Author Archives: Aaron Shustin

D – ЗНАЧИТ ДЕПОРТАЦИЯ?

От редакции belisrael.info. Грустная история, получившая уже большую огласку в Беларуси. Похоже, с 1998 года, когда Израиль «сел в лужу», не впустив белорусскую теннисистку Яну Соколенко, прилетевшую с трехмесячной визой на соревнования («Яне было отказано в праве связаться с пригласившим ее сюда теннисным клубом “Маккаби-Цафон” из Хайфы, представитель которого напрасно пять часов ожидал гостью в зале аэропорта. Работники погранслужбы проверили багаж Соколенко, провели личный досмотр, а затем заставили ее подняться на борт самолета, который вскоре взял курс на Минск»), в работе израильского МВД и его погранслужбы мало что изменилось. Впоследствии, после вмешательства МИД Беларуси, Яне были возмещены расходы и разрешён въезд в Израиль.

«Провели ночь в восьмиместной камере». Гомельчан, прилетевших по путевке, депортировали из Израиля

8 августа 2017 в 8:28

TUT.BY

Вместо путешествия — тюрьма, нервы и зря потраченные деньги. Гомельчанин Андрей рассказал историю, в которую попали его родители. Ольга и Петр купили пятидневный тур в Иерусалим. В итоге увидели Святую землю только из окна аэропорта. После допроса и недолгого заключения они были депортированы на родину.

— Сегодня родители отправились в Минск, чтобы забрать свой багаж, хорошо хоть он остался невредим, нас пугали, что его депортированным не выдают. Пока мама и папа не готовы общаться с прессой — слишком сильное потрясение пережили за последние дни, — объясняет Андрей и рассказывает их историю.

Пятидневный тур на двоих в Иерусалим Петр подарил супруге на день рождения. Ольга давно мечтала о поездке по святым местам. Путевки покупали в белорусском турагентстве в Гомеле, но через украинского оператора. 2 августа муж и жена вылетели из Борисполя в Тель-Авив. И там начались неприятности.

— На паспортном контроле родителей не пропустили, отправили на допрос. На допросе куча вопросов «Зачем прилетели?», «К кому прилетели?», «Кто у вас тут есть?». Родители отвечали, что они приехали на отдых и экскурсии, по путевкам, и у них в Израиле никого нет, но им снова и снова задавали одни и те же вопросы. Родители показывали путевки и обратные билеты, но это значения не имело. Просматривали телефоны, обыскивали вещи, расспрашивали про родственников в Израиле. Длилось все около 2 часов. В итоге родителям было отказано во въезде с формулировкой «Неясна цель прибытия». А потом их отправили в самую настоящую тюрьму при аэропорте. В камере по 8 человек. Среди них были украинцы, молдаване, грузины, русские. Большинство с такой же историей. На ужин дали бутерброд. Назад отправили рейсом в 5 утра, на «воронке» подвезли прямо к самолету, сопровождающие довели до мест в хвосте салона, паспорта на руки не отдали, — рассказывает Андрей и до сих пор не может поверить, что деньги за путевки (это больше тысячи долларов) потрачены впустую и их уже вряд ли кто-то вернет. Но и самое главное — это здоровье родителей, которые, уверен мужчина, еще не один месяц будут переживать случившееся.

— Зачем он нужен, такой безвиз, когда вот так все в итоге оборачивается? — задается вопросом Андрей.

Историю мы попросили прокомментировать в посольстве Израиля в Беларуси.

Посол Алон Шогам сразу предупредил — каждую конкретную ситуацию необходимо рассматривать индивидуально. В этой, заверил дипломат, посольство будет разбираться.

— Мы довольно серьезно к таким случаям относимся. В каждом подобном случае просим передать рапорт, который составляют погранслужбы, рассматриваем его. Но, как правило, отказы логичны, недоразумения в таких ситуациях — большая редкость. Нужно, чтобы эти люди, о которых вы говорите, обязательно с нами связались, необходимо видеть их документы, билеты, путевки, тогда станет ясна и причина депортации, — отметил Алон Шогам.

По словам посла, подобные сценарии, когда белорусских туристов отправляют обратно, редки, но все-таки случаются. После подписанного в ноябре 2015 года Соглашения между правительствами двух стран о безвизовом въезде для туристов пограничные службы стали более пристально проверять въезжающих в страну, в итоге количество депортируемых возросло. Впрочем, белорусов среди них, заверил посол, немного, в основном такие проблемы возникают у граждан Грузии и Украины. (читать здесь и здесь – belisrael.info)

Причин недоверия со стороны израильских погранслужб может быть несколько. К примеру, открытая менее года назад туристом рабочая виза, нарушенный когда-то во время пребывания в Израиле местный закон, обратный билет без даты также может стать причиной депортации.

Чтобы недоверия со стороны соответствующих служб было меньше, необходимо также в строгом порядке содержать и документы — авиабилет с датами въезда и выезда; полис медицинского страхования на оказание услуг за рубежом; подтверждение о бронировании гостиницы (если цель поездки — туризм); письмо из медицинского учреждения (если цель поездки — лечение); документы, подтверждающие платежеспособность. Для посещения израильских родственников, друзей или организаций — приглашение, полученное в оригинале или по факсу, или электронной почте, копию удостоверения личности приглашающего.

* * *

Наиболее популярные комменты – естественно, в целом не в пользу Израиля:

cvetogo: Интересно узнать, в чем действительно была причина.

злой ежик: Если к туристам у израильтян ещё есть в арсенале минимальная вежливость и официальная улыбка и отсутствие рукоприкладства и физического насилия, поскольку тут всё-таки гешефт, то с обычными жителями палестинцами-арабами они вообще не церемонятся. А что, все подобные случаи – ВСЁ в целях безопасности, какие такие претензии. Только очень хочется узнать развязку истории, как же выкрутится хитрый израильтянский посол из этой некрасивой ситуации. Делаю ставку – 88% отпишет – “а всё для безопасности великих израильтянских граждан”.

Andrey_friik: “…в итоге увидели Святую землю только из окна самолета…” – после прочитанного возникает резонный вопрос. а на самом ли деле эта земля такая святая, и стоит ли слово святая писать с большой буквы?

Dima–amid: Система безопасности в Израиле очень серьезная. Видимо, возникли подозрения. Я был в Израиле много раз и всегда без проблем. Лучше не пропустить 1 из 100.000, чем получать терракты.

TimBear_Wiseowl: В аналогичную ситуацию попал с женой в 2008 г. Были в Шарм-Эль Шейхе в Египте и захотели съездить в однодневную экскурсию В Иерусалим. Когда ранним утром проходили погранконтроль на переходе Таба-Эйлат, всех мужчин и женщин разделили на две очереди, и проходили через систему турникетов. Некоторых, в том числе и меня просили задержаться на допрос, задавали похожие вопросы: к кому? С какой целью? есть ли знакомые? Паспорт забрали и долго его проверяли, делали смывы и проверяли в каком-то аппарате. Самое поразительное, проверяли так же и гражданина США. Никакой учтивости, ни пожалуйста, ни будьте любезны. Напряжение, скажу я вам, достаточно серьезное. У кого нервишки слабые, может и завибрировать, “ляпнуть” что-нибудь, проявить неуверенность в ответах или начать “качать” права. А эти ребята не церемонятся. Все это понятно, что живут как на пороховой бочке, но отношение к туристам похоже на сортировочный пункт Освенцима. Видно, что у этих ребят были “учителя” хорошие. Так что – вот такой безвиз.

Дм_Мх: Так же в Табе провел ночь на ногах на границе, такое же хамское отношение, очень медленная работа погранцов, постоянные перерывы на кофе… похоже потом было и на вылете из Тель-Авива – полностью все вещи перевернули и опять перекрестно допрашивали, правда потом вне очереди привели на сдачу багажа и так же “отконвоировали” на паспортный контроль – хоть тут спасибо, но это они просто хотели от меня гарантированно избавиться.

Цыник_он же: Это Израиль, детка…

Vinck: Какая мерзкая ситуация, на самом деле. И деньги потеряны и нервы истрепаны.

crane77_tutby27: В “Бен Гурионе” самая серьёзная служба безопасности в мире. Соответственно, на взгляд нашего человека, и самая “долбанутая”. Вариантов может быть много.

  1. У пограничников мог возникнуть вопрос, почему они летели через Украину., в которой, скажем так, не спокойно, если с конца июля рейсы из Минска почти каждый день. Израиль для туристов довольно дорогая страна.
  2. Могли возникнуть какие-то вопросы по поводу бронирования отеля, что вряд ли.
  3. В багаже могла быть куча сувениров или вещи, которые явно везли в качестве подарков, какие-то вещи, из-за которых пограничники заподозрили, что заявленная цель приезда не соответствует или не совсем соответствует. Я думаю, что у среднестатистического жителя Беларуси, которому за сорок, в Израиле найдётся по меньшей мере 3-4 знакомых.
  4. Возможно, не смогли предоставить документы о наличии определённой суммы на день прибывания.

Да много чего могло быть. Любое неосторожное слово, багаж, одежда могли повлиять на решение пограничников. Я помню случай, когда человека чуть не завернули из-за банки тушёнки в багаже.

Любая страна рада туристам, которые приезжают тратить деньги, и не рада потенциальным иммигрантам. Видимо, что-то вызвало подозрения.

При наличии виз – такие вопросы решает консульство при выдаче визы, у вас всегда могут попросить дополнительные гарантии того, что вы вернётесь в страну постоянного проживания. Хотя и тут последнее слово за пограничниками, но ответственность в большей степени ложится на консульство.

id156758320: Хотела побывать в Израиле. Теперь точно не планирую. Боюсь помереть от стрессового “приема” прямо в аэропорту.

id350886439: Очень много приезжают нелегально работать в Израиль, особенно много из Украины и лететь из Борисполя уже попадать под особо бдительный контроль… Беларусы на самом деле более законопослушный народ и так когда поступают с нашими немного оскорбляет! Хотелось бы продолжения и подробностей по этому делу.

Мы тоже ждём продолжения и подробностей…

Израильский посол в Беларуси Алон Шогам (Alon Shoham)

Опубликовано 09.08.2017  11:21

***

“На все ответы говорили: врете”. Еще двух гомельчан, летевших по путевке в Израиль, отправили домой


Читать полностью: https://news.tut.by/society/555215.html

Добавлено 11.08.2017  07:21 

Зноў Этгар Керэт па-беларуску! / שוב אתגר קרת בבלארוסית

Лiст ад памочнiцы Этгара Керэта (пераклад з іўрыта)

Вітаю, Арон!

Тут я прычапляю новае апавяданне Этгара, якое ён папрасіў Вам адправіць. Называецца “Радасныя дні народзінаў” (а па-англійску – “Birthday Buyer”). Этгар спадзяецца, што яно прыйдзецца даспадобы, што Вы захочаце яго перакласці і апублікаваць на сайце.

Хамуталь

Фота з афіцыйнай фэйсбучнай старонкі пісьменніка

* * *

Этгар Керэт. Радасныя дні народзінаў

Жыў-быў адзін багаты чалавек. Надта багаты, а некаторыя казалі, аж занадта. Некалі ён нешта вынайшаў або скраў вынаходства, але гэта было так даўно, што ён і сам не памятаў, калі. Аднак вынаходства ён прадаў буйному сіндыкату за каласальную суму, і на ўсе грошы купіў зямлі ды вады. На зямельцы багатыр пабудаваў безліч маленечкіх бетонных клетак, якія прадаў людзям, што праглі сценаў і даху, а ваду папакаваў у бутэлькі і прадаваў сасмяглым. Скончыўшы распродаж па раздзьмутых цэнах, ён пайшоў у свой аграмадны і вельмі пекны дом і пачаў думаць, што яму рабіць з усімі заробленымі грашыма. Зразумела, ён мог бы падумаць і пра тое, што яму рабіць са сваім жыццём, аднак людзям, заваленым багаццем, часам цяжка пра гэта думаць. Яны вымушаныя меркаваць найперш аб тым, што купіць або прадаць, і толькі потым – аб сваім жыцці.

Ну вось, багатыр усеўся ў сваім здаравезным доме і паспрабаваў падумаць пра рэчы, якія можна набыць па прымальнай цане, а потым перапрадаць даражэй, а таксама пра іншае, што магло б проста прынесці яму радасць. Ён-такі быў адзінокі, і яму карцела мець рэчы для ўцехі. Самота вынікала не з таго, што ён быў непрыгожы – укрывай Бог! Ён быў вельмі прыгожы і ветлы, многа хто шукаў яго кампаніі. Аднак праз сваю чуллівасць і недаверлівасць багатыр думаў, што людзі шукаюць яго кампаніі не проста так, што яны хочуць дастаць ад яго грошай. Таму ён зрабіў свой выбар – трымацца ад усіх наводдаль.

Насамрэч ён не памыляўся ў сваіх думках. Усе людзі вакол яго, за выняткам аднаго, жадалі зблізіцца з ім дзеля грошай. Ім не хапала на жыццё, або яны лічылі, што ім не стае, а ў той жа час верылі, што ў багатыра грошай занадта. Усе людзі з яго атачэння, апроч аднаго, верылі, што, калі багатыр адсыпле ім крыху грошай, то з ім нічога не зробіцца, а іхняе жыццё зменіцца напоўніцу. Усе, апроч аднаго, дый гэты адзін, зусім не зацікаўлены ў грошах багатыра і ў будучыні, якую мог бы на іх купіць, скончыў самазабойствам.

Багатыр ляжаў на белай мармуровай падлозе ў салоне свайго дома і шкадаваў сябе. Квітнела вясна, мармуровая падлога халадзіла яго цела, аднак ён усё адно шкадаваў сябе і шкадаваў. Чалавек разважаў: «Добра было б мець у гэтым свеце штосьці, чаго б я прагнуў, што несла б мне шчасце. Штосьці такое, чаго б іншы мусіў дамагацца ўсё жыццё, а я б купіў, дый годзе». Але нічога такога не прыйшло яму ў голаў.

І вось так ляжаў ён, ляжаў на халаднаватай падлозе цэлых чатырох дзён, пакуль у яго не забомкаў мабільны. На лініі была яго мама, яна пазваніла, каб пажадаць сыну шчаслівага дня народзінаў. Яна была ўжо вельмі старая, і клетак памяці ў ейным мозгу налічвалася так мала, што яна захоўвала ў іх толькі найважнейшыя даты, а таксама імёны памерлых родзічаў.

