Category Archives: Все о спорте и спортсменах

Дмитрий Ной. Рассказы шахматиста. Часть II

Продолжение. Начало

КАК НА АРКАДИЯ РОКИТНИЦКОГО СОБАК ВЕШАЛИ

Мастер Шагалович был моим тренером во Дворце пионеров и школьников с 1946 по 1953 г., когда я закончил школу. Отношения наши были весьма прохладные, но против меня он никогда не выступал и, когда предлагалась моя кандидатура для судейства или тренерской работы, он молча её одобрял. В финале первенства Минска я у него выиграл партию. За игрой наблюдал Владимир Сайгин. Шагалович со злости, что проиграл подростку, сбросил со столика шахматы. Владимир Сергеевич видел эту картину, подошёл к нам и сделал Шагаловичу замечание. Вообще-то Рокитницкий боготворил Шагаловича, давал ему заработать, где только мог. Благодарность вылилась в 8-летнюю вражду. Они перестали между собой разговаривать и здороваться. В это время я был членом республиканской федерации. За течением конфликта наблюдал изблизи, но суть его до сих пор мне неясна.

Рокитницкий пересёк черту пенсионного возраста. и Шагалович задумал освободить его от должности директора шахматного клуба. Причина нашлась. Рокитницкий расплатился левыми деньгами за перестилку полов в шахматном клубе. Шагаловича сразу же поддержали Вересов и, конечно, Каменецкий. Вероятнее всего, они и были авторами письма в ЦК с просьбой снять Рокитницкого с работы. Я присутствовал на заседании федерации, когда по этому вопросу выступил Вересов. Он в руках держал спичечный коробок, на каждой стороне которого перечислялись провинности Рокитницкого. Вся шахматная элита внимательно слушала. Начались прения, все были за снятие, кроме меня и Абрама Сагаловича. Я тоже сказал пару слов в том плане, что вы прошагали вместе с Рокитницким два-три десятка лет и хотите сотворить зло. Содержание письма я не знаю, поскольку ко мне Шагалович даже не обращался за подписью. Сам Рокитницкий всю эту историю тяжело переживал и без конца говорил, что «они на меня собак вешают». В итоге снять его не удалось. В защиту выступил спорткомитет.

В. Сайгин наблюдает за игрой В. Кабанова и К. Смирнова. Начало 1950-х.

***

КОРОТКИЙ ПОЕДИНОК

В журнале «Шахматы в СССР» в своё время была опубликована статья гроссмейстера Виктора Купрейчика, посвящённая памяти первого белорусского международного мастера по шахматам Гавриила Николаевича Вересова, где Купрейчик написал, что за доской с ним никогда не встречался. Это не совсем так. В конце 60-х годов шахматная федерация республики утвердила меня главным судьёй чемпионата БССР.

Виктор учился на 3 курсе отделения журналистики Белгосуниверситета им. Ленина. В одном из очередных туров чемпионата, а он проходил в Голубом зале Минского Дома офицеров, я повесил на шахматный столик этикетки «Вересов» и «Купрейчик», пустил часы. Виктор сел, причесался и стал ждать, когда появится Вересов.

Прошло полчаса. Занервничал Виктор, а я – тем более. Через час надо ставить пожилому мастеру поражение за неявку, или минус в турнирную таблицу. На следующий день Вересов пришёл на тур, как ни в чём не бывало. Я спросил у него: «В чём дело?» – «Ах, да!». И он достал из кармана справку: «Г.Н.Вересов освобождается от игры в связи с болью в зубе». Я промолчал и назначил их партию на день доигрывания. Оба поставили свои подписи.

Наступил день доигрывания. На сей раз на месте Вересов, нет Купрейчика. Самое главное в судействе шахматных соревнований – профилактика конфликтов среди шахматной элиты. К следующему туру оба явились чуть раньше начала. Приглашаю обоих для беседы. Виктор долго копается у себя в карманах и достаёт бумажку: «В.Купрейчик освобождается от игры в связи с болью в животе». Реакция Вересова была мгновенной. Он повернулся и сел на своё место. Какой выход найти? По правилам я должен был поставить Купрейчику очко, Вересову – поражение. Я поступил иначе. Побеседовал с каждым отдельно. Попросил придти в очередное доигрывание отложенных партий и сыграть – под честное слово. Противники явились, я пустил часы. Через 15 минут, вижу, пожимают друг другу руки. Согласились на ничью после короткой дебютной борьбы.

***

УВАЖАЕМЕНЬКИЙ

В конце 1940-х и в 50-е годы тренером по шахматам и шашкам при спортивном обществе «Пищевик» в Минске работал Игнатий Нестерович Портков, шахматист первого разряда с довоенным стажем. Кажется, ему было уже за 60. Фанатик шахмат. Ко всем он обращался со словом «уважаеменький»: «Уважаеменький товарищ Шагалович, мои ученики в пух разобьют ваших!» Сам он участвовал в полуфиналах первенства Минска. Конечно, все шахматисты знали его как большого оригинала.

В 1949 году я и другие ребята из Дома Пионеров принимали участие в полуфинале чемпионата столицы. Портков должен был играть с В. Никифоровичем. (Ванкаремом Никифоровичем. Ванкарем Никифорович: “Каждый народ вносит свой вклад в мировую культуру” – в конце интервью он говорит о шахматах, упоминает свою партию с Ноем из полуфинала первенства Минска, 1963 год, да и не только – ред). Я сидел напротив него со своим партнёром. Портков играл белыми.

Пустили часы, и я слышу голос Игнатия Нестеровича, обращённый к его юному сопернику после ходов 1. е4 е5 2. Кре2: «Уважаеменький, это дебют Порткова, посвящённый специально молодёжи». Я от хохота съехал под стол, и тут И. Н. обратился ко мне: «А с вами, уважаеменький товарищ Ной, я сыграю дебют Порткова во второй руке!»

***

ЕЩЁ О МАСТЕРЕ ГОЛЬДЕНОВЕ И ПЕРВОРАЗРЯДНИКЕ ПОРТКОВЕ

Борис Петрович Гольденов переехал в Минск из Киева. Спорткомитет выхлопотал ему уютную квартиру в центре города. Думали, что он займётся развитием тенниса в республике, но все его планы были связаны с шахматами. Его устроили тренером в Минском доме офицеров, где он имел всегда двух солдат-новобранцев, коротавших так срок службы. Например, позже одним из них был Евгений Рубан, будущий чемпион Ленинграда. Решили испытать мастера на общественной работе – сделать сперва председателем бездействующей городской шахматной секции. Я считался её членом. На заседание пришли все. Это было моё первое знакомство с ним. Я описываю 50-е годы. Гольденова утвердили быстро. Слово взял Уважаеменький, или Игнатий Нестерович Портков, пенсионер, с белыми роскошными усами, с большой лысой головой и белыми как лунь волосами по бокам, в очках.

– Уважаеменькие, моё спортивное общество «Пищевик» наградило Гавриила Николаевича Вересова, нашего белорусского Алёхина, ценным призом – лыжным костюмом…

Я уже знал, что при серьёзном тоне у Порткова появляются весёлые искорки в глазах.

– И вас, уважаеменький Борис Петрович, за хорошую работу мы наградим…

Кто-то подсказывает: «Лыжным костюмом».

Я, подросток, от смеха удержаться не могу. Гольденов спокоен, Портков смотрит на меня и улыбается в усы. Как вы сами понимаете, работа с новым председателем городской шахматной секции не сдвинулась с места ни на йоту. А Борис Петрович вскоре получил повышение, стал во главе республиканской федерации.

***

ИСТОРИИ С ХОРОШИМ КОНЦОМ

В 1957 году я готовил юношескую сборную команду республики к всесоюзному первенству в Харькове. Сбор проходил в течение двух недель на спортбазе под Минском «Стайки». На первой доске выступал будущий мастер Евгений Рубан. За год до того здесь же с тем же составом занимались Г. Вересов и А. Шагалович. Последний бывал наездами. Я с командой в день приезда пришёл в столовую на обед. Питание проводилось по талонной системе. Заведующая столовой спросила, указывая на меня, у Маши Прудниковой, кто я такой. «Наш тренер». – «Скажите ему, чтобы не прятал под матрац талоны». Я интересуюсь, в чём дело? Ребята наперебой рассказывают следующую историю: Гавриил Николаевич Вересов отбыл вечером в Минск. Команда осталась сама по себе. На следующее утро вернулся Вересов. Зашёл в свою комнату, что-то там поискал. Собрал ребят и задал им вопрос: «Я БЫЛ ВЧЕРА В ПИДЖАКЕ ИЛИ БЕЗ ПИДЖАКА?» Дружный ответ: «В пиджаке!» – «Значит, пиджак украли, а там же были талоны на питание». Вересов пошёл к начальнику лагеря и заявил о пропаже. Началась суматоха с поиском вора. Вересова накормили обедом. Он был возбуждён. Занятия прошли с большими переживаниями. Наступил отбой. Вересов укладывается спать. Чувствует: что-то ему мешает. Какая-то горка. Он поднимает матрац, а там лежит его пиджак с талонами в кармане. Тут только Вересов вспомнил, что перед отъездом в Минск он сам его туда засунул.

Ради красного словца отмечу, что в Харькове мы заняли 3-е призовое место. Рекорд, непревзойдённый позже. Правда, я поехал с Ройзманом: он был тренером, а я представителем. Играли почти месяц. Таким итогом я был очень воодушевлён. Когда вернулись в Минск, Рокитницкий нас поздравил. Реакция Шагаловича была сдержанной: он выслушал нас и беззвучно удалился.

***

ЛЮБОВЬ К ШАХМАТАМ

Мне рассказывал по горячим следам гроссмейстер Алексей Суэтин. В 2 часа ночи, в самый разгар сна, у него в квартире раздался телефонный звонок. Звонил Гавриил Николаевич Вересов. В Академии наук, где он тогда работал, проходит шахматный турнир. Играют довольно сильные шахматисты. И он в своей партии провёл блестящую комбинацию. Попросил взять шахматы и расставить на доске фигуры. «Ты представляешь, я просто обалдел», – говорил Суэтин. Действительно, комбинация была оригинальной. Позднее Вересов опубликовал её в журнале «Шахматы в СССР», она вошла в учебники.

Вторую историю я приведу со слов директора Республиканского шахматного клуба Аркадия Венедиктовича Рокитницкого. Проездом в Минске находился московский мастер Мучник. Он встретился за шахматной доской вечером в клубе с Вересовым. Играли пятиминутки. Наступило время закрытия. На улице темень, Рокитницкий спешит домой. Вересов с Мучником продолжают сражаться. Дым папиросный стоит столбом. Что делать? Подождал полчаса. Вересов попросил оставить ему ключи от дверей. Аркадий Венедиктович так и сделал. Зная рассеянность Вересова, утром поспешил в клуб. И что же он увидел? Мастера как ни в чём не бывало продолжают играть.

***

Дмитрий Ной немного о себе специально для сайта:

Прожита большая жизнь длинной в 81 год. Кажется всё успел сделать. Познакомился с шахматами в 1946 году.
Постепенно совершенствовался. Впервые выступил за юношескую команду Белоруссии в Ростове-на-Дону в 1953 году. Через 10 лет на всесоюзных соревнованиях выполнил разряд кандидата в мастера. Судья республиканской категории по шахматам. Был последним редактором “Шахматного листка” при газете “Физкультурник Белоруссии”, затем вёл шахматные отделы полтора-два десятка лет в газетах “Звязда”, “Во славу Родины”, журнале “Сельское хозяйство Белоруссии”, занимался тренерской работой.
По специальности врач-терапевт. 36 лет отдал участковой работе в 21 поликлинике Минска.
С 2001 года живу в Бостоне.

______________________________________________________________________________________________

Другие материалы автора, опубликованные на сайте:

Опубликовано 16 июня 2016 03:20

Дмитрий Ной. Рассказы шахматиста. Часть I

ШАШИСТ РОКИТНИЦКИЙ, МУХАММЕД ЗАХИР-ШАХ И ШАХМАТИСТ КАМЕНЕЦКИЙ

В послевоенное время белорусские шахматы и шашки становились на ноги благодаря молодым людям, вернувшимся с военных сражений: И. Бельский (1923 г. р.) А. Шагалович, А. Сагалович (оба 1922 г. р.) и среднего поколения – Я. Каменецкий (1915 г. р.), Г. Вересов (1912 г. р.), А. Рокитницкий (1911 г. р.). Последний по протекции мастера Вересова занял должность инспектора по настольным видам спорта при Белорусском спорткомитете, а затем на долгие годы – директора республиканского шахматно-шашечного клуба. Аркадию Венедиктовичу Рокитницкому принадлежит вся заслуга расцвета шахмат и шашек в республике. Несмотря на разницу в возрасте в 25 лет, мы дружили, и во многом у него я научился, как общаться с людьми. Он обладал несомненными талантами педагога и журналиста, артистичностью. Заслуженный тренер СССР, мастер спорта по шашкам, персональный пенсионер местного значения и т. д. А. Рокитницкий был добр и бережно опекал вышеназванных товарищей.

На моей памяти, Якову Ефимовичу Каменецкому много раз не везло в жизни. Так, он работал сменным редактором центральной белорусской партийной газеты «Звязда» и дежурил на выпуске её номера, когда в Минск приехал с визитом афганский шах. На первой странице газеты появился огромный портрет шаха, но все его ордена были расположены на груди справа, а не слева, т. е. дали фото негативом. Разразился скандал в известных органах, и Каменецкого уволили с работы. Это был еще самый благоприятный для него исход дела – в сталинское время ему легко можно было приписать государственную измену с дальнейшей отправкой на Колыму.

Редакционное удостоверение Я. Каменецкого (фото печаталось в книге «Вартавы шахматнага лабірынта», Мінск: Шах-плюс, 2015)

***

О ВЕРЕСОВЕ И КАМЕНЕЦКОМ

Частенько международный мастер Гавриил Николаевич Вересов приходил на турниры в сопровождении кандидата в мастера Якова Ефимовича Каменецкого.

Следующие два сюжета я объединю в один, так как не знаю, поехал ли Вересов на шахматный пленум в Москву один или с Каменецким в его новенькой машине «Победа». Но они абсолютно достоверны. Решался вопрос о запрете курения во время игры за шахматной доской и в турнирном зале. Как обычно, было голосование: кто за и кто против. «За» был лес рук, «против» – лишь одна рука: Гавриила Вересова. Слово взял Михаил Ботвинник: «Если вы, Гавриил Николаевич, любите шахматы, то курить не будете!»

Вересов и Каменецкий по рассеянности не уступали один одному. В 1947 году состоялся в Минске турнир сильнейших перворазрядников Советского Союза. Каменецкий и Ратмир Холмов по его итогам стали кандидатами в мастера. Судил соревнование Вересов. Он должен был отвезти турнирную папку в Москву и отчитаться. В ожидании поезда Вересов стал просматривать шахматные партии с листа. Положил на стул вместо себя эту папку и пошёл покупать папиросы. Когда вернулся, место было занято, и папка пропала. (М. Ботвинник в книге «К достижению цели» вспоминал, что Вересов на шахматном турнире в Гронингене-1946, где был руководителем советской делегации, везде забывал свой служебный портфель – ред.)

Так вот, Каменецкий возвращался из Москвы на своей новенькой «Победе». По дороге купил жирного гуся как подарок жене, положил его в багажник. Машину по приезду поставил в гараж и в течение недели ею не пользовался. Тут жена говорит ему: «Яша, из гаража доносится странный запах!» Яша стучит себя по лбу. «Я ведь тебе купил гуся в подарок. Совершенно забыл!»

***

У КАЖДОГО ЖУРНАЛИСТА СВОЙ ПРИЁМ

Пока суд да дело, Я. Каменецкий приезжает на соревнования на своей машине. Ставит поближе к окну, чтобы время от времени на неё поглядывать: не угнали ли? Шахматисты недовольны его описаниями спортивной борьбы. К. Зворыкина впивается как оса. Он путает названия дебютов, вместо того, чтобы написать, что Зворыкина атакует, Каменецкий оповещает республику, что она защищалась. Обстановка, конечно, здоровая, весёленькая. Каждый подтрунивает, старается подбросить камешки в огород Якова Ефимовича.

Хорошо помню городские профсоюзные командные соревнования. Спортивных обществ была тьма: «Спартак», «Динамо», «Красная Звезда», «Пищевик», «Большевик» и прочие. Волею судьбы я оказался в спортобществе «Труд». Соревнование очень массовое, собирало весь цвет столичных шахматистов. Яша – так они к нему обращались – играл сам и освещал его в прессе в своей обычной манере. Ворчали мастера и шахматисты рангом пониже. Особенно досаждал Каменецкому один молодой товарищ. Яша брал его за верхнюю пуговицу рубашки и совершенно серьёзно покрикивал: «Что, ты не понимаешь, что у каждого журналиста свой приём?!»

Потом бежал к окну смотреть, стоит ли на месте его «Победа». К концу турнира Яша играл ответственную партию с молодым кандидатом в мастера. С места почти не вставал, а когда поднялся, подошёл к окну. Машины на месте не было. В турнирном зале – страшный переполох. Участники турнира прильнули к окнам. Каменецкий бегает по улице туда и сюда. Тщетно. Машины нет. Вызвал милицию. Приехали, стали составлять протокол. Словом, сплошная потеха и горе. Яков Ефимович из Дворца Профсоюзов пошёл домой пешком.

Завернул на улицу Янки Купалы. Стоит у продовольственного магазина машина «ПОБЕДА». Похожа на его.

Он несколько раз обошёл вокруг, заглянул внутрь. Достал ключи. Подошли. Своим глазам не поверил. На этом история не закончилась. Он понял, что машину сюда закатили. Но кто и за что? Попытался выяснять на следующий день. На что Владимир Шитик, смеясь, сказал:

– Что ты хочешь, Яша, у каждого шахматиста тоже свой приём.

Так Яков Ефимович перестал приезжать на турниры на своей машине.

***

ДЕТИ, ДЕРЖИТЕ СВОИ МЕСТА!

Итак, Яков Каменецкий остался без работы. Або Шагалович предложил ему быть главным судьёй школьных командных соревнований по шахматам белорусских Домов пионеров. К этому времени мы переехали в прекрасный новый Дворец пионеров по улице Энгельса. Торжественное открытие первенства проходило в Большом зале на 3-м этаже, где были уже расставлены столы, шахматы, шахматные часы, приехали команды всех областей. Я как капитан команды выступал на первой доске. Царила радостная атмосфера. Ребята суетились, большинство уже пару лет знали друг друга, были учениками 8-10 классов средней школы. Я давал последние наставления своей команде, хорошо зная, что от моего настроя зависит успех. Яков Ефимович быстро оббегает зал. В руках списки команд, очки. Растерян, не знает, с чего начать. Слышу голос Шагаловича: «Яша, пора пускать часы!» Яков Ефимович отрывает взгляд от бумаг в руке и командует: «Дети, держите свои места!» Вместо него на кнопки часов нажимают помощники главного судьи. Это было на моей памяти первое и последнее судейство Каменецкого. Вскоре он устроился работать сменным редактором в газету «Физкультурник Белоруссии», где печатал пространные статьи о текущих шахматных состязаниях и подписывал их «Я. Шахов».

***

КАК ПОССОРИЛИСЬ БОРИС ПЕТРОВИЧ С ГАВРИИЛОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ

Сразу скажу – это не хухры-мухры, а грандиозная ссора двух известных шахматных мастеров.

Вересов – депутат Верховного Совета БССР, председатель Республиканского общества культурных связей с заграницей, кандидат исторических наук с глубокими шахматными идеями в голове. Гольденов – мастер спорта по теннису, чемпион Украины и Киева, участник финала первенства СССР по шахматам. Он переехал в Минск не без содействия Вересова и Каменецкого, который ему уступил шахматные отделы в двух республиканских газетах.

