Category Archives: Беларусь

Год без Ройзмана (1)

* * *

С Абрамом Ройзманом я познакомился в 1949 году. Как чемпиона города среди школьников меня включили кандидатом в юношеское первенство республики. Я сыграл одну партию, и пришлось уступить место приехавшему из Бобруйска, а именно А. Ройзману. Его уже знали как талантливого молодого шахматиста, у меня же были средние способности к игре. Глубокой осенью я участвовал в полуфинале республики среди взрослых. Увы! Набрал лишь пол-очка, сделав ничью с Владимиром Шитиком. Он сходу дал мне прозвище «Дмитрий Ной – ПОЛ-ОЧКА».

В следующем году в таком же соревновании я сыграл удачнее. Его судил Ройзман, уже студент Белгосуниверситета. Я встречался с Я. Макиевским чёрными. Получил трудную позицию. Макиевский объявил мне шах ферзём. Я решил, что мат, остановил часы. Макиевский понял моё замешательство и был непрочь продолжить игру. Подлетел Ройзман, сказал: «всё–всё, часы остановлены – поражение». Движения его были быстры, слова набегали одно на другое. Потом Александр Любошиц прозвал Ройзмана «мальчишкой», нахалом. Не без основания… Молодой студент декларировал фразу: «нахальство – второе счастье».

Позже характер Ройзмана изменился в лучшую сторону, и встречались мы с ним как добрые знакомые. После окончания БГУ у него началась трудная жизнь шахматного профессионала. Работал в университете тренером-почасовиком, вёл два шахматных отдела в газетах. Жил с университетской пропиской у Володи Дементея. Цель была оправданной: Ройзман хотел стать мастером. В 1957 году для Або Шагаловича в Минске был устроен турнир с мастерской нормой; как Шагалович, так и Ройзман выполнили мастерский норматив. Ройзману было тяжело, с ним играли крайне серьёзно. Так, он выиграл у мастера Алексея Суэтина классический ферзевый эндшпиль. Борис Гольденов отозвал Суэтина в сторону и сказал: «Я бы за такую игру дал тебе в морду».

Проблема была в том, что Ройзман не работал по специальности долгие годы. Наконец М. Левин устроил его в цех автозавода на инженерную должность. Года два-три он там проработал, но случилась авария, и его уволили. Аркадию Рокитницкому спорткомитет разрешил взять Ройзмана на инструкторскую работу в шахматный клуб, так как мастер постоянно выступал за сборную команду БССР на всесоюзной арене. Здесь Ройзман проработал почти до самой своей кончины в 2015 году.

Абрам Ройзман – автор нескольких популярных шахматных книг о коротких поединках на шахматной доске, скромный человек по натуре своей, рано стал плохо слышать, перенёс оперативное вмешательство, затем ещё одно. Иногда он обращался ко мне для направления к узким специалистам. Как врач я оказывал ему протекцию.

В его жизни, пожалуй, мало было радостных событий. Женитьба на шахматистке Галине Ханиной была не совсем удачной. Она уехала с маленькой дочкой к родителям в Бобруйск, а затем в Израиль. Со второй женой у него детей не было. Дочку он повидал в конце 1990-х годов в Израиле. Перед моим отъездом в США он мне сказал, что тоже имеет вызов от старшего брата, но ехать воздерживается.

Дмитрий Ной, г. Бостон (США), для belisrael.info

* * *

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ А. Я. РОЙЗМАНЕ

19-20 июля нынешнего года в Минске прошёл турнир по быстрым шахматам памяти Ройзмана. Сколько раз он сам проводил подобные соревнования? Трудно сосчитать. На сей раз было 120 участников. Среди них – немало нынешних ветеранов, которых Абрам Яковлевич помнил молодыми: В. Купрейчик, В. Дыдышко, В. Смирнов, ровесник Ройзмана В. Демидов и др. Много было молодёжи, шахматистов среднего возраста, таких как гроссмейстер Ю. Тихонов. Рядом висели таблицы предыдущих турниров – там было вдвое меньше участников. Лучшей памяти о себе, на мой взгляд, А. Я. не желал бы.

Впервые я увидел А. Я. Ройзмана на Мемориале А. П. Сокольского в декабре 1971 года. Занимался я тогда у М. Шерешевского, который сам играл в турнире. Проблему совмещения тренировок и собственного участия он решил просто: все ученики получили возможность бесплатно посещать турнир в старом шахматном клубе на улице Змитрока Бядули. В тот день Ройзман играл с рижским мастером Ю. Петкевичем. Ход борьбы в той партии мне не запомнился. Помню, что Ройзман казался мне, 13-летнему, стариком, хотя ему тогда не было и сорока. Весь турнир он находился в лидирующей группе и в итоге разделил 1-3-е места с В. Купрейчиком и А. Капенгутом. Позже я слышал нарекания А. Я. на то, что вместо денег ему выдали в качестве приза транзисторный приёмник, который он даже ни разу не включил. Начало 1970-х, видимо, было лучшим временем в творческой биографии мастера; в 1972 году он выиграл турнир мастеров Прибалтики и БССР.

Лично я познакомился с А. Я. в конце февраля 1973 года. В обществе «Красное знамя», где практически всё время играл и работал Ройзман, состоялся турнир молодежи, отборочный к какому-то другому. Выходили в финал 4 человека, я занял 5-е место. Особых воспоминаний об этом турнире у меня не осталось. Вообще же турниров с моим участием, которые судил Ройзман, было много: это и первенства клуба (позже чемпионаты Дворца шахмат), и чемпионаты города, и многочисленные блицтурниры, темпотурниры.

Как судья А. Я. всегда был подчеркнуто объективен и беспристрастен, что сочеталось у него с отменным чувством юмора. Ройзман всегда подходил к игре не только как судья, но и как шахматист (любил анализировать интересные позиции, находить оригинальные решения). Это вплотную примыкает к его писательской и журналистской деятельности, о которой шахматисты хорошо знают. Я напишу о том, как он не захотел напечатать мою партию. Итак, январь 2001 г., 2-й тур первенства РДШШ.

Тепер – Сажин. 1.е4 с5 2.Кf3 Кf6 3.Кс3 d5 4.Сb5+ Сd7 5.еd С:b5 6.К:b5 К:d5 7.0-0 а6 8.Ка3 е6 9.d4? сd 10.К:d4? С:а3 11.bа 0-0? 12.Сb2 Kd7 13.Лс1 Лс8 14.Фf3 Ке5 15.Фg3 Кс4?? 16.Кf5! Черные сдались.

После того, как я сделал 15-й ход, и соперник надолго задумался, я подошел к А. Я. и сказал ему, что у меня интересная позиция. Он тут же подошёл к доске и стал внимательно её изучать. Когда соперник сдался, мы стали смотреть варианты. По поводу последнего хода белых А. Сажин сказал: «Этого я не видел». Ройзман немедленно отреагировал своей любимой фразой: «Это надо видеть!» Мне он сказал: «К следующему туру запиши мне партию, может быть, я её напечатаю». Он отошёл, а у меня возникли сомнения, всё ли в партии было в порядке. Мы стали смотреть её с начала. После 11-го хода белых я спросил: «А что, если чёрные сыграют 11…Кс3?» Действительно, теперь на 12.Фd2 или Фd3 можно сыграть 12…Ф:d4 13.Ф:d4 Ке2+, и остаются с лишней фигурой. Мой партнёр ужасно расстроился и пошёл всем показывать, как он мог выиграть, а вместо этого проиграл. На следующий тур я занёс партию Ройзману, как он и просил. Он взял листок, вежливо поблагодарил и объявил начало очередного тура. Когда я пришёл на следующий тур, то неожиданно столкнулся с резкой реакцией Ройзмана. Он чуть ли не кричал: «Что ты мне принёс?» Я спокойно ответил: «То, что было в партии, то и принёс». – «А ты знаешь, что он мог у тебя выиграть?» – «Знаю, я сам ему этот вариант и показал». – «Так что ты хочешь, чтобы я твои партии с ошибками печатал?» – «Что печатать, дело ваше, но мне кажется, что эта возможность делает партию еще более поучительной»… Переубедить Ройзмана не удалось. Кто здесь больше прав, пусть судит читатель, но этот эпизод вполне характеризует Ройзмана как шахматного журналиста. Он полагал, что нельзя печатать партии, где с обеих сторон допускаются явные ошибки. А может быть, ему было досадно, что при первом просмотре сразу после партии он не увидел выигрыша за чёрных.

Вспомню о Ройзмане как об историке белорусских шахмат. Многие помнят его статьи в сборнике «Шахматисты Белоруссии» 1972 года и в журналах недавнего времени. Поскольку я сам занимался аналогичными вопросами, мы не раз обсуждали их с А. Я. Вспоминается моя статья к 75-летию мастера в 2007 г. (опубликованная в «Альбино плюс»). Писал я её второпях, проверить материалы времени не хватило… Отсюда явные ляпы: так, я написал, что он закончил исторический факультет, а на самом деле А. Я. окончил физмат. А. Я. отчитал меня за ошибки: «Неужели так трудно было спросить, пока я живой?!». Увы, сейчас этой возможности уже нет.

Мы несколько раз встречались за доской, все партии закончились его победой. Возвращаюсь к теме судейства. Он не терпел, когда видел нечестную игру, договорные партии. В 2002 году в чемпионате Минска Ч. и Х. сыграли договорную партию: один из них, имея выигранное положение, проиграл. Я играл с «героем» в следующем туре. Мне удалось провести хорошую партию и одержать победу. Поздравляя меня с победой после партии, А. Я. сказал: «Я болел за тебя. Не могу смотреть, когда люди устраивают из шахмат комедию. Ты молодец». Сколько я помню, это был единственный случай, когда он хвалил меня.

По жизни А. Я. всегда был оптимистом. В чемпионате города 2001 года я занял 2-е место (мой крупнейший успех). Однако в 4-м туре я проиграл П. Мягкову и был очень расстроен, говорил, что ни на что не способен. Ройзман выслушал мои сетования и, улыбнувшись, сказал: «А я и не знал, что ты такой мазохист!» Быть «мазохистом» не хотелось, я успокоился и успешно продолжил турнир. Когда я в последние годы почти перестал играть в турнирах, он мне говорил: «Ты зря перестал играть, у тебя ведь неплохо получалось. Ты же ещё не старый».

А. Я. всегда живо интересовался всем, что происходило в стране и мире. Я часто видел его читавшим газеты – как официальные, так и оппозиционные. По поводу того, что не знал (или знал недостаточно), он не стеснялся задавать вопросы. До своей болезни Абрам Ройзман любил жизнь и жил интересно.

Юрий Тепер, ведущий библиотекарь БГПУ им. М. Танка, г. Минск, для belisrael.info

Опубликовано 12.08.2016  18:06

Еще материал Год без Ройзмана (2)

В. Шукелович. Евреи и белорусы

(Русский перевод после оригинала на белорусском)

Габрэі і беларусы

Заўсёды людзям было ўласціва пазбягаць адказнасці і ўскладаць віну на некага іншага. У старажытных народаў нават быў звычай сімвалічна абвінавачваць ва ўсіх грахах і правінах нейкую жывёлу, якую потым прыносілі ў ахвяру разгневаным багам. Старажытныя габрэі ў якасці выкупляльнай ахвяры выкарыстоўвалі казла, якога выганялі ў пустыню на волю лёсу. Узгадвае гэты абрад і Біблія: «І панясе казёл на сабе ўсе беззаконні іх у зямлю непраходную…» Адсюль паходзіць знакаміты выраз – «казёл адпушчэння».

Доўгі час такую функцыю ў Еўропе выконвалі габрэі як нацыя выгнаннікаў. Невядома чаму менавіта гэты народ пачалі лічыць прычынай усіх няшчасцяў. Магчыма, з зайздрасці, бо габрэі надзвычай здольныя да прадпрымальніцтва людзі. Магчыма, з-за незразумеласці і недасведчанасці, што паўставалі ў выніку замкнутага жыцця габрэяў. Як бы там ні было, але зараз гэта вельмі старажытная нацыя па-ранейшаму жывая. Праз стагоддзі пранесла яна свой генатып, сваю культуру, свайго Бога, не растварыўшыся ў шэрагу навакольных народаў. У гэтым загадка нацыі.

У дачыненні да расейскай культуры, а асабліва да літаратуры, прынята гаварыць пра асаблівы ўнёсак, што зрабілі прадстаўнікі габрэйскага народа. Але да гэтага часу адносіны расейцаў да іх застаюцца неадназначнымі. У свой час была вельмі вядомай дзейнасць «Саюза Міхаіла Архангела», які меў выразную антысеміцкую арыентацыю і практыкаваў пагромы габрэйскіх кварталаў. Канфрантацыю паміж расейцамі і габрэямі добра разумеў Ф. М. Дастаеўскі, што знайшло адлюстраванне ў яго творах. В. Гросман у сваім незвычайным для савецкай літаратуры рамане «Жыццё і лёс» вуснамі аднаго з герояў казаў, што Л. Талстой у яго інтэрнацыянальных аповесцях «Хаджы-Мурат», «Казакі», «Каўказскі палонны» застаецца больш расейскім, чым «літвін Дастаеўскі» з яго антысемітызмам. Вельмі прыемным з’яўляецца той факт, што Гросман не без падстаў адносіць Дастаеўскага да «літвінскага», г. зн. беларускага культурнага кантэксту, але ў дачыненні да пытання пра габрэяў, як нам здаецца, ён не меў належнай рацыі.

Габрэі на тэрыторыі сучаснай Расеі жылі больш кампактна і ізалявана. Старасвецкія ж беларускія гарады і шматлікія мястэчкі наогул цяжка ўявіць без габрэяў. Менавіта яны ў колькасных адносінах часамі мелі перавагу ў асобных населеных пунктах. Здаўна вядомая прымаўка: «На Беларусі тры сталіцы – Мінск, Бабруйск і Плешчаніцы». Мінск – сапраўдная сталіца, Плешчаніцы – з іроніяй і дзеля рыфмы, а Бабруйск быў сапраўднай габрэйскай сталіцай на Беларусі, як некалі мястэчка Мір было знакавым месцам для ўсіх цыганоў Рэчы Паспалітай.

Вялізарная колькасць мястэчак мела гэты свой ганаровы статус толькі дзякуючы габрэям, якія займаліся рамёствамі, гандлем, утрымлівалі корчмы, шынкі, валодалі млынамі і тартакамі (лесапільнямі). Гэтыя заняткі і адрознівалі мястэчка ад пераважна земляробчай вёскі. Мястэчкі, на нашу думку, трэба лічыць своеасаблівымі культурнымі феноменамі, якія з’яўляюцца спецыфічнымі паселішчамі нашай зямлі. Адметная іх рыса – бажніца, часам не адна, і кірмашы некалькі разоў на год. Калі прыпомнім з літаратуры, у Расеі гэтымі прыкметамі валодалі сёлы, а ў расейскай мове нават няма свайго, незапазычанага слова для абазначэння мястэчак.

Беларусы і габрэі на працягу доўгага часу жылі разам. Шляхам паўсядзённых, бытавых кантактаў шмат габрэйскіх словаў перайшло ў беларускую мову, напрыклад – кагал, гвалт, шабасоўка, шабасаваць, гелда, вэрхал і г. д. Рука ў руку яны працавалі, вучыліся поплеч, разам на адной вуліцы гадавалі дзетак. Разам і паміралі. Зараз шмат у якіх месцах можна пабачыць закінутыя іудзейскія могільнікі з вялікімі надмагіллямі з шэрага каменю. Большасць з іх не даглядаюцца, параслі быльнягом, а пліты з незразумелымі і таемнымі для сучасных людзей надпісамі зваліліся долу. Аднак яны па-ранейшаму сведчаць пра даўнейшае жыццё беларусаў і габрэяў у адной супольнасці. Францішак Багушэвіч з сімпатыяй пісаў пра свайго земляка, жупранскага шынкара Бэрку:

Сеў жыдок у нас у вёсцы,

Пры гасцінцы, пры дарожцы.

Меў ярмулку, трэпкі, цыцэль,

Ў балахоне новы гіцэль,

Шэсць дзяцей ад жонкі Рохлі,

Паўасьміны меў картохлі…

Таксама цяжка ўявіць «Камедыю» Каятана Марашэўскага без аднаго з персанажаў, а менавіта без габрэя-шынкара. Сёння гэты выдатны драматычны твор вернуты да жыцця і ўжо на працягу некалькіх гадоў не сыходзіць з падмосткаў мінскага Малога тэатра. Тыя, хто глядзеў гэты спектакль, пагодзяцца, што ён многа б страціў без неардынарнага вобраза шынкара Давіда.

Нічым не адрозніваюцца габрэі ад беларусаў у апавяданні Андрэя Мрыя «Рабін», а нават у побыце сваім вельмі падобныя, бо гатуюць крупеню – нацыянальную страву беларусаў. Прафесар Габрэйскага ўніверсітэта Самуэль (правільна Мэлік, або Міхаіл – рэд. belisrael.info) Агурскі, бацька якога (Самуіл – рэд.) нарадзіўся на Беларусі і стаў вядомы як рэвалюцыянер і гісторык, зазначаў: «Беларускія габрэі ў сваёй глыбіннай местачкова-вясковай масе маглі цесна кантактаваць з беларусамі і пераняць іх пэўныя душэўныя якасці, такія, скажам, як добразычлівасць, даверлівасць, цярплівасць і цярпімасць». (Цыт. па: Запруднік Янка. Беларусь на гістарычных скрыжаваннях. Мн., 1996. С. 220.) Традыцыі сумеснага пражывання іх сапраўды сягаюць вельмі даўніх часоў, бо ўпершыню габрэі з’явіліся на беларускіх землях яшчэ ў ХІІ стагоддзі, калі прыйшлі выгнаныя з Кіева за тайныя зносіны з візантыйцамі. Аднак масавае перасяленне габрэяў адбылося ў сярэдзіне ХІV стагоддзя. У гэты час у Еўропе была эпідэмія чумы, ад якой загінула трэцяя частка ўсяго насельніцтва. Віна за хуткае распаўсюджванне хваробы была ўскладзена на габрэяў, якія, ратуючыся ад пераследу, уцякалі ў Польшчу і далей – у ВКЛ. Улады даволі гасцінна сустракалі выгнаннікаў, і ў ХV стагоддзі сюды перамясціўся цэнтр рэлігійнага і культурнага жыцця габрэяў.

На тэрыторыі Беларусі будаваліся драўляныя і мураваныя сінагогі, якія былі ў кожным мястэчку і па некалькі ў кожным горадзе. Духоўным жыццём іудзейскай суполкі кіравалі рабіны, настаўнікі Закону. Гэта былі адукаваныя і паважаныя ў сваім асяродку людзі. Пра іх агромністы аўтарытэт таксама і між беларусамі сведчыць надзвычай папулярная ў ХІХ ст. і вядомая па школьнай праграме «Гутарка Данілы са Сцяпанам». Яна мае наступныя радкі:

Гавораць па свеце, уголас талкуюць,

Ад ксяндзоў, ад рабінаў усе людзі чуюць,

Што вольнасць нам бедным дасць без адкладу,

Толькі што з панамі не дойдзема ладу.

У дадзеным творы героі, якія сышліся абмеркаваць абяцаную і доўгачаканую волю, спасылаюцца на дасведчаных асобаў нездарма, а з пастаўленай аўтарам мэтай пераканаць і схіліць на свой ідэалагічны бок чытачоў або слухачоў гутаркі.

Увогуле, габрэі пачувалі сябе цалкам утульна, жывучы побач з беларусамі. Многія з іх па-сапраўднаму ўзбагацілі і ўзмацнілі нашу культуру. Чаго вартыя толькі, да прыкладу, імёны мастакоў Марка Шагала, Юрыя Пэна і Барыса Заборава, скульптара Заіра Азгура, класіка беларускай літаратуры Змітрака Бядулі, літаратурнага крытыка Рыгора Бярозкіна, музычнага дзеяча Міхаіла Фінберга і г. д.

Узаемная падтрымка між габрэямі многім кідалася ў вочы. Толькі дзякуючы ёй яны маглі супрацьстаяць неспрыяльным абставінам. Ф. Багушэвіч, вельмі мудры чалавек, намаляваў у вершы «Падарожныя жыды» сітуацыю, калі два беларусы, што падвозілі габрэяў, не захацелі адзін аднаму саступаць шлях на вузкім гасцінцы і распачалі з-за гэтага бойку:

І можа б, так насмерць пабілі,

Дык хітра ж і жыдкі зрабілі:

Той перасеў таму на воз, а той туды.

І так запхалі абодва без бяды;

І мужыкам так стала бліжэй дому,

І крыўды ніякай нікому.

У дадзеным выпадку, а напэўна, і заўсёды, габрэі кіраваліся ў першую чаргу разважлівасцю і кемлівасцю. Трэба адзначыць, што старое беларускае слова «жыд», ужытае Багушэвічам, не нясе адмоўнай канатацыі, якая прысутнічае зараз у расейскай мове. На нашу думку, гэта было прыўнесена ў беларускую культуру ў часы Расейскай імперыі і канчаткова замацавалася пры Савецкім Саюзе разам з чужым для нас звяртаннем па бацьку. Багушэвіч жа ў нечым заклікае браць прыклад з габрэяў і вучыцца ў іх жыццю:

Пазналіся жыдкі, пагергаталі,

Дык мужыкі і біцца перасталі!

А што, каб так і мы зрабілі,

А можа бы, і нас не білі?

У гэтых словах хаваецца глыбокі змест, у якім можна адчуць спадзяванні аўтара на далейшую вольнасць і запавет, як яе дасягнуць.

Але ўжо ў ХІХ стагоддзі габрэяў пачынаюць падазраваць у нейкай тайнай дамове. Тлумачыцца гэта духоўным і эканамічным крызісам, што напаткаў Еўропу ў тыя часы. Ф. Багушэвіч у сваім артыкуле «Габрэі і мы» ў польскамоўным часопісе «Край» за 1891 год развейваў гэтую ілюзію. Пішучы пра эксплуатацыю габрэяў супляменнікамі, казаў, што «славутая габрэйская салідарнасць тут і не начавала».

Яшчэ і зараз некаторыя «коса» глядзяць на прадстаўнікоў гэтага этнасу, але гэта, відаць, перажыткі старых савецкіх часоў, калі амаль на дзяржаўным узроўні вітаўся антысемітызм.

На мірныя ж і дзелавыя адносіны паміж беларусамі і габрэямі накладаўся іх падобны гістарычны лёс: як тыя, так і другія пераследваліся, дыскрымінаваліся непрыхільнымі палітычнымі рэжымамі ці то з польскага, ці то з расейскага, а потым з савецкага боку. Сваім мужным супрацьстаяннем агрэсіі, адкрытай траўлі габрэі даюць прыклад нам, якім трэба яшчэ шмат чаму павучыцца ў гэтага таленавітага народа.

Віктар ШУКЕЛОВІЧ, газета «Новы Час» (2004)

***

Всегда людям было свойственно избегать ответственности и возлагать вину на кого-то другого. У древних народов даже был обычай символически обвинять во всех грехах и провинностях какое-нибудь животное, которое затем приносили в жертву разгневанным богам. Древние евреи в качестве искупительной жертвы использовали козла, которого выгоняли в пустыню на волю судьбы. Упоминает этот обряд и Библия: «И понесет на себе козёл все провинности их в страну обрывов…». Отсюда происходит известное выражение: «козёл отпущения».

Долгое время такую функцию в Европе выполняли евреи как нация изгнанников. Неизвестно почему этот народ начали считать причиной всех несчастий. Возможно, из зависти, поскольку евреи – чрезвычайно способные к предпринимательству люди. Возможно, из-за непонятности и неизвестности, которые возникали в результате замкнутой жизни евреев. Как бы то ни было, но сейчас эта древнейшая нация по-прежнему жива. Через века пронесла она свой генотип, свою культуру, своего Бога, не растворившись в ряду окружающих народов. В этом загадка нации.

В отношении русской культуры, а особенно литературы, принято говорить об особом вкладе, сделанном представителями еврейского народа. Но и до сих пор отношение русских к евреям остаётся неоднозначным. В своё время была весьма известной деятельность «Союза Михаила Архангела», который имел выраженную антисемитскую направленность и занимался погромами еврейских кварталов. Конфронтацию между русскими и евреями хорошо понимал Ф. М. Достоевский, что нашло отражение в его произведениях. В. Гроссман в своём необычном для советской литературы романе «Жизнь и судьба» устами одного из героев говорил, что Л. Толстой в его интернациональных повестях «Хаджи-Мурат», «Казаки», «Кавказский пленник» остаётся более русским, чем «литвин Достоевский» с его антисемитизмом. Очень приятно, что Гроссман – не без оснований – относит Достоевского к «литвинскому», т. е. белорусскому культурному контексту, но в вопросе о евреях, как нам кажется, он не совсем был прав.

Евреи на территории современной России жили более компактно и изолированно. Старосветские же белорусские города и многочисленные местечки вообще трудно себе представить без евреев. Именно они в количественном отношении иногда преобладали в отдельных населённых пунктах. Издавна известна поговорка: «В Беларуси три столицы – Минск, Бобруйск и Плещеницы». Минск – настоящая столица, Плещеницы – с иронией и ради рифмы, а Бобруйск был настоящей еврейской столицей в Беларуси, как когда-то местечко Мир было знаковым местом для всех цыган Речи Посполитой.

Огромное число местечек имело этот свой почётный статус лишь благодаря евреям, которые занимались ремёслами, торговлей, содержали корчмы, трактиры, владели мельницами и лесопилками. Эти занятия и отличали местечко от деревни, преимущественно земледельческой. Местечки, по нашему мнению, следует считать своеобразными культурными феноменами, они являются специфическими поселениями нашей земли. Их отличительная черта – молельня, иногда не одна, и ярмарки по нескольку раз на год. Если припомним из литературы, в России такими чертами обладали сёла, а в русском языке даже нет своего, незаимствованного слова для обозначения местечек.

Белорусы и евреи на протяжении долгого времени жили вместе. Путём повседневных, бытовых контактов много еврейских слов перешло в белорусский язык, например – кагал, гвалт, шабасоўка, шабасаваць, гелда, вэрхал и т. д. Рука об руку они работали, учились плечом к плечу, вместе на одной улице растили детей. Вместе и умирали. Сейчас во многих местах можно увидеть заброшенные еврейские кладбища с большими могильными плитами из серого камня. Большинство их не досматривается, они поросли бурьяном, а плиты с непонятными и таинственными для современных людей надписями повалились. Но они по-прежнему свидетельствуют о давнем сосуществовании белорусов и евреев. Франтишек Богушевич с симпатией писал о своём земляке, жупранском шинкаре Берке:

Сеў жыдок у нас у вёсцы,

Пры гасцінцы, пры дарожцы.