Багатыр быў рады пачуць віншаванне ад маці, з другога канца лініі. Ён яшчэ не скончыў размову, як нехта пазваніў у дзверы. На парозе стаяў пасыльны ў матацыклетным шаломе, які ўручыў багатыру букет духмяных кветак. Да кветак прыкладалася цыдула з пажаданнямі. Той, хто паслаў яму кветкі, быў непрыемнай асобай, але ж кветкі былі прыемныя, і яны яшчэ больш узрадавалі багатыра. Уся гэтая радасць падштурхнула задумацца: калі дзень народзінаў гэтак яго цешыць, то чаму ён мае задавальняцца адным днём народзінаў за год?

Багатыр вырашыў апублікаваць пышную аб’яву ў газеце і прапанаваць людзям куплю іхніх дзён народзінаў… Дакладней, не саміх дзён, бо гэта не ўяўлялася магчымым, а ўсяго, што ім спадарожнічала: падарункаў, віншаванак, вечарын… Плён ад публікацыі аказаўся неверагодны. Магчыма, справа была ў кепскім стане эканомікі або ў тым, што людзі не надавалі сваім дням народзінаў вялікага значэння. Як бы ні было, менш чым за тыдзень багатыр амаль запоўніў свой нататнік – у кожны з дзён яго чакала новае свята.

Прадаўцы дзён народзінаў збольшага паводзілі сябе прыстойна, акрамя аднаго старога: гэты хітрун спрабаваў прыхаваць колькі вільготных пацалункаў і вычварны малюнак поля з кветкамі, якія атрымаў ад унукаў. Усе астатнія паважалі ўгоду і літаральна яе выконвалі, перадаючы багатыру ўсё належнае. Так што не было патрэбы ні ў пагрозах, ні ў судовых пазовах.

І выйшла так: штодня наш герой атрымліваў мноства душэўных тэлефонных званкоў, калі яму жадалі шчасця. Розныя незнаёмыя дзеці і старыя спявалі яму па тэлефоне «Хэпі бёздэй ту ю». Скрынка для электроннай пошты была таксама перагружана віншаваннямі, а запакаваныя падарункі без супыну паступалі ў яго дом. У багатыра заставалася яшчэ некалькі «фортак» у календары, перадусім у раёне лютага, аднак яго людзі запэўнівалі, што гэта толькі пытанне часу, што адкрытыя даты ў хуткім часе таксама будуць закрыты.

Багатыр адчуваў сябе шчаслівым. Праўда, у газеце з’явіўся артыкул нейкага наіўняка, які выступіў супраць набыцця дзён народзінаў, назваўшы гэткую практыку амаральнай, але нават гэта не магло сапсаваць цудоўнага багатырскага настрою. У той дзень ён якраз святкаваў за адну васемнаццацігадовую; сяброўкі ейныя моцна хваляваліся і з палымянымі сэрцамі зычылі яму ўсяго найлепшага. Гэта прымусіла яго адчуць: будучыня адкрытая, цуды яшчэ ўперадзе.

Выдатная, грандыёзная была эпоха, але першага сакавіка яна скончылася. Першага багатыр меў права на дзень народзінаў аднаго сварлівага ўдаўца, аднак, прачнуўшыся ранкам, усвядоміў, што не атрымаў ні віншавальнай карткі, ні сардэчнага званка па тэлефоне. Багатыр адчуў сябе трохі падманутым, але пастанавіў не паддавацца пачуццям, выціснуць штосьці і з гэтага дня. Ён зноў зірнуў у свой нататнік і ўбачыў, што менавіта першага сакавіка адзіны чалавек, які ад яго нічога не хацеў, наклаў на сябе рукі. Багатыр вырашыў паехаць на могілкі. Апынуўшыся ля магілы мёртвага таварыша, ён заўважыў там яшчэ мноства людзей, якія прыйшлі на памінальную службу. Яны рыдалі, абдымаліся, клалі на магілу пунсовыя кветкі, і канца іхняй тузе па нябожчыку не было відаць.

Багатыр падумаў: «Нешта ў гэтым ёсць. Можа, я буду купляць у людзей і дні памяці… Не ў саміх нябожчыкаў, у іхніх нашчадкаў. Тады я змагу паставіць ля магілы ложак, пакрыты матавым шклом (ну гэтае, з аднабаковай бачнасцю), легчы ў яго і слухаць, як людзі плачуць і тужаць па мне».

Гэта была цікавая ідэя, але багатыру яна не прыдалася. Ён памёр ужо на ранку наступнага дня, і як многія з яго радасцей апошняга часу, яго смерць, па сутнасці, адрасавалася іншаму. Яго цела знайшлі сярод пашкуматаных пакункаў з падарункамі, якія ён атрымаў да дня народзінаў аднаго кволага рэвалюцыянера. Пазней высветлілася, што сярод падарункаў хаваўся адзін замініраваны, пасланы злавесным дыктатарскім рэжымам.

На пахаванне багатыра прыйшлі тысячы людзей. Усе прысутныя хацелі яго грошай, але, тым не менш, вельмі яго любілі. Не адну гадзіну прамаўлялі яны развітальныя словы, спявалі маркотныя песні і клалі ў адкрытую магілу каменьчыкі. Гэта было настолькі кранальна, што нават кітайскі мільярдэр, які набыў правы на пахаванне ў нашчадкаў багатыра і назіраў за ўсім са шкляной камеры з-пад магілы, пусціў слязу.

Пераклаў з іўрыта Вольф Рубінчык, у Мінску

Ад рэд. belisrael.info. Скора апублікуем пераклады на англійскую і на рускую, чаму не?

Апублiкавана 08.08.2017 18:20

Л. Комейко. Дорого быть евреем…

Раввин готовится к пасхальному седеру в зале для торжеств гостиницы «Александрия». Лос–Анджелес, 3 апреля 2015 г.

* * *

Весной этого года моему сыну Натаниэлю исполнилось 12 лет. Пора было начать серьёзную подготовку к его бар-мицве, которую обычно отмечают, когда еврейскому мальчику исполняется 13 лет. Нам было необходимо нанять учителя, поскольку в воскресной школе хиппи «Silver Lake», которую мои дети посещают два раза в месяц, иврит не входит в программу обучения. А большинство церемоний бар-мицвы включают произнесение благословений из Торы на иврите.

Первому я позвонила отцу женщины, с которой познакомилась на тренировках по тхэквондо. Между отрабатыванием выпадов с топориком и защитой от ножа я выяснила, что он является кантором. Я рассудила, что, поскольку у нее был милый характер и хорошая репутация, то и её отец, вероятно, хороший парень. В самом деле, во время разговора всё выдавало в нем порядочного человека. Именно то, что искала. В конце концов, я хотела, чтобы у Натаниэля был положительный опыт, а не скучные упражнения в запоминании непонятного текста. Я надеялась, что, если дела пойдут хорошо, мы сможем использовать этого же наставника для нашей дочери, когда подойдёт время её бат-мицвы. Затем спросила о цене: выяснилось, что она равняется 140 долларам за часовое занятие.

Наверное, здесь мне следует заметить, что я – журналистка, не работающая для какой-то определённой редакции, а мой муж занимается розничными продажами, поэтому 140 долларов за часовой урок – это не для нас, даже если занятия будут проходить раз в неделю (почти целый год). Поэтому продолжила поиски. Я позвонила какому-то мужчине, жившему неподалёку. Его рекомендовала какая-то незнакомая женщина, встретившаяся мне на местном онлайн-форуме для родителей, но эта незнакомка излучила энтузиазм… Кандидат номер 2 оказался бывшим директором еврейской дневной школы, и это само по себе говорило в его пользу. Во время беседы он также произвёл приятное впечатление, совсем не как стереотипный строгий директор. И он просил 80 долларов за занятие. В жизни бы не подумала, что буду так рада, когда меня попросят платить 80 долларов в час!

Прежде чем дать согласие, решила обратиться ещё к одной особе, чтобы не прогадать в цене. Её рекомендовал человек, которого я безмерно уважала, а кроме того, она выглядела как крутая дама, с которой я бы согласилась выпить бокал пива (если бы я пила пиво). Но поскольку она занималась целительством и брала за каждый сеанс 175 долларов, то решила, что уроки иврита может давать за ту же сумму. Я ответила, что не настолько богата.

Вы спросите: почему бы не пойти в синагогу, при которой есть школа для подготовки молодёжи к праздничным событиям? Мы когда-то ходили в синагогу долины Сан-Фернандо, недалеко от нашего дома. К той общине мы присоединились, когда Натаниэль был ещё в детсадовском возрасте. Как и в большинстве синагог со школами, от семей требуется вступить в общину и платить ежегодные взносы, иначе детей в школу не примут (взносы не являются добровольным пожертвованием, в отличие от того, как это делается в большинстве церквей и мечетей; обучение в школе оплачивается отдельно).

Поначалу плата была для нас приемлемой, но с годами – наша дочь тоже ходила в школу – взносы росли и достигли почти трёх тысяч долларов. Кто-то в синагоге назвал это «элеваторной системой», но скорее уж речь идет об эскалаторе… Единственное, что я помню в этой связи: я задала себе вопрос, нет ли возможности шагать по ступенькам.

Ради справедливости уточню, что синагога, к которой мы принадлежали, как и большинство других, предлагает «скидку с учётом финансового состояния». Мы попросили эту скидку, когда наша дочь должна была поступить в школу, и нам предложили вычет в пару сотен долларов, но оставалось куда больше… К тому же приходилось отдельно платить за обучение в религиозной школе – примерно 1500 долларов в год. Мы с мужем пришли к выводу, что нужно идти дальше… Так появилась воскресная школа хиппи «Silver Lake» со значительно более приемлемой платой.

Да, я понимаю, что храмам приходится оплачивать аренду, людской труд… Они – важные учреждения. И если бы работодатель предложил мне платить 175 долларов в час за что-нибудь иное, кроме стриптиза (хотя и за стриптиз вряд ли кто-то согласится столько платить, поскольку надвигается эра полицейского «недреманного ока»), я бы согласилась. Но увы, в итоге оказывается, что вести еврейский образ жизни – очень дорого, и неудивительно, что многие евреи от него отказываются. В 2013 году исследовательский центр «Pew Research» выявил, что процент нерелигиозных евреев Америки, т.е. тех, кто лишь формально относит себя к еврейству, практически не соблюдая традиции, составляет 22 процента. Это втрое больше того, что наблюдалось всего лишь 12 лет назад.

Очевидно, высокая «цена вопроса» отпугивает тех евреев, которые хотят следовать своим традициям. Даже посещение самых важных служб в синагоге, приуроченных к Рош ха-Шана и Йом-Кипуру, которые в этом году начинаются 20-го сентября, обойдется в несколько сот долларов за вход (каждому посетителю). Ой-вэй!

К счастью, существуют организации, делающие иудаизм более доступным. IKAR, духовное сообщество, которое арендует помещение в центре города, разрешает тем, кто не справляется со стандартными членскими взносами, назвать свою собственную плату. В обществе таких людей называют «члены-помощники», они платят суммы в соответствии со своими доходами. В отличие от многих храмов, требующих сведений о налогах и заработках, прежде чем позволить снижение взносов, IKAR просто просит своих членов выбрать «разумные» и «достойные» суммы. Почти треть их сообщества – это «члены-помощники».

Синагога «Нер Симха» (Temple Ner Simcha) в Уэстлейк-Виллидж (Westlake Village),в прошлом году сделала ещё более смелый шаг – перешла к модели «без членских взносов». Как сказал её духовный лидер, рабби Михаэль Барклай (Rabbi Michael Barclay), «это праведно и справедливо». «Плата за право молиться – это концепция, с которой мы, как сообщество, просто не можем согласиться», – добавил он. Разумеется, пожертвования по-прежнему приветствуются.

Барклай первым признаёт, что перемены даются нелегко. Но факты налицо: в прошлом году к «Нер Симха» присоединились более 500 новых членов. Почти никто из них ранее не ходил в синагогу, а сейчас они посещают абсолютно бесплатные службы во время самых значимых еврейских праздников.

«Нужно сделать так, чтобы евреям стало легче быть евреями, – говорит Барклай, – вот в чём суть».

Что касается нашего сына Натаниэля, то его занятия бейсболом, многодневный поход на природу, а также миллион других пустых отговорок не дали мне возможности устроить первое занятие для подготовки к бар-мицве. Но это занятие у меня запланировано. Преимущество имеет кандидат номер 2.

Лесли Комейко (Leslee Komaiko) – публицистка из Шерман-Окс, штат Калифорния, США.

Оригинал опубликован на сайте газеты «Los Angeles Times» 30.07.2017

Перевод с английского Иланы Столпнер специально для belisrael.info

Опубликовано 07.08.2017  13:00

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.2

Начало

ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

Угрюмо жизнь его текла,

Как жизнь развалин. Бесконечность

Его тревожить не могла,

Он хладнокровно видел вечность,

Не зная ни добра, ни зла,

Губя людей без всякой нужды.

Ему желанья были чужды,

Он жёг печатью роковой

Того, к кому он прикасался…

М.Лермонтов

Я в отделе кадров Управления Образованием округа Санта Клара (Santa Clara County Office of Education ).

– Есть ли у вас вакансия на должность ассистента учителя? – спросил пожилого клерка и выложил перед ним свои дипломы высшей школы и эвалюацию к ним.

По приезде в Америку послал дипломы педагогического института, университета и  кандидата наук на эвалюацию. После долгой тишины пришли документы, подтверждающие соответственно степени бакалавра, магистра и доктора философии. В США одноуровневая  система докторских степеней. Тут обе ученые степени, как кандидата наук, так и доктора наук, рассматривают как подлежащие признанию на уровне докторской степени – Ph.D.

Но у этого “белого воротничка”, так называют офисных работников, на лице было  написано, и это звучало в разговоре, что он ненавидит таких, как я. Сначала я не понял, в чем дело. Был хорошо выбрит. На мне был черный костюм.   Потом дошло – ему неприятен мой русский акцент, он ненавидит все, что связано с Советским Союзом. Думал, что такие люди канули в прошлое.

– Для позиции ассистента учителя специального образования нужен только документ об окончании школы,- сказал он.

Объясняю, что без документа о среднем образовании не принимают в советские вузы. По окончании педагогического института мне выдали диплом учителя, а мой аттестат о среднем образовании так и остался в архиве учебного заведения. Такой порядок.

Он меня слушал, и было видно, что сам о чем-то думал. Я не стал ничего ему доказывать. Понял, что это было все равно, что биться головой об стенку.

– Я хочу поговорить с начальником.

Вот в этом он мне отказать не мог. Закон есть закон.

 

У КОГО ПРОБЛЕМЫ?

Пришел элегантно одетый мужчина. Пригласил в свой офис. Представился:

– Philip Gordillo. Какие у вас проблемы?

– У меня нет проблем. Думаю, что они есть у вашего работника. Как я понял, он продолжает еще жить во времена генерала Джозефа Маккарти. Поэтому у него даже негативное отношения и к дипломам советской высшей школы.