Спокойное первенство БССР в шахматном клубе по улице З. Бядули. За столиком партия Вересов – Гольденов. После её окончания – анализ. Какая муха укусила Гольденова, неизвестно. Начался спор, перешедший в оскорбления. Гольденов бросает в глаза Вересову фразу: «Ты – советский буржуй!» Вересов, красный как рак, убегает из шахматного клуба. В действие вступают высокие советские органы. Вересов требует лишить Гольденова звания мастера спорта СССР. Заседает Всесоюзная шахматная федерация. Просьбу Вересова удовлетворяют. Склока длится несколько лет. В Минск приезжает Михаил Ботвинник мирить мастеров. Вялое затишье и неприязнь друг к другу.

***

САМОУСТРАНИВШИЙСЯ

Мастер Гольденов был человек как человек. Имел свой взгляд на советскую действительность. Перед переездом из Минска в Горловку он позвонил мне и сказал, что хочет передать свой шахматный отдел именно мне и никому другому. Мы встретились в редакции военной газеты «Во славу Родины». Он представил меня редактору. Я проработал там 10-15 лет. Ушёл в разгар карабахских событий. Хотел предупредить начальника отдела газеты, что сдаю последний выпуск. Виктор Михайлович вёл громкий разговор по телефону. Возмущался вводом войск в Баку и резнёй в городе. Нёс такую антисоветчину, что я не выдержал: «Виктор Михайлович, что вы делаете? Вас же прослушивают». Он прикрыл микрофон телефонной трубки рукой и ответил:

– Плевать я на них хочу! У меня дядя в ЦК работает.

Так вот, после ссоры с Вересовым Гольденов перестал проводить заседания республиканской шахматной федерации. Созвали пленум. Вересов зачитал резолюцию, где предлагалось освободить Бориса Петровича от должности её председателя за самоустранение от общественной работы. Председателем, кажется, избрали мастера Або Шагаловича. Я присутствовал на пленуме из-за простого любопытства.

(продолжение следует)

Опубликовано 15 июня 2016 18:24

1946 – «год Холмова»

(Русский текст внизу)

1946 – «год Холмава»

1946-ы. Другі (для Беларусі) мірны год пасля вызвалення ў ліпені 1944-га. Жыццё быццам бы пакрысе вяртаецца ў даваенныя берагі, нягледзячы на тое, што антыбальшавіцкі супраціў у заходніх абласцях не ўтаймаваны. У сталіцы харчоў і жытла востра не хапае, аднак…

У лютым ужо ладзяцца выбары ў Вярхоўны Савет СССР. Як вяшчае часопіс «Вожык», «Разбіўшы фашысцкіх нягоднікаў зброд, / За Сталінскі блок галасуе народ!» Меўся на ўвазе «блок камуністаў і беспартыйных» – у БССР ён сабраў звыш 99% галасоў (для параўнання: у Літве – 95,4%, у Эстоніі – 94,36%, там людзі былі менш запалоханыя).

У Нюрнбергу судзяць галоўных качагараў нацызму, у Маскве – іх расійскіх памагатых (перадусім уласаўцаў), у Мінску – розную адносна дробную навалач, камендантаў, паліцаяў ды перакладчыкаў гестапа. Затое іменна дэлегат БССР (Кузьма Кісялёў) прапануе на І сесіі ААН у Лондане рэзалюцыю супраць ваенных злачынцаў і ўваходзіць у аналы… Тым часам Ілья Клаз піша шчымлівы верш пра Мінск: «Кто назвал тебя городом / Если остался / Только щебень, / Да пепел, / Да битый кирпич?..»

Узровень жыцця ў 1946 г. можна сабе ўявіць (ці праз 70 гадоў няможна?), але паэзію ў Беларусі шчыра вітаюць. Пад канец лютага ў Мінск прыязджае малады паэт Леў Ашанін са сваёй «Легендой о защитниках Бреста»: «В Минске враг, кругом паучий крест, / Но стоит, как прежде крепость Брест…» Дарэчы, тэма гераічнай абароны Брэсцкай крэпасці 1941 г. стала ў СССР папулярнай значна раней за 1950-я гады. Акурат у 1946 г. апублікаваў сваю баладу «У Брэсце» і Максім Танк:

У Брэсце, у Брэсце,

У слаўным месце

Бароняць крэпасць нашы салдаты,

А смерць над Бугам

Сядзіць, чакае,

Калі замоўкнуць грымець гранаты.

Увогуле М. Танк тварыў тады шмат: амаль у кожным нумары часопіса «Беларусь» пад кардоннай вокладкай таіліся яго вершы. На жаль, не ўцёк выдатны творца і ад прапагандных заданняў, груба напаўшы на польскага генерала Андэрса: «…спіс «заслуг» пана Андэрса нічым не адрозніваецца ад спісаў «заслуг» іншых фашысцкіх бандытаў» («Вожык», № 8, 1946). Ды што казаць, калі праз пару гадоў «фашыстам» для сталінцаў зробіцца і правадыр югаслаўскіх партызан Ёсіп Броз Ціта…

Як бы там ні было, у савецкай Беларусі не толькі шукалі ворагаў, а і будавалі, будавалі… Якраз у маі 1946 г. «на ўсю рэспубліку прагучаў голас маладых мінчан, якія заклікалі моладзь рэспублікі дапамагчы будаўніцтву аўтамабільнага і трактарнага завода» («Беларусь», № 7, 1946). У кастрычніку ў сталіцы была пушчана аўтаматычная тэлефонная станцыя. Паўставала з руін і перыферыя: так, пад канец года на Нараўлянскай суднабудаўнічай верфі запрацаваў новы лесапільны завод.

Ва ўрадзе помнілі, што «працоўным масам» апрача бізуноў патрэбныя моркаўкі. У чэрвені нейкі Лявонцьеў праз «Советскую Белоруссию» заклікаў «хутчэй аднаўляць паркі культуры і адпачынку». На парадзе ў Маскве (ліпень) беларуская дэлегацыя паказала свой каронны нумар – вялізную вазу, сплеценую з целаў фізкультурнікаў. Што характэрна, гэты нумар дажыў да ХХІ ст… У пачатку 1946 г. у Віцебску адкрылася крама для продажу кніг і культтавараў, улетку ў горад вярнулася карцінная галерэя Юдэля Пэна (звыш 200 работ), а ў верасні з Новасібірска ў Мінск прыехаў Дзяржаўны яўрэйскі тэатр БССР.

Знайшлося «месца пад Сонцам» і для шахматыстаў: сціплае, але ў пачатку 1946 г. беларускія гульцы аб’ектыўна не маглі разлічваць на многае. Як паведамляе газета «Вечерний Гродно»: «Пасля прыезду ў 1945 годзе… Ратміра Холмава пачалі адраджацца ў горадзе шахматы. Вялікай праблемай была практычна поўная адсутнасць у Гродна шахмат. У горадзе ў той час мелася толькі чатыры камплекты, тры з іх – у Доме афіцэраў». Тым не менш, працягвае аўтар, у пачатку 1946 г. быў праведзены гарадскі чэмпіянат і была створана гродзенская шахматна-шашачная секцыя.

У біяграфіях Р. Холмава «злёту» выйграны ім чэмпіянат Гродна чамусьці не згадваўся – толькі чэмпіянат Архангельска 1945 г. Дзякуючы свайму «статусу» чэмпіён двух гарадоў, ды яшчэ камсамолец, быў запрошаны ў Мінск на трэніровачны турнір першакатэгорнікаў. Дакладней, турнір адбыўся ў доме адпачынку ў Ждановічах, і зразумела, чаму. «Мне давялося ў 1946 г. быць у Мінску. Увесь цэнтр… быў разбураны», – сведчыў будучы майстар Абрам Ройзман у часопісе «Шахматы» (№ 3, 2008). Праўда, у тым жа годзе ён пабываў у парку Горкага і «ўбачыў там дзеючы шахматны павільён у форме круга. Столікі стаялі ўздоўж сцен, а пасярэдзіне была кветкавая клумба. Цікава, што шахматны павільён быў адбудаваны сярод першых. Запомніліся Шагаловіч… і Чэмерыкін, якія гулялі без гадзінніка». Але павільён, што працаваў і да вайны, быў адбудаваны ўжо ўлетку, пасля турніру першакатэгорнікаў, праведзенага ўвесну. Пра ход турніру можна даведацца, напрыклад, з наступных дзвюх заметак («Сталинская молодежь», 12 і 19 красавіка 1946):

Заслугоўваюць увагі прозвішчы Айзенштадт і Гарэнштэйн. Ісак Айзенштадт быў першым кандыдатам у майстры, якога перамог Ратмір Холмаў, і партыя з ім так запомнілася Холмаву, што ён уключыў яе ў зборнік выбранага 1982 г. (у гэтую кнігу ўвайшло ўсяго 63 партыі за 1946-1970 гг.). Насуперак сказанаму ў прадмове Яўгена Ільіна, Айзенштадт не быў на час турніру «ленінградцам» і «варагам»: тады ён жыў у Віцебску і гэтак сама прадстаўляў БССР, як Р. Холмаў. Прывядзем памятную партыю з каментарыямі самога Холмава:

Холмаў – Айзенштадт (Ждановічы, 1946)

1.е4 с5 2.Kс3 Kс6 3.g3 g6 4.Cg2 Cg7 5.d3 e6 6.Kge2 Kge7. План белых палягае ў тым, каб падрыхтаваць пешачны наступ на каралеўскім флангу. У процівагу гэтаму чорныя пры падтрымцы дальнабойнага слана g7 імкнуцца атакаваць ферзевы фланг. 7.Сf4. Звычайна гуляюць 7.Се3 і 8.Фd2. 7…е5. Верагодна, наймацнейшым пярэчаннем на 7.Сf4 быў ход 7…d5! Тут гэта больш выгадна, чым у звычайным варыянце 7.0-0 d5 8.еd еd 9.Кf4, дзе белыя вымушаюць рух чорнай пешкі на d4, у выніку чаго Cg7 страчвае сваю дальнабойнасць, а Cg2 атрымлівае больш прасторы для дзейнасці. 8.Се3 Кd4 9.0-0 d6 10.f4 Се6 11.h3. Абавязкова! Чорныя пагражалі 11…Фd7 і 12…Сg4, пасля чаго прагнаць слана было б вельмі цяжка. 11…Фd7 12.Крh2 h5. Іншая магчымасць – 12…0-0, каб, карыстаючыся добрым развіццём, на 13.g4 гуляць 13…f5 з далейшым Та8-е8. 13.Кd5? Памылка, лепей было 13.Фd2. 13…С:d5 14.еd h4? Памылка ў адказ! Пасля 14…Кеf5 15.Сf2 0-0-0 чорныя захоплівалі ініцыятыву. Заняўшыся выйгрышам пешкі, чорныя не ўлічваюць, што за яе белыя атрымліваюць больш чым дастатковую кампенсацыю. 15.g4 K:e2 16.Ф:e2 ef 17.C:f4 C:b2 18.Тab1. Нічога не давала 18.Тае1 Сс3 19.Сg5 С:е1 20.Т:е1 f6! 21.С:f6 Тh7 22.Фе4 0-0-0 23.С:е7 Те8, і чорныя захоўвалі матэрыяльную перавагу. 18…Сf6 19.Крh1 0-0. Не кожнаму па гусце 19…0-0-0 з-за 20.Сh2 Кg8 21.Фd2, і чорныя фігуры размешчаны няўдала, а ў белых перспектывы атакі. 20.Фf2 Сg7. Вымушана (пагражала 21.С:d6). У выпадку 20…g5 21.Се3! гублялася пешка g5. 21.Ф:h4 Тае8 22.Сg5 Кс8 23.Сf6 С:f6 24.Т:f6. Белыя дабіліся аслаблення чорных палёў і працягваюць націск. 24…Крg7 25.Тbf1 Тh8. Больш упарта было 25…Ке7 з пераводам каня на g8. Праўда, і тут пасля 26.Фg3 Тd8 27.h4 Кg8 28.g5 К:f6 29.gf+ Kph7 30.h5 Tg8 31.Ce4 або 30…Th8 31.Ch3! белыя мелі ўсе шансы на перамогу. 26.Фg5 Te7. У выпадку 26…Те5 27.Фf4 Тf8 28.Се4 белыя таксама атрымлівалі неадхільную атаку. 27.Се4!! Фе8. Калі 27…Т:h3+, то 28.Крg2 Тh6 29.Т:g6+! fg 30.Фf6+ Kpg8 31.Фf8+ Kph7 32.C:g6+!! Kp:g6 33. Tf6+ Kpg5 34.Ф:h6+ Kp:g4 35.Tf4X. Або 29…Т:g6 30.C:g6 fg 31.Фf6+ Kpg8 32.Фf8+ Kph7 33.Th1X. 28.h4 Th7. Чорныя нічога не могуць проціпаставіць атацы белых, якая ўсё нарастае. 29.h5 Kpg8 30.Фf4. Пагражае 31.С:g6. Чорныя вымушаны аддаць якасць. 30…Т:е4 31.Ф:е4 Ф:е4 32.dе gh 33.g5 Тg7 34. g6! Выкарыстоўваючы кепскае становішча каня, белыя чотка рэалізуюць матэрыяльную перавагу. 34…T:g6 35.T:f7 Kb6 36.T:b7 Kc4 37.T:a7 Kd2 38.Tg1 T:g1+ 39.Kp:g1 K:e4 40.a4 Kc3 41.a5 K:d5 42.Tb7 Kb4 43.T:b4! Чорныя здаліся.

Доктар хімічных навук, прафесар Ісак Навумавіч Айзенштадт нарадзіўся ў Петраградзе ў 1919 г., а памёр ужо ў Санкт-Пецярбургу, прычым у адзін дзень з Давідам Бранштэйнам (5 снежня 2006 г.). Ён не раз паспяхова выступаў у чэмпіянатах роднага горада, у 1961 г. атрымаў званне майстра спорту. У першай палове 1946 г. І. Айзенштадт разам з брэсцкім майстрам Уладзімірам Сайгіным, лаўрэатам Сталінскай прэміі паэтам Аркадзем Куляшовым, прафесарам Іванам Вятохіным, згаданым вышэй капітанам Чэмерыкіным і іншымі ўвайшоў у кіраўніцтва адноўленай шахматна-шашачнай секцыі пры спорткамітэце БССР. Узначаліў секцыю майстар Гаўрыла Верасаў, які захоўваў званне чэмпіёна рэспублікі з 1941 г. Аднак аднаасобным чэмпіёнам Мінска-1946 яму стаць не ўдалося… Пра гэта найлепш раскажа заметка з газеты «Звязда» (03.04.1946). Не выключана, што сам Верасаў яе і напісаў: у чэрвені 1946 г. у «Звяздзе» аднавіўся шахматны аддзел пад яго рэдакцыяй.

Толькі сёлета я даведаўся, што Рафаіл Якаўлевіч Гарэнштэйн (1923, Кіеў – 2012, Масква), выхаванец Кіеўскага Палаца піянераў, майстар спорту з 1958 г. і выдатны трэнер, унёс уклад і ў развіццё беларускіх шахмат. Вядома, для першакатэгорніка стаць нароўні з майстрам у чэмпіянаце Мінска было не абы-якім поспехам. Крыху пазней, як сведчыць «Шахматная еврейская энциклопедия», Р. Гарэнштэйн пераехаў у Львоў, дзе таксама выйграў першынство горада (1949).

І ўсё ж найбольшых поспехаў з маладых ігракоў (Холмаў, Айзенштадт, Гарэнштэйн) дабіўся ў рэшце рэшт Ратмір Дзмітрыевіч (1925, Шанкурск – 2006, Масква) – майстар з 1947 г., чэмпіён БССР 1948 г. (11,5 з 13 – перамога не стала сенсацыяй), гросмайстар з 1961 г., прызёр чэмпіянату СССР 1963 г. Пад канец жыцця ён не раз успамінаў тры гады (1946–1948), калі выступаў за нашу рэспубліку… Працытуем «Шахматное обозрение» (№ 5, 2000):

Урачы рэкамендавалі мне перабрацца з прыморскага Архангельска ў месца з больш сухім кліматам. У той час якраз набіралі спецыялістаў у новыя заходнія вобласці СССР, і маю маці перавялі на працу ў беларускі горад Гродна. Я вырашыў паехаць разам з ёй. У Гродна ў параўнанні з Расіяй уразіла мноства прадуктаў, да таго ж усё каштавала ў два разы дзешавей: там яшчэ не было калгасаў, і сяляне не развучыліся працаваць. Працаваў я спартыўным інструктарам. У 46-м годзе выйграў беларускі рэспубліканскі турнір першай катэгорыі.

Партыя Сімагін – Холмаў з паўфіналу ХVI чэмпіянату СССР, Масква, 1947 г.

У Беларусі Холмаў стварыў сям’ю, меў сяброў… Ён ахвотна заязджаў да нас на турніры – і ў 1980-х, і ў 1990-х, і нават на пачатку 2000-х.

Згадаем яшчэ адзін эпізод з шахматнага жыцця БССР. Газета «Віцебскі рабочы» 13.11.1946 адсправаздачылася, што «днямі, упершыню пасля вызвалення горада, адбыўся трэніровачны шахматны турнір, у якім прынялі ўдзел адзінаццаць шахматыстаў Віцебска. Першае месца з рэзультатам 9,5 ачка з 10 магчымых заняў першакатэгорнік Смірноў, другое месца – другакатэгорнік Лейко – 8 ачкоў, трэцяе месца – Міронаў – 6 ачкоў. Чатыры ўдзельнікі турніра набралі неабходную норму… для атрымання чацвертай катэгорыі па шахматах».

Падрыхтаваў Вольф Рубінчык, г. Мінск

wrubinchyk[at]gmail.com

25 мая 2016

***

1946-й. Второй (для Беларуси) мирный год после освобождения в июле 1944 года. Жизнь вроде бы понемногу возвращается в довоенные берега, несмотря на то, что антибольшевистское сопротивление в западных областях не усмирено. В столице продовольствия и жилья остро не хватает, однако…

В феврале уже проводятся выборы в Верховный Совет СССР. Как вещает журнал «Вожык»,«Разбивши фашистских негодников сброд, / За Сталинский блок голосует народ!» Имелся в виду «блок коммунистов и беспартийных» – в БССР он собрал свыше 99% голосов (для сравнения: в Литве – 95,4% , в Эстонии – 94,36%, там люди были менее запуганы).

В Нюрнберге судят главных кочегаров нацизма, в Москве – их российских помощников (прежде всего власовцев), в Минске – разную относительно мелкую сволочь, комендантов, полицаев и переводчиков гестапо. Зато именно делегат БССР (Кузьма Киселев) предлагает на 1-й сессии ООН в Лондоне резолюцию против военных преступников и входит в анналы… Тем временем Илья Клаз пишет щемящее стихотворение о Минске: «Кто назвал тебя городом / Если остался / Только щебень, / Да пепел, / Да битый кирпич?..»

Уровень жизни в 1946 г. можно себе представить (или через 70 лет нельзя?), но поэзию в Беларуси искренне приветствуют. В конце февраля в Минск приезжает молодой поэт Лев Ошанин со своей «Легендой о защитниках Бреста»: «В Минске враг, кругом паучий крест, / Но стоит, как прежде крепость Брест…» Кстати, тема героической обороны Брестской крепости 1941 г. стала в СССР популярной гораздо раньше, чем в 1950-е годы. Как раз в 1946 г. опубликовал свою балладу «У Брэсце» и Максим Танк:

В Бресте, в Бресте,

В славном месте

Защищают крепость наши солдаты,

А смерть над Бугом

Сидит, ждет,

Когда замолкнут греметь гранаты.

Вообще М. Танк творил тогда много: почти в каждом номере журнала «Беларусь» под картонной обложкой таились его стихи. К сожалению, не избежал замечательный поэт и пропагандистских заданий. Так, он грубо напал на польского генерала Андерса: «… список «заслуг» господина Андерса ничем не отличается от списков «заслуг» других фашистских бандитов» («Вожык», № 8, 1946). Да что говорить, если через пару лет «фашистом» для сталинцев станет и вождь югославских партизан Иосип Броз Тито…

Как бы там ни было, в советской Беларуси не только искали врагов, но и строили, строили… Как раз в мае 1946 г. «на всю республику прозвучал голос молодых минчан, которые призывали молодежь республики помочь строительству автомобильного и тракторного завода» («Беларусь» , № 7, 1946). В октябре в столице была пущена автоматическая телефонная станция. Вставала из руин и периферия: так, под конец года на Наровлянской судостроительной верфи заработал новый лесопильный завод.

