NAZA и быказа-рогаза.

Прекраснодушный и уважаемый Антон Долин написал, что фильм NAZA стоило показать в Венеции.

Дорогие друзья, я так увлеклась кино, что того и гляди, что-нибудь сниму. Давайте представим, что через три года после 24 февраля я снимаю фильм об украинской армии. Продюсирует его Александр Ефимович Роднянский. Ну а что? Дайте помечтать! Если уж проваливаться на Венецианском фестивале, то при поддержке человека, который сумеет провал организовать и профинансировать.

Итак, пришла пора предъявить миру нашу работу.

Мы привозим фильм в Венецию. Зал полон критиков, продюсеров и людей с голой спиной, которые уже заранее знают, что увидят не кино, а важное высказывание. Это гораздо удобнее. Кино приходится смотреть, а важному высказыванию достаточно сочувственно кивать. На NAZA вон дед рядом со мной уснул на 15 минуте. Но уснул с чувством великого нравственного удовлетворения.

Свет гаснет. Экран зажигается.
В тёмной комнате рядом со мной сидит чувак в полумаске. Изменённым голосом — чтобы кровавый ГУР не дотянулся — он представляется украинским военным.

Документы забыл в машине. Лица не видно. Воинскую часть он не называет. Фамилию командира не помнит. Где служил — секрет. Когда служил — тоже секрет. Был ли он вообще военным — вопрос оскорбительный и выдаёт в задавшем его агента Кремля.

Зато он говорит страшные вещи.

Например, что при ударах по российским НПЗ СБУ заранее подсчитывает сопутствующий ущерб. Пять погибших гражданских — допустимо. Сто — уже многовато, тогда не бьём.

— а как вы подсчитываете?

— а вот так, — военный берет салфетку, — в столбик.

Но иногда, признаётся он, после очередного удара баллистической ракетой по Киеву его так захлёстывает месть, что он входит в азарт и может не удержаться.

— И сколько вы можете ухлопать в таком состоянии? — спрашиваю я.

— Десяток, — отвечает полумаска. — Но это если очень рассержусь.

Появляется второй мистер Х. Он тоже в маске. Возможно, это тот же, просто пересевший на другой стул.

Мистер Х рассказывает, что при обстреле Белгорода погибли пятеро мирных жителей и теперь он чувствует себя убийцей.

Он знал, что рядом с ТЭЦ живут гражданские. Знал, что там ходят женщины, дети и мужчина с пакетом из «Пятёрочки». Но не смог удержаться: уж больно цель была хороша.

Следом появляется третий украинский военный. Тоже в темноте. Тоже в маске. И тут я предъявляю ему самый страшный эпизод фильма.

— А таджика вы зачем ухлопали, когда по складу Wildberries били? Таджик был ночным сторожем. Таджикистан вообще не при делах!

Военный долго молчит.

— Да, — наконец говорит военный. — Я как-то не подумал. Жаль таджика. Но кто их там разберёт: при делах он или не при делах… про одного тоже думали, он не при делах, а он из Единой России оказался. Водопроводчик ихний в офисе.

Ни фамилий, ни удостоверений, ни воинских частей, ни приказов, ни записей переговоров, ни баллистических экспертиз. Только маски, темнота и честные глаза, которых, впрочем, тоже не видно.

Параллельно камера показывает мирную жизнь карпатского села.

Украинцы доят корову. Старушка несёт молоко. Ребёнок гладит козу. Корова смотрит в объектив с выражением Евгения Цыганова.

Затем — кофейни Черновцов. Красивые молодые люди пьют флэт-уайт, смеются и фотографируют сырники. Монтаж безжалостен: вот в Белгороде три человека отдали богу душу, а вот украинка кладёт в кофе овсяное молоко. Всё ясно. Цинизм украинской военщины доказан.

Обстрелов Киева в картине нет. Бучи нет. Мариуполя нет. Российского вторжения почти нет: оно упоминается один раз, вскользь, как дождь в прогнозе погоды.

— Да, Россия, кажется, на кого-то там напала, — говорит голос за кадром. — Но сейчас не об этом.

О чём угодно, только не об этом.

В фильме есть корова, кофе, козочка и страшная правда об украинской армии. Есть ещё воронка на месте дома в Шебекино. Раньше дом был, теперь дома нет. Воронка не лжёт. Особенно если не задавать ей вопросов.

Продюсер Роднянский организует статьи в ведущих мировых изданиях — «Нарымском первопроходце» и «Зорях Парижа».

Критики пишут, что картина «смело исследует тёмную изнанку украинского сопротивления».

Мы называем фильм «Мирняк» и привозим его в Венецию.