В 50–60-х годах прошлого столетия маккартизм проник во все сферы жизни американского общества, и причиной всех возникающих проблем маккартисты называли коммунизм. Начались масштабные гонения на инакомыслящих, под предлогом борьбы с мифическими «русскими агентами». Боролись против переговоров с социалистическими странами и вели борьбу с “внедрением коммунистов” в государственные органы.

Большой начальник удивленно поднял свои густые брови и внимательно изучил мои документы.

–  Мы берем вас на позицию ассистента учителя по замене. Заболел кто или что случилось, вы, как в спорте, заменяете человека. Это значит, что каждое утро вам будут звонить и приглашать на работу в разные школы в системе специального образования. Потом вам надо будет сдать ряд школьных тестов.

– Спасибо! Я рад позиции ассистента учителя. Но разрешите по одному вопросу высказать свое мнение. Имея степени бакалавра, магистра и доктора философии, сдавать школьные тесты, думаю, будет для меня дискомфортно.

Он сделал паузу и сказал:

– Разрешите нам подумать.

Затем снял телефонную трубку.

-Линда, пожалуйста, дайте тренинг мистеру Гольдину. Он к вам скоро подойдет.

“Тренировку” проводила очень знающая миссис Линда Тэйлор (Linda Taylor), за плечами которой было более тридцати лет работы. Она открыла мне многие “тайны” в области специального образования.

Линда подчеркнула, что это особо организованный процесс. Он включает в себя работу с молодыми людьми, имеющими нарушения развития, такими, как аутизм, эмоциональные нарушения, нарушения умственного развития, двигательные расстройства, специфические нарушения обучаемости, расстройства речи и другие.

В 1990 году был принят Общественный Закон “Акт об Образовании лиц с нарушениями”. Он придавал особое значение требованиям по переходу подростков с нарушениями развития из школьной во взрослую жизнь. В этом же году был введён и другой закон, который запрещал дискриминацию лиц с нарушениями при приёме на работу, в транспорте, в общественных местах и на телевидении.

– Вам придется больше работать со студентами с аутизмом, – сказала она в заключении,- скоро пригласим на специальный семинар.

Через две недели я получил документ, где подчеркивалось, что при наличии иностранного диплома высшей школы, работник освобождается от сдачи школьных тестов, и ему начисляются очки в зависимости от уровня его образования.

 

ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

Глупец последний даже знает:

Комом первый блин бывает!

Но не бойся ты учиться:

Умеет тот, кто не боится!

Лё-Ля

Раннее утро. Звонок. Как говорят, взял “ноги в руки” и бегом. Сегодня первый день работы. На автобус надейся, а сам не плошай. Машину мы приобрели. Правда, старенькую. Но без нее совсем  было бы худо. Еду в школу по указанному адресу. Что за ерунда? Кругом двухэтажные дома. Какая тут может быть школа? Стучу в первую попавшуюся дверь.

– Извините, я ищу школу.

– У нас поблизости нет. Покажите ваш адрес. Вот и ошибка. Вам надо в другой городок. Тут недалеко.

Прямо, как в советском фильме “Ирония судьбы, или С легким паром!”. Да, в Советском Союзе в каждом городе имелись улицы имени Ленина, имени Пушкина, имени Гагарина, имени …

Теперь я знаю, что в каждом американском городе есть улицы Martin Luther King, Oak Street, Main Street…

Жму на газ. Вот и школа.

Учительница средних лет, очень вежливая. Представилась: мисс Изаббела Рубио (Isabel Rubio). Симпатичная. Познакомила с учениками, планом работы.

В начальной школе были два класса с детьми, которым еще в детстве врачи, с болью в сердце, поставили диагноз – аутизм. Школа большая. Они имеют возможность контактировать с другими ребятами. И это очень правильно.

 

Навыков работы у меня ещё не было. Надо было осваивать новое дело. Вот и подумал, что сегодня будет первый вклад в копилку моего опыта. День за днем, смотришь, он и появится.

В классе было двенадцать учеников. Лет так по десять–одиннадцать. Все вроде спокойные. Несколько человек с синдромом Дауна. Познакомились. Кто был посмелее, рассказывал о себе. Кто-то даже взял меня за руку.

– Теперь в парк, – скомандовала учительница.

 

МАЛЬЧИК НА ДЕРЕВЕ

Веселым обезьянкам

На месте не сидится.

Веселым обезьянкам

Так хочется резвиться.

Они всем корчат рожи,

Хватают все подряд.

Они, вполне возможно,

Берут пример с ребят!

А.Аратюнова

Рядом со школой раскинулся большой парк. Настоящая дубовая роща. Встречались и такие высокие деревья, что, если захочется увидеть на верхушках певчих птиц, то можно и шею сломать.

И вдруг один из этих тихих мальчиков по имени Антони энергично запрыгивает на одну из пышных веток и старается по стволу подняться все выше и выше. Всем интересно. Улыбаются. Смешно.

– Быстро на дерево и за ним, – раздается армейский приказ.

Интересно, кому адресована команда?

– Почему вы еще здесь?

Тут мне стало смешно. Даже в Советской Армии никто из командиров не отдал бы такой нелепый приказ.

Этот армейский голос с железными нотками указывал мне, что конкретно надо делать. Но навыков шимпанзе у меня не было. Мой наставник – опытная Линда не акцентировала внимание на лазание по деревьям.

Я взял себя в руки и спокойно ответил:

– Спасибо за доверие, мисс Рубио. Но, к сожалению, навыков шимпанзе еще не приобрел.

Тут я попрощался с учениками, с юным спортсменом Антони, который и сам не знал, что творил, учительницей, которая на этот раз уже не казалась такой милой. Больше напоминала героиню американского мистического триллера “Женщина в  черном”.

Вот и состоялось мое  первое знакомство с юными аутистами и милым, только на первый взгляд, учителем.

Мобильных телефонов тогда еще не изобрели. Вернулся в школу. Позвонил миссис Линде Тэйлор. Поделился впечатлениями о начале моего первого рабочего дня.

–  В нашей работе все бывает. Я позвоню в другую школу. Прямо сейчас садитесь в машину. Думаю, что будет все хорошо, – сказала она и тут же добавила, – на этот раз вам повезет, там нет рядом парков.

Прямо, как у Шекспира, “Все хорошо, что хорошо кончается”.

Опубликовано 07.08.2017  12:12

О «матчах дружбы» и не только

(диалог-послесловие)

Вольф Рубинчик. Прочёл твою статью о «матче дружбы» 1973 года, захотелось кое-что уточнить. До поездки на вильнюсский матч ты уже посещал Литву?

Юрий Тепер. В 1964-м отдыхали с мамой в Друскининкае. Мне было 6 лет, почти ничего не помню. Гораздо сильнее отложились в памяти воспоминания о 1972 годе. Тогда отец на работе организовал по линии НТО (научно-технического общества) экскурсию в Литву, это было в конце августа. Поводом для поездки послужило то, что его организация, «Промэнергопроект», проектировала Литовскую ГРЭС в Электринае. Отчасти ехали посмотреть, как осуществляется их проект. На электростанцию мы тогда, конечно, заехали, но это было не главное. Основной целью поездки был Каунас – не менее красивый город, чем Вильнюс. Ходили по музеям, была и автобусная экскурсия по городу. На обратном пути посмотрели Тракайский замок, а в Вильнюсе были проездом, видели только башню Гедимина. Так что одна поездка дополняла другую.

В. Р. А после 1973-го ты в Вильнюсе бывал?

Ю. Т. Увы, нет, хотя что-то намечалось. В Вильнюсе жил очень симпатичный старичок-гексашахматист Антанас Феликсович Шидлаускас. Он приезжал в Минск в 1983 году, мы также встречались в 1985 году на турнирах в Ульяновске и Москве. Говорил, что попробует собрать команду и пригласит нас на встречу. Не знаю, почему из этого ничего не вышло – скорее всего, из-за его болезни.

Позже, в начале 1990-х, когда в Минске было создано общество «Маккаби», возглавлявший его Марк Шульман (международный мастер по шашкам) говорил, что договорился с литовским «Маккаби» о встрече шахматно-шашечных команд. После распада СССР этот проект также был «отправлен в архив». Остается лишь вспоминать 1973 год. Вообще же в Литве я до 1985 года бывал не раз, но в других городах: Паланга, Клайпеда, Шауляй, Кретинга. С Вильнюсом и Каунасом их не сравнить, хотя своя привлекательность там тоже есть.

В. Р. Статья в «Зорьке» – первое упоминание твоей фамилии в прессе?

Ю. Т. Нет, первое упоминание было чуть раньше, в феврале, в газете «Физкультурник Белоруссии». Тогда у отца на работе прошел турнир детей сотрудников. Я проиграл одну партию и занял только второе место, хотя по игре обязан был победить. Организатор этого турнира, Лазарь Моисеевич Ангелович, дал информацию в «ФБ». Так я в 1973 г. дважды «засветился» в республиканской прессе 🙂

В. Р. В школе о поездке в Литву знали?

Ю. Т. Друзьям я о ней сказал. Кстати, мой одноклассник Олег Липинский в то время поехал на Всесоюзный турнир в Ригу – его отправил Або Шагалович. У него, как и у меня, был второй разряд, а в турнире играли перворазрядники и кандидаты в мастера. В итоге он набрал 3 очка из 8 – первый разряд не выполнил, но сыграл вполне достойно. Мы обменялись впечатлениями о поездках. Турнир, конечно, круче, чем одна партия, но в печать информация о «его» турнире не попала.

В. Р. Ты что-то рассказывал о письме через школу в твой адрес…

Ю. Т. Да, это весьма забавно. Во время перемены мне показали письмо от девочки из Гродненской области – не помню ни имени с фамилией, ни населенного пункта. Она писала, что тоже учится в 8-м классе, прочитала в газете о моем выступлении и хотела бы со мной переписываться. Спустя какое-то время она узнала уже домашний адрес и написала на него. Тогда была мода переписываться, как сейчас в интернете… Я эти письма проигнорировал, а сейчас понимаю, что это было невежливо, некрасиво. Помню, отец говорил: «Ответь ей, что тебе стоит? Может быть, у них там хорошая природа, и ты сможешь когда-нибудь там отдохнуть». Но тогда я «писателем» не был, о чем писать, не знал… Спросил у Олега Липинского, не хочет ли он написать вместо меня. Он сказал, что это возможно, но в первый раз я должен написать сам. Так всё и заглохло. Интересно было бы узнать, что за девочка, как сложилась ее судьба. Сейчас это, конечно, не выяснишь.

В. Р. О дальнейшей судьбе участников матча что-нибудь знаешь?

Ю. Т. С Сашей Шифманом мы постоянно пересекались на вузовcких соревнованиях. Он учился в РТИ, был капитаном шахматной команды. Сам играл далеко не всегда, а команда была очень сильная, в 1980 г. выиграла чемпионат БССР, и меня это радовало. Сейчас, как я знаю, он живет в Минске, но видимся очень редко. Об остальных ничего не знаю. Слышал, что отец Вероники Шулькиной играл в республиканских соревнованиях 1950-60-х гг. Первая доска литовской команды В. Павлович приезжал в Минск как представитель литовского общества «Динамо» на матч с белорусскими одноклубниками. Он играл на юношеской доске с С. Приходько и набрал в двух партиях 1,5 очка – это был матч за выход в финал первенства ЦС «Динамо». У белорусов играли: 1. В. Купрейчик, 2. С. Бегун, 3. И. Турапина и 4. С. Приходько. По составу литовцы были значительно слабее, однако матч закончился вничью. По результатам на более высокой доске в финал вышли литовцы: на 2-й доске Бегун уступил 0,5:1,5, а Купрейчик сыграл 1:1.

Тот «динамовский» матч проходил в старом шахматно-шашечном клубе. Я видел 1-й тур, о 2-м узнал из газет. Турапина выиграла обе партии. Приходько, кстати, занимался у Эдуарда Зелькинда. После школы поступил в авиационное училище и от шахмат отошел. А я у него выиграл в январе 1973 г., когда выполнил 2-й разряд… Мир тесен.

В. Р. А что было дальше с матчами «Беларусь-Литва»? Может, их возродить? Осенью 1987 года ездили в Кедайняй на детский командный турнир (от Минского дворца пионеров – Лёша Виноградов, Юра Зарагацкий, я, еще кто-то…), и это стало одним из самых приятных воспоминаний о тех годах. Мне даже выдали диплом на литовском языке – вроде за третье место. Турнир длился три или четыре дня, принимали нас хорошо, почти как вас в 1973-м. Короче говоря, лично я бы поддержал шахматные встречи юных белорусов и литовцев, хотя бы из ностальгических соображений.

Ю. Т. «Зорьку» в последующие годы мама не выписывала, так что надо искать старые газеты… Мне это не очень интересно. Ясно, что с приходом перестройки и упадком пионерского движения прекратились и «матчи дружбы». Сейчас их возродить проблематично: тогда за шахматные соревнования отвечали газеты, это было во многом идеологическое мероприятие. Хотя «Белую ладью» восстановили…

В. Р. А ты в ней играл?

Ю. Т. Один раз в январе 1972 года – выступил на районных соревнованиях за сборную моей школы № 19. В команду входили 4 мальчика и 1 девочка. У меня был только 4-й разряд, я играл на 2-й доске. На 1-й играл мой одноклассник Петя Запольский – у него уже был 3-й или 2-й разряд. Группа состояла из четырех команд, чтобы выйти в финал, надо было занимать 1-е место в группе. Мы с Петей выиграли по 3 партии без особых проблем, но остальные доски нас не поддержали (каждая взяла лишь по очку). В итоге заняли 2-е место в группе, а какое в общем зачете, не знаю. А весной 1974 года я сам вызвался быть представителем школьной команды на городских соревнованиях. Но сходил я на них лишь один раз – играли в ДЮСШ-11, тогда на ул. Горького (сейчас там музыкальная школа по ул. Богдановича). Ребята были опытные и могли обойтись без «надзирателя». Лидером команды был Григорий Спришен, он мне дал понять, что главный в команде он и моя помощь ему не нужна. Я после этого перестал ходить на туры, хотя учитель физкультуры ругал меня за это и говорил: «Если дети проиграют, то все шишки падут на тебя. Не надо было браться!» Я эти претензии проигнорировал, и никто мне ничего не сказал. Думаю, сыграли достойно – там была отличная команда. Кроме Спришена, играла Елена Шухман – известная в республике шахматистка (сейчас живет в США). Еще были второразрядник Андриевский и парень без разряда, но играл неплохо. Из-за этого парня у меня и возникли разногласия с Григорием. Спришен решил сесть на 3-ю доску, а парня поставить на первую. Кончилось тем, что на 1-ю доску сел Андриевский, парень – фамилии не помню – на 2-ю, а Спришен на 3-ю. Это вызвало у судей недовольство. Помню, Э. Зелькинд говорил: «Что вы здесь за фокусы устраиваете?» Тогда я и перестал ходить. Какое место заняла команда, не знаю: могло быть любое. В первом туре команда выиграла 3:1.