В правительстве помнили, что «трудящимся массам», помимо кнутов, нужны пряники. В июне некий Леонтьев через «Советскую Белоруссию» призвал «скорее восстанавливать парки культуры и отдыха». На параде в Москве (июль) белорусская делегация показала свой коронный номер – огромную вазу, сплетенную из тел физкультурников. Что характерно, этот номер дожил до XXI века… В начале 1946 г. в Витебске открылся магазин для продажи книг и культтоваров, летом в город вернулась картинная галерея Иегуды (Юделя) Пэна (свыше 200 работ), а в сентябре из Новосибирска в Минск приехал Государственный еврейский театр БССР.

Нашлось «место под Солнцем» и для шахматистов: скромное, но в начале 1946 года белорусские игроки объективно не могли рассчитывать на многое. Как сообщает газета «Вечерний Гродно»: «После приезда в 1945 году … Ратмира Холмова начали возрождаться в городе шахматы. Большой проблемой было практически полное отсутствие в Гродно шахмат. В городе в то время имелось только четыре комплекта, три из них – в Доме офицеров». Тем не менее, продолжает автор, в начале 1946 г. был проведен городской чемпионат и создана гродненская шахматно-шашечная секция.

В биографиях Р. Холмова «сходу» выигранный им чемпионат Гродно почему-то не упоминался – только чемпионат Архангельска 1945 г. Благодаря своему «статусу» чемпион двух городов, да еще комсомолец, был приглашен в Минск на тренировочный турнир первокатегорников. Точнее, турнир состоялся в доме отдыха в Ждановичах, и понятно, почему. «Мне пришлось в 1946 г. быть в Минске. Весь центр… был разрушен», – свидетельствовал будущий мастер Абрам Ройзман в журнале «Шахматы» (№ 3, 2008). Правда, в том же году он побывал в парке Горького и «увидел там функционирующий шахматный павильон в форме круга. Столики стояли вдоль стен, а в середине была цветочная клумба. Интересно, что шахматный павильон был сооружен в числе первых. Запомнились Шагалович … и Чемерикин, которые играли без часов». Но павильон, что работал и до войны, был отстроен уже летом, после турнира первокатегорников, проведенного весной. О ходе турнира можно узнать, например, из следующих двух заметок («Сталинская молодежь», 12 и 19 апреля 1946):

Заслуживают внимания фамилии Айзенштадт и Горенштейн. Исаак Айзенштадт был первым кандидатом в мастера, которого победил Ратмир Холмов, и партия с ним так запомнилась Холмову, что он включил ее в сборник избранного 1982 г. (в эту книгу вошло всего 63 партии за 1946–1970 гг.). Вопреки сказанному в предисловии Евгения Ильина, Айзенштадт не был во время турнира «ленинградцем» и «варягом»: тогда он жил в Витебске и так же представлял БССР, как и Р. Холмов. Приведем памятную партию с комментариями самого Холмова:

Холмов – Айзенштадт (Ждановичи, 1946)

1.е4 с5 2.Kс3 Kс6 3.g3 g6 4.Cg2 Cg7 5.d3 e6 6.Kge2 Kge7. План белых заключается в подготовке пешечного наступления на королевском фланге. В противовес этому черные при поддержке дальнобойного слона g7 стремятся атаковать ферзевый фланг. 7.Сf4. Обычно играют 7.Се3 и 8.Фd2. 7…е5. Вероятно, сильнейшим возражением на 7.Сf4 был ход 7…d5! Здесь это выгоднее, чем в обычном варианте 7.0-0 d5 8.еd еd 9.Кf4, где белые вынуждают движение черной пешки на d4, в результате чего Cg7 утрачивает свою дальнобойность, а Cg2 получает более обширное поле деятельности. 8.Се3 Кd4 9.0-0 d6 10.f4 Се6 11.h3. Обязательно! Черные угрожали 11…Фd7 и 12…Сg4, после чего прогнать слона было бы очень трудно. 11…Фd7 12.Крh2 h5. Другая возможность – 12…0-0, чтобы пользуясь хорошим развитием, на 13.g4 играть 13…f5 с последующим Ла8-е8. 13.Кd5? Ошибка. Следовало предпочесть 13.Фd2. 13…С:d5 14.еd h4? Ответная ошибка! После 14…Кеf5 15.Сf2 0-0-0 черные захватывали инициативу. Увлекшись выигрышем пешки, черные не учитывают, что за нее белые получают более чем достаточную компенсацию. 15.g4 K:e2 16.Ф:e2 ef 17.C:f4 C:b2 18.Лab1. Ничего не давало 18.Лае1 Сс3 19.Сg5 С:е1 20.Л:е1 f6! 21.С:f6 Лh7 22.Фе4 0-0-0 23.С:е7 Ле8, и черные сохраняли материальный перевес. 18…Сf6 19.Крh1 0-0. Не каждому по вкусу 19…0-0-0 из-за 20.Сh2 Кg8 21.Фd2, и черные фигуры расположены неудачно, в то время как у белых перспективы атаки. 20.Фf2 Сg7. Вынужденно (грозило 21.С:d6). В случае 20…g5 21.Се3! терялась пешка g5. 21.Ф:h4 Лае8 22.Сg5 Кс8 23.Сf6 С:f6 24.Л:f6. Белые добились ослабления черных полей и продолжают нажим. 24…Крg7 25.Лbf1 Лh8. Более упорно было 25…Ке7 с переводом коня на g8. Правда, и здесь после 26.Фg3 Лd8 27.h4 Кg8 28.g5 К:f6 29.gf+ Kph7 30.h5 Лg8 31.Ce4 или 30…Лh8 31.Ch3! белые имели все шансы на победу. 26.Фg5 Лe7. В случае 26…Ле5 27.Фf4 Лf8 28.Се4 белые также получали неотразимую атаку. 27.Се4!! Фе8. Если 27…Л:h3+, то 28.Крg2 Лh6 29.Л:g6+! fg 30.Фf6+ Kpg8 31.Фf8+ Kph7 32.C:g6+!! Kp:g6 33.Лf6+ Kpg5 34.Ф:h6+ Kp:g4 35.Лf4X. Или 29…Л:g6 30.C:g6 fg 31.Фf6+ Kpg8 32.Фf8+ Kph7 33.Лh1X. 28.h4 Лh7. Черные ничего не могут противопоставить нарастающей атаке белых. 29.h5 Kpg8 30.Фf4. Угрожает 31.С:g6. Черные вынуждены отдать качество. 30…Л:е4 31.Ф:е4 Ф:е4 32.dе gh 33.g5 Лg7 34. g6! Используя плохое положение коня, белые четко реализуют материальное преимущество. 34…Л:g6 35.Л:f7 Kb6 36.Л:b7 Kc4 37.Л:a7 Kd2 38.Лg1 Л:g1+ 39.Kp:g1 K:e4 40.a4 Kc3 41.a5 K:d5 42.Лb7 Kb4 43.Л:b4! Черные сдались.

Доктор химических наук, профессор Исаак Наумович Айзенштадт родился в Петрограде в 1919 г., а умер уже в Санкт-Петербурге, причем в один день с Давидом Бронштейном (5 декабря 2006 г.). Он не раз успешно выступал в чемпионатах родного города, в 1961 году получил звание мастера спорта. В первой половине 1946 г. И. Айзенштадт вместе с брестским мастером Владимиром Сайгиным, лауреатом Сталинской премии поэтом Аркадием Кулешовым, профессором Иваном Ветохиным, упомянутым выше капитаном Чемерикиным и другими вошел в руководство восстановленной шахматно-шашечной секции при спорткомитете БССР. Возглавил секцию мастер Гавриил Вересов, который сохранял звание чемпиона республики с 1941 г. Однако единоличным чемпионом Минска-1946 ему стать не удалось… Об этом лучше расскажет заметка из газеты «Звезда» (03.04.1946). Не исключено, что сам Вересов ее и написал: в июне 1946 г. в «Звезде» возобновился шахматный отдел под его редакцией.

Только в этом году я узнал, что Рафаил Яковлевич Горенштейн (1923, Киев – 2012, Москва), воспитанник Киевского Дворца пионеров, мастер спорта с 1958 года и отличный тренер, внес вклад и в развитие белорусских шахмат. Конечно, для первокатегорника стать наравне с мастером в чемпионате Минска было немалым успехом. Чуть позже, как свидетельствует «Шахматная еврейская энциклопедия», Р. Горенштейн переехал во Львов, где также выиграл первенство города (1949).

И все же наибольших успехов среди молодых игроков (Холмов, Айзенштадт, Горенштейн) добился в конце концов Ратмир Дмитриевич (1925, Шенкурск – 2006, Москва) – мастер с 1947 года, чемпион БССР 1948 г. (11,5 из 13 – победа не стала сенсацией), гроссмейстер с 1961 года, призер чемпионата СССР 1963 г. Под конец жизни он не раз вспоминал три года (1946–1948), когда выступал за нашу республику … Процитируем «Шахматное обозрение» (№ 5, 2000):

Врачи рекомендовали мне перебраться из приморского Архангельска в место с более сухим климатом. В то время как раз набирали специалистов в новые западные области СССР, и мою мать перевели на работу в белорусский город Гродно. Я решил отправиться вместе с ней. В Гродно по сравнению с Россией поразило изобилие продуктов, к тому же стоило всё в два раза дешевле: там еще не было колхозов, и крестьяне не разучились трудиться. Работал я спортивным инструктором. В 46-м году выиграл белорусский республиканский турнир первой категории.

Партия Симагин – Холмов из полуфинала ХVI чемпионата СССР, Москва, 1947 г.

В Беларуси Холмов создал семью, имел друзей … Он охотно заезжал к нам на турниры – и в 1980-х, и в 1990-х, и даже в начале 2000-х.

Вспомним еще один эпизод из шахматной жизни БССР. Газета «Витебский рабочий» 13.11.1946 отчиталась, что «на днях, впервые после освобождения города, состоялся тренировочный шахматный турнир, в котором приняли участие одиннадцать шахматистов Витебска. Первое место с результатом 9,5 очка из 10 возможных занял первокатегорник Смирнов, второе место – второкатегорник Лейко – 8 очков, третье место – Миронов – 6 очков. Четыре участника турнира набрали необходимую норму … для получения четвертой категории по шахматам».

Подготовил Вольф Рубинчик

wrubinchyk[at]gmail.com

Перевод редактора сайта.

Опубликовано 25 мая 2016

О жерновах гетто, партийной «секте» и высших силах

Судзьдзя Церлюкевіч: пра жорны гета, партыйную «сэкту» і вышэйшыя сілы

Уладзімер Церлюкевіч у 2016-м і ў 1960-х

Ігар Карней

12.04.2016 06:49

Славуты футбольны судзьдзя Ўладзімер Церлюкевіч згадвае, як уратаваўся ад сьмерці ў менскім гета, за што атрымаў славу непадкупнага арбітра і чаму Лі Гарві Освальд адвільваў ад вытворчай гімнастыкі на менскім радыёзаводзе.

У свае 87 Уладзімер Адамавіч чакае старту футбольнага сэзону зь ня меншым імпэтам, чым любы заўзятар-падлетак. Яно і зразумела — любімай справе аддадзены не адзін дзясятак гадоў. Хоць прызнаецца, што сучасны падыход яму ня вельмі імпануе: раней гулялі за ідэю, а цяпер безь перадаплаты ніхто і нагой не варухне.

Адзін з пакояў у менскай кватэры Церлюкевіча даўно ператвораны ў імправізаваны музэй. Узнагароды, кубкі, мэдалі, граматы, рарытэтныя фатаздымкі — усё нагадвае пра слаўныя часы ў вялікім футболе. Тут жа партрэты блізкіх людзей, якія адышлі ў іншы сьвет: першая і другая жонкі, якія памерлі з розьніцай у паўстагодзьдзя; малы сын, якога ня здолела ўратаваць савецкая мэдыцына; чужая сямʼя, якая зьбегам абставінаў стала роднай.

Ігар Карней

12.04.2016 06:49

«Фотавітрына» ў пакоі Церлюкевіча

Голымі рукамі зрабіў падкоп і ўцёк з фашысцкага гета

Зрэшты, карʼера судзьдзі, які дасягнуў усесаюзнага прызнаньня, рызыкавала не пачацца зусім. На пачатку акупацыі, летам 1941-га, 12-гадовы Валодзя Церлюкевіч трапіў у менскае гета разам з бацькамі ды іншымі жыхарамі вуліцы Замкавай — нямецкае камандаваньне ледзь ня першым чынам акрэсьліла «межы аселасьці» для габрэйскага насельніцтва. Старэйшых братоў Міхаіла і Эдуарда ў першыя дні вайны тэрмінова выклікалі ў ваенкамат, і на гэтым усе зьвесткі пра іх лёс абрываюцца — хутчэй за ўсё, прызыўнікі загінулі, калі немцы разбамбілі зборны пункт па вуліцы Куйбышава.

«Арбітраж»: Церлюкевіч — першы справа (1962 год)

Ужо ў ліпені 1941-га «спэцзона» на загад акупацыйных уладаў была ўтворана ў межах вуліц Сухой, Апанскага (Кальварыйскай), Астроўскага (Ракаўскай). Уладзімер Адамавіч празь сьлёзы згадвае пра пакуты і прыніжэньні, якія давялося перажыць у нацысцкай рэзэрвацыі. А калі 7 лістапада, на дзень рэвалюцыі, карнікі пайшлі «зачышчаць» тэрыторыю, засталося толькі адно — уцёкі:

«Наш дом разбамбілі ў першы ж дзень, як у Менск прыйшла вайна. А жыць недзе трэба, і мы пайшлі да брата Мішкі, які літаральна за месяц да мабілізацыі атрымаў пакойчык у інтэрнаце ад друкарні імя Сталіна — яны з Эдзікам там разам і працавалі. Сабралі, што ацалела, і пацягнуліся. Нядоўга, праўда, там пажылі — што называецца, паставілі ў чаргу на эшафот. Тата, мама, яе сёстры, я (дарэчы, шкадаваў, што яшчэ непрызыўнога ўзросту) — усе павінны былі перасяліцца ў гета… Памятаю, на Ракаўскай, дзе хлебазавод, стаяла швейная фабрыка — яе ўжо няма, цяпер усё вакол забудавалі — дык туды сагналі столькі людзей, колькі, здавалася, нельга было і запхнуць. Хто дзе валяўся, ніякіх ложкаў не было. Сказаць, што было страшна — не сказаць нічога… Месца, дзе кожны дзень чакаеш сьмерці, там пра будучыню ніхто ўжо ня думае…»

Цяжкія ўспаміны пра сорак першы

Спадар Уладзімер кажа, што бацькоў расстралялі падчас першага пагрому, учыненага карнікамі ў раёне вуліц Замкавай, Падзамкавай і Нямігі. І тады, працуючы пазногцямі, хлопчык пачаў рабіць падкоп:

«Відаць, моцна жыць хацеў, раз адважыўся на такое… Пралез пад дротам — і папоўз куды вочы глядзяць. Гета было абгароджанае, зь дзьвюма прахаднымі, але некаторыя месцы ахоўваліся меней, там і выскачыў. Хаваўся па руінах, жабраваў, карміўся абы-чым. Праз колькі дзён вырашыў ісьці з гораду, заставацца было небясьпечна. Падышоў да нейкай бабулькі, яна паказала, у які бок вакзал, а праз мост ужо пачнуцца вёскі. Пасьля перажытага хацелася апынуцца дзе далей, і за той дзень прайшоў 40 кілямэтраў — спыніўся толькі ля Койданава. І гэта ў 12 гадоў. Раніцай выйшаў, увечары зваліўся. Пазьней даведаўся, што за дзень да таго таксама быў пагром, проста жах нейкі… Баяўся, канечне, людзі ж розныя — і добрыя, і ня вельмі. Пастукаўся ў хату, адчыніла жанчына — што трэба? Так і так, кажу, зь дзіцячага дому. Пашчасьціла, што не прагналі…»

Жанчына аказалася спагадлівая і паабяцала завесьці да сваёй маці, якая жыла недалёка ад Койданава. Пераначаваў, назаўтра першы раз за шмат дзён пасьнедаў — і неўзабаве апынуўся ў вёсцы Макаўчыцы. Гаспадыняй была Марфа Харытон, адна гадавала чатырох дзетак. Прыняла як свайго: шкадавала, перажывала — можа, таму, што была надзвычай рэлігійная. Валодзя дапамагаў па гаспадарцы, пасьвіў каровы. Празь дзесяцігодзьдзі пасьля таго ўспамінае: хоць і быў яшчэ малы, але, лежачы на зэдліку каля печы, пакутаваў ад навязьлівай думкі:

«Было неяк усё роўна, што здарыцца са мной, але вельмі шкада людзей, якія маглі ні за што пацярпець: яны мяне ўратавалі, накармілі, абагрэлі, але каб паліцаі даведаліся, каго хаваюць, канец быў бы ўсім. Спалілі б усё чыста. А ў іх быў і конь, і карова была, і авечкі. Гэта шчасьце нейкае, што ніхто зь вяскоўцаў не залажыў, не пабег куды трэба. У іншым выпадку размова была б кароткая. Але калі гаспадыня адчувала небясьпеку, хавалі мяне то ў склеп, то ў падпольле. Нейкім чынам перакантаваўся, Бог і добрыя людзі мяне зьбераглі… Цяпер вось застаўся адным з рэдкіх магіканаў, жывых карэнных менчукоў ужо можна пералічыць на пальцах».

Надворʼе для футбаліста — не перашкода

Пасьля зьнявечанага Менску Койданава на некалькі гадоў стала для Ўладзімера Церлюкевіча другім домам: тут ён пражыў да лета 1944 году, адсюль пасьля канчатковага вызваленьня Беларусі пайшоў у людзі. Але вось ужо 75 гадоў ня траціць кантакту са сваімі ратавальнікамі, дакладней, зь іх нашчадкамі.

За гарадзкую гульню судзьдзі плацілі 3 рублі, за ўсесаюзную — 175

У 14 гадоў паступіў і ў 1946-м на выдатна скончыў менскую чыгуначную вучэльню № 3, дзе ўсурʼёз захапіўся спортам. Працаваў памочнікам машыніста, качагарам. Неўзабаве па накіраваньні таварыства «Працоўныя рэзэрвы» едзе ў Маскву, вучыцца ў тэхнікуме фізкультуры. Пасьля вяртаньня працягвае вучобу ў Інстытуце фізкультуры са спэцыялізацыяй «Спартыўныя гульні».

У пасьляваенную разруху, расказвае суразмоўца, ці не адзінай забавай і для дзяцей, і для дарослых былі дваровыя гульні. Мячоў не было, ганялі паміж руінаў бляшанкі ад кансэрваў ды скручаныя анучы, а зімой лупілі самаробнымі клюшкамі плоскае каменьне па замерзлых затоках. Менавіта таму пазьнейшыя куміры савецкіх заўзятараў і былі сапраўднымі ўнівэрсаламі — аднолькава добра гулялі і ў футбол, і ў хакей:

Хакейны брамнік Церлюкевіч

«Так, і ў футбол, і ў хакей гулялі. Ніхто асабліва і не падзяляў, было як само сабой зразумелае. Мала таго, на прадпрыемствах абавязкова існавалі ня толькі футбольныя, а і хакейныя каманды. „Каробкі“ практычна ўсюды стаялі, а ў школах дык у абавязковым парадку. І хакей разьвіваўся — адрозна ад сёньняшняга дня. У тых жа парках залівалі пляцоўкі: так, у Парку Горкага трэніравалася каманда 42-га заводу. Спортам займаліся ўсе. А цяпер людзям няма на гэта часу, усе ў кампутарах. Кажуць, што ўжо і матэматыка нікому не патрэбная: на машынцы палічыў — ды нармальна. Усё памянялася з тэхнічнага гледзішча. Толькі вось народ ад гэтага не разумнейшы становіцца, а тупейшы. Я ўжо не кажу пра тое, што людзі фізычна слабыя».