Меў ярмулку, трэпкі, цыцэль,

Ў балахоне новы гіцэль,

Шэсць дзяцей ад жонкі Рохлі,

Паўасьміны меў картохлі…

Также трудно представить «Комедию» Каэтана Марашевского без одного из персонажей, а именно без еврея-шинкаря. Сегодня это отличное драматическое произведение возвращено к жизни и уже на протяжении нескольких лет ставится в минском Малом театре. Те, кто видел этот спектакль, согласятся, что он бы многое утратил без неординарного образа шинкаря Давида.

Ничем не отличаются евреи от белорусов в рассказе Андрея Мрыя «Раввин», и даже в быту своём очень схожи, ибо готовят крупеню – национальное блюдо белорусов. Профессор Еврейского университета Самуэль (правильно Мэлик, или Михаил – ред. belisrael.info) Агурский, отец которого (Самуил – ред.) родился в Беларуси и получил известность как революционер и историк, отмечал: «Белорусские евреи в своей глубинной местечково-деревенской массе могли тесно контактировать с белорусами и перенять их некоторые душевные качества, такие, скажем, как доброжелательность, доверчивость, терпеливость и терпимость» (Цит. по: Запруднік Янка. Беларусь на гістарычных скрыжаваннях. Мн., 1996. С. 220.) Традиции совместного проживания их действительно уходят в стародавние времена, ведь впервые евреи на белорусских землях появились ещё в ХІІ веке, когда пришли, будучи изгнанными из Киева за тайные сношения с византийцами. Однако массовое переселение евреев произошло в середине ХІV века. В то время в Европе была эпидемия чумы, от которой погибла третья часть всего населения. Вина за быстрое распространение болезни была возложена на евреев, которые, спасаясь от преследования, убегали в Польшу и дальше – в ВКЛ. Власти довольно гостеприимно встречали изгнанников, и в ХV веке сюда переместился центр религиозной и культурной жизни евреев.

На территории Беларуси строились деревянные и каменные синагоги, которые были в каждом местечке и по нескольку в каждом городе. Духовной жизнью иудейской общины руководили раввины, учителя Закона. Это были образованные и уважаемые в своей среде люди. Об их огромном авторитете и у белорусов свидетельствует весьма популярная в ХІХ в., известная из школьной программы «Гутарка Данілы са Сцяпанам». В ней есть следующие строки:

Гавораць па свеце, уголас талкуюць,

Ад ксяндзоў, ад рабінаў усе людзі чуюць,

Што вольнасць нам бедным дасць без адкладу,

Толькі што з панамі не дойдзема ладу.

В данном произведении герои, которые сошлись обсудить обещанную и долгожданную волю, ссылаются на опытных людей (ксендзов и раввинов) не случайно, а с поставленной автором целью убедить и перетянуть на свою сторону читателей или слушателей беседы.

Вообще говоря, евреи чувствовали себя вполне уютно, живя рядом с белорусами. Многие из евреев по-настоящему обогатили и укрепили нашу культуру. Чего стоят, к примеру, имена художников Марка Шагала, Юрия Пэна и Бориса Заборова, скульптора Заира Азгура, классика белорусской литературы Змитрока Бядули, литературного критика Григория Берёзкина, музыкального деятеля Михаила Финберга и т. д.

Взаимная поддержка у евреев многим бросалась в глаза. Только благодаря ей они могли противостоять неблагоприятным обстоятельствам. Ф. Богушевич, весьма мудрый человек, нарисовал в стихотворении «Падарожныя жыды» ситуацию, когда два белорусы, подвозившие евреев, не хотели друг другу уступать дорогу на узком проезде и начали из-за этого драку:

І можа б, так насмерць пабілі,

Дык хітра ж і жыдкі зрабілі:

Той перасеў таму на воз, а той туды.

І так запхалі абодва без бяды;

І мужыкам так стала бліжэй дому,

І крыўды ніякай нікому.

В данном случае, а, наверное, и всегда, евреи руководствовались в первую очередь рассудительностью и находчивостью. Нужно отметить, что старое белорусское слово «жыд», использованное Богушевичем, не несёт отрицательной коннотации, которая присутствует ныне в русском языке. По нашему мнению, это было привнесено в белорусскую культуру во времена Российской империи и окончательно укрепилось при Советском Союзе вместе с чуждым для нас обращением по отчеству. Богушевич же в чём-то призывает брать пример с евреев и учиться у них жизни:

Пазналіся жыдкі, пагергаталі,

Дык мужыкі і біцца перасталі!

А што, каб так і мы зрабілі,

А можа бы, і нас не білі?

В этих словах скрывается глубокое содержание, в котором можно ощутить надежды автора на дальнейшую вольность, а также совет, как её достигнуть.

Но уже в ХІХ веке евреев начинают подозревать в каком-то тайном сговоре. Объясняется это духовным и экономическим кризисом, с которым столкнулась Европа в те времена. Ф. Богушевич в своей статье «Евреи и мы» в польскоязычном журнале «Край» за 1891 год развеивал эту иллюзию. Он писал об эксплуатации евреев соплеменниками и говорил, что «знаменитая еврейская солидарность здесь и не ночевала».

Ещё и сейчас некоторые «косо» смотрят на представителей этого этноса, но это, видимо, пережитки старых советских времён, когда почти на государственном уровне поощрялся антисемитизм.

На мирные же и деловые отношения между белорусами и евреями накладывалась схожесть их исторической судьбы: и те, и другие преследовались, дискриминировались недружественными политическими режимами то с польской, то с российской, а затем с советской стороны. В своём мужественном противостоянии агрессии, открытой травле евреи служат примером: нам ещё многому нужно поучиться у этого талантливого народа.

Виктор ШУКЕЛОВИЧ, газета «Новы Час» (2004)

Перевод В. Р.

Опубликовано 11.08.2016  15:34

ПАК Лев Рувимович (1933 – 2016)

Bild med Pak

Лев Пак (8.10.1933, Витебск – 6.08.2016, Дуйсбург), кандидат в мастера, судья всесоюзной категории (1972). С 2004 жил в Германии.
Окончил Витебский техникум физкультуры. Второй тренер юношеской команды Белоруссии (1969–89). Работал тренером в ДЮСШ Витебска.

Из последних воспоминаний учеников, опубликованных на сайте шахматной федерации Беларуси:

Помним, любим, скорбим.

07 августа 2016
Сегодня пришла очень печальная весть – умер мой первый тренер Лев Рувимович Пак.
Я познакомился с ним в 8 лет, когда впервые начал заниматься шахматами в Витебске.
Была у Льва Рувимовича какая-то изюминка, какой-то секрет. Будучи кандидатом в мастера он воспитал 4-х гроссмейстеров – Андрея Ковалева, Раю Эйдельсон, Женю Агреста и меня. Он умел привить своим ученикам любовь к шахматам, и в этом, наверное, был его главный тренерский талант.
Много есть что вспомнить из детства: как вместе ездили на турниры, как он держал меня за руку, как заботился обо мне.
Позже, когда я уже уехал в Израиль, мы встречались гораздо реже, но не теряли друг друга из виду. Последний раз мы виделись со Львом Рувимовичем в декабре прошло года, когда он приезжал в Израиль. Он выглядел очень хорошо, был активен и как всегда живо интересовался происходящими событиями. Я чувствовал, что он по-прежнему относится ко мне с большой теплотой. Это подтвердил сегодня его сын Рома. Он сказал, что Лев Рувимович до последнего следил за моей игрой, видел все мои партии из турнира в Пойковском, который закончился на днях. Я очень любил Льва Рувимовича и его уход большая потеря для меня.
Лев Рувимович, пусть земля вам будет пухом! Зикарон ве браха!

Илья Смирин (Израиль) 6 августа 2016.

6 августа не стало самого известного витебского тренера Льва Рувимовича Пака.

Жизнь его окончилась на 83-м году в Дуйсбурге (Германия), где он проживал последние годы.

Тем не менее, вся его жизнь была неразрывна связана с Витебском и витебскими шахматами.

Без преувеличения можно сказать, что все лучшие юные шахматисты Витебска 2-й половины прошлого века его воспитанники. И, как вершина айсберга, 4 гроссмейстера: Смирин, Агрест, Ковалев и Эйдельсон, что само по себе, выдающееся достижение для такого небольшого города, но наверное не самое главное. Главным, пожалуй, были дети, которые пройдя через его заботливые руки, вырастали и становились успешными врачами, учителями, тренерами,военными и просто хорошими людьми. Он не только и не столько учил шахматам, а заряжал жизнелюбием и любовью к ним. В этом, мне кажется, и был секрет его тренерского успеха. Он любил людей, жизнь и шахматы и делился этой своей искренней любовью, а интерес к шахматам сохранил до конца дней: постоянно интересовался результатами турниров, где мы играли, смотрел партии и даже продолжал решать шахматные задачки, не уставая восхищаться красотой замысла. Приезжая каждый год в Витебск, просил приготовить ему для чтения подборку журналов “64” за год. Вот и в этом году его ожидала обычная кипа любимых журналов …

Витебск сразу заметно опустел после отъезда Льва Рувимовича в Германию, а сегодня эта пустота стала невосполнимой.

Андрей Ковалев.

Pak1

1980 г. Материал из журнала “Шахматы, шашки в БССР”.

Pak2

1981 г. Из того же журнала “Ш, ш. в БССР”

Опубликовано 8.07.2016   16:04

***

Только сегодня настигла меня очень печальная новость, ушёл из жизни Лев Рувимович Пак, мой первый тренер, прививший мне любовь к шахматам, которая и по сей день сопровождает меня. Он сам очень любил своё дело и, насколько я знаю, стремился передавать свой опыт до самого последнего времени. Нас, его учеников, объединил один эпитет, который приходилось слышать не раз, мы играли во вкусные шахматы. И это дорогого стоит.

Сразу вспомнилось многое, юмор, лёгкость в общении, неожиданные творческие находки. Одну из них, относящуюся к одному из самых ярких достижений витебских юношеских шахмат, победе во всесоюзном турнире ”Белая ладья”, позволю себе привести здесь. В ключевом матче с командой Грузии у нас было некоторое превосходство на юношеских досках, но на девичьей ситуация выглядела практически безнадежно, грузинская девочка выигрывала все партии, а наша наоборот. И здесь Лев Рувимович со словами ”с грузинками надо играть кривые дебюты” провёл экспресс-подготовку и, после ходов 1е4 е5 2.Кf3 d5!? завязалась буча, приведшая к ничьей с позиции силы, что и предопределило нашу победу в матче. Партия та давно забылась, а фраза осталась и помогала мне не раз в собственных тренерских решениях.

Мы давно не виделись, перезванивались по Скайпу, но летом, будучи в Витебске после более чем двадцатилетнего отсутствия, надеялся, что встретимся, т.к знал, что он традиционно приезжал в дни фестиваля ”Славянский базар”. Не случилось, и, увы, уже не придётся.

Прощайте, Тренер, светлая память. Vila i frid.

Евгений Агрест , Стокгольм, 11 августа 2016 года

Добавлено 11.08.2016   14:28

Pak

Андрей Ковалёв, Лев Пак, Александр Сарбай

20160828_114923_HDR

Лев Исаакович Мельцер и Лев Рувимович Пак. 

Специально для сайта снимки прислал Илья Смирин. 3.09.2016 

Іосіф Лангбард. Архітэктар, які прысвяціў жыццё Мінску

31.07.2016 Крыніца: Ігар Мельнікаў, кандыдат гістарычных навук для baj.by

Будынкі, якія стварыў гэты чалавек, сталі сапраўднай візітнай карткай Мінска. Фота побач з Домам урада, Оперным тэатрам, ці галоўным будынкам Акадэміі Навук Беларусі ёсць у альбомах мінчукоў і гасцей горада. Аднак мала хто можа назваць імя аўтара гэтых архітэктурных пярлін беларускай сталіцы. Тым больш мала хто ведае факты пра жыццё знакамітага архітэктара Іосіфа Рыгоравіча Лангбарда. А гэта быў вельмі таленавіты, адукаваны і сціплы чалавек. Яго працы ўпрыгожваюць не толькі Мінск, але і Магілёў, Оршу, Санкт-Пецярбург, Кіеў, Харкаў, Кастраму.

Першыя крокі

Нарадзіўся Іосіф Рыгоравіч 5 (18) студзеня 1882 года ў горадзе Бельску, які ў той час уваходзіў у Гарадзенскую губерню Расійскай імперыі. У 1901 годзе ён скончыў гімназію і пераехаў у Адэсу, дзе паступіў у мастацкае вучылішча на архітэктурнае адзяленне. Пасля яго заканчэння будучы дойлід пераехаў у Пецярбург і паступіў у Акадэмію мастацтваў. У жніўні 1914 года пачынаецца Першая сусветнай вайна і Лангбарда прызываюць у Рускае імператарскае войска.

Пасля перападрыхтоўкі на вайскова-тэхнічных курсах нашага героя прызначаюць начальнікам інжынернага атрада. У гэты час па яго праектах былі ўзведзеныя будынкі Імператарскага сельскагаспадарчага музея, Тэатра мініяцюр ў Петраградзе і Кастрамской губернскай земскай управы. Калі ўладу ў Расіі захапілі бальшавікі Лангбард прапанаваў свае паслугі ім. У 1923 годзе ён удзельнічаў у конкурсе праектаў Палаца працы ў Маскве. Праз год Іосіф Рыгоравіч прапанаваў свой малюнак помніка У. Леніну, які планавалася паставіць ля Фінлядскага вакзала. У выніку камісія выбрала іншы варыянт, але праект Лангбарда атрымаў 1-ю прэмію.

Галоўны будынак савецкай Беларусі

У сярэдзіне 1920-х — пачатку 1930-х гадоў Іосіф Рыгоравіч удзельнічаў ў шэрагу конкурсаў на будаўніцтва жыллёвых раёнаў у Маскве, Ленінградзе і Растове-на-Дану. Так, у 1926–1927 гадах архітэктар выканаў конкурсны праект 300-кватэрнага жылога дома для працоўных завода “Чырвоны трохкутнік” у Ленінградзе. Ідэя Лангбарда спадабалася і была прынятая да выканання. Варта пры гэтым адзначыць, што архітэктар як мог, выступаў супраць ідэі “дома-камуны” і спрабаваў абараніць прынцып індывідуальнай кватэры.

У 1929 годзе прапанова ленінградца стала лепшай на конкурсе праектаў будынка Дома ўрада ў Мінску. Цяжкасць праектавання і будаўніцтва галоўнага адміністратыўнага будынка Беларусі заключалася ў тым, што на той момант не было генеральнага плана рэканструкцыі і развіцця Мінска. Цэнтральная частка горада была шчыльна забудавана, таму архітэктарам даводзілася ўпісваць “свае” будынкі ў існуючую забудову. Раён, дзе вырашылі будаваць Дом ураду, быў хаатычна забудаваны драўлянымі, аднапавярховымі дамамі. Насупраць ужо ішло будаўніцтва Беларускага дзяржаўнага ўніверсітэта па праекце архітэктараў І. Запарожца і Р. Лаўрова.

Лангбард разумеў, што ўрадавы будынак вызначыць знешні выгляд Мінска. Ён развярнуў яго фронт уздоўж тагачаснай галоўнай вуліцы горада, дзеля падкрэслівання яго рэпрэзентатыўнасці. Да таго ж ленінградскі архітэктар вялікую ўвагу надаваў афармленню тэрыторыі вакол збудавання. Тут размова ішла пра галоўную плошчу сталіцы БССР, дзе будуць адбывацца вайсковыя парады і агульнарэспубліканскія святы. Дойлід імкнуўся паказаць манументальнасць будынкаў не з дапамогай дарагіх матэрыялаў, але за кошт выкарыстання кампазіцыйных прыёмаў і дбайнай прапрацоўкі дэталяў. Дом ураду ў Мінску стаў архітэктурнай дамінантай горада.

Мантаж герба БССР на фасадзе Дома ўраду, пачатак 1930-х гадоў

Цэнтральная частка будынка, якая складалася з дзевяці паверхаў, адсунутая ўглыб на 50 метраў і апраўленая з двух бакоў карпусамі, вышыня якіх паступова паніжаецца да пяці паверхаў. Разам з цэнтральным аб’ёмам яны ўтвараюць  абмежаваны галоўным корпусам і бакавымі флігелямі парадны двор (курданёр) перад будынкам шырынёй прыкладна ў 100 метраў. У ім Лангбард планаваў устанавіць помнік у гонар стварэння БССР, аднак пазней ад гэтай ідэі адмовіліся.

Што пісалі ў газетах

Варта ўлічваць, што пры будаўніцтве Дома ўраду ў Мінску амаль не выкарыстоўваліся складаныя будаўнічыя механізмы. Першы вежавы кран на будаўніцтве ў сталіцы БССР быў выкарыстаны толькі ў…1940 годзе. Усё рабілі рукамі рабочых. Урадавы будынак здалі ў эксплуатацыю ў лістападзе 1933 года.

Вось, што пра гэта пісала адна з газет савецкай Беларусі за 11 лістапада 1933 года: “Адбылося адкрыццё Дома ўрада. Тут, акрамя 600 працоўных пакояў, маецца 16 залаў, з іх тры прызначаныя для з’ездаў Саветаў, пасяджэнняў СНК і ЦВК”. Зразумела, што адкрыццё было прымеркаванае да чарговай гадавіны Кастрычніцкай рэвалюцыі. Пасля ўрачыстасцяў рабочыя працягвалі выконваць аздабленчыя працы.

Праз некаторы час будынак быў канчаткова гатовы. На цокальным паверсе знаходзіліся памяшканні, прызначаныя для абслугоўваючага персанала; на першым паверсе знаходзіліся вестыбюлі, гардзеробы, а таксама розныя гаспадарчыя памяшканні; на другім паверсе была зала пасяджэнняў ды працоўныя кабінеты кіраўніцтва БССР. Вышэй знаходзіліся кабінеты розных наркаматаў і аддзелаў. Унутры будынка, па баках лесвіцы, якая вяла ў Савет народных камісараў, былі ўсталяваныя бюсты і помнікі класікаў марксізма-ленінізма, а ў зале пасяджэнняў вялікі барэльеф Сталіна, выкананы А. Бембелям.

Вайсковы парад у Мінску каля дома ўрада. Сярэдзіна 1930-х

Вось як у адной з газет апісваліся ўражанні госця Мінска ад ўбачанага ім у 1934 годзе Дома ўраду:

“На вакзальнай плошчы ў трамвай сеў чалавек. Ён агледзеў вагон, потым пачаў глядзець на вуліцу. Кожны раз ён усё больш уважліва ўзіраўся ў яе, паварочваючыся то ў адно, то ў другое акно.

— А што гэта за будынак? Выглядае, як Харкаўскі дом прамысловасці.

— Дом ураду, — горда адказала дзяўчынка.

Чалавек з вялікай цікавасцю пачаў аглядаць будынак. Паплыла шырокая асфальтавая плошча Леніна. Вакол яе падымаліся лёгкія сцены, з выступамі, балконамі, з аднолькавымі вокнамі. На вышыні паверхаў будынка выпукла вымалёўваўся герб рэспублікі. Сярод плошчы ўзвышаўся бронзавы Ленін, ён з трыбуны выступаў перад чырвонаармейцамі, якія адпраўляліся на белапольскі фронт. Ля ног яго стаялі жывыя кветкі. Пабліскваў чорны граніт пастамента. Трамвай імчаўся…”

Сапраўды, перад галоўным адміністратыўным будынкам БССР быў пастаўлены помнік “правадыру сусветнай рэвалюцыі”. Яго аўтарам быў скульптар Матвей Манізер. Прапанаваныя на конкурс выявы помніка Леніну выстаўляліся на суд грамадскасці ў мінскай Зале рэспубліканскага дома грамадскай асветы, якая знаходзілася на рагу вуліц Энгельса і Маркса. І конкурсная камісія, і грамадскасць, прыйшлі да высновы, што лепшым з’яўляецца праект Манізера, на якім Ленін “звяртаецца” да чырвонаармейцаў, якія адпраўляюцца на “бой з панамі”. Дарэчы, тэма “польска-бальшавіцкай вайны” была абраная не выпадкова. Паводле Рыжскай мірнай дамовы, падпісанай у сакавіку 1921 года паміж савецкай Расіяй і Другой Рэччу Паспалітай, Заходняя Беларусь засталася за палякамі. Савецка-польская мяжа знаходзілася ў 30-40 км ад сталіцы савецкай Беларусі. На працягу ўсяго міжваеннага дваццацігоддзя Крэмль разглядаў менавіта Польшчу, як найбольш верагоднага праціўніка ў будучай вайне. А БССР была заходнім фарпостам “краіны Саветаў” на мяжы з варожым “капіталістычным светам”. Варта дадаць, што першапачаткова Лангбард планаваў устанавіць помнік ў цэнтры плошчы, аднак пазней ад гэтай ідэі адмовіліся. Пастамент, на якім стаяў Ільіч, быў зроблены з чорнага лабрадарыта. Да яго былі прымацаваныя чатыры барэльефы.

Нямецкі жаўнер пазіруе каля зрынутага помніка Леніну ў Мінску

Будынак Дома ўраду ў Мінску ўразіў жаўнераў вермахта, якія ўвашлі ў Мінск на шосты дзень пасля нападу Германіі на СССР. Дзякуючы таму, што амаль у кожнага немца быў фотаапарат сёння мы можам бачыць тое, як у чэрвені 1941 года выглядалі вуліцы тагачаснага Мінска і адзін з галоўных твораў Лангбарда. Варта адзначыць, што хутка пасля акупацыі горада немцы зрынулі помнік Леніну, які стаяў перад Домам ўрада і вывезлі яго ў Германію на пераплаўку. А вось з гербам БССР, прымацаваным на фасадзе будынка, давялося пакорпацца.  Дэмантаваць яго не змаглі, таму спачатку гэты сімвал завесілі сцягам “СС”, а пазней зачынілі шыльдай з выявай свастыкі. Кадры кінахронікі, на якой савецкія жаўнеры збіваюць гэты сімвал акупацыі можна ўбачыць ў шматлікіх мастацкіх і дакументальных фільмах пра Другую сусветную вайну. Дарэчы, пры адступленні ў 1944 годзе нацысты збіраліся ўзарваць мінскі Дом ураду. Гэтаму перашкодзіў маланкавы наступ савецкага войска і хуткае вызваленне горада ад нацыстаў. Аднак савецкім сапёрам давялося доўга размініраваць нашпігаваны авіяцыйнымі бомбамі галоўны адміністратыўны будынак БССР.

Дом урада, 1942 год

Працяг будаўніцтва ў Мінску

Пасля пераезду ўрадавых устаноў БССР у новы будынак Дома ўраду былы архіерэйскі асабняк быў перададзены ў распараджэнне камандавання Беларускай вайсковай акругі РСЧА. У 1934 годзе было прынята рашэнне будаваць на гэтым месцы Дом Чырвонай Арміі. Першапачаткова за рэалізацыю праекта ўзяліся архітэктары А. Крылоў і Н. Макляцова, аднак іх прапанова выклікала буру крытыкі і “адказныя таварышы” вырашылі перадаць справу ў рукі Іосіфа Рыгоравіча. Пры гэтым архітэктару паставілі ўмову: узводзіць новы будынак з выкарыстаннем часткі старых сцен архіерэйскага падворку.

Па сутнасці Лангбард мусіў будаваць, калі казаць сённяшняй мовай, “грамадска-забаўляльны комплекс” з клубам, вучэбнымі пакоямі, бібліятэкай, рэстаранам, тэатрам (на 1000 месцаў), кінатэатрам (800 месцаў), басейнам і іншымі ўстановамі). І ён з гэтым справіўся.

Урачыстая закладка першага камяня на месцы будаўніцтва адбылася 24 лютага 1934 года ў прысутнасці шматлікіх мінчан і камандавання Беларускай вайсковай акругі. Першапачаткова планавалася, што фасад Дома Чырвонай Арміі імя К. Варашылава будзе павернуты не да Аляксандраўскага скверу, а ў бок Свіслачы, але пазней планы пераглядзелі. Адкрыццё будынку адбылося 18 лістапада 1936 года. Яго “твар” быў упрыгожаны паўкалоннамі, якія адыгрывалі важную канструктыўную ролю, бо прымалі на сябе нагрузку міжпавярховых перакрыццяў і ўзмацнялі сцены. За выкананую працу Іосіф Рыгоравіч атрымаў падарунак ад наркама абароны Сямёна Цімашэнкі — патэфон.

Адным з найбольш грандыёзных праектаў Лангбарда ў Мінску быў Беларускі дзяржаўны тэатр оперы і балета. У ліпені 1933 годзе на Троіцкай гары (самай высокай кропцы даваеннага Мінска), у чарговую гадавіну вызвалення горада ад польскіх войскаў, адбылася закладка першага каменя ў фундамент тэатра. Першапачаткова архітэктурны план будынка распрацаваў Рыгор Лаўроў. Ён хацеў пабудаваць грандыёзны палац, аднак пазней ад гэтага праекта адмовіліся.

Па адной з версій, адбылося гэта з прычыны, што такая вялікая пабудова магла стаць выдатным арыентырам для польскай артылерыі, якая магла б, у выпадку вайны, са сваёй тэрыторыі абстрэльваць Мінск. На вышынях, якія знаходзіліся ля Ракава, Заслаўя і Радашковічаў, польскія вайскоўцы паставілі спецыяльныя назіральныя вышкі, з якіх у добрае надвор’е, у бінокль, раглядалі беларускую сталіцу. Туды, дарэчы, часта прыязджалі і чыноўнікі Віленскага ваяводства, каб таксама паназіраць за сталіцай савецкай Беларусі.

Памежны пераход Коласава на савецка-польскай мяжы

Кіраўніцтва БССР патрабавала стварыць “універсальны” тэатр, які можна было б выкарыстоўваць для розных культурна-масавых мерапрыемстваў. Былі праведзеныя адкрыты і закрыты конкурсы на лепшы праект. У рэшце рэшт, перамагла прапанова аўтара мінскага Дома ўрада. Па меркаванні Іосіфа Рыгоравіча цэнтральным ядром кампазіцыі і вонкавага аб’ёма была вялікая глядзельная зала. Светлыя файе першага і другога паверхаў паўколам ахоплівалі глядзельную залу. За афармленне інтэр’ераў адказваў скульптар А. Бембель. Гардэробы былі размешчаныя ўздоўж вонкавага контуру будынку. Памер тэатра складаў 300 тысяч кубаметраў.

Аднак і гэты праект перагледзелі ў бок змяншэння памераў глядзельнай залы і змянення структуры куліснай часткі. У дадатак была скарочана смета, што паўплывала на аздабленне. Лангбард быў вымушаны адмовіцца ад устаноўкі скульптур у нішах галоўнага фасада і ад партала цэнтральнага ўвахода. Нарэшце, не сталі будаваць і апошні ярус. Звязана гэта было ўсё з той жа бояззю стварыць дадатковы арыентыр для польскіх назіральнікаў у раёнах Ракаў-Радашковічы. Дарэчы з гэтым будаўніцтвам была звязана афёра. Супрацоўнікі Аддзела па барацьбе з раскраданнем сацыялістычнай маёмасці затрымалі злачынцаў, якія спрабавалі прысабечыць 1 мільён 800 тысяч рублёў з бюджэту будаўніцтва. Адкрыццё тэатра оперы і балета ў Мінску адбылося 10 сакавіка 1938 года. Гэты будынак прызнаны спецыялістамі адным з лепшых узораў савецкага канструктывізму.