В 1973 г. «Белая ладья» проводилась и в Калинковичах… 35 лет спустя автор заметки возглавит сайт belisrael.info.

Может, зря я так подробно вспоминаю давние истории, но ведь всё это было. Вообще, подчеркну, что для нашего поколения – рожденных в конце 1950-х – начале 1960-х – шахматы были всем. Мы знали обо всех турнирах, посещали их. Не пропускали ни одной шахматной книги, ни одной передачи по телевизору, а передачи эти шли постоянно. Если сравнить тогдашнее положение с тем, что есть сейчас, то это небо и земля. Не так давно прошел в Минске чемпионат Европы – телевидение его практически проигнорировала, печать тоже. Неужели всё из-за наступления интернета?

В. Р. Согласен – осталось впечатление, что чемпионат Европы по шахматам в Минске в мае-июне 2017 г. интересовал преимущественно его организаторов и участников (впрочем, может быть, интерес местных зрителей и достигал 1% в «общем объеме»). По-моему, даже tut.by, который о чём только не пишет, ничего не опубликовал о ходе чемпионата и результатах, и популярный городской портал citydog.by тоже. Вскоре после двух «судьбоносных» соревнований в столице Беларуси (вторым был детский чемпионат мира по рапиду и блицу) закрылась шахматная рубрика в газете «Спортивная панорама», которую более пяти лет вёл брестский тренер Владислав Каташук, сменивший на этом «посту» Александра Корнеевца. Каташук написал на своем сайте, что не жалеет о закрытии, а вот я слегка жалею: иногда почитывал, участвовал в каком-то конкурсе.

Важно и то, как себя «преподносят» официальные шахматные организации… Долгие годы «преподносили» посредственно, да и сейчас, по-моему, мало что изменилось. В диалоге о Спартакиаде 1963 года я напомнил о столетнем юбилее многократного чемпиона БССР Владимира Сайгина (1917–1992) – разве его достойно отметили в районе К. Маркса, 10? Примерно так же, как «отметили» 125 лет первого чемпиона Беларуси Соломона Розенталя (1890–1955) и столетие бывшего председателя шахфедерации, известного композитора и переписочника Якова Каменецкого (1915–1991).

Хотелось бы порадоваться после сообщения о том, что «7 июля 2017 г. делегаты внеочередной конференции общественного объединения ”Белорусская федерация шахмат“ единогласно поддержали идею создания музея истории белорусских шахмат. Директор Республиканского центра олимпийской подготовки по шахматам и шашкам Артюхов Сергей Иванович пообещал выделить необходимое помещение». Но решения делегатов и помещения недостаточно… Есть ли у инициаторов концепция и компетентные люди, которые сумеют реализовать проект так, чтобы он был интересен публике? Я не видел. А без концепции и кадров выйдет не музей, а пародия на него, нагромождение предметов, как в одном из минских общежитий.

Музей “СССР” на ул. Льва Сапеги в Минске

Никому не навязывая свой выбор, пока воздержусь от «безвозмездного предоставления тематических экспонатов, фотографий, литературы, значков, медалей, вымпелов и т. п.» Однако меня всегда радует, когда «шахматные» артефакты фигурируют в музеях, созданных профессионалами.

 

Ошмянский краеведческий музей, май 2014 г.; фото с выставки «Игра в классику» в Национальном историческом музее Беларуси (семья раввина Медалье за шахматами), июнь 2017 г.

На мой взгляд, в РЦОПе сейчас не следует замахиваться на нечто грандиозное – для начала можно было бы воссоздать приличный стенд с фамилиями видных шахматных деятелей Беларуси (чемпионов, etc). Этой мыслью в мае 2017 г. я поделился с одним из руководителей БФШ, он ответил: «отличная идея, хорошо бы также восстановить историю клубного движения»… Посмотрим.

Ю. Т. Отклонились мы от первоначальной темы – матчи дружбы, отношения с Литвой…

В. Р. Да уж. Но, надеюсь, отклонились не без пользы.

Опубликовано 06.08.2017 19:01

Юрий Тепер. ГДЕ МОИ 15 ЛЕТ…

(матч дружбы в Вильнюсе-1973)

О всесоюзных соревнованиях школьных команд «Белая ладья», недавно возрожденных в масштабах СНГ и Беларуси, знали в советское время если не все, то очень многие. Гораздо меньше знали в начале 1970-х годов – а ныне и подавно – о «матчах дружбы» между читателями пионерских газет, белорусской «Зорьки» и литовской «Пионер Литвы». В конце марта 1973 года мне посчастливилось принять участие в таком матче. Однако обо всём по порядку.

Январь 1973-го. Я только выполнил норму второго разряда в городском турнире школьников. После чего приболел и получил возможность отдохнуть от занятий – как школьных, так и шахматных. Просматриваю газету «Зорька», которую мне выписала мама, и вдруг натыкаюсь на информацию о шахматном конкурсе…

Весьма любопытно! В статье Владимира Шитика говорится, что на первом этапе в конкурсе, где может участвовать каждый желающий, надо решить 8 заданий (6 задач и 2 этюда). Победители конкурса попадают в команду, которая во время школьных каникул (конец марта) должна сыграть матч в Вильнюсе с победителями литовского конкурса.

В газете были приведены 2 первые задачи-двухходовки. Приманка сработала: задачи были очень легкими, и я, не будучи большим любителем решения и знатоком шахматной композиции, быстро с ними справился. Нахожу открытку, записываю решение, бросаю открытку в почтовый ящик.

В начале января проводилась еще и разминка

Дальше с каждым туром задания становились всё сложнее. Знай я заранее, что так трудно будет их решать, может, и отказался бы от участия. Уже в третьем туре при решении задачи № 6 на мат в 4 хода мы долго с отцом не могли найти решение (у папы был 2-й разряд; в соревнованиях он играл только на работе, но аналитиком был отличным).

В последний день (каждый раз участникам давалось по 2 недели) я решил написать, что задача не имеет решения, и привести все варианты. Стали с отцом проверять варианты – и (о чудо!) обнаружили-таки решение. Недаром говорят: «Терпение и труд всё перетрут».

Вскоре после отправки решений 3-го тура неожиданно получаю письмо из редакции «Зорьки». Там было написано следующее: «Юра! Ты являешься кандидатом на поездку в Вильнюс для матча с литовскими пионерами. Сообщи, пожалуйста, сможешь ли ты поехать. Не будешь ли занят в это время в каких-то других соревнованиях. Зав. отделом писем Васильева».

Письмо вызвало у меня прилив энтузиазма и помогло решить еще более трудные задания 4-го тура (два этюда). Посылая ответы на последние задания, пишу, что поехать на матч смогу. Это было уже в начале марта. Вскоре получил второе послание из газеты: «Дорогой Юра!..» Точный текст сейчас не вспомню, но там была информация о включении меня в команду и приглашение прийти на личную беседу в редакцию за два дня до поездки. Сообщалось также время поездки.

С любопытством – особого волнения не чувствовал – захожу в редакцию газеты, которая находилась в здании ЦК комсомола Беларуси рядом с Домом офицеров (возле танка, который и ныне там). В кабинете с надписью «отдел писем» сидит уже немолодая, но энергичная и жизнерадостная женщина небольшого роста. Она расспрашивает, как учусь, какие у меня шахматные успехи и т. д. Рассказывает о матче 1972 года, который окончился вничью 3:3, но победителями за более успешный результат на 1-й доске были признаны литовцы. Вспоминает, что наша девочка проиграла последнюю партию из-за того, что у нее болел зуб. Всё это очень интересно, но ведь уже в прошлом… О будущем матче (какой будет состав у соперников) Васильева мало что знает. Говорит, что надо вести себя скромно, быть аккуратно одетым и обязательно с пионерским галстуком.

 

Так это было в 1972 г.

Только этого мне и не хватало! Я тогда учился в 8-м классе, и никто у нас в классе галстука (его называли «селедкой») уже не носил. Когда я сказал о галстуке дома, мама заметила: «Ты его завязывать не умеешь. Скажи, что забыл». Что правда, то правда – за пять пионерских лет завязывать галстук я так и не научился. Обошлось и без него, конечно; кажется, в обеих командах никто галстуков не носил.

Хорошо помню день отъезда. Я пришёл первым, а вскоре появился лидер команды, мой тезка Юрий Бобёр из Жлобина. У него уже был первый разряд, он имел опыт игры в республиканских соревнованиях среди ДЮСШ. Всех участников команды перечислять не буду, они упомянуты в газетной статье.

Там же сказано, что из Витебска не приехали перворазрядники Хотяшов и Власенко, что сильно повлияло на боеспособность команды. Тренеру команды В. Шитику пришлось срочно искать замену среди участников городского турнира второразрядников, который я из-за поездки вынужден был пропустить. Адекватной замены не нашлось. В статье не был назван Потапенко (имени не помню), который играл слабо и в матче без особой борьбы проиграл.

Запасным участником был Саша Шифман. Я познакомился с ним на турнире в РШШК, о котором упоминал год назад в статье, посвященной Абраму Яковлевичу Ройзману. Вероятно, Саша бы успешно сыграл в основном составе, но имел на то время только 3-й разряд, и его оставили в резерве. Партию с запасным участником хозяев он свел вничью, этот результат в зачет не пошел.

Но перейдем к самой поездке. Выехали на маленьком старом автобусе примерно в 10 утра. Стояла прекрасная весенняя погода, ярко светило солнце, мы знакомились друг с другом, говорили о шахматных соревнованиях, рассказывали анекдоты. Не меньше, чем участников матча, было в автобусе взрослых. Для чего все они ехали с нами, не знаю: возможно, «на халяву» решили побывать в литовской столице и походить по магазинам.

«Идеологическую работу» с нами вела уже упомянутая зав. отдела писем Васильева. Она объясняла, что Беларусь и Литва ведут между собой социалистическое соревнование во всех сферах, включая спорт. Упоминала, что договор об этом соцсоревновании подписали тогдашний руководитель республики П. Машеров и один из лидеров литовских коммунистов П. Гришкявичус. Не уверен, что эта информация сильно повлияла на наше отношение к матчу – мы и так понимали, что от нас ждут победы, и сами желали ее достичь. На вопрос, что известно о возможном составе соперников, Шитик ответил: «Трудно что-либо сказать. Первое время они выставляли участников из районов, и мы их побеждали. Но могут у себя дома собрать сильный состав, и тогда с ними будет нелегко бороться». Предсказание оправдалось… А пока мы в дороге. В Молодечно остановились, перекусили в кафе за счет редакции. Недалеко от литовской границы что-то случилось с автобусом, и мы вышли погулять по весеннему лесу. Женщины собрали цветы (вероятно, подснежники). Стоянка затянулась, и в Вильнюс мы добрались не раньше 16, а может, и 17 часов – т. е. неполные 200 километров пришлось ехать 6 часов.

Было еще светло. Едем в редакцию «вражеской» газеты. Наша руководительница вручает букетик и произносит заготовленную речь: «Разрешите подарить вам цветы, которые мы собрали на белорусской земле». Женщина из литовской редакции принимает цветы и благодарит. Дипломатия! Нас ведут в гостиницу, о ней разговор особый. Гостиница Совета министров Литвы «Драугисте» («Дружба») была лучшей в республике. В трехместном номере – две широкие кровати и диван, возле кроватей – торшеры. Еще в номере ванна с туалетом, телевизор, радио, шкафы для одежды, щетки с обувным кремом. Не поскупились хозяева, разместившие нас в таких роскошных условиях. Их можно понять: на следующий приезд в Минск и литовцев разместили подобным образом.

Только успели зайти, как нас уже везут обедать в столовую. Попутно наше руководство инструктирует, как себя вести в гостинице: ничего не пачкать и не ломать, чтобы литовцы потом не жаловались… В этом плане проблем не было. Мы быстро отоварили талоны в столовой. После трапезы самое запоминающееся мероприятие – экскурсия по вечернему Вильнюсу. Подъезжает легковая машина, и мы, пятеро ребят (девочки были со взрослыми), пытаемся залезть на заднее сиденье. Не вмещаемся, и экскурсовод берет самого младшего из нас, Диму Аграчёва из Витебска, к себе на колени. Кое-как разместились. Итак, едем на легковушке и слушаем рассказ экскурсовода (он и редакции) с легким прибалтийским акцентом. Шофер периодически вставляет свои комментарии. К примеру, экскурсовод говорит, что мы проезжаем острог, где перед казнью находился Кастусь Калиновский (после восстания 1863 г.), а шофер добавляет, что сейчас там тоже тюрьма.

Улицы и памятники лучше рассматривать, гуляя пешком, но с машиной можно успеть больше. Тогда я впервые услышал, что Наполеон при виде костела святой Анны сказал: «Если бы я мог, то перенес бы это здание в Париж». Позже я не раз встречал эту цитату в разных вариантах.

Подъезжаем в площади в центре Вильнюса: предстоит подъем на башню Гедимина. Попутно заходит речь о связи белорусской и литовской культур. Экскурсовод вспоминает главу из «Новай зямлі» Якуба Коласа (о поездке дядьки Антося в Вильню). Стихи знакомые, незадолго до поездки учил этот отрывок наизусть, но продекламировать его постеснялся.

Еврейская тема, естественно, не всплывает. Что тут удивляться: позже я читал книгу Б. Акстинаса «Знакомьтесь – Литва» (1976, на русском) и не нашел там даже упоминания о евреях. Во время экскурсии запомнились слова о том, что после подавления восстания 1860-х годов царское правительство проводило политику русификации. Выражалось это в строительстве православных церквей, не имевших архитектурной ценности. Можно провести параллель с советским периодом истории…

Наконец мы на вершине горы, откуда смотрим на вечерний город. Прекрасный момент. Однако время спускаться. Шофер встречает нас очередной шуткой: «А если завтра выиграете матч, как будете отмечать победу? Что выпить приготовили?» Мы растерянно молчим, а водитель всё смеется, обращаясь к экскурсоводу: «Они, белорусы, любят выпить».

Шутка шофера заставляет нас вспомнить об игре. Говорю, что надо обязательно хорошо настроиться и победить. Возражений нет. Возвращаемся в гостиницу. В номере очередной сюрприз: по радио идет трансляция из Минска баскетбольного матча «Жальгирис» (Каунас) – «Динамо» (Тбилиси). На литовском языке. Комментатор называет известные фамилии баскетболистов: Паулаускас, Линкявичус, Коркия, Саканделидзе – трое из них были олимпийскими чемпионами в Мюнхене-1972, впервые победив американцев на Олимпиаде. Жаль, что не понимаю по-литовски… Позже узнал, что «Жальгирис» выиграл.