Мода канца 1940-х: 20-гадовы Ўладзімер Церлюкевіч

Пасьля вызваленьня Менску Ўладзімер вярнуўся ў разбураны горад. Перабіваўся выпадковымі заробкамі, а ўвечары разам з аднагодкамі «адрываўся» на сьвежым паветры. Адпраўным у наступнай працяглай і яскравай судзейскай карʼеры стаў 1947-ы — 18-гадоваму знаўцу ня толькі практыкі, але і тэорыі назіральныя спартовыя функцыянэры адразу даручылі нават не юнацкі турнір, а адказнае спаборніцтва сілавікоў. Згадвае пра дэбют у новым амплюа, а таксама тарыфы на судзейства — падпрацоўка прыносіла невялікія, але такія патрэбныя грошы:

«У 1947 годзе Менск прымаў першынства Саюзу сярод галоўных упраўленьняў міліцыі. Матчы праходзілі на стадыёне „Пищевик“ у парку Горкага, мяне паставілі судзіць на лініі. Некаторыя гульцы потым атрымалі саюзную вядомасьць — як той жа Чарнышоў. Сапраўдныя ўнівэрсалы, бо гулялі і ў футбол, і ў хакей. Дарэчы, хакей я таксама судзіў, хоць, вядома, не ў такой ступені, як футбол. Прыемнасьць пачала прыносіць і невялікія грошы. Увогуле, па тым часе падзел быў такі: судзьдзя трэцяй катэгорыі, другой, першай, рэспубліканскай, усесаюзнай і нарэшце міжнароднай. За мінусам апошняй прайшоў усе прыступкі, пачынаючы зьнізу, маю ўсе клясыфікацыйныя білеты. Ну, а цяпер адразу пачынаюць з рэспубліканскай: толкам не пагуляў, судзіць яшчэ не навучыўся — ня важна…

Подпіс на здымку: Гарык Вольскі. Верагодна, у кадры Артур Вольскі (справа)

Я судзіў вельмі шмат. Таму што есьці ж хочацца. За гарадзкую гульню плацілі 3 рублі, які-ніякі хлеб. За рэспубліканскую — ужо 5 рублёў. А за саюзную адразу 175, але гэта ўжо не па катэгорыі, быў адзіны тарыф».

Галоўны судзьдзя турніру «Скураны мяч» (1982 год)

Судзейская справа складалася ўдала, і на пачатку 1960-х Уладзімер Церлюкевіч спачатку атрымаў статус рэспубліканскага ўзроўню, а ў 1968-м падмацаваў кляс званьнем судзьдзі ўсесаюзнай катэгорыі. Працаваў як у элітным клясе «А», так і ў «Б» — пазьнейшым аналягу першай лігі. Каб падымаць узровень на месцах, езьдзіў у працяглыя камандзіроўкі па рэгіёнах РСФСР — прыкладам, у Якуцкай АССР абслугоўваў першынствы і рыхтаваў судзейскія кадры.

«Аэрафлёт» — чэмпіён Якуціі 1974 году. Церлюкевіч — сядзіць у першым шэрагу

Неўзабаве для выязных матчаў саюзнага чэмпіянату была сфармаваная беларуская брыгада ў складзе Ходзін — Мацкевіч — Церлюкевіч. Апошняму збольшага была адведзена роля лайнсмэна, дзьве астатнія пазыцыі — у полі і на лініі — падзялілі астатнія двое, некалі футбалісты, калегі па менскім «Спартаку». Ходзін, дарэчы, першы зь беларускіх арбітраў, хто адсудзіў 100 гульняў у вышэйшай лізе.

Беларускі судзьдзя ўсесаюзнай катэгорыі

Судзейскае пасьведчаньне

А колькі ўвогуле Беларусь вырасьціла судзьдзяў саюзнага ўзроўню? «Падшываленка — раз, Строеў — два, Ціхановіч — тры, Мацюшаў —чатыры, Жук — пяць. Гэта тыя, хто з ходу прыходзіць на памяць. Дарэчы, Ходзін з Мацкевічам хоць і лічыліся беларускімі судзьдзямі, але сюды трапілі з Расеі, праходзілі тут вайсковую службу», — пералічвае на пальцах адной рукі Ўладзімер Церлюкевіч.

Беспартыйнага арбітра на замежныя турніры не дапускалі

У судзействе Ўладзімер Адамавіч узгадаваў годных спадкаемцаў. Самым пасьпяховым стаў Вадзім Жук, які рэгаліямі перасягнуў настаўніка. Першым зь беларусаў атрымаў званьне рэфэры ФІФА (судзьдзі міжнароднай катэгорыі), судзіў матчы самага высокага ўзроўню, трапіў у сьпіс 100 лепшых арбітраў сьвету паводле вэрсіі IFFHS:

Малады Вадзім Жук (зьлева), побач — настаўнік

«Ня тое што я стаяў над ім і вучыў элемэнтарнай грамаце. Але сапраўды падказваў, папраўляў памылкі, даваў парады. Ён жа чалавек граматны — адзін інстытут скончыў, потым другі. Значыць, жаданьне вучыцца і ўдасканальвацца было. Памятаю, як яшчэ зусім маладога Вадзіма першы раз паслалі ў Маскву на футбольныя юнацкія спаборніцтвы, і Марк Барысавіч Розін (куратар дзіцячага футболу ў Спорткамітэце СССР, заснавальнік турніру „Кожаный мяч“. — РС) паглядзеў на яго і адразу зрабіў выснову: талковы хлопец, трэба яго прасоўваць далей».

Дзіцячы футбол: усё як у дарослых

Дзьверы на міжнародную арэну для беларускіх арбітраў прачыніліся толькі са здабыцьцём сувэрэнітэту — за часамі Саюзу прабіцца ў Эўропу скрозь шчыльныя шэрагі маскоўскіх лабістаў было амаль немагчыма. Зрэшты, быў і іншы абмежавальны фактар — ідэалягічны. Калі выпадала замежная камандзіроўка, перавагу без ваганьняў аддавалі судзьдзям-камуністам. Беспартыйнаму Церлюкевічу гэта ўжо было недаступна:

Кожны значок — з гораду, дзе судзіў матчы вышэйшай лігі

«На Саюзе я адсудзіў усё. Але да міжнароднага ўзроўню дабрацца было проста нерэальна, канкурэнцыя жорсткая. Ну, ведаеш як: камусьці чалавек падабаецца, камусьці не падабаецца. Да таго ж я ня быў сябрам партыі, а гэта як прысуд. Скажам, Ходзін быў партыйны, Мацкевіч таксама ў партыі. Гэта важна было ня толькі для судзьдзі, колькі для органаў, якія вырашалі, каго можна выпускаць за мяжу, а каго не. Давай па шчырасьці: выклікаюць трох ці чатырох судзьдзяў, усе саюзнай катэгорыі. Трэба пакінуць двух. Член партыі? Так. А вы? Я камсамолец. Ніхто нікога не абражае, не крытыкуе, але пакуль вяртаемся дадому, на партыйнага ўжо прыйшоў выклік, а беспартыйнаму — дулю. Пры тым, што ўзроўнем кваліфікацыі камуніст можа быць і ніжэйшы. Але ж статус… Карацей, як у прымаўцы: блат вышэй за Саўнаркам. Вось так было…»

Ходзяць легенды — маўляў, футбольных судзьдзяў мясцовыя службы прымалі на найвышэйшым узроўні, лепш як партыйных бонзаў, намагаючыся ўсяляк задобрыць, абы атрымаць станоўчы вынік на табло? Асабліва што тычыцца гасьцінных рэгіёнаў Закаўказьзя ды Сярэдняй Азіі:

З футбольным «сьвяцілам» Леанідам Гараем

«Збольшага байкі, хоць асобных за руку і лавілі — адхілялі бязь лішніх словаў. Шчыра кажу: я нават баяўся, што такая сытуацыя можа ўзьнікнуць — пачнуць нешта прапаноўваць. Відаць, адчувалі, таму не турбавалі. Бо бессэнсоўна. Улічыце, што на кожную гульню вышэйшай лігі дэлегаваўся прадстаўнік з Масквы, інспэктар, выяжджалі і кіраўнікі фэдэрацыі. Ну, ідзе матч, футбалісты з судзьдзямі на перамовы ў разьдзявальню ня ходзяць, правільна? Дый прадавацца за кавалак каўбасы? Грошы былі, маглі сабе дазволіць. Дый раптам маскоўскія таварышы нешта западозраць, нехта ў рэстаране „сяброўскую вячэру“ сфатаграфуе, то з працай разьвітаесься ў адно імгненьне… Я сышоў з судзейства чысьцюткі — душа і сумленьне спакойныя, граху на мне няма. І ў Маскве мяне за гэта любілі. Судзьдзяў жа шмат, але ня ўсе атрымлівалі віншаваньні за сумленную працу. А мяне і Гранаткін віншаваў, і Латышаў, і Машкаркін, і ўсе тагачасныя кіраўнікі».

Падчас вайсковых збораў ва Ўкраіне

Амэрыканец закінуў ногі на стол і ігнараваў вытворчую гімнастыку

Паколькі ў СССР спорт лічыўся аматарскім, то і гульцам, і трэнэрам, і судзьдзям дзеля праформы неабходна было аформіцца на «асноўнае месца працы» — каб прадпрыемства прынамсі трымала цябе ў штаце і плаціла заробак. Такім месцам для Ўладзімера Адамавіча пры канцы 1950-х стаў менскі радыёзавод. Паміж выездамі ў поле ў ягоныя функцыі ўваходзіла арганізацыя вытворчай гімнастыкі ў цэхах, падрыхтоўка камандаў па відах спорту, арганізацыя калёны фізкультурнікаў на парады, а таксама… сяброўскі масаж дырэктару:

Першамайскі парад фізкультурніц (1955 год). Церлюкевіч — завадатар

«Мне, дарэчы, радыёзавод даў гэтую кватэру. І я лічу, што заслужыў. Па-першае, кожны дзень вёў вытворчую гімнастыку, прычым адзін. Па штатным раскладзе патрабаваліся два чалавекі — інструктар і мэтадыст — а пад мяне ўсё абʼядналі ў адно. Ну вось я першую палову дня быў адказны за гімнастыку: праходзіў па цэхах, рабілі практыкаваньні. Усе ўжо былі ў курсе: прыходзілі на працу а 8-й і ведалі, што ў 10.45 празьвініць званок на перапынак. Гэта ўваходзіла ў працоўны распарадак. Дружна ўставалі, пачыналі з хадзьбы на месцы, прысядалі, зарадка для рук. Любілі і чакалі гэтую паўзу: і мэханічны цэх, і сталярны, і нават у гальваніцы — усе рабілі. А пасьля абеду ўжо займаўся арганізацыйнай працай: рыхтаваў каманды па футболе, хакеі, лыжах, выстаўляў на спаборніцтвы. Мне, трэба сказаць, не адмаўлялі: лыжы куплялі, клюшкі, мячы, увесь неабходны інвэнтар».

Вытворчая гімнастыка на радыёзаводзе

Працаўнікі з задавальненьнем адрываліся ад манатоннай канвэернай працы, але быў адзін, які начыста ігнараваў гэты пункт працоўнага графіку. Нефармалам, які мог сабе дазволіць закінуць ногі на стол, быў ніхто іншы, як малады амэрыканскі марксіст Лі Гарві Освальд. Савецкія ўлады ў 1960-м уладкавалі яго ў Менску, а амэрыканскія праз тры гады абвінавацілі ў забойстве прэзыдэнта Джона Фіцджэральда Кэнэдзі. Зрэшты, чэкісты, якія паўсюль негалосна суправаджалі падазронага элемэнта, параілі інструктару проста заплюшчыць вочы на ягоныя свавольствы:

Падрыхтоўка да матча

«Гэта быў ён, дакладна. У сьлясарным цэху працавалі зборшчыкі, і ён сярод іх. Ногі на стале, нават не зьвярнуў увагі, як я ўвайшоў. Ну, я адпрацаваў, усе вярнуліся на свае месцы, а ў яго нуль рэакцыі. Паспрабаваў заікнуцца майстру, але мяне адразу папярэдзілі: ня трэба зь ім размаўляць, зрабіў сваё — ідзі далей. Органы ж працавалі, ня спалі ў шапку. Дык што, пасьля гэтага буду яму ўказваць, каб ён свае ногі са стала зьняў? Можа ён так дома прывык. Карацей, дзелавы, як у той песьні — „ён ударнік такі дзелавы…“. Так ніводнага практыкаваньня і не зрабіў. А як яшчэ параілі не чапаць, то я і не нарываўся — ня дурань, усё зразумеў. Я і так нікога не чапаў, гэта ж справа добраахвотная: хочаш — рабі, ня хочаш — не рабі. Усе нашы рабілі перапынак ахвотна…»

Жыцьцё як бясконцая паласа разьвітаньня зь любімымі

Драмы асабістага жыцьця для Ўладзімера Церлюкевіча ня скончыліся дачаснай і трагічнай стратай бацькоў. На пачатку 1950-х ён ажаніўся, нарадзіўся сын. Аказалася, што ў хлопчыка поліяміэліт — захворваньне кары галаўнога мозгу. Усе спробы ўратаваць малога плёну не далі — 6-гадовы Грыша памёр. Ягоныя здымкі і цяпер на самым відным месцы ў бацькавым пакоі. Празь некаторы час ня стала і жонкі Розы, якая так і не акрыяла ад трагедыі.

Маладосьць ня вечная: з другой жонкай Раісай

Ажаніўся другі раз, жонкай стала супрацоўніца выдавецтва, дыплямаваная журналістка Раіса. Два гады таму спадарожніцы, зь якой пражылі амаль паўстагодзьдзя, ня стала. У бацькоўскую хату наведваюцца сыны Саша і Валера, сёлета 30-гадовы юбілей адзначае ўнук Міхаіл. Не губляецца сувязь і з койданаўскімі ратавальнікамі:

«Зь сямʼі Харытон трывалыя кантакты падтрымліваў з Аляксандрам — сынам аднаго зь дзяцей Марфы, Пятра. Сама яна памерла неўзабаве пасьля вайны, дзеці разьехаліся. Мабыць, нікога ўжо і няма, бо яны ж яшчэ старэйшыя за мяне. Аляксандар Пятровіч — ён палкоўнік юстыцыі, з мэдалём скончыў койданаўскую школу. Ягоны сын Андрэй працуе ў Менску стаматолягам, ён майстар спорту па акрабатыцы. Ягоныя дзеці Максім і Андрэй вельмі таленавітыя, ангельскую выдатна ведаюць. Сямʼя добрая, высакародная. Люблю іх, а інакш і нельга: раз людзі мяне ўратавалі, я мушу дапамагаць. Касьцюмчыкі малым якія куплю, слодычаў. Грошы з пэнсіі застаюцца, куды іх падзець? Я ж такі ядун, што мне шмат ня трэба, хіба што на лекі».

Зь дзецьмі Валерам і Сашам

З койданаўскай раднёй: з праўнукам і прапраўнукамі Марфы Харытон

Судзейская карʼера Ўладзімера Церлюкевіча скончылася ў 1974 годзе — арбітраў, як сілавікоў, да нядаўняга часу выпраўлялі на пэнсію ў 45. Тым ня меней яшчэ да сярэдзіны 1990-х яго запрашалі інспэктарам на матчы чэмпіянату Беларусі — як своеасаблівага трацейскага судзьдзю на выпадак пасьляматчавых спрэчак. У першыя гады незалежнасьці прыцягваўся да турніраў з удзелам камандаў палітыкаў, пра што да сёньня нагадваюць здымкі ў кампаніі з Генадзем Карпенкам. Палітык, віцэ-сьпікер Вярхоўнага Савету быў вядомым аматарам футболу, у свой час нават судзіў матчы рэспубліканскага ўзроўню.

Генадзь Карпенка (у цэнтры), справа — Уладзімер Церлюкевіч

Цяпер пра былога «жыўчыка» на бакавой лініі нагадваюць хіба што фатаздымкі, якія вяртаюць у няпростае, але насычанае мінулае. За апошнія гады Ўладзімер Адамавіч перанёс некалькі складаных апэрацыяў, кожны спуск на вуліцу зь чацьвёртага паверху і тым больш падʼём даецца вельмі цяжка. Тым ня меней кожны панядзелак стараецца абавязкова выбрацца ў лазьню Палаца воднага спорту, дзе згадаць мінулае зьбіраюцца вэтэраны беларускага футболу:

Кветкі ад удзячных заўзятараў (адкрыцьцё сэзону — 1987)

«Шчыра скажу: ужо надакучыла жыць. Паміраць пара, хопіць. Пражыў 87 гадоў дый годзе, дай іншаму хоць палову ад гэтага, трэба ж сумленьне мець. Сустракаю кожны дзень як апошні, таму хачу хоць нечым некаму дапамагчы. Прыкладам, у пераходзе мэтро часта сядзіць хлопчык, на скрыпцы грае — кожны раз даю. Бачу бедных, тых, хто ў нястачы — даю. Ты дасі — і табе Бог дапаможа. Я не атэіст, не заўзяты вернік, але ж чалавек павінен у нешта верыць. А як у камуністычную партыю ўжо ніхто ня верыць, то адзінае, у каго застаецца верыць, дык толькі ў Бога. Згодны? Некалі нас выхоўвалі на ідэалёгіі камунізму, але ж яна ня спраўдзілася. Таму цяпер кожны сам вырашае, куды прыхінуцца. Пажыў: хай добра, хай дрэнна, але вышэйшыя сілы мяне суправаджалі. Настаў час адыходзіць…»

Мяч — верны спадарожнік па жыцьці

На заслужаны адпачынак Уладзімер Церлюкевіч выйшаў ужо ў вельмі паважным веку, але на знакавыя футбольныя матчы з удзелам зборнай выбіраўся да апошняга часу — пакуль дынамаўская арэна не ператварылася ў руіны. Не забываецца пра яго існаваньне і Беларуская фэдэрацыя футболу, штогод адзначаючы ўнёсак аднаго зь першапраходцаў судзейскай справы ў разьвіцьцё гульні № 1.

За ўнёсак у разьвіцьцё беларускага футболу

Апублiкавана 12.04. 2016

Васіль Жуковіч. Балючая страта (Болезненная утрата)

(Ниже в переводе на русский)

(на смерць Абрама Якаўлевіча Ройзмана, 20.07.1932 – 13.08.2015)

А. Ройзман у 2012 г.

Калі мы, шматлікія прыхільнікі шахматнай гульні, 20 ліпеня 2012 года віншавалі міжнароднага майстра спорту А. Я. Ройзмана з 80-годдзем, мне падумалася, што ён пажыве гадоў пад сто, а мо і больш: выглядаў добра, быццам старасць размінулася з ім, і, нягледзячы на ўзрост, працягваў шчыраваць на радасць людзям. Неўзабаве ў мяне склаўся белы верш “Роздум у Цэнтры алімпійскай падрыхтоўкі”, дзе ёсць такія радкі:

Дасціпны, ветлівы і дзейсны,

Непараўнальны майстра Ройзман

Турнір упэўнена праводзіць;

Ва ўтульнай зале мнагалюдна –

Ад юных і да ветэранаў.

…Турніра ўключаны гадзіннік,

Гульцоў кіпяць, вулканяць жарсці…

Здаецца, гэтак будзе вечна:

Да нас прыходзіцьме нястомны,

Цікаўны, памятлівы Ройзман.