Але тэатральная тэматыка ў працы Лангбарда на гэтым не скончылася. У гэты ж час ён распрацаваў праект абласнога драматычнага тэатра ў Магілёве і прапанаваў сваё бачанне рэканструкцыі будынку Беларускага дзяржаўнага тэатра (БДТ1; сёння Нацыянальны акадэмічны тэатр імя Янкі Купалы). Абодва праекты маюць аднолькавую ярусную схему арганізацыі глядзельнай залы.

У 1935 годзе Іосіфу Рыгоравічу даручылі скончыць узвядзенне будынка Акадэміі навук БССР, над якім працаваў Рыгор Лаўроў. Частка будынкаў ужо была гатовая, аднак кіраўніцтва рэспублікі вырашыла замяніць архітэктара. Лангбард пакінуў першапачатковую планіроўку карпусоў, пры гэтым ён паспрабаваў узбагаціць мастацкую выразнасць кампазіцыі. Дзеля гэтага архітэктар аб’яднаў развернутыя пад прамым вуглом карпусы дакладных і грамадскіх навук адзіным весцібюлем з параднай трохмаршавай каланадай. Такім чынам, уся аб’ёмна-прасторавая кампазіцыя атрымала ўрачыстую манументальнасць. Новы будынак Акадэміі навук нагадваў хутчэй палац, чым навуковую ўстанову. Да таго ж побач знаходзіліся досыць сціплыя будынкі клінічнага гарадка і карпусы палітэхнічнага інстытута. Такая “разнастайнасць” архітэктурных форм у гэтым раёне Мінска захоўвалася да канца Другой Сусветнай вайны.

У канцы 1930-х гадоў у Мінску пачынаецца будаўніцтва штаб-кватэры ЦК КПБ. Быў праведзены закрыты конкурс, у якім паміж сабой канкуравалі праект Іосіфа Лангбарда і сумесная праца Уладзіміра Вараксіна і Аляксандра Воінава. Праект аўтара Дома ўраду прадстаўляў з сябе будынак, зроблены ў святочна-пампезным характары, з суцэльным карынфскім ордэрам і з пышнымі барочнымі формамі. У сваю чаргу, супрацоўнікі Белдзяржпраекта прапанавалі пабудаваць маналітны аб’ём са сціплымі дэталямі. У рэшце рэшт, на гэтым і спыніліся. Будынак узводзіўся ў 1939–1941 гадах, але быў скончаны толькі  ў 1947 г.

Сталіца пераязджае?

У снежні 1937 года было прынята рашэнне аб пераносе сталіцы БССР з Мінска ў Магілёў. 17 сакавіка 1938 года ў друку з’явілася пастанова СНК БССР “Аб генеральным плане рэканструкцыi горада Магiлёва”, у якой горад на Дняпры называўся адмiнiстрацыйна-палітычным цэнтрам рэспублікі, куды ў тэрміновым парадку павінны былі пераехаць Беларускі дзяржуніверсітэт, Акадэмія Навук, Інстытут фізічнай культуры і іншыя ўстановы. У 30-м пункце пастановы адзначалася, што планаваны рост насельніцтва ў бліжэйшую дзесяцігодку дасягне 235 тысяч чалавек. Як вядома, лангбардаўскі Дом ўраду ў Магілёве ствараўся ў адпаведнасці з патрабаваннямі стылю канструктывізму. Насупраць яго будаваўся т. зв. “адміністратыўны будынак” (архітэктар П. Абросімаў), у якім планавалася размясціць НКУС БССР. Тая пабудова мела пышныя формы карынфскага ордэру. Нарэшце, па баках плошчы ўзводзіліся жылыя дамы для наменклатуры. З-за таго, што над афармленнем цэнтра Магілёва працавалі розныя архітэктары, адзіны архітэктурны ансамбль зрабіць не ўдалося.

Цэнтрам магілёўскага Дома ўраду быў васьміпавярховы аб’ем, які з двух бакоў фланкіраваўся сяміпавярховымі карпусамі, якія ў сваю чаргу пераходзілі ў пяціпавярховыя будынкі, што арганізоўвала ўнутраны двор перад будынкам. Аднак Лангбарду давялося адмовіцца ад стварэння залы пасяджэнняў, якая павінна была прымыкаць да тылавога фасада. Пры стварэнні Дома ўрада ў Магілёве Іосіф Рыгоравіч прымяніў “дынамічны рытм”.

Пераезд сталіцы з Мінска ў Магілёў планавалі на восень 1939 года. Аднак планы мінскіх чыноўнікаў зблыталі Гітлер і Сталін, якія ў жніўні 1939 года падпісалі Пакт аб ненападзе, да якога далучаўся сакрэтны пратакол, што прадпісваў падзел Другой Рэчы Паспалітай паміж нацысцкай Германіяй і Савецкім Саюзам. 1 верасня 1939 года пачалася Другая сусветнай вайна, а праз 17 дзён Чырвоная Армія перайшла савецка-польскую мяжу і далучыла Заходнюю Беларусь да БССР. Неабходнасць пераносу сталіцы з Мінска ў Магілёў адпала.

Аднаўленне знішчанага

У выніку Другой сусветнай вайны тэрыторыя Беларусі значна пацярпела. Баявыя дзеянні на нашу зямлю прыйшлі ў верасні 1939 года, а іх заканчэнне прыйшлося на лета 1944 года. Адразу пасля гэтага пачалося аднаўленне разбуранай вайной краіны. У 1942 годзе Іосіф Лангбард прыняў удзел у пасяджэнні Саюза архітэктараў Беларусі і сакратарыята Усесаюзнага праўлення Саюза архітэктараў СССР у Маскве. На мерапрыемстве абмяркоўваліся планы аднаўлення разбуранай вайной Беларусі і асабліва шмат ўвагі надавалася пытанню адбудовы Мінска. Ужо тады Іосіф Рыгоравіч прапанаваў свае меркаванні па аднаўленні Плошчы Леніна ў сталіцы БССР. У пачатку 1944 года эскізы архітэктара экспанаваліся ў Дзяржаўнай Трэцьякоўскай галерэі ў Маскве. Рашэннем савецкага ўрада ў 1943 г. было створана Упраўленне па справах архітэктуры пры СНК БССР, якое павінна было кіраваць і кантраляваць праектаванне, аднаўленне і рэканструкцыю беларускіх гарадоў і вёсак.

Жаўнеры вермахта ў залі паседжанняў Дома ўраду, червень 1941 года

У ліпені 1944 года сталіца Беларусі была вызваленая ад нацыстаў. Горад уяўляў з сябе сумнае відовішча. Значная частка будынкаў у цэнтры горада была знішчаная ў выніку жудаснага нямецкага авіяналёта 24 чэрвеня 1941 года. Дасталося Мінску і падчас баёў 1944 года. Ужо ў жніўні пачала працаваць камісія Камітэта па справах архітэктуры пры СНК СССР, у якую быў уключаны і Іосіф Лангбард. У жніўні таго ж 1944-га Лангбард узначальвае майстэрню інстытута “Белдзяржпраект”. Іосіфа Рыгоравіча больш за ўсё цікавіла аднаўленне тых будынкаў, што былі пабудаваныя ў Мінску ў 1930-я гады па яго праектах. Ён актыўна ўзяўся за адбудову Дома афіцэраў, штаб-кватэры Акадэміі Навук, Тэатра оперы і балета. У апошнім выпадку трэба было правесці вялікую працу, бо тэатральны будынак патрабаваў буйной рэканструкцыі. У 1949 годзе за выдатныя поспехі ў працы па аднаўленню Мінска Лангбарда ўзнагародзілі Ордэнам “Знак пашаны”.

У гэты ж час Іосіф Рыгоравіч распрацаваў праекты жыллёвых катэджаў. Акрамя гэтага, сумесна з архітэктарам М. Бакланавым ён склаў праект кінатэатра “Перамога” (1948 г.), за аснову для якога быў узяты фундамент і сцены клуба харчавікоў, пабудаванага ў 1929 годзе і знішчанага падчас вайны.

У канцы 1944 — пачатку 1945 года быў праведзены ўсесаюзны конкурс на распрацоўку праекта забудовы цэнтра Мінска. У выніку было акрэсленае месца і агульная кампазіцыя галоўнай плошчы сталіцы БССР. Праект Лангбарда, пададзены на конкурс, не пакутаваў гігантаманіяй, якая тады панавала ў савецкай архітэктуры, але ўлічваў асаблівасці горада на Свіслачы. У 1947 годзе быў праведзены Другі ўсесаюзны конкурс на забудову цэнтра Мінска. У ім удзельнічалі І. Лангбард, М. Паруснікаў, І. Фамін, М. Асмалоўскі і іншыя. У праекце Іосіфа Рыгоравіча рабіўся акцэнт на ўзаемасувязь цэнтральнай плошчы з Плошчай Свабоды. Таксама яго праект прадугледжваў зялёную зону ўздоўж Свіслачы. Нарэшце, Лангбард прапанаваў спалучыць новы архітэктурны ансамбль двумя магістралямі з гістарычным цэнтрам горада і раёнам Тэатра оперы і балета.

У Крамлі Мінску і іншым сталіцам саюзных рэспублік навязвалі свае погляды, якія базаваліся на насаджванні “класічнай рускай архітэктуры”. Мінскія архітэктары (у тым ліку і Лангбард) спрабавалі супрацьстаяць гэтаму, аднак безпаспяхова. Больш таго, Іосіфа Рыгоравіча сталі абвінавачваць у прасоўванні “буржуазных” поглядаў у архітэктуры. Зайздроснікі спрабавалі папсаваць жыццё архітэктара яшчэ да вайны.

Напрыклад, у альбоме “Мастацтва БССР за 15 год (1917–1932 гг.)”, выдадзеным у пачатку 1930-х гадоў, адзначалася”: “На архітэктурным фоне БССР займаюць акрэсленае месца две групы: старыя архітэктары Гайдукевіч, Дзянісаў, Цісэн і інш., якія з’яўляюцца прадстаўнікамі буржуазнага эклектызма, і моладзь, якая прайшла новую, сучасную школу — Лаўроў, Валадзько, Воінаў. З архітэктараў, якія маюць уплыў на архітэктурнае жыццё Беларусі, варта адзначыць імёны маскоўскіх архітэктараў Запарожца, Лангбарда, Бурава, мастака-архітэктара Гольца і архітэктара Оля, якія насаджаюць у Беларусі сучасны заходні буржуазны канструктывізм. Найбольш характэрныя збудаванні БССР: Універсітэцкі гарадок, які налічвае 10 карпусоў. Вельмі добра размешчаны яго галоўны корпус. Дом ураду з’яўляецца адным з найбуйнейшых збудаванняў БССР. Аднак праект Дома прадстаўляе з сябе тыповае рэакцыйнае рэстаўратарства, эпігонскае падражанне класіцызму”.

У іншым, ужо пасляваенным выданні адзначалася: “Будынак Дома афіцэраў, які знаходзіцца на высокім краі, няўдала выглядае з боку парка культуры і адпачынку і ўсёй зарэчнай частцы горада, куды ён звернуты сваім тыльным фасадам. Яшчэ больш не выразнымі з’яўляецца, пабудаваныя ў 1937 г. будынак Дзяржаўнага тэатра оперы і балета і Акадэміі навук БССР”.

Лангбард падрыхтаваў даклад на канферэнцыю архітэктараў, аднак 28 чэрвеня 1947 года атрымаў на яго адмоўную рэцэнзію, у якой адзначалася:

“Кажучы пра архітэктуру Беларусі аўтар робіць найгрубейшыя памылкі. Ён лічыць, што вывучэнне помнікаў самабытнай беларускай архітэктуры з’яўляецца зыходнай кропкай для далейшага развіцця. Самабытнасць тут не пры чым. Паняцце самабытнасці — буржуазнае паняцце. […] На старонцы 10 аўтар сцвярджае, што старажытная беларуская архітэктура аказала ўплыў на маскоўскую. Адкуль у аўтара такія адкрыцці? Невядома”.

Праз 20 дзён пасля выдання гэтай рэцэнзіі загадчык упраўлення па справах архітэктуры пры Савеце міністраў БССР Міхаіл Асмалоўскі вырашыў “вызваліць” Іосіфа Лангбарда з пасады. Як адзначаюць даследчыкі гісторыі Мінска, калі таленавітага дойліда “выгналі” са сталіцы БССР, то пачалося актыўнае знішчэнне шматлікіх мінскіх архітэктурных помнікаў дасавецкага перыяду, якія перажылі вайну.

У 1948 г. Іосіф Рыгоравіч з’ехаў у Ленінград. Там ён працягваў выкладаць у Акадэміі мастацтваў, але наступствы вайны падарвалі здароўе знакамітага архітэктара. 3 студзеня 1951 года, ва ўзросце 68 гадоў, Лангбард памёр і быў пахаваны на Серафімаўскіх могілках у Ленінградзе.

І. Лангбард з жонкай

Цікавы факт: да сярэдзіны 1950-х гадоў падчас будаўніцтва і рэканструкцыі плошчы Леніна і тэрыторыі вакол Дома ўраду ў Мінску ўлічваліся распрацоўкі і пажаданні Іосіфа Рыгоравіча. Гэта дадаткова сведчыць пра талент і майстэрства гэтага выдатнага беларускага дойліда.

Арыгiнал

Апублiкавана 5.08.2016  13:33

Еще по теме: Мечтательный парень этот Лангбард. Феликс Маркевич, 9 Dec 2012

Шлойме Белис. Песни – тоска о земном

(Заметки к 43-летию смерти Моисея Кульбака (1896–1937). Газета «Фолкс-Штиме» 1980 год.)

Kulbak1

 

-1-

Говорят: любовь слепа. Это, возможно, говорят все разочарованные. Неужели же, все виленчане были слепы в нашей любви к Кульбаку? Нет. Есть любовь, которая делает зрячим. Любовь к поэту помогла увидеть всё его поэтическое богатство во всём его единстве, при его видимом разнообразии.

Нигде Кульбак не был так популярен, как в Вильне, и нигде не знали так хорошо его творчество, как здесь – его стихи, поэмы, его прозу.

Его влияние было велико и глубоко. Молодые мастера слова все находились здесь под его влиянием, не имели сил вырваться из его свободного и всё же властного художественного воздействия. В их произведениях не только заметна его метафорическая система и его лексика, но и его интонация. Даже против своего желания они преподносили свои стихи и даже прозу в монотонном Кульбаковском певучем тоне, как он, со своим грудным басовым тембром, они также читали своими мальчишечьими голосами.

Стоило ему только показаться, он уже на пороге становился победителем. Чтение Кульбака! Это был концерт! Огромное художественное удовольствие! Гипнотический сеанс! Он набирал полную грудь воздухом и затягивал завывая, как бы выдыхая душу. Он всегда был в настроении, читал отдельные стихи, фрагменты, и они входили в слушателей навсегда. Каждый раз они уходили, исполненные чем-то ценным, что наполняло душу, обогащало, оставалось в душе навеки.

Я помню: среди первых его стихов, которые он кинул в жадные уши виленской еврейской молодёжи было стихотворение «Бал».

Звенят освещённые залы,

И скрипок рыдания заглушены барабанами.

Оркестр голосами кричит виноватыми,

Болтают цимбалы,

Кларнеты становятся пьяными,

Басы, как могильщики, мрачно копают лопатами.

Тревожно взывает фагот,

И шелковобелые дамы,

На плечи склонясь твердофрачных господ,

Танцуют блаженно.

Летят за часами часы,

И пламенем чёрным пылают усы,

Темп нарастает, его рычание становится торопливей, его дыхание прерывистей. Танцуют, кругом мелькают чернопламенные усы и сверкающие зубки, колокольчики кудрей, галстуки, кольца, точеные туфельки.

Но вдруг, отвергая смычок,

Заплакала виолончель:

Так плачут порой бесприютные птицы.

Сквозь окна, как сквозь облака,

Блеснула во мраке пустом

Луна, окровавив небесную твердь,

И чья-то рука,

Закована в цепь, искалечена тяжким трудом,

Выводит кровавыми буквами:

Смерть!..

( «Бал», перевод С. Липкина)

Написано стихотворение и вошло в массу, в пылкую молодёжь, вошло в народ как реальность – чтобы навеки остаться.

Вскоре пришёл новый вой:

Гей, гей. волк в стальном одиночестве

Погибает впотьмах;

Гей, гей. волк в стальном одиночестве,

Желчь несет он в зубах.

Народ выбрал этот вой, который был не вой волка в лесу, но волчий вой в крови поэта, который выкрикивает свою тревогу, свою бесприютность, свой страх, в его глубинах.

Гей, трудно высоко нести мне голову

Чубатую!

И сердце грубое, кричащее…

Приду в деревню мандолинную к закату я,

В садах, благоухающих цветущей чащею,

Я заплешу безудержно печальный свой галоп –

Я криком закричу за каждой хатою,

У каждого куста я закричу взахлеб:

Гей, трудно высоко нести мне голову

Чубатую!

……

(«Волчьи песни», перевод Р. Морана)

Все, кто ему подражали хотели, но не умели так читать, как он, никто так не потрясал слушателя, как он. Сухощавый, с удлиненно-темным лицом, с темными глазами, которые блестели, как антрацит и горели изнутри печалью, мечтой и тоской; длинная черная непослушная чуприна над широким низким лбом. Он её энергично отбрасывал сильным броском головы, когда она ему падала на глаза. Гей, Гей, он безусловно имел что-то от коллективного портрета простой династии зельменян, которую он изобразил в своём романе.

«Зельменяне вспыльчивы, но не злы. Они молчат хмуро и весело. Впрочем, есть особый зельменовский сорт, который накаляется, как железо.» Вот таким был Моисей Кульбак, накалялся, как железо.

-2-

Моисей Кульбак был поэтом по призванию. Настоящий поэт! Для наслаждения весь – поэзия, всё – песня. И учитель тоже по призванию, но безо всякой педагогической подготовки. Около пяти лет он был учителем еврейской литературы в виленских еврейских гимназиях и учительских семинарах.

И какой учитель! Ещё такого не было. Его ученики имели счастье приобщиться к поэтическому слову так, что они остались до конца своих дней страстными любителями поэзии и также знатоками её. Не обычные знания Кульбак им давал. Они часами дышали поэзией.

Kulbak_treci_zleva

Группа учащихся и педагогов Виленской еврейской гимназии, 1920-е гг. Моисей Кульбак – третий слева во втором ряду.

Его слово как бы пропахивало души, делало их влажными и плодоносными, открывало их для энтузиазма и восхищения. Его слова были как летний дождь, которого ожидает жаждущая земля. Их учитель в будничной повседневности выдыхал поэзию. Нет, не пучёк эстетических знаний получали его ученики, но способность насытиться поэтическими (художественными) ценностями. Их учитель им надавал, как пищу на дорогу, на всю жизнь, очарование перед небоскрёбами духа, перед громадами великого искусства – наибольший дар, который человек может получить от сваего наставника. Кульбак был пуритански строг. Тихий семьянин. Без малейшего проявления богемы в поведении и быту. Он не терпел притворства. Не был, по правде говоря, очень близок к людям. Был скуп на хорошие слово для начинающих. Ни с кем не был за «панибрата». Говорили, что в его группе «едоков печенки», кроме трех завсегдатаев, которые раз в неделю собирались в еврейском кафе есть печеночки, четвертый никогда не допускался. Кульбак шутил: «Когда мне захочется когда-нибудь прочитать хорошее стихотворение – я почитаю Кульбака». Только это была лишь шутка, а не признак самовлюблённости или гордости.

К своей учительской работе он относился со всей серьезностью и педагогической ответственностью. Своих учеников он не баловал, но они имели честь быть первыми читателями его стихов.

В учительском семинаре он ввязался в конфликт и попортил кровь из-за своего консервативного отношения к взаимоотношениям между взрослой пары семинаристов.

На его лекциях ученики сидели с открытыми ртами, как зачарованные. Его любимым методом был – побуждать учеников к дискуссиям о писателях, произведениях, проблемах искусства. Он сам вставлял несколько слов, когда он считал нужным дать спору определённое направление. Он шлифовал свои произведения, шлифовал свою интеллигентность и талант, оберегая как зеницу ока истинно – кульбаковское, и шлифовал так же интеллигентность своих учеников.

-3-

Кульбак родился в местечке Сморгони, Виленской области, в марте 1896 года. Его отец был маклер по лесу. Его мать происходила из приместечковой сельскохозяйственной колонии «Карке». Воспитание он получил традиционное: хедер, гемора-учитель, ешибот (в Свенчанах и Воложине), остальное он получил путём самообразования и из источников – посредством книг.

География его жизни не богата: Сморгонь, Минск (где жили его родители), Ковно (во время 1-ой мировой войны. Работал здесь учителем в доме для сирот), короткое время в Вильне, снова Минск (1918 г.), снова Вильно (1919 г.), Берлин (1920 – 1923 г., творчески богатые годы), пять лет снова в Вильно и с конца 1928 г. до 1937 г. – в Минске, где был безвинно арестован, сослан в лагерь и умер там в 1940 г. (Замечание Р.К. – дочери Моисея Кульбака. Эту дату смерти М,К. считали до 1989 года. Теперь известно, что приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР от 28 октября 1937 г. в отношении осужденного к расстрелу М.К. приведен в исполнение 29 октября 1937 г. Кульбак М.С. реабилитирован посмертно 26 декабря 1956 г.).

Все места его жительства оставили следы в его творчестве. Мы их находим в рельефных оттисках ландшафтов, в окружении, в характере и воздухе его поэзии.

Виленчане этого сморгонца считали виленчанином и он сам – тоже. Вильно был любимым городом у многих поэтов. Он был воспет Давидом Эйнгорном, Авраамом и Саррой Рейзен, Лейбом Найдусом, Г.Л. Фуксом, Даниэлем Чарни, Мани Лейбом, Мойше Тейтшем, Мойше Тейфом, не говоря уже о его собственных поэтах, как А.И. Гродзенский, А. Гольдшмит, Хаим Градэ, Элхонон Воглер, Лейзер Волф, Авраам Суцкевер и много других. Он был воспет такими польскими поэтами как Ян Кохановский, Адам Мицкевич, Юлиуш Словацкий, Сырокомля, Выспянский и другие… Но для нас поэма «Вильно» Моше Кульбака – это та поэтическая жемчужина, в которой запечатлен для будущих поколений дух, что жил в виленских еврейских переулках, его тихая, скромная ученость, её «сияющая нищета». Кульбак писал о Вильно так, как будто высекал свои слова на его старых домах.

Ты – псалтырь из железа и глины,

Каждая стена твоя – мелодия, каждый камень – молитва.

Когда в кабалистические улицы льётся лунный свет,

Предстаёт твоя ошеломляющая нагая красота.

Грусть – твоя радость, радость глубокого баса

В промозглой часовне, твои праздники – бдения,

И твоё утешение – лучащаяся нищета.

Точно тихие туманы летом в предместьях.

Ты – тёмный талисман, вправленный в Литву,

Поросший лишайником и серым мхом.

Каждая стена твоя – пергамент,

каждый камень – священное писание,

Загадочно разложенные и раскрытые по ночам.

Когда на старой синагоге оцепеневший водонос

Стоит и, задрав бороду, считает звёзды.

(Поэма «Вильнюс», перевод Виталия Асовского)

В каждой следующей главе даётся художественное объяснение каждой картине и каждому эпитету. Это даётся городу в чудесном цитированном нами предисловии, которое лишь огромная любовь и почтение могли создать такое поэтическое откровение. Уже одним этим стихом он вписался в его памятную книгу, как почётный гражданин навеки – вечные.

-4-

Он был пропитан, насыщен соками, красками и запахами белорусско-литовской земли. Она эта земля выпевалась из него, через него, только в этом двуединстве взяла верх белорусская – с её влажными, винными, тёмными и холодными еловыми лесами над сухими песчаными и холмистыми равнинами Литвы, с её лесочками – шалунишками и лесными массивами, где большей частью самодержавно господствовала длинноногая сосна. Восходы и закаты были те же, они не придерживались границ и климатических оттенков. «Святой рассвет» пурпурным светом сообщил о рождении свежего, розового дня, а закат – кроваво-красный заход. Да, начало и конец – оба в пламени пожаров, оба – в цвете крови. Оба трепетали в его душе, оба его воодушевляли.

Ядрёный язык Кульбака был полнокровен. Звук – жестковато звучен, точен, по-народному прост, и по-народному тёпел. На самой границе примитива и всё же – как рафинированный, с подземным шумом без конца бьющего ключа, как земля, песок, глина, – его язык имел цвет старой меди, и звучание старой меди. Его рифмы были полные целые, круглые и простые, со свечёй будете у него искать ассонанс или двойную рифму, искусно-акробатическое сплетение слов, что встречается у поэтов – франтов, язык которых свидетель самой последней моды. Он использовал элементарную классическую рифму в самом неклассическом языке – еврейском. Он остался при полной рифме в то время, когда другие поэты считали её чуть ли не позором, отсталостью, даже грубостью, проявлением недостатка мастерства, будто бы в салонах начали пользоваться языком мужика, или подмастерья.

Кульбак не придерживался всей этой «красивости». Он мне однажды в беседе сам сказал: рифма должна быть, как колокол, и они у него таки, как колокола: « Гэй, Антоша, запой и заиграй на бандуре, шурэ, бурэ, мурэ, турэ».

Многозвучную рифму он употреблял не только в такой молодцеватой песне, вышецитированной из поэмы «Беларусь», но во всякого рода стихах – о любви, о природе, даже в самых нежных и мечтательных, затаённых, утончённых, таких трогательных, как будто он трепетное сердце держал, как голубя, в сжатом кулаке, как будто он с навострёнными ушами прислушивался к дыханию земли.

Плеча коснулся – вздрогнула в ответ,

И тихий бледный лик ко мне уж обращен;

Как будто чашечки японской слышу звон,

И, оглушен, вдыхаю тонкий свет.

К залястью белому склоняюсь в тишине,

И кровь звенит и ускоряет бег…

Вот так остаться бы склоненным весь свой век

Пред светом, что так ново светит мне.

(Перевод Р.Морана)

Всё в полной рифме, в простой и не изобретательной рифме. И ему, Моисею Кульбаку, не нужно было другой.

