Лежит себе под открытым небом, потому что это естественно.

И вот это мы потом едим …

Теперь переходим к птицам.
Эту птицу я не смог идентифицировать.
Вроде что-то знакомое, много раз виденное…
Но как ее зовут – не знаю.
Пусть остается просто птицей.

Птичка-невеличка.
Называется ходулочник, есть еще одно название – шилоклювик.
Живет на всех континентах, кроме Антарктиды.
Очень оригинальная птаха, раньше его в Израиле не встречал. Если честно, то вообще раньше его не нигде не встречал, даже не подозревал о его существовании.
Зато теперь знаю, есть птичка, ноги длинные и тонкие как ходули, называется ходулочник.

Вот так он выглядит.

Развалины Шато Пелерин, о котором я не так давно писал.

Посередине озерца стоят фламинго.

И тут же еще одни птицы. Вроде это бекасы, но я точно не уверен.

Фламинго.
Относительно много, или относительно мало. Смотря как считать.

Два фламинго.

Еще два фламинго.

И еще два фламинго, крупным планом.

Три фламинго.

Три фламинго и три ноги.

Фламинго наверное единственная птица, которая питается планктоном.
Питается фламинго следующим образом: опускает голову в воду макушкой вниз, набирает в клюв воду вместе со всем, что удалось захватить, после чего процеживает воду через отверстия в клюве. Что осталось – съедается.
Основной продукт питания – мелкое ракообразное Artemia salina, странное существо с тремя глазами и одиннадцатью парами ног.
Какие только странные создания не населяют эту планету…

Опять ходулочник.

Здание заводоуправления с тыльной стороны.

Опять те же самые развалины замка Атлит.

В принципе все увидели, на фламинго посмотрели.
К тому же фламинго повернулись к нам спиной. Значит пора двигаться дальше.

Дальше просто постояли немного на берегу моря.
Почему бы не постоять на берегу моря в ясный и не морозный зимний выходной день?

Вдалеке видна Хайфа.
Это если смотреть направо.

Налево – развалины Шато Пелерин.

А прямо – просто море.

Продолжение обязательно очень скоро последует.

Опубликовано 04.03.2021 17:31

Кармель в Калифорнии, город-сказка

Из дневника Бориса Гольдина – доцента, кандидата исторических наук, члена Международной ассоциации журналистов

На снимке: автор публикации с женой Юлей

За морем жемчужным, вдали за лесами,

Где звезды огромны и много цветов,

Там сказочный город живет чудесами,

Малюсенький город больших мастеров.

Сергей Эртман

…В один из воскресных дней Юля на монтерейском автобусе добралась до Кармеля. «Волшебный» городок спрятался в лесном массиве на берегу Тихого океана, у залива Кармель – на полуострове Монтерей, в солнечном штате Калифорния. Юля в Монтерее начала преподавать в Военном институте иностранных языков (нет, я не выдаю военную тайну). Мы же с младшим сыном Костиком в это время находились еще в Майями, штат Флорида.

Моя жена очень любознательна. Решила всё сама разведать, а потом поведать нам о Кармеле.

И вскоре она уже многое знала об этом городе: что он «родился» в 1902 году, что отцы города назвали его Кармель-у-моря (Carmel-by-the-Sea). В 1906 году землетрясение разрушило Сан-Франциско, и молодой город гостеприимно раскрыл свои «объятия» художникам, музыкантам, фотографам, писателям и поэтам. Новым жителям выделялись участки под дома. Вскоре писатели Джек Лондон, Джордж Стерлинг, Мэри Остин и Джимми Хупер создали «Клуб искусств и ремесел». Под его эгидой художники Джозефина Калбертсон, Дженни Кэннон и Перси Грэй организовали «Ассоциацию художников Кармеля».

Дело художника – рождать радость

* * *

Молча Художник стоит у мольберта,

Кисти мелькают, как птицы под ветром.