Патрыярх беларускай шахматнай школы прыемна здзіўляў сваёй актыўнасцю. У маладыя гады ён дасягнуў звання чэмпіёна Беларусі. Мо таму, што, як выдатны вучань, добра засвойваў яскравую і змястоўную спадчыну знакамітых шахматыстаў, чэмпіёнаў свету, слынных гросмайстроў і майстроў, уважліва прыглядаўся да іх самых прыгожых перамог. Назапашваў сотні вострых, пераважна мініятурных, партый, багатых эфектнымі камбінацыямі. Пазней, у сталыя гады, знаўца тэорыі іх аздобіў сваімі негрувасткімі, але пераканаўчымі каментарамі і выдаў крылатыя кнігі, сярод якіх “Шахматные дуэли” (1976), “444 сражённых короля” (1987).

Дбаючы аб развіцці шахмат у нашай краіне, Абрам Якаўлевіч максімальна загружаў сябе стваральнай дзейнасцю, плённа супрацоўнічаў з шэрагам перыядычных выданняў, дзе па-журналісцку дасканала распавядаў пра вынікі чэмпіянатаў, прапагандаваў творчасць шахматных кампазітараў. Разам з тым ён узначаліў на базе РЦАП клуб “Ладдзя”. Якраз там, у Рэспубліканскім цэнтры алімпійскай падрыхтоўкі, мне пашанцавала пазнаёміцца з ім. Шкадую, што пазнавата, усяго толькі 10 гадоў таму.

Я браў удзел у розных першынствах, якія ён арганізоўваў рэгулярна. Зрэдку ўдавалася мне заваёўваць і атрымліваць з ягоных рук прызы. Даставаліся і спецпрызы, у якасці якіх ён уручаў мне шахматную ці мастацкую літаратуру, у прыватнасці зборнікі А. Вазнясенскага і Ю. Тувіма. Ведаючы, што я пішу вершы, ён, публікуючы ў газетах мае задачы, называў мяне паэтам. Увогуле да літаратараў праслаўлены майстра ставіўся вельмі прыязна, асабліва да тых, што любілі шахматы. Успамінаў Аркадзя Куляшова, Уладзіміра Шыціка. Хваліў Васіля Зуёнка, які, будучы галоўным рэдактарам мастацкага часопіса, запрасіў яго весці шахматную рубрыку.

Час абышоўся з Майстрам жорстка. У лютым 2013 года кіраўніцтва РЦАП (відаць, з мэтай ліквідацыі клуба “Ладдзя” і здачы ў арэнду малой залы) не падпісала з ім кантракт. За яго пачалі змагацца ветэраны, і яму начальства знайшло пазаштатную пасаду, ды хутка яе ліквідавалі. З той пары агоньчык аптымізму патух у яго вачах. А ў траўні гэтага года, калі ён па тэлефоне прапанаваў мне замяніць яго ў “Народнай волі”, каб не звялася шахматная рубрыка, я пачуў горкія словы: “Мне не да шахмат!..” Прычыну трывогі патлумачыла жонка спадара Ройзмана Раіса Давыдаўна: рэзка ўпаў гемаглабін.

З Вольфам Рубінчыкам мы праведалі Абрама Якаўлевіча ў трэцім гарадскім шпіталі. Разам выйшлі з палаты, прайшліся, пагаманілі на лаўцы. Зразумелі: хвароба забірае чалавека. Абследаванне зацягнулася. Тыдні праз два стала вядома: анкалогія; лячэнне, у тым ліку аператыўнае, ужо нічога не дасць: позна… Раіса Давыдаўна праз слёзы казала: “Ніколі не хварэў, штогод праходзіў рэнтген, і раптам – такая бяда!” Грозная хвароба, відавочна, – ад моцнага стрэсу: чалавек адчуў сябе непатрэбным. Паміраў ён дома, павольна і мужна. Дзень 13 жніўня стаўся апошнім у яго жыцці.

У ліпені я ў сваім лісце да выбітнага шахматнага кампазітара-майстра Міколы Бельчыкава ў Барысаў з пачуццём смутку паведамляў: “Дагарае Ройзман”. Мікола Іванавіч адказаў: “Шкада А. Я. Ройзмана, ён зрабіў для беларускіх шахмат не менш чым Якаў Камянецкі: творчасць, кнігі. І шахматную кампазіцыю ён падтрымліваў – друкаваў творы беларускіх аўтараў. У “Шахматном словаре” (Масква, 1964) на старонцы 322 ёсць пра яго”.

Усё так. Ён пражыў змястоўнае і некароткае жыццё. Але калі памірае таленавіты і добры чалавек, скруха запаланяе сэрца. Мабыць, і яго жывая душа сумуе там, дзе, як сказаў Сяргей Ясенін, “нет ни жены, ни друга”.

Васіль Жуковіч Мінск, 24.08.2015 (для belisrael.info)

Аб аўтары Васіль Аляксеевіч Жуковіч

Болезненная утрата

(на смерть Абрама Яковлевича Ройзмана, 20.07.1932 – 13.08.2015)

Когда мы, многочисленные поклонники шахматной игры, 20 июля 2012 года поздравляли международного мастера А. Я. Ройзмана с 80-летием, мне подумалось, что он проживет лет сто, а может, и больше: выглядел хорошо, будто старость разминулась с ним, и, несмотря на возраст, продолжал упорно работать на радость людям. Вскоре у меня сложился белый стих “Роздум у Цэнтры алімпійскай падрыхтоўкі” (“Раздумье в Центре олимпийской подготовки”), где есть такие строки:

Дасціпны, ветлівы і дзейсны,

Непараўнальны майстра Ройзман

Турнір упэўнена праводзіць;

Ва ўтульнай зале мнагалюдна –

Ад юных і да ветэранаў.

…Турніра ўключаны гадзіннік,

Гульцоў кіпяць, вулканяць жарсці…

Здаецца, гэтак будзе вечна:

Да нас прыходзіцьме нястомны,

Цікаўны, памятлівы Ройзман.

Патриарх белорусской шахматной школы приятно удивлял своей активностью. В молодые годы он достиг звания чемпиона Беларуси. Может, потому, что, как отличный ученик, хорошо усваивал яркое и содержательное наследие знаменитых шахматистов, чемпионов мира, известных гроссмейстеров и мастеров, внимательно присматривался к их самым красивым победам. Накапливал сотни острых, преимущественно миниатюрных, партий, богатых эффектными комбинациями. Позже, в зрелые годы, знаток теории украсил их своими негромоздкими, но убедительными комментариями и издал крылатые книги, среди которых “Шахматные дуэли” (1976), “444 сражённых короля” (1987).

Заботясь о развитии шахмат в нашей стране, Абрам Яковлевич максимально загружал себя созидательной работой, плодотворно сотрудничал с периодическими изданиями, где по-журналистски досконально рассказывал о результатах чемпионатов, пропагандировал творчество шахматных композиторов. Вместе с тем он возглавил на базе РЦОП клуб “Ладья”. Как раз там, в Республиканском центре олимпийской подготовки, мне повезло познакомиться с ним. Жалею, что поздновато, всего лишь 10 лет назад.

Я принимал участие в различных первенствах, которые он регулярно устраивал. Изредка удавалось мне завоевывать и получать из его рук призы. Доставались и спецпризы, в качестве которых он вручал мне шахматную или художественную литературу, в частности сборники А. Вознесенского и Ю. Тувима. Зная, что я пишу стихи, он, публикуя в газетах мои задачи, называл меня поэтом. Вообще к литератором прославленный мастер относился очень дружелюбно, особенно к тем, кто любил шахматы. Вспоминал Аркадия Кулешова, Владимира Шитика. Хвалил Василя Зуёнка, который, будучи главным редактором художественного журнала, пригласил его вести шахматную рубрику.

Время обошлось с Мастером жестко. В феврале 2013 года руководство РЦОП (видимо, с целью ликвидации клуба “Ладья” и сдачи в аренду малого зала) не подписало с ним контракт. За Ройзмана стали бороться ветераны, и начальство нашло для него внештатную должность, но скоро ее ликвидировали. С той поры огонек оптимизма погас в его глазах. А в мае этого года, когда он по телефону предложил мне заменить его в “Народной воле”, чтобы не исчезла в газете шахматная рубрика, я услышал горькие слова: “Мне не до шахмат!..” Причину тревоги пояснила жена Ройзмана Раиса Давыдовна: у него резко упал гемоглобин.

С Вольфом Рубинчиком мы навестили Абрама Яковлевича в третьей городской больнице. Вместе вышли из палаты, прошлись, поболтали на скамейке. Поняли: болезнь забирает человека. Обследование затянулось. Недели через две стало известно: онкология. Лечение, в том числе оперативное, уже ничего не даст: поздно… Раиса Давыдовна сквозь слезы говорила: “Никогда не болел, ежегодно проходил рентген, и вдруг – такая беда!” Грозная болезнь, очевидно, возникла от сильного стресса: человек почувствовал себя ненужным. Умирал он дома, медленно и мужественно. День 13 августа стал последним в его жизни.

В июле я в своем письме в Борисов к выдающемуся шахматному композитору Николаю Бельчикову с печалью сообщал: “догорает Ройзман”. Николай Иванович ответил: “Жаль А. Я. Ройзмана, он сделал для белорусских шахмат не менее Якова Каменецкого: творчество, книги. И шахматную композицию он поддерживал – печатал произведения белорусских авторов. В “Шахматном словаре” (Москва, 1964 г.) на странице 322 есть о нем”.

Всё так. Он прожил содержательную и длинную жизнь. Но когда умирает талантливый и добрый человек, скорбь заполняет сердца. Видимо, и его живая душа скучает там, где, как сказал Сергей Есенин, “нет ни жены, ни друга”.

Василь Жукович

* * *

Ушел из жизни Абрам Яковлевич Ройзман, благодаря книгам которого я, возможно, и попал в шахматы. Именно увидев в книжном «444 сраженных короля», я перешел из категории тех, кто играет раз-два в год, в категорию занимающихся серьезно. И теперь считаю эту книгу отличной вещью, с которой можно пройти путь от начала до первого разряда. Абрам Ройзман долгое время вел шахматный клуб в «Народной воле» и других газетах и еще в этом году судил турниры в РЦОП.

Владислав Каташук, мастер ФИДЕ, тренер СДЮШОР-7 г. Бреста

(взято с brestchess.ucoz.ru 14.08.2015)

Опубликовано 24.08.15 21:19

К 125-летию Cоломона Розенталя, врача и шахматиста

Вольф Рубинчик для belisrael.info

В книге «Люди и шахматы. Страницы шахматной истории Петербурга-Петрограда-Ленинграда» Якова Длуголенского и Владимира Зака (Ленинград, 1988) несколько абзацев были посвящены шахматисту, который в свое время переехал в город на Неве из города на Немиге. О нем сказано так: «Почти 20 лет шел к званию мастера доктор медицинских наук Соломон Конрадович Розенталь (1891–1946). Свой шахматный путь он начал во Всероссийских турнирах любителей (1911 г., 4-5-е места)… В 1929 г. он переехал в Ленинград. Когда в 1933 г. здесь состоялся турнир сильнейших первокатегорников, в нем участвовал и Розенталь. Согласно условиям, победитель получал звание мастера. Победителей оказалось двое: И. Зек и С. Розенталь. Матч между ними окончился со счетом 7:3 в пользу Розенталя. Осуществив свою юношескую мечту, 43-летний доктор оставил шахматы и полностью посвятил себя науке». Легенда правдоподобная, но… многие детали хромают.

Во-первых, неправильно показаны годы жизни С. К. Розенталя. В этом вопросе не вижу оснований не доверять авторитетным сайтам chessgames.com и biografija.ru: родился будущий мастер в Вильно 29 июля (10 августа по новому стилю) 1890 г., а умер в Минске 18 ноября 1955 г. Таким образом, в 2015 г. Белорусская федерация шахмат могла бы – если бы захотела – отметить его 125-летие и 60-летие со дня смерти.

Во-вторых, свой шахматный путь С. Розенталь начал раньше 1911 г., и к мастерскому званию шел минимум четверть века. В 1925 г. А. Я. Герцык вспоминал о дореволюционном кафе Венгржецкого в Минске 1907-1910 гг.: «В этот период впервые начали выступать теперешние минские игроки – Д-р Розенталь и братья Касперские, также и др… Из них больше всех подавал надежды выдвинувшийся тов. Розенталь, который быстро прогрессировал, играя со мной, братом и другими. Все же, все они были игроками 2-3 категории». Научился же С. Розенталь шахматам еще раньше – «на школьной скамье» (см. «Шахматы в СССР», № 4, 1934), т. е. в самом начале ХХ в. Пока не ясно, кто его научил играть и в каком году он перебрался из Вильно в Минск, но очевидно, что именно в Минске С. Розенталь добился немалых успехов – и до революции 1917 г., и в 1920-е гг., когда он вернулся в столицу БССР из Харькова, где работал в инфекционной больнице (1918–1921 гг.).

В-третьих и в-четвертых, переехал в Ленинград врач не в 1929 г., а на два года позже, и оставил шахматы не сразу после матча с первокатегорником Ильей Зеком… Но обо всем по порядку.

Всероссийский турнир любителей 1911 г. в Петербурге – лишь одна строка в «послужном списке» С. Розенталя, который представлял тогда Минск (кстати, Могилев представлял любитель Сурнин). Во время обучения в Гейдельбергском университете (до 1913 г.) С. Розенталь не раз выступал в соревнованиях Германского шахматного союза. Не была провальной его игра в побочном международном турнире в Гамбурге (1910) – 6-7-е места. Еще строки – городские турниры в Гамбурге (1910), Карслруэ (1911) и Гейдельберге (1912, 1-е место), побочный международный турнир в Бреславле (1912, 2-3-е места с мастером Карелом Громадкой).

Благодаря полученному до революции 1917 г. опыту, в Минске 1920-х гг. Соломон Розенталь был почти бесспорным лидером среди игроков-практиков. «Почти» – потому, что в городских первенствах его время от времени опережал Антон Касперский. Зато в чемпионатах БССР Розенталь неизменно занимал высокие места, несмотря на профессиональную загруженность (в 1921-1931 гг. работал в 3-й советской больнице и в кожной клинике БГУ, входил в Научное общество минских врачей). В минской газете «Звезда» 11.07.1925 Родион Шукевич-Третьяков отмечал у Розенталя «редкую выдержку, отличную технику, богатые комбинационные способности, глубокое понимание позиции». «Как всегда, солидно ведет свои партии Розенталь», – писал обозреватель ленинградского журнала «Шахматный листок» (№ 20, 1928) о 4-м чемпионате БССР.

Из четырех личных чемпионатов республики, проведенных в 1920-е гг., Розенталь участвовал в трех. Он выиграл два первых турнира (1924 и 1925 гг.), а в 4-м фактически оказался бронзовым призером, отстав на пол-очка от лидеров, один из которых, мастер Абрам Модель, выступал вне конкурса. Не ударил бы С. Розенталь лицом в грязь и в 3-м чемпионате БССР (1926 г.) – призеры Выгодчиков, Блюмберг и Тышлер были ему «по зубам». В августе, незадолго до начала чемпионата, Розенталь, если верить «Шахматному листку», еще давал согласие на участие, но, вероятно, занятость в клинике всё же не позволила ему выступить. Тем не менее, даже формально утратив звание первого шахматиста республики, Розенталь был приглашен на чемпионат СССР как представитель советской Беларуси («Шахматный листок», № 18, 1927)!

В таблице 5-го чемпионата мы не найдем фамилии Розенталя, он не поехал в Москву. Его место – и право «покорить Союз» – фактически досталось кандидату на участие, 16-летнему Михаилу Ботвиннику. Дебютант выступил удачно, поделив 5-6-е места, и был замечен спортивными властями в лице Николая Крыленко. С 1927 г. начался взлет молодого ленинградца – именно тогда он стал мастером. Кто знает, как сложилась бы судьба М. Ботвинника, не будь минский врач так занят? Кстати, приглашали С. Розенталя и на съезд Всероссийского шахматного союза в Петрограде 1923 г. (в рамках съезда состоялся 2-й чемпионат СССР). Однако, как сообщала «Звезда» 19.08.1923, «из-за перегруженности работой не поехали на съезд ВШС Р. Шукевич-Третьяков (в турнир сильных любителей), С. Розенталь – в турнир маэстро».

К 1927 г. одну попытку прославиться во всесоюзном масштабе С. Розенталь всё-таки сделал. В 1924 г., выиграв 1-й чемпионат БССР с блестящим результатом 10 из 11, опередив мастера Федора Дуз-Хотимирского на очко, он вместе с ним отправился из Минска на 3-й чемпионат СССР в Москву… и провалился, заняв 15-е место из 18 (набрал всего 5 очков). В том соревновании Дуз опередил его на 3,5 очка. Наверное, это был сильный удар по самолюбию Розенталя, и в дальнейшем он явно отдавал преимущество местным турнирам. Бросать клинику на несколько недель ради того, чтобы оказаться внизу таблицы – стоила ли овчинка выделки? Кстати, его коллега из Киева д-р Федор Богатырчук, который в чемпионатах СССР 1923-24 гг. входил в пятерку лучших, а в 1927 г. даже завоевал первенство Союза вместе с Петром Романовским, также с трудом совмещал врачебную практику с выступлениями на выезде. Между тем Богатырчук был сильным мастером, а Розенталь – только сильным первокатегорником. Если бы в то время существовала категория «кандидат в мастера», то он, вероятно, попал бы в нее.

По свидетельству московского журнала «64» (№ 14, 1925), Соломон Розенталь и Антон Касперский были утверждены шахсекцией как участники IV Всесоюзного шахсъезда, но… 11.09.1925 «Звезда» горевала: «Жаль, что в чемпионате СССР не смог поучаствовать чемпион БССР т. Розенталь». После провала 1924 г. С. Розенталь выбрался в Москву лишь осенью 1928 г. – на личное первенство ВЦСПС, где поделит 3-4-е места с будущим гроссмейстером, 20-летним Вячеславом Рагозиным. Это был относительный успех, который уже не мог поощрить 38-летнего любителя к штурму новых высот.

Розенталь еще победит в довольно сильном чемпионате Минска 1929 г., а затем сыграет в четвертьфинале чемпионата СССР (Одесса, 1929; 3 победы, 2 поражения, 2 ничьи), но затем вновь сделает перерыв в «спортивной карьере». До ленинградских турниров 1933 г. сведений об этом шахматисте почти нет. Лишь в начале 1934 г., убедительно выиграв матч у Ильи Зека (+5-1=4), Розенталь наконец-то станет мастером, но проносит это звание лишь полтора года.

Между прочим, Самуил Вайнштейн в журнале «Шахматы в СССР» (№ 10, 1933) cсылался на мнения «авторитетов» перед матчем: мол, Зеку звание мастера присуждать рановато, а Розенталю – уже поздно. И. Зек (1911–1941), хоть и выигрывал малый чемпионат Ленинграда (в 1928 г.), мастером, увы, так и не стал. Перед Великой Отечественной он переехал из Ленинграда в БССР, играл в минском турнире первокатегорников летом 1940 г. Если верить книге «Люди и шахматы» (и статье Вадима Файбисовича 2006 г. на e3e5.com), И. Зек погиб в первые дни войны под Брестом.

Важно подчеркнуть, что в 1934 г. С. Розенталь еще не собирался отказываться от участия в соревнованиях. «Шахматы в СССР» (№ 6, 1935) упоминают турнир в ленинградском Доме печати, где первым вышел зарубежный гость, венгерский маэстро Андре Лилиенталь. Розенталь остался в середине таблицы (5,5 очков из 11), с Лилиенталем свел вничью. Однако этот результат не посчитали успехом. Через пару месяцев после турнира, летом 1935 г. Всесоюзная шахматная секция посчитает, что Розенталя – как и некоторых иных советских мастеров, в т. ч. витебчанина Силича – нужно перевести назад в первокатегорники. Сорокапятилетний мастер не станет перечить этому, мягко говоря, спорному решению – да и был ли смысл перечить? Он еще отметится в первенстве ВЦСПС в начале 1936 г. (в базе на chessgames.com хранятся партии С. Розенталя с Владимиром Макагоновым и Ольгой Рубцовой), но после нескольких туров выйдет их турнира и прекратит выступления в серьезных соревнованиях. «Птенцы Крыленко» стали на крыло – и немолодой уже специалист, согласно с лозунгом эпохи, даст в шахматах «дорогу молодым». Впрочем, ему было чем заняться: в 1937 г. С. Розенталь защитил докторскую диссертацию. Во второй половине 1930-х гг. он заведовал кожной клиникой Ленинградского кожно-венерологического института, затем – кафедрой кожных и венерических болезней Ленинградского стоматологического института. Полагаю, что шахматы доктор наук навсегда не оставил – всё же много энергии потратил на них ранее – и в вольные минуты садился за доску, во всяком случае, с коллегами.