За два дня до поездки я видел в минском Дворце спорта матч РТИ (Минск) – «Жальгирис», где минчане сенсационно победили бронзового призера чемпионата СССР 1972/73 – 76:70. Это была одна из самых запоминающихся игр, которые я видел. Вообще же 1973-й год для белорусских спортивных команд оказался едва ли не самым неудачным. Весной вылетело из 2-й хоккейной лиги в 3-ю минское «Торпедо», а осенью высшую футбольную лигу первенства СССР покинуло на два года минское «Динамо». Баскетболистам МРТИ удалось в высшей лиге удержаться после переходных игр со «Статибой» (Вильнюс). Но вернемся к шахматам.

Теплое утро. Выписываемся из гостиницы, быстро завтракаем в столовой и едем к месту игры. Заходим в красивое просторное здание – то ли шахматный клуб, то ли ДЮСШ… (возможно, в здании помещалось и то, и другое). Много людей, тренеры ведут занятия, за доской мальчики играют блиц. Замечаю, что основной рабочий язык шахматистов – русский. Слышу за спиной разговор школьников: «Они приехали из Минска». Осматриваемся, ждем, что будет дальше.

Вскоре начинается торжественное открытие матча. С обеих сторон говорят о традиционной белорусско-литовской дружбе, о спортивном соперничестве, которое лишь укрепляет эту дружбу.

Дают слово Владасу Микенасу – главному судье нашего матча («самый большой шахматист Литвы» – так его представили газетчики). Он тоже говорит о дружбе, желает участникам матча спортивных и творческих успехов.

Проводится жеребьевка цвета фигур. Я на второй доске играю черными. Садимся за шахматы. Фамилия моего соперника – Горянчиков, у него тоже второй разряд. Потом я узнал, что он выступал за сборную Литвы на спартакиаде школьников.

В «Зорьке» ход матча был описан довольно хорошо. Сам я о партиях на других досках ничего добавить не могу. Вообще, замечал за собой, что, когда играл сам, даже если смотрел на соседние партии, то ничего не запоминал. Причем относится это и к командным, и к личным соревнованиям.

О своей партии скажу следующее: то, что В. Шитик назвал красивой комбинацией, было случайно прошедшей авантюрой. Позже я не раз анализировал ту позицию, где соперник просмотрел промежуточный шах и остался без качества. При правильной игре белых у меня были бы немалые проблемы: мог остаться без фигуры или с ладьей за две фигуры.

Реализовывал я перевес отвратительно, пешку можно было не отдавать, да и позже не нашел плана выигрыша, дело кончилось ничьей. Завоеванное очко не изменило бы общий расклад (мы проиграли 1,5:4,5), но я чувствовал бы себя более уверенно.

На закрытии опять выступил Микенас: «Борьба в матче имела равный характер, не буду утверждать, что литовская команда была сильнее. Она была более упорной и счастливой». Мне вспомнилось прочитанное где-то выражение о футболе: «Упорных счастье любит» (как раз и о нашем матче). Литовцам же всегда терпения было не занимать.

Мы, страшно расстроенные поражением, едем в столовую и тратим последние талоны. Автобус отправляется в обратный путь. Нам говорят, что на первых двух досках у соперников играли члены юношеской сборной республики, что утром перед игрой литовские организаторы пришли на тренировку ДЮСШ и по совету тренеров выбрали сильнейший состав… Ни один игрок хозяев в газетном конкурсе вроде бы не участвовал. Нас это не успокоило: сюда бы Хотяшова и Власенко!

Матч показал, что литовская команда не сильнее нашей, и игра могла закончиться с любым результатом. Вспоминаю свою партию – для сборной республики парень слабоват, при игре с нашими «сборниками» у него бы шансов не было. Это подтвердили и итоги спартакиады школьников 1973 года – Беларусь была на 6-м месте, Литва на 13-м. Но все эти разговоры – «в пользу бедных».

В дороге постепенно приходим в себя: юности не свойственны долгие переживания. Помню, как вскоре после пересечения границы (кажется, в Сморгони) в местном магазине обнаружили джинсы, и ребята одалживали на их приобретение деньги у взрослых. Мне это было совcем не интересно.

Хорошо помню заключительную часть поездки. Сумерки, автобус приближается к Минску. Мы дружной компанией травим «взрослые» анекдоты, вспоминаем песни Владимира Высоцкого, кто какие знает. Ю. Бобёр что-то слышал о песне про Фишера, а у нас во Дворце пионеров кто-то приносил ее текст. Я кое-что запомнил, но переписать поленился. Читаю то, что запомнил. Все смеются. Жаль, что окончилась эта поездка, что не было у нас шанса отыграться во 2-м туре. И всё-таки вспоминаю именно этот момент, и хочется вслед за Гёте сказать: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!»

Юрий Тепер, г. Минск

Опубликовано 05.08.2017  19:14

Послесловие здесь

Беседа с Михаилом Цейтиным

“Моя пенсия в два раза больше зарплаты”. 97-летний доцент кафедры гимнастики о работе и долголетии

 


Елена Мельникова / Фото: Дарья Бурякина /FINANCE.TUT.BY

Каждый четвертый белорус, по официальной статистике, продолжает работать после выхода на пенсию. При этом из них наберется чуть больше двух десятков специалистов, которым уже больше 90 лет. Один из них — Михаил Цейтин. Утром заслуженный тренер по акробатике выпивает чашечку кофе, а потом идет преподавать в университет физкультуры. Михаилу Ильичу уже 97 лет.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

«Смог бы сделать и колесо, и стойку»

— В университете я на полставки, рабочий день длится до четырех часов. Читаю лекции, провожу практические занятия и консультации. Практические занятия — это гимнастика. У меня такой опыт, что особенно показывать не надо: объясняю так, что студенты понимают. Но смог бы сделать и колесо, и стойку! — уверяет Михаил Ильич.

Демонстрировать колесо и стойку мы не просим, верим на слово. Все-таки 97 лет.

— Оставлять работу в университете не собираетесь?

— Я как-то заикнулся об этом, в прошлом году. Сам не знаю почему! Дошло до руководства, паника была. У меня же опыт большой. Хоть мне 97 лет, а на лекциях я ни одной бумажкой не пользуюсь. Студентам нравятся мои занятия. Так зачем мне уходить? Я, наверное, никогда не уйду, пока способен работать.

Тому факту, что в Беларуси работает каждый четвертый пенсионер, Михаил Ильич не удивляется.

— Кто-то заинтересован материально, а я, например, себя просто не представляю без работы. Во-первых, скучно дома сидеть. Во-вторых, я свое дело люблю. Сознаю, что у меня громадный опыт, его надо передавать.

— Про материальную заинтересованность: какая у вас пенсия?

— Пенсию я получаю с 62 лет, но и сейчас не знаю точно, сколько на карточку перечисляют. Около 600 рублей? Как участнику войны.

— А зарплата какая?

— В университете я на полставки, зарплата маленькая: около 300 рублей. В два раза меньше пенсии. Конечно, мало в вузах получают, но я, повторюсь, не из-за денег работаю.

«За один зимний сезон довел „Динамо“ до медалей»

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Летом у Михаила Цейтина отпуск. Говорит, что пока работы нет, мог бы писать мемуары — но уточняет, что «неписучий»:

— Работать не ленюсь, а писать ленюсь!

Хотя рассказать было бы о чем. В 6 лет Цейтин стал циркачом, объездил весь Союз. Занялся спортивной гимнастикой. Воевал. Говорит, что «чуть было не остался без ноги во время ВОВ».

Михаил Цейтин также участвовал в подготовке минского «Динамо» к сезону 1982 года, когда команда стала чемпионом СССР.

— Я начал серьезно заниматься проблемами физического развития человека в 1962 году, когда был тренером сборной акробатов СССР, — с удовольствием вспоминает Михаил Ильич. — Был такой Севидов Александр Саныч, тренер футбольной команды «Динамо». Он попал ко мне на занятия, был в восторге и понял: это то, чего не хватает футболистам. Стал просить, чтобы я помог команде. А я был занят очень, некогда! Севидов пошел к председателю Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров БССР, Ливенцеву. Виктору Ильичу я отказать не мог, так что согласился помочь команде. «Динамо» тогда в чемпионате СССР было внизу таблицы, а я за один зимний сезон довел их до медалей.

Работающий пенсионер продолжает:

Так вот, я тогда воспользовался всесоюзным авторитетом Ливенцева, и он устроил мне ценные консультации с учеными. В результате мне удалось разработать направления, какие должны быть в тренировочном процессе: развивающее, активизирующее, профилактическое, реабилитационное, ловкостное и латентное. Но знать названия мало, надо знать содержание. Если кто-то заинтересуется, я готов проконсультировать!

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

А еще Цейтин — автор методики укрепления вестибулярного аппарата будущих космонавтов: встречался с Титовым, Волковым, Добровольским. Но несмотря на столь активную деятельность, в трудовой у него только одно место работы: университет физкультуры.

— Начал работать после войны — и до сих пор на кафедре.

— Работу поменять когда-нибудь думали?

— Не думал никогда. Работа должна быть одна — то есть в одном направлении. А в занятиях у меня всегда было разнообразие. Я преподавал, но в то же время тренировал: то сборную Беларуси по акробатике, то сборную Советского Союза, то футболистов. Это меня обогащает как преподавателя, и есть что сказать студентам.

— А ваши правнуки спортом занимаются?

— У меня их четыре, все спортивные. Но акробатику я им не навязывал. Младший выбрал теннис, старший — борьбу, хотя работает программистом.

Как выглядит твой ЗОЖ, когда тебе 97 лет

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Михаил Ильич не делает по утрам зарядку («потому что организм еще не проснулся») и вообще выступает против разнообразия упражнений — мол, это «удел массовика-затейника!». Диет не соблюдает.

— Мучное едите?

— Ой, люблю мучное очень! Блины, оладьи… И, как видите, не толстый.

А еще Цейтин так и не смог бросить курить. Говорит, что достает сигареты редко — один-два раза в день.

— Сколько лет вы курите?

— По-моему, лет девяносто! Я много дымил во время войны, когда летал. Бросать пробовал, но как-то не получается. Мне особенно не мешает курение, а с врачами разговоров по этому поводу не было. Курить нельзя тем, кто занимается аэробными видами спорта: бегуны, пловцы, велосипедисты. Там требуется дыхательная выносливость. А я акробат, дыхание для меня — не первостепенное качество.

— А к алкоголю какое отношение?

— Красное вино мне нравится. Каберне нравится. Как-то был в Молдавии в гостях у директора совхоза-техникума, где делали “Каберне”, в том числе — для Звездного городка. Вот там было вино! Но я очень мало и редко пью. Никогда этим не увлекался.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY
Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Но тут Михаил Ильич вспоминает, что хотел поговорить не о себе, а о другом. Его волнует “катастрофически низкий уровень физического развития школьников и молодежи“.

— Потому что программы по физкультуре в школах, они, конечно… Я же вижу: дети — что глисты в обмороке. Задача школы, на мой взгляд, привить ученикам любовь к упражнениям. Вот в советское время, до войны, был культ физического развития. А сейчас такого нет. Со мной спорят: «Много фитнес-клубов». Но зачем туда ходят? Там используют тренажеры, а в любой квартире есть 3−4 великолепных тренажера. Самый лучший — стол. Он как раз подходит, чтобы тренировать спину и тазобедренные суставы.

Михаил Ильич описывает два упражнения. Первое для спины: лечь грудью на стол, чтобы ноги висели. Обхватить стол руками и поднимать ноги. Второе для тазобедренных суставов: лечь грудью на стол, обхватить его руками, поднять ноги до горизонтали, разводить их и сводить.

— Низкий уровень физического развития вы и по своим студентам замечаете?

— Да, конечно. Но зато они лучше нашего поколения в технике разбираются. Уровень интеллектуального развития у них, конечно, выше. Я считаю, мозговая деятельность человека — это главное.

Цейтин уверяет, что все его секреты долголетия — это та самая мозговая деятельность и положительные переживания.

— У вас есть цель дожить до 100 лет?

— Я и так доживу! Знаю, что доживу.

— Как отмечать будете?

— Еще не думал: меня это очень мало волнует. Но обычно семья собирается, в университете отмечаем, особенно юбилеи. Но торт со свечами не делаю: это ж сколько свечей надо ставить!

Оригинал

Опубликовано 04.08.2017  20:08 

Віталь Станішэўскі пра Ізраіль

Ад рэд. Некалькі месяцаў таму Віталь Станішэўскі, лінгвіст і прадпрымальнік з Мінска, наведаў Ізраіль, а нядаўна ён падзяліўся з намі сваімі думкамі ды ўражаннямі. Яны шмат у чым не стыкуюцца з назіраннямі іншага нашага аўтара-мінчаніна; чытачам, вядома, застаецца выбіраць тое, што ім бліжэй.

ПАДСУМУЮ СВАЕ ЎРАЖАННІ…

Вось што ўразіла з пункта гледжання тэмы ўзнаўлення нацыянальнай дзяржавы з нуля:

– Шчыльнае моўнае асяроддзе аж да моўнага бар’еру. Собіла ж мне паехаць туды без базавых ведаў іўрыта. Многія не разумелі англійскай, у такіх выпадках даводзілася камунікаваць ледзь не на мігі.

– Даведаўся ад экскурсавода, што назва горада Тэль-Авіў (“Узгорак вясны”) узята з назвы іўрыцкага перакладу кнігі “Старая новая дзяржава” Тэадора Герцля, якая выйшла раней за кнігу “Яўрэйская дзяржава” (насамрэч на 6 гадоў пазней. – belisrael.info). То-бок: горад названы ў гонар кнігі. Як нейкая ідэя і кніга можа захапіць людзей – гэта ўражвае!

 

– Таксама ад экскурсавода: вялікі мегаполіс Тэль-Авіў быў заснаваны першымі 60 сем’ямі пасяленцаў. Што такое 60 сем’яў? Практычна сяло. Але вось яскравы прыклад, ува што можа перарасці такое сяло пры стараннай працы і матываванасці.

– У Іерусаліме звярнула ўвагу тое, што ў Старым горадзе ёсць яўрэйскія кварталы. Таму-сяму гэта можа здацца парадоксам. Як гэта – яўрэйскія кварталы ў яўрэйскай жа дзяржаве? Але ўсё лагічна. Гэта гістарычна склалася, і там жа ёсць кварталы іншых нацыянальнасцей. Але ніхто не абураецца, нібыта яўрэі загналі самі сябе ў рэзервацыю на сваёй жа зямлі. Ніхто не лічыць гэта прыніжальным. Як я лічу, у Беларусі людзям, прыязным да беларушчыны, варта гуртавацца таксама, не саромеючыся, нібыта гэта вельмі мала і гэта ніжэй іх годнасці. Галоўнае – каб датрымліваўся свой стандарт.