Лучик от солнца и брызги прибоя,

Горсть янтаря, что прибило волною,

Гроздья рябины, как капельки крови,

Зелень травы, хмурость тучи над морем,

Нежность любимой, улыбку ребенка

– Всё написал своей кисточкой тонкой.

В это творенье вложил он всю душу,

Сердце свое беспокойное слушал.

Глянул Всевышний, слегка удивился –

На полотне целый мир уместился!

Татьяна Лаврова

В 1933 году на улице Долорес открылась первая художественная галерея. Мечта художников сбылась: свои работы выставили более 40 мастеров – Анн Бремер, Фердинанд Бургдорф, Чарльтон Форчун и многие другие.

Ныне в Кармеле функционируют более пятидесяти художественных галерей. Где такое еще увидишь?! Юля отправилась на «свидание» с художниками. Вот что она записала в своём дневнике:

«15 октября 1992 года. Поездка в Кармель. Побывала на берегу океана, потом нашла необычную галерею в небольшом уютном дворике “Carmel Gallery of Carmel”. Сам по себе дворик с маленькими садовыми скульптурами был очень интересен. “Встреча” с Томасом Кинкейдом (Thomas Kinkade) – знаменитым художником. Ему посвящена американская кинодрама “Рождественский коттедж”. Красивые пейзажи городов Бостона, Сан-Франциско и Кармеля красовались на полотнах дома с толстыми крышами, везде облака, дождь или снег.

Еще одна галерея “Yukatan magic”. Знакомлюсь с произведениями русского художника Ромена де Тиртоффа, который называл себя Эрте по французскому произношению своих инициалов. Он стал одним из признанных художников 1920-х годов. В 1976 году французское правительство наградило Эрте Орденом Искусства и литературы. Его творения для сцены включали экстравагантные проекты для постановок на площадках Нью-Йоркского Радио-Сити, Мюзик-холла, Казино де Пари и Парижской оперы. Работы Эрте хранятся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, Музее округа Лос-Анджелес».

Покидая Кармель, Юля была уверена, что в следующий раз посещение будет групповым.

Когда мы с Костиком прибыли в Монтерей и нашли работу, Юля рассказала о своей интересной поездке в Кармель и добавила:

– Я готова быть вашим гидом в сказочном городке.

Слово она сдержала и пригласила нас в художественную галерею «Amsterdam», что расположена на улице Долорес (Dolores Street). Её создал Энтони Вандерплуг (Anthony Vanderploeg). Художественное образование он получил в родных Нидерландах. Долгие годы он владел компанией Vanderploeg Motors, но любовь к искусству победила. Он собрал под свое крыло известных художников.

Перед нами произведения Копл Бетанн (Cople Bethanne). Родилась в городе Александрии (штат Вирджиния). Рисовала в метель в горах штата Юта, на крутых утесах на островах в штате Мэн, в сильные штормы вдоль скалистого побережья Северной Калифорнии, на берегу реки Потомак в Вирджинии. Её картины говорят о том, что человеку не страшны никакие невзгоды.

Эдвард Гордон (Еdward Gordon) родился в Оушен-Сити (штат Нью-Джерси). Получил степень бакалавра в Университете Рутгерса. Как у каждого художника, у него есть своя особенность. Из-за невероятного количества информации, содержащейся в каждой из его картин, он способен производить только 4-6 изображений в год.

И тут произошла очень интересная «встреча». Нас привлекли полотна и скульптуры русского художника Александра Волкова. Его творчество иной раз ставит в тупик. Сложно дать однозначный ответ, скульптор он или живописец. Или, может быть, график? Мы увидели, насколько гармонично сочетаются между собой творческие «ипостаси» художника.

– Что-то мне это всё знакомо, – сказал я.

– Откуда? – удивился сын.

– Он – наш земляк по Ташкенту, сын художника, брат художника и отец художника.

Александр Александрович Волков родился в 1937 году в Ташкенте. Окончил Ташкентское художественное училище, Московское Высшее художественно-промышленное училище. Член Союза художников СССР. Произведения А. А. Волкова хранятся в крупнейших музеях России – Третьяковской галерее, Русском музее, Государственном музее Востока. Александр вместе с братом, искусствоведом Валерием, добились того, что имя отца вписано в учебники истории искусства.

На снимке: работа художника А. А. Волкова «Красная ваза». 1970 год.

Александр Николаевич Волков, один из основоположников современного искусства Средней Азии, родился в 1886 году в узбекском городе Скобелев (ныне Фергана). Окончил Высшее Художественное училище при Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге, продолжил учебу в Киевском художественном училище. Он преподавал в Ташкентском художественном училище. В 1934 году работы художника представляли искусство Узбекистана на выставке в Филадельфии (США). А. А. Волков стал первым директором созданного в Ташкенте Государственного художественного музея.

Феномен города

И вот мы снова шагаем по улицам Кармеля. Дома не пронумерованы, а имеют таблички с именами их хозяев. Никаких почтовых ящиков – жители забирают письма и газеты из почтового отделения. Вы не встретите на улице человека, который будет идти и кушать на ходу: закон запрещает. Вы только себе представьте: в городе нет ни единого заведения быстрого питания, никаких Макдональдсов и Бургерхаузов!

Интересным было для нас и то, что мэрами Кармеля избирались актеры Герберт Херон, Перри Ньюберри, Клинт Иствуд.

Мы удивились, что в городе отсутствуют общественный транспорт и светофоры, нет ни электрических столбов, ни телефонных будок, никакой неоновой рекламы и афиш. Как только попадаешь в старую часть города, у тебя складывается впечатление, что здесь живут не люди, а гномы или эльфы. Первые дома были построены прямо в лесу, и местные жители продолжили такую архитектурную тенденцию: дома строили вблизи деревьев, всячески оберегая их от вырубки. Со временем сказочный архитектурный стиль стал чем-то вроде основного требования к домам в Кармеле и главной изюминкой этого города, благодаря которой он прославился на весь мир.

Каждый дом индивидуален, совершенно не похож на соседний, с внутренним двориком и садовой мебелью в нем. У одних расписаны фасады, у других – дом украшают лепка и каменная кладка. И повсюду цветы – на газонах, в подвесных кашпо, в вазах на окнах и небольших балкончиках.

Музыкальный фестиваль

Слушая Баха, тело оставлю,

Душу свою вознесу к небесам,

Музыка льется огненной лавой,

Я поднимаюсь к древним богам.

Слушая Баха, мысли уснули,

И умерла, наконец, суета,

Звуки органа словно пилюли

Нам излечить помогают сердца…

Слушая Баха, горе забуду,

Время отрину и в вечность шагну…

И растворяюсь в пространстве повсюду…

Слушая Баха – себя обрету!

Валерия Степанова

В городе Монтерее у каждого дома стоит автомашина. Автомобиль здесь – предмет первой необходимости, часть образа жизни. Ещё с юности я запомнил цитату Ильи Ильфа и Евгения Петрова о том, что автомобиль – не роскошь, а средство передвижения. Так что хочешь не хочешь, а ищи деньги и покупай машину. Что мы и сделали. Появилась возможность чаще путешествовать по новому краю.

Однажды в Кармеле попали на музыкальный фестиваль. В программе были произведения Иоганна Себастьяна Баха. Фестиваль имеет славную историю. В 1932 году Альберт Рименшнайдер, университетский профессор из штата Огайо, открыл традиционный музыкальный фестиваль, посвященный памяти Баха. С легкой руки профессора традицию подхватили в немецком Лейпциге, где знаменитый композитор работал в последние годы своей жизни, в Лондоне, Юджине (штат Орегон), на Манхэттене (Нью-Йорк), в Вифлееме (штат Пенсильвания).

Три года спустя музыканты Ден Денни и Хейзел Уотроус основали в Кармеле музыкальный фестиваль «Иоганн Себастьян Бах». Дирижер Эрнст Бэкон был специально приглашен из консерватории Сан-Франциско. Менялись музыканты, дирижеры и состав слушателей, но жизнь фестиваля продолжалась.

Цветы – это улыбка Солнца

К нам сойдя из утопии сказок,

В дивном парке цветут орхидеи.

Бал цветов всех оттенков и красок…

Как невесты, от скромности рдея.

Восхищаюсь природы искусством,

Что создАла для нас орхидею,

Волю дав своим краскам и чувствам,

Мастерством в совершенстве владея.

Борис Терушкин

В Кармеле, как уже сказано выше, любят цветы. На мой взгляд, больше всего любят орхидеи – одно из самых красивых растений. Психологи считают, что цветок хорошо воздействует на подсознание человека и убирает все негативные воздействия. Красивое название растению дал древнегреческий философ Теофраст – «orchis». Ученый в 300 году до н. э. написал «Исследование о растениях», где рассказал и об орхидеях.

…Мы находимся на выставке орхидей. Невозможно словами передать все оттенки удивительных красок и запахов, которые воплотили в себе эти растения. Тончайшие ароматы смешались в воздухе и пьянят своей неповторимостью. Среди разнообразных вечнозеленых растений то тут, то там встречаются пестрые цветы, либо растущие пышными кустами, либо свисающие с деревьев изящными гроздьями… Или же миниатюрные соцветия прячутся в цветочных горшках.

Дорогая дорога, живущего мира ворота

– Ах, дорога, дорога, куда же летишь ты, куда ты?

– Я лечу по горам, удивляюсь, куда ж занесло.

Я беру и швыряю бубновые масти заката

На твоё ветровое, видавшее виды стекло.

Как весёлые зайцы, выпрыгивают повороты,

Развеваются ветры, как плащ за моею спиной.

Дорогая дорога, живущего мира ворота,

Отворись предо мной, отворись предо мной.

Юрий Визбор

На протяжении десятилетий многие художники находили вдохновение для своих картин, пребывая в этом живописном месте, знаменитом своими достопримечательностями. Американский импрессионист Артур Гилберт (Arthur Gilbert) запечатлел удивительную красоту окрестностей Кармеля на своих картинах «Вид 17-мильной дороги» и «Бухта среди скал».

Пришло время – и мы уже сами созерцали эту сказочную красоту. Строки из Юлиного дневника:

«9 января 1993 года. Костик неплохо водит машину, но он превышает скорость, и приходится много с ним спорить по этому поводу. Наконец, выехали на 17-Miles Drivе, о которой думали уже давно. День был чудесным, солнечным и теплым. Костик был даже в свитере с короткими рукавами. В этих изумительных местах живут одни миллионеры, а их дома – это настоящие виллы. Golf courses тоже очень ухоженные. Но главное, конечно, не это. Виды изумительные: посмотришь налево – леса и лужайки, направо – океан. Масса горных белочек, которые обожают туристов. Тюлени. Lone Cypress. Потом мы уехали в сторону от океана. Дорога в горах и в лесу. В одном месте открывается изумительный вид на залив и Монтерей. Мы все время говорили: “Надо приехать сюда с Юрой”».

Немного истории. В 1892 году известная фирма Pacific Improvement Company проложила живописную дорогу, которая проходила вдоль пляжей и лесных массивов, между Монтереем и Кармелем. Назвали ее скромно «17-мильной дорогой».

Дорога, дорога… Костик показал нам «одинокий кипарис» и сказал:

– Это один из символов 17-мильной дороги.

Засохшие обесцвеченные коряги, когда-то бывшие прекрасными кипарисами, которые сливаются с громадами голых скал. На одной из них вот уже 250 лет зеленеет дерево, которое превратилось в одинокого стража – хранителя 17-Mile Drive.

Мы не забывали эту прекрасную автомагистраль и периодически наведывались. Однажды, когда мы уже жили в городе Сан-Хосе, к нам в гости приехала племянница Аннушка с мужем Яшей. Было, что показать. Но старший сын Юра предложил:

– Думаю, что лучше всего поехать на красавицу 17-Mile Drive.

Вечером, во время ужина, Аннушка, специалист по русской филологии, не могла найти слов, чтобы выразить своё впечатление от этой прелестной поездки. Только и произнесла:

– Сказка!

Борис Гольдин, США

Опубликовано 18.02.2021 10:10

От ред.belisrael

Это был последний материал автора из Америки. Я долго держался, получая после каждой публикации признание в том, на сколько я профессионально работаю и в дополнение открытку с цветочком. При этом каждый раз приходилось потратить массу времени и приложить немало усилий, что б получился удачный материал без описок, ошибок, когда есть интервал между словами, а не такой, каким он был уже напечатан здесь на сайте proza.ru, как и ряд др., публиковавшихся там же. Казалось бы уж кому кому, но живущему в Америке, не имеющему никаких финансовых проблем, да еще и хвалящемуся в публикациях добротой и щедростью своей семьи, а также близких родственников из Израиля, должно было быть понятно, что сайт слишком дорого обходится его основателю и администратору, что только на оплату хостинга и помощь ряду авторов из Беларуси в начале 2020 я потратил 3 тыс. американских банкнот. При этом за год получил перевод аж на 100 зеленых. И так не один год. Создал себе веселую жизнь, вместо того, чтоб без нервотрепки, нормального сна, за время, потраченное за почти 13 лет, заработать без особого напряжения несколько сот тысяч. И за эти же годы не только никто не предложил помощь в переводах некоторых материалов на англ. или решении ряда проблем на сайте, а напротив, как только слышали о просьбе, то отделывались либо молчанием, или что на это надо время, а чаще всего спрашивали сколько заплачу. Сказать, что жизнь несправедлива – ничего не сказать. В фаворе жулье и проходимцы вроде израильского “молдована” и его коррумпированная бригада, хорошего ученика и дружка белорусско-русских самодуров. Уже давно нечему не удивляюсь, но я должен был сказать автору что думаю и этот текст был ему отправлен в тот же день 18 февраля после его очередного письмеца С Вами очень приятно сотрудничать. Еще раз скажу: Вы и Ваш сайт очень ПРОФЕССИОНАЛЬНЫ!

18.07.2021 01:01

Independent Israeli site / אתר ישראלי עצמאי / Независимый израильский сайт

From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете

Category Archives: Образ жизни

Инесса Ганкина. Врач всегда врач, или Семейная профессия

Листая старые журналы. Шахматы. Что случилось в Нетании в 93-м? (1)

Записки изгнанницы

В. Рубінчык. Сістэма зменіцца!

Менахем Йеошуа (Евгений) Паперно. Чувство корня (1)

Незнакомый Израиль. Махтеш а-Катан. Ущелье Гов

Белорусский «айтишник» в Израиле

«Сначала эйфория, потом «снимаешь розовые очки». Белорус — о переезде в Израиль

«У нас антисемитизм не по какой-то конкретной причине, а по традиции»

«Директор сказал: «Вот твой стол, чтобы в воскресенье был в офисе»

«Я излечился от рака полностью. Мог остаться немым, но живу обычной жизнью»

«Ночью пришло сообщение: «Поздравляю! Теперь вы сотрудник McDonald’s»

«В компании, где я работал, была даже доля инвестиционного фонда Романа Абрамовича»

«Нехватка кадров в ИТ катастрофическая. Если приехать в Израиль с опытом в программировании, то тебя оторвут с руками»

«Они удивляются белорусам, у которых к 35 годам уже 15 лет стажа. В Беларуси очень жесткий подход к кадрам»

О евреях и не только. Беседа с Тамарой Вершицкой из Новогрудка

Фламинго и другие птицы в Израиле

Фламинго и другие птицы.

Кармель в Калифорнии, город-сказка