На 1930-50-е гг. выпадают важнейшие разработки С. К. Розенталя как медика; профессионалы и теперь с благодарностью вспоминают его имя. В 1938 г. вышла его монография о заболеваниях кожи, основанная на докторской диссертации, с 1949 г. он работал над использованием люминесцентного анализа в дерматологии и иных сферах медицины. По информации с сайтов biografija.ru и pusk.by, С. Розенталь выполнил более 80 научных работ… Его популярные брошюры по вопросам профилактики заболеваний выходили по всему Советскому Союзу. Возможно, его и наше счастье, что не стал С. Розенталь каким-нибудь инструктором шахсекции.

В одном из выпусков журнала «Сибирское медицинское обозрение» за 2003 г. говорилось о том, что первым заведующим кафедрой дерматовенерологии Красноярской государственной медицинской академии был именно С. Розенталь, эвакуированный в 1942 г. из Ленинграда: «Несмотря на трудные условия, он организовал кафедру, оснастил ее необходимыми учебными пособиями (таблицы, муляжи)». По словам автора статьи В. И. Прохоренкова, С. Розенталь «в 1943 г. с открытием Дороги жизни на Ладожском озере вернулся в Ленинград на прежнее место, где и продолжал работать до конца жизни». Это не совсем точно, ведь умер С. Розенталь в Минске – к сожалению, не знаю, в каком году и при каких обстоятельствах он покинул Ленинград после войны.

В научно-производственном журнале «Разработка и регистрация лекарственных средств» (ноябрь 2013 г.; статья доступна на pharmjournal.ru) К. Гусев и О. Калинина воздали должное препарату «Жидкость Розенталя» и сделали вывод: «в течение 15 лет (с 1935 по 1950 гг.) С. К. Розенталь с учениками разработал весьма эффективное лекарственное средство для лечения ран, жирной себореи и алопеции, не утратившее своего значения до настоящего времени».

И всё-таки дорог мне «шахматный» аспект деятельности профессора медицины. Примечательно, что в 1920-е гг. С. Розенталь не только играл в турнирах и матчах (с А. Касперским, Ф. Дуз-Хотимирским…), но и делился своими знаниями с менее опытными белорусскими любителями. Например, не отказывался давать массовые сеансы, а в 1929 г. сыграл консультационную партию «живыми фигурами» в минском цирке. Вел кружок в клубе медсантруда («Звезда», 02.11.1924). Комментировал свои партии – и в 1920-х, и в первой половине 1930-х. Даже не создав в Беларуси своей «школы», он оказал важное влияние на большую группу шахматистов БССР. Очевидно, в победе белорусской команды на всесоюзном чемпионате СФК (Москва, 1927) есть и заслуга С. Розенталя, хоть он и не выступал за ту «молодежную» сборную. Он как бы связал дореволюционное поколение (братья Касперские, А. Герцык, Р. Шукевич-Третьяков…) с послереволюционным (В. Силич, И. Мазель, Г. Вересов, Г. Тышлер…) – а затем скромно «отошел в тень».

Перевод с белорусского выполнен по книге: Рубінчык В. З гісторыі Беларусі шахматнай. Мінск: Шах-плюс, 2012. С изменениями и дополнениями.

На рисунке 1920-х гг. неизвестного автора – С. К. Розенталь.

Приложение (партии Соломона Розенталя)

С. Розенталь – А. Розеншайн (чемпионат БССР, Минск, 1924)

1.d4 Kf6 2.Kf3 e6 3.e3 b6 4.Cd3 Cb7 5.Kbd2 c5 6.0-0 Фc7 7.c3 Kg4. Преждевременная атака. Следовало закончить раньше развитие. 8.h3 h5 9.hg hg 10.Ke5 d6 11.Cb5+ Kpd8 12.Kg4 f5 13.f4. Белые отдают фигуру обратно, стремясь скорей отбить атаку и самим перейти в наступление. 13…g5. Но и черные «ведут свою линию». 14.fg Фh7 15.Kh6 Ch6 16.gh Фh6 17.Кf3 a6 18.dc! Отдавая фигуру, но форсируя выигрыш. 18…ab 19.Фd6+ Kpe8 20.е4 Фg6 21.Cg5 Kc6 22.Ke5! Фg7 23.Фe6+ Ke7 24.Фd7+ Крf8 25.Ce7+ Kpg8 26.Фe6+ Kph7 27.Лf5. Сдался. Примечания С. К. Розенталя.

(«Беларусь шахматная. Год 1925», Менск, 2011. С. 3).

С. Розенталь – А. Модель (чемпионат БССР, Минск, 1928)

1.е4 Kf6 2.e5 Kd5 3.d4 d6 4.Kf3 Cg4 5.Ce2 Kc6 6.0-0 е6 7.с4 Кb6 8.ed cd 9.Ka3 Ce7 10.Ce3 0-0 11.Kd2 Ce2 12.Фe2 Cf6 13.Кb3 Лe8 14.f4 Лc8 15.Лad1 Фe7 16.Кс1 Ка5 17.b3 e5 18.Фf2 ed 19.Сd4 Cd4 20.Фd4 d5 21.Kb5 Kac4 22.bc Лc4 23.Фf2 Лe4 24.Kc3 Лc4 25.Kd5 Kd5 26.Лd5 Фс7 27.Кb3 Лc2 28.Лd2 Лd2 29.Фd2 Лd8 30.Фf2 b6 31.f5 a5 32.f6 a4 33.Kd2 g6 34.Фе3 b5 35.Ke4 Kph8 36.Фh6 Фb6+ 37.Kph1 1:0.

(«Зьвязда», 24.11.1928)

И. Зек – С. Розенталь (10-я партия матча, Ленинград, 1934)

1.е4 е6 2.d4 d5 3.e5 c5 4.Фg4 Кс6 5.Кf3 cd 6.Cd3 Kge7 7.0-0 Кg6 8.Лe1 Cd7 9.a3. Предотвращая Кb4 и готовя b2-b4-b5. 9…Фс7 10.Фg3 0-0-0 11.b4. Следовало играть 11.Сg6 и 12.Kg5. 11…f6! Этот ход демонстрирует необоснованность последнего хода белых. Если 12.ef, то Сd6. Размен на g6 вынужден, т. к. необходимо ослабить давление на е5. 12.Сg6 hg 13.c3. В поисках контршансов на линии «с». Но черные уничтожают эту возможность. 13…d3 14.Kh4. Белым плохо. Если 14.Фg6, то fe. 14…Ke5 15.f4 g5 16.fe Лh4 17.Фd3 Ce7 18.g3 Лe4. На первый взгляд энергично, но на самом деле усложняя себе задачу. Проще было отступить ладьей. Дважды брать белым на е4 здесь нехорошо, потому что было бы Сс6, Фd7 и Фd5 с разносом. 19.Се3! Ле5 20.Кd2 Kpb8 21.a4 Ce8 22.Фd4 b6 23.Леc1 Tf5. Чтобы ввести в игру ладью с помощью e6-e5-e4 и Ле5. 24.Фd3 g4 25.Kb3 Лh5 26.Kd4 Cd7 27.a5. Начиная действительно атаковать. Но черные успели подготовить контрудар. 27…Лdh8 28.ab Фg3+. Просто, но неожиданно для белых. 29.Kpf1 Лh2. Сдался. Примечания С. К. Розенталя.

(«Шахматы в СССР», № 4, 1934)

Опубликовано 10 августа 2015, 00:08

Вольф Рубинчик. Человек, которому везло

(Штрихи к портрету Якова Каменецкого, 15.04.1915 – 09.01.1991)

Яков Ефимович Каменецкий умер на 76-м году жизни довольно неожиданно – болел он очень редко и даже в мороз бодро шагал по Минску без шапки. Это был энергичный человек, который интересовался почти всем, что происходило в шахматном мире. Занимался он журналистикой, педагогикой, композицией, игрой за доской, заочными соревнованиями, судейством… Не ставя себе целью дать здесь его полную биографию (более подробное жизнеописание Я. Каменецкого см. в книге «Вартавы шахматнага лабірынта», Минск, 2015), остановлюсь на том, что более всего меня заинтриговало.

Первыми делами были игра за доской и композиция. Ими Яков («Якуб», как иногда писали в то время) заинтересовался в конце 1920-х гг. – примерно в то же время, что и Гавриил Вересов, который был старше на 3 года. Далее пути двух учеников Антона Касперского то сходились, то расходились, но с нынешней перспективы видно, что в их судьбах было немало схожего. Оба становились чемпионами Минска (Вересов – в 1933-м, 1935-м, 1939-м, Каменецкий – в 1940-м и, вместе с Абой Шагаловичем, в 1948-м), оба в 1930-1960-е гг. многократно выступали в чемпионатах БССР. Оба учились в БГУ и подрабатывали в газетах. Когда в Минском дворце пионеров открылась шахматная секция (1936 г.), оба занялись педагогикой и заслужили уважение учеников. В 1990-м А. Шагалович говорил корреспонденту «Шахмат, шашек в БССР»: «Во Дворце пионеров руководил работой Я. Каменецкий. К нему тянулись ребята». Видимо, эта работа продолжалась недолго: в 1938-м Каменецкий еще возмущался в «64», что Кузьминский не заботится о шахсекции во Дворце, а в 1940-м Яков Ефимович уже работал в газете «Сталинская молодежь». И Вересов, и Каменецкий служили военными корреспондентами и почти одновременно вступили в партию. После войны оба занимали руководящие должности в республиканской федерации шахмат.

Уже в начале 1930-х выяснилось, что Г. Вересов – более талантливый игрок, а Я. Каменецкий более бойко пишет газетные и журнальные обзоры. Через 60 лет «Физкультурник Белоруссии» (11.01.1991) назовет его «фактически первым шахматным журналистом республики». Конечно, это преувеличение – до Каменецкого шахматной журналистикой в Беларуси 1920-х гг. успешно занимались Шукевич-Третьяков («Звезда»/«Зьвязда», «Бюллетень Высшего совета Физической культуры»), Касперский («Савецкая Беларусь», «Октябр», «Рабочий»), Судник («Физкультурник»), Мазель, Кацнельсон («Чырвоная зьмена»), Тышлер («Заря Запада»), Кейлес («Юнгер арбетэр») и др. Кстати тут будет вспомнить и дореволюционные «пробы пера» (шахматный отдел в газете «Минский листок» существовал с июля 1902 г. по март 1903 г. – известно более 25 выпусков). Но действительно, начинал Я. Каменецкий ярко. 15-летний парень, рабочий минского завода «Энергия», сумел так себя зарекомендовать в газете «Піянер Беларусі», что год спустя редактировал уже целую полосу в журнале «Чырвоная Беларусь»: сначала вместе с А. Касперским, затем самостоятельно. Этот отдел существовал в 1931-33 гг. – он является ценным источником сведений не только о событиях того времени, но и о самом ведущем. Наверное, это было первое жизненное везение – «Чырвоная Беларусь» стала для юного Каменецкого трамплином, который предопределил его дальнейшее сотрудничество с «Чырвонай зменай», «Звяздой», «Сталинской молодежью», «64», «Шахматами в СССР», «Шахматами, шашками в БССР» и, прежде всего, с «Физкультурником Белоруссии». С «ФБ» он сотрудничал около 40 лет: последний материал (беседа с Борисом Гельфандом) появился в декабре 1990 г., за три недели до смерти Каменецкого.

Я. Каменецкий, со слов тренера Юрия Муйвида, гордился своим острым пером и считал, что газетчик должен быть язвительным. Говорят, что он повсюду ходил со значком Союза журналистов. Большая часть его материалов 1930–80-х гг. – «проходные», но некоторые заметки действительно содержат соль и даже теперь читаются с интересом. Например, переживал Я. К., что мало женщин интересуются шахматной композицией. В 1930-х молодой шахматист, заслуженно или нет, бичевал судей и спортивных чиновников, которые тогда (впрочем, как и теперь) не особенно стремились выявлять и поддерживать шахматные таланты «на местах». В 1970-х он заступался в «ФБ» за игроков, которых «обижало» непосредственное начальство, не пуская на турниры. «Доставал» он и товарищей по цеху. Абрам Ройзман рассказал в 2014 г., как Каменецкому в 1980-х не понравилась его статья о сеансе Флора в Минске (с информацией о том, что одну из партий в сеансе выиграл Сташевский), и Яков Ефимович пожаловался в ЦК… А чего стоит публичное бичевание Каменецким своего наставника Антона Касперского – в московской газете «64», № 34 за 1935 г., за месяц до смерти последнего? (В тот раз Каменецкий выступил под любимым псевдонимом «Я. Шахов»).

В истории со Сташевским, без сомнения, имелся личный мотив. В 1932 г. Я. Каменецкий посвятил чемпиону БССР того года свою задачу, опубликованную в газете «Камунар Магілёўшчыны» и журнале «Чырвоная Беларусь». Возможно, они дружили – а между тем позже очутились по разные стороны баррикад. В войну Сташевский стал немецким коллаборантом, и Каменецкого это не могло не задеть.

Григорий Шмуленсон, преемник Каменецкого на должности председателя комиссии по шахматной композиции, в 2014 г. сообщил мне из Израиля: «Яков Ефимович Каменецкий был влюблен в журналистику и в шахматную композицию. Он был журналист, что называется, до мозга костей. Каменецкий считал, что ничего не может пройти мимо него. Он писал о разных нарушениях, в нужных случаях обращался прямо в ЦК партии. Видимо поэтому его, мягко говоря, недолюбливало начальство. Но даже будучи на пенсии, он продолжал ходить по редакциям, возмущался и учил, как надо писать».

Уже на раннем этапе журналист Каменецкий постоянно политизировал шахматные сюжеты – в полном соответствии с наказами Николая Крыленко (речь которого, согласно «Шахматам, шашкам в БССР» за 1985 г., слушал в Москве-1931). 03.07.1953 Каменецкий опубликовал в «ФБ» материал «19 чемпионатов», где победителем V чемпионата БССР 1932 г. назвал, разумеется, не Сташевского, а московского мастера Николая Рюмина, который играл вне конкурса. Более того, Каменецкий «перестраховался» и не вспомнил в качестве победителя III чемпионата БССР (1926 г.) смолянина Константина Выгодчикова, хотя в 1953 г. у советской власти уже не было претензий к Выгодчикову, умершему в 1941 г.

Предосторожности человека, которому повезло выжить в разгар репрессий, несмотря на собственную включенность в идеологическую борьбу и наличие неприятелей (Каменецкого не раз бичевали в прессе 1930-х гг., прежде всего за недостаток дисциплины во время соревнований, а в 1937 г. даже на год дисквалифицировали; как ни странно, он сумел остаться корреспондентом московской газеты «64» и в 1938-39 гг.), понять можно. Тем более что в 1942 г. Каменецкому выпало-таки подвергнуться преследованию, когда он работал в российской провинциальной газете «Рабочая Балахна». Он был осужден по статье 58-1а, которая предусматривала многолетний срок за антисоветские поступки, но отсидел около месяца. Потом служил военным корреспондентом, и вновь ему повезло: вернулся с фронта живым.

Непохоже, чтобы кампания по поиску «космополитов», развернутая в конце 1940-х гг., существенно навредила Каменецкому: он пользовался доверием (возможно, благодаря приятельским отношениям с Г. Вересовым) и летом 1951 г. стал ответственным секретарем новой спортивной газеты «Физкультурник Белоруссии». Более того, власти – мне не известно, кто именно – поручили ему пригласить в Минск на постоянное место жительства гроссмейстера Исаака Болеславского. Осенью 1951 г. Каменецкий успешно справился с этой «миссией», за что позже был отмечен в книге Алексея Суэтина: «Важная роль в активизации шахматной жизни республики [в начале 1950-х гг.] принадлежала ветерану белорусских шахмат кандидату в мастера Я. Каменецкому, большому энтузиасту своего дела» (Суэтин А. Гроссмейстер Болеславский. М., 1981. С. 40). Любопытно, что «ветерану» в то время было 36 лет.

23 января 1953 г. в «ФБ» появилась статья Владимира Сайгина, где многократный чемпион Беларуси раскритиковал Каменецкого и «некоторых других наших шахматистов» (Мучника, Брейтмана) за самоуверенность во время товарищеского матча с литовцами, который команда БССР проиграла. Трудно сказать, имел ли в виду мастер Сайгин недостаток патриотизма у шахматистов-евреев (такую версию выдвигал минский исследователь Юрий Тепер), но на фоне «дела врачей» статья с критикой представляла для Каменецкого опасность. Тем не менее, нет сведений о том, что он пострадал от этой критики: наверное, повезло и в этом…

Лучший результат в финалах чемпионатов БССР (в них он выступал более 15 раз, с 1936 до 1963 г.) Каменецкий показал в 1949-м – не самом легком году для советских евреев. Он поделил 2-3-е места (всего было 14 участников), а первым по тогдашней традиции вышел Сайгин. Позже, в 1950-е гг., Каменецкий, как правило, оказывался в середине турнирной таблицы, а в начале 1960-х окончательно уступил почетное право борьбы за призовые места более молодым игрокам.

Основные достижения Я. Каменецкого в создании задач относятся к первой половине 1930-х гг. В «Звяздзе» 12.07.1934 Антон Касперский писал: «Я. Каменецкий является лучшим шахматным композитором БССР. Особенно он специализировался на двухходовых задачах; на конкурсах не только СССР, но и за рубежом т. Каменецкий получил ряд высоких призов и на сегодняшний день считается одним из лучших композиторов СССР по двухходовым задачам. За последнее время т. Каменецкий заинтересовался шахматным этюдом. Помещаемый этюд хотя и является попыткой в этой области, но попыткой удачной». В действительности этюды не были сильной стороной композитора: мне удалось найти их только 4, причем один (1930 г., который не раз перепечатывали; посвящался он Т. Горгиеву), оказался «с дырой»:

Белые: Крh3, Лa8, Ce8 (3). Черные: Крh1, Cb1, Cb2, пп: a6, d6 (5)

Комментирует гроссмейстер Украины по шахматной композиции Сергей Ткаченко: «По автору к победе ведет 1.Сc6+ Kрg1! Плохо 1…d5 2.Сd5+ Kрg1 3.Лg8+ Kрf1 4.Сc4+!, и белые выигрывают одного из слонов. 2.Лg8+ Kрf1 3.Лb8 Сf5+ 4.Kрh4 Сf6+ 5.Kрh5 Сg7 6.Лb7 (дуаль: 6.Лg8! Сe5 7.Лf8) 6…Сe5 7.Лf7, и черный слон гибнет. Но после 4…Сd4 черных слонов не поймать. Ничья».

Почти одновременно о нерешаемости этюда в июне 2014 г. сообщил мне и знаменитый белорусский этюдист Иван Бондарь из города Ганцевичи.

Не лишены были дефектов и некоторые задачи Я. Каменецкого, особенно ранние. Правда, минчанин начинал не хуже Е. Умнова, который позже стал международным мастером по ШК, но в конце концов, получив в 1935 г. первую всесоюзную категорию, Я. Каменецкий приглушил свои амбиции и в области составления. Накануне войны он обеспечивал белорусские газеты своими композициями начала 1930-х гг., и то же делал в конце 1940-х.