– У музей і на магілу Герцля не трапіў, прыехаў к закрыццю. А на наступны дзень мусіў ад’язджаць. Варта зазначыць, аднак, што яўрэі ўшаноўваюць сваіх герояў і лідараў годна. Знітаваная народная памяць ва ўсім.

– Яшчэ Ізраіль уразіў сваёй дагледжанасцю і ўпарадкаванасцю. Вось зусім нядаўна ты назіраў з ілюмінатара пустыню і горы, потым праляцелі мора, і пачынаецца зеляніна, роўныя дарогі, хмарачосы. А кліматычная зона не змянілася, экватар стаў бліжэйшы. Таксама добрая ілюстрацыя таго, як можна стварыць паспяховую краіну праз старанную працу і веру ў поспех.

Магу яшчэ дадаць наконт простых рэчаў, пра жыццё:

У Тэль-Авіве ўразіла, як шмат лётае людзей на роварах. Проста лётаюць! Едучы на машыне, адчуваеш гэта, перад машынай шыбуюць. Як рэагуюць вадзіцелі? Ды ніяк, спакойныя, прывыклі. У нас бы аблаялі адразу. Затое, у выразах наконт братоў-аўтамабілістаў тэль-авіўцы не саромеюцца. Ад аднаго пачуў запазычанне “абанамат”.

У Тэль-Авіве заўважныя геі. То бачыш нейкую парачку хлапцоў на Задыякальным мосце, якія абдымаюцца, а калі прыглядзецца, то яшчэ і шчаку цалуе адзін аднаго. То сцяг з вясёлкай вісіць з акна. То хлопчыкі субтыльнай знешнасці і ў не надта мужным адзенні… Крыху шакіруе з улікам таго, што на чале ўтварэння Ізраіля стаялі артадаксальныя вернікі і ўвогуле іўдаізмам прасякнута жыццё яўрэяў. Зрэшты, артадаксальнасць нікуды з Тэль-Авіва не дзявалася. Помніцца навіна з прэсы, калі артадокс напаў з нажом на ўдзельнікаў гей-параду ў Тэль-Авіве, фатаграфія яго з барадой і пейсамі, як яго вядзе паліцыя (хутчэй за ўсё, аўтар мае на ўвазе інцыдэнт у Іерусаліме 30 ліпеня 2015 г. – рэд.).

У Тэль-Авіве віруе начное жыццё, шмат начных клубаў. Забаваў хапае. Ідзеш па ўзбярэжжы, раптам чуеш барабаны. Гэта нейкі самадзейны гурт ці проста група таварышаў (не распытваўся) зладзіла шоу для людзей. Пасядзеў, паслухаў.

А яшчэ Ізраіль – гэта цяпло. Вылятаў у лістападзе, калі ў Беларусі быў нават мароз. Прыляцеў у вясновую цеплыню. Таксама прыемна.

Ізраіль – гэта вайскоўцы і абарона. З чыгуначных станцый проста так не выйдзеш, проста так туды не зойдзеш. Цягнік у горадзе едзе па “жолабе”, выхад на станцыю праз эскалатар. На станцыях металічныя роль-шторы, адчыняюцца для пасажыраў пры пасадцы і высадцы. На станцыях і на аўтавакзале рэнтгены, правяраюць рэчы.

У нядзелю бачыў шмат вайскоўцаў з аўтаматамі. Мясцовыя ў Тэль-Авіве так і казалі, маўляў, убачу шмат вайскоўцаў, як паеду ў Іерусалім, бо вяртаюцца ў казармы з пабыўкі (на шабат адпускаюць). Так ці інакш, мноства людзей з аўтаматамі крыху трывожыць напачатку, нібыта ваеннае становішча ці надзвычайная сітуацыя. У Ізраілі службу праходзяць і дзяўчаты, таму паглядзеў ужывую на маладых ізраільскіх аўтаматчыц.

Сцяна плачу – таксама ўражанні. Час ад часу да яе падыходзяць тыя ж жаўнеры з аўтаматамі і моляцца. З левага боку цёмная галерэя ці праход, поўны іўдзеяў у іх кананічным адзенні. Яны моляцца. Некаторыя разгойдваюцца. Ля сцен – кнігі. “Гатычна”, зачароўвае. Нібы творыцца таінства.

У Іерусаліме могуць і падмануць небараку-турыста. Напрыклад, таксісты. Або здалёк ты бачыш, як у Старым горадзе самотнага разяваку абступае тройка людзей у касцюмах, першы амаль прымусова вітаецца за руку, двое па баках нешта гавораць, першы прыстаўляе кніжачку да галавы разявакі, двое па баках нешта гавораць, гавораць. Разявака дае кожнаму па купюры, галоўны дае яму штось чырвонае (тыя самыя чырвоныя ніткі, відаць). Усё адбываецца пару хвілін, і тройка пакідае турыста, разасяроджваючыся па прасторы. Турыст ідзе пару крокаў, спыняецца, азіраецца, нібы пытаючыся “Што гэта было?” (так свае тавары, у прыватнасці, «чароўныя» ніткі, звычайна распаўсюджваюць кабалісты. – belisrael.info).

Назад ты ляціш з ізраільцянінам, які таксама спяшаецца на мінскі самалёт. Стыкоўка кароткая, мы паспяваем. Разгаворваемся (па-англійску). Расказваю яму пра нахабных таксістаў, ён абураецца, як псуюць імідж краіны такія паскудныя людзі. У аэрапорце яго сустракае нявеста. О, якая хватка і напорыстасць у маёй зямлячкі. Яна вырашае ўсе яго пытанні і дае распараджэнні. А ізраільцянін такі лагодны. Вось такія розныя людзі ў народзе Ізраілевым.

Ніжэй – некаторыя цытаты з маіх артыкулаў, дзе я закранаю збудаванне Ізраіля, ролю Герцля і яўрэяў.

Да ідэі беларускамоўнага арэала

Тэадор Герцль напісаў “Яўрэйскую дзяржаву” (беларускі пераклад ужо ёсць, пакуль чарнавы), гэты твор дапамог у стварэнні рэальнага Ізраіля. Там апісаны розныя крокі. Аснова падобных захадаў – аб’яднанне людзей у грамаду, якая прагне супольнага жыцця ў сваёй культуры, капітал і пэўная суверэннасць тэрыторыі. Ад сябе дадаў бы, што пры адсутнасці суверэннасці мусіць быць унутраны стрыжань і пасіянарнасць, каб не паддавацца вонкавым уздзеянням, салідарнасць і пачуцце локця. Таксама, паводле Герцля, мусіць быць гаспадарчая дзейнасць, людзі мусяць неяк жыць і выжываць на месцы пасялення.

Паводле Герцля, пачынаць мусяць самыя бедныя і абяздоленыя, якім няма чаго губляць і якія маюць шанс палепшыць на каліва сваё становішча. Ідышамоўныя паселішчы ў ЗША пачыналі з пары дзясяткаў сем’яў. Пры гэтым колькасць носьбітаў ідышу цяпер каля 200 тыс. людзей. Тэль-Авіў таксама пачыналі пару дзясяткаў сем’яў. Мільён – завоблачная лічба.

Пакажыце мне беларускамоўную вёску, я буду рады. Зрэшты, вось Свабода пісала пра Ручаёўку, а Гурневіч – пра Налібакі. Пашыраць тое, што ёсць, інакш праект аўтаноміі і застанецца праектам.

Багатыя і не такія апантаныя будуць з радасцю фінансаваць паляпшэнне галотай сваіх жыллёвых умоваў? – Калі агульная справа і агульны капітал на такое прадпрыемства, то так. Потым, у той жа “Яўрэйскай дзяржаве” апісана і тое, як галота ўсё адпрацуе потым, і тое, як адбудзецца маёмасны абмен, у выніку страт не будзе ці будуць мізэрныя.

Запасны план для неасіміляваных беларусаў

Многія народы доўгія часы жылі без сваёй дзяржавы. Напрыклад, яўрэі ці цыганы. Цяпер і неасіміляваныя беларусы адчуваюць сябе нібы без дзяржавы, бо цяперашняя дзяржава – намінальная і залежная ад фактычнага стану большасці грамадзян, утворанага за дзесяцігоддзі. У гэтых умовах трэба ўсю адказнасць за свой лёс ускласці на саміх сябе, як яе ўскладалі яўрэі і цыгане.

Але, шчыра кажучы, мы, неасіміляваныя, не маем нават і гэтага. Напрыклад, сутнасцю сіянізму (перасялення яўрэяў у Ізраіль) было “перасаджванне” той цывілізацыі, якая склалася ў яўрэяў сярод іншых народаў, у новую краіну. Як дрэва разам з каранямі, перасаджвалася інфраструктура паселішчаў і гандлю. У цыганоў ёсць свае пасёлкі, а калі іх няма – у іх ёсць свае рухомыя табары. Некалі свайго былі пазбаўлены крымскія татары, іх дэпартавалі. Але яны згуртаваліся і вярнуліся. І крымскія татары рэгулююць сваё жыццё не праз дзяржаву Крым, а праз свой Меджліс. Вось такая іронія лёсу, у татараў таксама ёсць сваё адзінае дзяржаўнае ўтварэнне, але іх самазахаванне вырашаецца праз іншы механізм.

Беларускамоўныя, гуртуймася

Калі будзем туліцца адно да аднаго, рабіць справы разам, жыць разам – то сцвердзім сваю прысутнасць і сваё права. Гэта будзе не ізаляцыя, а стварэнне цэнтра ўплыву, ядра. У той жа Амерыцы ёсць і індзейскія рэзервацыі, і кітайскія чайнатаўны. Розніца ў тым, хто стварае і для чаго стварае, а таксама ў тым, адчуваеш ты сябе гаспадаром ці ахвярай. Лепш узгадаць яўрэйскія кварталы ў Старым горадзе Іерусаліма. Яўрэі ў сваёй краіне, у сваім горадзе – і пры гэтым у асобным квартале. І ніхто не кажа пра гета ці канцлагер, хаця яўрэі ведаюць пра гэта нашмат болей.

Сацыяльна-тэрытарыяльнае ядро захаваных беларусаў: бізнес-асяродкі

Тэадор Герцль, айцец сіянізму і аўтар “Яўрэйскай дзяржавы”, пісаў пра здабыццё суверэннай тэрыторыі, на якой можна будаваць новае грамадства з нуля. У нашым выпадку пачаткам будавання беларускамоўнага грамадства мусіць стаць супольнае набыццё ва ўласнасць у першую чаргу – гандлёва-дзелавой нерухомасці, у другую – жыллёвай нерухомасці. Жыллёвая нерухомасць найперш мусіць прызначацца для працаўнікоў гандлю, каб быў стымул яе набываць, каб не было рызыкі заўчаснай траты грошай. Потым жыллёвую маёмасць можна здаваць у арэнду ці прадаваць захаваным беларусам, што падзяляюць прынцыпы беларускамоўнага арэала. Такім чынам кола замыкаецца, беларускамоўны арэал творыцца на тэрытарыяльным і сацыяльным узроўнях.

Віталь Станішэўскі, г. Мінск

Апублiкавана 04.08.2017  16:35

Хаім Нахман Бялік па-беларуску! / !ביאליק בבלארוסית

З карэспандэнтам belisrael.info гутарыць перакладчык, кандыдат філалагічных навук Лявон Баршчэўскі:

– Cерыя «Паэты планеты» ў прыватным выдавецтве Коласа набрала ход: за 13 месяцаў надрукаваныя 25 кніжак. Дзеля параўнання: серыя «Паэзія народаў свету» з поўнай дзяржаўнай падтрымкай і добрымі ганарарамі для перакладчыкаў, заснаваная ў 1971 годзе, пратрывала 23 гады і скончылася на 24-х кнігах.

Калі мы са Змітром Коласам былі ў Валянціны Барадулінай з чарговымі кніжкамі і падпісвалі чарговыя дамовы на правы, я запытаўся ў яе, ці не засталося пасля Рыгора Іванавіча якіх рукапісаў з Бяліка. Яна сказала, што рукапісы ёй не трапляліся, але потым я раптам натрапіў на кніжку Барадуліна «Толькі б яўрэі былі!..» (Мінск, 2011), якая свайго часу неяк міма мяне прайшла. Вось жа, я там знайшоў тыя яго пераклады і паглядзеў, што іх хапае фактычна на паўкніжкі нашага фармату. Адразу ўзнікла ідэя даперакласці – натуральна, з ідыша, бо з іўрыта перакладаць я не бяруся. Урэшце знайшоў у інтэрнэце тры кніжкі Бяліка на ідышы (Варшава, 1913; Берлін, 1922, і Агаё, 1935), ну і зрабіў «У горадзе разні» ды яшчэ некалькі вершаў літаральна за два тыдні.

Раней канкрэтна гэтую рэч я чытаў толькі ў перакладзе на расейскую з іўрыта Зэева Жабацінскага (там тэкст адрозніваецца ад варыянта на ідышы). А пераклад Льва Бярынскага з ідыша мне неяк не трапіўся.

Зазіраў я, аднак, у нямецкі пераклад, які таксама ёсць у Сеціве. Гэта было трэба, бо ў Бяліка іўрыцкіх словаў больш, як звычайна бывае. Іўрыцкі слоўнік мне ў сім-тым дапамог. Таксама зазіраў і ў слоўнік Астравуха, і ў пары выпадкаў – у слоўнічак Эстрайха.

* * *

Максім Горкі: «Адным з найбольш моцных вершаў Бяліка з’яўляецца для мяне “Сказ пра пагром” (іншая назва “У горадзе разні” – belisrael.info), які бязлітасна карае ката і справядліва ахвяру, за яе пакорлівасць кату. Праз сэрца Бяліка прайшлі ўсе пакуты яго народа, і сэрца паэта глыбокае і гучнае, як вялікі звон».

  

Л. Баршчэўскі (1958 г. нар.) і Х. Н. Бялік (1873-1934), здымкі з “Вікіпедыі”.