Как вы думаете, сколько минут нам будут аплодировать?Двадцать четыре минуты? Двадцать две?

И особенно интересно, что после премьеры скажут не украинцы. С украинцами всё понятно: они нас просто побьют, и это будет самая содержательная рецензия на картину.

Что скажут наши порядочные люди? Наши либералы? Антон Долин? Александр Молочников? Одесса Рэй?

Полагаю, Антон Долин — как самый спокойный и прекраснодушный представитель этого сообщества — терпеливо объяснит, что анонимных свидетелей невозможно проверить. Что действия украинской армии вырваны из контекста российской агрессии. Что автор намеренно не показывает Киев, Бучу и Мариуполь. Что гибель гражданских сама по себе не доказывает намеренного удара по гражданским.

Он скажет, что трагедия используется для эмоционального шантажа. Что карпатская корова не имеет никакого отношения к обстоятельствам удара по Белгороду. Что монтаж, в котором после белгородской воронки показывают черновицкий флэт-уайт, спекулятивен.

И будет прав.

Александр Молочников, вероятно, заметит, что фильм стирает различие между агрессором и обороняющейся стороной.

И тоже будет прав.

Одесса Рэй скажет, что Венецианский фестиваль легитимизировал агитку под видом искусства.

И — какое несчастье — снова окажется права.

А я начну оправдываться.

— Но Роднянский же украинец! — закричу я. — Сам украинец! Разве украинец может снять фильм против Украины? Он честно говорит, что Украина совершает преступления, когда бьёт по складу Wildberries, зная, что там ночной сторож-таджик! Не верите — спросите Роднянского. Он с Украины!

И тогда нам с Роднянским скажут:

— Вон из приличного общества. Вон из профессии. Таких людей больше нет.

И будут правы.

Но позвольте, ведь в случае с Израилем все тоже самое? — Нет, это другое. Понимать надо. Сердцем чуять разницу.

Божена Рынска, 11 сент, 22:33

*

Юваль Авраам, один из авторов фильма – навета на ЦАХАЛ и Израиль, человек, склонный к насилию. Он переполнен ненавистью к собственному народу. Он палестинский националист и террорист  еврейского происхождения.

Он и такие как он,  во много раз хуже членов юденрата и капо, сотрудничавших с нацистами по принуждению, когда над ними буквально висела угроза смерти в годы Холокоста.

Этот мерзавец и ему подобные сотрудничают с арабскими  «исламо-нацистами» нашего поколения в их войне против Израиля добровольно — ради аплодисментов и денег.

Берл Каценельсон во время кровавых событий 1936–1939:

«Есть ли ещё народ среди народов, чьи сыновья дошли до такого интеллектуального и душевного извращения, что всё, что делает их собственный народ, всё, что он создаёт и все его страдания, для них презренно и ненавистно, тогда как всё, что делает враг их народа – любой грабёж, любое убийство и любое насилие — наполняет их сердца восхищением и преклонением? Как возможно, чтобы еврейский ребёнок приехал в Эрец-Исраэль — ребёнок, воспитанный на страданиях своего народа и на мечте поколений, — и здесь заразился микробами ненависти к самому себе, идеей „рабства внутри революции“, настолько потеряв рассудок, что увидит социальное освобождение в палестинских нацистах, которым удалось соединить здесь, в этой стране, зоологический антисемитизм Европы с восточной страстью к кинжалу, — наша совесть не должна знать покоя».

Господа, поймите это животное , это и есть лицо фашистской партии “Демократы» и ее лидера, которые уже поддержали фильм – навет.

Когда пойдете голосовать, вспомните этого лютого врага, ненавидящего Израиль, ненавидящего нас с вами,  и вспомните,  кто будет сидеть с ними в одной коалиции.

Повторяю – голосование за блок Голана , Айзенкота, Лапида, Беннета, Либермана, Махмуда ХАМАСа – угроза безопасности Израиля.

Голосуя за них, вы поддерживаете создателей этого навета.

Arik Kasyansky, 14 сент, 09:46

*

Tanya Braginsky, 14 сент, 12:37

Точный Эрез Тадмор  (Erez Tadmor)

Проблема — это не Юваль Авраам и Рахель Шур.
Они — симптом, а не болезнь.
Никто не просыпается утром и просто так, ни с того ни с сего, не решает распространять кровавую клевету против сынов своего народа.

Кто-то воспитал Ювала Авраама.
Кто-то обучил Рахель Шур.
Кто-то промыл мозги им и тысячам других молодых людей.
Кто-то развратил их совесть и исказил их способность отличать добро от зла.
Кто-то намеренно превратил их в ненавистников Израиля.

Кто-то создал здесь целую индустрию ненависти, в которой фабрикация кровавой клеветы стала лёгким и быстрым способом получить грант на сценарий, поехать на фестивали, попасть на обложку газеты и сделать себя значимым.

Юваль Авраам и Рахель Шур — не проблема.
Проблема — это газета “Хаарец”.
Проблема — это кружки по кино, история и социологии.
Проблема — это организации вроде “Бецелем” и “Шоврим Штика”.

Проблема — это политики вроде Яира Голана, который позволяет себе заявлять, что “нормальная страна не убивает младенцев как хобби”.
Или вроде Эхуда Ольмерта, который сказал, что “то, что мы делаем в Газе, — это война на уничтожение”.
И проблема в том, что они остаются легитимными публичными фигурами, вместо того чтобы стать прокажёнными.

Проблема — это не Юваль Авраам и Рахель Шур.
Проблема — это идеологическая теплица, социальная и профессиональная среда, центры силы, которые выращивают монстров вроде Ювала Авраама и Рахель Шур.

И не ошибаетесь: это стратегическое событие.
Стратегическая угроза.
Эта пропагандистская машина пытается настроить против нас и изолировать Израиль.
Она систематически работает, чтобы возбудить ненависть к нам в США и на Западе.
Американскую лево-либеральную общественность они уже превратили в антиизраильскую.
Теперь они пытаются проделать то же самое с правыми.

Их цель — превратить Израиль в прокажённую и изолированную страну, привести к международному давлению на безответственные уступки и в итоге к эмбарго на оружие.
Это событие — стратегическая угроза.

И вот простая политическая истина: кто хочет бороться с этой угрозой, не может формировать правительство с Мансуром Аббасом, Яиром Голаном и крайне левой партией вроде “Демократов”.

Не случайно, что многие члены партии Голана даже в период выборов не способны осудить эту кровавую клевету.
Это партия, которая включает самые радикальные элементы израильской левые.
Партия, которая будет продвигать и представлять антиизраильские институты и центры силы, которые выращивают монстров вроде Ювала Авраама и Рахель Шур.

Газета “Хаарец” должна стать изгоем и отвергнутым рупором, который люди стыдятся держать в руках на публике.
Кинематографические фонды, финансирующие из налогов плательщиков антиизраильскую и антисемитскую кровавую клевету, должны быть закрыты.
Организации, получающие миллионы евро в год от европейских правительств, должны платить налог в 60 или 70 процентов, который сделает эти пожертвования невыгодными.

Кто хочет бороться с местным антисемитизмом, не может формировать правительство с Мансуром Аббасом, Яиром Голаном и Габби Ласки.

Авигдор Либерман, Нафтали Беннет и Гади Эйзенкот планируют сформировать правительство с Яиром Голаном.
Они не осушат эту гнилую трясину.
Они будут её финансировать.

Не потому, что они поддерживают эту мерзость, просто потому, что у них не будет выбора. Габби Ласки и Мансур Аббас будут держать их за горло в чувствительных местах.

Учитывайте это, когда пойдёте голосовать.

*

Софа Изаксон-Эльберг, 14 сент, 17:56

Лица предателей.
Как и лицо военного прокурора, сфабриковавшего кpoвaвый навет на бойцов Армии Обороны Израиля.
5-я колонна.

******************************************************************************

Аялла Хасон (אילה חסון – Ayala Hasson‎), одна из лучших телевизионных ведущих Израиля, по поводу скандального документального фильма, показанного в Венеции:

«Очевидно, что невозможно верить этим двум презренным людям — Ювалю Аврааму и Рахель Шор, двум режиссёрам позорного фильма, очерняющего солдат ЦАХАЛа. Разумеется, трудно поверить, что мотивом создания этого фильма действительно были их личная принципиальность, забота о моральных устоях Государства Израиль или положение жителей Газы. Конечно же, нет.

Государство, в котором два предателя — Юваль Авраам и Рахель Шор — выпускают лживый, сфабрикованный фильм, представляющий собой безответственную антисемитскую «кровавую клевету» против солдат ЦАХАЛа и против всех нас, фильм, который увидят миллионы людей во всём мире, а сами они при этом продолжают свободно разгуливать по улицам города, — это государство, захваченное врагом, находящимся внутри его собственных стен.

Юваль Авраам и Рахель Шор — граждане этой страны, презренные предатели, которые сами разжигают пожар в собственном доме, затем выходят наружу и присоединяются к антисемитской толпе, кричащей, что повсюду дым. Они утверждают, что хотят представить миру картину конфликта, и при этом рассказывают всем, что делают это якобы с позиции абсолютной симметрии.

Вчера в Венеции они представили фильм «NAZA» — картину, которая, по их словам, основана на свидетельствах 24 израильских военнослужащих и сотрудников разведки, чьи имена не раскрываются. Через эти свидетельства Израиль предстает перед миром как система массового и преднамеренного уничтожения — в мире, который и без того не испытывает недостатка в поводах для ненависти к нам. А когда подобные обвинения исходят от двух презренных израильтян, предающих свою страну ради денег, известности и почестей, это уже не просто очередное обвинение — это своего рода «печать подлинности».

Я совершенно однозначно поддерживаю солдат ЦАХАЛа — самых самоотверженных солдат в мире — и Государство Израиль. Но даже если бы я посмотрела на этот подстрекательский и отвратительный фильм глазами обычного невежественного европейского антисемита, который не понимает всей сложности войны, я, пожалуй, тоже пришёл бы к выводу, что евреи являются источником всего мирового зла.

Перед нами два паразита и предателя — представители самого злобного, уродливого и низкого типа людей, которые ради денег, очередной награды и аплодисментов ненавистников Израиля готовы столкнуть всех нас в пропасть.

Предать их суду за измену, изгнать из страны и из еврейского народа — это не вопрос выбора. Это наша обязанность, и сделать это необходимо немедленно.

Вот так выглядит истинное лицо Юваля Авраама и Рахель Шор — двух предателей нравственных ценностей и правды, которые дороги всем нам».

Перевод Марк Котлярский

*

Интернет бурлит и возмущается присуждением премии на Венецианском кинофестивале документальному фильму NAZA. Превалируют эмоциональные оценки: от умеренных «какая мерзость» и «предатели», до радикальных «куда смотрит военная цензура» и лишения гражданства. Эмоции понятны, но они немного затуманивают смысл происходящего.

Дело  не в том, откуда Юваля Аврахама и Рахель Шор получили деньги на фильм – от  левой британской Guardian и Qatar Fund for Development или из какого-то другого источника. Дело не в том, израильтяне они или палестинцы, левые или патриоты. Дело не в том, насколько они честны перед собой и ответственны перед своим государством и армией. Это все вопросы десятые.

По-настоящему, дело только в том, насколько достоверны прозвучавшие в фильме обвинения в адрес ЦАХАЛ. И тут возникают большие сомнения. Почему все 24 свидетеля анонимные? Ни один не осмелился открыть лицо. Чего они боялись? Правосудия? Общественного презрения? Исков в клевете? Может ли вообще обвинение в совершении преступлений быть анонимным?

Да, может. Но только в двух случаях. Первый: когда судебная система находится под пятой исполнительной власти и исправно выполняет ее политический заказ. Второй: когда велика угроза криминальной расправы, а правоохранительная система не способна защитить свидетелей. Так было в тоталитарных государствах, практикующих политические репрессии; так было и остается в диктаторских режимах с коррумпированными правоохранительными органами.

Приведу пример. В начале 70-х годов киевский диссидент, психиатр Семен Глузман анонимно опубликовал в самиздате проведенную им заочную психиатрическую экспертизу другого советского диссидента – генерала Петра Григоренко, одной из жертв карательной психиатрии. Это был ценный материал, хотя отсутствие авторства в определенной мере снижало доверие к нему. Когда же Глузман, уже находящийся в лагере по другому делу, открыл свое авторство, эта экспертиза сразу получила широкую известность и многократно использовалась в борьбе с карательной психиатрией. Это как раз тот случай, когда анонимность справедливо объяснялась угрозой политических преследований. Тоталитарный режим часто вынуждал людей вести себя осторожно.

К сегодняшнему Израилю все это никак не относится. Демократия гарантирует законность. Здесь сажают бывших премьер-министров и судят действующих. Здесь попадают под суд военнослужащие, совершившие военные преступления. Здесь защищены гражданские права и политические свободы. Любое израильское правительство подвергается ожесточенной критике со всех оппозиционных сторон. Мне кажется, это такая израильская национальная традиция – без устали ругать власть, какой бы она ни была. И это, по-моему, совсем не плохо.

Так чего испугались участники фильма NAZA, скрывая свои имена и лица? Вывод напрашивается сам собой: они боятся отвечать за свои слова. А возможно, это просто кинематографический трюк и нет никаких свидетелей, а есть статисты на зарплате или из идейных соображений.

Я думаю, ЦАХАЛу стоило было привлечь авторов фильма к ответственности за клевету и нанесение ущерба репутации. В гражданском судопроизводстве по искам о клевете бремя доказывания достоверности распространенных сведений лежит на ответчике. Пусть в открытом и гласном суде докажут, что все изложенное в их фильме – правда. Тогда можно будет аплодировать им не 25 минут, а все пятьдесят. Но что-то я сомневаюсь, что им удастся выйти сухими из воды.