Уже в начале творческого пути Каменецкого тянуло к организаторской деятельности: он инициировал международный конкурс составления в «Чырвонай Беларусі» (который обернулся всесоюзным), открыл в журнале «творческую консультацию» для проблемистов-новичков… В июле 1932 г. – в 17 лет! – он взял на себя ответственность за композицию в предтече федерации шахмат, «шахсекторе Высшего совета физической культуры БССР». Эту ношу Каменецкий нес более трех десятилетий – вплоть до 1969 г., когда уступил ее Григорию Шмуленсону, а сам переключился на дела заочников. Республиканские конкурсы для любителей шахматной композиции в 1950-е гг., где в роли арбитров выступали гроссмейстер Болеславский и мастер Сокольский, инициировал, очевидно, именно Яков Каменецкий (главный судья). Был Каменецкий капитаном сборной БССР по композиции в 1956-69 гг. и сошел со своего «мостика» только тогда, когда привел ее к победе в VI чемпионате СССР (хорошо выступала команда под руководством Каменецкого и в предыдущих чемпионатах: І и ІІ – 3-е место, IV – 2-e). Не совсем забросил он составление и позже.

В начале 1960-х гг. Я. Каменецкий «дорос» до заместителя председателя шахматной федерации БССР. В его пользу говорит тот факт, что коммунист, который «всегда держался линии партии» (мнение Абрама Ройзмана, 2014), плодотворно взаимодействовал с мастером композиции В. Гебельтом, бывшим узником сталинских лагерей (1944-49 гг.). В чём-то Каменецкий и Гебельт, по наблюдениям Владимира Сычова, были похожи: молчаливые, сосредоточенные на деле. Во всяком случае такими они запомнились мастеру Сычову по сборам композиторов в Стайках.

Замкнутость Я. Е. Каменецкого припомнил и его двоюродный брат Вениамин Иосифович (1929 г. р.). В конце жизни старому коммунисту, пожалуй, всё же «не повезло»: жена с детьми, несмотря на его протесты, навсегда уехали в США. Во второй половине 1980-х Яков Ефимович фактически остался в одиночестве. Он старался бывать среди молодежи, помню его визит в клуб «Стратег» Минского дворца пионеров и школьников (в мае 1990 г.). «Отогревался» он и у двоюродного брата, а в свою пятикомнатную квартиру в центре Минска пускал квартирантов. Одним из них был Илья Смирин. В беседе со мной (Минск, февраль 2014) израильский гроссмейстер назвал Каменецкого человеком «нестандартным, оригинальным», который «искренне любил шахматы, а людей делил на «своих» и «чужих»… разговаривал интересно, колоритно, был уверен в своей правоте, высказывался безапелляционно… ценил сильное слово». Нечто подобное тогда же вспоминал и белорусский гроссмейстер Виктор Купрейчик: «Яков Каменецкий интересно рассказывал разные байки… Любил выступать на заседаниях федерации – иногда по делу, иногда не по делу».

Когда в 1991 г. Вениамин Каменецкий вместе с Леонидом Бондарем и Вольдемаром Прецкайло предложили Госкомспорту БССР создать при федерации шахмат «фонд имени Якова Каменецкого», им отказали на основании того, что Я. Каменецкий не был особенно значимой фигурой. Да, формально он остался кандидатом в мастера, но поспособствовал развитию того, что называется «белорусской шахматной школой», в большей мере, чем некоторые мастера. Отличные успехи в качестве капитана белорусских композиторов и почти выигранный в 1970-е гг. VII чемпионат Европы по переписке (Я. Каменецкий поделил в нем 2-5-е места) также вызывают чувство гордости за соотечественника, пусть даже переписочнику время от времени помогали анализировать партии гроссмейстер Болеславский, международный мастер Вересов и мастер спорта Капенгут (позже мм). И в ХХІ в. о Каменецком не раз вспоминали и вспомнят, несмотря на все его «чудачества».

* * *

Каменецкий – Сокольский (зональный турнир, Вильнюс, 1955 г.)

1.е4 с6 2.d4 d5 3.Kc3 de 4.Ke4 Cf5 5.Kg3 Cg6 6.Kf3 Kd7 7.Cd3 Kgf6 8.0-0 Фс7 9.Фе2 Сd3 10.Фd3 e6 11.Ce3 0-0-0. Черные рокируют в длинную сторону, чтобы атаковать пешками королевский фланг противника. Более спокойно было 11…Се7 и затем 12…0-0. 12.а4 h6 13.a5 g5. Лучше было 13…Крb8. Сейчас белые добиваются ослабления позиции черного короля. 14.d5! Kd5 15.Ca7 g4 16.Kd2 h5 17.Kc4 h4 18.Ke2. Более энергично было 18.Ке4 f5 19.Kg5. После хода в партии черные успевают защититься. 18…Сd6 19.Kd6+ Фd6 20.f4 gf 21.Фf3 Ke5 22.Фа3 Kb4 23.c3 Kg4? Cерьёзная ошибка. Необходимо было продолжать 23…Кbd3 с равной игрой. Недостаточно 23…Кс2, на что белые добиваются преимущества после 24.Фd6 Лd6 25.Лаd1 Лhd8 26.Лd6 Лd6 27.Kd4 и т.д. 24.Лf4! Фd2. После этого хода черные попадают под атаку. Лучше было 24…Кс2, на что белые продолжали бы 25.Фd6 Лd6 26.Лс1 Лd2 27.Лg4 Лe2 28.Лf4! с угрозами 29.Лf7 и 29.Лf2. 25.Фb4 Фе2 26.Лf7! Лd1+ 27.Лd1 Фd1+ 28.Лf1 Фе2 29.Фd6 Лd8. Не лучше и 29…Фе5, после чего белые продолжали бы 30.Лf8+ Лf8 31.Фf8+ Kpd7 32.Фf7+ Kpd6 33.Cb8+ и выигрывают. 30.Фb8+ Kpd7 31.Фb7+ Kpd6 32.Фb4+ Kpe5 33.Фf4+. Черные сдались из-за мата на следующем ходу.

(По газете «Звязда», 29.06.1955)

Перевод с белорусского выполнен по книге: Рубінчык В. Нарысы шахматнай мінуўшчыны і будучыні. Мінск: Шах-плюс, 2014. С. 10-15.

* * *

В 2015 г. независимое издательское товарищество «Шах-плюс» выпустило сборник «Вартавы шахматнага лабірынта. Да 100-годдзя Якава Яфімавіча Камянецкага» («Страж шахматного лабиринта. К 100-летию Якова Ефимовича Каменецкого»). На 56 страницах:

– подробная биография Я. Каменецкого;

– 70 задач и 2 этюда Я. Каменецкого (1929-1990 гг.);

– 6 партий Я. Каменецкого, в т. ч. с комментариями гроссмейстера ИКЧФ Д. Лыбина;

– образцы журналистского творчества Я. Каменецкого (1932-1986 гг.);

– результаты конкурсов составления задач памяти Каменецкого (1991-1992 гг. и 2014 г.)

– воспоминания о Каменецком и др.

Заказать книгу можно у минчанина Леонида Шетько (shetko@tut.by).

Об истории женских шахмат Беларуси

В преддверии начинающихся на днях в Минске очередных чемпионатов Беларуси среди мужчин и женщин http://chess.by/news/1022.html , Вольф Рубинчик прислал статью об истории женских шахмат, опубликованную в его новой книге. По его мнению, летописцы ошибаются, и женский турнир не 59-й по счету, а, по меньшей мере, 70-й, поскольку не учтены ряд чемпионатов.

Ізноў пра жаночыя чэмпіянаты БССР

Нездарма Джон Ленан і Джэніс Джоплін спявалі пра тое, што «Women is the nigger of the world», «Women is losers». У 2009 г. мяне здзівіла тое, што тутэйшыя летапісцы ўпарта блыталі прозвішча першай шахчэмпіёнкі БССР ды ігнаравалі другі чэмпіянат БССР 1932 г., выйграны Меяровіч з Бабруйска[1]. Пазней, прыгледзеўшыся да агульнай карціны больш пільна, я заўважыў, што забытымі аказаліся таксама: чэмпіянат 1934 г., выйграны Гарб з Віцебска, чэмпіянат 1935 г. (пераможніца – Шафраноўская з Гомеля), чэмпіянат 1937 г. (пераможніца – студэнтка медыцынскага інстытута Тамара Някрасава з Мінска), усебеларускія жаночыя турніры 1936 (1-2. Сілінг і Шафраноўская) і 1938 гг. (1. Бяспалава). К 2012 г. я ўжо стаміўся здзіўляцца недаасвятленню жаночых спаборніцтваў у прэсе і даведачных выданнях[2] і не думаў, што пасля кнігі «З гісторыі Беларусі шахматнай» выпадзе вяртацца да гэтай тэмы. Аднак раптоўна выявілася, што забыліся не толькі даваенныя – што яшчэ больш-менш вытлумачальна – а і многія пасляваенныя чэмпіянаты!

Адзін паважаны аўтар пісаў у «Народнай волі» 17.02.2009: «У першыя пасляваенныя гады сітуацыя ў жаночых шахматах была цяжкай, таму першы пасляваенны чэмпіянат рэспублікі прайшоў толькі ў 1952 годзе. У лідэры на некалькі гадоў выйшла бухгалтар з Асіповіч Галіна Невядомская, якая выйграла чэмпіёнскі тытул у 1952, 1954 і 1957 гадах… Толькі ў 60-я гады сітуацыя стала мяняцца». А вось такі спіс першых чэмпіёнак яшчэ нядаўна красаваўся на сайце БФШ: «1. С. Дунер (1928), 2. Шамес (1939), 3. Г. Невядомская (1952), 4. Г. Невядомская (1954), 5. Някрасава (1955), 6. Алена Лычкоўская, Г. Невядомская (1957), 7. Л. Чувашова (1959), 8. Кіра Зварыкіна (1960)». Ён быў пераняты «Вікіпедыяй». Чаго тут больш – памылак ці недагаворак? Хапае і таго, і другога. Зрэшты, нават з гэтага куртатага пераліку відаць, што Галіна Невідомская[3] не была безагаворачнай лідаркай беларускіх шахматыстак 1950-х гг.

Нягледзячы на сітуацыю ў разбураным краі, якая сапраўды не спрыяла гадаванню шахматыстак майстарскага і нават першакатэгорнага ўзроўню, у снежні 1948 г. адбыўся жаночы чэмпіянат Мінска з дванаццаццю ўдзельніцамі. Лідзіравала ў ім трэццекатэгорніца Угалева, якая прадстаўляла таварыства «Тарфянік». Яшчэ раней адбыўся абласны турнір у Бабруйску, дзе сустрэліся «11 лепшых шахматыстаў вобласці» («Звязда», 30.05.1948). Калі першае месца заняў будучы міжнародны майстар, а ў той час вучань 3-й бабруйскай школы Ройзман, то другое – «работніца Асіповіцкай паліклінікі Невядомская». Шахматыстку ўключылі ў беларускую каманду, якая ў чэрвені 1948 г. выступіла ў мінскім паўфінале каманднага першынства СССР. Аднак у тым паўфінале на жаночай дошцы Невідомская набрала ўсяго 1,5 з 4.

У «Звяздзе» 11.02.1949 паведамлялася: «У жаночым шахматным чэмпіянаце рэспублікі лідэрствуюць Падорская (Пінск) і Угалева (Мінск), якія выйгралі па дзве партыі». Турнір адбыўся ў Ждановічах. Угалева добра праявіла сябе яшчэ да вайны, калі была жыхаркай Віцебска, – яна стала віцэ-чэмпіёнкай БССР 1939 г., крыху адстаўшы ад Шамес (гл.: «Звязда», 24.12.1939; «Віцебскі рабочы», 29.12.1939) Праўда, званне чэмпіёнкі БССР 1949 г. заваявала ўсё ж Невідомская, Угалева зноў фінішавала другой («Звязда», 23.02.1949). Гэты чэмпіянат і перамога Невідомскай згадваюцца, між іншага, у даволі змястоўнай кнізе Лізаветы Быкавай «Советские шахматистки» (Масква, 1951, с. 178). Угалева ж, як успамінаў А. Ройзман у жніўні 2012 г., працягвала выступаць у Мінску на аматарскім узроўні і ў канцы 1960-х.

У лютым 1951 г. чэмпіёнка рэспублікі Галіна Пятроўна Невідомская, 1910 г. нар. (з Асіповіч «Бабруйскай вобласці», як тады пісалі; прадстаўляла спартыўнае таварыства «Лакаматыў») для трэніроўкі выступіла ў паўфінале мужчынскага чэмпіянату БССР, праведзеным у Гродна. Беларуская паслядоўніца Веры Менчык дала шэраг някепскіх партый, дарма што не выйшла ў фінал. Туровае заканчэнне, у якім шахматыстка чорнымі дабілася нічыёй з чэмпіёнам Гродзеншчыны, моцным першаразраднікам Юліем Бацвіннікам, друкавалася ў «Звяздзе» 04.03.1951 і ў часопісе «Шахматы в СССР» № 7, 1951:

Белыя: Кре3, Тb6, пп: а5, f2, g3, h3

Чорныя: Крf6, Td6, пп: а6, е5, f5, h6.

43…Кре6 44.f4 ef+ 45.Kpf4 Tb6 46.ab Kpd7 47.Kpf5 a5 48.Kpe4 Kpc6 49.g4 Kpb6 50.h4 a4 51.Kpd4 a3 52.Kpc3 a2 53.Kpb2 Kpc6 54.h5 Kpd7 55.g5 Kpe8 56.g6 Kpf8 57.Kpa2 Kpe7 58.Kpb3 Kpf6 59.Kpc4 Kpe6 60.Kpc5 Kpe7 61.Kpd5 Kpf6 62.Kpd6 Kpg7 63.Kpe7 Kpg8. Ул. Сайгін і Я. Камянецкі дадалі: «Да гэтай пазіцыі і імкнуліся белыя, але толькі цяпер пераканаліся, што чорны кароль знаходзіць надзейны патавы прытулак».

Не маю звестак пра тое, што жаночы чэмпіянат рэспублікі па шахматах праводзіўся ў 1950 г.: не выключана, што адстойваць сваё званне чэмпіёнцы 1949 г. давялося толькі праз 2,5 гады. 21 верасня 1951 г. у гомельскім клубе імя Леніна «пачаўся розыгрыш пяршынства рэспублікі па шахматах і шашках сярод жанчын» («Звязда», 23.09.1951). На пачатку тры партыі, у тым ліку ў Невідомскай, выйграла мінчанка, урач Тамара Някрасава – нагадаю, у снежні 1937 г. яна была першай у чэмпіянаце БССР. У 1938 г., як адзначылі газета «64» (№ 48, 1938) і Л. Быкава ў сваёй згаданай кнізе (с. 65), Т. Някрасава выйграла яшчэ жаночы турнір ЦК Саюза медсанпрацы Беларусі – 9 з 10. У пачатку 1951 г. адзначалася, што гэтая трэццеразрадніца паказала «значны кваліфікацыйны рост, атрымаўшы пераканаўчыя перамогі над трыма другаразраднікамі» у рэспубліканскім першынстве таварыства «Медык» («Шахматы в СССР», № 5, 1951, с. 154). Пасля сямі тураў Т. Някрасава ішла ўперадзе, аднак пад канец Г. Невідомская паднапружылася і абараніла чэмпіёнскае званне, набраўшы ў выніку 8,5 з 10. У Т. Някрасавай было 8, на трэцім месцы апынулася настаўніца Таіса Падорская з Пінска (5,5 ачка) («Гомельская праўда», 30.09.1951). Галіна Пятроўна таксама гуляла ў шахматы да вайны – так, у 1936 г. у адной з адборачных груп усесаюзнага жаночага турніру яна ўзяла 4,5 з 9. У фінал не трапіла, але выступіла лепей за бабруйчанку Сілінг (1,5 з 9)[4].

Чэмпіянат БССР 1952 г. прайшоў у Брэсце. «Фізкультурнік Беларусі» 26.09.1952 ацаніў гэтае першынство як «непадрыхтаваныя спаборніцтвы» – выступілі толькі 6 шахматыстак. Затое, дадамо ад сябе, гулялі яны па дзве партыі. «Званне чэмпіёна БССР па шахматах сярод жанчын ізноў захавала Г. Невядомская (Бабруйская вобласць), якая набрала 8,5 ачка з 10 магчымых. На другім месцы В[ера] Ільіна (Гомель) – 7 ачкоў», – канстатавала газета.

Інфармацыі пра жаночы чэмпіянат 1953 г. не маю: верагодна, у сувязі з жалобай па «правадыру» ён увогуле не адбыўся[5]. У 1954 г. Г. Невідомская без асаблівых клопатаў (9,5 з 10) выйграла чэмпіянат БССР у Гродна. На другое месца выйшла віцэ-чэмпіёнка Мінска Т. Някрасава, на трэцяе – мінчанка Роза Быкава («Фізкультурнік Беларусі», 17.09.1954). Ужо ў тым годзе пачала праяўляцца «маладая змена». Так, першынство таварыства «Медык» у 1954 г. упершыню выйграла студэнтка медыцынскага інстытута Ала Элькінд («ФБ», 09.04.1954). У 1955 г. яна выйграе першынство Мінска і падзеліць з Г. Невідомскай 2-3-е месца ў чэмпіянаце БССР, а чэмпіёнскі тытул пасля 18-гадовага перапынку заваюе Тамара Някрасава, якая набярэ 8,5 з 10 («Фізкультурнік Беларусі», 14.06.1955, 09.08.1955).

У інтэрнэтаўскіх крыніцах пра жаночы чэмпіянат БССР 1956 г. нічога не сказана, нібыта яго і не было. Між тым ён прайшоў у Рэспубліканскім шахматна-шашачным клубе, з рэкорднай колькасцю ўдзельніц (14) і з новымi імёнамi. «Сярод удзельніц – лабарантка завода імя Варашылава першаразрадніца Скегіна, шахматысткі другога разраду галоўны бухгалтар Асіповіцкай чыгуначнай паліклінікі Невідомская, інжынер Белдзяржпраекта Угалева, выкладчыца Пінскай сярэдняй школы № 1 Падорская, медсястра паліклінікі Мінскага трактарнага завода Лычкоўская, работніца брэсцкай абласной газеты “Заря” Піцерскіх, урач Мінскай дэзінфекцыйнай станцыі Някрасава, швачка магілёўскай арцелі “Аб’яднанне” трэццеразрадніца Алесік і іншыя», – паведамляла агенцтва БелТА (інфармацыю падхапіў «ФБ» 26.10.1956). Пазней, 10.11.1956, газета напісала пра перамогу Клары Скегінай (11,5 ачка з 13): «Пераможніца вельмі роўна правяла турнір, не прайграўшы ніводнай партыі». На другім месцы з 10 ачкамі апынулася Невідомская, на 3-м – юная Галіна Арчакова (9 ачкоў).

Аднак неўзабаве К. Скегіна – адзіная па стане на восень 1956 г. першаразрадніца ў БССР – расчаравала спартыўныя ўлады. У матчы з польскай камандай, які адбыўся на мяжы 1956 і 1957 гг., яна звяла ўнічыю першую партыю супраць майстаркі Ганны Юрчынскай і прайграла другую. «Чэмпіёнка Беларусі іграла сумбурна», – заўважыў Якаў Камянецкі ў «ФБ», 08.01.1957, а Кіра Зварыкіна ў «Работніцы і сялянцы» № 2, 1957 «апраўдвала» сваю паплечніцу па камандзе так: «Скегіна, якая не мела вопыту міжнародных сустрэч, вельмі хвалявалася, што адбілася на яе ігры». Між тым гэтаму матчу надавалі, як вынікае з падрабязных справаздач у газетах і мемуараў Абрама Ройзмана, вялікае палітычнае значэнне. Пасля таго як у кастрычніку 1957 г. К. Скегіна прайграла дзве партыі ў матчы з Венгрыяй, яе паддалі яшчэ больш суворай крытыцы, пагатоў у чэмпіянаце рэспублікі (жнівень 1957 г.) яна фінішавала толькі трэцяй. Праўда, вынік быў добры, 8 з 11, але абедзве пераможніцы, Лычкоўская і Невідомская, якія таксама сталі першаразрадніцамі, выбілі тым разам па 10 ачкоў!