 

Хаім Нахман Бялік

У горадзе разні

(אין שחיטה שטאָט)

 

Лязом халодным, цвёрдым сэрца навядзі
з трывалай сталі, чалавеча, і прыйдзі
на горад паглядзець разні – на свае вочы;
спыніся і далоні проста прыкладзі
да плота, да слупа, да брамы, да сцяны,
да бруку вуліцы, вядомай з даўніны,
дзе мозг застыў і чорным запяклася кроў
тваіх братоў – з іх горлаў і галоў.
Блукай там, дзе ў руінах ціхне жах,
праз выламаныя са сценаў дзверы,
паўз коміны разваленыя печаў,
праз кучы бітай цэглы пачарнелай;
вяселле ўчора там крывавае спраўлялі
агонь з жалезным ломам ашалела…
Ўзлезь праз гарышча ды на ўвесь у дзірках дах:
там ранаў чарната і немата навекі –
на тое ў свеце не! не вынайдзены лекі.
Ты вуліцамі пойдзеш, дзе наўкола – пер’е,
купацца будзеш ты ў той рэчцы белай –
што вынікам была мазольнай працы.
Па кучах пройдзеш раскіда́нага дабра –
зірні: а гэта ж жыцці, жыцці, жыцці,
разбураныя ўсе датла, дашчэнту!
Бяжыш ты, прабіраешся сярод руін
і бачыш: футры, мосенж, срэбра,
аркушы святое кнігі,
шоўк і атлас, падраны на кавалкі;
тфіліны[1] растаптаныя; дары да святаў;
пасцельная бялізна тут і там;
пергаменты, між іх – абрыўкі Торы;
святыя скруткі, белы ўбор тваёй душы…
Зірні, зірні: яны ў нагах тваіх віюцца
і ступакі твае цалуюць – з бруду –
і з тваіх ботаў абціраюць пыл.
Ты хочаш на святло і на паветра? –
Прэч, прэч! Бо неба высмее цябе,
і сонца промні-дзіды ў вочы сыпане;
акацый зелень яркая цябе акруціць
і пахам свежае крыві атруціць,
аскепкі шкла (іх безліч) стануць бліскаць –
не станчыш танец свой вар’яцкі ты й ні блізка.
Зірні: Бог даў табе рукою ўласнай
разню і веснавую квецень адначасна.
Цвіў сад, на небе сонца ярка ззяла,
разнік займаўся тым, што забіваў;
пабліскваў нож, са свежых ран цурком
сцякала кроў струменем залатым.
Ты ў двор бяжыш? Схавацца прагнеш? –
А дарма!
Там куча гною, і на ёй галовы ссеклі
адразу двум: і жыду, і яго сабаку ўчора,
а сёння свінні торкаюць лычамі целы,
з якіх, змяшаўшыся, ўжо кроў павыцякала.
Ды раніцаю пройдзе дождж і змые
яе ў канаву, і сплыве яна, як смецце,
і пра яе не ўспомняць на дасвецці,
і модлы не пачуюцца зямныя,
і зноўку будзе ўсё, як і раней было.
Назаўтра зноў зямлю залье святло
праменняў сонечных: яно з усходу
праб’ецца на світанні, як заўсёды:
не стане іншым з заўтрашняга дня,
і зноў наўкола запануе цішыня…
І ты, нібы вар’ят здзічэлы, на гарышча
палезеш, каб пабыць у цемры там.
Ты чуеш? калываецца там жах смяротны
і крыламі халоднымі ды чорнымі махае,
і халаднеюць валасы да каранёў твае…
І тут і там глядзяць са шчылін вочы –
ты мноства позіркаў нямых убачыш
святых пакутнікаў, ні ў чым не вінаватых
і непрыкаяных вандроўных душаў,
што тоўпяцца цяпер там у кутах
спалохана, застылыя ад страху.
Зірні: тут секанула вострая сякера,
а вось сюды яны прыйшлі, і ў іхніх зрэнках
адбіліся начы пячатка, што навечна
засведчыла канец такі раптоўны,
жах, перад самай смерцю перажыты,
жыцця самотнага і скрушнага праклён.
І, дрыжучы, як галубы перад забойствам,
яны ўсё туляцца бліжэй да даху
і немы позірк у цябе ўцінаюць,
з дакорам прамаўляючы пытанне,
што не было пачутае на небе
(і ўжо не будзе там яно пачутым):
“За што? За што?” І яшчэ раз: “За што?”

 

Ўсе вочы ты прагледзеў: дзе ж нябёсы? –
Маўклівы дах, і чорны колер гонты,
і больш нічога… хіба павучок зялёны –
ў яго спытай: ён бачыў, ён быў сведкам
таго, што на гарышчы адбылося.
Хай ён табе раскажа пра масакру –
пра ўзрэзаны жывот, набіты пер’ем;
пра ўбіты цвік у ноздру, малаток – у чэрап;
пра целы, што вісяць на бэльках проста,
як гусі пасля бойні, шыі – долу;
пра немаўля забітае: у роце цыцка
рассечанай надвое, мёртвай маці;
пра іншае дзіця, што з крыкам “ма…”
так і сканала… Ты пачуеш там
і больш яшчэ расповедаў жахлівых,
што твой свідруюць мозг і разбураюць клёк,
і забіваюць у табе душу навекі.
Ты душыш рык, амаль нястрымны, ў сваім горле,
злятаеш долу і на вуліцу бяжыш –
і зноў перад табой свет звыклы і нявінны,
і сонца зноўку бессаромна ззяе
і залатое кідае праменне
на дзверы, на парогі, на свінню…

 

Ты ж не спыняйся, зноў святло пакінь,
у чорныя спусціся сутарэнні,
ў сталёвае ўгрызіся сэрца праз свой боль.
Зірні: там неабрэзаная свалата
глуміла чысціню дачок твайго народа:
па дзесяць на адну, па дзесяць на адну… матуляў
пры дочках і дачок у матак на вачах, перш чым
іх забіваць; падчас забойстваў і пасля іх…
Сын чалавечы, дакраніся да крывавых плям,
да іншых плям на тых падушках, дзе
з сякерай вырадак (а кроў яшчэ цякла)
навальваўся на цела нежывое…
Зірні, сын чалавечы: там вунь, у куце,
за бочкамі й за скрынямі – без дыхання
ляжалі жаніхі, бацькі, сыны з братамі
і курчы бачылі святых і чыстых целаў,
што плавалі ў ванітах і крыві,
калі мярзотнікі дабілі іх жалезам –
ды, ўбачыўшы ўсё гэта, прамаўчалі,
сабе не павыколвалі вачэй,
галоваў не разбілі і не звар’яцелі!
А можа кожны з іх шаптаў сабе
ціхутка, паўзмярцвелымі губамі:
“О Божа, здзейсні цуд: так, каб яны аслеплі
і каб не ўбачылі мяне, твайго слугу…”
Пазней, калі якая ачуняць яшчэ змагла
і, брыдкая сама сабе і Богу, й людзям,
вярнуцца да няўцешнага жыцця,
мужчыны тыя выпаўзалі на паверхню
і беглі ў сінагогу, каб падзячыць Богу
і ў равіна пакорліва спытацца:
ці з ёю жыць далей яму магчыма?

 

Сын чалавечы, выйдзі! Пойдзем у свінарнік:
там схованка была, наўпрост у кучы гною.
Зірні туды: нашчадкі Хасманеяў,
унукі родныя пакутнікаў спрадвечных,
аж трыццаць чалавек там, у смуроднай яме,
хаваліся ў той дзень пагрому ў гноі,
славутым гэтак робячы Маё імя.
Разбегшыся, як мышы, і зашыўшыся, як блохі,
падохлі, як сабакі. Сын прыйшоў на золку
і ў гноі ўбачыў бацькаў труп. Не плач,
нашто ты твар хаваеш у далоні? –
Заскрыгачы зубамі й ад пакут сканай!

 

Сыдзі з пагорка: сад там зелянее,
а ў садзе мёртвы хлеў стаіць самотна,
дзе спяць на целах тых ахвяр няшчасных
вампіры дзікія, упітыя крывёю;
зірні: ў хляве гара разбітых колаў,
запэцканых крывёй, шматкамі мозгу;
іх спіцы ўгору цягнуцца, як пальцы –
да шыі выбранай сабе ахвяры.
На вечар прычакай: калі з крывавым бляскам
на захадзе сыходзіць сонца будзе,
ты ціха прабярыся ў гэты хлеў,
каб дзікі жах напоўніцу ўсвядоміць!
Жах, жах – ён у паветры тут лунае,
на сценах ён адбіўся, ўгнездаваўся ў цішы…
Т-с-с! Як бы ў рух прыводзіць колы нехта –
у сутаргах дрыжаць кавалкі целаў;
яны ў агоніі, ў крывавай мешаніне
варушацца… хрыпенне ў горле… ўздыхі…
апошні ўздых таго, хто недабіты…
зубоўны скрыгат… здушаныя крыкі –
ўсё гэта чуецца з-пад рэшткаў колаў,
з-пад спіцаў, з-пад пагнутых абадоў –
і прабіваецца праз шчыліны, праз дзіркі,
і замірае, павісаючы ў паветры:
нібы ўгары – вясельны чорны балдахін.
Боль, немы боль і смутак невымоўны,
пакутаў трапятанне… Ціха! Ціха!
Тут нехта ёсць яшчэ з табою побач:
наўслеп, навобмацак блукае ў цемры,
заглыблены ў прадонне смутку, скрухі;
сухія дзве рукі ён выстаўляе ў чарнату,
ў пустэчу, поўную нямога страху;
намацвае ўсляпую цемрадзь – і не можа
знайсці сваёй жалобе й скрусе выйсця.
Ён гэта, сам ён – Болю Дух вялікі,
які тут у вязніцы зачыніўся,
сябе бязлітасна, свядома асудзіўшы
на вечныя й бязмоўныя пакуты.
І нехта вакол вас у тым хляве лунае
няўлоўным ценем, і няма яму спакою:
сабе прытулку ён ніяк не знойдзе –
у выглядзе натомленай, да смерці
знямоглай чорнай Боскае Праявы.
Парвіся, сэрца! Хоча – і не можа плакаць
яна; і не крычыць – адно маўчыць
і ўпотай душыцца слязьмі сваімі,
і крыламі пакутнікаў тых ахінае,
і, нізка апусціўшы голаў, слёзы
бязмоўныя ўвесь час ліе, ліе па іх.

……………………………………………..

Т-с-с, ціхенька прайдзі і дзверы зачыні –
застанься з ёю тут, пабудзь сам-насам;
няхай душу тваю навечна ўспояць
яе пякельныя, нячутныя пакуты.
Калі аднойчы хоць яны ў табе замруць,
крані іх – ажывуць ізноў і загавораць.
Ты ў абярэмак іх бяры, нясі па свеце ўсім,
у найдалейшыя куточкі занясі;
імя ім пашукай, ды не знайдзі ніколі.

 

А зараз выйдзі з горада, так, незаўважна…
На могілкі свае скіруй памалу крокі,
да свежых тых пакутніцкіх магіл,
і там спыніся, у жалобе веі змруж –
і спруцяней, і валуном зрабіся:
зайсціся мусіць плачам тваё сэрца,
а вока – быць сухім, як у пустэльні камень;
табе крычаць захочацца, ўзрываць магілы,
раўці, як бык звязаны, у разніцы –
але, як помнік, ты застынеш моўчкі…
Ідзі, зірні на іх: пакутнікі ляжаць,
зарэзаныя, акурат цяляты.
Ў цябе не будзе слёз ці словаў пахвалы.
Смяротныя парэшткі, Я сюды прыйшоў
прасіць, каб даравалі вы Мне – то даруйце;
даруйце й Богу вашаму, пакрыўджаныя лёсам;
даруйце Мне за ваша горкае жыццё,
за смерць, яшчэ больш горкую ў разы!
Калі вы заўтра Мне пастукаеце ў дзверы
і плату будзеце з Мяне патрабаваць,
Я адчыню, скажу: “Ўваходзьце! Паглядзіце:
ў Мяне няма нічога. Вам дабраславенне
ад Бога – больш нічога я не маю.
Зусім збяднелы Я – такі, як і ўсе вы.
І боль, і смутак усяму сусвету!
Хай неба ўсё заходзіцца ад жалю!
Пакладзены ахвяры гэткія – й дарэмна!
Вось так, жылі дарэмна й так сканалі –
ніхто не ведае: навошта? І дзеля каго?
Аблокамі атулена, заўсёды плакаць
ад сораму Мая Праява будзе;
і ноч за ноччу Я з нябёсаў стану
паўсюдна на магілах вас аплакваць.
Агромністая ганьба, велізарны боль
Што большае? – скажы, сын чалавечы.
Не! Лепш маўчы: пабудзь маўклівым сведкам,
які ў галечы тут Мяне заспеў
і Маю беднасць і жалобу ўбачыў.
А як вяртацца будзе, чалавечы сыне,
з сабой вазьмі часцінку Майго смутку,
з атрутным гневам ты яго перамяшай
і надзялі тых, хто жывым застаўся трупам.

 

Вяртацца будзеш ты – кінь на травіцу позірк:
яна, вясновай свежасці пасланка, сэрца
тваё запоўніць і ў вачах тваіх абудзіць
жаданне палкае паўнейшага жыцця –
магільная трава і пахне смерцю, чалавеча.
Ты вырві жмут, за спіну кінь, скажы,
ды толькі перад тым заплюшчы вочы:
“Народ мой – то сарваная трава. Ці можа
сарванае жыць, існаваць далей?”
І больш не азірайся, а спяшайся прэч,
да тых, хто выжыў: сёння свята посту –
да іх у сінагогу йдзі. Там кінься
наўпрост у полымнае мора слёз.
Ты чуеш стогны? жудасныя плачы? –
З ратоў растуленых, са сціснутых зубоў
яны злятаюць тысячай жывых кавалкаў;
яны ўсе перамешваюцца, каб урэшце
ў адзін працяглы й страшны зліцца лямант,
што, нібы хворая істота, скача ўверсе
паўзверх галоваў, што глядзяць на кроквы,
паўзверх абліччаў, скрыўленых ад болю… Жах!

Жах! Мароз цябе дзярэ па скуры.
Народ так стогне той, што перад сконам,
чыя душа ўжо стала попелам і дымам,
а сэрца ператворанае ў пустку.
Ані травінкі гневу! ні зярнятка помсты
У грудзі б’юць яны – ты чуеш? – “Мы грашылі”,
Мяне благаюць, каб Я адпусціў грахі.
Ці ж можа цень перад сцяной быць грэшным?
разбіты аскалёпак саграшыць ці нежывы чарвяк?
Чаго яны выпрошваюць і цягнуць рукі?
Дзе той кулак, грымотная навала,
што помсціць будзе за людскія пакаленні,
звядзе пад корань свет, нябёс скляпенне зрыне
і перакуліць Мой спрадвечны трон?!

…………………………………………………….

Паслухай, чалавечы сын! Хазан[2]
там роспачна з амбона лямантуе:
“Пашлі заступніцтва нам, Божа, за ахвяры,
за праведнікаў, за старых пабожных,
за немаўлят, за ўсіх дзяцей малых!”
І разам з ім натоўп залямантуе хорам –
так што муры й калоны ў сінагозе,
ўтуруючы, ад жаху задрыжаць…
Тады зраблюся я бязлітасным і жорсткім,
каб болей ты перада мной не плакаў!
Калі з твайго нутра прарвацца схоча лямант,
я з рота вырвацца яму не дам.
Ты, як яны, на ліха больш не наракай:
хай яно будзе жыць у пакаленнях.
Пакінь нявыплаканымі дарэшты слёзы,
глыбока ў сэрцы замуруй іх, збудаваўшы
з нянавісці і гневу там цвярдыню.
Там выгадуй іх, як змяю ў гняздзе;
каб потым жа з яе смактаць атруту,
быць вечна ненаедным і сасмяглым.
І, калі прыйдзе страшны дзень Адплаты,
ты сэрца ўскрый сваё і выпусці змяю
пусці яе, нібы атрутную стралу,
смяротную – наўпрост туды, туды,
у гушчу свайго ўласнага народа…

 

Сын чалавечы, заўтра выйдзі з дому,
убач на вуліцы кірмаш жывое масы;
паўмёртвыя наўкола людзі–чарвякі,
сагнутыя і згорбленыя спіны,
у лахманах нікчэмных скура й косці;
і дзеці скурчаныя, і жанчыны,
замучаныя, ссохлыя дарэшты,
як пудзілы; і плоймы мух наўкола…
Яны паўсюды: ля дзвярэй, ля брамаў
і на парогах кожнага будынка;
спрактыкаваныя, у жабраванні, жэсты;
ў струпах і гнойных ранах рукі, целы…
Ўсе моляць: ах, падайце нам хоць штосьці! –
да вокнаў позіркі пустыя скіраваўшы,
нібы прагнаныя гаспадаром сабакі.
За рану – грошык, грошык; за дачку,
ахвяру гвалту, – грошык, грошык, грошык…
За бацьку пажылога – грошык, грошык,
і за пакуты хлопца-жаніха…

 

Ідзіце з торбамі, ўсе пабірушкі-жабракі,
на могілкі! Выкопвайце там косці
пакутнікаў, зграбайце іх у торбы
даверху – кожны ў торбу сам сабе!
І рушце ў свет шырокі: з места і да места,
дзе толькі ёсць кірмаш, з сабой іх валачыце,
і ля чужых высокіх вокнаў гуртам
жабрацкі спеў заводзьце і заводзьце…
вымольвайце ціхенька й па-махлярску
сабе падачкі косткамі і плоццю.

………………………………………………..

Ну й досыць! Уцякай навечна, чалавеча,
у дзікую пустэльню – й вар’яцей памалу!
Парві душу на тысячу кавалкаў
і кінь яе шакалам проста ў ногі!
Сляза твая пральецца на гарачы камень,
а крык твой паглыне раз’юшаны ўраган.

1904

З ідыша пераклаў Лявон Баршчэўскі

[1] Амулет-рэліквія, якую навязваюць на левую руку і лоб.

[2] Кантар, пасланец грамады ў сінагозе, якому даверана малітва ад імя грамады.

Апублiкавана 02.08.2017  18:39 

Борис Гольдин. АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ. Ч.1

(рекреация в моей жизни)

У КАЖДОГО ЕСТЬ, ЧТО ВСПОМНИТЬ

– Бывает так, – говорил великий писатель Антон Чехов, – что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесет их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, не услышишь ни звука – так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом,  не оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти.

Мистер Олдридж стоял в полной растерянности и не знал, что делать. За годы службы в военной полиции ему пришлось побывать в различных переделках. Но такое с ним –  в первый раз.

Шел четвертый день моей работы. Утро для студентов начиналось на стадионе. Некоторые очень любили бег, другие – ходьбу, а кто-то просто стоял и любовался  голубым небом. На стадионе всё всем нравилось.

На летний период меня перевели в класс педагога Джонатана Олдриджа (Jonathan  Aldridge). Ребятам было лет по шестнадцать – семнадцать, их было немного. Половина из них была с четко выраженным синдромом Дауна. Вдали от всех сидел постоянно скучный симпатичный парень по имени Брайн (Brian), который был очень похож на боксера Мухаммеда Али. Высокий, широкоплечий, он ходил, словно перекатывался с ноги на ногу.

Учитель рассказывал о себе:

– Я много читал о детях с нарушением развития. Было очень жаль их. Своих пока не было, решил пойти учиться в Университет города Сан – Хосе. Не было проблемой искать работу с дипломом в руках. Мне тут же её предложили в одной из школ Santa Clara County Office of Education (Управление Образованием Округа Санта Клара)

В это время подошел широкоплечий парень, который что-то мастерил и у него, видимо, не получалось. Он что-то мычал себе под нос и нервничал.

– Брайн, тебе помочь? – спросил учитель.

Вдруг этот Брайн, как боксер, выпустил для удара правую, затем и левую руку. Я, как щит, выставил вперед правую руку, приняв тяжелые удары. Я знал и раньше,что аутизм у детей ассоциирован с агрессией и приступами гнева.  Но в такой форме – видел в первый раз.

В юности я занимался боксом, поэтому в любом случае мог бы за себя постоять. Но передо мной был человек умственно отсталый, а перед глазами –  закон, где было четко сказано, что ученика пальцем касаться нельзя. Иначе – позорное увольнение, а потом, кто знает, куда повернет дознание. Тут и до тюрьмы уже недалеко.

Это хорошо знал и бывший сотрудник военной полиции. Он начал как-то успокаивать “боксера”. Но это не подействовало.

Вдруг он успокоился. Встал, как солдат, по стойке смирно,

– Из-ви-ни- те, – тихо пробурчал.

– У нас были случаи, когда в таких сложных ситуациях, работники допускали ошибки. Но вы вели себя образцово, – сказала директор школы Нэнси Герреро (Nancy Guerrero).

Но я считаю, что вся вина лежит на директоре школы и учителе.  Они должны были меня предупредить, что среди учеников есть агрессивный парень, который нуждается в особом внимании. В таком случае с ним кто-то должен был работать по системе “один на один”.

Мне попался прирожденный медик. Его отец был хирургом, а он увлекся психологией и физиотерапией.

– Не расстраивайтесь, могло быть куда хуже, – успокаивал меня доктор Том Петцолдт (Тоm Petzoldt). – Через пару месяцев сможете встать в строй. А пока мой совет – надо отвлечься. У каждого есть,что вспомнить. Вот, хотя бы в вашей  далеко нелегкой работе. Пока учитесь держать ложку и писать левой рукой. Каждый день напишите хотя бы одну страничку.

За пятнадцать лет работы в системе специального образования (The Special Education) мне было, что вспомнить.

– Память человека, – писал Козьма Прутков, – есть лист белой бумаги: иногда напишется хорошо, а иногда дурно.

 

ВСТРЕЧА НА СТАДИОНЕ

Так как же всё же поступить?

Всем рисковать, или не надо?

Я слышал, люди говорят,

За риск шампанское награда.

Эх, ма, была и не была.

Риск – благородное решенье.

Чтоб в жизни что-то получить,

Шагни вперёд, отбрось сомненья.

Игорь Тихоненко

В один из прекрасных солнечных дней пришел на стадион городского колледжа. На беговой дорожке тренировались пятеро молодых людей. У всех лица, как на подбор, очень похожи, словно одна мать родила.

Подошел к молодому тренеру:

– Смотрю, ребята с синдромом Дауна, а бегают отлично. Да и техника старта, и финиша верная.

–  Они студенты-аутисты. Волнуются, готовятся к забегу на 200 метров. Проходит олимпиада округа среди подростков с нарушением развития, – сказал он. – Вы  пришли за нас поболеть?

– К сожалению, нет. В Америке недавно. Я педагог, но работаю в ресторане. Другой работы пока нет. На беговых дорожках оставляю свой стресс.

– Вы знаете, требуется ассистент учителя в системе специального образования.  Если хотите, дам адрес отдела кадров.

На минуту задумался:я хорошо разбирался в области педагогики, физической культуры и спорта, истории и журналистики. За плечами высшее педагогическое и журналистское образование, большой опыт работы. Но про аутистов мало что слышал.  Риск – благородное дело. Да, всю свою жизнь любил рисковать.

Это было, когда сделал первый шаг в науку.

Это было,когда стал работать в популярном общественно-политического журнале.

Это было, когда стал работать в отделе общественных наук Министерства высшего и среднего специального образования Узбекской ССР.

Это было, когда стал доцентом и начал преподавать в институте.

Так почему же и сейчас не остаться верным своему принципу? Почему не рискнуть в новом  деле? Может быть и здесь смелость города возьмет.

Поверь в себя! В мечту! И в свои силы!

Ты можешь все! Все будет хорошо!

Подобное к подобному. Закон гласит старинный.

Ты только верь! Верь в счастье всей душой!

Айгуль Ше

Новая область была мне абсолютно не знакома. Но это была государственная работа с хорошими бенефитами. Надо попробывать. Никто за это не убьет. Да и за спрос денег не берут.

 

КТО ОНИ – АУТИСТЫ?

Вот такие стихи написала Соня Шаталова, девочка с аутизмом.

Мне страшно. Голова гудит.

Там мечутся слова и просятся уйти.

“Пусти нас, Соня, в мир пусти!”

Но рот мой на замке,

А ключ к замку в мозгу –

И как его достать?

Ну помогите ж мне!

Я не хочу немой остаться,

Но страх засовом запер рот.

Слова рождаются, живут и чудеса творят

В мирах, что в голове я создаю… И вот

В конце концов и умирают.

Чтоб им жить,

Их надо в мир вовне пустить.

Но как? Скажите мне!

А вдруг их люди не поймут?

Сквозь рот мой проходя,

Изменятся слова, и мир не примет,

Оттолкнёт, а вместе с ними – и меня?

Как жить? Мне страшно. Голова гудит.

– Да, у нас есть ребенок с определенными проблемами, но с любым человеком в любой момент может случиться что-то страшное… Никто не застрахован. Жить в страданиях и унынии – это неправильно.

Эти слова Светланы Бондарчук, супруги одного из самых влиятельных режиссеров России, о своей 18-летней дочери Варваре, «солнечном ребенке» с синдромом Дауна. Большую часть времени девушка проводит за границей – там для «особенных» детей лучше условия.

И Светлана совершенно права. Только в округе Санта-Клара на одного студента с нарушением развития годовые затраты почти пятьдесят тысяч долларов. Соотношения учеников к педагогам составляет 5:1.

США. Начало 19 века. Дети, которых считали «слабоумными» или «душевнобольными» получили возможность учиться в школе. Сегодня их называют детьми с нарушениями умственного и эмоционального развития или социального поведения.

Раньше таких детей помещали в специальные учреждения, чтобы защитить их от опасностей окружающего мира. Ныне они получают полный спектр образовательных услуг. Многие дети полностью включены в образовательный процесс в обычных классах.

… Утром уже был в библиотеке. Обложил себя книгами. Решил узнать, что это за  проблема – аутизм?

Вот, что я узнал:

Это неизлечимый вид шизофрении, который медикаментозному лечению не поддаётся. У многих аутистов есть природная склонность к зрительному анализу. Они обладают высокоразвитым логическим мышлением, а также хорошими аналитическими способностями. Зачастую такие люди способны к серьезной концентрации на какой-то одной проблеме. Как герой известного голливудского фильма “Человек дождя”, они имеют фотографическую память и выдающиеся математические способности.

Неслучайно, что одно из секретных подразделений израильской армии, «отряд 9900» электронной разведки, набирает… молодых аутистов. Эти солдаты проводят много времени перед экранами компьютеров, изучая снимки со спутников и беспилотников.

В Германии фирма Auticon принимает на работу только аутистов. Она работает в сфере IT-технологий и занимается тестированием программного обеспечения. В силу своих особенностей люди с синдромом Аспергера (одна из форм аутизма) способны обнаружить даже мельчайшие недочеты в программном обеспечении.

 

ПРОФЕССОР  ЖОЗЕФИНА

Дома поделился новыми знаниями.

И вдруг слышу:

– Папа, вспомни, с молодыми аутистами – сказал Константин, – ты встречался в реальной жизни.

– В Майями, у профессора Жозефины ,- напомнила мне и жена Юля.

Да, как я мог забыть! Правда, неприятные воспоминания быстро улетучиваются.

… Штат Флорида, город Майами. Мы только приехали. Кто-то подсказал, что надо связаться с одной организацией, где помогут с работой. Константину было тогда только восемнадцать лет. Он уже начал работать и учиться в колледже. Со дня его рождения мама, бабушка и дедушка говорили с ним только по–английски, “дали” ему отличный язык и сейчас он был моим наставником.

Доехали на автобусе до места. В офисе было много людей. Большинство из них были с четко выраженным синдромом Дауна и синдром Аспергера. Одни тут работали, другие же пришли, как и я, на сдачу теста. Сын заполнил за меня какие-то анкеты с сотнями вопросов и передал в руки профессора по имени Жозефина, как у жены Наполеона. Она была уже далеко не молода. У нее был огромный горб. Создалось впечатление, что она в детстве выпала из детской кроватки.

Видя, что у меня английский чуть лучше, чем у младенца, почему-то на высокой скорости стала задавать вопросы. Я ее так же понимал, если бы она говорила со мной на китайском или японском языках.

Профессор проверяла мой интеллект на предмет, какая работа мне лучше подойдет …  дворника или уборщика.

– К четырем яблокам прибавить еще два. Сколько всего фруктов?

– Два умножить на 20. Сколько будет?

–  Было сорок пассажиров в автобусе. 15 сошли на остановке. Сколько осталось?

– На небе зажглись двадцать пять звезд. Десять потом потухли. Сколько осталось?

Потом дала маленький по размеру американский флаг и показала на большую картину с таким же флагом. Что с ним делать? Она внимательно следила за тем, чтобы никто не подсказывал. Думаю, что многие из них и сами не знали, что с этим флажком делать. Дала три длинные ленты красного, синего и желтого цвета. А с ними что делать?

Вечером пришла за мной жена.

–  Ваш муж решил математические задачи. Но вот не смог справиться с лентами. Их всего-то было три и надо было сплести в одну косичку. Не догадался приставить маленький флажок к большому, чтобы определить, который из них крупнее. Не смог сдать тест – остался без работы, – сказала профессор.

Получилось прямо, как в  популярной французской песне «Всё хорошо, прекрасная маркиза».

Всё хорошо, прекрасная маркиза,

Дела идут и жизнь легка,

Ни одного печального сюрприза,

За исключеньем пустяка:

 

Сгорел ваш дом с конюшней вместе

Когда пылало всё поместье

А в остальном, прекрасная маркиза

Всё хорошо, всё хорошо.

Опубликовано 02.08.2017  14:38