У меня иногда было такое впечатление, что если бы из-под его пера неожиданно выскользнул бы роскошный ассонанс, он бы нервно оглянулся и вычеркнул бы его, как посланца из чужого мира. Случаются ведь у других поэтов такие восхищающие ассонансы – свежие, музыкально-обоятельные, неожиданные, которые звучат скромно, уютно, капризные и в то же время ошеломляюще-естественные, не мудрёные, сухо-продуманные, но как внезапные вспышки, которые мы встречаем довольно много у такого поэта как, например, Перец Маркиш – такого стремительного и высокозвучащего. У других – да, но не у Кульбака. У Кульбака – никогда. Ему они не нужны, как если-б они были в глубоком противоречии с его собственной поэтикой. Его талант не нуждался в высоких каблуках ( в коих нуждаются, по выражению Шекспира – в одном из его сюжетов, только небольшие поэты), его талант отбросил любую косметику. Он всецело отдавался сохранению своего собственного, того, с чем он появился на свет и что хотел поэтически проявить.

Что это Кульбака влекло к странникам, «полигримам» (цадикам), кошерным евреям, которые идут на «страдания» (голес), чтобы в страданиях дождаться часа открыть себя и возвеличиться.

«Очевидно, еврей ищет какой-то просвет в своих страданиях, его сердце уже чувствует песню сияющих волн, которые плескаются за скрытыми немыми порогами рая.»

( Подстрочник из поэмы «Ламед Вав»)

Цадик (ламедвовник) ждет и надеется, а простой бедняк, на что он надеется? Для чего он его выискивает и пишет для него «стихи бедняка»? Вот именно, для чего? Потому что, «когда человек спрячется в свои собственные темные глубины» – тогда Кульбак ему случится под рукой и вместе они сделают старо-новое открытие: «О, как хорошо ничего не иметь и ничего не хотеть». И в конечном итоге, сколько раз на разные лады и под разными оболочками Кульбак выплачет тоску, с которой человек приходит на свет и с которой он его оставляет.

«Я завидую птице, которой лучше, чем нам,

И ягнёнку, что лучше всех.»

В общем, может показаться, что стихи такого рода для него являются исключением, какой-то окольной тропинкой, на которой поэт заблудился. Но это не так. Это тропа, которая ведёт отовсюду на широкий путь творчества Кульбака. Надо только хорошо прислушаться к тону и осторожно за ним следовать, а он уже доведёт к музыке поэзии Кульбака и к его прозе; этот тон доведёт к лейтмотиву удивительного, интригующего и чарующего пения.

-5-

Дьявольски трудно писать о сущности поэзии. Ещё труднее всякая попытка вскрыть не фальшивя и не быть поверхностным её суть, существо одного поэта. Каждый поэт реконструирует мир в согласии с его психическим своеобразием. Как же можно проникнуть в него под футляр и постичь его? Как можно быть уверенным, что можно вскрыть свет и тени души и не ошибиться, не блуждать? В письме к Мартину Буберу известная поэтесса Эльза Ласкер-Шиллер писала: «то, что я пишу только о себе происходит не только из чувства самооценки, это потому, что лишь себя я знаю и лишь о себе я могу кое-что сказать…». Лишь себя знает человек, лишь себя знает поэт, через себя он познаёт других. Когда мы читаем поэта, он нам набрасывает свою систему реконструкции мира, его глубочайшие ощущения, поднятые из непознаваемого, что есть в душе. Мы, читатели, стараемся быть объективными, не можем уйти из нашей собственной концепции, нашей собственной восприимчивости, и от всего того, что в конечном счёте связано с нашей собственной системой реконструкции. Поэтому мы должны пойти на известный компромисс, что всякая правда о поэзии является приблизительной. Следует напомнить, что когда мы говорим о поэте, мы выражаем свои собственные мысли о нём.

-6-

В творчестве Кульбака преобладала поэзия, хотя роман и драма, безусловно, не были случайными проявлениями его творческой личности. Я здесь не буду заниматься отдельными произведениями – не это я имею в виду в этих заметках. Мне бы хотелось отметить лишь то, что мне кажется самым существенным, характерным. Я бы также не делил его творчество на этапы, если б я даже вознамерился писать большую работу. Он пришёл готовый, заметный и ушёл туда, куда его вёл не эксперимент, но его поэтическая натура, его творческая субстанция. В его творчестве ведь нет ни одной строки, которая не дала бы о себе знать: мой автор Кульбак.

Я также не буду искать социальных корней его творчества и его кредо. Я считаю, что это было бы напрасным трудом, который не обещал бы результатов.

Кульбак не был интеллектуалом в привычном смыле этого слова. Он был философом духа. Посредством изображения и эмоции он нам передавал своё миропонимание. Он не карабкался на высокие этажи мысли. Лирик, он пытался открыть то, что живёт в нём. Если уж хотят его действительно к чему-то приписать, то лучше всего причислить его к пантеистам. Природа была его Богом и всем – без эманации её субстанции. Человек, чем была полна его душа, не самое высокое её достижение Он, человек – это тревога, тоска, хаос, страдания. Счастье знают лишь самые примитивные – его любимые герои – «евреи как простые куски земли». Человек завидует природе. Она может жить и быть немой. Жить и ни о чём не спрашивать. Немота – мотив, который у него всё время повторяется. Из его пантеизма исходит часто употребляющаяся им антропоморфическая форма:

«Моё тело – это земля,

Я розовая песнь её сердца.»

«Я – солнце, я – роса.

Я – дуб, надевший фрак»

«Берёзы имеют нечто хорошее

из себя высказать,

И тяжелые дубы ворчат,

Донести б хоть старые кости»

«Поле бормотало сквоэь сон

И глубоко смеялось»

«Наш отец – еловый лес,

Наша мать – Вилия

В шёлковом платье»

«О чём будет говорить немота,

Когда я останусь с ней наедине,

Она дышит, задумавшись из глубины,

Как мшистый камень»

«Я из какой-то большой немоты родился,

Я-б выбил хоть из этой немоты одну искру,

Чтоб в сердце зажёгся напев,

Который был ещё до рождения»

Эти несколько примеров не вырваны из текста для произвольного употребления, они как живые ячейки, ткань, которые могут служить при анализе для понимания существенных особенностей. Также в его прозе мы сталкиваемся с тем же типом метафор и сравнений. Несколько предложений, выхваченных наугад из «Зельменяне».

«Дядя Ича ходит с утра, как тишина в облике человека, как голубь, который только прислушивается».

«В его голове что-то копошилось, как червячок в ямке».

«Реб Зелмеле прост, как кусок хлеба».

В различных нюансах повторяется претензия: «Почему я когда-то не был вымешен в глухоте». И весьма часто мы встречаем у Кульбака тоску «о чистом покое», у него даже говорят «немым дыханием». Тихонько, как бы со стороны, этот литвак вдохнул в нашу литературу что-то от древнего хасидского пантеизма.

-7-

А от пантеизма – два шага к примитивизму. Разве есть более близкое родство, чем это? Только примитивизм пришёл к Кульбаку другим путём – от экспрессионизма. Они наслоились один на другой и пронизывали друг друга. И вместе с вышеупомянутыми рука об руку с ними шёл гротеск, который окрашивает специфически кульбаковский юмор. Получается, что простота Кульбака не так уж проста.

Здесь я должен сразу добавить: если бы Кульбак даже не жил в Германии в годы расцвета экспрессионизма, он был бы все равно экспрессионистом. Он не купил экспрессионизм как литературный конфекцион. Экспрессионизм был его суженым – они только должны были встретиться.

Кульбак взял у экспрессионизма лишь то, что соответствовало его собственной творческой воле. Он себя никогда не выдавал как последователь этого направления, но родство с ним было заметно в большинстве его произведений – в стихах и прозе. Его не интересовала банальная оболочка, но то, что под ней, не изображение для глаза, но изображение – синтез, которое выявляет идею вещи – её суть, для которой художник должен найти подчёркнуто убеждающие экспрессивные средства. Можно сказать, что находясь в Германии в те годы, в этом кратере экспрессионизма, он от него не расплавился, и когда он чувствовал потребность в других выразительных средствах, он их применял. Он ведь в Германии написал поэму «Беларусь» – одну из прекраснейших жемчужин еврейской поэзии и нашёл для этого шедевра краски и тона, которые вышли здоровыми и ядрёными из-под нажима экспрессионистского нашествия.

В общем это течение взяло своё во всех его произведениях. Лаконизм, гротескность как в языке, так и в изображении, карикатуристическая заострённость, скульптурная рельефность, свежесть, происходили из арсенала экспрессионистов. И всё-таки он не врос в него.

Возьмём к примеру его «Муня продавец птиц и Малкеле его жена» – простой рассказ, в котором есть всё: какая-то чудаковатая симпатия, горький юмор, издёвка, душевная боль и сочувствие к безвинно-виновным, обманутым, проигранным на всю жизнь, обиженным Богом и людьми, и без мельчайшего желания сопротивляться, даже слово сказать. Этот рассказ близок и не близок экспрессионизму. Почему? Потому что Кульбаку не хватало страстной, отчаянной кричащей прямо-таки пароксической ангажировки крайних экспрессионистов.

Лучшие представители экспрессионистов были художниками-борцами. Темперамент Кульбака был горяч, но очень сдержан. Он был более живописец (художник), больше всматривался в себя, более музыкален, но абсолютно не был декларативно-разоблачителен. Кульбак не замахнулся на большие вещи. Экспрессионисты были сильны в своём отрицании, они пламенно ненавидели буржуазную действительность, которая изменяет людей посредством войн, нужды, голода, болезней, страданий, безысходности. Это направление многое и существенное хотело сказать, но не имело исторического счастья, может быть, потому, что оно не имело больших талантливых личностей, которые смогли бы своим реализованным искусством навязать свою теорию, идеологию и методы целому поколению. Экспрессионизм был одновременно исторически обусловлен и исторически осуждён.

О Кульбаке можно рискнуть сказать, что он был на середине пути к экспрессионистам и не дошёл, не включился в их ряды, как один из них. Он никогда не претендовал на это. Он только чувствовал себя сопричастным им художественными средствами, которые он носил в себе, возможно, не сознавая своё отношение к ним.

-8-

Есть такое мнение, что экспрессионизм соответствует характеру немцев. Кто знает? Однако факт таков, что он зародился и укрепился в Германии. Немцы были его основными представителями – в литературе, живописи, графике, скульптуре и театре. Возможно, что этим объясняется его судьба. Революция в Германии после первой мировой войны, вместо того чтобы реализоваться в жизни, реализовались в искусстве. Но поскольку жизнь пошла в обратном направлении, то течение, которое пыталось подхватить существенные противоречия эпохи, стало бесперспективным, и, наконец, не только потеряло задор, но начало сохнуть.

На еврейское искусство экспрессионизм не оказал большого влияния Я думаю, что его значительным представителем в живописи был в течение многих лет такой ярко-выраженный экспрессионист как Лазарь Сегал; на почве еврейского театра – Александр Грановский, а в литературе никто не был так близок к ним, как Моисей Кульбак (хотя в 20-х годах к ним можно было причислить Ури Цви Гринберга).

Невозможно – и нельзя брать экспрессионизм Кульбака, но всегда вместе, в одном целом с его пантеизмом и примитивизмом. Он был поэтом простого человека и простых будней; простого человека, что несет в своих глубинах мало-высказанную тоску по свету и жаждет полнее слиться с природой. Не возвышенная мысль носит их над безднами, они знают только чувство, которое порой сыто, порой голодно, а иногда их сверлит и пронизывает желание освобождающего действия. Суббота, субботнее, которое идёт от Переца и укоренилось в душе еврейской литературы, чуждо Кульбаку. Не суббота, но будни, понедельник – это душа. Эта близость к простому и простоте делает гротеск Кульбака теплым и симпатичным. Но как только под перо поэта попадает интеллигент, он сразу становится карикатурным материалом для смеха.

Ицик Мангер нашёл образец не в народной песне, но в игре и пении бродских певцов. Кульбак с самого начала был очарован еврейской народной песней, и таки он был тот, который извлёк из неё её внутреннюю душевно-бархатную красоту. Он показал, какой художественной полноты может достигнуть народная песня, когда она вооружает музу истинного поэта. Его стихи, написанные в духе народной песни – настоящие народные песни, отшлифованные до тончайшего блеска.

Юмор Кульбака, возможно, не обладает чисто еврейской гримасой и ужимкой, он никогда не стремится быть шутливым и остроумным, он не требуетот своего собственного юмора, чтобы он был исполнен мудрости. Юмор Кульбака не многоречив, он пластичен, экспрессионистки-театрален. Его обаяние воткано в языке персонажей, в лаконическом, сжатом изображении, в примитивной речи супероригинальных Дон-Кихотов, грубых парней, таких здоровых, наивно-простодушных, как Буня и Бера, евреев кучерявых, подобно которым до него не видела вся еврейская литература. Ни Биньёмен и Сендерл-баба ищут путь к Израилю, спрашивая у каждого встречного мужика, как туда добраться. Это парни, которые носят в своих могучих сердцах желание освободить мир, которые чувствуют свою силу и должны её разрядить:

Безмолвен Буня. Думает. Пыхтит.

И вслух пустился в рассужденья:

«О человеческий бездомный род,

Достойный наших слёз твой жребий горек!

Лесные братства – в тёплых норах,

И только с человеком человек

Всегда в раздорах.»

(Поэма «Буня и Бера на шляху», перевод Р.Морана)

Монологи. Диалоги. Шагают. Дерутся с пистолетами в руках, идут завоевывать мир эти бравые парни. И между словом и речью Кульбак вплетает экспрессивные куски поэзии, как, например, такие строки:

Он плакал. Скрипка, смутно забелев,

Вдруг выплыла в небесную запруду;

Холодный, дикий и немой напев

Из клочьев света складывался всюду,

И это слышал Буня Бык, товарищ Бык

Сам причастился чуду.

(Поэма «Буня и Бера на шляху», перевод Р.Морана)

Что хочет Буня Бык? Малость. «Мы хотим избавить мир» – объясняет он после драки корчмарю, отвечая на вопрос: «куда они направляются?»

Я воздержисаюсь давать в этих заметках какую-нибудь характеристику многочисленных произведений, что написал Моисей Кульбак за почти два десятка лет своего творчества (он погиб, когда ему было 41 год). Естественно, что среди них были более удачные и менее удачные, не все полнокровные и застёгнутые до последней пуговицы, хотя все, без исключения, талантливые. Нельзя, перепрыгивая от одного произведения к другому, говорить о том, что сделал писатель, который оставил в наследство, кроме прекрасных стихов, замечательных поэм, также три не очень больших романа и две пьесы, о каждой из которых, потому что они менее известны, хотелось бы что-либо сказать. Чувствуется при чтении Кульбака то, от чего он сам имел удовольствие. Он любил здоровых, земных евреев с «холодными клочковатыми бородами», которые целый день трудились, как холопы и ели «вечером ужин из одной миски». Как не упомянуть, что ни у кого мы не находим таких метафор и сравнений, как у Кульбака, ибо где можно найти такое:

«Мороз был зелёный, как кусок плохого стекла.» Странно? Странно, но вы видите мороз. Или:

«Воздух горел над снегом, как синяя водка.» Или такая картина:

«Зима задрожала (дрогнула), как серебряная рыба.»

Абстракционно – это надо воспринять новострёнными ощущениями. Или: «На дворе в темноте лежала зима, как холодная серебряная миска». Закройте глаза – и вы это увидите, почувствуете. Наконец, – такое грубое изображение «Бабушка тихо лежала с остриженной головой на грязной подушке – маленькая горсточка косточек, обгрызанных временем».

Да! Есть неприятность, когда пишешь о Кульбаке. Трудно писать о нём, потому что много есть, что сказать о нём. Трудно даже схематически охватить всё своеобразие его творчества. Почему, например , не упомянуть о богатстве его чисто экспрессионистских эпитетов, как «мшистые души», «голоса ветренные», богатство красок в неожиданных контекстах как: «Жёлтый рыдающий мотив» и.т.д. и.т.п.

И ещё одна неприятность: есть буквально поэты, у которых в целой книге трудно найти строку по вкусу, для цитирования. Кульбака хочется побольше цитировать, и ты просто чуть ли не режешь себе пальцы, чтобы избежать целую пачку цитат, ибо где граница и сколько можно? И у тебя такое чувство, будто ты отнял у читателя большое удовольствие. Хорошо быть бедняком – у него одна рубашка, отберёшь её у него – он останется нагим. Но если богатства громадного таланта даже не умещаются в большом мешке, то что ты придумаешь? Остаётся одна единственная возможность: набраться силами, чуть ли не насилуя себя, и поставить точку. Мы это делаем.

Перевод с идиша Сони Рохкинд (1903–2000) – филолога, доцента Минского педагогического института (ныне педагогический университет им. Танка).

Опубликовано 4.07.2016  22:25

Ранее размещенные материалы:

Мойшэ Кульбак і “Галіяфы” (21.03)

Майсей Кульбак. Вецер, які гняваўся

Письмо от Раи Кульбак

Памяти журналиста. В Киеве убили Павла Шеремета

20 июля 2016  8:19

В Киеве от взрыва в машине погиб журналист Павел Шеремет

Елена Коваленко. 9:42

П_Шеремет4

Пад час лукашэнкаўскага «суду»… 1998

П_Шеремет1

П_Шеремет3

***

Людмила Мирзаянова, Минск 10:22

Плачу… Убийство Павла Шеремета – большая личная утрата. Хотя и виделись-то раз. Общались больше… Для нашей семьи Павел сделал много. Он поддержал сына Федора после событий на Площади-2010, меня поддержал очень. Помню, еду в троллейбусе с Володарки, слышу мобильный звонок, а это Павел. Подбодрил эмоционально… А потом предложил создать блог на Белпартизане и размещать там свои тексты. Я не журналист. Умений и опыта написания подобного рода текстов у меня не было. Одни эмоции, от которых захлебывалась порой. И для меня его предложение: писать, выговариваться… стало лучшей психотерапией в то страшное время, когда с ума сойти можно было от переживаний. Сейчас пишу и плачу… Пусть душе Павла легко будет! Мы же его помнить будем и добрым словом вспоминать.

***

Ольга Чекулаева, Минск 10:52

П_Шеремет2

Вот мы летим из Болгарии большой пьяной компанией сто лет назад. И в Минске в аэпопорте Пашка исчезает. Я поднимаю на ноги таможню, заставляю пересмотреть все декларации. Из дому трезвоню по всем телефонам БДГ ( тогда мобильных почти ни у кого не было) – пропал Шеремет!!!
А это его именно тогда и взяли, и судили, и отсидел он несколько месяцев.
А вот в октябре мы отмечаем его выход на свободу в БДГ.
А вот в мае 2014-го мы случайно встретились в “Бистро”, и он дарит мне “самую модную сейчас” майку с пылающей шиной, и я тут же надеваю ее и еду на день рождения Цеслера.
А вот мы в Киеве встречаемся беларуской суполкой, я хочу попросить официанта сделать фото, а Пашка говорит: ты что, Чекулаева, селфи, только селфи!
А вот июнь, Львов, площа Рынок, ночь, толпы народу – и вопль: Чекулааааева! Ты что ли?!!! Я очки твои сразу заметил! Здорово! На джем-сейшн идешь? Нет? Ну ладно, завтра увидимся!
Не увиделись.

***

Александр Федута, 11:13

Солнце в Киеве светит, а день черный.

Убили Павла Шеремета. Взорвали в машине.

Следствие должно дать ответ, хотели убить именно его или охота шла на редактора «Украинской правды» Алену Притулу, в чьей машине он выехал в тот день из дома. Но от того, что ответ будет дан, Павла не вернешь.

Он был неисправимым оптимистом. Сколько ни вспоминаешь сейчас его, Павел улыбается. (читать дальше, кликнув на текст)

***

Леонид Канфер, Киев 11:27

Мой оператор Володя Бобарыко только-только переоделся, достал любимую “Краковскую”, нежно порезал, как в дверь нашего гостиничного номера постучали. В проеме стоял Гарри погоняйло, адвокат. Почему-то в трусах и с мобильником. Тогда, в девяноста восьмом, это казалось шиком:
— Ребята, а Шеремет уже в Минске.
Время — за полночь. Мы понимаем: белорусские спецслужбы специально вывезли Шеремета из гродненской тюрьмы тайно, чтобы не дать возможности снять.
Мы садимся в бобарыкину БМВ “трешку” и мчим из Гродно в Минск. На заднем сидении адвокаты Шеремета Погоняйло и Волчек, мы — впереди. Травим байки. Пашу освободили. Это главное.
Приезжаем уже под утро. Паша сам открывает дверь квартиры — счастливый, небритый, слышно, как уетятся родители на кухне. Говорит тихо — ребенок спит.
Так закончились три месяца его СИЗО, когда Лукашенко упек Пашу за решетку под формальным предлогом за нарушение государственной границы. Накануне он снял сюжет, где показал: граница Беларуси с Литвой не охраняется. Он свободно смог пройти на территорию другой страны. Потом три месяйа российские дипломаты бились за освобождение Шеремета. И даже Ельцин, отменив какую-то там встречу с Лукашенко, бросил: “Пусть сначала Шеремета освободит”.
Мы начинали на телеке вместе: он стал собкорром первого канала в Беларуси, я — стрингером НТВ. После его отъезда в Москву виделись редко. Последний раз — третьего июня. Белорусы — кто перебрался в Киев — собрались в “Серебряных ложках”. Был Паша…
— А Вы слышали наше промо, где я кошу под Доренко? И в Днепрррррррре”!
Пашка довольно улыбался. Каждое утро я включал его утреннее шоу и вот это — “в Днепррррррре”…
С Лукашенко у него не заладилось еще когда закрыли его программу “Проспект” на белорусском ТВ. Потом была БДГ — очень профессиональная, жесткая, хлесткая. Паша был одно время главредом. потом корпункт Первого. Тогда это был совсем другой канал. С Пашей работал оператор Дима Завадский — тот самый, который неожиданно пропал без вевсти в минском аэропорту. Власть говорила, будто бы Диму похитили чеченцы в отместку за его съемки на войне. Оппозиция — что Диме отомстил сам Батька, за предательство. Паша вовремя уехал. Из всей журналистской братии он был для Лукашенко врагом номер один. У белорусского президента были все основания его не любить. До последнего он вел белорусский сайт “Белорусский партизан” — независимый, оппозиционный.
Мы не общались близко. И я не знаю, чьи спецслужбы убили Пашу. И за что — тоже не знаю. Пользовался ли он сливами спецслужб и каких, какой информацией обладал — не знаю. Все эти игры с “гэбьем” в любом случае хождение над пропастью.
Почему, не знаю, но меньше всего пока верю в украинский след. Может быть, потому, что всю ночь читал расследование убийства Немцова, и от подробностей, какие силы были нужны для организации ритуального убийства в самом центре Москвы, холодок шел по спине. Может быть, от вот этого ощущения — что они могут все. Не с точки зрения возможностей, а с точки зрения того, что отказали все тормоза.
Для Украины дело чести теперь расследовать убийство Паши. Или доказать, что следы ведут в другую страну, или найти организаторов и заказчиков здесь, в Киеве. Дело чести. Я понимаю, что сейчас политики во всех трех странах начнут валить убийство Шеремета на спецслужбы друг друга, разыгрывать карту убийства в информационной войне. Но все это — шелуха. Важно, что будет делать сама украинская власть. Я хочу знать, кто это мог сделать и хочу доверять результатам расследования. Это главное.

***

Станислав Кучер, 12:42

Если набираю в фб-поисковике “Павел”, имя Паши Павел Шеремет появляется третьим в списке моих друзей здесь. Открываю страницу – а там по-прежнему эта фотка с дурацкой маской и о себе: “правнук белорусских партизан, внук белорусских партизан и сам партизан”. Я всегда улыбался, когда заходил к нему и видел эти строчки…
Я пытаюсь напомнить себе то, во что давно верю – что жизнь бесконечна, а смерть не более чем дверь в следующий эпизод этого нескучного сериала. Это помогает сказать правильные слова, когда пишешь о смерти Стива Джобса, или Робина Уильямса, или еще кого-то классного, великого и далекого.
Но когда убивают человека, с которым ты искренне обнимался при встрече, потому что ты знаешь его почти двадцать лет, потому что он одного с тобой возраста, одного цеха и группы крови – это ни черта не работает. Не могу я сейчас правильные слова найти. Это какая-то невероятно чудовищная и несправедливая херня. Этого не должно было случиться. Не с Пашей, не сейчас, не там.
Он же именно там снова стал по-настоящему счастливым и свободным человеком. Новая работа, любовь, друзья, пейзажи, истории. Мы коротко виделись с Павлом в прошлом году – и я не помню его таким легким и жизнерадостным ни во время его работы в Останкино, ни в “Огоньке”, ни тем более на ОТР.
Лет 5 назад я сделал с ним большое интервью для своей программы на “Совершенно секретно”, обо всем говорили, но больше всего, конечно, о нашей профессии и ее будущем. Уже после записи Паша сказал: “Это же самое хреновое, что может случиться – если придется уйти из журналистики. Вот что может быть хуже?”
Паше не пришлось уходить из профессии. Он, конечно, не только классный журналист, но и при внешности мягкого добряка действительно железный мужик. Какое бы СМИ ему ни приходилось покидать (и всегда по одной и той же причине – надо было или оставаться, или изменять себе), он не падал духом, всегда находил новую дверь в любимое дело и в итоге стал мастером на всех возможных журналистских поприщах. Репортер, ведущий новостей и ток-шоу, документалист, завотдела журнала, радиоведущий.
Паша прожил красивую яркую жизнь и ушел на очередном взлете. Точнее, не ушел – вышел на время. В том, что он снова найдет свою правильную дверь, я не сомневаюсь ни секунды. Но все равно чертовски больно.

***

Николай Халезин, 14:18

Паша ушел. Этот взрыв машины оглушил всех тех, кто знал его, кто с ним дружил. Подбирать слова сложно. Воспоминания накрывают с головой, и позволяют лишь набирать воздух, но не полноценно дышать.

Мы с Пашей дружили 21 год, переживая разные этапы взаимоотношений: от регулярных встреч, застолий и совместной работы, до “пятилетки молчания”, когда не общались совсем, отброшенные друг от друга политическими разногласиями. Конфликт прекратился очень по-взрослому, когда, после смерти моего папы, Паша написал: “Скорблю всем сердцем. Я с тобой”. Я был ему благодарен – за то, что мы смогли выбраться из зоны конфликта через понимание чего-то главного, не сиюминутного, на самом деле важного для нас обоих.

1996 год. Парламентский кризис. Мы сидим в пресс-центре Верховного Совета: вымотанные бессонными ночами, бесконечным объемом работы и подкатившей апатией к происходящему из-за бездарных действий политиков. Съемочные группы ОРТ, НТВ, РТР выдают по пять сюжетов за день. В пресс-центр входит Паша, садится на стул, и в сердцах говорит: “Я устал напрягать революционную ситуацию интонацией”.

1997 год. Съемочная группа ОРТ арестована, мы занимаемся подготовкой акций в защиту журналистов и за их освобождение из тюрьмы. В одну из ночей Пашу внезапно освобождают, мы мчимся к нему домой. Сначала съемка, потом водка. Спустя несколько часов, когда удалось слегка захмелеть, Паша говорит о нашей акции – шествии журналистов в тюремных робах: “Не представляешь как я пожалел, что не прошел с вами по городу в тюремной робе”. Я ответил: “Так ты же в это время и так был в тюремной робе”. Паша, слегка задумавшись: “Да, но не в такой красивой – полосатой”.

2000 год. Вечером во дворе своего дома и офиса ОРТ долго разговариваем с Димой Завадским. На следующее утро он едет в аэропорт встречать Пашу, его похищают и убивают. Спустя несколько дней я спускаюсь в офис ОРТ, мы сидим с Пашей вдвоем и пьем коньяк. Пьем тупо, не перекидываясь даже словом; каждый погружен в свои мысли. Спустя пару часов говорю: “Пойду”. Паша: “Спасибо что зашел, мне сейчас нужно было с кем-то поговорить”…
______________________________________

В последний приезд в Киев нынешней зимой мы не смогли встретиться – наш визит был коротким, а Паша был в отъезде. Переписывались, и договорились о том, что осенью, когда прилетим в Украину снова, пойдем с женами в самый лучший киевский ресторан. Но теперь уже, к сожалению, не пойдем.

Прощай, Паша. Светлая память.

***

Стась Карпаў, 14:22

З Паўлам мы так ні разу і не ўбачыліся. Ліставаліся. Я ўсё хацеў узяць у яго інтэрв’ю, але здавалася, што няма куды спяшацца, што на гэта яшчэ столькі часу. Ён рэдка прыязджаў на радзіму, ды і я ўвесь час..то адно то іншае.
Памятаю, як ён прапанаваў мне пісаць у Партызан і я давай пісаць… са сваімі “бляхамі і нахамі”. А ён з такімі ж бляхамі і нахамі смяяўся і казаў, што бляхі і нахі не пройдуць.
Увесь час адначасова і падсцёбваў і падбадзёрваў. І ніколі не станавіўся ў позу мэтра, які увесь у белым з вышыні досведа і вядомасці мае права паплёўваць камусці на башку.
Просты, разумны і вясёлы чалавек, які павінен быў жыць. Які павінен быў столькі ўсяго убачыць, заспець, зрабіць. Які павінен быў ў выніку перамагчы, бо калі такія людзі не перамагаюць, калі яны не застаюць лепшага часу, калі усе іхныя ахвяры і ўсё іхнае жыццё абрываецца вось так, то ні ў чым няма сэнсу. То ні мэтазгоднасці ні справядлівасці – ні надзеі. Нічога.
Лепшых – мала ў любой нацыі. Лепшых баларусаў нам нестае як нікому. Лепшых беларусаў стала менш на аднаго.
Мне ад яго назаўсёды застанецца дробная дробязь. Яго іранічныя допісы, ягоныя парады, ягоныя нязлобныя і смяшлівыя ушчуванні. Зараз не буду іх перачытваць, але пройдзе час – пачытаю і нібыта нічога не здарылася. І нібыта ён яшчэ усіх іх… усіх іх, сук, пераможа. Пераможа.

***

Светлана Калинкина, 18:56

Дорога домой

Я настойчиво отговаривала его уезжать из Беларуси. Я считала отъезд Шеремета неправильным, нелогичным, предательским. Быть известным, авторитетным, популярным, первым в профессии на своей Родине, но все оставить и начать с нуля на чужой земле с чужими людьми?.. Во имя чего?! Почему умные, образованные и талантливые должны покидать страну, оставляя свободное пространство для хамла, бездарей и серости?! Я не могла принять его отъезд, не могла с этим смириться.

Но на все мои аргументы Павел отвечал одним: «В Беларуси мне работать не дадут. Ситуация такая, что мне надо либо уходить из профессии, либо уезжать. Я должен уехать, я не могу остаться, я вынужден».

Профессия для него была очень важна, он ее не просто любил, он жил ею. Он не был журналистом с 9.00 до 18.00, он был им круглосуточно. И он уехал. Сначала в Россию, потом, когда и в России работать стало невозможно, в Украину. Сейчас, после его гибели, всем стало понятно, что же реально объединяет наши три страны – во всех трех быть честным, принципиальным, неконъюнктурным – смертельно опасно. Но Павел, как я подозреваю, понял это намного раньше.

«Свой среди чужих, чужой среди своих» — в интервью, блогах, разговорах он слишком часто с горькой иронией использовал эту фразу. И всегда признавал, что эмиграция — это очень сложно, очень не просто, что это оторванный с кровью кусок жизни. Но он смог! После Беларуси еще дважды смог все начать с чистого листа и доказать, что он в нашей профессии первый.

Шеремет излучал оптимизм, прекрасно знал Россию, Украину, Грузию, Абхазию, Приднестровье, он стал там своим, что очень редко удается эмигрантам, но все-таки болел, по-настоящему болел, за Беларусь. Он хотел быть своим среди своих, он понял разницу. Шеремет поддерживал отношения с известными политиками, встречался и знакомился с молодыми, понимал, что вряд ли сможет вернуться, что некуда возвращаться, что Лукашенко – это надолго, но не терял надежды. «Сила не в силе, сила в правде», — говорил он. И, кстати, очень удивился, узнав, что профессиональным девизом выбрал цитату из Библии.

Он медленно и методично создавал свою дорогу домой. Каждый день занимаясь сайтом «Белорусский партизан», каждый день выискивая в белорусской блогосефере проблески мыслей, идей, личностей, общаясь с ними, созваниваясь, встречаясь при каждой возможности. Он объяснял в России, что Беларусь – не Россия, он объяснял в Украине, что их Майдан это не только их Майдан. Во время последнего приезда в Минск он купил учебник белорусского языка. И, несмотря ни на что, все-таки мечтал встретить старость в домике под Минском, в окружении детей, внуков, и любимых людей.

Однажды он мне сказал: «Знаешь, Калинкина, ты будешь красивой старухой, такой уютной бабушкой с добрыми морщинками. А я, хотя и поседел в 20 лет, старым себя не представляю».

Ему не суждено было стать старым. И невероятно тяжелой, жуткой, несправедливой оказалась дорога домой.

Гибель Павла ошеломила всех. И в Украине, и в России коллеги Павла, друзья Павла сегодня говорят про ужасную трагедию. Но в Беларуси для очень многих людей его гибель – настоящее горе. Горе и для тех, кто его знал, и даже для тех, кто его не знал. Невосполнимая утрата, непоправимая потеря, беда… Этим взрывом подонки вырвали у нас кусок сердца…

Паша, спасибо, что ты был. И прости.

 ***

Павел Шеремет: Уроки украинского

Павел Шеремет, специально для “Белорусского партизана”, 08:43 17/07/2016

Недавно я купил учебник белорусского языка Галины Мыцык. Просто очень сильно почему-то захотелось.

Украинский историк, некто Ростислав Мартынюк, публиковал пост о белорусах, белорусских туристах в Болгарии, о том, как мы с вами низко держим голову и стараемся не выделяться из толпы туристов своими национальными чертами.

Я не люблю обобщений, поэтому текст Ростислава не тянет на серьезное социологическое исследование. Не до конца понял автор характер белорусов. Однако что-то важное и типичное в поведении белорусов  он уловил.

Порядок у нас возведен в абсолют, и нам самим нравится, когда нас называют, например, немцами Восточной Европы. Лукашенко до определенного времени нравилось называть белорусов «русскими со знаком качества».

Главное, что бросилось в глаза украинцу и замечают все иностранцы, посещая Беларусь или общаясь с белорусами где-нибудь, это то, что мы – белорусы – утратили свой родной язык.

Никто не говорит на белорусском, а если говорит, то на него смотрят или с подозрением, или с удивлением, редко – с симпатией. По крайней мере, так было еще недавно.

Молодые люди раз за разом пытаются поломать этот устоявшийся порядок, они начинают говорить на белорусском, но потом взрослеют и переходят на русский. Как все. Трудно же долго быть белой вороной. Примеров приводить не буду, вы знаете таких людей не хуже меня.

Мои минские друзья сейчас удивляются, что я много использую в повседневной речи украинских слов и украинских выражений, что мысли свои я могу уже выразить на украинском. Они спрашивают меня, когда же, наконец, я перейду на белорусский. Не знаю…

В Киеве я почти все время нахожусь в украиноязычном окружении, а в Минске даже лидеры оппозиции, отговорив в эфире на белорусском, в жизни переходят на русский.

Прожил бы Советский Союз еще лет 15-20, и белорусы как нация полностью растворились бы в русском этносе. За ними ушли бы в тень истории и украинцы.

Судьба дала  народам шанс сохраниться. У украинцев это получается лучше, у белорусов – сложнее.

С детства я был отделен от белорусского языка правилами нашего общества. Я вырос в хорошей семье образованных людей, ученых и чиновников. Но мы никогда не говорили на белорусском языке. Никто вокруг нас не говорил на белорусском.

Потом, позже, я сам был адептом идеи, что не надо навязывать людям язык и посмеивался над упрямством тех, кто продолжал говорить на белорусском. Я подозревал их в неискренности и даже конъюнктурности. Я и сейчас утверждаю, что настоящими патриотами Беларуси могут быть и люди, не говорящие по-белоруски, как защищают Украину русскоязычные солдаты. Однако сегодня мне стыдно за те мысли.

Жизнь в Украине изменила мое отношение к родному языку. Я все чаще перехожу на украинский, пусть он и звучит у меня коряво, но я живу в украиноговорящей среде. Сначала вы говорите на украинском из-за уважения к тем людям, кто рядом с вами. Потом это становится чем-то естественным.

Вы можете не любить украинский язык. В конце концов жители Львова или Ивано-Франковска тоже не любят русский. Но они отвечают вам на русском, они знают русский. Если вы  поляк или русский, то никто не должен требовать от вас любви к белорусскому языку, но у вас откроются дополнительные возможности, когда вы заговорите по-белорусски.

В Украине, если вы хотите достичь настоящего успеха, то должны понимать, говорить и писать на двух языках. Все чиновники там обязан общаться на украинском. Когда-нибудь и в Беларуси свободное владение двумя языками (не знание и умение прочитать пару страничек, а именно владение и активное использование) станет нормой.

Я живу в Киеве уже пятый год. Я не собираюсь менять гражданство и не изображаю из себя украинца. Этого никто и не требует. Но я вижу, как много людей  бережно относится к своему родному, украинскому языку, что начинаю и сам переходить  на украинский. Я уже почти все понимаю, но еще не говорю.

Я по утрам  веду  программу на одной из украинских радиостанций и каждый день в эфире читаю по 10 минут на украинском языке. Я не боюсь делать ошибки и выглядеть смешным.

Не бойтесь и вы, умные люди вас поймут и поддержат, а дуракам и объяснять ничего не надо. Дураков вообще не должно быть рядом с нами.

Недавно я был в Минске, зашел в книжный магазин и купил учебник белорусского языка Галины Мыцык. Не знаю, почему, но просто очень сильно захотелось его купить.

***

Павел Шеремет в программе Владимира Кара-Мурзы, 29.94.2015
Лукашенко взялся за евреев 

Владимир Кара-Мурза-старший: Сегодня президент Белоруссии Александр Лукашенко, обращаясь к парламенту страны с ежегодным посланием, заявил, что его страна остается “островом стабильности и порядка”. Лукашенко сказал, что, несмотря ни на какие разговоры, стратегическим приоритетом Белоруссии остаются отношения с Россией.

Павел, насколько внимательно вы следили за сегодняшним выступлением Лукашенко?

Павел Шеремет: Я честно признаюсь, что выступления и Лукашенко, и Путина я всегда слушаю вполуха. Особенно это касается выступлений Лукашенко, потому что уже 20 лет он у власти, и в принципе 20 лет песня одна и та же. Потом можно посмотреть подробные отчеты наших более упорных коллег, которые это все описывают.

Нынешнее выступление Лукашенко было довольно блеклым. Он силен в импровизации. Когда он семь часов встречался с российскими и международными журналистами, вот тогда его речь растаскивали на цитаты. А здесь было жесткое и довольно унылое выступление перед парламентом, не считая нескольких пассажей про евреев и про американцев в Украине. А говоря про “русский мир”, он запутался сам и запутал всех: белорусы – это часть “русского мира” или не часть?

Владимир Кара-Мурза-старший: Вот про евреев – это какой-то неожиданный пассаж. В чем там проблема? Некий провайдер Юрий Зиссер не подчиняется “вертикали” власти?

Павел Шеремет: Пассаж про евреев – это из разряда ляпов. Лукашенко в вопросах толерантности, национальности не очень аккуратен. Когда с визитом перед прошлыми президентскими выборами к нему приезжали министр иностранных дел Польши Сикорский и министр иностранных дел Германии Вестервелле, Сикорский заговорил о национальных меньшинствах, о проблеме поляков, потому что поляков в Белоруссии много. И Лукашенко разошелся, сказав: “У нас нет никаких проблем с меньшинствами. У нас есть только проблемы с геями”. И посыпался ряд нецензурных эпитетов. Он очень долго проходился по гомосексуалистам и лесбиянкам: кого выслать из страны, кого не выслать. Он, видимо, не знал (или специально так говорил), что господин Вестервелле не скрывает своей сексуальной ориентации.

Так и сейчас про евреев. Зиссер – это руководитель крупного информационного портала Белоруссии: это и почта, и различные информационные сервисы. И Лукашенко заявил, что Зиссер со своим порталом сеет панику, критикует. “Но вообще эти евреи… я с ними работаю, я поручил другому еврею в нашем правительстве – возьми всех своих евреев под контроль”. Он назвал фамилию бывшего губернатора Гродненской области Шапиро. Короче, он увлекся, видимо, ему понравилась история с контролем над евреями, и он “наговорил сорок бочек арестантов”, запугал бедного Зиссера и всех остальных. В зале сидел главный редактор главной президентской газеты “Советская Белоруссия” Павел Изотович Якубович. И Лукашенко, указывая на него пальцем, сказал: “И вот тоже тут еврей Якубович сидит и дрожит. Но мы не обижаем евреев”. Короче, “Остапа понесло”.

Материал подготовлен и опубликован 20.07.2016 16:44

***

Ольга Улевич, 21 июля 1:57

ПРОЩАЙ, ПАША

П_Шеремет5

…Он был очень дерзким. Но это была понятная мне дерзость, наверное поэтому мы и были лет 20 друзьями. Этой дерзостью он хотел изменить этот мир, и даже с возрастом этой дерзости у него не убавилось. Ни тюрьма, ни изгнание из Беларуси не заставили его быть более осмотрительным и компромиссным. Ему не нравилось жить скучно, ему нужны были зашкаливающие эмоции. Ему всегда хотелось быть там, где жизнь бьет ключом. Где что-то происходит, а значит, этот мир меняется. И там, где он сам оказывался вне всяких событий, вдруг начинало что-то происходить.

Мы познакомились, когда Паша в начале 90-х начал вести на белорусском телевидении передачу неслыханного и невиданного формата, передачу об экономике «Экономикст». Он был такой большой, энергичный, авторитетный… Я переводила его экономические тексты для эфира на белорусский и, честно признаюсь, ничего в них не понимала. На перевод у меня был день… ну или день и ночь. И я знала: не переведу – мне смерть. Я была студенткой, которая искала себя на Белорусском телевидении. А потом я узнала, что Паша только на год меня старше.

В 1999 году он стал томадой на моей свадьбе. Посидев совсем недолго за столом с чинно ужинающими родственниками, Паша вышел к микрофону. И понеслось! Любая другая невеста была бы в бешестве от того, во что превратилось торжественное мероприятие. Гости надрывали животы от смеха. Я тоже. Очень благодарна ему за эту свадьбу.

2010 год. «Паша, ты же весь белый! – я была в шоке, увидев его в Москве после большого перерыва. Он уже не был в эфире, снимал документальнные фильмы, и я не видела его года 2-3 и понятия не имела, какие события происходят в его жизни. Белый как мука. Я реально была в шоке. Это был уже другой Шеремет, но тоже дерзкий. «Ну а ты как? Так и работаешь в Беларуси как все – за еду?» – спросил он у меня тогда. И ответить мне было нечего. «И самый большой прадник – поездка на Минское море на шашлыки?» «Паша перестань». Признаюсь, он тоже помогал образоваться дырке в моей голове и решится на перемены в собственной жизни.

В 2014 он приехал ко мне в Каталонию на машине с украинскими номерами, вьехал во всегда перекрытый средневековый город, прямо к Кафедральному собору. «Не понял, а что у вас в городе вообще нет парковок?!» «Паша, ты не в городе, ты на своей машине стоишь практически в центре музейного зала!!! Как ты вообще сюда попал?» «Ну мы же договорились встретиться в центре». С ним была его взрослая дочь. Такая папина папина, ну вылитый папа.

А сейчас позвонил муж, который знал Пашу только те 2 часа, которые мы провели в тапас-баре, но постояннно спрашивал о нем на протяжении этих двух лет. Спрашивал даже позавчера: «Как твой друг, Павел? Как у него дела?» «Не знаю, давно не было о нем новостей. Раньше он все время был в фейсбуке, сейчас я его не вижу, наверное уже полгода, как не вижу его в ленте друзей…»

«Ты должна позвонить в и испанские газеты и рассказать, что в Киеве убили твоего друга журналиста, – сказал сейчас муж. – Иначе мы здесь живем, ничего не зная, и жизнь продолжается…»

Но я уверена, что завтра эта новость будет в испанских газетах.
P.s. Новость в течение дня появилась во всех европейских газетах. В том числе в той, куда все-таки позвонил муж. И я могла оставить своё мнение: Шеремет был настоящим журналистом. Время изменилось, журналистика превратилась в другую профессию, но Шеремет нет. Но это не могло продолжаться вечно. Кто-то должен был уступить. Время оказалось сильнее …

***

Леонид Канфер, 23 июля 23:32

Простились с Пашей.

Хорошо получилось, как-то по-человечески. Ловлю себя на мысли: звучит, как кощунство.
Это одно из немногих событий, где я без камеры, где я не репортер, а человек, чувствующий свою сопричастность. Но если бы я снимал, в моем сюжете из Киева было бы много крупных планов:молодых красивых лиц — людей, совершенно не знакомых с Пашей: парни и девушки стояли на ступенях укаринского дома. И, обнявшись, плакали. Было много людей в форме. Они видели смерть гораздо чаще, чем все мы вместе взятые. Но даже они стояли у гроба Паши, ошарашенные, смотрели на него, улыбающегося с фотографий, и не могли соотнести этот гроб и Пашу.
Приезжал президент. Без мигалок, без просеивания толпы, рамок металлоискателей и расчистки “кордиора”. Без дежурных речей. Он попрощался с Пашей, поговорил с его детьми и мамой… И тихо ушел, когда выносили гроб. Не до него было. И он это почувствовал. И спасибо ему за это. Из всех трех стран, где работал Паша, только здесь, в Украине президент мог прийти к нему на прощание. Ни в Беларуси, ни в России этого бы не случилось. И не случилось. И спасибо им за это.
Не было траурных маршей. Вместо — “Даэр стрейтс”, “Шинейд о Коннор”, “Океан Эльзи” — все,что он любил.
Если Пашка был в этот момент где-то рядом, он наверняка улыбался бы тому, как мы сейчас лепим из него икону. Но дело даже не в нем.
Я совсем не тот человек, кто имеет право писать о себе — “мы часто ссорились”, “годами не разговаривали” или: “сидели, травили анекдоты”, “вместе лазили на передовую”… Нет. Хотя, знаем друг друга давно. И все, что я хочу сейчас написать — не столько о Паше. Но благодаря ему.
Это был девяноста седьмой год. Мы, журналисты совершенно разных изданий — белорусских, российских, западных — устраивали акцию протеста, требуя от Лукашенко и КГБ освободить Шеремета: ходили у здания КГБ по кругу руки за голову, писали у окон администрации Батьки “Свободу Шеремету!”. Мы знали, что свинтят нас быстро, поэтому распределились по буквам. Мне досталась “Б” в слове “свободу”. Нас и правда быстро тогда свинтили.
Это единственный на моем веку пример журналистской солидарности. Единственный. Больше такого не было. Ни в России, ни в Украине. Вместе с Пашей уходит эпоха девяностых, благодаря которой выплеснулось, выросло целое поколение блестящих журналистов: и в Беларуси, и в России, и в Украине. Уходит время, когда журналисты что-то значили, когда с нами считались, когда нас боялись. И потому убивали. В версию Луценко “месть за журналистскую деятельность” не верю. Сегодня профессии журналиста практически нет. Мы ничего не значим. И каким бы ни было крутое расследование, результата не будет, пока действуют договорняки. Никакой реакции. посадки зависят не от журналистов, а от политической целесообразности.
Девяностые — это время взлета профессионализма и какой-то небывалой романтики, что мы влияем на судьбы мира. Или страны. И мы действительно влияли.
Нам на смену должно было прийти новое поколение журналистов. Но оно не пришло. Не потому, что поколение такое бездарное. Не стало питательной среды. Ушел запрос общества на журналистику. Нас оболгали, назвав шлюхами, а мы очень комфортно ими и стали.
Сначала, конечно, сопротивлялись. Потом смирились. Вскоре стали получать удовольствие. И вот настало время, когда проституция принимается за журналистику. Все призанки налицо: все пользуются и все презирают. Многие журналисты сами перестали понимать, где грань между тявканьем по команде хозяина и тем, что когда называлось четвертой властью. В России журналисты друг с другом не воюют. Журналистика в России и в Беларуси — это такой большой гарем — или одного подполковника, или человека в форме генералиссимуса. В Украине журналисты тоже стали бойцами — и видимого, и невидимого фронта. Они воюют как с внешним врагом, так с внутренним — дург с другом. Не потому, что испытывают “личный неприязнь” или в силу конкуренции. Просто натягивают поводок. Вот и все.
Пашка не был солдатом. Ни в России, ни в Украине. Хотя, для Беларуси — пожалуй что да. Жила в нем какая-то миссия в отношении своей родины. Вера. Или мечта. Не знаю.
Что меня действительно порадовало в поседнее время — когда журналисты радио “Вести” пошли против воли собственника и отказались работать с свеженазначенным шеф-редактором откровенно антиукраинских взглядов. И что важно — им пришлось уступить. Может быть, следы преступления нужно искать в том числе и с этой отправной точки?
Если бы так поступали журналисты и в других медиа, возможно, их давно бы уже не существовало. Зачем собственникам телеканалы, когда невозможно повлиять на редакционную политику? Но тогда на обломках старой системы в обществе,возможно, появился бы запрос на что-то новое?..
Качественной журналистики в Украине не будет до тех пор, пока в стране не будет здоровой экономики. Медиа должны стать самостоятельным бизнесом, независимым от олигархов. Но объем рекламного рынка должен быть таков, чтобы это позволяло не просто существовать, но и развиваться. И тогда мы с ноги посылали бы к едрене фене всех олигархов.
Но пока этого нет, все одно, есть буйки, за которыми должны заканчиваться все корпоративные распри, все тавканье по команде хозяев. И смерть Паши — это и есть та самая тонкая красная линия. Нас нельзя убивать. Хотя, и насиловать, по идее, тоже нельзя. Кто-то терпит. Кто-то смирился. кто-то получает удовольствие. Ему не раз приходилось хлопать жабрами, будучи выброшенным на берег. Как и всем, кто сохранил… нет, не себя в профессии. Ее, повторюсь, давно нет. Профессию в себе. И не дай Бог кому-то пройти через это: в самом расцвете сил, на пике профессиональной формы, с опытом за плечами быть никому не нужным. Пашка через это проходил не раз…

И нам его будет очень не хватать. Мне его будет очень не хватать.

Добавлено 24 июля 8:03

 ***
Slava Rabinovich

30 июля 2:35

‪#‎ИзНаписанногоВоВремяБана‬, 20 июля 2016 года

© Слава Рабинович, 20 июля 2016 года

‪#‎НаГибельПавлаШеремета‬

http://blogs.lb.ua/…/340716_imeet_li_kreml_pravo_kommentiro…

«Кремль» (что бы ни значило это слово) уже прокомментировал убийство в центре Киева журналиста Павла Шеремета. Павел Шеремет – гражданин Российской Федерации, его убийство – «повод для очень серьезного беспокойства в Кремле», – заявил журналистам пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков. «Надеемся на беспристрастное и быстрое расследование», – добавил он.

Кремль не имеет права рта раскрывать.

Анна Политковская была убита 7-го октября 2006 года, почти десять лет тому назад. Это произошло на день рождения Путина – «пикантная» подробность, не правда ли? Совпадение? Похоронена она на Троекуровском кладбище в Москве – ничего не напоминает эта деталь? Читайте далее…

Интернет наводнён тоннами материалов о том, сколько журналистов было убито при Ельцине, а сколько при Путине, и как раскрывались или не раскрывались эти преступления. Счёт идёт на четвёртую сотню, и я сейчас не буду перегружать мою статью известными фактами про гибель Артёма Боровика и многих, многих других…

Но в России расследовательской журналистикой, по сути, занимаются не только журналисты, но и общественные деятели и оппозиционные политики. Яркий тому пример – Алексей Навальный. А ещё – Лев Шлосберг, Борис Немцов и Илья Яшин. В феврале 2015 года Немцов был близок к публикации своего доклада «Путин. Война». 31 января 2015 года Борис оставил следующую запись на своей странице в Фейсбуке: «Задача оппозиции сейчас – просвещение и правда. А правда в том, что Путин – это война и кризис».

С начала 2015 года Борис стал собирать материалы для доклада. Он много работал с открытыми источниками, находил людей, которые могли поделиться информацией. Немцов верил, что попытка остановить войну – это и есть настоящий патриотизм. Война с Украиной – подлое и циничное преступление, за которое наша страна расплачивается кровью своих и чужих граждан, экономическим кризисом и международной изоляцией.

Борис не успел написать сам текст доклада. 27 февраля 2015 года он был убит на Большом Москворецком мосту, прямо у стен Кремля. Завершить дело Немцова взялись его соратники, друзья и люди, которые считали эту работу важной. В основу доклада легли те материалы, которые подготовил Борис. Содержание, рукописные заметки, документы – всё, что он оставил, было использовано при подготовке текста.

Доклад был опубликован. Но только в мае 2015 года, через два с половиной месяца после убийства Бориса:

http://www.putin-itogi.ru/putin-voina/

Владимир Путин, своим указом от 26 февраля 2015 года, учредил День Сил специальных операций – 27 февраля. Официальный сайт «РИА Новости – Россия Сегодня» (http://ria.ru/spravka/20160227/1380267774.html) говорит о том, что годом ранее, «в этот день, 27 февраля 2014 года, люди в камуфляже без опознавательных знаков взяли под контроль здания Верховного совета и правительства Автономной республики Крым (на тот момент – в составе Украины), а в последующие дни аэропорт в Симферополе и другие стратегические объекты на полуострове. Они же способствовали поддержанию порядка и безопасности при проведении 16 марта 2014 года референдума по вопросу о воссоединении Крыма с Россией. Подчеркнутая корректность их поведения привела к появлению выражения «вежливые люди»».

Борис Немцов был «казнён» демонстративно, на «открыточном» месте центра Москвы, в зоне прямой ответственности ФСО (подчиняющейся Путину), на первый День Сил специальных операций. Совпадение? И похоронен он на Троекуровском кладбище в Москве – там же, где и Анна Политковская.

Так называемое «следствие», через десять месяцев после убийства Бориса, объявляет о том, что предполагаемый организатор и заказчик (!!!) убийства – некий водитель Руслана Геремеева, бойца батальона «Север». Причём самого Руслана Геремеева сначала даже не задерживают на территории РФ, после чего он спокойно улетает в ОАЭ. Путин объявляет всему «народу», в ответах на вопросы в ходе пресс-конференции, что он не разговаривал об этом деле с Кадыровым. Убийство Бориса Немцова российские т.н. «судебные власти» отказываются квалифицировать как убийство политического или общественного деятеля. Семнадцать месяцев подряд Владимир Путин, пользуясь своим нелегальным и нелегитимным служебным положеним, продолжает крышевать преступников-убийц и саботировать следствие. Семнадцать месяцев подряд Владимир Путин продолжает совершать тяжкое уголовное, государственное и служебное преступление – да-да, именно крышевание убийц и саботаж следствия.

Кремль не имеет права рта раскрывать, в своих пропагандонских целях, насчёт убийства журналиста Павла Шеремета в Киеве.

А пока что… А пока что Пётр Порошенко попросил ФБР и Europol подключиться к расследованию убийства Павла Шеремета и получил согласие. И при участии таких структур расследование и следствие будут объективными, прозрачными, и будут доведены до конца.

Кремль не имеет права рта раскрывать!

© Слава Рабинович, 20 июля 2016 года

***

Slava Rabinovich

30 июля 2:36

Этот текст я отправил в редакцию в 2 часа ночи за шесть часов до гибели Павла Шеремета

‪#‎ИзНаписанногоВоВремяБана‬, 20 июля 2016 года

© Слава Рабинович, 20 июля 2016 года

‪#‎ДляГааги‬

Почему Путин не может уйти из Донбасса

http://blogs.lb.ua/…/340704_pochemu_putin_uyti_donbassa.html

Грандиозный «мастер-план» Путина был таков: воспользоваться политически-революционным кризисом и хаосом анти-януковического Майдана, оттяпать Крым, бросить спичку в середину Украины, поджечь всю страну и аннексировать всю её восточную половину. Весь восток Украины сам бы упал ему в руки, с сухопутным путём в Крым впридачу, естественно. Кто не верит – послушайте бредни Путина про «Новороссию» весны-лета-осени 2014 года.

«Мастер-план» не удался.

Крым аннексирован – но сухопутного пути из России к нему нет. Крым аннексирован – но Генеральная Ассамблея ООН не признала аннексии. Первая волна санкций свалилась на голову нашего наполеончика в самом начале его агрессии, и она оказалась больше и хуже самых страшных ожиданий Совета Опасности РФ, в котором наполеончик председательствует, а Патрушев с Ивановым кагэбэшничают. Плюс – «вещдоки» и показания против самого себя, в виде фильма «Крым. Путь на Родину». Плюс – признания в готовности применения тактического ядерного оружия, «если чо». Материал для Гааги…

В центр Украины кинул он не просто спичку, а гигантскую охапку уже воспламенённого хвороста. Но Украина не загорелась и не раскололась. Аннексировать всю восточную часть Украины не удалось, и влажные мечты наполеончика-гопника превратились в долгоиграющий кошмар. Для начала сбили пассажирский Боинг, с 298 пассажирами и членами экипажа на борту. Наполеончик-убийца моментально наложил в штаны, сразу побежав звонить Обаме: ой, ай, да как жеж так…?! Это не мы, это они… и вообще говорят, что трупы – несвежие!

Но от «несвежих» трупов сразу повеяло Гаагой – тут надо отдать должное, кагэбэшники это почувствовали. Они запаниковали сразу. Бандиты Гиркин-Стрелков и Бородай были кагэбэшниками отозваны «от греха подальше»: а вдруг их бы сцапали пиндосы с территорий, которые не так же хорошо контролируются ФСО и ФСБ, как ночные клубы в районе ЦУМа, где теперь эти бандиты и обитают? Ну ладно, кроме клубов Гиркин-Стрелков ещё и лекцию прочитал, в ВУЗе под руководством Владимира Мау.

И тут посыпалось. Санкции за санкциями – персональные, экономические, финансовые, секторальные. Гена-«гангрена» вынужден перекладывать «Gunvor» из одного кармана в другой – неудобства! А как же купленные кондоминиумы в Испании – отлучили! А виллы на Сардинии – не поехать! Пару вилл на Сардинии вообще арестовали и заморозили – там жара, а с виллами – беда, мороз! Прямо вилы!

И вот, плюс-минус два года спустя, встаёт вопрос – а можно ли соблюсти свою часть Минских соглашений и в Донбассе передать контроль над границей с украинской стороны Киеву? Ох, как не хочется – ведь наоборот, хочется продолжать создавать для Украины, прямо на её территории, «восточно-европейскую Сомали», по образу и подобию Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии, чтобы Украину не пустили в ЕС, в НАТО, да и вообще, чтобы Украина вечно бы жила с «восточно-европейской Сомали» по-соседству, для пущей дестабилизации украинской экономики, как минимум!

И хочется, и колется. Хочется отмены самых жёстких санкций. Тех санкций, которые ввели из-за агрессии Путина на востоке Украины. Они представляют риск для устойчивости режима. Может, уйти? Передать контроль над границей? Но ведь тогда т.н. «ДНР» и «ЛНР» не продержатся и недели. Нет, не будет там НАТО на следующий же день. Там просто будут ВСУ, через неделю. «Киевские каратели», против которых боролись 140 миллионов диванных россиян, во главе с Димой Киселёвым. Ну и что? Дима переключит на Египет, Сирию, Турцию и уничтожение овощей и фруктов в собственном соку. Так может быть… а…? Нет?!

Поздно.

Боинг. 298 человек. МАК не сразу допущен до места крушения, а когда допущен, то видит страшную картину мародёрства и заметания следов. А что вообще там мог делать российский «БУК»? То есть сбивать пассажирский Боинг нельзя, это мы знаем, это ошибка, а сбивать военно-транспортные самолёты ВСУ над территорией Украины – можно?! Гаага… Надо заметать следы!

Дальше – больше. Почти 10 тысяч трупов, несколько миллионов беженцев. Аресты, пытки, бессудные казни. Мародёрство, бандитизм. Гаага… Надо заметать следы!

И наш наполеончик понимает: поздно, слишком много наворотили, слишком много вещдоков, слишком много свидетелей и свидетельств, это Гаага… Надо заметать следы!

19 августа 2014 года трагически погиб, исполняя свой военный долг, гражданин Украины Марк Пославский – американец украинского происхождения, проживавший в Украине с начала 90-х. Он был банкиром и моим бывшим коллегой. Погиб в бою между ВС Украины и сепаратистами, которые поддерживались четырьмя батальонами российского спецназа под Иловайском. Марк был выпускником американской военной академии в Вест Поинте и служил в американской армии до возраста 30+ лет. Затем он стал инвестиционным банкиром в банке Bear Stearns, после чего переехал в Киев и возглавил киевский офис американского товарного трейдера, компании AIOC Corporation. После этого он возглавлял инвестиционный банк CSFB в Киеве и компанию Louis Dreyfus в Москве. Марку Пославскому было 55 лет.

29 июня 2016 года трагически погиб, исполняя свой военный долг, гражданин Украины Василий Слипак, украинский оперный певец, работавший в течение 19 лет во Французской опере, и с началом войны прервавший свою карьеру и вернувшийся на Родину для защиты Украины. Василий Слипак родился во Львовской области, закончил Львовскую консерваторию. После завершения учёбы во Львове его пригласили в Парижскую оперу. С началом Майдана-2 всё бросил и прилетел в Киев. Потом стал волонтёром. По окончании войны, как признавался сам Василий, он планировал вернуться работать во Францию. Не суждено. Под Донецком российский снайпер оборвал жизнь великого патриота Украины и всемирно известного оперного певца. Василию Слипаку было 42 года.

Прямо только что, 18 июля 2016 года, в ходе боевых действий на Донбассе погибли семь украинских военнослужащих. В течение только одних суток т.н. «ополченцы Донбасса» 78 раз открывали огонь по силам ВСУ.

Слишком много «вещдоков», слишком много следов – Боинг, десять тысяч трупов и пару миллионов беженцев не спрячешь в подвалах зданий ФСБ и ГРУ в Москве. Нельзя пускать туда, на место преступлений в Украине, ни украинцев, ни пиндосов. И это – очевидно.

Надо заметать следы, или просто никого не пускать. Или заметать следы, или никого не пускать. Мантра. Иначе – Гаага.

Осенью 1999 в России взрываются жилые дома, и на этой волне террора Путин становится президентом России. Роль ФСБ в инциденте в Рязани 22 сентября 1999 года была очевидна уже тогда. И тогда же начинаются странные смерти некоторых людей, которые требуют расследования – смерти от «неизвестных причин и болезней». Александр Литвиненко и Юрий Фельштинский публикуют несколько глав из своей книги «ФСБ взрывает Россию» – публикуют в спецвыпуске «Новой газеты» 27 августа 2001 года. Потом, первое полное издание, будет опубликовано в 2002 году, а второе, с дополнительными документами – в 2007 году, уже после смерти Александра Литвиненко.

Путину и Ко. нужно заметать следы. И для этого – убивать. Убивать тихо, секретно, «неизвестными болезнями». Иначе – Гаага… И те, которые уже убиты, они умерли от «неизвестных болезней», когда отказывают внутренние органы, выпадают волосы…

Юрий Щекочихин начал задавать вопросы как раз по этой теме взорванных домов, и умер после скоротечной болезни 3 июля 2003 года, в возрасте 53 лет. По утверждениям заместителя главного редактора той же «Новой газеты» (где Щекочихин работал журналистом) Сергея Соколова, Щекочихин «за две недели превратился в глубокого старика, волосы выпадали клоками, с тела сошла кожа, практически вся, один за другим отказывали внутренние органы». Такие смерти в России не расследуются. Но произошло кое-что другое, что вскрыло способы умерщвления людей наследниками ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ – Путиным и его подельниками из ФСБ, из этой экстремистской и террористической организации.

1 ноября 2006 года в Лондоне Александр Литвиненко идёт на встречу с двумя бывшими коллегами из ФСБ. В тот день он выпил чай со смертельной дозой радиоактивного полония. Двадцать два дня спустя он умер. Убит он был по приказу российских властей, поскольку пересёк несколько запретных линий, выдвинув обвинения напрямую против Путина. Вот как это было, и раскрыть это преступление было непросто. Очень непросто! Можно сказать, произошла случайность – везение. Хотя, в демократическом обществе, в государстве с институтами и процедурами, с нормальными правоохранительными и прочими органами – едва ли это можно назвать чисто везением.

Литвиненко почувствовал себя плохо всего лишь через несколько часов после встречи в баре отеля «Миллениум» с Андреем Луговым и Дмитрием Ковтуном – двумя бывшими российскими ФСБшниками, которых он считал своими деловыми партнёрами, даже друзьями. Он поступил в госпиталь на севере Лондона 3 ноября c рвотой и острыми болями. Он рассказал врачам о подозрениях, что его отравили, что замешаны российские спецслужбы.

Сначала к делу подключили местных полицейских. Однако вскоре об этом деле узнал глава (!) контртеррористического (!!) подразделения лондонской полиции Питер Кларк. У Литвиненко были некоторые симптомы радиоактивного отравления. Он начал терять волосы. Однако когда врачи принесли счётчик Гейгера, результат был отрицательным. Он, очевидно, был серьёзно болен, однако никто не мог понять, чем именно.

Через две недели после поступления в больницу Литвиненко на скорой помощи в сопровождении полиции был доставлен в клинику при Университетском колледже в центре Лондона в отделение интенсивной терапии. У него было катастрофически мало лейкоцитов. Выглядело так, будто его иммунная система разрушалась. У него также были симптомы острой недостаточности костного мозга. Литвиненко стали готовить к пересадке костного мозга, однако его состояние продолжало ухудшаться.

Профессор Амит Натвани, специалист по болезням крови, был одним из ключевых членов команды, лечившей Литвиненко. «Его внутренние органы отказывались работать один за другим. Началось с печени, затем очень быстро отказали почки и затем сердце. Мы торопились, пытаясь выяснить причину, однако некоторые другие органы также были поражены», – говорит Натвани.

Спустя 18 дней в больнице его болезнь оставался такой же непонятной, как и в самом начале. Было принято решение пойти на крайнюю меру – образцы крови и мочи послали в секретный центр ядерных исследований в Олдермастоне в Беркшире. Учёные этого центра наиболее известны работой с ядерным оружием, однако они согласились провести экспертизу для поиска источника радиоактивного отравления. Сначала они воспользовались методом гамма-спектроскопии. При этой технологии образец помещается в сосуд с очень чувствительным детектором радиации. Затем в нём создается вакуум, и детектор даёт данные о присутствующих в образце радиоактивных веществах, производящих гамма-излучение. Каждому радиоактивному элементу соответствует уникальный сигнал на определенном уровне подачи энергии. Результаты были отрицательными. Тем не менее, учёные заметили слабые следы радиации иного типа.

По чистой случайности другой учёный, который раньше участвовал в разработке атомного оружия, услышал разговор специалистов об этих результатах. Он немедленно узнал в этом следе излучение полония, который использовался в качестве важного компонента ядерного заряда. Неожиданно всё встало на свои места. Стало ясно, почему радиационное отравление не смогли найти в больнице. Для полония-210 характерно сильное альфа-излучение, но он едва ли вообще излучает гамма-частицы. Вот почему счётчик Гейгера в больнице ничего не показал. Счётчики Гейгера определяют только гамма-излучение, а его действительно не было.

Полоний-210 – очень сильный излучатель альфа-частиц. Он излучает большое количество энергии, но лишь в ограниченном пространстве, поскольку альфа-частицы легко блокировать, например, бумагой или кожей. Полоний смертельно опасен и, если он попадает в организм, он начинает убивать клетки и ткани.

Александр Литвиненко выпил отравленный чай во время встречи в лондонской гостинице Millennium. ФСБ его убивала изнутри. После того, как Литвиненко выпил отравленный чай 1 ноября, пути назад не было. Это был смертный приговор.

Последствия для общественного здравоохранения были масштабными. Это было равносильно радиационной атаке на столицу Британии. Правительственный отдел по защите от радиации собрал кризисную группу из 20 учёных. Они работали всю ночь. Как они могли проверить, было ли заражение? Как насчёт докторов, медсестёр, семьи Литвиненко, его дома? И как насчёт сотен людей, с которыми он контактировал за последние три недели? Кризис разрастался с огромной скоростью.

В Олдермастоне тем временем началась работа по подтверждению находки полония-210. Они протестировали более крупный образец мочи с помощью особого вида спектроскопии, созданного специально для определения альфа-излучения. К утру 23 ноября у них были готовы результаты: полоний-210, подтверждено. В тот же день Александр Литвиненко умер.

Для полиции этот случай в одночасье превратился в расследование убийства. На пике развития этим делом занимались более 100 детективов лондонской полиции. Если бы Литвиненко умер на неделю раньше, это так и осталось бы «необъяснимой смертью». В действительности, радиоактивный след вёл через весь город и дальше. «Фонило» буквально всё, где ранее находились Луговой и Ковтун – гостиницы, рестораны, самолёты, на которых они прилетели в Лондон.

Было ли причастно к этому российское государство? Орудие убийства – полоний 210 – производится только в одном месте, в объёмах, использованных для убийства: в российском военном ядерном реакторе на заводе «Авангард» возле города Саров. В 2000 году друг и со-автор Александра Литвиненко Юрий Фельштинский спросил знакомого отставного генерала ФСБ, что ожидает Литвиненко. Генерал ответил: «Литвиненко совершил предательство, и в нашей организации за это положено наказание смертью… Его никогда не оправдают и никогда не простят. Если бы я встретился с ним в тёмном месте, я убил бы его своими руками».

Взорвали дома и убили сотни людей – и далее заметали следы. Отравили Щекочихина, заметая следы. Отравили Литвиненко, заметая следы. Но тут «не на тех напали», «англичанка подгадила».

Сбили Боинг – и далее заметали следы. Убили 10 тысяч человек на востоке Украины – заметали следы…

Бывшего главу московской антидопинговой лаборатории Григория Родченкова независимая комиссия Всемирного антидопингового агентства (WADA) обвинила в уничтожении 1 тыс. 417 допинг-проб. После этого он уехал в США, сразу вслед за своим заместителем Тимофеем Соболевским, и стал сотрудничать с WADA, дав интервью и показания, а также предоставив тысячи документов.

При поступлении на работу в лабораторию Григорий Родченков подписал документ о сотрудничестве с ФСБ – ему было присвоено кодовое имя Куц. Он должен был отчитываться перед своим куратором из спецслужбы, и отчёты потом поступали более высокопоставленному сотруднику ФСБ. Наиболее часто в лаборатории бывал сотрудник ФСБ Евгений Блохин.

ФСБ участвовала в подмене проб на Олимпиаде в Сочи. В лабораторию Блохин попадал под видом водопроводчика – официально он работал на компанию «Билфингер», обслуживающую здание. У комиссии есть показания очевидцев, которые рассказали, что видели Блохина в лаборатории по вечерам, когда другие сотрудники уходили. Родченков также показал его фотографию, сделанную в лаборатории. Кроме того, по словам Родченкова, он встречался с высокопоставленными сотрудниками ФСБ до и во время Игр, где обсуждалось применение допинга.

Но есть два неоспоримых факта, предшествующие отъезду Соболевского и Родченкова в США. Две смерти. Заметали следы.

23 ноября 2015 года деятельность Российского антидопингового агентства (РУСАДА) была приостановлена после выхода доклада независимой комиссии WADA, в котором деятельность РУСАДА была признана несоответствующей кодексу WADA. 3 февраля 2016 года, в возрасте 52 лет, неожиданно «умер» Вячеслав Синев, председатель исполнительного совета РУСАДА. Официальные причины смерти не разглашались. Через несколько дней, 15 февраля 2016 года, тоже в возрасте 52 лет, неожиданно «умер» Никита Камаев, исполнительный директор РУСАДА. По сообщениям российской прессы, смерть наступила «от инфаркта» после утренней пробежки на лыжах…

Заметали следы…

Сбили Боинг – заметали следы. Убили 10 тысяч человек на востоке Украины – заметали следы…

А был ещё и Александр Шушукин, генерал-майор, заместитель начальника штаба ВДВ России, руководивший военным захватом Крыма. «Умер» он 27 декабря 2015 года, тоже в возрасте 52 лет. Как сообщалось на сайте Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, Шушукин скончался от «внезапной остановки сердца».

А был ещё и Игорь Сергун, начальник Главного разведывательного управления, заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации. «Умер» 3 января 2016 года, в возрасте 58 лет. По сведениям из российских официальных источников, «скоропостижно скончался» в доме отдыха ФСБ «Москвич» в Московской области «после обширного инфаркта».

Сбили Боинг – заметали следы. Убили 10 тысяч человек на востоке Украины – заметали следы…

Вы понимаете, что будет, если Путину и его бандитам сейчас уйти с востока Украины? Какие украинские и международные расследовательские группы сразу начнут изучать каждый миллиметр этих территорий для собирания доказательств международных, военных и уголовных преступлений Путина и его ОПГ – понимаете, да? И эта территория уже не будет под «юрисдикцией» ФСБ, ГРУ и прочих спецслужб, которые осуществляют убийства, террор и диверсии как внутри, так и за пределами РФ.

Вот поэтому Путин и не может уйти с востока Украины. Во всяком случае, поэтому тоже.

© Слава Рабинович, 20 июля 2016 года

Добавлено 30 июля 10:10

Калинковичи. История улицы Красноармейская

Одна из самых старых улиц нашего города начинается в его историческом центре и заканчивается километром восточнее. Она отмечена на плане местечка уже во второй половине позапрошлого века и носила тогда название Зеленая (а также Церковная, т.к. в ее начале располагался Свято-Никольский храм). Сейчас здесь несколько магазинов и более ста домовладений. Самыми старыми из сохранившихся построек являются №13 и №15, они возведены в 1891 и 1897 годах соответственно. Еще до революции тут были построены еще несколько домов, которые и поныне (капитально отремонтированные) заняты под жилье.  Двухэтажное деревянное здание (ныне д. №1) было построено в начале 20 века и принадлежало мещанину А.Рабиновичу. На первом этаже находилась лавка, на втором жила семья хозяина. В 1919 году здание было реквизировано военными властями, и в нем расположился прифронтовой госпиталь. Вместе с военными врачами здесь работали и местные медики, в частности фельдшер С.Д. Колоцей (1865-1946) и санитарка А.Ф. Фейгельман (1898-1978). Как раз накануне польского наступления в конце зимы 1920 года в этот госпиталь попал заболевший тифом разведчик 417-го полка 47-й советской дивизии В.И. Талаш (1844-1946), знаменитый впоследствии «дед Талаш». Когда поляки захватили в начале марта 1920 года Калинковичи, дед некоторое время скрывался у кого-то из знакомых, возможно, у того же фельдшера С.Д. Колоцея. Немного поправившись, он ушел в свои Петриковские леса и начал партизанскую войну с захватчиками. Позже это было коммунальное жилье на 8 квартир, а сейчас первый этаж, как и век назад, используется в виде торговой  точки. В те же давние времена ремесленник Л. Ручаевский  держал в начале улицы, по правой стороне, за лавками «каменного корпуса» (ныне магазин «АнРи») мужскую портняжную мастерскую. Позже она была преобразована в цех КБО и находилась на этом месте еще лет восемьдесят.

29 апреля 1923 года улица из Зеленой была переименована в Красную, а еще два года спустя – в Красноармейскую. В 1930 году в ее восточной части было построено большое одноэтажное деревянное здание (тут была контора «Облзаготскот» и 5 квартир), в 1932 году, в западной части – здание горсовета (ныне БТИ). В межвоенный период на улице появилось и много частных домов, она заканчивалась тогда на номере 70 и была почти сплошь заселена представителями местной еврейской общины. В 1927 году часть ее жителей организовали переселенческий кооператив «Надежда» и переехали в Крым, но затем многие вернулись обратно. В годы войны фашисты использовали прилегающие к центру здания для размещения своих штабов и учреждений, благодаря чему они уцелели. Дома выехавших или расстрелянных евреев частью были отданы пособникам оккупантов, а частью сгорели.

После освобождения города состав жильцов вновь поменялся. В 1946 году восстановили разрушенное здание швейного цеха артели «Прогресс», и он  продолжил работу.  В 40-е – 50-е годы на улице добавилось еще три десятка домов на местах сожженных или разобранных по ветхости. Этот процесс весьма строго контролировался городскими властями. Строительство осуществлялось по типовому проекту в течение двух лет, для этой цели можно было получить государственную ссуду. Лет сорок назад улица была асфальтирована, затем сюда провели газ и водопровод. Свой рост она закончила в 60-е годы прошлого века, дойдя до пересечения с улицей Чехова. В те времена на Красноармейской проживали семьи Бердичевских, Вейнгер, Кофманов, Гореликов, Гофштейн, Гутман, Кантер, Голодов, Бурдиных, Дворин, Пикман, Кац, Кацевман, Кацманов, Фельдман, Шульман, Расовских, Сустиных, Сухаренко, Урицких, Шпитальник, Жуковец, Факторовичей, Френкель, Гомон, Полонских, Шехтманов, Шнитманов, Эдельман и другие.

С 1948 года здесь в доме № 14 проживал участник Великой Отечественной войны Эдуард Иванович Лядвиг (1917-2012), комиссар отряда им. В. Чапаева 2-й Калинковичской партизанской бригады, Почетный гражданин Калинковичского района, автор интересных, и, к сожалению, неопубликованных военных воспоминаний. Люди  старшего поколения помнят и местного долгожителя, родившегося и выросшего еще на улице Зеленой Юду Цолеровича Расовского (1880-1989).

   Специально для сайта материал подготовил калинковичский краевед В. А. Лякин,                                                                       

начало_Красноарм

Начало ул. Красноармейской.

восточная_ч_Красноарм

Ул. Красноармейская, восточная часть.

Опубликовано 18 июля 2016  21:22

P.S. Если у кого-то есть старые снимков домов, жителей улицы, присылайте на адрес сайта. Они будут добавлены в этот материал. Можно также поделиться своими воспоминаниями. 

22 июля 2016

В. Рубинчик. КОТЛЕТЫ & МУХИ (18)

(Перевод на русский под оригиналом на белорусском)

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (18)

Бульварна-кулінарны серыял жахаў «Катлеты & мухі» працягвае сваю падрыўную дзейнасць! Амаль год мы грузім шырокае кола абмежаваных людзей (палітыкаў, чыноўнікаў, «маральных аўтарытэтаў»…) сваімі заўвагамі і кпінамі – у спадзеве, што камусьці гэта дапаможа разгарнуцца, а потым згарнуцца. Каэфіцыент карыснага дзеяння невысокі, але расце, расце… Нас з Толем Карпавым ужо цытуе цэлы Намеснік Галоўнай Рэдактаркі газеты «Новы час»! Праўда, без спасылкі на belisrael.info – можа, усё наперадзе?

У разгар лета, натуральна, няма ахвоты абмяркоўваць сур’ёзныя тэмы. То спёка, то брутальныя залевы з навальніцамі… Але як ад гэтых тэм адбіцца, калі наша любімая персанажка (персанажыха?) зноў адзначылася, цяпер у Брукліне:

«Карнікі, якія працавалі на тэрыторыі Беларусі, яны былі ўсе з Украіны… Не толькі ў Літве, Латвіі знішчылі яўрэяў яшчэ да таго, як паспелі прыйсці немцы, – і на Украіне… І вы ведаеце, што рабіла Польшча з яўрэямі… Ксяндзы прама пропаведзі чыталі “Забі яўрэя”».

От жа слова «працавалі» тут дарэчнае-дарэчнае, і што ўсе былі з Украіны – ідыёцтва а-ля Кісялёў-Лукашэнка-Эскін… Ды тое фігня параўнальна з далейшым трэшам пра Польшчу, які расчараваў шматлікіх прыхільнікаў Святланы Алексіевіч. Як і гэтае інтэрв’ю, дзе на пытанне «Ці не маглі б вы падаць канкрэтныя прыклады? Якія ксяндзы і дзе так казалі?» адказ быў такі: «[Ян Томаш] Грос даводзіць, што ксяндзы [у Польшчы 1940-х гг.] не стрымвалі крывавых нападаў [на яўрэяў]». Што, бадай, у большасці выпадкаў – праўда, але пасля пустой балбатні пра ксяндзоўскае «Забі яўрэя» не стане гэтая праўда ўспрымацца з вуснаў лаўрэаткі…

Пра Міхаіла Батвінніка (а потым пра Гары Каспарава, да якога яшчэ звярнуся ў гэтай серыі) казалі: «Ён чэмпіён свету па шахматах, а думае, што чэмпіён свету і па ўсяму астатняму!» Так, на жаль, і ў выпадку з С. Алексіевіч: «дзяжурная па літаратуры» ўпарта, несамавіта лезе ва «ўсё астатняе». І папярэджвалі ж яе добразычліва настроеныя таварышы летась: асцярожней трэба з прамовамі на тэмы палітыкі і гісторыі, аднак… «Чым далей у лес – тым болей партызан».

Гарачы пратэст медыяэксперта Ляксея Лявончыка зразумець можна, і шмат у чым з ім я згодзен: трэба перастаць ляпіць ярлыкі (гэта ўвогуле аксіёма…), не варта «фармаваць знешнепалітычную дактрыну на падставе падзей 70-гадовай даўніны» (праўда, Алексіевіч і не заклікае фармаваць), пажадана «адпусціць вайну»… Разам з тым аўтара кінула ў іншую крайнасць: адмаўляючы калектыўную віну асобных народаў, ён дагаварыўся да таго, што «ў той вайне ўсе забівалі ўсіх». Выходзіць, дурныя былі немцы другой паловы ХХ ст., што каяліся за генацыд… Калі ўсе – забойцы, ва ўсіх рукі ў крыві, то і вінаватыя ўсе, а значыць, не вінаваты ніхто. Гэткі іншапланетна-адстаронены падыход да Другой сусветнай вайны і генацыду практыкуецца даўно; напрыклад, у ЗША і Германіі. Ён пашыраецца, у прыватнасці, праз працы д-ра Тымаці Снайдэра. Некаторыя з яго кніг перакладаліся на беларускую, і сам д-р Снайдэр выступаў у Мінску шэсць год таму (я быў прамоўцам на «яўрэйскай секцыі» Міжнароднага кангрэса беларусістаў з яго ўдзелам). Годны адлуп яго канцэпцыі зрабіў Даніэль Лазар: ні дадаць, ні адняць. Хібы ж снайдэравай метадалогіі, перанятай у Ізраілі асобнымі гісторыкамі, паказаныя тутака. Зрэшты, яго метады збольшага вядомы з савецкай эпохі: «Калі факты не ўпісваюцца ў канцэпцыю – тым горш для фактаў»…

Усё ж за рэнамэ амерыканскага гісторыка не так крыўдна, як за рэпутацыю тутэйшай пісьменніцы, якую прэзідэнт Расійскага яўрэйскага кангрэса 13.07.2016 міла назваў «публіцыстам» (ну, ён-та «на сваёй хвалі», яму і пра культ ва Ўкраіне «Сямёна Бандэры» (!) дазволена паразважаць – такое во прафесійнае «Рэха Масквы»). У адпаведнасці з паводзінамі лаўрэаткі будуць трактаваць нелукашэнкаўскую Беларусь, дый ужо трактуюць. Дзіва што нават апалагеты з «БелГазеты» паціху адграбаюць ад Святланы Аляксандраўны…

Зараз хочацца расказаць пра нешта добрае і светлае. У летнія месяцы на мяне абрынуўся зоркапад: пяцёра аўтараў па ўласнай ініцыятыве падпісалі мне свае кнігі. Дзякуй ім, хаця помню словы Міхася Шавыркіна (1947-2016, вечная яму памяць), калі ўлетку 2007 г. мерыўся падарыць яму сваю першую кніжку: «Надыходзіць дзень, калі кнігі выціскаюць цябе з кватэры…».

М. Шуканаў жыве ў Жлобіне, Д. Шульман, як спадарства ведае, у Эйлаце, Зм. Дзядзенка – у Мінску, І. Бердзічэўскі і Г. Піліеў – у Маскве. Не сумняюся, што кожная з кніг заслугоўвае асобнага аналізу, аднак зараз не маю магчымасці яго зрабіць, таму абмяжуюся сціслым аглядам.

Shukanau

Зборнік журналіста і краязнаўцы М. Шуканава – «духоўна-асветнае выданне» (126 с., 100 экз.), выйшаў ён пад эгідай праваслаўнага сабора, таму не дзіўна, што ладная частка матэрыялу – нарысы пра святароў і іншых дзеячаў царквы. Іх жыццяпісы – карыснае чытво, але мяне больш зацікавілі нарысы пра літаратараў. З імі (С. Грахоўскі, Хв. Жычка, І. Ласкоў, В. Рагаўцоў) аўтар перапісваўся, а з некаторымі і сустракаўся. Адразу прачытаў я і артыкул пра самабытнага шахматыста Георгія Ішу – айсора, ураджэнца Ірана (!), які стаў чэмпіёнам Жлобіна ў 1947 г. і захоўваў тытул да смерці ў 1968 г.: «быў ад Бога таленавітым», «сапраўдны настаўнік не толькі ў шахматах, але і ў жыцці».

Shulman

Пра кнігу Д. Шульмана (292 с., 150 экз.) чытачы belisrael.info ведаюць ужо амаль месяц. Скажу шчыра: апавяданні не для ўсіх. Да мовы аўтара (часам недастаткова адшліфаванай) могуць быць прэтэнзіі, тым не менш чытаюцца яго гісторыі даволі лёгка, а сюжэты ён выбірае рэдкія для беларускай літаратуры. Чаго вартая аповесць з ідышнай назвай «Амол із гевэн а майсэ» («Была аднойчы гісторыя»), дзе ўсё круціцца вакол яўрэйскага бардэля… У «Вікулі» – падрабязнае апісанне дэфларацыі, не раз у кнізе мільгаюць сцэны аральнага сэксу. Няхітры рэпартаж пра ЗША і Канаду ў канцы кнігі («Амерыка – гэта не монстр. Гэта лад жыцця») крыху дысануе…

Dziadzienka

Cамае моцнае з усяго прачытанага – кніга «Гісторыі ў прыцемках» (148 с., 250 экз.) ад кандыдата ў члены Саюза беларускіх пісьменнікаў, былога супрацоўніка «Нашай Нівы»… Як былы аўтар гэтай газеты, магу засведчыць: пра яе «норавы» Зм. Дзядзенка піша з веданнем справы. Але не для гэтага, вядома, выпусціў ён зборнік містычна-гістарычных дэтэктываў («Яйкі птушкі Рух», «Голем з Малой Мар’ямпольскай», «Вуаерыст») – усё гэта «очень и очень», варта ўнікнуць. Зміцер працягвае лінію (свайго земляка-аршанца) Уладзіміра Караткевіча, а яшчэ адчувальныя ў яго ўплывы Умберта Эка і Хорхе Луіса Борхеса. Жудкаваты кактэйль.

Berdi1

«Играйте 1…Кс6!» (248 с., тыр. невядомы) – кніга пра ўніверсальны адказ за чорных… І. Бердзічэўскі аналізуе партыі кваліфікаваных шахматыстаў, у тым ліку гросмайстраў (ён і сам «грос»), даказвае, што ферзевага каня можна высоўваць на першым ходзе, што гэта поўнавартасная дэбютная сістэма… Не ўсе доказы падаліся мне пераканаўчымі, і я даўно аддаю перавагу «вольным шахматам», аднак з сімпатыяй стаўлюся да «нетрывіяльных» пачаткаў кшталту 1.b4 і 1.g4, таму далёка хаваць кнігу не стану.

Piliev

Ну і «Русский детектив» (656 с., 300 экз., у супервокладцы). Гэта праца даследчыка, даведкавае выданне, якое мае бясспрэчную каштоўнасць для бібліёграфаў і фанатаў жанру. Зрэшты, і такім прафанам, як я, ёсць за што зачапіцца вокам: аўтар-укладальнік мяркуе, што «ніякі жанравы сінтэз (пры спробе «скрыжаваць» дэтэктыў з фантастыкай) не магчымы, таму што ў сілу сваёй спецыфікі жанр фантастыкі «паглынае» любы іншы жанр».

Пачытаў я ў сеціве і нашумелы раман Уладзіміра Вайновіча «Малінавы пелікан» (2016). Калі коратка – займальна, ды не шэдэўр. Бывае ў пісьменнікаў спакуса ісці шляхам найменшага супраціву, і Вайновіч, якому за 80, ёй паддаўся. Фантасмагорыя пра ўладу ў Расіі, сталіцу гэтай няшчаснай краіны, жыхароў сталіцы і прысталічча не тое каб зусім не ўдалася, але замнога ў ёй прыёмаў з рамана 30-гадовай даўніны «Масква-2042» (які, у сваю чаргу, наследаваў аповесці 1924 г. «Ленінград» аўтарства «рускага Свіфта» – падзабытага цяпер Міхаіла Козырава). Мяркуйце самі: у «Маскве-2042» Ул. Вайновіч выводзіць крывадушніка-славянафіла Карнавалава, у «Пелікане» – Сямігудзілава. У рамане 1980-х гадоў высмейваюцца спецслужбоўцы, якія самі не ведаюць, каму служаць, расійскай уладзе ці ЦРУ, і ў рамане 2010-х гг. таксама. Нарэшце, у абодвух творах аўтар дэкларуе свае намеры паправіць жыццё сатырай; праўда, ў 1986 г. тое гучала куды больш пераканаўча… У новым опусе хапае «недаператраўленай» публіцыстыкі – ну хто б спрачаўся, пры пэўных умовах яна здатная мабілізаваць масы на подзвігі… Аднак студэнтка-філалагіня ў водгуку на раман пісьменніка-ветэрана слушна згадала выказванне Барыса Эйхенбаўма: «Надзённасць добрая тады, калі яе трэба вышукаць, прыдумаць, а не тады, калі яна з кожнай вадасцёкавай трубы струіць… Тады не трэба ніякага рамана чытаць – дастаткова прайсціся па Неўскім праспекце».

Бяда многіх расійскіх (i беларускіх…) дэмакратаў – ім фатальна не стае глыбіні, і яны, бы тыя «strangers in the night», блукаюць у прыцемках. Гары Каспараў не вынятак, на жаль. Калі 10 год таму ён стрымгалоў кінуўся ў расійскую палітыку, многія спадзяваліся, што з другой спробы (першая была ў 1990-х) у яго нешта-такі атрымаецца. Прэс-канферэнцыі, рухі і мітынгі з удзелам Г. К. у канцы 2000-х ішлі цугам, і… на гросмайстра імклівым дамкратам падалі паражэнне за паражэннем. Псіхалагічна гэта цяжка было перанесці. У 2013 г. ён з’ехаў за мяжу, расчараваўшы паплечнікаў і пакінуўшы ў паветры пытанне: як быць тым, хто не можа з’ехаць?

Не ўсе ведаюць (я да апошняга часу не ведаў), што Г. Каспараў, апрача ўсяго, яшчэ і прэзідэнт Фонда правоў чалавека. На сваім сайце 11.07.2016 ён патлумачыў, чаму гэты Фонд адклікаў прэмію імя Гавела, прысуджаную ў маі 2016 г. расійскаму мастаку-перформеру Пятру Паўленскаму за такія вясёлыя фокусы, як падпал дзвярэй ФСБ у Маскве etc. Аказваецца, пасля весткі аб прысуджэнні і ўручэння статуэткі мастак i яго прадстаўніца выказаліся ў падтрымку «прыморскіх партызан», а «партызаны» (асуджаныя судом РФ на доўгія тэрміны зняволення як бандыты) не грэбавалі насіллем. Таму, маўляў, камітэт быў вымушаны забраць прэмію ў Паўленскага: яна прысуджаецца толькі тым, хто выступае за негвалтоўныя перамены.

«Антыпаўленскае» рашэнне Фонда, апраўданае вялікім шахматыстам, парушае прынцып юрыспрудэнцыі («пастанова зваротнай сілы не мае»). Чымсьці яно нагадвае сёлетняе рашэнне журы прэміі «Дэбют» – па-мойму, ганебнае (гл. тут). Дый па сутнасці, як вынікае з артыкула, да якога прычапіўся Гары Кімавіч, П. Паўленскі сам не збіраўся паўтараць крокі далёкаўсходніх «Робін Гудаў» («іх учынак быў жэстам адчаю») і наўпроста не заклікаў іншых аднаўляць атакі на паліцыю, дарма што не асудзіў напады 2010 г. Яго падтрымка «інсургентаў» – хутчэй маральная, сітуацыйная (у тым жа ключы сам Г. К. у 2000-х падтрымліваў Эдуарда Лімонава)… Грошы ж мастак планаваў выдаткаваць не на куплю зброі дзеля штурму «зоны», а на юрыдычную падтрымку зняволеных. Нават ФСБ не палічыла яго выказванні экстрэмісцкімі – «праваабаронцы» выявіліся большымі каталікамі, чым Папа…

Ясна, зараз Г. К. Каспараву лепей было б не смяшыць народ і адмовіцца ад адказных пасад або ад грамадска-палітычнай дзейнасці ўвогуле, засяродзіцца на тым, што ён умее… Але ж многія асобы чапляюцца за заслугі 25-гадовай даўніны, не жадаючы заўважаць, што час перамяніўся. Выглядае, беларускім «змагарам з Лукашэнкам» названая поза ўласціва не меней за Г. К., калі не болей.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

17.07.2016

wrubinchyk@gmail.com

 

Апублiкавана 17 лiпеня 2016  19:39

***

Бульварно-кулинарный сериал ужасов «Котлеты & мухи» продолжает свою подрывную деятельность! Почти год мы грузим широкий круг ограниченных людей (политиков, чиновников, «моральных авторитетов»…) своими замечаниями и насмешками – в надежде, что кому-то это поможет развернуться, а потом свернуться. Коэффициент полезного действия невысок, но растёт, растёт… Нас с Толей Карповым уже цитирует целый Заместитель Главной Редакторки газеты «Новы Час»! Правда, без ссылки на belisrael.info –  может, всё впереди?

В разгар лета, естественно, нет желания обсуждать серьёзные темы. То жара, то брутальные ливни с грозами… Но как от этих тем отбиться, когда наша любимая персонажка (персонажиха?) снова отметилась, на сей раз в Бруклине:

«Каратели, которые работали на территории Беларуси, они были все из Украины… Не только в Литве, Латвии уничтожили евреев еще до того, как успели придти немцы, но это было и на Украине… И вы знаете, что делала Польша с евреями… Ксендзы прямо проповеди произносили “Убей еврея”».

Вот уж слово «работали» здесь уместно-уместно, и что все были из Украины – идиотство а-ля Киселёв-Лукашенко-Эскин… Да то ещё фигня в сравнении с дальнейшим трэшем про Польшу, который разочаровал многих поклонников Светланы Алексиевич. Как и это интервью, где на вопрос «Не могли бы вы предоставить конкретные примеры? Какие ксендзы и где так говорили?» Ответ был таков:«[Ян Томаш] Гросс доказывает, что священники [в Польше 1940-х гг.] не сдерживали кровавых атак [на евреев]». Что, пожалуй, в большинстве случаев – правда, но после пустой болтовни о ксендзовских «Убей еврея» не станет эта правда восприниматься из уст лауреатки…

О Михаиле Ботвиннике (а потом о Гарри Каспарове, к которому еще вернусь в этой серии) говорили: «Он чемпион мира по шахматам, а думает, что чемпион мира и по всему остальному!» Увы, таков и случай С. Алексиевич: «дежурная по литературе» упорно, неистово лезет во «всё остальное». И предупреждали же её доброжелательно настроенные товарищи в прошлом году: осторожнее надо с речами на темы политики и истории, однако… «Чем дальше в лес – тем больше партизан».

Горячий протест медиаэксперта Ляксея Лявончика понять можно, и во многом я с ним согласен: нужно перестать клеить ярлыки (это вообще аксиома…), не стоит «формировать внешнеполитическую доктрину на основании событий 70-летней давности» (правда, Алексиевич и не призывает формировать), желательно «отпустить войну»… Вместе с тем автора бросило в другую крайность: отрицая коллективную вину отдельных народов, он договорился до того, что «в той войне все убивали всех». Выходит, глупые были немцы второй половины ХХ в., что каялись за геноцид… Если все – убийцы, у всех руки в крови, то и виноваты все, а значит, не виноват никто. Такой инопланетно-отстранённый подход ко Второй мировой войне и геноциду практикуется давно; например, в США и Германии. Он распространяется, в частности, через работы д-ра Тимоти Снайдера. Некоторые из его книг переводились на белорусский, и сам д-р Снайдер выступал в Минске шесть лет назад (я был дискутантом на «еврейской секции» Международного конгресса белорусистов с его участием). Достойный отпор его концепции дал Даниэль Лазар: ни добавить, ни отнять. Упущения же снайдеровой методологии, перенятой в Израиле отдельными историками, показаны здесь. Впрочем, его методы отчасти известны из советской эпохи: «Если факты не вписываются в концепцию – тем хуже для фактов»…

Все же за реноме американского историка не так обидно, как за репутацию здешней писательницы, которую президент Российского еврейского конгресса 13.07.2016 мило назвал «публицистом» (ну, он-то «на своей волне», ему и о культе в Украине «Семёна Бандеры» (!) разрешено поразмышлять – такое вот профессиональное «Эхо Москвы»). В соответствии с поведением лауреатки будут трактовать нелукашенковскую Беларусь, да и уже трактуют. Неудивительно, что даже апологеты из «БелГазеты» потихоньку отгребают от Светланы Александровны…

Теперь хочется рассказать о чем-то хорошем и светлом. В летние месяцы на меня обрушился звездопад: пятеро авторов по собственной инициативе подписали свои книги. Спасибо им, хотя помню слова Михася Шавыркина (1947-2016, вечная ему память), когда летом 2007 г. намеревался подарить ему свою первую книжку: «Наступает день, когда книги выдавливают тебя из квартиры…».

Н. Шуканов живёт в Жлобине, Д. Шульман, как многим известно, в Эйлате, Зм. Дяденко – в Минске, И. Бердичевский и Г. Пилиев – в Москве. Не сомневаюсь, что каждая из книг заслуживает отдельного анализа, однако сейчас не имею возможности его сделать, поэтому ограничусь кратким обзором.

Shukanau

Сборник журналиста и краеведа Н. Шуканова – «духовно-просветительное издание» (126 с., 100 экз.), Вышел он под эгидой православного собора, поэтому не удивительно, что изрядная часть материала – очерки о священниках и других деятелях церкви. Их жизнеописания – полезное чтение, но меня больше заинтересовали очерки о литераторах. С ними (С. Граховский, Хв. Жичко, И. Ласков, В. Роговцов) автор переписывался, а с некоторыми и встречался. Сразу прочитал я и статью о самобытном шахматисте Георгие Ишу – айсоре, уроженце Ирана (!), который стал чемпионом Жлобина в 1947 году и сохранял титул до смерти в 1968 г.: «был от Бога талантливым», «настоящий учитель не только в шахматах, но и в жизни».

Shulman

О книге Д. Шульмана (292 с., 150 экз.) читатели belisrael.info знают уже почти месяц. Скажу откровенно: рассказы не для всех. К языку автора (иногда недостаточно отшлифованному) могут быть претензии, тем не менее читаются его истории довольно легко, а сюжеты он выбирает редкие для белорусской литературы. Чего стоит повесть с идишским названием «А мол из гевен а майсе» ( «Однажды была история»), где все вращается вокруг еврейского борделя… В «Викуле» – подробное описание дефлорации, не раз в книге мелькают сцены орального секса. Нехитрый репортаж о США и Канаде в конце книги ( «Америка – это не монстр. Это образ жизни») немного диссонирует…

Dziadzienka

Cамое сильное из всего прочитанного – книга «Истории в сумерках» (148 с., 250 экз.) от кандидата в члены Союза белорусских писателей, бывшего сотрудника «Нашай Нівы» … Как бывший автор этой газеты, могу засвидетельствовать: про ее «нравы» Зм. Дяденко пишет со знанием дела. Но не для этого, конечно, выпустил он сборник мистическо-исторических детективов ( «Яйца птицы Рух», «Голем с Малой Марьямпольской», «Вуайерист») – все это «очень и очень», следует вникнуть. Дмитрий продолжает линию (своего земляка-оршанца) Владимира Короткевича, а еще ощутимы влияния Умберто Эко и Хорхе Луиса Борхеса. Жутковатый коктейль.

Berdi1

«Играйте 1 … Кс6!» (248 с., тир. неизвестен) – книга об универсальном ответе за чёрных… И. Бердичевский анализирует партии квалифицированных шахматистов, в том числе гроссмейстеров (он и сам «гросс»), доказывает, что ферзевого коня можно выдвигать на первом ходу, что это самодостаточная дебютная система… Не все доказательства показались мне убедительными, и я давно предпочитаю «вольные шахматы», однако с симпатией отношусь к «нетривиальным» началам вроде 1.b4 и 1.g4, поэтому далеко прятать книгу не стану.

Piliev

Ну и «Русский детектив» (656 с., 300 экз., в суперобложке). Это работа исследователя, справочное издание, которое имеет неоспоримое значение для библиографов и фанатов жанра. Впрочем, и таким профанам, как я, есть за что зацепиться глазом: автор-составитель полагает, что «никакой жанровый синтез (при попытке “скрестить” детектив с фантастикой) не возможен, поскольку в силу своей специфики жанр фантастики “поглощает” любой другой “прививаемый” ему жанр».

Почитал я в интернете и нашумевший роман Владимира Войновича «Малиновый пеликан» (2016). Если коротко – чтиво увлекательное, но не шедевр. Бывает у писателей соблазн идти путём наименьшего сопротивления, и Войнович, которому за 80, ему поддался. Фантасмагория о власти в России, о столице этой несчастной страны, жителях столицы и Подмосковья не то чтобы совсем не удалась, но слишком уж много в ней приемов из романа 30-летней давности «Москва-2042» (который, в свою очередь, наследовал повести 1924 г. «Ленинград» авторства «русского Свифта» – подзабытого ныне Михаила Козырева). Судите сами: в «Москве-2042» В. Войнович выводит лицемера-славянофила Карнавалова, в «Пеликане» – Семигудилова. В романе 1980-х годов высмеиваются спецслужбы, которые сами не знают, кому служат, российской власти или ЦРУ, и в романе 2010-х гг. тоже. Наконец, в обоих произведениях автор декларирует свои намерения исправить жизнь сатирой; правда, в 1986 г. это звучало куда убедительнее… В новом опусе хватает «недопереваренной» публицистики – ну кто бы спорил, при определенных условиях она способна мобилизовать массы на подвиги… Однако студентка-филологиня в отзыве на роман писателя-ветерана резонно упомянула высказывание Бориса Эйхенбаума: «Злободневность хороша тогда, когда ее нужно выискать, придумать, а не тогда, когда она из каждой водосточной трубы целым потоком льётся. Тогда не надо никакого романа читать – достаточно пройтись по Невскому проспекту».

Беда многих российских (и белорусских…) демократов – им фатально не хватает глубины, и они, как те «strangers in the night», блуждают в потемках. Гарри Каспаров не исключение, к сожалению. Когда 10 лет назад он стремглав бросился в российскую политику, многие надеялись, что со второй попытки (первая была в 1990-х) у него что-то таки получится. Пресс-конференции, движения и митинги с участием Г. К. в конце 2000-х шли чередой, и… на гроссмейстера стремительным домкратом обрушивались поражение за поражением. Психологически это трудно было перенести. В 2013 году он уехал за границу, разочаровав соратников и оставив в воздухе вопрос: как быть тем, кто не может уехать?

Не все знают (я до последнего времени не знал), что Г. Каспаров, кроме всего прочего, ещё и президент Фонда прав человека. На своём сайте 11.07.2016 он объяснил, почему этот Фонд отозвал премию имени Гавела, присужденную в мае 2016 г. российскому художнику-перформеру Петру Павленскому за такие весёлые фокусы, как поджог дверей ФСБ в Москве etc. Оказывается, после известия о присуждении, после вручения статуэтки, художник и его представитель высказались в поддержку «приморских партизан», а «партизаны» (осужденные судом РФ на длительные сроки заключения как бандиты) не брезговали насилием. Поэтому, мол, комитет был вынужден забрать премию у Павленского: она присуждается только тем, кто выступает за ненасильственные перемены.

«Антипавленское» решение Фонда, оправданное великим шахматистом, нарушает принцип юриспруденции («постановление обратной силы не имеет»). Чем-то оно напоминает решение жюри премии «Дебют» в этом году – по-моему, позорное (см. здесь). Да и по сути, как следует из статьи, к которой привязался Гарри Кимович, П. Павленский сам не собирался повторять шаги дальневосточных «Робин Гудов» («их поступок был жестом отчаяния») и непосредственно не призывал других возобновлять атаки на полицию, хотя и не осудил нападения 2010 г. Его поддержка «инсургентов» – скорее моральная, ситуационная (в том же ключе сам Г. К. в 2000-х поддерживал Эдуарда Лимонова)… Деньги же художник планировал потратить не на закупку оружия для штурма «зоны», а на юридическую поддержку заключённых. Даже ФСБ не сочла его высказывания экстремистскими – «правозащитники» оказались большими католиками, чем Папа…

Ясно, сейчас Г. К. Каспарову лучше было бы не смешить народ и отказаться от ответственных должностей или от общественно-политической деятельности вообще, сосредоточиться на том, что он умеет… Но многие личности цепляются за заслуги 25-летней давности, не желая замечать, что эпоха сменилась. Похоже, белорусским «борцам с Лукашенко» указанная поза свойственна не меньше, чем Г. К., а то и больше.

Вольф Рубинчик, г. Минск

17.07.2016

wrubinchyk@gmail.com

Опубликовано 17 июля 19:39

Неделя в Москве

От ред. belisrael

Уже давно превратившийся в подлеца, “политолог”, годами засиравший сайт разной фигней и намародеривший вагон бабла,  в конце июня, на сколько не рассказывает,  возможно на неделю, вместе с жонкой прогулялся в Браслав.

Приведу несколько его постиков, последний был сегодня.

Упоминая в постике от 5 июля 2026, как редактировал начавший выходить в 2003 журнал Шахматы, скрывает, что после 1-го номера, оказавшемся безобразным, выгнали за профнепригодность. Но подлец не успокоился и пошел в суд.  Об этом 30 июня вспомнил минский мастер Дмитрий Новицкий:

Пробил Рубинчик издание журнала “Шахматы” в 2003г. через издательство “АiВ”, но первый номер журнала вышел настолько плохим, что главред был немедленно уволен. Потом он долго судился с издательством, но проиграл все суды.
Журнал пришлось срочно спасать, предложили мне – но это уже другая история.
.
*
.
.
А здесь паразит показал себя сегодня 7 июля в заключение браславской прогулочки, где вспомнил этот матеральчик 10-летней давности.
.
7 июля 2026,  23:54
.
***
.

(Русский текст под оригиналом на белорусском)

Нястрашная Масква

У 2013 г. мы з жонкай выбіраліся ў Смаленск, у 2014 г. – у Піцер. Трэцім буйным расійскім горадам, які трапіў у поле зроку, была, што вытлумачальна, сталіца… На тыдзень спыніліся побач са станцыяй метро «Сухараўская», у адным з ціхіх – па маскоўскіх мерках – завулкаў. Між іншага, для непадрыхтаванага вуха іхнія назовы гучаць дзіўнавата: «Последний», «Ащеулов»… Нічога, мы звыкліся.

Нягледзячы на дэвальвацыі і крызісы – а можа, і «дзякуючы» ім – цэны ў Маскве істотна вышэйшыя, чым у Мінску (не кажучы пра Чарнігаў), а якасць сэрвісу пакідае жадаць лепшага. Ценявыя бакі гэтага самага сэрвісу праявіліся адразу па прыездзе на Шчолкаўскі аўтавакзал і пазней, у напышлівым ГУМе на Краснай плошчы, ды развіваць тэму я не стану. Як любіў казаць нейкі пуцінскі ідэолаг, «усе жывыя засталіся», так што нястрашна. Зафіксуем хіба, што буйны горад поўны нечаканасцяў.

У параўнанні з восенню 1995 г. – калі я таксама некалькі дзён соўгаўся па цэнтры Масквы – турыстаў не паменела, наадварот. Ля Крамля і на прылеглых вуліцах віруе стракаты тлум з англа-франка-нямецкімі інтанацыямі. Яшчэ здалося, што ў пачатку ліпеня 2016 г. пабачыў я больш турыстаў з усходніх краін (Кітай, Японія, Індыя…), чым за ўсё жыццё. Каб ім не губляцца, гіды выстаўляюць угору адпаведныя сцяжкі. Пара маладых кітайцаў атабарылася і ў «нашым» хостэлі на Сухараўскай, паводзіла сябе дужа ветліва.

Цэлыя дэлегацыі ад «вялікага ўсходняга суседа» стаялі ў даўжэзнай чарзе дзеля ўражанняў ад паўмінутнага агляду муміі… У 1990-х такога і блізка не было. Дайшло да таго, што супрацоўнік аховы на ўваходзе ў Маўзалей умела перакідваецца з візіцёрамі рэплікамі па-кітайску.

Курс «на Еўразію» ў Маскве ўвогуле даволі выразны: дублююцца на ўсходніх мовах турыстычныя праспекты ў Крамлі, меню ў некаторых сталоўках і рэстарацыях. Зрэшты, хапае ў Маскве адмысловых устаноў пад назвай «Китай Чи», і прапанова іх выглядае загадкава: «Еда & лапша». Хіба намёк на тое, што локшыны гасцям вешаюць на вушы? 🙂 Амаль на кожным кроку можна паесці грузінскія хінкалі і сярэднеазіяцкія манты, многа шыльдаў кшталту «Чайхона № 1», а вось яўрэйскую кухню трэба яшчэ пашукаць.

У цэлым не сказаў бы я, што Масква – прывабны горад для турыстаў з сярэднім узроўнем запытаў. Кропкі харчавання трапляюцца адносна рэдка; дзе-нідзе ў межах Садовага кальца (Малая Нікіцкая…) можна прайсці пяць кварталаў і застацца галодным. Вітрыны почасту схаваныя праз перманентны рамонт фасадаў і ходнікаў. Нам, аматарам прагулак, не прынеслі асалоды візіты на вуліцы Махавую, Цвярскую, Пятроўскі і Срэценскі бульвары, Смаленскую, Трубную плошчы… Штопраўда, пэўнай кампенсацыяй сталіся шпацыры па Нікольскай, Вялікай Дзмітраўцы, Кузнецкім Мосце. Усе гэтыя вуліцы часткова або цалкам ператвораны ў пешаходныя зоны на манер Старога Арбата. Нагадваюць яны ці то Вавілон, ці то «глабальны чалавейнік», як каму падабаецца. Ліхтарыкі надаюць ім увечары своеасаблівы шарм.

Парадавалі: задорны выступ джаз-бэнду на Сталешнікавым завулку 9 ліпеня, міні-канцэрт іншых джазмэнаў у Зялёным тэатры ВДНХ на другі дзень (трубой руліў Трубнікаў!), дый нават вясёлыя рабяты з гітарай і песняй «Пусть всё будет так, как ты захочешь» у пераходзе пад Ахотным Радам. Аднак астраўкі творчай свабоды не засцілі галоўнага: не хапае ў расійскай сталіцы разняволенай атмасферы. Паветра мегаполіса патыхае зараз вялікімі грашыма, страхам перад тэрарыстамі (шмоны на ўваходах – «фішка» цяперашняй Масквы), трывожным чаканнем перамен… Чым заўгодна, але не весялосцю пазалеташняга – дый нават леташняга – Хрышчаціка ў Кіеве.

1 (6)

Джаз-бэнд на Сталешнікавым

Аднак не было мне страшна, бо масквічы і госці сталіцы не давалі прычын. Казакі з нагайкамі, злыя праваслаўныя бацюшкі, «ветлівыя зялёныя» або «чырвоныя» чалавечкі – нікога з іх за тыдзень так і не спаткаў, як не прыкмеціў на вуліцах Масквы нейкага адзінага «народнага цела», пра якое баяла Святлана Алексіевіч. Бадай, кантрасты паміж мінакамі былі занадта ўжо рэзкія. Гэта банальна, сцвярджаць, што Масква (Парыж, Нью-Ёрк…) – «горад кантрастаў», але што паробіш, калі праўда? Карцінка з Вялікай Лубянкі – жывы доказ… З аднаго боку – прыёмная ФСБ, абкладзеная стэндамі з цытатамі кшталту: «Мы – русские, какой восторг!» і заклікамі мацаваць «народныя нізы», з другога – чарада жабракоў ля царквы. Сёння знайшоў у часопісе «Огонёк» за 04.07.2016 такія канстатацыі ад «Лявада-цэнтра»: «Расійскае грамадства падзелена найперш па матэрыяльнай прыкмеце… Сацыёлагі адзначаюць як высокі градус напружанасці ў грамадстве, так і настрой расійцаў на яго рост».

Што яднае масквічоў, апрача мовы і тэрытарыяльнай прывязкі? Нейкага асаблівага расійскага патрыятызму, кваснога ці іншага, я не адчуў; гонар за «крымнаш» калі і цыркуляваў у шырокай публіцы, то сышоў кудысьці далёка ў падсвядомасць. Для многіх больш актуальныя праблемы працы, выплат па крэдытах, пробак на дарогах… Бізнэс яўна не настроены на канфрантацыю з Захадам: палова шыльдаў у цэнтры пададзена лацінкай, усялякія «Тыфані» ды «Івы Рашэ» надалей аперуюць у сталіцы. Нечакана паядналі расійцаў спаборніцтвы замежных каманд: калі ішоў «дахаты» 7 ліпеня, назіраў, як натоўпы сачылі за футбольным матчам «Германія – Францыя» (прамая трансляцыя «Еўра-2016» вялася ў многіх рэстаранах і барах).

Сімвалам Масквы-2016 стала для мяне дзяўчына з Нікольскай вуліцы, дзеля фатаграфавання з турыстамі пераапранутая ў даму кацярынінскай эпохі (а мо і ў саму імператрыцу). З-пад шыкоўнай сукенкі яна свяцілаcя нагамі ў джынсах і патаптаных кедах… Смешным было і відовішча змены каравула ля адной з вежаў: начальнік папраўляў на хлопцах, якія нерухома стаялі на сваіх месцах пад расійскім гербам, гальштук і фуражку. Эх, не было відэакамеры… Далёка яшчэ да Масквы-2042, апісанай Уладзімірам Вайновічам (рубінавая зорка на Спаскай вежы заменена ў «Маскварэпе» на бляшаную…), але замнога, як на мой густ, у горадзе імітацый і эрзацаў. Нават у Піцеры-2014 яны так не раздражнялі. Муляж сцяны пабудаваны і ў Крамлі – каб заблытаць шпіёнаў NATO?

2 (5)

За пяць мінут хады ад Краснай Плошчы у дворыку аднаго з завулкаў ёсць рэстаран з прыемнай воку шахматыстаў назвай «Гамбіт», я зняўся на фоне:

3 (3)

Але будынкі вакол рэстарана навяваюць думкі пра безгаспадарчасць і антысанітарыю. З іх сыплецца тынк, а можа, і цэлыя цагліны.

Многія ў Маскве заняты не сваёй справай. Вядома, і ў Беларусі так часта бывае, і ў Ізраілі, і ва Ўкраіне, але ў Расіі – проста-такі скача ў вочы. Музыканты займаюцца бізнэсам, бізнэсмены – журналістыкай, журналісты – прапагандай, і г. д., г. д. Мабыць, пагэтаму не хапае «сваіх» рабочых рук: амаль усе будаўнікі, якіх я бачыў на вуліцах, прыехалі з паўднёвых рэспублік. Не хачу нікога асабіста пакрыўдзіць, тым не менш наўрад ці можна спадзявацца, што «Раўшаны і Джамшуты» будуць дбаць пра захаванне расійскай культурнай спадчыны. Тым болей – Вялікай Рускай Культуры з яе «духоўнымі скрэпамі», што б гэта ні значыла.

Непрафесіяналізм – адна з прычын, чаму агрэсіўны «рускі мір» церпіць паразы. Другая прычына – усё ж у Расіі захаваўся даволі шырокі пласт людзей, якім дарагія ліберальныя каштоўнасці, не абавязкова заўзятых «заходнікаў». Лічыцца, што Масква – іхні аплот, нездарма ж пратэстны кандыдат Аляксей Навальны сабраў на выбарах мэра ў 2013 г. амаль 30% галасоў. Газета «РБК» 08.07.2016 (узяў задарма ў нейкай рэстарацыі) апублікавала карту акругаў, дзе будуць балатавацца ў Дзярждуму апазіцыянеры. Такіх акругаў шмат, але раён ад раёна розніцца: на поўдні Масквы канкурэнцыі ў праўладных кандыдатаў чамусьці няма. Яна ёсць у цэнтры і на поўначы: там і Дзмітрый Гудкоў, і Андрэй Зубаў, і Сяргей Мітрохін… Аднак палітолаг Ігар Бунін лічыць, што галасаваць за «Яблык» і «ПАРНАС» у верасні 2016 г. будзе значна менш людзей, чым тры гады таму: «апазіцыйна настроеная частка масквічоў адчувае цяпер моцны псіхалагічны ціск».

Насамрэч не заўважыў я, каб у Маскве нехта ладзіў антыпуцінскія мітынгі або шэсці (у 1995 г. ці не адразу з цягніка выйшаў на антыельцынскі мітынг). У той жа час кампартыя, як умее, дэманструе сваю прысутнасць. Знята на Арбаце; мяркую, піва цікавіць масквічоў трохі больш, чым «грамадская прыёмная»:

4 (2)

Вялізны барэльеф з выявай Леніна вісіць у Малым Сухараўскім завулку, ля штаб-кватэры КПРФ. Агулам, настальгія па СССР у Маскве актыўна эксплуатуецца – значыцца, попыт на яе існуе. Каліва ісціны ў развагах Святланы Аляксандраўны пра адраджэнне «чырвонага чалавека» ў Расіі пры жаданні знайсці магчыма. Праўда, выглядае тая «чырвоная настальгія» хутчэй гратэскна, чым страшна, прыкладна так, як на рэкламным флаеры:

5 (2)

Андрэй Архангельскі слушна заўважае: «Расійская ўлада даўно гуляецца з савецкай рыторыкай». Іначай у краіне-правапераемніцы СССР, напэўна, і быць не можа. Нават дапаможнік для экскурсаводаў у музеі касманаўтыкі рэкамендуе асаблівую ўвагу звяртаць на дасягненні савецкай і расійскай касмічнай індустрыі… Аднак наколькі небяспечныя гэтыя гульні? А. А. дапускае, што вельмі небяспечныя: «У нас гандаль дагэтуль паўафіцыйна лічыцца амаральным заняткам… Рытарычны антылібералізм перарастае ўжо ў непрыкрытае адмаўленне капіталізму. Паддобрываючыся да мас, улада трапляе ў пастку: сёння даводзіцца апраўдваць само права на капіталізм». Можа, недзе на перыферыі РФ капіталізм і мае патрэбу ў апраўданні, але ў Маскве ён па-ранейшаму, як у «ліхія 90-я», крычыць з усіх шчылінаў (хіба што прыбраны гандлёвыя палаткі з прысадаў ВДНХ). Падобна, абараняцца мусяць хутчэй прыхільнікі левых ідэй…

Шмат гадоў таму здагадаўся, чаму 7 лістапада ў Беларусі лічыцца «чырвоным днём календара» – гэтак беларуская мадэль лепей «прадаецца» ў Расіі. У Маскве дагэтуль многія ўпэўнены, што ў нас «сацыялізм», хаця дэмантаж яго адбыўся фактычна гадоў 10 таму. Папулярнасць «бацькі» ў Расіі нічым канкрэтным уладзе Пуціна не пагражае, але дазваляе Лукашэнку адхапіць свой кавалак пірага на мясцовым рынку. Зразумела, пра якасць гэтага «пірага» можна паспрачацца. Так, беларускія малочныя прадукты прадаюцца паўсюдна, і ў беларускі павільён на ВДНХ (УВЦ) людзі ахвотна завітваюць. З іншага боку, што прапануюць ім у тым павільёне, які сустракае стэндамі пра коцікаў і карнікаў?

6-1 (1)  6-2

«Беларускі лён», «Беларускія хлебабулачныя вырабы», «Беларускі абутак»… Па завядзёнцы – чысценька і бедненька. І на будынку пасольства Беларусі (Армянскі завулак) вісіць рэклама абутку. А маглі б рабіць стаўку на «Інтэграл», «Гарызонт», велазавод… Калі б гэтыя навукаёмістыя прадпрыемствы, перадавыя ў савецкі час, былі своечасова перазагружаны разам з сістэмай.

* * *

Не трэба сябе падманваць: Расія мае запас трываласці і наўрад ці распадзецца ў бліжэйшы час – насупор таму, што прагназавалі асобныя гарачыя голавы. Масква была і будзе важным цэнтрам прыцягнення. Беларусь шмат у якіх сферах адстае ад усходняй суседкі: напрыклад, нашаму музычнаму тэатру не зашкодзіла б пераняць вопыт маскоўскай аперэты ў афармленні спектакляў, і ў мінскім заапарку (які вапіюшчы недахоп!) няма ні сланоў, ні жырафаў, ні пінгвінаў… Аднак масквацэнтрычнае мысленне ў Беларусі паціху адыходзіць у мінулае, і дзякуй Б-гу. Працаваць з масквічамі ніколі не адмаўляўся, а жыць у іхнім горадзе, напэўна, не здолеў бы.

Вольф Рубінчык, г. Мінск

wrubinchyk@gmail.com

12.07.2016

Апублiкавана 13 лiпеня 2016  12:27

***

Нестрашная Москва

В 2013 году мы с женой выбирались в Смоленск, в 2014 г. – в Питер. Третьим крупным российским городом, который попал в поле зрения, была, что объяснимо, столица… На неделю остановились рядом со станцией метро «Сухаревская», в одном из тихих – по московским меркам – переулков. Между прочим, для неподготовленного уха их названия звучат странно: «Последний», «Ащеулов»… Ничего, мы привыкли.

Несмотря на девальвации и кризисы – а может, и «благодаря» им – цены в Москве существенно выше, чем в Минске (не говоря о Чернигове), а качество сервиса оставляет желать лучшего. Теневые стороны этого самого сервиса проявились сразу по приезде на Щелковский автовокзал и позже, в напыщенном ГУМе на Красной площади, но развивать тему я не стану. Как любил говорить какой-то путинский идеолог, «все живы остались», так что не страшно. Зафиксируем разве что: крупный город полон неожиданностей.

По сравнению с осенью 1995 г. – когда я тоже несколько дней бродил по центру Москвы – туристов не стало меньше, наоборот. У Кремля и на прилегающих улицах бурлит пёстрая суматоха с англо-франко-немецкими интонациями. Ещё показалось, что в начале июля 2016 г. увидел я больше туристов из восточных стран (Китай, Япония, Индия…), чем за всю жизнь. Чтобы им не теряться, гиды выставляют вверх соответствующие флажки. Пара молодых китайцев обосновалась и в «нашем» хостеле на Сухаревской, вела себя очень вежливо.

Целые делегации от «большого восточного соседа» стояли в длиннющей очереди ради впечатлений от полуминутного осмотра мумии… В 1990-х такого и близко не было. Дошло до того, что сотрудник охраны на входе в Мавзолей умело перебрасывается с визитерами репликами по-китайски.

Курс «на Евразию» в Москве вообще довольно четкий: дублируются на восточных языках туристические проспекты в Кремле, меню в некоторых столовых и ресторанах. Впрочем, хватает в Москве специальных учреждений под названием «Китай Чи», и предложение их выглядит загадочно: «Еда & лапша». Неужели намек на то, что лапшу гостям вешают на уши? 🙂 Почти на каждом шагу можно поесть грузинские хинкали и среднеазиатские манты, много вывесок типа «Чайхона № 1», а вот еврейскую кухню надо еще поискать.

В целом не сказал бы я, что Москва – привлекательный город для туристов со средним уровнем запросов. Точки питания попадаются относительно редко; кое-где в пределах Садового кольца (Малая Никитская…) можно пройти пять кварталов и остаться голодным. Витрины зачастую скрыты из-за перманентного ремонта фасадов и тротуаров. Нам, любителям прогулок, не принесли наслаждения визиты на улицы Моховую, Тверскую, Петровский и Сретенский бульвары, Смоленскую, Трубную площади… Правда, определенной компенсацией стали прогулки по Никольской, Большой Дмитровке, Кузнецкому мосту. Все эти улицы частично или полностью превращены в пешеходные зоны на манер Старого Арбата. Напоминают они то ли Вавилон, то ли «глобальный человейник», как кому нравится. Фонарики придают им вечером своеобразный шарм.

Порадовали: задорное выступление джаз-бэнда на Столешниковом переулке 9 июля, мини-концерт других джазменов в Зеленом театре ВДНХ на следующий день (трубой рулил Трубников!), да и веселые ребята с гитарой и песней «Пусть всё будет так, как ты захочешь» в переходе под Охотным Рядом. Однако островки творческой свободы не заслоняли главного: не хватает в российской столице раскрепощенной атмосферы. Воздух мегаполиса пахнет сейчас большими деньгами, страхом перед террористами (шмоны на входах – «фишка» нынешней Москвы), тревожным ожиданием перемен… Чем угодно, но не весельем позапрошлогоднего – даже и прошлогоднего – Крещатика в Киеве.

1 (6)

Джаз-бэнд на Столешниковом

Однако не было мне страшно, ведь москвичи и гости столицы не давали причин. Казаки с нагайками, злые православные батюшки, «вежливые зелёные» или «красные» человечки – никого из них за неделю так и не встретил, как не заметил на улицах Москвы некоего единого «народного тела», о котором баяла Светлана Алексиевич. Пожалуй, контрасты между прохожими были слишком уж резкими. Это банально, утверждать, что Москва (Париж, Нью-Йорк…) – «город контрастов», но что поделаешь, если правда? Картинка с Большой Лубянки – живое доказательство… С одной стороны – приёмная ФСБ, обложенная стендами с цитатами вроде: «Мы – русские, какой восторг!» и призывами крепить «народные низы», с другой – череда нищих возле церкви. Сегодня нашел в журнале «Огонек» за 04.07.2016 такие констатации от «Левада-центра»: «Российское общество разделено прежде всего по материальному признаку… Социологи отмечают как высокий градус напряженности в обществе, так и настрой россиян на его рост».

Что единит москвичей, помимо языка и территориальной привязки? Какого-то особого российского патриотизма, квасного или иного, я не почувствовал: гордость за «крымнаш» если и циркулировала у широкой публики, то ушла куда-то далеко в подсознание. Для многих более актуальны проблемы работы, выплат по кредитам, пробок на дорогах… Бизнес явно не настроен на конфронтацию с Западом: половина вывесок в центре дана латинским шрифтом, всякие «Тиффани» и «Ивы Роше» по-прежнему оперируют в столице. Неожиданно объединили россиян соревнования зарубежных команд: когда шёл «домой» 7 июля, наблюдал, как толпы следили за футбольным матчем «Германия – Франция» (прямая трансляция «Евро-2016» велась во многих ресторанах и барах).

Символом Москвы-2016 стала для меня девушка с Никольской улицы, ради фотографирования с туристами переодетая в даму екатерининской эпохи (а может, и в саму императрицу). Из-под шикарного платья она светила ногами в джинсах и стоптанных кедах… Смешным было и зрелище смены караула у одной из башен: начальник поправлял на парнях, которые неподвижно стояли на своих местах под российским гербом, галстук и фуражку. Эх, не было видеокамеры… Далеко еще до Москвы-2042, описанной Владимиром Войновичем (рубиновая звезда на Спасской башне заменена в «Москворепе» на жестяную…), но слишком уж много, на мой вкус, в городе имитаций и эрзаца. Даже в Питере-2014 они так не раздражали. Муляж стены построен и в Кремле – никак чтобы запутать шпионов НATO?

2 (5)

За пять минут ходьбы от Красной площади в дворике одного из переулков есть ресторан с приятным глазу шахматистов названием «Гамбит», я снялся на фоне:

3 (3)

Но здания вокруг ресторана навевают мысли о бесхозяйственности и антисанитарии. С них сыплется штукатурка, а может, и целые кирпичи.

Многие в Москве заняты не своим делом. Конечно, и в Беларуси так часто бывает, и в Израиле, и в Украине, но в России это просто-таки скачет в глаза. Музыканты занимаются бизнесом, бизнесмены – журналистикой, журналисты – пропагандой, и т. д. Видимо, поэтому не хватает «своих» рабочих рук: почти все строители, которых я видел на улицах, приехали из южных республик. Не хочу никого лично обидеть, но вряд ли можно надеяться, что «Равшан и Джамшут» позаботятся о сохранении российского культурного наследия. Тем более – Великой Русской Культуры с ее «духовными скрепами», что бы это ни значило.

Непрофессионализм – одна из причин, по которой агрессивный «русский мир» терпит поражения. Вторая причина – всё же в России сохранился довольно широкий слой людей, которым дороги либеральные ценности, не обязательно убеждённых «западников». Считается, что Москва – их оплот, не зря же протестный кандидат Алексей Навальный собрал на выборах мэра в 2013 г. почти 30% голосов. Газета «РБК» 08.07.2016 (взял бесплатно в каком-то ресторане) опубликовала карту округов, где будут баллотироваться в Госдуму оппозиционеры. Таких округов много, но район району рознь: на юге Москвы конкуренции у провластных кандидатов почему-то нет. Она есть в центре и на севере: там и Дмитрий Гудков, и Андрей Зубов, и Сергей Митрохин… Однако политолог Игорь Бунин считает, что голосовать за «Яблоко» и «ПАРНАС» в сентябре 2016 г. будет значительно меньше людей, чем три года назад: «оппозиционно настроенная часть москвичей испытывает сильное психологическое давление».

И на самом деле не заметил я, чтобы в Москве кто-то устраивал антипутинские митинги или шествия (в 1995 г. почти сразу с поезда вышел на антиельцинский митинг). В то же время компартия, как умеет, демонстрирует свое присутствие. Снято на Арбате; полагаю, пиво интересует москвичей немного больше, чем «общественная приёмная».

4 (2)

Огромный барельеф с изображением Ленина висит в Малом Сухаревском переулке, у штаб-квартиры КПРФ. В общем, ностальгия по СССР в Москве активно эксплуатируется – значит, спрос на неё существует. Зерно истины в рассуждениях Светланы Александровны о возрождении «красного человека» в России при желании найти можно. Правда, выглядит та «красная ностальгия» скорее гротескно, чем страшно, примерно так, как на рекламном флаере:

5 (2)

Андрей Архангельский резонно замечает: «Российская власть давно заигрывает с советской риторикой». Иначе в стране-правопреемнице СССР, наверное, и быть не может. Даже пособие для экскурсоводов в музее космонавтики рекомендует особое внимание обращать на достижения советской и российской космической индустрии… Однако насколько опасны эти игры? А. А. полагает, что очень опасны: «У нас торговля до сих пор полуофициально считается аморальным занятием… Риторический антилиберализм перерастает уже в откровенное отрицание капитализма. Потакая массам, власть попадает в ловушку: сегодня приходится уже оправдывать само право на капитализм». Может, где-то на периферии РФ капитализм и нуждается в оправдании, но в Москве он по-прежнему, как в «лихие 90-е», кричит изо всех щелей (разве что убраны торговые палатки с аллей ВДНХ). Похоже, защищаться должны скорее сторонники левых идей…

Много лет назад догадался, почему 7 ноября в Беларуси считается «красным днем календаря» – так белорусская модель лучше «продается» в России. В Москве до сих пор многие уверены, что у нас «социализм», хотя демонтаж его произошел фактически лет 10 назад. Популярность «батьки» в России ничем конкретным власти Путина не угрожает, но позволяет Лукашенко отхватить свой кусок пирога на местном рынке. Разумеется, о качестве этого «пирога» можно поспорить. Так, белорусские молочные продукты продаются повсеместно, и в белорусский павильон на ВДНХ (ВВЦ) люди охотно заглядывают. С другой стороны, что предлагают им в том павильоне, который встречает стендами о котиках и карателях?

6-1 (1)  6-2

«Белорусский лен», «Белорусские хлебобулочные изделия», «Белорусская обувь»… По обыкновению – чистенько и бедненько. И на здании посольства Беларуси (Армянский переулок) висит реклама обуви. А могли бы делать ставку на «Интеграл», «Горизонт», велозавод… Если бы эти наукоемкие предприятия, передовые в советское время, были своевременно перезагружены вместе с системой.

* * *

Не надо себя обманывать: Россия имеет запас прочности и вряд ли распадётся в ближайшее время – вопреки тому, что прогнозировали отдельные горячие головы. Москва была и будет важным центром притяжения. Беларусь во многих сферах отстаёт от восточной соседки: например, нашему музыкальному театру не помешало бы перенять опыт московской оперетты в оформлении спектаклей, и в минском зоопарке (какой вопиющий недостаток!) нет ни слонов, ни жирафов, ни пингвинов… Однако москвоцентристское мышление в Беларуси постепенно уходит в прошлое, и слава Б-гу. Работать с москвичами никогда не отказывался, а жить в их городе, наверное, не смог бы.

Вольф Рубинчик, г. Минск

wrubinchyk@gmail.com

12.07.2016

Опубликовано 13 июля 12:27

Науму Рошалю 90

Рошаль_90

Исполнилось 90 лет Науму Рошалю, проживающему в Мериленде. 

Он был первым, кто 8 лет назад откликнулся на мою просьбу и прислал для нового сайта большой автобиографический материал 

Затем была теплая переписка и новые материалы, которые можно отыскать на сайте, а также посильная финансовая поддержка.

Хочу пожелать юбиляру еще на долгие годы доброго здоровья, энергии, бодрости, оптимизма, счастья в детях, внуках и последующих поколениях!

11 июля 2016     19:17