Клара Матвееўна Скегіна нарадзілася ў расійскай Туле ў 1937 г. Азы шахматнай навукі засвойвала ў гарадскім доме піянераў, у 1953 г. была ўжо чэмпіёнкай Тульскай вобласці, у 1954 г. заняла 4-е месца ў першынстве СССР сярод дзяўчат. За Беларусь яна выступала ў 1956–58 гг. і паказала сябе даволі ярка, так што не варта асацыяваць ейнае імя толькі з няўдачамі ў міжнародных матчах. У свярдлоўскім паўфінале чэмпіянату СССР сярод жанчын (1957 г.) Скегінай не хапіла толькі паўачка, каб выйсці ў фінал. 17.03.1958 «Звязда» пісала: «У Харкаве адбыўся ўсесаюзны розыгрыш каманднага першынства таварыства “Спартак” па шахматах… З выключным поспехам выступіла на жаночай дошцы мінская шахматыстка Клара Скегіна, якая набрала 6,5 ачка з 7. За гэты поспех ёй прысуджана два балы для прысваення звання кандыдата ў майстры». У ліпені 1958 г. «Звязда» і «Советская Белоруссия» адзначылі перамогу першаразрадніцы Скегінай над экс-чэмпіёнкай свету Людмілай Рудэнка (на камандным першынстве СССР у Вільнюсе). У 1959 г. Скегіна стала чэмпіёнкай Расіі (яна паўторыць гэтае дасягненне ў 1961 і 1963 гг.), а ў 1963 г. дабілася першага вялікага поспеху ў чэмпіянаце СССР (5-6-е месцы), апярэдзіўшы такіх славутых шахматыстак, як Л. Вольперт, В. Барысенка, К. Зварыкіна, Л. Быкава… Тады яна атрымала званне майстра спорту. Найвышэйшае дасягненне Скегінай – 2-4-е месцы ва ўсесаюзным чэмпіянаце 1967 г. Мінскі кандыдат у майстры Ісак Рабіновіч так успомніў пра яе ў жніўні 2014 г.: «Вельмі талковая, з вострым розумам… Часта бліцавала ў нашым клубе, у тым ліку з Верасавым, абыгрывала многіх мужчын, любіла “падколкі” у час гульні». Такім чынам, Беларусь у нейкім сэнсе была пляцоўкай для ўзлёту К. Скегінай (як і для ўзлёту Р. Холмава ў канцы 1940-х гг., яшчэ больш імклівага). Можна дапусціць, што Скегіна вярнулася ў Расію не для таго, каб «уцячы» ад недобразычліўцаў[6], а для дасканалення майстэрства – іначай увесну 1969 г. наўрад ці завітала б у Мінск дзеля кваліфікацыйнага матчу з Г. Арчаковай. Апошняя выйграла матч з лікам 8,5:5,5 і стала майстаркай: паводле слоў Г. Арчаковай (жнівень 2014 г.), перамога дасталася ёй без вялікіх цяжкасцей. У 1960-х і пазней жыла К. Скегіна пад Масквой; у Ізраіль перабралася прыблізна ў 1993 г. Памерла ў 2007 г.

Вяртаючыся да чэмпіянату БССР 1957 г., варта адзначыць, што ён стаўся «лебядзінай песняй» Г. П. Невідомскай. Далей ёй цяжка было стрымліваць напор маладых – надыходзіла «эра Арчаковай», маладзейшай амаль на 30 гадоў. Зрэшты, асіповіцкая першаразрадніца яшчэ раз уздымецца на п’едэстал у 1960 г., падзяліўшы 1-2-е месца іменна з Арчаковай («ФБ», 04.05.1960; яны набралі па 10 з 13[7]), але ў 1961 г. прапусціць уперад сябе сузор’е маладых вучаніц майстра Абы Шагаловіча: Г. Арчакову, Т. Галавей, Л. Чувашову… У канцы 1962 г. ветэранка беларускіх жаночых чэмпіянатаў Г. Невідомская пакінула гэты свет.

Упершыню лідэрства ў чэмпіянаце БССР Галіна Акімаўна Арчакова, 1939 г. нар., дабілася ў 1958 г., на роўных з Яўгеніяй Лычкоўскай[8] (яны набралі па 8 з 11; гл.: «Звязда», 19.11.1958). Гэты чэмпіянат чамусьці быў праведзены з вялікім спазненнем – не ў красавіку, як прадугледжваў спартовы каляндар, а ў кастрычніку-лістападзе. Пазней, у 1960-х, Г. Арчакова дамінавала ў беларускіх жаночых шахматах разам з крыху маладзейшай Тамарай Галавей, але ўвесну 1959 г. 1-е месца ў рэспубліцы дасталося чэмпіёнцы Мінска Ларысе Чувашовай – 23-гадовай супрацоўніцы «Белдзяржпраекта», якая паходзіла са Шклоўскага раёна. Л. Чувашова атрымала другі разрад толькі ў 1957 г., але, як пісаў аўтар «ФБ» (01.05.1959), «шмат гадзін праводзіла за гульнёй, знаёмілася з тэорыяй, сама складала задачы, удзельнічала ў конкурсах». Паводле І. Рабіновіча, які працаваў побач з ёй, Л. Чувашова пастаянна выступала за каманду будаўнікоў на рэспубліканскіх спаборніцтвах у 1960-я гг. Яна памерла ў 1990-х.

Кіра Аляксееўна Зварыкіна (1919–2014), якая пераехала ў Мінск разам з Аляксеем Суэціным у 1953 г., некалькі наступных гадоў, відаць, «адпрацоўвала» мадэль паводзінаў для Юдыт Полгар – гуляла ў мужчынскіх чэмпіянатах БССР. У жаночых, узровень якіх яе не задавальняў[9], яна пэўны час выступала толькі ў якасці арбітра, як гэта было ў сакавіку 1961 г. (гл.: «ФБ», 31.03.1961). Тым не менш, у верасні 1956 г. майстарка «змяніла гнеў на літасць» і напярэдадні чэмпіянату СССР паўдзельнічала ў першынстве Мінска сярод жанчын. Вынік быў прадказальны: 1-е месца, 8 з 9. У 1970-х гг. К. Зварыкіна, адмовіўшыся ад прэтэнзій на першынство ў свеце, дый у СССР, выйграла і некалькі жаночых чэмпіянатаў рэспублікі: у сакавіку 1970-га разам з Г. Арчаковай (але паводле дадатковых паказчыкаў была першай), у 1973 і 1975 г. – аднаасобна. Тое, што ў зборніку «Стратегия. Тактика. Стиль» (Мінск, 1979, с. 173) яе назвалі «чэмпіёнкай БССР 1960, 1963, 1968, 1969, 1973», лішні раз дэманструе нядбайнасць складальніка[10]. У спаборніцтвах пачатку 1960-х К. Зварыкіна не гуляла, у 1968 г. заняла 4-е месца («ФБ», 15.03.1968), у 1969 г. падзяліла 3-4-е з Галінай Ажыгінай («ФБ», 05.03.1969)[11].

Аглядаючы першыя пасляваенныя чэмпіянаты БССР, за аснову трэба ўзяць наступны спіс чэмпіёнак: 1949 – Галіна Невідомская; 1951, 1952, 1954 – яна ж, 1955 – Тамара Някрасава; 1956 – Клара Скегіна; 1957 – Яўгенія Лычкоўская, Г. Невідомская (званне прысуджана Лычкоўскай); 1958 – Галіна Арчакова, Я. Лычкоўская (званне прысуджана Арчаковай); 1959 – Ларыса Чувашова; 1960–1964 – Г. Арчакова; 1965 – Тамара Галавей; 1966 – Г. Арчакова, 1967 – Элеанора Ушакова[12], 1968 – Г. Арчакова, 1969 – Т. Галавей, 1970 – Кіра Зварыкіна, Г. Арчакова (званне прысуджана Зварыкінай), 1971 – Галіна Ажыгіна, 1972 – Г. Арчакова і г.д. У 1972 г. Я. Камянецкі пісаў пра «невялікі стэнд» у Рэспубліканскім шахматна-шашачным клубе, на якім знаходзіліся партрэты ўсіх чэмпіёнак: «і Тамара Някрасава, і Галіна Невідомская, і Кіра Зварыкіна, і Яўгенія Лычкоўская…» Нешта падобнае вісела на К. Маркса, 10 яшчэ ў сярэдзіне 1990-х гадоў – да «вялікага рамонту» у Палацы шахмат і шашак.

Ці разумна было ў студзені 2014 г. арганізатарам жаночага спаборніцтва ў Рэспубліканскім цэнтры алімпійскай падрыхтоўкі па шахматах і шашках называць яго «58-м чэмпіянатам» (сhess.by/news/848.html), калі нават пасля вайны 1941–45 гг. к таму часу ўжо прайшлі мінімум 63 чэмпіянаты, а з даваеннымі атрымлівалася мінімум 70[13]? Бадай, спрацавала тая ж нелінейная логіка, як у казусе з днём вызвалення Мінска ад нацысцкіх акупантаў[14]. Фактар ляноты – нежадання вывучаць нават рускамоўныя крыніцы, не кажучы пра «складаныя для вывучэння» беларускамоўныя – я б таксама не скідваў з рахункаў.

Напэўна, трэба памятаць не толькі чэмпіёнак Беларусі, а і тых шахматыстак, якія вызначыліся ў чэмпіянатах Мінска і потым супердасягненняў не паказвалі. Напрыклад, Угалеву (1948 г.), Станькоўскую (1954 г.), Алу Элькінд (1955 г.), Таццяну Капейкіну (1970 г.)… Паводле пэўных звестак, існуе ў нас не толькі Беларуская, а і Мінская гарадская федэрацыя шахмат.

Пара назіранняў наастатак. Сярод першых пасляваенных чэмпіёнак вялікая доля мела дачыненне да медыцынскіх устаноў: Тамара Някрасава была ўрачом, Яўгенія Лычкоўская – медсястрой, Ала Элькінд вучылася ў медінстытуце, дый нават бухгалтарка Галіна Невядомская працавала ў бальніцы. Яшчэ цікава, што большасць беларускіх шахматыстак 1950-х гг. зусім не ўхіляліся ад удзелу ў мужчынскіх турнірах – магчыма, бралі прыклад з Кіры Зварыкінай. Між тым у Ленінградзе першы выпадак удзелу жанчыны (Ларысы Вольперт) у мужчынскім чэмпіянаце быў зафіксаваны толькі ў 1958 г. Летапісцы піцерскіх шахмат падкрэслівалі, што «ў тыя часы жанчыны пазбягалі сустрэч з прадстаўнікамі моцнага полу».

Крыніца: Рубінчык, Вольф. Нарысы шахматнай мінуўшчыны і будучыні. Мінск, 2014. С. 74-81.

[1] Верагодна, тая самая шахматыстка паспяхова выступіла ў жаночым чэмпіянаце Масквы 1935 г., заняўшы 4-е месца. Прынамсі ў беларускіх турнірах Меяровіч пасля 1932 г. не фігуруе. Ёсць версія («64», 25.03.1936, заметка Я. Камянецкага), што Мееровіч была трэцяй чэмпіёнкай, а другі чэмпіянат БССР прайшоў у 1930 г., і выйграла яго Гарб. Аднак ні ў водным з даступных мне выданняў 1930 г. («64. Шахматы и шашки в рабочем клубе», «Шахматный листок», «Чырвоная зьмена», «Віцебскі пралетары», «Беларуская работніца і сялянка»…) не знайшлося звестак пра гэты чэмпіянат і перамогу ў ім віцяблянкі. Мо камусьці пашанцуе больш?

[2] Гэта тычыцца і шашачных чэмпіянатаў. Ужо выпадала пісаць («Альбино плюс», № 48, 2012), што ў спісе Беларускай федэрацыі шашак прапушчаны чэмпіянат БССР 1939 г. і не пазначана яго пераможніца Бадылевіч. Паведаміў пра гэта на сайт федэрацыі belarus.fmjd.org – нуль рэакцыі. Дарэчы, і першынство 1952 г. выйграла не А. Валошына, як у А. Ракітніцкага («Дарагія аматары шашак», Мінск, 1993, с. 155), а Б. Баскіна – гл. «Фізкультурнік Беларусі», 26.09.1952.

[3] Прозвішча «Невидомская» перадавалася ў газетах і як «Невядомская», і як «Нявідомская», і нават як «Нівядомская». Я трымаюся найбольш імавернага варыянта.

[4] Вайнштейн С. Всесоюзный женский турнир // Шахматы в СССР. № 5, 1936. С. 139.

[5] У разгар чэмпіянату 1957 г. «ФБ» называў Галіну Невідомскую «дзевяціразовай чэмпіёнкай Беларусі», што адпавядала б сапраўднасці толькі ў тым разе, калі б чэмпіянаты сярод жанчын праводзіліся ў 1946–48, 1950 і 1953 гг. Між тым ніводная з даступных мне газет, што спачувальна ставіліся да шахмат, пра гэтыя чэмпіянаты не паведамляла. Відаць, «ФБ» дапусціў мастацкае перабольшанне, тыповае для СМІ. Л. Быкава пісала ў 2-м выданні кнігі «Советские шахматистки» пра 1954 г.: «У сёмы раз чэмпіёнкай Беларускай ССР стала Невідомская» (с. 198). Да гэтага сцвярджэння таксама варта ставіцца крытычна, але яно бліжэйшае да ісціны.

[6] У жніўні 2014 г. А. Ройзман успомніў, што ў 1958 г. у К. Скегінай быў востры канфлікт з А. Шагаловічам.

[7] Дадатковы матч Г. Невідомская прайграла з лікам 1:3. Гл.: «Шахматы за 1960 г.» М., 1962, с. 266.

[8] Інтэрнэт-рэсурсы менавалi неаднаразовую прызёрку чэмпіянатаў БССР Лычкоўскую «Аленай», але гэта памылка: гл. заметку Я. Камянецкага ў «ФБ» 21.03.1961, матэрыял «Превосходство Татьяны Копейкиной» у «ФБ» 17.02.1970 і інш.

[9] Характэрна, што ў сваёй кнізе «В рядах шахматной гвардии» (Мінск, 1984) К. Зварыкіна ні слова не напісала пра чэмпіянаты БССР сярод жанчын, не вылучыла ніводнай шахматысткі БССР, дарма што ў 1950–70-я гг. нярэдка давала ацэнку гульні маладзейшых каляжанак. Напрыклад: «Нашы беларускія шахматысткі кепска разыгрываюць заканчэнні партый» («ФБ», 07.09.1965). «Асноўны недахоп [Вольгі] Варонінай – няўмелае размеркаванне часу» («ФБ», 12.09.1965).

[10] Кур’ёзна, што ў тым жа зборніку на с. 95 Л. Бондар атэставаў К. Зварыкіну правільна: «3 разы станавілася чэмпіёнкай Беларусі». Але ў маскоўскім слоўніку «Шахматы» 1990 г. (артыкул пра БССР, с. 32), выпадкова ці не, зноў гаварылася пра пяціразовае чэмпіёнства Зварыкінай.

[11] Гэтыя адносна сціплыя вынікі заслужанай майстаркі часткова можна вытлумачыць яе занятасцю: якраз у 1968–1970 гг. К. Зварыкіна ўзначальвала федэрацыю шахмат БССР. Праўда, і ў 1972 г. яна падзяліла толькі 3-4-е месцы – тым разам з Таццянай Косцінай.

[12] «Масавы» чэмпіянат быў праведзены ў Гомелі ў кастрычніку. Э. У. Ушакова набрала 6,5 з 8, бліжэйшыя канкурэнткі – К. Зварыкіна, Г. Ажыгіна і Г. Хахлова – адсталі на цэлае ачко. У чэмпіянаце СССР таго ж года, таксама праведзеным паводле швейцарскай сістэмы, Э. Ушакова падзяліла 31-42-е месцы (у слоўніку «Шахматы» 1990 г. яе вынік прыпісаны іншай шахматыстцы, В. Ушаковай). Пазней светлагорская першаразрадніца, інжынерка 1937 г. нар., пераехала ў Расію. Дагэтуль выступае ў Разані – у аматарскіх турнірах.

[13] Няма падстаў не лічыць усебеларускае спаборніцтва ў снежні 1938 г. не чэмпіянатам. У «64» № 20, 1939 Я. Камянецкі бурчэў, маўляў, жаночы чэмпіянат Беларусі 1938 г. «быў скамячаны», у ім узялі ўдзел усяго 11 шахматыстак (ён марыў пра 30–50!). Само гэтае бурчэнне – доказ таго, што чэмпіянат адбыўся. Нагадаю, што ў першым чэмпіянаце БССР 1928 г. выступілі ўсяго 6 шахматыстак.

[14] У 1996 г. трэцяе ліпеня 1944 г. абвясцілі ажно Днём вызвалення Беларусі (і ў дадатак – Днём незалежнасці). Між тым сучасная тэрыторыя Беларусі была ачышчана ад нямецкіх захопнікаў у канцы ліпеня 1944 г.

Опубликовано 11 января 2015

Чемпионат СССР среди сельских шахматистов 1967, Калинковичи

Наконец-то могу разместить материал о проведенном в Калинковичах в марте 1967 года личном чемпионате СССР среди сельских шахматистах. К сожалению, пропал многие годы хранившиймя у меня журнал “Шахматы в СССР” за май 1967, в котором был опубликован большой отчет о прошедшем соревновании, который написал известный шахматный писатель и фотожурналист, москвич Борис Туров.

С третьей попытки, благодаря моему приятелю минчанину Александру Лешкову, в нацбиблиотеке был качественно отсканирован материал “Калинковичи принимают гостей”.

Об истории калинковичских шахмат и многих шахматистах я писал в материале Шахматы. Фотографии

В те годы я был близко знаком с Алексеем Жуковым, сельским врачом из под Гомеля, одним из участников чемпионата. Хочется думать, что он в здравии и отклинется сам, либо его родственники или знакомые. Буду рад, если кто-то из других участников сообщит о себе и поделится воспоминаниями о пребывании в городе. Мне представляется, что ныне один из самых известных шахматных арбитров мира, азербайджанец Фаик Гасанов, был среди участников.

На фото с известной в советские годы эстонской шахматисткой Майей Раннику, в дальнейшем 2-кратной чемпионкой Союза, можно увидеть совсем юных Марика Зальцмана, трагически погибшего во время службы офицером в армии, Мишу Шустина, жителя Израиля и Сеню Винокура, ныне живущего в Калинковичах – Мозыре. Сзади выглядывает Гена Басок. Хотелось бы назвать имена еще двух парней, которые жили, как мне кажется, в районе улиц Советской и Крестьянской (ныне Волгоградской). Если кто-то знает, напишите.

2 февраля 2012

P.S.

К сожалению, пропало огромное количество отличных снимков всех участников того турнира, так и, проведенных неоднократно в предыдущие годы сразу после открытия шахматного клуба, республиканских командных турниров общества “Урожай”, различных областных, городских и районных соревнований, фотографии практически всех местных любителей шахмат и шашек. Они бы очень дополнили этот и предыдущий материал. Надежда лишь на то, что со временем кто-то пришлет имеющиеся дома отдельные фотографии, а также, если, приложив огромные усилия и потратив много времени, добраться до местной газеты, и, перелопатив ее с года 63 до середины 80-х, отыскать печатавшиеся шахматные материалы, заметки, в которых были и снимки, которые можно было бы перефотографировать. Удастся ли когда-нибудь это сделать, большой вопрос. На все нужно финансирование, чтоб кто-то был заинтересован заниматься. Но, к огромному сожалению, даже те из бывших калинковичан, ныне живущих в разных странах, кто мог бы безболезненно помогать финансово сайту, а таких немало, по-прежнему остаются глухи и безразличны. И это самое печальное.

Обновлено 20 октября 2015 и 14 мая 2016

***

Текстовой вариант и дополнение к публикации Бориса Турова читать в

Калинковичи. Чемпионат Союза среди сельских шахматистов 1967

11.11.2021

Independent Israeli site / אתר ישראלי עצמאי / Независимый израильский сайт

From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете