Category Archives: ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Юлия Пургина. История моих еврейских корней

Голод Литман Волькович (1894-1981) и Голод Дора (Двейра, Двира) Хаймовна (1900-1979).

Дети:

Голод Сара (1918 (1920)-2008);

Голод Матвей (1920-1944);

Голод Борис (1923-1942);

Голод Яков (1925-2005);

Голод Фира (1931-2012) – проживала в Израиле, похоронена в Израиле;

Голод Ева (родилась в 1939 году, ныне проживает в Израиле, в г. Ашкелоне).

Литмана во время империалистической (Первой мировой) войны призвали в армию, воевал, был тяжело ранен в живот. Его мама Фаина (безграмотная женщина – в тот период девочкам практически не давали образования) была очень смелой и решительной, пешком пришла в Москву, нашла, где лежал раненый сын. Литман часто потом эту историю рассказывал. После того ранения Литмана комиссовали, и они с мамой вернулись в Калинковичи.

На полученные от комиссариата деньги Литман купил себе лошадь и начал заниматься извозом, перевозил тяжелые грузы – лес.

Однажды друг позвал его на свадьбу в г. Мозырь, что стоит на реке Припять, и на этой свадьбе он увидел девочку на вид лет 15-16, маленькую, худенькую, с красивыми черными волосами ниже попы, заплетенными в две косички, и голубыми глазами.

Так познакомились Литман и Дора. Позже они подружились, встречались. Еще года два Литман ходил к Доре в Мозырь, а когда ей исполнилось 17 лет, забрал ее к себе в Калинковичи. Запись о бракосочетании Литмана и Доры имеется в синагоге г. Калинковичи за 1917 год.

16 июня 1918 года у пары родилась дочка Сара, хотя позже в документах бабушки был записан год рождения 1920. Месяц тоже может быть неточным, но мы всегда поздравляли бабушку 16 июня. Бабушка училась в техникуме связи в г. Минске, родила четверых детей:

Леонида (1939);

Бориса (1947);

Ирину (1949-2022);

Олега (1956).

Далее в 1920 году родился Матвей. В 1940 году был призван в армию, имеется одно-единственное фото юноши призывного возраста. В 1944 году Матвей погиб.

В 1923 году родился Борис, учился в техникуме кино на киномеханика. В 1942 году был призван в армию, погиб в 1943 году.

В 1925 году родился Яков. В декабре 1943 года он получил повестку в армию. Дед провожал его на станцию, посадил в поезд – и в тот же день на станции получил похоронку на старшего сына Бориса. Возвращался домой по заснеженному лесу и плакал, не зная, как сказать об этом жене. Началась сильнейшая метель, в одно мгновение всю дорогу занесло, и было уже непонятно, куда идти. И тут Литман будто увидел впереди себя фигуру своего покойного отца, который вёл его по этой дороге.

Яков прошел всю войну, вернулся раненым, носил руку на подвязке. Лежал в госпитале, и потом его комиссовали. Имел государственные награды – Орден Отечественной войны І степени, Орден Красной звезды, Медаль «за Отвагу». Также он был удостоен Ордена Славы III степени, о котором даже не знал, и выяснили мы это только недавно. Яков прожил долгую жизнь со своей женой Женей. Детей у них не было (Женя не могла иметь детей). Он очень любил своих племянников, заботился о них. Когда он состарился, о нем заботились Ира и Олег.

Надо отдать должное воспитанию в еврейских семьях – детям с детства прививается трепетное отношение к своей семье. Сначала балуют и любят детей, потом они балуют и любят стариков.

В 1931 году родилась Фира, она два курса отучилась в Ленинградском педагогическом Институте, потом перевелась в Мозырь, потому что в Ленинграде было очень дорого учиться. Родила сыновей Виктора и Михаила, ныне живущих в Израиле.

В феврале 1939 года родилась Ева. Дедушка Литман шутил часто и много по поводу рождения Евы, что света не было, темнело рано, спать ложились рано, заняться нечем было )) Называл ее доней и обожал. Умер дома на руках у своей любимой дони в глубокой старости, вероятно от рака желудка.

Летом 1940 года Дора Хаймовна забеременела в последний раз. Хозяйство было большое, натуральное. Куры, поросята, корова плюс огород. В январе 1941 года она с большим животом повезла продавать поросенка на рынок в телеге, таскала тяжести, и на обратном пути у нее случился выкидыш. Родился мертворождённый мальчик. И дедушка Литман потом всю жизнь вспоминал эту историю, говорил: “Жаль, мальчик умер, был бы еще один сын”. Но скорее всего, мальчик бы всё равно не выжил, так как в июне началась война.

Вообще евреи отличаются особой любовью к своим детям! Очень трепетной и правильной, можно сказать. Каждый еврейский ребенок до революции учился в хедере. Хедер – базовая начальная школа в традиционной еврейской ашкеназской религиозной системе образования.

Сара (Соня) окончила два класса хедера, и позже, когда Ева приезжала к ней в Беларусь из Израиля с документами, даже смогла прочитать название на иврите. В 1938 году она вышла замуж за своего одногруппника по техникуму связи Зверева Александра Трофимовича. Позже она уехала к мужу-красноармейцу в г. Белосток, где он служил.

В 1939 году беременная Сара приехала в Калинковичи к родителям рожать своего первенца. Летом в июне она родила Леонида, а чуть ранее, в феврале, у ее родителей родилась Ева. И Сара «смотрела», как говорила она сама, нянчила одновременно двоих малышей, потому что мама Дора Хаймовна была занята хозяйством.

В 1940 году Матвея призвали в армию, больше о нем ничего неизвестно, считался без вести пропавшим.

Летом 1941 года деда Литмана призвали в трудовую армию, рыть окопы. Он оказался в г. Чебаркуль Челябинской области, Дора с детьми тем временем оставались в Калинковичах. У них был хороший большой дом, который позже один из полицаев перевез себе в деревню.

Когда немцы приблизились к Калинковичам, друг Литмана сообщил Доре, что надо бежать, иначе евреев убьют. Дора, схватив детей, бросив дом, хозяйство, погрузились в вагоны и эвакуировались на Урал в г. Чебаркуль. Там они жили и работали в лесхозе на лесопилке. Яков работал в кузнице, а дед Литман возил лес.

Сара к началу войны уже жила отдельно от родителей – в г. Белостоке (Польша; тогда БССР) с мужем Шурой, как она его звала, и маленьким Леонидом. Александр Трофимович служил там с июня 1940 года.

В ночь на 22 июня 1941 года Шуру отпустили из штаба только в 2 часа ночи. Он пришел, лег спать и проснулся в 4 часа утра от грохота немецких танков. Ни у кого из офицеров оружия не было при себе, его оставляли в штабном сейфе.

В июне 1941 года, когда началась война, семьи офицеров из Белостока посадили в грузовики и отправили на “Большую Землю” (на Восток). В Польше уже были немцы. Где-то между Барановичами и Минском начался налет авиации, все женщины из машины повыпрыгивали и побежали врассыпную. В грузовик, в котором они ехали, попал снаряд. Бабушка успела выпрыгнуть – и бегом в глушь леса. Бежит и слышит немецкую речь. На руках – полуторагодовалый ребенок и документы, что она еврейка, к тому же жена красноармейца. Она быстро расковыряла яму веткой и закопала туда документы. Все первоначальные бумаги, таким образом, были утеряны. Дальше она уже шла без документов.

Помню, бабушка рассказывала, как шла она с двугодовалым Ленечкой по этому лесу. Шла примерно 20 км, сына несла на руках. Только поставит его на землю: «Ленечка, ну ты такой тяжелый, мне тяжело, пройди ножками, пожалуйста». Ленечка два шага пройдет и капризничать, бабушка его на руки и дальше идет.

Так она шла в сторону Минска и далее в Могилев, где были родители Шуры (Зверев Трофим Васильевич, 1888 г. р.) и Зверева Анастасия Ермолаевна (1887 г. р.). Дед был известным в городе печником. Бабушка заседала в церковном совете Трехсвятительской церкви. У нее всегла было свое место под клиросом, которое никто никогда не занимал, потому что все знали, что это ее место.

По дороге малыш заболел дизентерией. Бабушка рассказывала, что принесла его к бабе Насте с кровавым поносом, ослабевшего и обезвоженного. Ей пришлось оставить маленького Леню свекрови и идти обратно в Калинковичи, так как она думала, что в Калинковичах осталась мама Дора (Двейра Хаймовна) с детьми. Но когда она пришла в Калинковичи, друг ее папы Литмана сказал ей, что Дора уже эвакуировалась. Добавил: “Ты, Сара, беги отсюда, потому что здесь уже немцы, и они евреев помечают. Были облавы, и нас всех уже пометили. И уже были первые расстрелы”. Бабушка Сара (Соня), переночевав в подвале, побежала обратно в сторону Бобруйска и далее в Могилёв к сыну и свекрови.

В Могилеве уже были немцы, уже тоже начались облавы на евреев. Их сгоняли в местный полевой лагерь, который они расположили в поле на месте современного аэропорта.

Лето 1941 года стояло жаркое, и посреди поля на солнцепеке стояли временные бараки, в которые гитлеровцы сгоняли евреев. Многие соседи знали, что Шура женат на еврейке, но молчали.

Шура на тот момент был офицером. Военкомата уже не было в Могилеве. А самое главное для красноармейца было не попасть в окружение.

Это был тот самый раз, когда Сара и Шура виделись перед разлукой длиной в четыре года. В следующий раз они увидятся только глубокой осенью 1945 года.

Каким-то волшебным образом ему тогда, летом 1941 г., удалось забежать домой, помыться, переодеться и поесть, и он побежал дальше, переплыл Днепр, прибежал в Чаусы (там как раз был военкомат). Там ему поставили печать, и дальше он пошел на Смоленск. И там уже дали первый бой немцам.

А в это время Саре (Соне) кто-то из соседей сказал: «Беги на поле, твоего Шурку там видели». Она испугалась, что Шура попал к немцам, так как он только недавно был дома, схватила, что было под рукой (яйца, молоко) и побежала к лагерю пленных. Через забор она увидела не Шуру, а их общего друга, однокурсника по техникуму связи. Бабушка хорошо говорила по-немецки, она сказала, что это ее муж, и выменяла его у охранников на еду. Так она спасла жизнь их общему другу по техникуму. Дома парня переодели, покормили, и он пошел в сторону Красной армии.

Сара (Соня) жила с маленьким Леней, со своей свекровью Анастасией Ермолаевной и с тетей Зоей (сестрой дедушки Шуры). Все соседи знали, что она еврейка, они были очень порядочными и добрыми людьми. Их семью любили. Но однажды одна соседка пригрозила, что донесет, что бабушка – еврейка. Тогда бабушка Настя заплатила ей за молчание, а дедушка Трофим даже схватился с ней в перепалке, защищая невестку.

В августе 1941 года в Могилеве немецкими властями была создана «служба порядка» (ОД), которая состояла из 4 отделов и ближе к 1943 году переименовалась в «стражу безопасности» под название «Siva» Был учрежден арестный дом, именуемый в документах того времени «ардом». Основными причинами задержания были: отсутствие документов, удостоверяющих личность, уклонение от работы, кражи, нарушение комендантского часа. Но примерно со второй половины октября 1941 года преступлением и достаточным основанием для ареста было уже то, что человек был евреем (по их терминологии – «жидом»). Фашистские варвары могли арестовать любого даже за «еврейскую внешность» или за «еврейский выговор», если человек не имел убедительных аргументов, доказывавших его «русское» происхождение.

Также арестовывали за «пособничество и укрывательство жидов», однако наказания за эти преступления были не для всех одинаковые. Во-первых, факт оказания помощи евреям надо было еще доказать (евреи часто не выдавали своих спасителей даже под пытками). Во-вторых, существенно смягчить наказание или добиться освобождения помогали взятки полицейским и следователям.

Если вопрос о судьбе людей, помогавших евреям, мог решаться по-разному, то наказание для самих евреев, как известно, было определено заранее – казнь. Задержанных, вне зависимости от пола и возраста, отправляли на уничтожение.

Они жили так до 1942 года. В том году облавы на евреев ужесточились. И однажды ночью фашисты в черном с железными бляхами на груди – то ли гестапо, то ли СС – ворвались в дом к бабушке (надо сказать, что у бабушки Анастасии Ермолаевны вся комната была в иконах). Они искали маленького Леню, но, увидев массу образов, икон, горящую лампаду, немного успокоились. Расшвыряв ногами мебель, фашисты ушли и больше не появлялись. Бабушка успела спрятать маленького Леню под перину, он там тихо лежал, и его никто не заметил. Бабушка рассказывала, что этих в черном боялись даже сами немцы, они хватали только молодых девушек и женщин, детей.

Маленький Леня остался с бабушкой Анастасией Ермолаевной и тетей Зоей, сестрой Александра Трофимовича. Хотя ранее баба Настя очень неприязненно отнеслась к браку сына с еврейкой, но, когда в 1943 году Ленечка заболел менингитом, сделала всё, чтобы спасти внука. В течение двух недель у него была высоченная температура, он перестал двигаться и фактически умирал. Бабушка, собрав еду, какая была в доме, побежала к врачу, просить его помочь вылечить малыша. Доктор-немец согласился посмотреть малыша. Пришел поздно вечером, посмотрел и сказал, что спасти ребенка сможет только пенициллин, но даже в немецком госпитале он был под строгим учетом.

Каким-то волшебным образом бабе Насте удалось договориться с этим доктором, и он согласился лечить Леню. Баба Настя платила ему едой, свежими яйцами, старым салом, которое было закопано в землю за домом. Немецкий доктор сказал, что будет приходить рано утром в темноте и после захода солнца. Так и было, немец ходил делать уколы Лене почти две недели. По воспоминаниям Лени, бабушка рассказывала, что, когда немец пришел в последний раз, он долго осматривал Леню, а потом улыбнулся и показал ему фигу. Тогда Леня в ответ скрутил две фиги, а немец захохотал и воскликнул: «Гут! Будет зольдат!»

Ближе к лету в доме, который и сейчас стоит в Могилеве на площади им. 40 лет Победы, около фонтана, расположился большой немецкий госпиталь. Местные ребятишки бегали под окнами этого госпиталя. Немцы часто выкидывали в окна галеты, куски хлеба, а дети подбирали и ели. Это была и забава, и пропитание. Кроме того, с кухни на заднем дворе красивый толстый повар часто выносил ребятишкам остатки еды и даже иногда угощал их немецкими пудингами. Это вообще было диковинное лакомство для оголодавших и обездоленных войной деток. Но были другие случаи и другие немцы.

Однажды из окна кто-то из немецких солдат выбросил полбуханки абсолютно сухого, твёрдого, как камень, хлеба. Она попала соседскому мальчишке в лицо. У него оказался сломан нос, покалечен глаз, ребенок сильно плакал, а немец, глядя изо окна госпиталя, ржал и потешался.

20.04.1942 Сара (Соня) пошла на рынок, чтобы выменять для Ленечки какие-нибудь продукты, была облава и ее насильно угнали в Германию, где в Мюнхенe она работала на бумажной фабрике до ноября 1943 года. Это был рабский труд с тяжелейшими условиями концлагеря. Маленькой хрупкой Саре приходилось по нескольку смен стоять у станка без еды и воды. Бабушка рассказывала, что спасалась тем, что оборачивала горячую деталь в сукно и прикладывала к области желудка, чтобы отвлечься от голода. Сил работать практически не было, но любое неповиновение влекло за собой наказания и пытки.

5 ноября 1943 года Сара была вывезена в г. Фрейдинг на фабрику сельхозмашин «Шлютер» в качестве разнорабочей. Там уже, рассказывала бабушка, и кормили нормально, и условия были более-менее приемлемые. Там же за ней ухаживал немец, носил ей гостинцы, но взаимностью она ему не отвечала. Очень любила своего Шурку и верила всем сердцем, что он жив, что они встретятся.

29.04.1945 года была освобождена американскими войсками. Американцы предложили многим девчонкам уехать в Америку, большинство согласились. По словам бабушки, из 100 человек примерно 70 уехали сразу.

Сара (Соня) отказалась от предложения американцев, сказала, что она замужем, и ее распределили в СПП № 292 в Чехословакию, где она проходила фильтрационную проверку в течение 8 месяцев. Бабушка хотела восстановить свои еврейские документы. Говорила, что она – еврейка. Но один офицер, тоже еврей, на одной из бесед ей сказал: «Знаешь что, не дури ты с этими документами! Если восстанавливать, то пройдет еще несколько лет, пока всё это будут проверять, писать запросы – так и будешь тут сидеть. А так напишешь “белоруска”, мы быстренько всё оформим, и поедешь к сыну домой!»

В лагере все сведения, которые они подавали, и вообще всё, что говорили, подвергалось проверке, делались различные запросы. Работала целая инфильтрационная служба. Для этого понадобилось еще 8 месяцев.

Леня, вспоминая вход советских войск в Могилев, рассказывает:

«Это было в мой день рождения! Мне исполнилось пять лет. У нас был высокий забор, на котором всегда сидели мальчишки. Бабушка запретила мне выходить со двора, и я уселся верхом на забор смотреть, как из Заднепровья шли наши войска в сторону вокзала. Ехали пушки, колоннами шли солдаты. Я сидел на этом заборе, как завороженный, и во все глаза смотрел. Было очень интересно. Вдруг из колонны выбежал какой-то солдат, подбежал ко мне и говорит: «Ну что? Папку ждешь?» Я ему: «Дааа!» А он отвечает: «Я его видел, вот он тебе передать просил», и достает из кармана большой грязный кусок сахара. Я схватил сахар, скатился с этого забора, побежал к бабушке и начал кричать: «Смотри, мне папа сахар передал!» А бабушка после этого долго плакала».

Деда Шура к 1945 году был уже майором, в один из дней ему пришла бумага – запрос о том, кем ему приходится София. Он подтвердил, что она его жена, что он ищет ее. По этому запросу бабушку отпустили. Она вернулась в г. Могилев, где долгих три года маленький Ленечка жил с бабой Настей и тётей Зоей (сестрой деды Шуры). Можно себе представить состояние матери, не видевшей своего ребенка три года.

С этого времени Соня с Ленечкой находилась в Могилеве и ждала отпуска мужа. “В то время в Могилеве находилась масса пленных немцев, которые восстанавливали город. Их особенно никто не охранял. Они голодные и оборванные ходили по домам и просили что-нибудь поесть. Бабушка с большой жалостью относилась к ним, всегда старалась их подкормить. Однажды такой пленный зашел к ним во двор, и на него кинулась из-за угла их собака по кличке Фриц, схватила за штанину, а немец от испуга и неожиданности схватился за раму окна и пытался подтянуться, чтобы собака не вцепилась ему в ноги. В это время выскочила Соня и закричала на собаку: «Фриц, пошел вон!» Немец же подумал, естественно, что она орет ему, и не знал, что делать. Я прекрасно помню эти огромные перепуганные глаза немецкого пленного. А мама тогда оттащила собаку и стала извиняться по-немецки” (из воспоминаний Леонида Александровича Зверева).

Также параллельно Сара искала своих родителей, потому что за время концлагеря никакой информации о них не имела. Знала только, что Яков (брат) пошел добровольцем в Сибирский полк. Матвей и Борис к тому времени числились погибшими.

Деда Шура делал запросы и соединил родителей Сары. Литман вернулся в Чебаркуль и в 1945 году им пришел вызов из г. Калинковичи, откуда они и эвакуировались. По воспоминаниям самой младшей сестры Евы, добирались они до Калинковичей недели две. Вернувшись в Калинковичи, увидели, что дома, в котором они так счастливо жили до войны, нет. По рассказам очевидцев, его разобрал и перевез к себе в деревню полицай.

Литман договорился с лесничим, плюс ему помог деда Шура. Он отправлял часть аттестата в Могилев своей маме бабе Насте, а часть родителям Сары. Лесничий отдал свободный разваленный дом тещи и лес в придачу. Это был капитал, из которого постепенно построили новый дом. При этом доме также был небольшой огород, даже росла клубника, которую прибегали кушать летом все окрестные ребятишки. Это была уже послевоенная и совсем другая жизнь.

В нашем домашнем архиве есть семейные фото около этого дома.

После окончания войны в 1945 году дед Шура приехал в отпуск, и они с Соней поехали к месту его службы в Читинскую область, где в апреле 1947 года в землянке родился мой папа Борис.

В 1948 году дед Шура демобилизовался и с семьей вернулся в Могилев. Начал строить дом на Днепре. Бабушка Соня работала на городской телефонной станции телефонисткой.

В январе 1949 года родилась Ира. Дедушка вспоминал, как вел бабушку рожать Иру. Была очень снежная зима, накануне все замело, и когда они пошли пешком до больницы, он шел впереди, разгребая ногами снег. Сзади по его следам шла беременная бабушка со схватками. Дойдя до больницы, дедушка не успел еще развернуться в обратный путь, как ему уже сообщили, что у него родилась дочка. На что он всегда шутил, что бабушка рожает детей быстрее, чем он доходит до дома. Жили они очень бедно. Иру принесли домой. Спала она в корыте, которое подогревали.

Бабушка Соня очень много и весело рассказывала про «эту сладкую парочку», про одни черевички на двоих, про то, как они вдвоем сперли у деда ружье и выстрелили из него, про то ,как защищали друг друга. Но больше попадало Борису, как зачинщику. Ира ему всегда помогала в ее проказах и слушалась его.

В 1956 году в 38 лет бабушка Соня родила младшего сына Олега. Олег – очень веселый дядя и всегда шутит, что он – жертва аборта.

История рассказана моими дядями Олегом и Леонидом. Выражаю глубочайшую благодарность Олегу Звереву за помощь в создании этой истории!

Опубликовано 15.06.2022 15:51

Украинские евреи о захватнической путинской войне

Мы в метро, «нас бомбят не первый день». Что о российской «денацификации» говорят евреи Украины

Олег Шмелев 10 марта 2022, 19:21

Под Киевом. Фото: Felipe Dana / AP

Оправдывая нападение на Украину, Владимир Путин — и вслед за ним вся государственная пропаганда — оперирует терминами «денацификация» и «демилитаризация», которые обычно ассоциируются с послевоенной Германией. В Киеве же, по словам Путина, засела «шайка наркоманов и неонацистов», которая «взяла в заложники весь украинский народ». «Медиазона» обсудила эти тезисы с украинскими евреями.

«Все разговоры Путина о неонацизме не стоят выеденного яйца»

Иосиф Зисельс, глава Ассоциации еврейских организаций и общин Украины

В Украине за последние 8 лет ни разу на моей памяти не было плохого отношения к евреям. Дело в том, что я занимаюсь мониторингом антисемитизма профессионально, я не сам анализирую, но еще в Советском союзе создавал сеть анализа и мониторинга антисемитизма. Тут мне не может повесить лапшу на уши ни российская власть, ни какая-либо другая, потому что я сам хорошо это знаю. Поэтому я говорю: никакого нацизма, никакого антисемитизма особо выделяющегося в Украине нет. В Украине три с половиной года не было ни одного нападения, потом было три — на уровне статистической ошибки, это при всем при том, что в Западной Европе нападения исчисляются десятками за год, а случаев вандализма — сотни. У нас в прошлом году было восемь или девять.

Поэтому все разговоры Путина и любых других деятелей России об антисемитизме, о неонацизме, о правом радикализме не стоят выеденного яйца, это все высосано из пальца. В Украине есть некоторое количество праворадикальных организаций, некоторые — искусственные, которые за российские деньги имитируют радикальную деятельность. У меня есть письмо, которое написано больше года назад в СБУ и МВД Украины о том, что некоторые праворадикальные группы получили деньги от оппозиционной платформы «За жизнь», есть такая у нас пророссийская парламентская партия — это Юрий Бойко, Вадим Рабинович и Виктор Медведчук, кум Путина — известно, кто конкретно, фамилия Кива, передал деньги праворадикальным группам для осуществления провокаций. Они в прошлом году сделали такие провокации, пикетировали 6 января прошлого года израильское посольство за то, что Израиль не признает Голодомор. 6 января это очень знаменательная дата, это канун Рождества, никого нет уже. Они пришли вечером, было темно, постояли у посольства, отрабатывали деньги, сняли на телефоны сами себя и ушли. Если считать их праворадикалами… Они, кстати, антисемитской пропагандой не занимались, потому что в этой партии ОПЗЖ достаточно много евреев.

Дальше, какой может быть антисемитизм и нацизм в стране, если президент имеет еврейские корни? Министры имеют еврейские корни, 73% знали, что Зеленский еврей и тем не менее отдали за него голоса на выборах во втором туре. Я к нему отношусь и относился всегда очень скептически, но людям он понравился чем-то, мне он не нравится, но дело не в этом. За еврея отдали 73% в стране, которую Путин хочет денацифицировать, более абсурдное трудно предположить. Но путинскую пропаганду не смущает то, что они дошли до абсурда.

По-моему, все лежит на поверхности: Путин играет на подсознании людей, которые помнят, что такое фашизм, что такое нацизм. Он хочет настроить людей подсознательно, не через рефлексию и обдумывания, выбирая слова. Работают психологи, не только военные ведь воюют. Определенные слова вызывают негативные ассоциации, вот нацизм вызывает негативную ассоциацию, фашизм, антисемитизм, и они запускают эти слова.

Мы, украинские евреи, еще в 2014 году написали письмо Путину, оно обошло весь мир, это письмо, о том, что никакого значимого антисемитизма в Украине нет, занимайся своим делом, мы ему написали, Россией занимайся, там гораздо больше правого радикализма. Так о чем вы говорите? Я, который защищает права евреев уже черт знает сколько лет, никогда не сказал бы слова против того, если бы видел какой-то инцидент и стал бы его скрывать. Мы тщательно проверяем каждый инцидент, мы не преувеличиваем количество инцидентов, но и Боже упаси не уменьшаем.

Ничего еврейского в этой войне нету, евреи, как и все, страдают от этой войны, от того, что магазины стали хуже работать, лекарств стало меньше. Россия не понимает сути украинского общества.

«То, что говорит великий Путин — просто фашизм»

Сестры Татьяна и Рита Юшкевич, Харьков

Мы в метро, нас бомбят не первый день. Наш город многонациональный, здесь родились наши дети и внуки. Мы никогда за все время жизни не чувствовали никакого нацизма. Здесь его не было, и фашизма в том числе — мы с сестрой клиенты Хеседа, мы еврейки. То, что говорит великий Путин — просто фашизм с его стороны.

Уничтожается культура нашего города. Понимаете, бомбят по жилым кварталам: больницы, школы, наш театр с уникальным органом. Это же не военные объекты. Вот мы сейчас спускались в метро днем, стреляли «Грады», слово «денацификация» мы услышали впервые от Путина, мы вообще не поняли, что это за слово вначале.

Бомбы в том числе и для нас, евреев, и для украинцев, и для русских. И для многонационального города, самого красивого в Украине.

Мы уже в возрасте. В советское время мы получили образование, да, у нас был русский язык, со второго мы изучали украинский язык. Мы прекрасно владеем русским языком, знаем литературу, многие из нас владеют иностранными языками. Ущемление русского языка? Когда Украина стала более независимой, естественно иметь свой язык, мы к этому относимся очень спокойно. Но именно наш регион русскоязычный, никакого ущемления нет. Идет, допустим, какая-то документация на украинском — это, наверное, правильно.

Киевское метро. Фото: Efrem Lukatsky / AP

Даже если нам отвечают на украинском, мы понимаем, это не проблема. Не нужно нас денацифицировать, говорить, что есть фашисты, нацисты. По поводу Киева: сын живет в Израиле, внучка практически каждый год приезжала. Два года назад мы были в Киеве, в музее, немного опоздали и экскурсовод вела на украинском языке. Я к ней обратилась: можно вести на русском? У меня внучка не очень знает украинский язык. Она говорит — давайте спросим у людей. Там было 10 человек, они сказали — Бога ради, людям все равно.

А бомбить святыню, Бабий Яр, это не фашизм? Где расстреляны во время войны, где Холокост существовал. У нас в Харькове бомбили Успенский собор, который не тронули фашисты. Он построен на пожертвования харьковчан в честь победы над Наполеоном.

Нам очень тяжело, больно и страшно говорить об этом. Дочь здесь с нами в метро, а сын в Питере живет. Здесь у каждого пятого родственники, знакомые, друзья в России, и то, что творит он — просто ад, путь в никуда.

Такой помощи, которую мы чувствовали от властей города, от волонтеров… люди сплотились: женщина пирожки привезла, от города поступает полевая каша, молоко. Детям памперсы. Вчера девочки-волонтеры из фармацевтического колледжа спросили, кому какое лекарство нужно привезти из аптеки. И когда они были в аптеке, бомбили рядом наш уникальный Дворец труда. У нас город студентов, ученых, осколком девушку ранили, мы оказывали ей помощь. Что же вы делаете — бомбить аптеки? Такое не придумаешь. Мы такого себе представить не могли. 23 числа, даже разговаривая со своими родными — «да нет, такого быть не может».

А по поводу 8 лет войны — если бы Россия не мешала, Украина открыла бы границы и сама справилась. Да, возможны какие-то сложности, но мы бы справились сами. Всю жизнь Донецкая область была дотационной.

Какие-то выступления недовольных проходят, но все в рамках закона. Есть и факельные шествия, но все очень организованно, люди выражают свою позицию. На ЛГБТ-мероприятиях люди тоже выражают свою позицию. Нравится это, не нравится, если это проходит мирно и не затрагивает другие слои населения… мы думаем, и у вас такое есть.

В Питере раньше два раза в год бывали. Теперь не знаем, как быть, потому что наш город разбомблен. Это правда, это есть. Мы здесь всю жизнь прожили и ничего подобного не видели. Россияне не знают, я писала родственникам — не знают, не верят. Сваха сказала: у вас же выпустили зеков, они по Киеву бегают и убивают людей, и женщинам дали оружие. Я говорю, позвольте, во время войны женщины были снайперами, летчицами. А то, что зеки: выпустили тех, кто умеет держать оружие, и были в АТО, рэкет какой-то был. Конечно, самых-самых зеков не выпустили, это точно.

«Сегодня идет война, которая объединила всех»

Михаил Гольденберг, председатель Николаевской еврейской общины

Я бы не называл то, на что ссылается российская госпропаганда, «разгулом нацизма». До начала войны на территории Украины реализовывалась попытка смены идеологических ориентиров с опорой на замену национальных героев. Вместо закрепившихся в памяти героев Второй мировой, выдающихся личностей советского времени, начали выдвигать тех, кто еще в начале ХХ века стремился реализовать идеи независимости страны. Тех, которые при этом нередко применяли в своих теоретических изысканиях крайне националистические идеи, носящие и расистский оттенок. Эта идеологическая переориентация населения, особенно юго-восточной и частично центральной ее части, не всеми принималась положительно. Важную роль в этом неприятии сыграла память о роли участников вооруженных националистических формирований в вооруженном противостоянии Красной армии и о причастности их к трагедии Холокоста. Именно последнее сформировало негативное отношение многих евреев (и не только) к подобной героизации лидеров и участников националистических движений Украины.

Начавшаяся война объединила подавляющее большинство граждан Украины, независимо от национального происхождения. Это объединение, особенно украинских евреев, можно проследить и по трансформации отношения к приветствию «Слава Украине». Это приветствие раньше вызывало неприятие многих, особенно пожилых людей, помнящих о том, что им пользовались участники расстрелов во время Холокоста. Многие знают, что этим лозунгом подписывались антисемитские статьи в годы войны, подписывались приказы о сборе евреев для их уничтожения. Сегодня это приветствие, звучащее по всем телеканалам, во всех воинских частях, превратившееся в призыв к отпору, уже не вызывает отторжения у большинства евреев, многие из которых начали даже пользоваться им. Сомневаюсь, примут ли евреи позиции националистов, несущие в себе и неприемлемые расистские идеи, но об этом скажем позже.

Сегодня идет война, которая объединила всех и пока сняла эту проблему с повестки дня. О вторжении люди рассуждают не в свете борьбы с «разгулом нацизма», а в свете бомбежек, ракетных обстрелов, воздушных тревог, опасений за жизнь свою и своих близких. Это вызывает дух сопротивления этому нападению. О будущем мы сейчас думаем не в свете того, «что будет после захвата», а «как мы будем восстанавливать страну».

«Эта безумная конструкция с “денацификацией” является практически калькой гитлеровской риторики»

Александра Сомиш, арт-менеджер фестиваля еврейской культуры «LvivKlezFest»

Я как украинка еврейского происхождения с четвертью русской крови, считаю такую формулировку ужасающей. Сама мысль о существовании нацизма в Украине мне кажется диким искажением реальности, тем более сейчас, когда у нас президент — еврей, а его партия имеет большинство в парламенте. Одним из основных тезисов программы президента Зеленского был «Какая разница, на каком языке вы говорите».

Да и при предыдущем президенте Порошенко, которого я всегда поддерживала, вопроса ущемления прав каких-либо национальностей не стояло.

Резюмирую: никакого разгула нацизма в Украине не было и нет. Это все абсолютнейший бред. Именно этот бред использовали, чтобы оккупировать Донбасс сначала, его же используют и сейчас. Украинские евреи, в основном, думаю, со мной согласятся. Есть у нас, конечно, люди, зазомбированные русской пропагандой, но это не зависит от национальности.

Вся эта безумная конструкция с «денацификацией» и «решением украинского вопроса» является практически калькой гитлеровской риторики.

Сейчас толпы русскоязычных граждан востока Украины бегут на «нацистский» запад нашей страны, чтобы спастись от «спасасателей-денацификаторов». Бабий Яр обстрелян «борцами с нацизмом» вместе с людьми, пришедшими туда почтить память жертв Холокоста, а в бомбоубежищах сидят евреи, пережившие его.

Во Львове с начала независимости была очень яркая и насыщенная еврейская культурная жизнь, поддерживаемая на государственном уровне. На самых престижных локациях города проходил один из крупнейших европейских фестивалей еврейской культуры LvivKlezFest, завершавшийся многочасовым гала-концертом на центральной площади Львова. Причем участниками были коллективы из очень многих стран в том числе и из России, даже после начала российской агрессии 2014 года.

Я со своим ансамблем и театром объездила очень много городов Украины, включая Донецк и Луганск. Во всех городах нас тепло встречали, причем нашей аудиторией были далеко не только евреи. Так что ни о каком нацизме или даже радикальном национализме речи и быть не могло. И не может.

Редактор: Егор Сковорода

Источник

Опубликовано 13.03.2022 16:32

Александр Авербух. Бабушкины письма

Colta.ru, 08.02.2022

Как-то я научил бабушку пользоваться функцией отложенной отправки писем. За несколько недель до ухода она потихоньку, когда никого не было дома, а боль чуть утихала, написала мне несколько писем, поставив датой отправки будущее. Я получаю их оттуда каждые несколько месяцев. Они неимоверные, из другой галактики, такие близкие и далекие. Я не знаю, сколько всего писем написано и отправлено, но каждое из них подтягивает к себе за ниточку меня — удаляющегося от воспоминаний жестов, голоса, запахов, очертаний лица, изъянов тела — к той, какой она была, какой я ее постепенно забываю. Это забвение — повторная утрата любимого человека. Письма избавляют меня от этой потери. Я не знаю, где они и сколько их там еще, но те, которые я уже получил, должны быть опубликованы: они — свидетельства бессмертной любви.

1.

Сашуня, ты получишь это письмо, когда меня уже не будет с вами такой, какой вы привыкли меня видеть и знать. Так жаль, что я не дотяну до твоего дня рождения, не позвоню тебе по скайпу и не поздравлю — вживую! Странный каламбур — ведь сейчас я поздравляю тебя как бы не вживую. Хотя моя любовь от этого, уверена, не становится менее настоящей. Я хочу, чтобы ты знал, каким дорогим ты для меня стал еще до твоего появления на свет. Мы были с тобой практически неразлучны почти все эти 34 года, и этим письмом — из внежизни — я хочу тебе сказать, что и теперь мы вместе, только немного по-другому, и ты привыкнешь к этому, и ко мне — такой, и к моей любви близкой и немой. Не было человека в моей жизни, с которым бы я прожила дольше и счастливее, чем с тобой. Ты был мой кумир, и, когда ты уехал в Израиль (кто бы мог подумать, что во мне шестидесятидвухлетней еще столько энергии, чтобы начать новую жизнь?!), я рванула за тобой. Приехала, а ты уже снял мне квартирку и убрал ее, принес новую посуду, купил продуктов. И я была счастлива, потому что поняла, что не ошиблась и на старости лет, выбрав себе спутника жизни — тебя, мой внучек. Я так хочу, чтобы твоя жизнь сложилась благополучно, чтобы ты не знал бед войны, ненависти других людей из-за того, что ты немножко другой. Ты остаешься жить в другом мире, и я рада этому. Я благодарна тебе за внимание, за терпение, за помощь, за искренность, за отзывчивость, за то, что ТЫ всегда рядом, несмотря на расстояние, что разделяет нас теперь. Пожалуйста, мой дорогой, любимый человечек, люби жизнь, она не ограничивается датами рождения и смерти, она простирается далеко за пределы этих ничего не значащих цифр. Видишь, мы разговариваем сейчас, и любим друг друга, и живем жизнью — нашей одной на всех жизнью. И мой голос (ты ведь слышишь меня?) отменяет смерть.

Целую. Бабушка.

15 сентября 2019 года

2.

Сашуня, привет, мой дорогой.

Странно подумать, что я пишу все эти письма «с передышкой» в несколько дней, а ты их будешь читать (будешь ли? боюсь нажать не на ту клавишу — и мое письмо полетит куда-то не туда, где его никто не поймает) через годы, раз в году. Хочу надолго вперед. И кажется, что вот напишу тебе сорок писем, а на сорок первое — меня уже не хватит и ты через сорок лет ничего не получишь, и хочется мне прожить еще несколько деньков, неделек, как будто не только сейчас продержаться рядом еще чуть-чуть, а и в будущем. А я думала, что не верю в загробную жизнь, во много жизней! Хотела не хотела, а, заканчивая эту, уже думаю о следующей! И знаешь что, Сашуня, и ее я представить без вас не могу, мои дорогие. Потому что я никого больше вас не любила. Говорят, что иногда люди рождаются в следующей жизни животным или вырастают растением. Да я и на это согласна была бы! Буду я какой-нибудь Тоей или Йоником, и меня ласкать будут, и убирать за мной, и возить меня везде с собой, и в Канаду заберут. Или цветком комнатным — мама любит цветы. Посадите и правда какую-то веточку у моей могилы — и это буду я.

Такие у меня мысли сегодня, мой внучек, пока вы с мамой поехали в реваху ^[1]. А я пишу, пытаясь тебе доказать, что времени не существует. Что оно тягуче-условное (особенно когда болит!). Когда я вспоминаю какие-то моменты из прошлого (самые яркие для меня, хотя и не всегда примечательные для других), мне кажется, что время как бы разбухает в те мгновения, как будто минута — уже не минута, а целый час, который я столько раз прожила за свою жизнь в воспоминаниях. Например, когда рожала. Сказали, что Наташу родила быстро, она «пулей вылетела», а для меня (нет, не из-за боли) это было так долго и приятно. Я помню каждый уголочек этих нескольких часов, как будто в каждой минуточке я пробыла долго-долго. Когда рожала Таню, время исчезло, исчезла и я сама. Тогда я поняла приблизительно, как умирают — проваливаются, не вздрагивая. Дай бог мне так умереть. Теперь, когда боль уже невыносима, время так же растягивается, оно не равно себе. Мне знакома каждая завитушка каждого мгновения моей жизни. Завитушки боли, которые вьются во мне миллионом тоненьких змеек без остановки. И я чувствую иную полноту жизни, ведь скоро и впрямь во мне будут кишеть миллионы змеек, которые растащат мое тело — и я стану всем.

Ой, Сашуня! Пустилась бабка на старости лет в философию. Извини, думаю о «будущем», мечтательной стала. Больше всего мне бы хотелось откуда-то из никому не ведомого места, из точечки на стене, из уголков ваших комнат наблюдать за вами — как вы растете, преуспеваете, строите семьи, стареете. Только бы смотреть на это все молча — всегда. Думаю о жизни здесь и там. Думаю о том, как оплатить свет, газ, расписала прием лекарств до июня — эксперимент. У меня как у онкобольной пенсионерки должны быть льготы. Пишу — аж самой смешно. Надо бы фотографию на памятник выбрать, а у меня в голове льготы и лекарства. Странно устроен человек! Даже на пороге смерти не может избавиться от быта. А завтра меня заберут, и останутся все платья мои тут, кофточки, курточка новая, что недавно купили. Как это? Выйти из дома — и навсегда. Не пойму! Такой из меня философ.

Сашуня, а когда вчера ты меня два часа записывал на видео, в мозгу все время вертелась мысль (а высказать ее я не посмела! когда же посмею?) — нужно что-то сказать неродившимся правнукам, раз технология позволяет. Но не смогла. Не смогла озвучить то, о чем думала. Ночью приходят плохие мысли. Ты так заботишься обо мне, балуешь меня, стараешься облегчить мои боли и страдания, не зная, сколько мне еще осталось… У меня не хватает слов любви, благодарности для моего родненького внучка, моего спасителя. Но то, что я люблю тебя больше жизни, — точно. Как же мне было хорошо, когда я вышла с тобой под руку прогуляться на уличке после стольких месяцев дома. Хотя меня и хватило на десять минут, эти минуты тоже растянулись на долгие часы, о них я буду думать, умирая. О том, как показала тебе клумбочку, в которую я высадила любимые мамины чернобрывцы и которую я в сорокоградусную тверийскую жару поливала. Она засохла. Как потом мы ходили от кусточка к кусточку, рассматривая их, как какое-то чудо. Как ты рассказал мне историю трубочного полива в Израиле, а я, как маленькая девчушка, ведомая взрослым мужчиной за ручку, слушала тебя, не понимая от боли, что ты говоришь, но любя тебя сильно. Как мы увидели шестой автобус, на котором я каждое утро ездила в город столько лет. Кажется, даже водитель не поменялся. Как прошел Давид, муж Далии, с собачкой и, как всегда, начал что-то рассказывать о террористах на испанском. Как прошла соседка-эфиопочка с племянником — такие милые люди, всегда мне помогают. А сколько у меня положительных эмоций: счастья, любви к тебе, мой внучек, когда ты погладил меня по голове. Пропустила лекарство в 14 и 17 часов — хохма, забыла! От счастья, наверное. А потом приезжала Асюша, привезла разных йогуртов. Моя внучечка! Все заботятся обо мне и в «Одноклассниках» пишут. Я рада такой жизни. И такой смерти. Дорогой мой внучек, вы скоро с мамой должны вернуться, поэтому я выключаю компьютер. Так хочется написать: «Передавай привет всем!» А потом подумаю — и хоть смейся ты, хоть плачь. Какой же сильный ливень с ветром сегодня.

Целую. Бабушка.

22 декабря 2018 года

3.

Сашуня, привет, мой дорогой.

Специально пишу это письмо, ставя датой далекий 2020 год. Для меня такое далекое и, мне кажется, уже недостижимое будущее, а для тебя, наверное, уже — самое что ни на есть настоящее (и я очень надеюсь, что счастливое — настоящее, мой внучек!). Пишу тебе от скуки, пока вы с мамой поехали в купат холим ^[2], чтобы купить мне таргин и оксикод. Не знаю, сколько продлится еще моя жизнь. Такое ощущение, мой дорогой, что это уже не зависит от меня, и от этого, знаешь, так легко на душе! За всю мою жизнь я устала от чувства, что все держится на мне и зависит от меня — благополучие дочерей, счастье внуков, доброе имя моей мамы. И эта болезнь странным образом (это абсурд, но это та легкость, которую я чувствую с сентября) освободила меня от всякой обузы. Я не думаю о будущем с моим присутствием. Это решение я приняла недавно, чтобы дать и себе, и вам понять, что жизнь изменчива, строга и причудлива. Незабываемые моменты в моей — это рождение моих детей и внуков, смерть матери. Желаю всем пережить это или, по крайней мере, что-то подобное.

Осознаю, что сейчас меня переполняют крайние чувства (видимо, опиоиды все-таки дают о себе знать), но это не значит, что они ложные. Напротив, мне кажется, что именно теперь я свободна — чувствовать — и боль, и радость, и смерть, и любовь — в той мере, в какой они мне никогда не являлись. Я могу быть собой, стонущей, болящей, капризной бабой. Наконец-то я могу попросить купить МНЕ красной икры, могу — на правах безнадежно больной — высказать желания, которые мгновенно воспримутся как — последние, и вы обязательно их выполните. Странно, что эта благодать «сошла» на меня за мгновение до конца (хотя ты, мой дорогой внучек, и вселяешь в меня надежду, что лечение поможет и я выкарабкаюсь из этой ямы).

Всю свою жизнь я держала себя в узде — другого выбора не было. Но теперь, когда я могу позволить себе писать что угодно из будущего, — знайте, что не было в моей жизни праздника любви большего, чем тот, который я переживаю теперь. Предчувствие смерти, той опасной, как вам кажется, черты, меня совсем не страшит. Чем ближе к ней, тем меньше я верю в существование этой границы, что отделит вас от меня. Смерть — как оказалось (или мне просто так хочется?) — кульминация чего-то великого, на которое я так надеюсь. Что мне еще остается? И я знаю, что в той темноте, куда мои шаги ведут меня изо дня в день, я не потеряю вас, а вы — меня, дорогие мои люди.

Целую. Бабушка.

4 января 2019 года

4.

Сашуня, дорогой мой любимый внучек!

Пишу, и поджилки трясутся. А все потому что спешу написать все, пока вы с мамой пошли за покупками. А в мозгу все время мысль крутится: сколько еще писем удастся написать вам? А вдруг я куда-то не туда нажму — кто его знает, как этот Яндекс принимает мои письма, и кто их там прочтет, и отправят ли их тебе в назначенный день? Этого я не знаю, а узнать, видимо, смогу только уже там, когда ни писать, ни говорить не смогу. А видеть смогу вас?

Видишь, мой любимый внучек, какие мысли дурацкие меня одолевают. Вместо того чтобы думать о лечении, я пекусь о своем постмортеме. Пишу и пишу, чтобы продлить себя, продлить, хотя бы в моих мыслях теперь, свою жизнь — с вами, мои дорогие. Думаю, Сашуничка, о «будущем», а прошлое наваливается. Никогда за всю жизнь не вспоминала столько, как теперь. А к чему это все? Как будто хочу и это все забрать с собой туда.

Удивительно, но вспомнилась война (а ведь эти годы из памяти стерлись напрочь). Помню бомбежку, как сидела на высоченном сундуке, свист, гул, подскакивает ко мне Лиза, кажется, тетка, хватает меня и накрывает своим полным телом. А потом помню, как жгло в груди — осколок. А Лизу я больше как будто и не видела. Не помню, что с ней сталось после. Помню, как бабушка по-немецки говорила с полицаями, как они к нам хорошо относились, как к своим. (Все-таки меннониты; а какая это была опасность — иметь и скрывать такую внучечку, как я, на оккупированной территории! Узнали бы — точно бы вырезали всю семью, и меннонитство бы не помогло.) А потом помню, как мама приехала, а у меня все пальцы обмотаны суровой ниткой — ячмени лечили. А потом нитку эту в саду нужно было закопать. Закопали нитку — и все позабыли. Только эту немецкую речь — не забыла я, Сашуня.

Боже мой, пишу это сейчас, и кажется, что не со мной это все было, не я все это видела, и слышала, и жила. Сашуня, прожила 78 лет на свете, а чувствую теперь себя ребенком. И знаешь, никогда этого ощущения не было. Война, потом с матерью — по распределению — то одно, то другое место. Мужья — один, второй, третий. Вот я и сбежала в 13 лет в педучилище. Не могла я больше в этом вариться. А потом Таджикистан. Боже мой, и как меня туда занесло, как я оттуда бежала (а не бежала бы, тоже, как и Нину, закрыли бы в сарае и, пока не «согласилась» на их условия, не выпустили бы). Вот и сбежала — не поверишь, на грузовичке в райцентр, в чем стояла, в том и уехала. Благо мама потом вытребовала вещички и трудовую книжку. Устроила меня в «Чайку» в Ялте, украинский язык преподавала. И Володю встретила. Боже, какой твой дед красивый был. У нас же деток первые два года не было — не могла наглядеться на него, не хотела ни с кем делить, Сашуня. Я, кроме него, мужчин не знала. Ох, как вспомню. Немудрено, что гулял он — все на него глаз ложили. И Любка проклятая, письмо к которой мама перехватила у Чернухи (сохрани его, Сашуничка).

А что потом было — и вспоминать не хочу. Нищета. Осталась я с тремя — одна. А денег нет, благо квартира была. И то, как мне ее «добывать» пришлось. Зашла я к секретарю райсовета, а он мне показывает на двери в отдельную комнатку — говорит: вот там вас, Людмила Викторовна, ждет трехкомнатная квартира. А тут у вас — двухкомнатная, значит. Не хотите ли пройти за трехкомнатной? И я плюнула ему в морду. Скотине этой. И мы с девочками, тремя, жили в двухкомнатной, где и ты родился, мой внучек. Потому Стайловская (она была потом секретарем райкома) и сказала мне: «Людмила, ваша совесть стерильна, нам нужны такие кадры». На что я ей ответила: а мне нужны деньги, чтобы кормить дочерей. На что она (сука) ответила: партiя перед усім. Ну и бросила я ночные смены. Потому что и для меня — партія была перед усім.

Господи, а как мы жили. Я же ничего купить себе не могла. Ходила в босоножках, которые мне мама на выпускной из педучилища в г. Верхнем (это бывший Лисичанск) подарила. Каблуки истерлись до такой степени, что я равновесие с трудом держала. А девочкам — во что их одевать? Нищета. А тут еще Порошок (может, помнишь, Федор Яковлевич Порошков) проходу нам не давал — жидовка и жидовка, а иной раз и локтем вопьется в меня — соседи же как-никак. Боже мой, да когда я вырвалась наконец-то в этот Израиль (который меня и погубил — а как еще назвать то, что у меня «упустили» рак груди? клятая израильская медицина), то я наконец-то выдохнула. Сколько ненависти к нам питали всю жизнь, а я то и делала, что пыталась перед девочками скрыть ее как-то, сгладить. Мол, какие хорошие соседи и коллеги. А как мама жила? Как она, всю свою жизнь живя Авербух Рахилью, радовалась всему этому? Хотя, думаю, понимаю. Благо, что тогда не было слуховых аппаратов. Я тоже сейчас отказалась от того, что ты мне «организовал». Не хочу ничего слышать. А вот не помнить ничего — не получается. И как бы так — чтобы простить всех? Не получается у меня, Сашуничка. Держу злобу. За что нас ненавидели? Что я была жидовкой в нашем селе? Что мама моя лечила всех, кто к ней приходил и днем, и ночью? Что я выучила -надцать поколений учеников в айдарской школе? За что меня ненавидели? Что выгнала гулящего мужа? Почему за квартиру для меня и трех дочерей мне нужно было ………? Думаю обо всем этом, Сашуня, внучек мой любимый, и понимаю, что, умирая, так и не «раскусила» этот мир.

Куда я иду теперь? Что там меня ждет? Если ничего, то я бы хотела теперь просто высказаться. Это мелочь, но какая МЕЛОЧЬ! Не зря же есть обряд (не у нас, а жаль!) причастия. Только искренне. Не при батюшке или раввине. Это не то, внучек мой. Высказаться, чтобы услышали все, чтобы поняли суть чьей-то жизни. Моей никчемной жизни. Ничем и никем не приметной.

Думаю, сколько всего родного оставила в Айдаре. Сколько всего накоплено за эту жизнь. Знаешь, Сашуничка, мы иногда с мамой экономили на еде, но подписки книжные не прекращали. Потому что — это было важно для нас — иметь библиотеку, полные шкафы классики. А приданое тебе, мой внучек. Сколько мы выстояли в очередях, чтобы купить те несчастные сервизы, чтобы тебе подарить на свадьбу. А теперь я хожу в десятишекельный и вижу их же, эти же сервизики, за копейки. Смех. А теперь я покупаю шоколадки за те самые деньги, которые стоили сервизы.

В такие моменты меня берет досада — что же это за жизнь такая? Живешь в нищете, копишь, недоедаешь, донашиваешь, латаешь, а оно в итоге никому и не нужно. И сижу я теперь у компьютерчика, который ты мне, мой внучек, подарил, и клацаю одним пальцем по клавишам, а боль не прекращается да и не прекратится уже никогда. Я это поняла. Хотя мама с Валюней и не произносят страшного слова «метастазы». Я их чувствую, мои метастазочки. Это же я! И все, что сегодня и во мне, — тоже я. Хотя вы как будто не видите этого. А я говорю вам, мои родные детки, — это я. Пусть у вас все будет хорошо, пусть вы будете счастливы и здоровы.

Когда моя мама умерла в ее 81 год, я не была готова к этому. Не знаю, что я думала, но я просто не была готова. Я ушла ото всех на год или два. Благо Алла была рядом. Я бы без нее не выжила. Но со смертью мамочки, которой я всегда стыдилась, мамочки моей Авербух Рахили Герцовны, которой какие только «нормальные» имена я ни выдумывала, я поняла, что от СЕБЯ никуда и никогда не убежать. Поэтому я решила — никуда не бежать. Это моя жизнь, и мой стыд, и моя боль — за то, что не «выкупила» дочечкам трехкомнатную квартирку, за то, что не удержала отца для них, за то, что не удержала твоего, Сашуня, отца. Да что и говорить. Думаю о себе, о том, что «хорошего» я сделала вам, мои деточки, было ли все «хорошо»? Я не знаю. Одно могу сказать — всю мою жизнь мной руководила любовь к близким.

Когда, Сашуничка, ты родился и мы ставили тебе пластинки Бетховена, я не покупала продукты, но от подписок не отказывалась! А помнишь, как мы остались одни и ты так хотел магнитофон. Ох, а где я его в Айдаре найду? Поехала в Луганск, купила там. Не хватило того, что мама прислала, доложила с пенсии. Но разве это не стоило твоего счастья, когда ты увидел этот магнитофончик и кассеты (которые я купила по рекомендации продавца и угадала!). Сашуня, я больше не могу сегодня писать. Но сама удивляюсь, насколько эти письма живительны! Ты их прочтешь, когда я решу. Но я не смогу решить, когда уйдет последнее письмо — от меня — тебе, мой внучек.

Целую. Бабушка.

5 января 2019 года

^[1] Социальная служба (иврит).

^[2] Поликлиника (иврит).

Опубликовано 17.02.2022 16:39

«OНИ БЫЛИ РЕПРЕССИРOВАНЫ»

От ред. Пару месяцев назад мы писали о книге «По традициям Маккавеев», публиковали отрывок из неё. Представляем ещё одну книгу Семёна Ильича Зайковатого, которому 6 февраля 2022 г. исполнилось бы 100 лет (напомним, он прожил около 90, умер в Израиле), – «Oни были репрессированы», изданную в Екатеринбурге в 1994 г.

Копает тему дальше

Книгу эту можно считать продолжением предыдущего труда Семёна Зайковатого «По традициям Маккавеев» (Военно-исторические очерки. АРГO, Екатеринбург, 1994).

Автор проводит в книге излюбленную свою тему: евреи храбро и беззаветно сражались в армиях тех стран, где они жили. Защищали родину, в которой жили. В данном случае – воевали за Россию, за Советский Союз до Oтечественной войны.

Рассказано в книге не о рядовых солдатах и младших офицерах, как в «Маккавеях», а о военачальниках.

Наконец, что ещё объединяет героев этой книги (кроме, конечно, национальности) – все они так или иначе жертвы сталинского режима. Даже разведчик Лев Маневич, по предположению Семёна Зайковатого, мог быть при определённых условиях вызволен из-за рубежа после провала. Но этого сделано не было.

(из вступительного слова Бориса Вайсберга)

ЛЕВ МАНЕВИЧ (1898–1945)

Лев Ефимович Маневич родился в Могилевской губернии в местечке Чаусы. Евреи проживали здесь ещё в эпоху польско-русской войны 1654 г. У Маневичей была традиционная еврейская семья, в которой ревностно соблюдались национальные обычаи.

Детство Маневича совпало со временем, когда по Украине и Белоруссии прокатились еврейские погромы. Oни чаще всего возникали на почве застарелого антисемитизма и недовольства части православных горожан экономической конкуренцией со стороны еврейских жителей.

Еврейская молодежь создавала отряды самообороны и давала достойный отпор погромщикам. Многие записывались в политические партии и кружки выступали с протестами против бесправного положения. Активно участвовал в еврейском движении брат Льва Маневича Яков. Преследуемый властями за политическую деятельность, Яков был вынужден эмигрировать и поселился в Швейцарии на правах политэмигранта. Здесь он отошёл от политической деятельности и занялся медициной.

В период первой русской революции, как всегда в период смуты, вновь начались еврейские погромы, и девятилетнего Льва Маневича отправили к брату в Швейцарию. В 1910 г. он поступил в политехнический колледж в Женеве и успешно закончил его в 1917 г.

После отречения царя Николая II от престола оба брата в июне 1917 г. возвратились на родину, старший с дипломом врача, младший с дипломом политехнического колледжа. Льва Маневича призвали в русскую армию, которая продолжала воевать с Германией.

В эмиграции Лев был оторван от политической жизни России и не имел понятия о еврейских партиях и течениях, таких как «Ховевей-Цион», «Поалей-Цион», «Бунд» и др. Как многие его сверстники, после Oктябрьской революции, когда началось формирование отрядов Красной Армии, он вступил в её ряды. В 1918 г. вступил в партию большевиков. Oн сражался на Восточном фронте против войск Колчака, под Самарой, Уфой.

Маневич дорожил национальной еврейской культурой. Прекрасно владея еврейским языком, он читал в оригинале Шолом-Алейхема. Родственник Маневича М. Верещак вспоминал: «Когда Лёва присутствовал на одном из пасхальных седеров у нас на квартире, он показал хорошее знание традиций. Агаду он, конечно, не читал, но было заметно, как он по молитвеннику следил за чтением других. В 1924 г. на одном из домашних семейных вечеров в отношении сионизма высказался резко: “Это бред и вред!”»

Родственники отмечали, что Лев был весёлым, жизнерадостным и талантливым. Играл на скрипке и гитаре, обладал приятным голосом и с наслаждением распевал еврейские песни «Зол зайн а биселе штил» («Пусть будет немного тише»), «Ди бейзе маме» («Злая мама») и др.

Oн пользовался авторитетом среди родственников. Даже старшие по возрасту называли его на «Вы», «а для нас, пацанов, – вспоминал М. Верещак, – он был дядей Лёвой, обладателем настоящего нагана».

Oбразованный, имеющий воинский опыт, Лев Маневич был назначен комиссаром бронепоезда, и с боями прошёл на нём не одну сотню фронтовых дорог. Затем он был переведен на должность командира отряда особого назначения. Маневичу приходилось решать разные оперативные задачи, действовать в тылу врага, добывая ценные сведения. Oтряд Маневича блестяще справлялся с заданиями, своевременно представлял в штаб данные о расположении частей противника. Oпыт и знания, приобретенные здесь, пригодились Льву Маневичу на службе в разведуправлении РККА.

Маневич был предан делу революции, но в то же время критически относился к происходившему в стране, уважал мнения других людей. Когда в 1925 г. в Баку среди родственников 14-летний М. Верещак выказал отрицательное отношение к вступлению в комсомол, Лев Маневич не стал, как преданный член партии, агитировать за комсомол, а сказал, что каждый волен выбирать свою дорогу.

В 1921 г. Л. Маневич закончил высшую школу штабной службы РККА, приобретя знания по картографии, делопроизводству, штабной документации, кодированию и шифровальным делам. Затем его без экзаменов зачислили на учебу в военную академию, что было крайне редким явлением. При этом был учтён высокий общеобразовательный уровень Маневича, достаточный опыт политической работы.

В 1924 г. Маневич успешно закончил академию. Oн в совершенстве владел несколькими иностранными языками (немецким, польским, итальянским и др.). Это, несомненно, имело большое значение в его деятельности в качестве разведчика. Летом 1924 г., когда выпускники военной академии прибыли на летную стажировку, они попали в эскадрилью, которой командовал Я. Смушкевич. Два будущих видных военачальника нашли общий язык и подружились. Oсенью Маневич был приглашён на свадьбу Смушкевича. Прощаясь, они договорились встречаться чаще, но это не было суждено.

В целях дальнейшего повышения военного мастерства, в 1929 г. Маневич обучался на курсах при военно-воздушной академии им. Жуковского и стал летчиком. По возвращении его вызвал армейский комиссар 2-го ранга Берзин Ян Карлович, начальник разведуправления РККА, и с 1932 г. Лев Маневич работал за границей, выполняя задания военной разведки. Через несколько лет ему была предложена преподавательская работа. Это стало передышкой в сложной жизни разведчика, давало возможность спокойно пожить в семье, не рисковать жизнью. Но это было ненадолго.

Международная обстановка накалялась, многие государства готовились к войне. Это заставило советскую разведку укреплять кадровый состав. Учитывая, что Маневич всесторонне подготовлен в военном отношении, свободно владеет шестью языками, Я. К. Берзин снова предложил ему работу за рубежом. Маневич ответил: «Раз надо – поеду».

Под именем Конрада Кертнера Маневич становится известным коммерсантом в Австрии, Германии, Италии и Испании, он владеет несколькими коммерческими фирмами, открывает в Вене контору «Эврика», оформляющую патенты на изобретения в области авиации и системных областях техники. Как солидный коммерсант, он является вкладчиком в «Дойчебанк», кроме того имеет личный счёт в банке Ватикана «Банко Санто Спирито».

Чтобы быть ближе к секретам фашистских государств, Маневич переводит контору «Эврика» из нейтральной Австрии в фашистскую Италию, в Милан. Его интересуют военные новинки, модели самолетов и оборудование. По делам фирмы Кертнер часто выезжал в Рим, Мадрид, Берлин. Встречался с боссами фашистской разведки Канарисом и генералом Виганом. С большим умением Маневич добывал информацию и регулярно передавал в Центр ценнейшие сведения о вооруженных силах, технических секретах и военном потенциале Германии, Италии и Испании. Донесения имели важное значение для советского военно-промышленного комплекса и содействовали подготовке к отражению агрессии.

Несмотря на тщательную конспирацию, фашистская контрразведка напала на след Маневича. Свою роль в этом сыграло то, что Маневич, чтобы быть ближе к семье, переправил в Австрию жену и дочь. Сложно было скрыть российское поведение и произношение, это не осталось незамеченным и вынудило родных Маневича вернуться в СССР. Чувствуя надвигавшуюся опасность, Маневич попросил замену. Центр предложил ему переехать в Швейцарию, но он решил дождаться замены из Москвы, чтобы не потерять с таким трудом налаженные связи.

В 1937 г. контрразведка Италии арестовала К. Кертнера по подозрению в шпионаже, но то, что он работал на СССР, осталось тайной. Кертнер был приговорен к 12 годам тюремного заключения и отправлен в тюрьму «Реджина челли».

Маневич сумел организовать среди политзаключенных несколько подпольных антифашистских групп. Его уважали заключенные, а тюремные служащие даже побаивались. Через доверенных лиц из тюремной прислуги ему удалось организовать связь с некоторыми врачами, медсёстрами, священниками, которые были недовольны режимом Муссолини. Даже в тюрьме Маневич ухитрялся продолжать свою работу и передавать в Москву сведения о подготовке Италии и Германии к войне.

Тяжелая тюремная обстановка, холод, лишения подорвали его здоровье. 6 марта 1939 г. он писал: «Врач снова прописал мне рыбий жир, но не чувствую никакого улучшения. Уже месяц как у меня болит грудь, и боль не унимается. Догадываюсь, что начинается чахотка». Oпасаясь за здоровье Маневича, разведка СССР готовила ему побег, но это не дало результатов.

Весной 1941 г. генерал Панфилов сообщил дочери Маневича, что ведутся переговоры через нейтральную державу об обмене её отца на итальянского резидента, содержащегося у нас в заключении. Но вскоре началась Oтечественная война, и переговоры были прерваны.

Дом культуры в Минске на ул. Маневича – в «самом загадочном» районе города, где в хрущевское время квартиры давали работникам КГБ. Фото и характеристика отсюда

Маневич был сослан на каторгу на остров Санто-Стефано, откуда был освобожден войсками союзников. Oн уже был тяжело болен туберкулёзом. Каторжников с острова Санто-Стефано вывозили на кораблях. Корабль, на котором был Маневич, причалил в порт Гаэта, где ещё находились немецкие войска, и Маневич вновь был арестован.

Почтовый конверт, выпущенный в Беларуси-1998, к 100-летию Л. Маневича и к 80-летию… ну, сами понимаете

После мучительных пыток его бросили в концлагерь Маутхаузен, затем были концлагеря Мельк и Эбензее. 6 мая 1945 г. американские войска освободили заключенных концлагеря Эбензее, в том числе смертельно больного Маневича. Ему не суждено было вернуться на родину. 11 мая 1945 г. Лев Маневич скончался. Oн умер, так и не открыв своего настоящего имени, называя себя полковником Этьеном. Как советский полковник Этьен, Маневич был похоронен союзниками со всеми воинскими почестями в Линце (Австрия).

Список литературы

Еврейская энциклопедия Брокгауз-Ефрон. Спб. Т. 15.
Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим, 1990. Т. 5.
Попова Татьяна. Последнее счастливое лето // Литературная Грузия. 1983. №2.
Вереникин Б. Мужественный разведчик // Литературная Грузия. 1983. №2.
Верещак М. Правда о легендарном разведчике Льве Маневиче // Газета «Тарбут» (г. Самара). 1-15 сент. 1993.
Воробьев Е. З. Земля, до востребования. М., 1974.
Знаменитые евреи. М., 1992.
Навечно в сердце народном. Минск, 1984.
Герои Советского Союза – сыны Азербайджана. Баку, 1965.
Свердлов Ф. Д. В строю отважных. М., 1992.

***

Биография Льва Маневича на сайте Могилёвского облисполкома (2012)

Опубликовано 08.02.2022 13:17

Л. Гиршович. Дом с примечаниями

28 ДЕКАБРЯ 2021

Дом с примечаниями

ЧТЕНИЕ ПОД ЕЛКУ: ЭССЕ ЛЕОНИДА ГИРШОВИЧА

текст: Леонид Гиршович

Вот доподлинная история. Я не скажу, что знавал главное действующее лицо, слышал только голос в трубке, да еще он играл в составе не то трио, не то квартета на панихиде по младшем своем брате, которому не мог простить всесоюзной славы скрипичного вундеркинда. Гуся Больштейн. А этот был Муся. Мусик, съешь гусик. Съел бы. Напрасно гусик заискивал и оправдывался: не ешь меня, я не виноват, что прославился, что для всех ты — мой брат, а не наоборот: я — твой.

Жили у мамуси
Два веселых гуся,
Один Буся, другой Муся,
Два веселых гуся.

Кто не знал Буси Гольдштейна! И никто не знал Муси — что он великий маг, второй Калиостро. К тому же помимо прочего он в юности играл на скрипке по всем одесским правилам. Для малолетнего Буси старший брат — это гипсовый горнист. А малолетним Буся остался навсегда: кругленький, в сползавшей набок тюбетейке из чужих волос, дважды в неделю ездивший из Ганновера в Вюрцбург преподавать.

Однажды я спросил у него: правда ли, что его брат может вызывать тени умерших?

— А вы сами спросите, ему будет приятно, — и он набрал номер телефона прежде, чем я успел опомниться.

Муся, живший в Гамбурге, уехал не по израильской визе, а еще раньше, как-то через Берлин, на жене верхом перемахнул через стену и был таков, на него похоже.

— Привет, у меня Гиршович, он хочет тебя о чем-то спросить.

Представляю себе, с какой гримасой это было воспринято: хаймович, гиршович — Бусины ганноверские знакомые, вы же понимаете.

— С неослабевающим интересом, Михаил Эммануилович, прочитал вашу книгу (у него в «Посеве» вышла книга), — выпалил я и поторопился передать трубку Бусе, который что-то в нее промямлил с виноватой улыбкой.

Я пишу в режиме самоцитаты: то, о чем собираюсь писать, возможно, давно уже написал. Забавно сравнивать свои отражения и постигать правоту сказавшего, что двойники близнецов — отнюдь не близнецы.

История эта берет свое начало в достопамятном для Одессы 1809 году, когда Тома де Томон завершил строительство Одесского театра. Получился губернского значения типовой сундук с треугольным фронтоном и колоннами. Спустя шестьдесят три года ему предстояло сгореть дотла, чтобы возродиться подобием дрезденской оперы, незадолго до этого тоже сгоревшей. В том, как оперные театры один за другим вспыхивают и сгорают — будь то Парижская опера в 1762-м или «Ла Фениче» в Венеции в 1996-м, — есть что-то общее, щемяще-роковое, заставляющее вспомнить о бумажной балерине из сказки Андерсена.

На первом представлении Одесского театра давались одноактный зингшпиль «Новое семейство», сочинение некоего Фрёлиха из Вюрцбурга, и водевиль «Утешенная вдова» в исполнении русской труппы Фортунатова — деда знаменитого лингвиста Филиппа Феодоровича Фортунатова. Играл крепостной оркестр Овсянико-Куликовского, этот доводился дедом известному санскритологу Овсянико-Куликовскому.

Богатый таврический помещик Овсянико-Куликовский организовал оркестр, исполнявший по преимуществу симфонии барина. Последний, когда в Одессе открылся театр, в порыве чувств подарил ему свое детище, о чем зрителей уведомляла программка: «Оркестр, составленный из виртуозов, есть щедрый дар Николая Дмитриевича Овсянико-Куликовского театру Одессы». Еще Пушкин держивал в руках эту программку.

Согласно Энциклопедическому словарю, что у меня на полке (издательство БСЭ, том подписан к печати 6 апреля 1954 года), Одесская опера открылась не Фрёлихом и не Фортунатовым, а Двадцать первой симфонией Овсянико-Куликовского, по этому случаю им сочиненной. Ее ноты, расписанные по голосам, погибли при пожаре 1873 года. Точь-в-точь как «Слово о полку Игореве», оригинальный список которого разделил судьбу Москвы, спаленной французом, породив вопрос: было ли чему сгорать? И если нет, то кто же был гением мистификации, положенной в основание величайшей из литератур? Кто этот русский Макферсон… Нет-нет, конечно же, спаленная пожаром, а не французом. Как и не русским патриотом, подобно Крещатику: чтобы врагу не достался.

«Спаленная пожаром» означает, что в пожаре виноват пожар. Тридцать первого декабря завершились работы по сооружению одноэтажного вестибюля, а к утру второго января от театра, построенного Томоном, остался почерневший остов. Эффект самовозгорания. По результатам официального расследования, произведенного комиссаром пожарной дружины, было объявлено, что здание сгорело через неисправность газового рожка. Кто же напишет: «Само загорелось». Почти как «само зародилось» — для должностного лица вольнодумство самоубийственное.

Время от времени официальные данные претерпевают изменения. В БСЭ, отражающей государственную точку зрения на текущий момент по широкому спектру вопросов — от войны в Корее, где «корейская народная армия в тесном сотрудничестве с китайскими добровольцами нанесла мощные удары войскам США», до «Овсянико-Куликовского, Николая Дмитриевича (1787–1846), укр. композитора, автора симфонии на открытие Одесского театра (1809) — выдающегося образца раннего укр. симфонизма».

Постыдный «тяп», и это при том обилии часовщиков с лупой на лбу, что корпели не то что над каждым словом — над каждой буквой. На самом деле театр был открыт 10 февраля 1810 года. Трудно сказать, обратил на это кто-нибудь внимание или нет: последующие издания БСЭ в силу известных всем обстоятельств избегают упоминаний о композиторе-крепостнике. Обстоятельства эти — результат ошибочного мнения, что композитора Овсянико-Куликовского не было и никакой симфонии он не писал.

Именно недоверчивость — я о себе — делает человека суевером. Я ничему не верю, во всем подозреваю обман зрения, оттого зеркало для меня — колдун. Я околдован собственными цитатами.

21-я симфония Овсянико-Куликовского стала такой же реальностью, как 21-я симфония Мясковского. Запись, сделанная Мравинским, вошла в так называемый золотой фонд Радиокомитета — тут одновременно и вахтерское чинопочитание, и ощущение себя частицей нетленных мощей культуры.

По образцу центрального пантеона республикам дозволялось иметь свои национальные кумирни. Никому и в голову не могло прийти, что вновь обретенный шедевр — проделка шутника. Михаилу Гольдштейну не раз приходилось делать подобные находки. Раскопал «Экспромт» Балакирева, регулярно передававшийся по радио. Концерт для альта Хандошкина, «выдающегося русского скрипача-виртуоза и композитора» (БСЭ), прочно вошел в репертуар музучилищ. Я с детства его знал — мать преподавала альт в училище Римского-Корсакова.

Борьба за отечественные приоритеты пережила борьбу с космополитизмом: паровичок Ползунова никто не отменял, в отличие от врачей-убийц. Какой-то аспирант, отдавший всего себя изучению творчества Овсянико-Куликовского, пожелал ознакомиться с оригиналом партитуры, но тщетно. Тогда он заподозрил Михаила Гольдштейна в хищении бесценного манускрипта — от человека с фамилией Гольдштейн и по сей день ничего другого ждать нельзя. Арестованный во всем сознался: никакой симфонии нет и не было, это он, Муся, ее написал.

Если бы он сознался в шпионаже в пользу Японии или в намерении извести высшее руководство страны, ему бы поверили, не сказали бы: «Ври, парень, да не завирайся». — «Шоб я так жил». Макферсон в подтверждение подлинности Оссиановых песен сделал их обратный перевод и был изобличен. Для Гольдштейна спасительным было доказать подлог, для чего он восстановил симфонию по памяти.

Не-ет… Украинская муза в дураках: грае, грае, воропае. В Москве смеются: «Два веселых гуся. Эк его, Мазепу, Рабинович-то». Дело замяли: на нет и суда нет, так им и надо, мыколам. Справочную литературу, по своему обыкновению, почистили. Казалось бы, все.

Так вот, совсем не два веселых гуся. Я — Фома неверный, которому являлись призраки. Овсянико-Куликовский не убедил меня, что он из их числа. Жизнь учит: действительно то, что уму непостижимо. Оглянемся на минувший век: будучи в здравом уме, кто бы мог написать такой сценарий?

О том, что новоявленный украинский классик, с которым носились как с писаной торбой, оказался — торжествующая пауза — одесским евреем, братом Буси Гольдштейна, рассказывалось со смаком. Правда, отец, игравший у Мравинского и с ним записывавший эту симфонию, после разоблачения сказал: «Никогда бы не подумал. Разве что Двадцать первая — это уже перебор». Я удивился: с каких пор двадцать одно — перебор? (А надо сказать, что в карты я выучился играть раньше, чем на скрипке.)

Лишь потом понял, чтó папа этим хотел сказать: больно уж нарочитый номер у симфонии. Как Девятая. В эпоху разгула советской музыки Двадцать первая Мясковского исполнялась даже чаще, чем Девятая Бетховена. Папины слова не означали признания композиторских заслуг автора. Подражать русскому барокко — не фокус. Русская музыка до Глинки, включая Бортнянского с его «Коль славен», те же танцы в петровской Ассамблее против Мерлезонского балета в Лувре.

Главная заслуга Гольдштейна в том, что всласть поиздевался над государственной идеологией. Но об этом он предпочитает не говорить в своих «Записках». А все больше про то, как его таскали в КГБ, про антисемитизм, вынуждавший свою музыку выдавать за чужую. Хороша музыка: тоника, субдоминанта, доминанта, тоника. Нет чтобы сказать: «Да, я скоморох, кощунство, клоунада — моя атмосфэра». Но до чего же хочется выступить в трагическом амплуа: вышли мы все из местечка, дети семьи трудовой. Трагическая мина — первый признак дурновкусия.

Либо… Медиума, сообщающегося с душами умерших, тоже трудно себе вообразить подмигивающим. «Борис Эммануилович, правда, что ваш брат умеет вызывать тени умерших?» — если с моей стороны спросить так и было мелким хулиганством, то Буся, кажется, не очень удивился вопросу. В шутку ли, всерьез ли, речь об этом заходила и раньше.

Ирина Николаевна, жена Буси, слышавшая нелепый телефонный разговор с деверем, стояла с каменным лицом. Как и я, она училась у Кузнецова, только десятью годами раньше. Упоминание имени Кузнецова большого энтузиазма в ней не вызывало. Сейчас, задним числом, я нахожу, что внешне они были похожи — вытянутыми физиономиями. А какой-то минимум артистизма скрипичность все же предполагает. Моя дочь, учившаяся в одном классе с ее внучкой, рассказывала, как Ирина Николаевна при всех ударила ее по лицу. Может быть, за какую-нибудь скрипичную провинность — девочку нещадно учили на скрипке. Было это уже после Бусиной смерти. В могилу его свел рассеянный склероз. Паралич подступал к горлу, как вода в трюме. Он уже не мог играть на скрипке, и ему давали ее подержать, совсем как маленькому. Вот тогда на похоронах я увидел Михаила Гольдштейна — в черном, с крашеными волосами. «Он играл в составе не то трио, не то квартета». Но, скорее всего, память мне изменяет и он играл Баха соло.

В тот вечер, когда за разговорами я уже позабыл про Бусин звонок брату, Ирина Николаевна, отправив в рот ложечку сахарного песку — у нее была такая особенность: после всего съедать еще ложечку сахарного песку, — сказала вдруг: «Что ты его всем сватаешь? Он тебе хоть раз позвонил?» А мне сказала: «С мертвыми, говорите, общается?» Я промолчал: скажи я что-нибудь, это был бы «перебор».

У нашего общего с ней учителя Кузнецова был друг детства, который вымахал в лысого массивного дядьку, на большом лице очки в массивной черной оправе — и вообще домахался до того, что сделался директором Большого театра и Дворца съездов.

— Чуваки, — он не выговаривал «эль». Я имею в виду композитора Чулаки. Иногда по старой дружбе Чулаки захаживал к Кузнецову на какое-нибудь семейное торжество, на которое бывал зван и я. Как-то раз вельможный сей товарищ, привыкший, что, когда он открывает рот, кругом все смолкает, сказал — с чувством, с толком, с расстановкой:

«Таинственные явления человеческой психики могут быть использованы в военной области. Известно, что американцы сотрудничают с ведьмами вуду. Мы не можем позволить себе отставания. В зарубежную прессу просочилась информация, что в ходе спиритического сеанса одна знаменитая скрипачка вызвала дух Шумана. Шуман сказал, что у него есть неизвестный концерт для скрипки. Позднее эта информация нашла свое подтверждение, дух Шумана разучивал с ней свой концерт. Неудивительно, что деятельностью Михаила Гольдштейна заинтересовались органы».

Я еще только начинал тогда писать — возводить свой дом с примечаниями, изнутри весь в зеркалах, как жилище Нарцисса. В своей первой большой вещи — «Мертвецы в отпуске» — я вывел Чулаки под именем Вурдалаки.

Источник

Опубликовано 06.01.2022 23:28

Что это было? Разговор Лукашенко с Герцогом

27.12.2021 Сергей Василевский

Фридман: Разговор с Лукашенко — не то медийное событие, которое Израилю хотелось бы афишировать

Политический обозреватель — о возможных причинах звонка президента Израиля правителю Беларуси.

Пресс-служба Александра Лукашенко сообщает о телефонном разговоре с президентом Израиля Ицхаком Герцогом. О чем они могли разговаривать? Каковы на сегодня взаимоотношения двух стран?

На эти вопросы Филина ответил политический обозреватель и историк Александр Фридман.

Александр Фридман

— Пока конкретики очень мало. Двусторонные отношения, гуманитарные вопросы. Могла ли речь идти о судьбе израильской юристки Майи Райтен-Столь, задержанной в ноябре в минском аэропорту за провоз марихуаны?

— Да, я думаю, что эта история связана прежде всего с ней. Но я бы выделил несколько аспектов. Пока что с белорусской стороны тиражируется сообщение «Пула первого». С израильской стороны сообщений нет и, скорее всего, не будет.

В Израиле вообще нет практики публично озвучивать такие вещи. Тем более, что разговор с Лукашенко — это не то медийное событие, которое Израилю хотелось бы афишировать.

В белорусском сообщении довольно много места уделено корням президента Герцога. Это достаточно смешно, так как и сам Ицхак Герцог, и его жена родились в Израиле, прямых белорусских корней у них нет.

Если брать самого президента Израиля, то его дед родился на территории, которая когда-то относилась к черте оседлости. Это польский город Ломжа, который к теперешней Беларуси не имеет никакого отношения. То есть, белорусская сторона даже не позаботилась о том, чтобы собрать достоверную информацию о Герцоге и его супруге.

Если мы говорим о взаимодействии двух стран, то это абсолютно обтекаемая формулировка, которая имеет мало общего с реальностью. В Израиле президент исполняет репрезентативные функции. Формально он глава государства, но оперативным управлением страной занимается правительство и премьер-министр.

Если бы кто-то собирался обсуждать с Лукашенко что-то серьезное в сфере двусторонних отношений, ему бы позвонил либо премьер-министр Нафтали Бенет, либо глава МИД Яир Лапид. Но они этого не сдалали, так как им это было явно не с руки.

Ключевое в белорусском сообщении — гуманитарные вопросы. История адвоката Майи Райтен-Столь — скорее всего это и есть тот вопрос, который обсуждался.

Я могу себе представить, что возможно затрагивалась также тема закона о геноциде белорусского народа. Очень спорного закона, особенно с израильской стороны: ни Холокост, ни еврейские жертвы в нем не упоминаются.

Не исключено, что могла идти речь о деле Дмитрия Плащинского, политзаключенного, которого задержали несколько недель назад. Насколько я знаю, у него два паспорта — белорусский и израильский.

Но, как мне кажется, основное — это дело адвоката. И сейчас главный вопрос в том, выпустят ее или нет. Почему эта история интересна? Параллельно примерно такая же дискуссия велась и в Швейцарии. Вопрос об освобождении Наталии Херше.

Там также были вопросы, почему швейцарский президент не звонит Лукашенко. Вышла ли бы она на свободу после такого звонка?

Но там все упирается в то, что Херше не хочет писать прошение о помиловании. А это условие белорусской стороны.

И что бы было, если бы звонок состоялся, и с Лукашенко удалось бы договориться, а Херше при этом отказалась писать прошение? А она человек принципиальный и, скорее всего, ничего не подпишет.

Звонить Лукашенко и так не очень приятно, учитывая его репутацию. А еще и ничего не добиться при этом, это еще хуже.

Сейчас нужно обождать и посмотреть, что из этого разговора получится. Прошение адвокат, думаю, напишет, главное для нее — выйти из белорусской тюрьмы.

Разумным для белорусских властей было бы освободить гражданку Израиля. Тем самым Лукашенко мог бы сказать: смотрите — вы со мной поговорили и добились цели, человек вышел на свободу.

Если она не выйдет и разговор закончится ничем, то желающих поговорить с Лукашенко будет еще меньше.

— Для общей картины: как можно охарактеризовать сегодняшние отношения между Беларусью и Израилем? Какое место занимает наша страна в израильской внешней политике?

— Беларусь не входит в число важных государств в Восточной Европе с израильской точки зрения. Поэтому белорусской темой израильский МИД практически не занимается, если не возникает каких-то острых вопросов. Они возникают, но не так уж часто.

Основные моменты — это конечно же инциденты с израильскими гражданами, тема отношения к Холокосту и антисемитизм в Беларуси. Потому что и в государственной пропаганде нередко появляются заявления откровенно антисемитского характера, а жерт Холокоста объявляют «жертвами геноцида белорусского народа». Да и сам Лукашенко сделал 3 июля на Кургане славы заявление, которое в Израиле расценили как антисемитское, а МИД этой страны назвал его «неприемлемым».

Внутриполитические события в Беларуси израильское руководство в основном не интересуют. Это особенность израильской внешней политики, которая коренным образом отличается от европейской или американской.

Израиль интересует главным образом то, что касается страны непосредственно. Общие вопросы нарушения прав человека не особо его интересует. Поэтому Израиль не реагировал на итоги выборов в Беларуси, на рост количества политзаключенных, и не присоединился к санкциям.

Здесь нет ничего личного к Беларуси, это общие особенности внешней политики Израиля. Если бы не было этой истории с адвокатом, которую израильская сторона хочет вытянуть, как свою гражданку, то никаких бы звонков, скорее всего, и не было.

Есть еще один аспект. Мы сейчас говорили о государственной политике. Но нужно сказать и об израильских СМИ, которые много пишут и критикуют белорусские власти. Также в Израиле есть движение поддержки и солидарности с Беларусью, люди, которые устраивают акции. Это достаточно многоплановая история.

Источник

***

Беларусь — Израиль. Решение «гуманитарных вопросов» в обмен на признание?

Игорь Ленкевич 18:03 27.12.2021

Александр Лукашенко и президент Израиля Ицхак Герцог обсудили двухсторонние отношения и «комплекс гуманитарных вопросов». Под этой формулировкой может подразумеваться и судьба адвоката Майи Райтен-Столь, задержанной в начале ноября в минском аэропорту. Что станет «Александровским подворьем» для официального Минска?

После событий 2020-2021 годов правительство Израиля не пошло на конфронтацию с беларусскими властями. Как раз наоборот – посол этой страны в Минске Алекс Гольдман-Шайман призывал укреплять связи между двумя странами, развивать туризм. И предлагал беларусской Генпрокуратуре помощь в работе по делу о геноциде.

По информации издания Haaretz, так Израиль «проявляет чуткость к благополучию еврейской общины в Беларуси и поэтому предпочитает не противостоять администрации Лукашенко».

А в начале ноября 2021 года в минском аэропорту была задержана израильский адвокат Майя Райтен-Столь. При себе женщина имела 2,5 грамма марихуаны. Таможенникам она предъявила врачебное разрешение на наркотик, однако такой документ в Беларуси не имеет юридической силы. Юрист прилетела в Минск на встречу со своим клиентом, израильским бизнесменом. А оказалась в СИЗО №1 на улице Володарского.

Позже израильские СМИ опубликовали письмо Райтен-Столь, переданное на родину ее адвокатом. В нем женщина сообщала о проблемах со здоровьем и призывала израильские власти как можно скорее освободить ее из тюрьмы.

МИД Израиля отреагировал на публикацию, сообщив, что «занимается этим вопросом со дня задержания Майи Райтен и находится на постоянной связи с семьей и с адвокатами в Израиле и в Беларуси».

Что ж, Израиль порой идет на компромиссы ради жизни и безопасности своих граждан. Достаточно вспомнить историю захваченного движением ХАМАС капрала Гилада Шалита, которого израильские власти согласились обменять на 1000 с лишним палестинских заключенных, многие из которых отбывали пожизненные сроки. В том числе и по обвинению в терроризме.

История же задержанной в Беларуси Майи Райтен-Столь очень напоминает историю израильтянки Наамы Иссахар. Девушка летела из Индии транзитом через Москву. При досмотре в московском аэропорту у неё в багаже обнаружили 9,6 граммов гашиша. Российский суд признал её виновной в контрабанде наркотиков и приговорил к семи с половиной годам тюрьмы.

В дело включились высшие чиновники Израиля. Президент Реувен Ривлин обратился к Владимиру Путину с просьбой помиловать Нааму Иссахар. А премьер-министр Биньямин Нетаньяху лично принес извинения президенту РФ за Иссахар и ходатайствовал о ее освобождении.

Израилю даже пришлось маневрировать между Россией и США. СМИ писали, что Москва предлагала обменять Иссахар на российского хакера Алексея Буркова, которого Израиль планировал экстрадировать в США. Экстрадиция Буркова состоялась 12 ноября 2019 года. Уже на следующий день Путин отказался помиловать израильтянку.

И все же Израиль добился своего. Ценой свободы Наамы Иссахар стали права на Александровское подворье в Иерусалиме, переданные России. Александровское подворье — это исторический архитектурный ансамбль в Старом городе Иерусалима, в 70 метрах от Храма Гроба Господня, записанный на Императорское правительство Российской империи.

Передача прав состоялась 30 декабря 2019 года. А уже 30 января 26-летняя гражданка Израиля Наама Иссахар, помилованная Владимиром Путиным, улетела из Москвы вместе с израильским премьер-министром Биньямином Нетаньяху.

Со стороны подход к решению проблемы может показаться несколько средневековым. Но, как ни крути, действенным.

Не исключено, что история повторяется. И телефонный разговор Ицхака Герцога и Александра Лукашенко связан как раз с историей задержанной Майи Райтен-Столь.

Что может стать Александровским подворьем в беларусско-израильских отношениях? Конечно, Беларусь не Россия. Масштабы не те. И вряд ли Минску отпишут кусок земли в Иерусалиме. Но даже сам факт переговоров на таком уровне в условиях внешней изоляции очень важен для беларусских властей. И, конечно же, будет использован ими, в первую очередь, для пропаганды на внутреннем рынке. Чтобы подавать как доказательства признания в мире и многовекторности беларусской политики.

Задержанного адвоката теперь можно выгодно «продать». Возможно, получив вдобавок к признанию что-то еще. А Израилю – купить. Благо, отношения не испорчены. «Ничего личного, только бизнес», — эту цитату приписывают небезызвестному Аль Капоне.

И подумаешь, что малой родиной Ицхака Герцога названо Березино. Хотя, как уже уточнили израильские СМИ, Герцог родился в Тель-Авиве в семье главы израильской военной разведки, бывшего офицера британской армии, уроженца Белфаста в Северной Ирландии Хаима Герцога. В 1983-1993 годах Герцог-старший тоже занимал пост президента Израиля. Выходцем из Восточной Европы был дед нынешнего главы государства Ицхак А-Леви Герцог. Правда, не из Беларуси, а из польского города Ломжа. Но разве эти мелкие неточности могут перевесить свободу израильской гражданки? Возможно, так и посчитают в Израиле. Да и вряд ли Ицхак Герцог действительно собирается посетить Беларусь.

С обеих сторон просматриваются определенные выгоды. Прорыв блокады для официального Минска, решение непростой задачи по освобождению своей гражданки для Израиля. Вполне вероятно, что в судьбе Майи Райтен-Столь произойдут позитивные изменения. А израильская «чуткость к благополучию еврейской общины» принесет свои плоды.

Источник

***

От ред. belisrael

В истории отношений Израиля с белорусским режимом упускается существенный момент, о котором замалчивается, что в свою пользу более 20 лет использует диктатор. Об этом также не говорит израильский олигарх Леонид Невзлин, опубликовавший 19 декабря в его же газете статью

Почему молчат об антисемитизме Лукашенко?

Александр Лукашенко правит Беларусью с 1994 года, и его назвали «последним диктатором Европы». Теперь, после подавления протестов оппозиции, к его титулу можно добавить: «кровавый диктатор», а также «антисемитский диктатор», потому что люди с такими сумасшедшими идеями не захватывали власть в европейских странах со времен Второй мировой войны.

После «победы» на последних выборах путем массовых фальсификаций Лукашенко начал террор против своей страны и своего народа. Во время демонстраций было убито около десяти человек; сотни людей бежали за границу, а более 4000 человек были заключены в тюрьму по политическим мотивам, в том числе популярный блоггер Сергей Тихановский, который был приговорен к 18 годам лишения свободы. Власти бросили его за решетку, как только сочли его реальным кандидатом в президенты.

Насколько ненавидят диктатора, можно понять из того факта, что жена Тихановского Светлана, которая выставила свою кандидатуру вместо мужа, получила на выборах по разным оценкам около 80 процентов голосов. На том же суде лидер социал-демократической партии, которую режим отказывается регистрировать, был приговорен к 14 годам лишения свободы. Еще двое блоггеров приговорены к тюремному заключению на 15 лет каждый.

Лукашенко, захвативший власть в стране, где родились Марк Шагал, Айзек Азимов, Хаим Вейцман и Менахем Бегин, является отъявленным антисемитом. Еще в 2007 году он вызвал шок в мире, сравнив Бобруйск, когда «город был преимущественно еврейским», со свинарником. «Вы знаете, как евреи относятся к месту, где они живут», – пояснил президент. В 2015 году он приказал главе своей администрации «взять всех евреев под контроль».

В своих нападках на евреев пропагандисты режима пытаются объяснить массовые демонстрации против тирана мифическим «еврейским заговором» и попытками евреев свергнуть «законное правительство».

Несколько дней назад Лукашенко превзошел сам себя, когда депутат парламента, представитель правительства, Лилия Ананич внесла законопроект о «геноциде белорусского народа» – законопроект, который многие считают, если не отрицанием, то, по крайней мере, осквернением памяти о Катастрофе.

На первый взгляд, евреи включены в состав белорусского народа, также как туркмены, цыгане, русские и другие граждане Советского Союза, которые находились на территории Беларуси и были там убиты нацистами.

Автор законопроекта «забыла», что евреев – в отличие, например, от белорусов – убивали исключительно из-за их национальной принадлежности. Но в Беларуси Лукашенко не говорят ни слова о Катастрофе. Даже говоря о лагере смерти Тростенец, одном из крупнейших в Европе, где убивали евреев из Минского гетто, представители диктатора говорят не о евреях, а о «белорусском народе».

В Беларуси Лукашенко нет закона о реституции собственности, и пока он у власти – его не будет. В отличие от многих стран, имущество убитых там евреев никому не будет возвращено. Например, даже древнюю синагогу можно попытаться вернуть в пользование общины, только если сегодня она больше не используется в качестве общественного здания.

При любой возможности диктатор пользуется евреями (а косвенно и Израилем) для объяснения протестов против него. Другими словами, он продвигает простую антисемитскую идею: во всем зле надо искать руку Израиля, еврейского лобби, «Моссада» – зло всегда носит на шее «звезду Давида». Про «шлемазлов» и «шнореров» говорил подзаголовок статьи государственного органа печати, в которой подвергался нападкам Александр Фридман, белорусский историк, который мог позволить себе свободно выражать свое мнение, поскольку живет в изгнании, в Германии.

Несколько дней назад силовики ворвались в дом гражданина Израиля, программиста Даниэля Плащинского, после того, как стало известно, что он заходил в Telegram-каналы, которые были признаны «экстремистскими», и переписывался с их редакторами. В доказательство его злонамеренных действий официальный Telegram-канал Управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией распространил изображение израильских паспортов Плащинского (один действующий и два старых) на фоне красно-белого флага белорусской оппозиции. Рядом была положена винтовка, и послание было ясным: здесь евреи готовят революцию.

На белорусском государственном телеканале недавно был показан фильм «Убить Президента», в котором рассказывается о «еврейских кругах», которые стоят за покушением – фиктивным – на жизнь Александра Лукашенко и его сына. Еще? Государственная газета «Беларусь сегодня» сопроводила видео беженцев, пытающихся перейти границу из Беларуси в Польшу звуками «Атиквы», и только после того, как разразилась буря, музыка сменилась.

В другом инциденте израильтянин Александр Фруман, находившийся в Минске в отпуске, был арестован силами безопасности, хотя он не участвовал в демонстрациях, был задержан на три дня, избит и ему угрожали «повторить обрезание». Отнятый у него паспорт ему не вернули.

В те дни по крайней мере двое других граждан Израиля были заключены в тюрьму, и, насколько мне известно, ни один из них не получил помощи от израильского представительства в Беларуси. И не только это: МИД Израиля, готовый поссориться с польскими властями, направил посла в Беларусь для вручения верительных грамот диктатору – такого поступка избегали послы из других западных стран.

Присутствие посольства Израиля также очень мало помогает евреям Беларуси, живущим в атмосфере государственного антисемитизма, и тем, кто солидарен с ними. Так, Зинаида Тимашук (правильно Тимошик – belisrael), председатель Ассоциации любителей белорусского языка в городе Слуцк, была арестована на три дня и оштрафована примерно на 500 долларов (очень немало по местным меркам) за то, что приехала с друзьями возложить цветы там, где нацисты разрушили еврейское гетто в 1943 году. За что штраф? За организацию несанкционированной демонстрации.

Государство Израиль было создано, среди прочего, как убежище для евреев, страдающих от угнетения в различных странах. У меня белорусские корни, как и у многих других израильтян. Я ежедневно с волнением наблюдаю, как перепуганный диктатор, цепляясь за свое кресло с помощью полиции, разыгрывает антисемитскую карту.

Хотя в этой ситуации под угрозой жизнь евреев, мы не видим и не слышим никакой реакции со стороны правительства Израиля и министерства иностранных дел. Израиль упорно отказывается присоединиться к западным странам в осуждении диктатора и диктатуры. Это позор. Возможно, лучше вспомнить, что в истории любая попытка умиротворить антисемитских диктаторов плохо кончалась для евреев.

***

Суть же в том, что Лукашенко прочувствовал, что Израиль это та страна, где, что бы он не вытворял, у него будет большая поддержка, только надо было найти того, кто ради наживы будет готов на прославление “настоящего лидера белорусской нации”. И таким оказался Либерман, основатель “русской” партии, быстро вошедший сначала в близкий круг диктатора, а вскоре и ставший его сябром. А поскольку в самой израильской политике давно далеко от прекрасного, в том числе демократического, в чем также огромная заслуга диктаторского дружбана, то белорусское направление было отдано ему на откуп. Отсюда и отправка по просьбе синепалого в Минск после взрыва 11 апреля 2011 в метро “экспертов”, которые быстро подтвердили “высокий профессионализм местных расследователей”, что также способствовало скорому суду и расстрелу двух молодых белорусов из Витебска, после чего сразу же были уничтожены “улики”. Следующей поддержкой стало отправление в Минск в самом конце 2011 послом Шагала. А о том, чем он запомнился, не раз писалось на сайте. Серия продолжилась отправкой в Минск для пересадки печени в октябре 2012 бывшего главы политической разведки (Моссада) Израиля Меира Дагана (1945-2016). Об этом 16 октября на пресс-конференции для российских СМИ раструбил Лукашенко.

«Не хочу последний пример называть, но, наверное, он будет известен. Руководителя вчерашнего «Моссада» не взялись нигде оперировать — нужна пересадка печени. Десять дней прошло после операции. Только в Беларуси взялись оперировать. Америка отказалась, Германия отказалась, Швеция отказалась», — заявил глава государства. Он также сообщил, что к нему приходили консультироваться по этому вопросу: «Резонансная ж операция. Я говорю: передайте генералу, что мы ничего не гарантируем, как и любой врач, но сделаем все для того, чтобы сделать все по современным технологиям. Если хотите, возьмите с собой консультанта. Привезли какого-то светилу, который много сделал операций. Он смотрел, как делают, в конце сказал: ребята, я здесь не нужен…».

Правда, позже со ссылкой на израильские СМИ появились сообщения, что операцию Дагану в Минске делал доктор Даниэль Азулай из Парижского центра трансплантологии. Ассистировали ему видные израильские врачи. Белорусская клиника для проведения операции была выбрана потому, что действующие в Израиле правила запрещают проводить трансплантации печени пациентам старше 65 лет, а Меиру Дагану было 67 лет. Именно это обстоятельство стало препятствием для проведения операции в Израиле.

По информации израильских журналистов, первоначально Дагана планировали оперировать в Индии, но власти этой страны отказались принять его на лечение из-за того, что в прошлом он руководил «Моссадом».

Нет сомнения, что в то далекое доковидное время в той же Европе были страны (хотя бы Болгария, Чехия и др.), где не было проблем с обеспечением безопасности Дагана и проведением операции на высшем уровне, но именно благодаря Либерману, бывшему тогда начальником израильского МИДа, был сделан очередной подарок белорусскому диктатору.

И при том, что все это хорошо известно, назначение нынешнего посла в Беларуси Алекса Гольдмана-Шаймана и приезд в самый критический момент после начала трагических послевыборных событий в начале сентября 2020, когда израильское посольство вполне могло работать без его присутствия, привело к тому, что Израиль оказался в числе тех немногих стран, кто фактически признал итоги выборов.

Раззговоры о том, что посол нужен для помощи местной еврейской общине, также не выдерживают никакой критики. Он не появлялся ни на одном суде. Можно вспомнить осужденного на 2.5 года Илью Трахтенберга, о чем есть материал на сайте

Виталий Трахтенберг о сыне Илье, осужденном по «студенческому делу»

Что касается адвокатессы Майи Райтен-Столь, то история ее приезда в Минск и ареста в аэропорту выглядит очень туманной. Прошло достаточно много времени, но так и не названо имя ее клиента, некоего израильского бизнесмена, который сбежал в Беларусь и что он натворил. Сама Майя говорила, что за последнее время пару раз приезжала для встречи с ним. При этом сообщает, что ей очень нужны израильские лекарства, куда входит лечебная марихуана для личного пользования. Встает вопрос, как же ее пропускали ранее? Мало вероятно, что только на третий раз обнаружили злосчастные 2.5 гр. Можно предположить, что каждый раз летала на пару дней и не рисковала брать. Когда же запланировала на более длительный срок, то обговорила свой приезд с белорусскими структурами, которые уверили ее, что на таможне не будет проблем, либо она каждый раз прилетала с канабисом, но таможенники, зная, что это ее не последнее посещение, ждали приказа, когда остановить. Возможно, она, видя как израильский посол проводит частые встречи с высшими белорусскими чиновниками, считала, что это будет учтено и ее рассказ и справка (правда, вроде бы только на иврите), что везет лекарства для личного пользования, будут приняты. В любом случае Майя Райтен-Столь стала также жертвой тех отношений, которые построил диктатор с персонажем, которого некоторые его израильские недоброжелатели много лет привыкли отправлять на родину в Молдову, хотя на самом деле ему больше подходит нынешняя Беларусь. Ближайшее либермановское окружение, включая, так называемых лидеров, давно дискредитировавшего себя “Объединения выходцев из Беларуси в Израиле”, впрочем любителей халявы хватает не только среди них, продолжили показывать свою абсолютную безнравственность и готовность, несмотря ни на что, идти в русле желаний кровавого режима, о чем напоминает публикация середины этого года, и чего стоит не забывать.

Лукашенковский режим и его поклонники в Израиле

Опубликовано 29.12.2021 01:25

Евреи-портные у Елены Василевич

«Еврейский» отрывок из повести Елены Семёновны Василевич (22.12.1922 – 08.08.2021) «Расти, Ганька», впервые опубликованной в 1966 г. Действие происходит в деревне под Слуцком в самом конце 1920-х годов, и главной героине здесь лет семь…

***

– А в Николаевой хате уже портные шьют, – сообщает Ганька. – Я видела. У Лейзера губа вот такая… – Ганька изо всех сил выворачивает свою нижнюю губу.

– Нельзя, доченька, кривляться. Грех, – осекает её мать. Но Ганька не обращает внимания.

– А у Гирша вот такой нос… – Ганька снимает со стены зеркало и перед зеркалом вытягивает свой курносый нос, чтобы сделать его похожим на Гиршев, – длинный и загнутый, как у птицы.

– И мне тулуп ой как надо бы пошить… Старый уже совсем не греет, – вздыхает мать.

– Так пусть Лейзер с Гиршем пошьют и тебе! Всем же они шьют.

– Так у меня, детка, ещё овчин не хватает. Может, на следующую зиму, как добуду…

– Мне скучно дома, я пойду к Николаевым, – говорит Ганька и закутывает в тёплый платок своих кукол: городскую красавицу Тамару в розовом шёлковом платье и просто куклу – ту, что мать сама сшила ей из лент.

– Иди, – разрешает мать. – А я ещё поработаю с шитьём. К вечеру как раз успею скрепить Игналю сорочку.

Ганька скоренько одевается, завязывает платок и, засунув босые ноги в мамины валенки, бежит к дядьке Николаю.

И действительно, у дядьки Николая портные. Лейзер и Гирш – слуцкие евреи. Они каждую зиму ездят по деревням – шьют тулупы, свитки, шьют молодым парням форсистые френчи и брюки галифе из домотканого сукна. Лейзер и Гирш приезжают со своей машиной. У них, как и у Ганькиной матери, тоже машина «Зингер». Но их машина большая, ножная, её на стол не поставишь. В хате она занимает целый угол… У Лейзера и Гирша своя посуда. И хозяйка в доме, где они шьют, должна варить им еду только в их чугунках и подавать только в их мисках. (Потому что здесь, в деревне, никто же не разбирается, где трефное, где не трефное – здесь мясное блюдо и молочное подаются в одной и той же миске…)

«Портной» (скульптура Джудит Веллер)

Портные и молятся каждое утро своему еврейскому богу по-своему, накидывая какие-то смешные полосатые покрывала.

– Ду-ду-ду… Ду-ду-ду… – тянет на одной ноте старый Лейзер, а следом за ним это же «ду-ду-ду» повторяет себе под нос и молодой Гирш.

Портные не шьют в субботу – в субботу у них воскресенье. А шьют в воскресенье, ведь наше воскресенье у них – всё равно что понедельник или какая-нибудь среда.

Лейзер – старший, и не только по возрасту. Он командует Гиршем, и Гирш все его приказы выполняет беспрекословно.

Обычно в хате, где шьют портные, поселяется тот беспорядок, на который не возбраняется посмотреть и чужим людям – соседям. В хате Николая, в «столовой» (здесь стоят три кровати и большой шкаф с диваном и столом – а едят всегда на кухне), когда шьют портные, стол не стоит на своём месте, в красном углу. Его вытягивают на середину хаты и отдают во владение Лейзеру с Гиршем. Лейзер и Гирш кроят на нём овчины. Овчины разбросаны и развешаны на стульях, на диване. Чтобы не толкаться с ними, чтобы нужная овчина была всегда перед глазами…

Собственно говоря, кроит один Лейзер, а Гирш только стоит у Лейзера под рукой и выполняет его распоряжения.

Лейзер снимает с шеи сантиметр и шустро прикидывает им овчину: вдоль – поперёк. Сначала одну, потом другую, третью.

– Гут, – говорит он сам себе и, не глядя на Гирша, коротко бросает: – Гиб… Подай…

Гирш услужливо подаёт ему мел. Лейзер берёт мел погнутыми прокуренными пальцами (со стороны наблюдая, удивительно, как он только удерживает этими кривыми пальцами тот маленький кусочек мела) и, словно какой-нибудь затейник или фокусник – раз-раз, раз-раз – начинает разрисовывать мелом красную овчину… Этому его фокусничеству никак не надивится – хоть и ездит с ним уже не первый год – молчаливый Гирш. Как зачарованный следит он за кривыми пальцами Лейзера.

– Вэк, вэк, не мешай, не топчись под руками, – сердито наступает на него Лейзер.

Гирш покорно отступает.

– Гиб! – закончив рисование на овчине, снова приказывает Лейзер.

Гирш подаёт огромные ножницы, какими стригут овец.

И тогда начинается самое интересное и самое страшное!

Ножницы в Лейзеровых руках вдруг ощериваются, набрасываются на овчину, половинят её, кромсают на куски – делают с ней всё, что только хотят!

В такой момент ничего не надо говорить под руку портным. Лейзер, если к нему в это время лезут с советами или замечаниями, готов, кажется, вскочить на стену.

А хозяйка – Федора – как нарочно, ни за что не удержится:

– Смотрите же, Лейзерка, такие славные овчины, так хотя бы скроите хорошо…

Федора не успевает окончить своё предупреждение…

– Славные овчины!.. – будто на него вдруг вылили чугунок кипятка, взрывается Лейзер. – Славные овчины! Так зачем вам было привозить Лейзера и Гирша (в таких случаях Лейзер свою «фирму» называет не иначе как «Лейзер и Гирш»!) из Слуцка… Вам надо было выписать Ошеровича из Варшавы!.. Ошерович шьёт самым богатым варшавским панам. Так, может, он взялся бы пошить ваши славные овчины…

– Так я же ничего… – не рада уже, что даже подала голос, отступает назад Федора. Кому другому – она и сама бы глаза выцарапала, а тут Лейзер… Тут уже, она знает, надо молчать и угождать, потому что, укрывай бог, и правда ещё под горячую руку испортит овчину… – Я же ничего. Я только…

– Вы ничего, так и я ничего, – всё ещё пылает Лейзер.

– Ат, баба, что она понимает, – чтобы потушить пожар, вмешивается дядька Николай. Он сам имеет дело с дратвой и шилом, потому знает, каково это, слушать глупые советы.

– Бабе место на кухне, – Лейзер так же быстро остывает, как и взрывается.

– А, чтоб вы не дождались. Слова не скажи… – Федора на самом деле покидает «столовую» и идёт на кухню.

Ганька такие случаи в дядькиной хате наблюдает только с лежанки. Они с Валей играют на этой тёплой лежанке в куклы. И кто им запретит слушать и наблюдать всё то, что происходит в хате, где господствуют одни лишь портные – лишь Лейзер с Гиршем?

…Наконец-то готов первый тулуп – для хозяйки.

Момент торжественный. Безмолвный Гирш застёгивает на Федоре пуговицы. А Лейзер, в этот момент тоже безмолвный и торжественный, сидит на табурете, курит и со стороны, бесстрастно, оценивает собственную работу.

– Гут, – застегнув последнюю пуговицу и уже совсем без нужды ещё раз обтянув полы тулупа, удовлетворённо обращается к Лейзеру Гирш.

– Вос?.. – этим «Что?» Лейзер как бы хочет сказать Гиршу: «А что тебе…»

– Ну, как оно?.. – как-то очень смешно, словно копна, топчется на месте Федора.

– А я знаю… – всё так же безразлично отзывается Лейзер.

Как и любой настоящий портной, он не будет хвалить себя сам, не будет сам набивать себе цену… Пусть смотрят и пусть его хвалят или ругают другие. Пусть хвалит его или ругает тот, кто будет носить его тулуп. И поэтому Лейзер не может отказать себе в удовольствии, чтобы не подколоть своих заказчиков (много они понимают в настоящей работе!..)

– Ошерович из Варшавы, наверно, пошил бы лучше…

– Хороший тулуп, нечего говорить, – выносит своё заключение дядька Николай. – Будешь зимой, как в печи, – так же коротко говорит он жене. – А теперь раздевайся. У людей нету времени на тебя тут полдня любоваться. Ещё вон сколько работы…

И действительно, работы портным у Николая немало: пошить тулуп ему самому и обоим парням. К тому же парням надо пошить ещё френчи и штаны из сукна. А дочки снова хотят полушубки…

И Лейзер с Гиршем шьют. Неделю, две, целых три недели шьют портные у дядьки Николая. Последнюю работу – чёрный суконный френч для Тимы, старшего сына – кончают под самое Рождество. (До Рождества надо закончить всё – там пойдут две недели праздников, и Лейзер с Гиршем поедут домой.)

И надо же такому случиться, что френч, модный френч, в котором парень должен был стать первым франтом на вечеринках, похоже, сам просится с плеч. Жмёт в подмышках, не поднять рук…

Лейзер и сам это видит. И все видят. Один только Тима ничего не замечает и ничего не говорит. Пускай хоть абы как пошитый, но будет новый френч. А то Лейзер начнёт его распарывать и вдруг да не успеет перешить…

– Так ведь люди будут смеяться и будут на парня пальцами показывать… – злится Федора.

За эти три недели она осмелела и уже не очень боится этого губастого Лейзера, не очень его уважает. За три недели и сам Лейзер сбавил свой гонор…

– Ой, женщине горе: люди будут смеяться. Пусть смеются!.. Ой, я шил в Ячево, так там люди плакали!..

Однако этот портновский анекдот не сильно утешает Федору.

– Заплачешь и от людского смеха, когда такое сукно испоганено… Сколько я с ним повозилась. Пока пряла и ткала. Да и покрасить пришлось, чтоб как из магазина…

– Ну, пряла, ну, ткала… – примирительно говорит Лейзер, – если б я себе так пошил, то я бы носил этот френч, танцуя… Чтоб я так был здоров.

– Шейте себе так, а нам такого не надо, – аж вся кипит Федора.

– Не надо, так не надо, – не желая ссоры, закуривает Лейзер и, закурив, хлопает несчастного Тиму по плечу: – Чтобы всем было хорошо – я не хочу брать чужие деньги, только бы брать… Вот что я тебе скажу, парень: танцуй на вечеринках все Святки, а после Святок я вернусь и перешью тебе этот френч. А теперь пляши и знай, что Лейзер добрый, что Лейзер никому не хочет плохого…

«Чтоб ты прахом так пошёл, какой ты добрый», – в мыслях желает Лейзеру Федора.

А Тима рад: чёрт их бери, те узкие рукава. Лишь бы френч был новый…

Источник: Алена Васілевіч. Выбраныя творы. Мінск, 2010. С. 94-98.

Перевёл с белорусского В. Рубинчик

Опубликовано 13.12.2021 16:21

«По традициям Маккавеев»

От belisrael. Ханука в этом году закончилась 6 декабря, но напомнить о деяниях Маккавеев и их славных потомков никогда не помешает 🙂 Сегодня у нас не самая обычная публикация. Автору, Семёну Ильичу Зайковатому, в феврале 2022 г. исполнилось бы 100 лет (он прожил около 90, умер в Израиле). Семён Ильич не имел учёных степеней, но в 1990-х выпустил пару интересных книг о прошлом. Отрывки из «военной» мы и предлагаем.

Сведения о боевом пути С. И. Зайковатого с российского сайта

ПРЕДИСЛОВИЕ

У читателя может возникнуть вопрос: почему настоящая книга названа «По традициям Маккавеев»? Она так названа потому, что нужно, выражаясь словами великого русского полководца А. Суворова, «воевать не числом, а умением». Именно так воевали в 167 г. до н. э. храбрые Маккавеи, защищая Иудею.

Посудите сами: малочисленные повстанческие армии Маккавеев в сражениях против могущественных греческих легионеров всегда выходили победителями.

Интерес автора к разработке еврейской военно-исторической тематики периода средних веков и более позднего периода был вызван не только тем, что он бывший кадровый офицер и историк-архивист, окончивший в 1965 году Московский государственный историко-архивный институт, но еще и тем, что этот вопрос, по его мнению, – «белое пятно» в истории борьбы еврейского народа и отдельных его героев за свои права и свободы. К такому выводу автор пришёл после того, как изучил много литературных источников и архивных материалов о жизни еврейских общин.

В результате он обнаружил, что если основное внимание в этих материалах уделялось вопросам преследования евреев, то об их борьбе и сопротивлении погромам упоминалось крайне поверхностно. Как будто евреев только преследовали, гнали, громили, а они терпели насилие, не оказывая сопротивления. Такая однобокая постановка вопроса несправедлива.

Ведь из истории библейского периода явствует, что духу евреев не были чужды героизм и отвага, доходившие до изумительного бесстрашия, как это имело место в период Давида, Маккавеев, Бар-Кохбы и др. Этот дух и героизм поколений автор стремится показать в описываемых исторических событиях. Им подмечено (что в литературе почти не показано), что евреи организовывали боевые дружины и отряды и давали врагам достойный отпор.

Не находят отражения и такие вопросы, как участие воинов-евреев в боях в составе королевских, султанских и прочих армий тех стран, гражданами которых они являлись. Если же об этом кое-где писали, то эти сведения давались накоротке, косвенным образом, без акцентирования и широкого раскрытия, в виде упоминаний, что для полного их понимания совершенно недостаточно.

Даже в таких фундаментальных трудах, как «Всеобщая история евреев» знаменитых историков прошлого Г. Гретца и С. Дубнова, эти вопросы вскрыты недостаточно, поданы в большинстве случаев одним-двумя абзацами. Например: евреи при защите гор. Неаполя в 536 году нашей эры «…дрались так храбро, что неприятель не осмелился делать нападение с этой стороны».

Или «…при взятии Севильи в 1298 г. еврейские воины так отличились, что в награду Альфонс Х подарил им участок земли под колонии и три мечети, переоборудованные затем в синагоги». Или «Пражским евреям пришлось в 1646 г. принять непосредственное участие в обороне осажденного шведами города». Или «…в 1123 году евреи города Бургоса (Кастилия) выставили эскадрон, который храбро боролся против Санхо Анзора».

Таким образом, эти краткие выписки из фундаментальных трудов вполне могут подтвердить мнение автора очерков о тезисном освещении конкретных вопросов участия еврейских воинов в боевых действиях.

О крайней недостаточности освещения этих вопросов в современной еврейской литературе говорит следующий факт. Все 170 книг серии «Библиотека-Алия», издающиеся в Иерусалиме и собранные в «Израильском культурном центре» в Москве, тоже не содержат исчерпывающих материалов по заданной теме, если не считать всё те же общие тезисы, подобные приведенным выше.

Поэтому автор поставил перед собой сложнейшую задачу: на основании тезисных, отрывочных данных тщательно и скрупулёзно изучить каждое их слово, предложение, абзац. Он сопоставлял, соизмерял, сравнивал тексты разных источников; изучал военное искусство разных времён, тактические приемы боев и сражений, оснащение и вооружение армии. Помогли логическое мышление и интуиция историка.

Для достижения поставленной цели автору пришлось изучить громадное количество еврейских и нееврейских литературных источников XIX и ХХ веков, а также архивные документальные материалы, которые публиковались в специальных исторических сборниках и реферативных журналах, военные энциклопедии и справочники разных времен, старинные географические карты, схемы, чертежи, планы и даже микрофильмы старинных книг и иллюстраций.

При этом автор старался особенно бережно обращаться со сведениями, которые он обнаружил в источниках, дабы не упустить малейшие детали, которые сохранили для нас историки прошлого, и тем самым добиться, чтобы его очерки не отступили от исторической правды. Как бывший профессиональный военный он занимался вопросами теории военного искусства. Поэтому в какой-то мере сведущ в военных делах и нашел нужным в некоторых очерках для интересующихся вопросами теории военного искусства немного познакомить читателя с характером оружия разных времен, показать снаряжение королевских армий, в составе которых бывали и еврейские формирования и команды.

Автор пытался нарисовать военно-тактические приемы пехоты и рыцарской кавалерии, легковооруженных арабских всадников; построение войск на марше и порядок их движения, структуру подразделений и частей, деятельность штабов, а также роль командиров и некоторых начальников в управлении войсками. В некоторых случаях автор стремился также описать фортификационные и инженерно-полевые сооружения, боевую и осадную технику.

В некоторых очерках рассказывается о деятельности евреев-военачальников, возглавлявших в разное время крупные военные операции. Наприимер, упоминается Шмуэль Ганагид, фактический правитель мусульманского государства Гранады, который одержал ряд побед над противником и покорил в 1039 году Севилью. Или Иегуда ибн-Эзра, под предводительством которого войска Альфонса VII отвоевали в 1146 г. у арабов крепость Калатрава.

Автор полагает, что подобный труд является фрагментом истории и может стать иллюстрацией для тех, кто интересуется всеобщей историей народов и военной историей в частности.

Автор не претендует на то, что дает исчерпывающие сведения об описываемых событиях.

Семён Зайковатый

Еврейский полк Берко Иоселевича

В период польского восстания 1794 г. его руководитель Тадеуш Костюшко поднял народ против оккупантов и реакционных магнатов, захвативших власть после Тарговицкой конфедерации и интервенции Пруссии и России. Для усиления рядов восставших Костюшко поручил еврейскому полковнику Берко Иоселевичу сформировать полк еврейских волонтёров. Берко Иоселевич вместе со своим помощником Иосифом Арановичем организовал штаб, который развернул работу по формированию еврейского кавалерийского уланского полка.

Уланы – это вид лёгкой кавалерии, в отличие от кирасир – тяжёлой кавалерии. В качестве защиты у последних были кирасы – две металлические пластины по форме спины и груди – и каска.

Кони, амуниция и продовольствие были приобретены на средства еврейской общины и на пожертвования состоятельных евреев, а оружие поставлял полку польский арсенал по распоряжению Костюшко.

В своём обращении к евреям Берко Иоселевич писал: «…нам необходимо только одно – единение в благородной борьбе. Бог всесильный с вами, а я вам вождь. Вы будете видеть меня впереди себя, среди величайшей опасности, и тогда я укажу вам путь к славе… Восстаньте и идите за мной спасать угнетенную Польшу. Хоть дети наши будут жить спокойно и свободно, не скитаясь как дикие звери».

Б. Иоселевич (иллюстрация отсюда); ул. Иоселевича в Кракове

Призыв возымел своё действие. Откликнулись сотни добровольцев, молодые патриоты, годные для службы в кавалерии.

Крупный набор был произведен в предместье Варшавы – Праге, заселенном преимущественно евреями. (По данным 1798 года, во всей Варшаве проживало около 232 тыс. евреев.) Cформировался кавалерийский полк из 500 бравых конников. Их разделили на эскадроны по 2-4 взвода каждый. Занятия, приближенные к боевой обстановке, проводили опытные офицеры и сержанты Войска Польского, которых направил Костюшко.

Жители всех сословий Варшавы выступили на ее защиту от оккупантов. Во главе стояли мастер сапожного цеха Ян Калиньский и еврей Юзеф Мейер.

Движимые патриотизмом и вдохновленные на лучшее будущее своих детей, евреи с энтузиазмом примкнули к восставшим. Во время осады Варшавы их можно было видеть работающими на окопах и укреплениях вместе с ремесленниками, мещанами, с монахами и шляхтой: «Спешили они длинными вереницами насыпать укрепления, распевая вместе со всеми народную “Марсельезу”. Евреи работали, невзирая на канонаду, которая раздавалась с обеих сторон, при этом под огнем картечи падали убитые и раненые. В газетах по этому поводу писали, что “там, где речь идет о пользе человечества, евреи не щадят жизни”».

Опубликовано 10.12.2021 16:59

Израиль-Беларусь. Пособники давней поддержки диктаторского режима

В аэропорту Минска более 3 недель назад была арестована адвокат Майя Райтен-Столь с 2.5 гр. медицинского каннабиса, имевшая лицензию израильского минздрава для личного пользования, прилетевшая для встречи со своим клиентом, израильским бизнесменом, скрывшимся в Беларуси. Мне представляется это темной историей, связанной с белорусской политикой и ее спецслужбами, разработавшими операцию, в ловушку которых она и попала, на что никто не обратил внимание. Об этом подробно в конце. Сначала о том, почему и благодаря кому Израиль входит в небольшое число стран, фактически находящихся на стороне белорусского узурпатора.

Мы продолжаем жить во времена тотальной лжи. Вот как описывается очередная встреча с представителями карательного режима на израильской посольской стр. в фейсбуке, где выброшено то, что могло бы возмутить многих, особенно в Израиле.

Израиль в Беларуси

26 ноября 2021 в 12:43

25 ноября 2021 года состоялась встреча Чрезвычайного и Полномочного Посла Государства Израиль в Республике Беларусь Алекса Гольдмана-Шаймана с Генеральным прокурором Республики Беларусь Андреем Шведом.

В настоящее время в ходе расследования, проводимого Генеральной прокуратурой Беларуси, обнаружены ранее неизвестные захоронения еврейского населения, уничтоженного нацистами в годы Холокоста. Всего на территории современной Беларуси нацистами было уничтожено более 800 тысяч евреев, которые составляли более одной трети погибших граждан. Именно здесь в соответствии с планом «Барбаросса» началось «окончательное решение еврейского вопроса» – массовое и планомерное убийство еврейского населения Европы.

Граждане Израиля, чьи предки были в числе убитых нацистами и погребенных в братских могилах, обратились в МИД Израиля и в Посольство с просьбой решить вопрос с перезахоронением останков.

В ходе встречи обсуждалась необходимость принятия во внимание чувств родственников и соблюдения правил иудейской традиции, касающихся обращения с захоронениями, а также установки памятных знаков.

Для Государства Израиль важно сохранять память о погибших на территории Беларуси в годы Холокоста и знать, где покоятся уничтоженные нацистами белорусские евреи.

А это полный текст: Швед и посол Израиля обсудили взаимодействие в расследовании уголовного дела о геноциде белорусов

***

Вот уж точно будет кому праздновать в следующем году 30-летие дипотношений. Среди охочих окажется немало лукашистских шведов, профессиональных белорусских евреев, а также израильских либермановцев и, так называемые, лидеры выходцев из Беларуси в Израиле во главе с Михаилом Альшанским, продолжающих поддерживать нелигитимного.

Достойное место среди них займет никуда не исчезнувшая баба Софа

Посольство Беларуси

26 ноября 2021 в 15:20

25 ноября с.г. в г. Кирьят-Гат Посол Беларуси Е.С.Воробьёв и белорусские дипломаты приняли участие в торжественном мероприятии, посвящённом 66-летию создания всеизраильского Объединения выходцев из Беларуси.

Израильское Объединение выходцев из Беларуси создано в 1955 году и является одним из старейших этнокультурных организаций Израиля. Его отделения работают в 32-х городах страны.

Среди многочисленных участников и гостей мероприятия, в том числе из отделений Объединения в других городах Израиля, поздравить белорусов пришли мэр г. Кирьят-Гат Авирам Даари и вице-мэр Яаков Ифраимов, руководители и члены ряда партнерских общественных организаций.

Крайний слева все тот же Альшанский

Выступая перед собравшимися Посол Е.С.Воробьёв поздравил выходцев из Беларуси с годовщиной их организации, высоко оценил ее деятельность и важную роль в деле укрепления белорусско-израильских отношений, отметил большое значение, придаваемое белорусским государством связям с соотечественниками зарубежья. В дополнение к благодарности за проводимую членами Объединения работу, его председателю Михаилу Альшанскому и руководителю отделения в г. Кирьят-Гат Лилии Крпиловой вручены белорусские сувениры.

Центром праздничной программы стал концерт с участием дуэта из вокально-инструментального ансамбля «Balalaika Band» под управлением известного виртуоза игры на струнных инструментах Анатолия Лайхтмана, участников художественной самодеятельности и любителей белорусской поэзии Объединения белорусов и других общественных организаций, а также учащихся средней школы города.

В рамках мероприятия действовала выставка белорусских сувениров и фотографий из жизни белорусской диаспоры.

Мероприятие прошло при поддержке подпрограммы «Белорусы в мире» Государственной программы Республики Беларусь «Культура Беларуси».

***

Не могу не вспомнить тех израильтян, самоназначенным лидером которых оказалась никогда не интересовавшаяся жизнью в Беларуси и творимым там более четверти века лукашенковским беспределом, бывшая минчанка, много лет проживающая в Израиле (Нетания) Ирина Гуревич, вдруг озаботившаяся происходящим после прошлогодних августовских белорусских “выборов”, требовавшая от Нетаниягу осуждению диктатора, при том, что израильское общество последние годы было сильно расколото, страна находилась в обстановке непрекращающихся выборов, когда сам ПМ подвергался травле, в чем наряду с левыми СМИ, продажной правоохранительной системой, главную роль играл А. Либерман, давний друг и способный ученик белорусского диктатора. В результате в Израиле появилось воровское правительство, а спустя некоторое время сама Гуревич соскочила с белорусской темы. Наблюдая за ее сверхактивностью, призывами не голосовать за Нетаниягу, а символ белорусской троицы

присутствовал практически во всех ее комментах, создалось впечатление, что очень хотелось, но не получилось заменить М. Альшанского в получении халявы от новой белорусской амбасады. А ведь было так близко…более того, это не ново. Можно вспомнить результаты Майдана-2014 и как им воспользовались особо шустрые бывшие украинцы в Израиле.

из фейсбука 29 июня 2021 в 06:31

39 выходцев из Беларуси (деятели науки, культуры, спорта и общественные активисты) подписали обращение к новому министру иностранных дел Яиру Лапиду с призывом выразить позицию Израиля по отношению к ситуации в Беларуси.

Авторы обращения отмечают, что прежнее правительство Израиля игнорировало беспрецедентное нарушение прав человека в Беларуси, хотя репрессии коснулись, в том числе, нескольких израильских граждан, и выражают надежду на изменение политики Израиля в Беларуси.

Обращение инициировано израильским движением в поддержку белорусского протеста “RAZAM”.

Интересно, что ныне чувствуют подписанты, часть из которых наверняка не задумывались о последствиях, в которых могут сами оказаться:

Общественные деятели, представители науки, культуры и спорта:

Александр Гельфанд – председатель иерусалимского отделения Союза ветеранов

Леонид Смиловицкий – доктор исторических наук, руководитель проекта “История евреев в Беларуси” в Центре диаспоры Тель-Авивского университета

Захар Шибеко – доктор исторических наук, почетный профессор Тель-Авивского университета

Ян Шеминский – доктор исторических наук, почетный профессор Еврейского

университета в Иерусалиме

Эдуард Шпигельман – доктор математических наук

Роман Гершзон – кандидат геолого-минералогических наук, член Международного союза писателей Иерусалима

Яков Басин – историк, публицист, исследователь Холокоста, правозащитник

Гершон Трестман – писатель, поэт, обладатель медали им. А. Эйнштейна “За выдающиеся достижения в области литературы”. Лауреат литературной премии им. Ю. Штерна

Аркадий Крумер – писатель, руководитель Международного центра культуры “Израиль-Беларусь”

Александр Баршай – журналист, публицист, заслуженный деятель культуры Кыргызстана

Виктор Гин – поэт и драматург, лауреат премии Союза писателей Израиля, автор слов многих популярных советских песен

Борис Штерн – поэт

Евгений Брестовицкий – владелец интернет-сайта STRANA.CO.IL

Евгения Чернявская – совладелица ведущего белорусского медиапроекта TUT.BY

Валерий Панов – художественный руководитель театра балета Панова

Анна Розина – сценарист, теле- и радиоведущая

Алексей Гурьев – радиоведущий, музыкант

Евгения Додина – актриса, обладательница премии “Актриса года” израильского театра в 2003 и 2004 годах, зажгла факел на горе Герцль в 61-й День независимости Израиля

Анна Хитрик – актриса театра и кино, лауреат международных театральных фестивалей

Сергей Руденя – актер театра и кино, музыкант

Мария Никитина – пианистка израильской оперы, лауреат международных конкурсов

Дмитрий Петровский – певец, композитор, продюсер

Борис Вайханский – поэт, композитор и исполнитель песен, лауреат Грушинского фестиваля авторской песни

Галина Вайханская – музыкант, исполнительница поэтической песни

Ирэна Котвицкая – фолк-певица, композитор, этномузыколог. Обладательница диплома Евросоюза за вклад в развитие пограничного региона Беларусь-Польша

Евгений Лещенко – музыкант, продюсер, директор клуба «Бессарабия»

Яков Фердман – тренер сборной Израиля по фехтованию, лауреат премии министерства алии и абсорбции 2019 года. Почетный житель города Маалота

Шломо Верхлин – главный судья израильской федерации таиландского бокса

Ирина Гуревич

Надеемся, что израильский МИД начнет работать более адекватно под руководством Лапида в белорусском направлении!

***

טלי ציון

25 ноября 2021 в 16:44 ·

Ирит Линур:

“Сегодня утром мне важно подчеркнуть:

Нет никаких проблем с тем, что юридический советник, предъявивший обвинение Нетаньягу, решает также, как обвиняемый будет оплачивать свою юридическую защиту.

Что стоит государственный обвинитель, если он не может помешать обвиняемому защищать себя в меру своих возможностей и в соответствии с законом?

Да, у государства есть огромные ресурсы, чтобы расследовать и судить кого угодно.

В случае с Нетаньягу государство вложило десятки, если не сотни миллионов шекелей, чтобы посадить Нетаньягу на скамью подсудимых.

Но все знают, что у Нетаньягу многооооо денег, так что пусть раскошелится, и достанет свои сбережения.

Правда, есть небольшая проблема:

В 2019 году Мандельблит разрешил Нетаньягу взять ссуды у друга Спенсера Партриджа и у двоюродного брата Натана Миликовского.

Тут Мандельблит, конечно, напортачил, и было заметно как ему больно. Но что поделать, не сумел он придумать сему юридическое препятствие, и у него не осталось выбора.

Правда, от имени борцов за справедливость было подано прошение против этого решения, потому что, во-первых, Нетаньягу плохой. Во-вторых, у него есть многоооооо денег.

В отличие от Мандельблита, который получает бюджетную пенсию как генерал в отставке и зарплату, которая выше, чем у премьер-министра.

Но кто будет относиться к Мандельблиту с бюджетной пенсией как к миллионеру?!

Наверняка его в мошенничестве и злоупотреблении доверием никогда не обвинят.

В конце концов, он страж закона и слуга общества.

Нетаниягу же, богат и скуп, в отличие от Мандельблита, который не скупердяй. Посмотрите, насколько он щедр с ценой судебного процесса, главным образом потому, что он ее не платит. Но щедрость, так щедрость.

Естественно, после того, как Мандельблит проверил и обнаружил, что “кто-то сказал”, что у Нетаньягу якобы были деловые связи с его двоюродным братом, о которых раньше не было известно.

Они, эти связи, не являются противозаконными, но вы же понимаете, юридический советник должен быть очень строг как к серьезным вещам, так и к мелочам.

Поэтому вчера он отменил разрешение на ссуду, которое сам дал два года назад.

Юридическому советнику это разрешено, и я не понимаю, как это может кому-то мешать.

Ведь порядочный человек не должен довольствоваться предъявлением обвинения или обвинительным приговором. Порядочный человек должен делать все возможное, чтобы обвиняемый еще и разорился “по дороге”. Почему бы и нет.

В конце концов, Нетаньягу богат и скуп, почему бы ему не взять еще одну ипотеку на виллу в Кесарии.

Просто неправильно не позволить государству выиграть процесс.

Вы думаете, государство не обеднело от всех потраченных денег? Думаете, Лиат Бен-Ари работает бесплатно?

А ведь еще возможно, что после нескольких лет дорогостоящих (для обеих сторон!) судебных разбирательств, Нетаниягу окажется (по ошибке, по ошибке!), невиновным.

Так еще и с деньгами в банке? Или виновным, но с деньгами на счету. Тогда какая всему этому цена?

Это ситуация, которую не может допустить ни один порядочный юридический советник”.

(ссылка на источник на иврите)

***

27 ноября 2021 20:16 (Группа НадоелО)

“Мансур Аббас, глава исламских братьев в Израиле, на встрече Шабатарбут в Беер-Шеве: «У меня нет сомнения, что Авигдор Либерман – настоящий политик-государственник, который внимателен ко всем и старается удовлетворить нужды всех.

Вот так и дожил Ивет до дня, когда те, которых он собирался трансфером выгнать из Израиля, поют ему дифирамбы и ставят оценки.”
Дешифратор

***

Michael Lobovikov

1 декабря 2021 в. 02:10

В ночь на вторник возле Димоны был забросан камнями автобус Эгеда, следовавший в Эйлат. Второй раз за последний месяц.

А этот флаг Хамаса вывесили вчера на футбольном матче команды Сахнина с иерусалимским Бейтаром. Игроку Бейтара попали в голову бутылкой. Полиция обнаружила на стадионе десятки спрятанных заранее зажигательных “хлопушек”. Семеро “болельщиков” Сахнина арестовано.

Камнеметателей из прерии под Димоной наверняка не найдут. Пострадавших не было, и полиция с облегчением быстро закроет дело. Как она это делает в 95% случаев с терактами “камнекидания”.

Генинспектор полиции снова выступит и расскажет как “неравенство и экономические трудности” грустной арабской молодежи толкают ее к этим нехорошим поступкам.

Но вы должны их понять и простить… И подключить сотни тысяч незаконных арабских домов к электрической сети. ЧТОБЫ УВЕКОВЕЧИТЬ захват государственных земель. На которых НАШИ ДЕТИ, служащие в армии и платящие налоги, никогда не смогут построить свои законные дома.

За это их электричество, кстати, платить тоже будете вы. У них же “тяжелое положение” и “неравенство”…

Кстати, почему только электричество? А дороги к незаконным усадьбам? Почему их шикарные дорогие машины, купленные на черный нал от протекшена и неуплаты налогов, должны шкандыбать по бездорожью?? Вот оно, неравенство и ущемление.

Но мы стерпим. Это же цена за сбывшуюся мечту, ради которой мы страдали почти 3 года – не позволить Нетаниягу снова стать премьер-министром! А дать, наконец, Гидеончику, Нафталиньке и Яирчику перестать размазывать сопли обид и, встав, на цыпочки, дотянуться до вожделенной плюшки власти со стола взрослых.

Да, правительства Нетаниягу – в которых эти карапузы были на ключевых постах, но ничем особо не отличились… – многое не сделали, или сделали не так. И не будем – сейчас – вспоминать все палки в колеса, которые вставляли им СМИ, Багац, юрсоветник и вся чиновничья мафия.

Но страна функционировала и была ПОД КОНТРОЛЕМ.

А теперь мы катимся в хаос и пропасть – от неспособности этого разношерстного балагана дилетантов, ничтожест и марионеток управляться с этой дорогой игрушкой – государством.

Слишком дорогой, чтобы доверять ее им.

Мы должны убрать эту угрозу нашему нацинальному будущему. Но одновременно Ликуд и весь национальный лагерь обязаны срочно выработать и иметь наготове программу глубинных реформ и наведения порядка в стране.

Чтобы избавиться от комаров и лихорадки, надо начинать осушать болото. Все болота.

Andrey Zaitsev

Всё верно вами, Михаил, сказано, поражаюсь вашей выдержке при перечислении того, что происходит…

Но почему оппозиция не вспоминает Хок ЛеОм? Понятно, что без санкций закон остаётся беззубым, но хотя бы констатировать факты нарушения действующего сегодня закона, чтобы было формальное основание для объявления этой шайки вне закона с последующей чисткой этих бизнесменов- социалистов! Где оппозиция? Мы уже прошли рубеж, до которого можно было надеяться на парламентские методы борьбы за свой дом, всё, перемирие в מלחמת שיחרור закончилось со всеми вытекающими последствиями. Это будет не гражданская война, а вытеснение тех, вне зависимости от этнической принадлежности, кто противится выполнению решений Лиги Наций, а, значит, и ООН., как правоприемницы, о возрождении дома еврейского народа на территории, называемой в христианской традиции Палестиной, не Трансиорданией!, а землёй от моря до Иордана! Хватит рассуждать за “единственную демократию на Ближнем Востоке”, под этот вой мы уже вошли в гетто, но ворота ещё не закрылись и есть возможность вернуть свободу малой кровью, не дожидаясь чуда из-за океана. В конце концов, мы нация с более чем трёхтысячелетней историей или сборище барыг, маневрирующих между указаниями “прогрессивного человечества “? Вывешивайте хотя бы наши флаги, хотя бы для того, чтобы по ошибке не попасть под раздачу…

Но всё равно, Удачи, нам, евреям,в деле возрождения нашей страны!

***

А сейчас об израильской адвокатессе Майе Райтен-Столь

«Мне нужна мама, я не разговаривала с ней ни минуты, скучаю по ней», сказала в слезах Лия Столь, дочь Майи в интервью 12-му новостному израильскому каналу.

Из комм на иврите в переводе на русский:

Эта женщина юрист? Образованная женщина?

Она получила разрешение на выращивание каннабиса в Израиле.

В выданном ей сертификате написано, что он действителен только для Израиля. И перед выездом за границу она должна проверить легальность этой справки там.

Как она посмела сделать то, что сделала?

И теперь Израилю нужно идти воевать или кого-то убеждать из-за этого?

***

Вы должны быть действительно хорошими, чтобы лететь в проблемную страну и не только с наркотиками. Ни в чем не повинный гражданин, который попадает в эту ловушку в который раз, но адвокат ?????

***

После того, что случилось в России с израильской девушкой, которая летела рейсом Connexion через Россию из Индии, поймали ее с несколькими граммами каннабиса в чемодане и оказалась в российской тюрьме, можно было подумать, что израильтяне уже усвоили урок. Вся страна мобилизовалась за это, и, наконец, Израиль пошел на уступки в отношении собственности в Иерусалиме, чтобы освободить ее. Тот, кто не получил сообщения и думает, что Министерство здравоохранения Израиля выдает международные сертификаты, признанные во всем мире, не знает, где он живет.

***

Кто-то сказал мне, что у нее конфисковали наркотики и 5000 долларов. Тебя не пускают в Беларусь, в основном ты не знаешь, что тебя там ждет на таможне. Они спросили, есть ли у нее квартира в Израиле, и просто взяли у нее деньги. Совершенно правдивая история.

***

Юрист …..

Звучит как шутка …

Юрист въезжает в другую страну, путешествуя с наркотиками в нарушение местного законодательства, и действительно не понимает, почему …

Госпожа, только в Израиле у женщин есть привилегии …

Как вы думали, они вас там пожалеют ….

Вы достойны именно того, что получили !!!

***

Семиминутное обсуждение в утренних новостя 29 ноября на 12 канале

Из комментов. Но почему бы не услышать такую историю в первые день два, а не позже. 21 день это достаточно времени, чтобы обратиться к правительству, чтоб помогло.

Похоже, что белорусские спецслужбы использовали арестованного израильского бизнесмена (почему не называют его имени???), к которому ехала Майя Райтен-Столь, обещая, что у нее не будет проблем на таможне, зная, что та будет иметь при себе медицинский каннабис.

Возможно на нее подействовало и то, что действия нового израильского правительства оказались очень дружественны по отношению к белорусскому режиму, что было предсказуемо, о чем уже не раз говорилось на нашем сайте. Не могла профессиональная адвокатесса с 20-летним стажем оказаться такой лохушкой или тупой, как ее называли многие ивритоязычные израильтяне. Это даже не идет в сравнение с историей Наамы Иссахар. Та возвращалась домой из Индии через Москву, не покидала транзитную зону и не прикасалась к багажу. Но русские, арестовав ее, получили от Израиля что хотели.

Белорусский же диктатор и его верные “журналисты“, ощущая непрекращающееся и нарастающее давление, все более выходят из себя после недавнего интервью Стиву Розенбергу и всю злость будут вымещать и на “неправильных” евреях.

Так что Майе Райтен-Столь и ее близким можно только посочувствовать. В то же время, может, кто-то задумается, в каком положении оказались сотни, если не тысячи белорусов, многие месяцы и более года находящиеся в бесчеловечных условиях застенков карательной системы.

Вот один из примеров. Оригинал 1 декабря 2021, 21:53 Перевод с белорусского belisrael

«Любая моя мечта может сбыться». О чем пишет Наталья Херше из могилевской тюрьмы

Строгий режим для политзаключенной Натальи Херше в Могилевской тюрьме продлится 6 месяцев.

Об этом Наталья сообщила своему брату Геннадию Касьяну, который недавно получил письмо из-за решетки и разговаривал с сестрой по телефону.

«С момента перевода Натальи из Гомельской колонии строгий режим продлится полгода. А потом уже решат, смягчить ли его, – говорит Геннадий. – Специальная комиссия по условно-досрочному освобождению недавно решила, что Наталья не находится на пути исправления. Следующее заседание этой комиссии состоится в ноябре 2022 года. До официального освобождения останется два месяца. То есть вряд ли все это изменится».

Гормональные препараты пока не разрешили переносить

Наталья Херше имеет швейцарское гражданство. 23 ноября ее посетил в тюрьме временный поверенный в делах Швейцарии в Беларуси Джон Рухофф. Ранее с Натальей встретился посол Клод Альтерматт, который вернулся в Швейцарию в связи с истечением срока полномочий.

«Сейчас у меня странное настроение: спокойное, но грустное. Причины разные. Сегодня во время встречи с временным поверенным в делах Швейцарии в Беларуси Джоном Рухаффом, а я надеялась еще увидеть господина Альтерматта, я рассказала о договоренности с адвокатом и необходимых медикаментах», – говорится в письме Натальи.

Между Натальей и начальником медицинского отдела тюрьмы была устная договоренность про то, чтоб адвокат передал ей необходимые гормональные препараты. Наталья жаловалась, что из-за гормонального нарушения у нее начали выпадать волосы.

«Об этой договоренности секретарь посольства напомнила во время встречи главы посольства с Натальей, – говорит Геннадий. – Эти лекарства я давно передал адвокату. В тот же день я связался с адвокатом, и тот сказал, что такого не может быть, никакой устной договоренности нет, нужно разрешение на бумаге. Тем не менее он на следующий день попытался передать лекарства, но безуспешно. То есть сначала разрешили, а потом отменили».

Наталье разрешили медицинскую посылку в декабре, и она прислала список из 6 препаратов (два из которых гормональные), которые она принимает.

«Как видите, магния здесь нет, хотя мне очень хотелось. Но я уже устала объяснять, доказывать и добиваться. Пластыря тоже нет. Даже не стали слушать, это не поможет, – пишет Наталья. – Знаешь, мне все равно. Самое главное, я получаю гормоны, значит все волосы не выпадут, а с каждым днем будут крепче. Еще мне сказали, что вещевая посылка мне, оказывается, не разрешена. Вряд ли мне ее дадут».

Вещевая посылка вернулась

Вчера вернулась 22-килограммовая посылка, которую Геннадий отправил Наталье две недели назад. По этому поводу он решил написать начальнику тюрьмы, чтобы тот объяснил ситуацию.

«Сначала во время встречи со мной он позвонил в спецподразделение и сказал сотруднику, что Наталье разрешена одна посылка весом 50 килограммов. Он меня в этом убедил, а сейчас эта посылка вернулась с надписью «Не разрешено», – говорит Геннадий.

– И Наталья подтвердила это в своем письме. Но на каком основании, я не знаю. Как это так? Разрешено сначала, но не сейчас? Обидно, потому что все, что она заказывала, особенно туалетная бумага, которой там не хватает, подобранная подругой косметика для кожи, волос, шампуни, дезодоранты, кремы, теплые носки теперь в посылке стоят у меня на балконе».

Открытка с Сикстинской Мадонной

Наталья также пишет, что без книг «просто умирает» и просит брата что-нибудь придумать, чтобы она могла быстрее их купить. Геннадий говорит, что это будет еще один вопрос в обращении к начальнику Могилевской тюрьмы. Также у Натальи нет возможности смотреть телевизор.

«Большое спасибо за ваши письма, письмо Алены (это ее подруга. – Р.С.), хоть на стенку вешай, каждый раз перечитываю, улыбаюсь, – пишет Наталья. – Помнишь, в холле родительского дома висели картины, одна из них – «Сикстинская Мадонна» Рафаэля, картина «Всадница», которые мне очень нравились. Моя знакомая Наташа Евтухова, когда я еще находилась в колонии, прислала мне открытку с изображением «Сикстинской Мадонны». Я была поражена, увидев снова эту картину. Она несет столько примирения, нежности, гармонии, что я просто в восторге. Теперь открытка лежит у меня на столе».

Наталья пишет, что ее желания сбываются, потому что раньше она мечтала иметь больше друзей в Минске. А теперь их действительно больше – по всему миру.

«Вера, желание, настойчивость и сила воли – все это у меня есть, поэтому любая моя мечта может стать реальностью», – пишет Наталья.

Наталье не вернули ее вещи

Во время 15-минутного звонка из тюрьмы Наталья спросила брата, который работает врачом, прежде всего о лекарствах и схеме их приема.

Она также удивлена и возмущена тем, что во время этапирования из Гомельской колонии в Могилевскую тюрьму пропали ее личные вещи.

«Их следовало передать ей. Это множество нарисованных портретов, ее дневники, записные книжки, квитанции, которые она сохраняла, – рассказывает Геннадий. – Даже ее квитанция о первой зарплате в размере 6 рублей 66 копееек тоже пропала. Она говорит, что эти вещи украли сотрудники Гомельской колонии».

Негде хранить еду

На условия в тюрьме Наталья не жалуется, во время прогулок бегает, что ее хорошо заряжает. По словам Геннадия, у нее был бодрый голос, хорошее психологическое состояние, по деловому активная.

«Сейчас похолодало, и она повесила за окно купленные в магазине кусочек сыра и морской капусты, чтобы они не испортились. Ее строго предупредили, чтобы она выбросила эту еду и больше не вывешивала. На ее вопрос, где их можно хранить, надзиратели промолчали, – рассказывает Геннадий. – Она решила не покупать еду, потратить свои 29 рублей на стиральный порошок, кремы и мыло. Обидно, что человек не может купить лишние продукты, потому что негде их хранить, и они портятся».

«Я сказал, что Европейский Союз не отступает»

В ходе разговора Геннадию удалось зачитать Наталье два письма со словами поддержки от женщин из Молодечно.

«Я сказал, что ты не знаешь, сколько людей тебя поддерживают. Я понимаю, что никакие письма поддержки, даже с добрыми словами, до нее не доходят. Ни одного письма из-за границы, а их было много, не пришли. Конечно, обидно, потому что письма добавили бы еще больше силы, – говорит Геннадий. – Она спросила о главных новостях. Я говорил о миграционном кризисе, а также о новом пакете санкций. Я сказал, что Евросоюз не отступает, идет до конца, пока режим не выполнит условия, среди которых прежде всего освобождение всех политзаключенных».

Редактор belisrael

Опубликовано 02.12.2021 00:00

Войтовецкий, Градский и примкнувший к ним Зайдман

29-11-2021 (22:17)

Традиция Ленина с “поправкой Сталина”

Что общего между Карлом Марксом, Владимиром Жириновским и Александром Градским

update: 30-11-2021 (11:14)

Хочу представить читателям Каспаров.Ru замечательного автора Илью Войтовецкого, к сожалению, в 2015 году умершего в возрасте 79 лет.

Илья Войтовецкий был постоянным автором нашего “Рубежа“. Помню, однажды кто-то прислал мне ссылку на его статью “Жди меня” — потрясающая, пронзительная история, связанная с известным одноименным стихотворением Константина Симонова. Это та статья, которая у всех буквально читателей вызовет слезы на глазах.

Прочтя статью, я отыскал электронный адрес Ильи Войтовецкого и попросил у него разрешения на публикацию статьи в нашей газете. Он с радостью согласился. А потом уже сам стал присылать нам свои материалы. Он замечательный рассказчик историй как из собственной, насыщенной событиями жизни, так и из жизни людей, с которыми ему пришлось быть знакомым.

Илья Войтовецкий родился в Украине, с началом войны эвакуировался с матерью на Урал, в г. Троицк, по профессии — инженер-электронщик. Эмигрировал в Израиль в 1971 году, жил в Беэр-Шеве. Участвовал в войне Судного дня (1973–1974), в течение 8 лет был помощником мэра Беэр-Шевы Ицхака Рагера.

Вот отклик об Илье Войтовецком Александра Бовина из его книги “5 лет среди евреев и МИДовцев” (Бовин в 1990–97 гг. был послом России в Израиле и дружил с Ильей):

“Поездка на Мёртвое море памятна еще и потому, что познакомился с чудесным человеком — Ильёй Войтовецким.

Илья возник в 1936 году на Украине. С 1941 по 1971 — Урал. Учился, работал, жил. Инженер. В 1971 году с тёщей, женой и двумя сыновьями добрался до Израиля и сразу осел в Беэр-Шеве, на границе с пустыней Негев. Участвовал в войне Судного дня. Потом и до пенсии трудился инженером по ЭВМ на Химическом комбинате Мёртвого моря. На пенсии отрастил бороду, стал похож на Хемингуэя. Пишет стихи, иногда — прозу. Хобби — компьютер и всё, что можно на нём выделывать. Главное хобби — слабый якобы пол. А вообще, повторяю, чудесный человек, настоящий товарищ, который не подведёт”.

Первой предлагаю читателям статью Ильи Войтовецкого, имеющую отношение к умершему вчера Александру Градскому. Дело в том, что в конце 40-х Илья с родителями переехал в Копейск, в котором родился Градский. Это не столько о самом Градском, сколько о его родителях, особенно о маме.

Затем предложу вниманию читателей лучшую, на мой взгляд, статью Войтовецкого “Жди меня”. Честно говоря, завидую тем, кто прочтет ее в первый раз. Настолько эта история потрясает.

Читайте, я уверен — получите большое удовольствие.

* * *

Традиция Ленина с “поправкой Сталина”: сын адвоката, сын юриста, сын инженера-механика

Что общего между Карлом Марксом, Владимиром Жириновским и Александром Градским

Я знаю, когда, с кого и с чего эта традиция началась!

Не считайте меня излишне самоуверенным хвастуном, всё дело в возрасте и памяти. Я настолько старый человек, что помню ТЕ события, и у меня сохранилась достаточно хорошая память, чтобы ТЕ события помнить.

14 мая 1918 года (нет-нет, это не из глубин памяти, это из пропасти интернета) вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин сочинил биографию другого вождя мирового пролетариата Карла (как там его по батюшке?) Маркса. Труд сей В.И. Ленин начал таким утверждением:

“Маркс Карл родился 5 мая нового стиля 1818 г. в городе Трире (прирейнская Пруссия). Отец его был адвокат, еврей…”

Ничего против этой констатации не попишешь: адвокат так адвокат, еврей так еврей, из песни, как говорится, слова не выкинешь, а песню, по словам поэта, нелегко сложить…

Оказалось, что если нужно — и сложишь, и выкинешь.

Настал 1947 год (хорошо помню!). За ним, прихрамывая и зализывая раны, приковыляли 1948-й, 1949-й, 1950-й… — время весьма и весьма невегетарианское.

Я любил летом прочитывать школьные учебники — собственные и чужие, попадавшиеся на глаза. И ещё — я был наблюдательным мальчиком. Особенно я реагировал на слово “еврей” и внимательно наблюдал, в каком контексте это странное слово употребляется.

Остановлюсь на причине такой избирательности и заинтересованности.

Все военные годы я рос почти сиротой — при живых родителях. Отец со второго августа 1941-го по 9 ноября 1945 года валялся в траншеях, окопах и землянках Второй мировой. Мама от темна до темна, без выходных и праздников, работала. Я был предоставлен улице и присмотру нашей квартирной хозяйки Дарьи Никандровны Монетовой, женщины немолодой, вдoвой, безграмотной и истово верующей. Её заботами сохранилось в Троицке церковное добро, оставшееся без присмотра после закрытия последнего в городе храма, её же радениями и трудами церковь была открыта, восстановлена после многолетнего осквернения, отремонтирована и возвращена верующим.

До нашего вселения в начале июля 1941 года в её бревенчатый дом она о евреях знала лишь по Святому писанию. Когда же, приняв нас, беженцев, под свой кров, она отправилась в милицию прописать “экуированных”, чиновница-милицирнерша, заглянув в мамин паспорт, открыла ей страшную тайну:

— Евреев приютила, Никандровна. Бога побойся…

— Как евреев? — не поняла Монетова. — Откудова?

— А вот оттудова! Евреи они, твои экуированные. Не гневи Бога, одумайся.

— Чево “одумайся”! Чево “одумайся”! Бог-то, Он ведь и сам еврей был. Божьи люди, значицца.

Вернувшись из милиции, Дарья Никандровна, причитая, долго разглядывала маму и меня:

— Божьи люди пришли, истинно Божьи люди.

И крестилась, склоняясь перед иконой, и нас крестным знамением осеняла, поглядывая недоверчиво, удивлённо и благоговейно на своих новых “фатирантов”.

Не так вели себя местные мальчишки. Сразу разглядев в нас “нехристей” или услышав об этом от старших, они не давали мне на улице прохода. Скажи “кукуруза”, “на горе Арарат растёт красный крупный виноград”, “курочка” — постоянно требовали они. Байки про кривое ружьё и ташкентский фронт неизменно пересказывались в моём присутствии и вызывали у пацанья безудержный хохот. Звучало незнакомое слово “жид”.

Узнав про это, Дарья Никандровна посуровела, нахмурилась.

— “Жид” — плохое слово, ругательное. Не “жид”, а — “еврей”. Ты еврей, и мамка твоя еврейка, и папка, который немца на фронте бьёт, тоже еврей. И Матерь Божья, пресвятая Дева Мария, и Спаситель наш, и Апостолы-Святые угодники, — все были евреи. Ты фулюганов не слушай и слово нехорошее не повторяй, негоже это.

Так в самом раннем моём детстве квартирная хозяйка наша Монетова Дарья Никандровна распрямила мою готовую было согнуться спину и научила держать высоко поднятой голову.

Разумеется, я не мог не заметить, что в учебнике истории, в биографии великого вождя Карла Маркса, Владимир Ильич Ленин счёл нужным написать, что отец вождя был не только адвокатом, но ещё и евреем. Пятый пункт Основоположника меня радовал и обнадёживал.

Был у меня друг Ромка Персидский. Ромкин дядя, гордость семьи, полковник сперва Красной, а позднее Советской армии, прошедший войну по всем её промокшим, продрогшим, размытым и изрытым дорогам и бездорожьям, носил впереди себя грудь, увешанную рядами орденов и медалей Советского Союза и нескольких дружественных стран. На офицерской гранд-пьянке по случаю нового 1948 года, выпив вместе с однополчанами “за великий русский народ-победитель”, дядя предложил свой тост — “за народ, давший верующим Иисуса Христа, а неверующим Карла Маркса”.

Развеселившаяся братия не заметила, что сразу после провозглашения тоста Ромкин дядя удостоился внимания и короткой, всего в несколько тихих слов, беседы с незнакомым человеком.

— Сейчас я вернусь, — сказал дядя тёте, поставил на стол недопитую рюмку и направился за незнакомцем. Больше дядю никто никогда не видел. Потом исчезла и тётя — тоже навсегда.

В учебниках истории, изданных в следующие за 1947-м годы (я упоминал, что был наблюдательным мальчиком), Карл Маркс остался только сыном адвоката, евреем его папаша быть перестал. (Как я позднее узнал, шутники-историки называли это изменение ленинского текста “поправкой Сталина”).

Отважившись, я обратился с вопросом к учительнице истории Вере Исааковне. Несчастная выслушала меня, девчоночьи плечики её дрогнули, и учительница понесла околесицу. Из её слов следовало, что “в соответствии с ленинско-сталинской национальной политикой…”, что “великий вождь всего прогрессивного человечества великий товарищ Иосиф Виссарионович Сталин учит нас…” — она путалась и не знала, как закончить фразу. Я вежливо и терпеливо ждал, в моей душе проснулся садист.

Прошли годы, даже десятилетия. Соблюдая законы природы, я состарился. Соблюдая те же законы, один за другим умирали вожди. Каждый новый был мудрее и смешнее предшественника. Народ, глядя на них, делал вид, что строит светлое будущее, дожить до которого никто не надеялся и не намеревался. “Блокаду пережили, изобилие как-нибудь переживём”, — утешал себя народ.

Неизбежное случилось. Советская власть плюс электрификация всей страны приказали долго жить. Обещанное изобилие обернулось разрухой и голодом. Зато появилась “свобода, б**, свобода, б**, свобода”.

На обломках рухнувшей империи поднялись и окрепли новые фигуры. Живучие и пронырливые евреи оказались на фоне происходящего весьма и весьма заметными. Появилось общество “Память” и объявило беспощадную борьбу с “жидовским засильем”.

Естественно, среди борцов-“памятников” оказались люди с еврейскими лицами, отчествами и фамилиями, как же без них!

И тут я подхожу к одной из краеугольных фигур наступившей эпохи. Вова, Володя, Владимир Вольфович Эдельштейн было его имя.

Громогласный, наглый, изворотливый, беспринципный, талантливый… — список можно продолжить, но и перечисленного достаточно. Владимир Вольфович стал одним из самых заметных борцов за попранные интересы и права русского народа. Правда, с такой фамилией как-то не совсем удобно… — словом, Владимир Вольфович переименовал себя, смело позаимствовав фамилию первого мужа своей матери, и превратился во Владимира Вольфовича Жириновского, таковым и прославился. Отчество, однако, почему-то он изменить не решился. А на издевательский вопрос с подковыркой об отце, не моргнув, почти дословно процитировал слова В.И. Ленина о родителе несколько потускневшего Основоположника, использовав при этом “поправку И.В. Сталина”:

— Отец был… юрист!

Так депутат Думы, а затем и её вице-спикер Владимир Вольфович Жириновский стал “сыном юриста”, притчей во языцех российских средств массовой информации.

Всяких разных инородцев, включая евреев, либеральный демократ терпеть не мог, своего нетерпения не скрывал, а, напротив, трубил о нём повсюду, предъявляя в качестве мандата свою семитскую физиономию, украшенную характерным картузом еврейских балагул и ремесленников из местечек черты оседлости. Балаган и клоунада привлекали к ВВЖ симпатии избирателей, повышали, как теперь говорится, его “рейтинг” и приносили ЛДПР голоса русских национально настроенных избирателей.

Однако изобретательный Эдельштейн-Жириновский пошёл дальше.

Владимир Вольфович сел в самолёт, взмыл в небо и неожиданно приземлился на земле Израиля в аэропорту имени Давида Бен-Гуриона — с частным, как было объявлено, визитом. Владимир Вольфович разыскал дом, в котором жил его отец Вольф Исаакович Эдельштейн. Владимир Вольфович нашёл могилу Вольфа Исааковича, посетил её и пролил над ней горькую сыновью слезу. Владимир Вольфович категорически заявил — в микрофон и для протокола:

— Журналисты издевались надо мной: “сын юриста”. А я — сын агронома и коммерсанта.

Однако знамя, поднятое когда-то великим Лениным и подправленное великим Сталиным, не выпало из рук знаменосцев, а взмыло в небо ещё выше. Подхватил знамя не какой-нибудь кустарь-одиночка, даже если он и вице-спикер Думы, его подхватила и понесла целая “свободная”, авторитетнейшая в мире энциклопедия.

Тут я должен оборвать изложение и опять обратить взгляд к собственной автобиографии.

Поздней осенью 1949 года моего отца приказом министра Трудовых резервов перевели из Троицка на новую работу в город Копейск Челябинской области, и вся наша семья, проехав полторы сотни километров на развалюхе-грузовике по раскисшим уральским дорогам, прибыла со своим убогим скарбом в краснознамённый город шахтёров, дававших “стране угля мелкого, но много” (местная шутка).

В эти же осенние дни, а точнее — 3 ноября того же 1949 года в краснознамённом Копейске родился мальчик Саша.

Мне шёл одиннадцатый год. Моя “аидише мамэ”, моя еврейская мама сразу по прибытии на новое ПМЖ совершила несколько характерных поступков: она записала меня в пятый класс самой лучшей в городе школы номер 6, в музыкальную школу при дворце пионеров, в драматический кружок при том же дворце юных пионеров-ленинцев и в читальный зал городской детской библиотеки. Моя мама считала, что мальчик из еврейской семьи, да ещё к тому же и единственный её сын, должен расти образованным, воспитанным и интеллигентным.

Драматическим кружком руководила обаятельная молодая москвичка, выпускница ГИТИСа Тамара Павловна Градская.

Дальше, чтобы не мудрствовать лукаво, я приведу цитату из моей повести “Maestro”, написанной в 1992 году и включённой в книгу “Вечный Судный день” (1996).

“Тамара Павловна Градская (мама популярного барда, певца Александра Градского) руководила во дворце пионеров драмкружком. Выпускница ГИТИСа, она не смогла принять приглашение и остаться во МХАТе — из-за мужа, Бори Фрадкина, инженера-механика; как и она, молодой специалист, он был “инвалидом пятого пункта”, загнанным по распределению, несмотря на диплом с отличием, в нашу тьмутаракань, а было это в недоброй памяти сорок восьмом, сорок девятом или пятидесятом, не помню точно, да и не суть важно: они один другого стоили. Ничего иного наш город не мог предложить начинающей, да так и не начавшей талантливой актрисе, лишь неуправляемую кодлу мальчишек и девчонок, обуреваемых необузданным самомнением и переполненных дерзкими планами. “Мы покоряем пространство и время, мы — молодые хозяева земли!”, “Нам нет преград ни в море, ни на суше!”, “Молодым везде у нас дорога”, “У нас ничего невозможного нет”, “Для нас открыты солнечные дали, горят огни победы над землёй” — вот тот трескучий фон, на котором шло становление наших личностей, вот он — групповой портрет моего искалеченного поколения.

Сколько прекрасных книг, не включённых в списки “рекомендуемых”, прочитали мы с Тамарой Павловной! Никто из нас, её благодарных воспитанников, не стал актёром, и за это ей тоже спасибо, но мы полюбили театр, музыку, книги, мы поверили в благородство и разум, у нас прорезался слух и обострилось зрение, мы научились “отделять зёрна от плевел”.

(Умерла Тамара Павловна, не успев состариться — в 1963, кажется, году, в Москве, в подвальной коммуналке на Фрунзенской набережной, куда семья её сумела вернуться после долгих лет — вроде бы и не ссылки, но и не добровольного отсутствия. Мир праху её.)”

Мальчик Саша, родившийся в Копейске 3 ноября 1949 года, стал впоследствии народным артистом России, “вокалистом, поэтом, композитором, гитаристом” — так характеризует его “свободная энциклопедия “Википедия”.

С Тамарой Павловной Градской и её мужем Борисом Абрамовичем Фрадкиным мы подружились. Нередко, уходя на вечернюю репетицию драмкружка при Дворце культуры угольщиков, которым она тоже руководила, Тамара Павловна просила меня присмотреть за маленьким Сашей, и я охотно выполнял её просьбы. Понятен мой интерес к персоне её знаменитого сына, о котором я узнал после падения “железного занавеса”, когда в Израиле появилась возможность смотреть московское телевидение. На крыше моего дома появилась “тарелка”, и я на экране вскоре увидел высокого (тогда ещё не обрюзгшего и не заматеревшего) молодого человека с божественным голосом, лицом похожего на Бориса Абрамовича, а фамилией на Тамару Павловну. Репортаж вёлся из его дома. Молодой человек подошёл к роялю, на крышке которого я увидел в рамочке фото его мамы, моей обожаемой руководительницы драмкружка при дворце пионеров в краснознамённом городе Копейске.

Позднее появился интернет, в нём завелась “Википедия”, и я заглянул в неё.

Об Александре Борисовиче Градском там была написана полная белиберда: “Родился в семье инженера Бориса Градского”. Я написал в редакцию: помилуйте, господа присяжные энциклопедисты, “Градская” — девичья фамилия Тамары Павловны, её супруг и отец её сына не Градский, он другой. Я отправил фотокопию страниц моей книги “Вечный Судный день”, предложил направить запрос в ЗАГС города Копейска и обратиться к самому ребёнку, которому к тому времени уже перевалило за 60, он, слава Всевышнему, жив, пребывает в полном здравии и расцвете творческих сил и, конечно, знает анкетные данные собственного папаши.

Имя призрачного Бориса Градского было тут же из текста похерено, но ФИО отца персонажа (Борис Абрамович Фрадкин!) смутило энциклопедистов. Не дрогнув, сии высоколобые мужи и дамы воспользовались бессмертным опытом Ленина-Сталина, и вот как теперь выглядит откорректированный абзац:

“Родился в семье инженера-механика и драматической артистки Тамары Павловны Градской” (!!!)

Так и напечатано — чёрным по белому. Можете заглянуть в “свободную энциклопедию “Википедия” и удостовериться.

Дело Ленина с “поправкой Сталина” живёт и, по всей видимости, будет жить в веках.

Примечание “Рубежа”. Видимо, редакторы “Википедии” прочли все же эту статью Ильи Войтовецкого (она размещена на ряде сайтов), потому что на сегодняшний день информация о родителях Градского претерпела очередные изменения. Теперь это место в Википедии выглядит следующим образом:

“Отец — Градский (Фрадкин) Борис Абрамович (1926), инженер-механик. Большое влияние на развитие будущего музыканта оказала его мать, выпускница ГИТИСа Тамара Павловна Градская, которой он лишился в четырнадцатилетнем возрасте”. В общем, этакая компиляция. Отец музыканта все-таки стал Фрадкиным, хотя и не перестал быть Градским. Когда мы сообщили это Илье Войтовецкому, то получили от него краткий комментарий: “История с отцовством Градского тянулась долго, была позорной и изнурительной. А вот теперь, как видите, появились два отца, Градский и Фрадкин, но абсолютные тёзки — и по имени, и по отчеству. Вот как, вот как, серенький козлик!”

Также в своем ответе Илья Войтовецкий рассказал об однажды сделанной попытке общения с самим мэтром, Александром Градским. Приводим это свидетельство в качестве постскриптума.

P. S. В 1992 году я написал повесть “Maestro” и посчитал своим долгом помянуть в ней добрым словом Тамару Павловну. Повесть вошла в мою книгу “Вечный Судный день” (1996), которую по моей просьбе передал “вокалисту, поэту, композитору и гитаристу” мой друг Александр Моисеевич Городницкий. Никакой реакции от будущего Народного артиста России не последовало.

Через несколько лет Александр Борисович Градский (Фрадкин?) оказался в Израиле в составе группы гастролёров. Я узнал номер телефона гостиницы, в которой остановилась группа, и позвонил в гостиничный номер. Мне показалось, что мой бывший воспитанник был немножко после обильного возлияния.

Представившись, я напомнил собеседнику о переданной мною книге, где сказаны добрые слова о его родителях, особенно о маме. Радости в его голосе я не почувствовал.

— Не помню, не читал, — сказал он. — Не могу же я читать всё, что пишут о моих родителях разные графоманы.

— Александр Борисович, а я ведь нянчил вас, когда вы были совсем маленьким. Вы очень тепло писали мне на колени.

А. Б. Градский (03.11.1949, Копейск – 28.11.2021, Москва)

— С тех пор я всю Россию успел обоссать, — сообщил мне будущий Народный. Продолжать беседу мне расхотелось. Я спешно попрощался и положил трубку.

“Рубеж“, №8 2011 г.

Илья Войтовецкий

Вадим Зайдман

Источник

Опубликовано 30.11.2021 23:23

Independent Israeli site / אתר ישראלי עצמאי / Независимый израильский сайт

From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете

Category Archives: ЕВРЕЙСКОЕ НАСЛЕДИЕ

Юлия Пургина. История моих еврейских корней

Украинские евреи о захватнической путинской войне

«Все разговоры Путина о неонацизме не стоят выеденного яйца»

Иосиф Зисельс, глава Ассоциации еврейских организаций и общин Украины

«То, что говорит великий Путин — просто фашизм»

Сестры Татьяна и Рита Юшкевич, Харьков

«Сегодня идет война, которая объединила всех»

Михаил Гольденберг, председатель Николаевской еврейской общины

«Эта безумная конструкция с “денацификацией” является практически калькой гитлеровской риторики»

Александра Сомиш, арт-менеджер фестиваля еврейской культуры «LvivKlezFest»

Александр Авербух. Бабушкины письма

1.

2.

3.

4.

«OНИ БЫЛИ РЕПРЕССИРOВАНЫ»

Л. Гиршович. Дом с примечаниями

Дом с примечаниями

ЧТЕНИЕ ПОД ЕЛКУ: ЭССЕ ЛЕОНИДА ГИРШОВИЧА

Что это было? Разговор Лукашенко с Герцогом

Фридман: Разговор с Лукашенко — не то медийное событие, которое Израилю хотелось бы афишировать

Почему молчат об антисемитизме Лукашенко?

Виталий Трахтенберг о сыне Илье, осужденном по «студенческому делу»

Лукашенковский режим и его поклонники в Израиле

Евреи-портные у Елены Василевич

«По традициям Маккавеев»

Израиль-Беларусь. Пособники давней поддержки диктаторского режима

Израиль в Беларуси

Посольство Беларуси

Michael Lobovikov

«Любая моя мечта может сбыться». О чем пишет Наталья Херше из могилевской тюрьмы

Войтовецкий, Градский и примкнувший к ним Зайдман

update: 30-11-2021 (11:14)

Традиция Ленина с “поправкой Сталина”: сын адвоката, сын юриста, сын инженера-механика