Category Archives: Антисемитизм

В. Рубінчык. КАТЛЕТЫ & МУХІ (5)

Жыццё ў сучаснай Беларусі такое, што кожны – ці амаль кожны – час ад часу мусіць займацца не сваёй справай (аз не выключэнне…) Працуе ў Мінску чалавек майго пакалення, паспяховы філосаф, дацэнт універсітэта Андрэй Шуман. Пісаў пра «іудзейскую логіку», хасідаў… і во надоечы пацягнула яго на агітпроп. Як член Праграмнага камітэта Інстытута даследаванняў нацыянальнай бяспекі Польшчы – што само па сабе забаўна, калі ідзецца пра грамадзяніна іншай краіны – у канцы кастрычніка ён апублікаваў артыкул з дзвюх частак «Друг Израиля между Западом и Россией: итоги выборов президента Беларуси» на блізкую для чытачоў belisrael.info тэму. Спадзяюся, аўтар не пакрыўдзіцца і не налепіць мне ярлык «неадэквата», калі скажу, што атрымаўся трэш, аднак у пэўнай ступені павучальны (іначай я б і не рэагаваў).

schuman

На фота Шуман

З загалоўка, дый са зместу, няясна, хто заслужыў званне «друг Ізраіля» – Аляксандр Лукашэнка, беларускі народ у цэлым, або той і другі? Што ж, пачнем ab ovo…

Даўно пара б ужо здагадацца ўсім зацікаўленым, што А. Лукашэнка – сябар самому сабе, ну, хіба, яшчэ блізкім родзічам і пары-тройцы давераных асоб (калі ўспомніць, як ён абыходзіўся з тымі, хто дапамагаў яму прыйсці да ўлады, то і апошняе выглядае сумнеўна). Ён сам прызнаваўся ў 2005 г., што сяброў бракуе, што «прэзідэнцтва – гэта каласальная самота… з гадамі гэта больш і больш узмацняецца» (У А.Лукашенко нет друзей). Падазраваць яго ў нейкай асаблівай юдафіліі ці ізраілефіліі няма падстаў: лукашэнкаўскія жэсты ў адрас ізраільскіх палітыкаў (Авігдора Лібермана, Шымона Пераса…) тлумачацца або вымогамі дыпламатычнага этыкету, або жаданнем атрымаць дывідэнды праз «яўрэйскае лобі» на Захадзе, або спробамі завабіць ізраільскіх/міжнародных прадпрымальнікаў у Беларусь. Не буду згадваць найбольш адыёзную частку выказвання пра Бабруйск (кастрычнік 2007 г.), а прыгадаю гэты фрагмент: «Мы яго ўпарадкавалі і ізраільскім яўрэям кажам – хлопцы, вяртайцеся назад. Я ім сказаў – з грашыма вяртайцеся!» Іншымі словамі, без грошай вы тут на… камусьці патрэбны, і траціць іх будзеце, як падкажуць… «Астапа нясло» і пасля 2007 г., напрыклад, у пасланні 2012 г.: «Барыс Васільевіч Батура прыходзіць і кажа: вось нашы разумныя яўрэі з Ізраіля прыехалі, хочуць 45 гектараў зямлі. Я кажу, ты што, гэта добрае поле каля Баравой… Кажу: перадай яўрэям прывітанне, я ім заўтра знайду няўдобіцы, але там выдаткі большыя» (http://www.kp.by/online/news/1147176/). Бадай той Жорж Міласлаўскі з гайдаеўскага фільма: «Так что мне передать мой король? – Передай твой король мой пламенный привет!»

Выснова? «Мараль»? Шчырасці ў абдымках беларускага кіраўніцтва з Ліберманам ды яго стаўленікам Шагалам, у лістах да Пераса ці Нетаньягу – кату па пяту.

Былы пасол Ізраіля Ёсеф Шагал на працягу ўсёй сваёй кадэнцыі ў Беларусі (2012–2015) цвярдзіў пра адсутнасць у Беларусі юдафобіі. Напрыклад, у інтэрв’ю ўкраінскай журналістцы ўвесну 2015 г.: «так наладжана тут сістэма – зверху ўніз… Зверху ідзе непрыманне любой формы антысемітызму, паступае гэты сігнал настолькі ясна, што нават у тых людзей, якія не любяць яўрэяў…, не з’яўляецца жадання дэманстраваць свае пачуцці. Усё знаходзіцца пад вельмі жорсткім кантролем, кожны выпадак, звязаны нават не з праявай антысемітызму, а з нейкай спробай сказаць штосьці, упіраецца ў строгае “нельга!”», «тут не было, прынамсі я не сутыкаўся, ні з адным выпадкам антысемітызму» (Посол Израиля в Беларуси Йосиф Шагал: многие не признаются в том, что они евреи). Прама як у Янкі Купалы ў сумнавядомай паэме «Над ракой Арэсай» (1933) пра жыццё камуны: «Ёсць, напэўна, недахопы, / Бо як жа іначай / Ў гаспадарстве, ў будаўніцтве? / Але іх не бачыў». Адрасую ахвотных паспрачацца з хітрамудрым дыпламатам да навіны ад 23.05.2013 з гаваркой назвай: «Милиция решила не наказывать сотрудника Академии управления [при президенте РБ] за публичное оскорбление евреев на интернет-форуме». Дый нават калі б словы Шагала былі праўдай – адсутнасць антысемітызму шчэ не роўная дружбе.

Сам я ў лістападзе 2012 г. у інтэрв’ю аднаму польскаму канальчыку сказаў наконт антысемітызму ў Беларусі: «За апошнія 10 гадоў паветра стала чысцейшае», але адразу ж падкрэсліў, што ўзровень ксенафобіі ў краіне даволі высокі. За тры гады, якія мінулі, гэты ўзровень, відавочна, не знізіўся, што само па сабе не прыяе пашырэнню «сяброўскіх стасункаў». Хіба што ізраільцы і беларусы дамовіліся б сябраваць «супраць» кагосьці – арабаў, іранцаў… – але грош цана была б такому «сяброўству». Дарэчы, улады Беларусі талерантна ставяцца да «пасольства» Палестыны ў Мінску, якое існуе з сярэдзіны 2000-х, нічога не маюць супраць яго і 90 з лішкам адсоткаў жыхароў Беларусі. Тое самае тычыцца пасольства Ісламскай Рэспублікі Іран, якое актыўна будуецца (а мо ўжо і разбудавалася) на беразе Камсамольскага возера.

А. Шуман даў у артыкуле «джэнтльменскі набор» фактаў і фактоідаў. Перакладу пару ўрыўкаў:

У вытокаў беларускай дзяржаўнасці стаяў вялікі князь Вітаўт (1350–1430). І ён стаў першым вялікім князем, які на тэрыторыі Вялікага Княства Літоўскага і Рускага… устанавіў так званыя «прывілеі» (1388–1389), якія рэгулявалі жыццё яўрэйскай абшчыны на ўсёй тэрыторыі княства. Згодна з гэтымі законамі, яўрэі ўяўлялі з сябе клас свабодных жыхароў… Іменна беларуская дзяржаўнасць Вялікага Княства Літоўскага і Рускага дазволіла яўрэйскім падданым развіць іудзейскую ідэнтычнасць і культуру да небывалых вышынь.

Пачаць з таго, што Вітаўт стаў вялікім князем ВКЛ толькі ў 1392 г. (дэ-факта; дэ-юрэ на гэтым троне сядзеў Ягайла), таму ніяк не мог у канцы 1380-х выдаць прывілеі для «ўсёй тэрыторыі княства». Як тагачасны «губернатар» заходняй Беларусі, ён апекаваўся яўрэямі Берасця (1388) і Гародні (1389). Дзеянне яго акта распасцерлася на ўсё княства толькі праз 100 з лішнім гадоў, у час кіравання Жыгімонта Старога. А як вам думка, што для «іудзейскай ідэнтычнасці» стварыла ўмовы «беларуская дзяржаўнасць»? Прыблізна тое самае, што заявіць: Святлана Алексіевіч абавязана Нобелеўскай прэміяй рэжыму Лукашэнкі…

З аднаўленнем беларускай дзяржаўнасці ў 1918 г. беларускі народ ізноў стаў верным саюзнікам яўрэяў, уключыўшы іх у будаўніцтва нацыі. Яўрэйская мова (ідыш) абвяшчаецца адной з чатырох дзяржаўных моў беларускай рэспублікі, нароўні з беларускай, польскай і рускай.

У 1918 г. была створана Беларуская народная рэспубліка, якая ніколі не выступала за афіцыйнае «чатырохмоўе». Многія дзеячы БНР талерантна ставіліся да яўрэяў, але ў «будаўніцтва нацыі» пад сваім сцягам уключалі толькі адзінкі (Самуіла Плаўніка, яго цёзку Жытлоўскага, Шымона Разенбаўма…). Трэба помніць і пра тое, што БНР у 1919 г. ангажавала на вайсковую службу Станіслава Булак-Балаховіча, адказнага за шматлікія антыяўрэйскія пагромныя акцыі на поўдні Беларусі ў 1920 г., у час т. зв. «Беларускага пахода». Булак-Балахович, Станислав Никодимович – антиеврейский аспект

Чатыры афіцыйныя мовы, як можна прачытаць у Вікіпедыі/любым сучасным падручніку, былі не ў БНР, а ў «канкурэнтаў» – у савецкай Беларусі, і тое не дужа працяглы час (1920–1938 гг.). Мяркую, нямногім ізраільцам дарагі той факт, што на гербе БССР і шыльдзе БДУ меліся надпісы на ідышы – урад Ізраіля адпачатку гаварыў на іўрыце і не спрыяў альтэрнатыўным мовам. Дый пры чым Вітаўт і падзеі 90-гадовай даўніны да сучаснай (геа)палітыкі?

Ах, вядома ж, «маасэ авот сіман лебанім» («учынкі бацькоў – знак для нашчадкаў»)! Але зварот да мінулага – небяспечная, двухбаковавострая штука. Як любіў казаць тав. Сталін, «хто старое згадае – таму вока прэч, а хто забудзецца – таму абодва». Не сумняюся, што ізраільскія беларусазнаўцы (ці тыя, хто імі лічыцца) маюць звесткі і пра выгнанне яўрэяў з ВКЛ за часоў князя Аляксандра ў канцы ХV cт., і пра пагромы пачатку ХХ ст., і пра ўдзел беларускіх калабарантаў – а таксама некаторых партызан – у Катастрофе 1941–1944 гг. Калі капнуць крыху глыбей, то выходзіць, што і фальклор у сваёй істотнай частцы абвяргае тэзіс пра «дух саюзніцтва, які яднаў яўрэяў і беларусаў на працягу многіх стагоддзяў». Нямала фактаў насцярожанага і негатыўнага стаўлення прыводзіцца ў раздзеле з кнігі магілёўскага гісторыка Ігара Марзалюка «Людзі даўняй Беларусі» (Магілёў, 2003) пад назвай «Вобраз жыда ў беларускай традыцыі» (с. 133–149).

Пра другую частку артыкула А. Шумана з ацэнкай вынікаў «прэзідэнцкіх выбараў» 2015 г. доўга разважаць не стану, тым болей што яна слаба звязана з першай. Эх, калі б адсутнасць «электроннага галасавання з аўтаматычным падлікам галасоў» і недахоп сацыялагічных агенцтваў былі найвастрэйшымі праблемамі ў Беларусі…

Хацеў бы параіць шаноўнаму аўтару і ўсім, хто захоча пайсці яго шляхам, менш маніпуляваць мінуўшчынай дзеля дасягнення кан’юнктурных мэт. Чаму б не паверыць Уладзіміру Караткевічу, які пра яўрэяў ВКЛ натаваў у сваім дзённіку паўстагоддзя таму: «жылі тут не добра і не кепска, і з прывілеямі, і з паборамі, і з гвалтам…» («Дзеяслоў», № 78, 2015)? Звяртаючыся да ранейшага суіснавання яўрэяў і беларусаў, паказваць трэба і пазітыўныя, і негатыўныя грані. Толькі так можна палепшыць беларуска-ізраільскія адносіны, якія – хто б што ні казаў – усе 2010-я гады былі далёкімі ад аптымальных. Дадатковае сведчанне – выхад у выдавецтве «Мастацкая літаратура» на замову міністэрства інфармацыі РБ фаліянта Славаміра Антановіча «Ушедшие в бессмертие» (Мінск, 2015), дзе аўтар фантазіруе пра агентаў сталінскіх рэпрэсій:

Многія пералічваюць галоўных ідэолагаў ГУЛАГа – сіяністаў Когана, Фрэнкеля, Фірына, Рапапорта, Бермана… Усе яны нярускія, і гэта палягчала іх разбуральную працу. Яны і яўрэямі-то былі кепскімі, у іх поўнасцю выпетрылася разуменне нацыянальнага гонару. Некаторыя з іх «працавалі» ў Беларусі.

Што гэтыя людзі, служкі Леніна-Сталіна, былі кепскімі яўрэямі – бясспрэчна, ды якое дачыненне яны маюць да сіянізму, руху, які ў 1948 г. спарадзіў Дзяржаву Ізраіль? Пытанне рытарычнае.

Усё б нічога, каб хоць сярод беларускіх яўрэяў панаваў дух «саюзніцтва». На жаль, салідарнасці мала: як і на пачатку 2000-х гг., канфліктуюць, напрыклад, «прагрэсіўныя» і артадаксальныя іўдзеі. Першыя ў кастрычніку 2015 г. разам з прыяцелямі-хрысціянамі залезлі ў будынак Валожынскай ешывы, які належыць Іудзейскаму рэлігійнаму аб’яднанню і правялі там нейкі «семінар», другія заявілі «рашучы пратэст» і паабяцалі «придать этому вопющему и беспрецедентному факту юридическую оценку как со стороны властей, так и со стороны посольства Израиля в Республике Беларусь» (арфаграфія і стылістыка арыгінала захавана).

Hasidyi

Так, паводле «прагрэсіўнага» сайта jews.by, выглядае тыповы артадаксальны яўрэй.

Будзем аптымістамі, суцешымся тым, што ў найсвяжэйшым нумары «Аrche» (прысвечаным пераважна гейшам :)) апублікаваны і ўспаміны Рыгора Хасіда «Пра Гродна, жыццё гарадзенскіх габрэяў да вайны, пра адносіны з польскім насельніцтвам, прычыны вітання мясцовым габрэйствам прыходу Чырвонай арміі ў 1939-м і аб тым, што прынесла габрэям савецкая ўлада». Паверым, што 27 лістапада 2015 года – у першы дзень адмены віз паміж Беларуссю і Ізраілем – мы прачнемся ў іншай краіне. А пакуль – trash must go оn!

Мінск, 05.11.2015

rubinczyk[at]yahoo.com

 P.S. Раз ужо былі згаданы партызаны – для мяне непрымальнае выказванне вядомай пісьменніцы: «Партызанская вайна, гэта, агулам, поўны разбой. Ты залежыш ад камандзіра, асабліва жанчыны (што я добра ведаю); калі ты габрэй, табе могуць і ў спіну стрэліць». Вожыку зразумела, што ў савецкім партызанскім руху на Беларусі за тры гады ўратавалася куды больш яўрэяў (паводле розных звестак, 10–15 тыс.), чым загінула ад рук антысемітаў.

Папярэднія серыі:

http://belisrael.info/?p=5168

http://belisrael.info/?p=5192

http://belisrael.info/?p=5323

http://belisrael.info/?p=5383

От редактора сайта: еще по теме действий банд С. Булак-Балаховича в белорусском Полесье материал на сайте Погромы и убийства евреев Мозырского уезда в 1918-начало 20-годов

И коль вспоминалось также имя уже бывшего израильского посла, то стоит напомнить материал, связанный с его “кипучей” белорусской деятельностью  Тот самый израильский Шагал…

Опубликовано 6 ноября 2015

“Жертвуя пешкой” (трейлер фильма) и “Безумный гений Бобби Фишер”

В Сети появился дублированный трейлер психологического триллера Эдварда Цвика «Жертвуя пешкой».

Картина повествует о событиях, развернувшихся в разгар Холодной войны. В 1972 году внимание всей планеты было приковано к «схватке столетия» – матчу за звание чемпиона мира по шахматам в Рейкьявике. Бой между абсолютным чемпионом Борисом Спасским и по-настоящему одержимым игрой Бобби Фишером превратился в борьбу за интеллектуальное превосходство двух сверхдержав. Права на проигрыш нет. Вокруг поединка разражается мировой скандал. Спасскому приходится справляться с беспрецедентным давлением, а гениальный разум Фишера, взвинченный паранойей, начинает охватывать безумие…

Дублированный трейлер фильма «Жертвуя пешкой»

В главных ролях – Тоби Магвайр и Лив Шрайбер. В картине также заняты Питер Сарсгаард, Конрад Пла, Лили Рэйб, Майкл Стулбарг и другие актёры.
В российский прокат «Жертвуя пешкой» выйдет 19 ноября этого года.

БЕЗУМНЫЙ ГЕНИЙ БОББИ ФИШЕР

Это не перевод бестселлера Франка Брэйди,  только что вышедшего в нью-йоркском издательстве Crown Publishers: “ENDGAME Bobby Fisher’s Remarkable Rise and Fall- from America’s Brightest Prodigy to the Edge of Madness” –ЭНДШПИЛЬ”. Удивительные взлет и падение Бобби Фишера – от американского ярчайшего вундеркинда до грани безумия». Да и немыслимо втиснуть четыреста страниц в условный печатный лист. И потому это эссе: заметки по поводу, собранье «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет».

Жизнь и судьба Регины (матери Бобби) напоминает таинственную шахматную партию, как будто некая невидимая рука передвигает Королеву [2] по клетчатой доске.
Регина Вендер Фишер родилась в Швейцарии, но когда девочке исполнилось два года, семья перебралась в Америку.
В восемнадцать, по окончании колледжа, девушка отправляется в Германию, навестить брата, но встречает в Берлине американского генетика Германа Мюллера, будущего Нобелевского лауреата, и тот предлагает ей стать его секретаршей и гувернанткой дочери.
Регина, покоренная теплом его сердца и блеском интеллекта, соглашается. Он высоко ценит ее: профессиональную стенографистку, секретаря-машинистку, владеющую немецким. Но Мюллер убедил секретаршу посвятить себя медицине и поехать с ним в Россию, где она становится студенткой Первого Московского мединститута (1933-1938).
Выдающегося генетика сопровождал в Москву еще один ассистент – Ганс Герхард Фишер, молодой биофизик. На самом деле его зовут Лейба. Пришлось сменить имя, в связи с усилением антисемитизма в Германии.
Ему, как блестящему «спецу», предложили место в Московском Институте Мозга. Ганс и Регина полюбили друг друга и поженились в 1933-м. Вскоре у них родилась дочь Джоан.

Но и в России (будучи евреями) они постоянно сталкивались с проявлением юдофобства. К тому же сталинский террор крепчал.
Порывистая студентка внезапно уходит с шестого курса мединститута, не дотянув до диплома, и бежит с дочерью в Париж. Ганс – в Чили. Перед отъездом они почему-то разошлись, оставаясь формально мужем и женой.
Потом было многое. Она работает учительницей английского в Париже. Но перед «вторжением», будучи гражданкой США, бежит в Америку.
И опять таинственный Некто, прикоснувшись к Королеве (Регине), делает неожиданные ходы, как бы предвосхищая манеру игры бурного шахматного гения, которого ей предстоит породить.
В ранние сороковые мать и дочь – homeless – бомжи (без постоянного места жительства). И, тем не менее, Регина таинственно забеременела, второй раз. Она отсылает пятилетнюю Джоан к престарелому отцу в Сент-Луис, чтобы девятого марта 1943 года в чикагском госпитале дать жизнь Роберту Джеймсу Фишеру. В качестве отца в свидетельство о рождении вписан Ганс Герхард Фишер, хотя, не будучи гражданином США, никогда в страну не въезжал.
Проведя неделю в больнице, мать с новорожденным перебралась в «шелтер» для одиночек, куда затребовала дочь. Но в ночлежке не разрешено жить втроем. Когда она бурно запротестовала, полицейский арестовал ее for disturbing the peace (за нарушение порядка). Женщину с двумя детьми выбросили на улицу, предварительно подвергнув психиатрической экспертизе. Диагноз гласил: “stilted (paranoid) personality, querulous, but not psychotic” – высокопарная (параноидальная) личность, сварливая, но психически не больна.
С двумя детьми на руках, она борется за выживание. Обращается за помощью к еврейским филантропам, в агентства социальной защиты, к старику- отцу. Деньги приходят. Но мало. К счастью, получает работу секретаря-машинистки в солидной компании и вселяется в однокомнатную квартиру в южном Чикаго. Стремясь вырваться из удушающего безденежья, Регина перепробовала множество профессий. Была сварщицей, учительницей, клепальщицей, батрачкой на ферме, ассистенткой токсиколога, стенографисткой. В середине сороковых перебралась в Нью-Йорк.
Характер Бобби Фишера, вся линия его жизни, с уклоном в безумие, – слепок с материнской генетической матрицы. Но, как сказал русский психиатр Бехтерев: «Наше представление о психическом здоровье – вещь весьма относительная».
Мать была его Каиссой, десятой Музой шахмат. Достаточно взглянуть на фотографии в книге Франка Брэйди. Вот девятилетний Бобби, по грудь в воде, в ванной, за шахматной доской: играет сам с собой «блиц», попеременно белыми и черными. А на голове у него, из-за занавески, – теплая, благословляющая материнская ступня, которую сынок нежно почесывает.
А вот трогательная картинка в сабвее. Бобби уронил голову на ее плечо. Отбарабанив на пишущей машинке восемь часов, Регина забирает трудное чадо из манхэттенского шахматного клуба: одному в ночной подземке – опасно.
Регина Фишер в парике, замаскированная под нордическую блондинку, втайне навещает сына в гостинице в Рейкьявике (Исландия), чтобы вдохновить перед решающим поединком с Борисом Спасским.
Взрослый Роберт Джеймс Фишер похож на Джерома Дэвида Сэлинджера. Не только внешне, но и судьбой. Ракетоподобный взлет. А потом уход в одиночество, безумие, смерть.
Подросток Бобби напоминает Холдена из «The Catcher in the Rye». Тот же протест против абсурда бытия, та же коллизия между потаенным благородством и вульгарным способом самовыражения. И та же гениальность, жаждущая о себе заявить. За что их и поперли из всех schools.
– Полная туфта, – говорит Холден о школе, – что-то я там не встречал блестящих и благородных. Я провалился по четырем предметам и вообще все на фиг забросил.
Бобби провалился по всем предметам, за исключением шахмат.
И еще одно совпадение. Сэлинджер пишет на обложке своей главной книги: “TO MY MOTHER”. Фишер посвящает матери шахматные победы, о чем свидетельствуют его исповедальные письма к ней. Регина – «его все».

Но попытки приобщить сына к школьному образованию закончились конфузом. Он мог часами сидеть над шахматной партией. Но на уроках чтения, письма, арифметики: как будто шило в одном месте.
В компании же одноклассников, он маленький мизантроп, отгороженный от всех. К десяти годам Бобби сменил шесть школ, по две ежегодно. И везде сторонился ребят, а учителей презирал: они не умели играть в шахматы.
В отчаянии Регина зарегистрировала его в школе для одаренных. Бобби хватило на один день. На другое утро идти отказался.
Воистину, спасителем Фишера стал Иоганн Генрих Песталоцци – великий швейцарский педагог восемнадцатого столетия. Этот необыкновенный Учитель уводил ребят в Альпы, поднимался с ними по цветущим лугам к глетчерам, где на снегу чертил альпенштоком геометрические фигуры и грамматические парадигмы. Песталоцци, несомненно, разрешил бы Бобби записывать на снегу шахматные комбинации и даже сам сразился с ним.
Главной установкой Песталоцци было идея Anschaung, – индивидуальное для каждого ребенка восприятие предметов и явлений. Все в той школе было необычно. Портативные парты не закреплены, а передвигались, как шахматные фигуры, по клетчатому полу. А главное – ДЕТЕЙ ПОБУЖДАЛИ ЗАБЫТЬ РАЗНИЦУ МЕЖДУ ОБУЧЕНИЕМ И ИГРОЙ. На уроках ранней американской истории, например, ребята переодевались в костюмы той живописной эпохи. Их учили: прясть, ткать, писать гусиными перьями.
На собеседовании приняли во внимание одержимость Фишера шахматами. Мало того, ему предложили обучать ребят и учителей «игре мудрых».
А на вступительном экзамене Бобби продемонстрировал высочайший за всю историю школы – “IQ test score 180”.

Я попросил своего американского друга Джо Кона, бывшего главного школьного психолога штата Нью-Джерси, доктора философии, прокомментировать этот показатель интеллигентности. Джо объяснил: его IQ –125, и он гордится. IQ 180 – только у пяти процентов американцев. Это IQ гения.
Итак, в Бруклинской школе , основанной на идеях Песталоцци, недавний двоечник и прогульщик Бобби Фишер оказался первым и самым популярным из 150-ти учеников. Он почувствовал себя «в своем элементе».
Ведь Бобби обыгрывал всех. Учеников и учителей. И не только в шахматы. Он был лучшим бейсболистом и теннисистом. Ему необходимо быть первым везде. Если бы он жил рядом с плавательным бассейном, то стал бы чемпионом по плаванию.
В шахматном романе Набокова – Лужин терпит поражение, потому что не озабочен физической подготовкой к турниру: «Он замечал только изредка, что существует, когда одышка, месть тяжелого тела, заставала его с открытым ртом останавливаться на лестнице».
Фишер – полная противоположность Лужину. Готовясь к решающему матчу со Спасским, он упорно тренирует не только дух, но и тело. Упражнения на снарядах в гимнастическом зале. До пота. Мощный брасс в плавательном бассейне. Несколько ежедневных поединков в теннис. Это убеждение вынесено из школы Песталоцци: «Нельзя поручать трудную задачу человеку, не озабоченному своим физическим совершенством».

Один из мифов о Бобби Фишере – миф о его дремучей необразованности.
Никто так глубоко не проник в шахматное сознание, как Владимир Набоков. Его Лужин тоже оставляет ощущение неотесанности:
«А стихи он плохо понимает из-за рифм, рифмы ему в тягость». Кстати, рифмы давно в тягость современной поэзии. «И странная вещь: несмотря на то, что Лужин прочел в жизни еще меньше книг, чем она, ничем другим не интересовался, кроме шахмат, – она чувствовала в нем призрак какой-то просвещенности, недостающей ей самой. Речь его была неуклюжа, полна безобразных нелепых слов, но иногда вздрагивала в ней интонация неведомая, намекающая на какие-то другие слова, живые, насыщенные тонким смыслом, которые он выговорить не мог».
Тут прикосновение к Тайне.
Несмотря на гнусные юдофобские эскапады, Фишер все-таки – порождение «Народа Книги». И никакого другого. Ницше сказал: «Тип переходит по наследству. Мы нечто большее, чем индивид. Мы сверх того вся цепь».
Но Бобби был мутантом. В том смысле, что всеми фибрами души, всеми нейронами мозга яростно вцепился в другую – «Шахматную Книгу», как шмель в цветок татарника. Дух дышит, где хочет.
На заре жизни у Фишера все как у набоковского Лужина. С той лишь разницей, что мать Бобби не склонялась вечерами перед его кроваткой, «блеснув в полутьме бриллиантами на шее». Но зато Регина все объяснила Бобби в точности как лужинская тетя: «Сначала расставим фигуры. Здесь белые, здесь черные. Король и королева рядом. Вот они офицеры, это коньки. А это пушки, по краям. Теперь смотри, как они движутся. Конек конечно скачет». – “Пожалуй, будем играть”, – сказал Лужин».
Но первая игра у них не состоялась: в гостиную ворвался распаленным Дон Жуаном лужинский отец и уволок симпатичную тетю.
У Бобби было не так. Как только домашние предложили ему сыграть, Регина и Джоан были мгновенно разгромлены. И ребенок заскучал.
Ну, конечно, то было Провидение. Иначе как объяснить, что вскоре судьба послала ему, в качестве ментора, – гениального карлика Джека Он стал для Фишера тем, кем для Пушкина-лицеист Куницын:
“Он создал нас, он воспитал наш пламень.
Заложен им краеугольный камень”.
Джек Коллинз был человечек с недоразвитыми ножками, в инвалидном кресле на велосипедных колесах, которое катил по улицам Нью-Йорка черный гигант Оделл. Великан был так силен, что для него не составляло труда таскать Джека вместе с коляской по крутым лестницам, ресторанам и шахматным клубам. Геракл был молчалив, но нежно привязан к повелителю. Он проникся отцовскими чувствами и к Бобби. Троицу сопровождала сестра Джека – Этель, округлая, румянец во всю щеку и даже по бокам. Лицом она была прелестна, к тому же  – медсестра с высшим образованием. Но Этель пожертвовала всем, даже замужеством, чтобы всю жизнь посвятить брату. Да и кто бы ее взял, с таким-то приданым. И хотя, казалось, вся компания явилась со страниц Диккенса, карлик и мальчик говорили не на английском.
“Пешка к королеве слон четыре! “– орал на всю улицу Малыш, неожиданно густым басом, повергая в ужас прохожих.
«Madman» (сумасшедший), – реагировала толпа. «Король цэ-три, ладья а-один, конь дэ-пять, пешки бэ-три, цэ-четыре». Откуда было знать непосвященным, что в 800-м году новой эры, арабы-номады, странствуя по пустыне, вот так же, по памяти, вслепую, играли в древнюю игру: шахматная доска не помещалась на горбу дромадера.

Точно так же, как профессиональный музыкант способен читать партитуру и одновременно слышать музыку, шахматный мастер может глядеть в запись партии и видеть в своем воображение каждый ход. Так Антонио Сальери втайне, со слезами восторга, читал партитуры моцартовских симфоний, задолго до того, как они становились музыкой.
Но Фишер не Сальери, а Моцарт. Бобби не нуждался в «шахматной партитуре». Обладая уникальной памятью, творил в воображении композицию партии. И вот теперь, стремительно двигаясь вниз по Флатбуш Авеню, они предавались своей страсти – “blindfold chess” – шахматам с завязанными глазами. Это демонстрация сверхъестественной способности внушала ужас. То были не шахматы, а таинственный ритуал. Главная радость обделенного судьбой человека. Одна, но пламенная страсть. И он заразил ею Бобби.
Многие испытанные мастера не умеют так играть. Способность тринадцатилетнего – ошеломляла. И все-таки boy предпочитал играть вживую: фигурами на доске. Потому что любил «блиц» – скоростные партии. Он играл их тысячами, многие годы: пятиминутки, десятиминутки. С бомжами за столиками в Вашингтон Сквер. С одноклассниками и учителями. С самим собой, вынимая крошечный карманный set в подземке, библиотеке, кафе. Секунда на каждый ход. Это стало вроде наркомании. И развило в нем способность – мгновенно постигать и мысленно охватывать соотношение фигур в целом. Он играл всегда и везде, даже во сне. Доводя себя, подобно набоковскому Лужину, до шахматных галлюцинаций: «Он сидел и думал о том, что этой липой, стоящей на озаренном закате, можно ходом коня, взять тот телеграфный столб». Даже звезды в небе складывались для Бобби в изощренные комбинации. Даже крошечного Коллинза он воспринимал как шахматную фигуру.
Джек был вроде ферзя на его доске. Учитель был не только знатоком стратегии, но и соавтором современной библии гроссмейстеров – «Modern Chess Openings», содержавшей тысячи вариаций, позиций, анализов, рекомендаций. Ученик, под руководством шахматного «рабби», ушел с головой в шахматный Талмуд. В его распоряжении была громадная библиотека ментора. Мальчика воспринимали здесь как члена семьи. Он был не только своим в доме, но и семейной гордостью, потому что, как-то походя, стал чемпионом США среди юниоров, разгромив всех в Филадельфийском турнире.
Фишер в книге Франка Брэйди выписан не на фанере, как это часто бывает в биографическом жанре. Он у него живой: «Бобби был маловат ростом, для тринадцатилетнего, но с годами стал вытягиваться, вырастать из своих одежд, расцветать. В восемнадцать он уже высоченный, широкоплечий, спортивный, с рельефной мускулатурой. У него блестящие каштановые глаза. Улыбка сияет голливудскими зубами, с крохотной расселиной меж верхними».
Он вполне счастлив. Хочет быть признан и любим. Потому что имеет на это право. Густые каштановые волосы подстрижены под ежик и не знают гребня, который ему подсовывают Джоан и Регина. У Бобби для расчески нет места. В одном кармане – портативная шахматная доска с изящными фигурками, в другом – блокнот для записей. Но он знал себе цену, уже в тринадцать. Напористый всклокоченный ежик.

Таким он и заявился однажды в респектабельный Manhattan Chess Club.
Хотя малолеток туда не пускали. Похожий на фермерского пацана, плебей поначалу смутил чопорную вдову учредителя клуба – Каролину Маршалл – хозяйку дворца. Особняк в престижном районе Манхеттена, на десятой стрит, между пятой и шестой авеню, был подарен президентом Рузвельтом своему другу Франку Маршаллу, шахматному чемпиону США, чтобы тот жил здесь с семьей, преподавал, устраивал турниры.
Тут играли: Хосе Рауль Капабланка, Александр Алехин. Всемирно известный художник Марсель Дюшамп (Дюшан) жил напротив и был членом клуба. Писатель Синклер Льюис брал здесь уроки шахмат.
Напрасно Регина и Джоан предлагали Бобби приодеться. Тот наотрез отказался. Спорить было бесполезно. Вначале миссис Каролина хотела выдворить нахала, но когда ей сказали: перед ней чемпион США среди юниоров, – впустила.

Его противником в тот вечер был профессор нью-йоркского Urbane College Дональд Берне (на самом деле Бирн – редактор belisrael.info), международный мастер, экс-чемпион США, сильный, агрессивный шахматист. Все обличало в нем аристократа: безупречность костюма, речи, манер, и как он держал сигарету холеными пальцами высоко над доской, опираясь локтями на столик красного дерева.
Что же до Бобби, тот выглядел охламоном: линялая ковбойка, жеваные джинсы, сношенные сникерсы. Всклокоченный мышонок против вылощенного льва. Внимательно изучая партии Берне, Бобби получил представление о стиле противника. Он решил прибегнуть к непривычной манере игры: разыграл в дебюте Защиту Грюнфельда. Замысел был в том, чтобы позволить белым (Бобби играл черными) оккупировать центр, сделав фигуры противника уязвимыми.
Это не было классическим подходом, что привело к запутанной конфигурации фигур. Профессор был сбит с панталыку. Бобби попал в цейтнот. Грыз ногти, ерошил волосы, вскочив коленями на кресло, опираясь на стол локтями, подпирая кулаками подбородок, пожирал глазами доску.
Зрители-комментаторы, зануды, надоеды) стали роиться вокруг. Мешали сконцентрироваться. Но в этом чертовом клубе просьба отойти в сторонку воспринималась как личное оскорбление.
Музыку шахматной души хорошо передает Набоков: «Сперва было тихо, тихо, словно скрипки под сурдинку. Затем, ни с того ни с сего нежно запела струна. Но сразу тихонько. Наметилась какая-то мелодия».
Следуя этой таинственной мелодии, Бобби создает позиционное преимущество. Но тут же, жертвует коня.
– Что он творит!?
Рефери напишет позднее в своих воспоминаниях: «Зрители ринулись к шахматному столику, как рыбы к проруби. То была сенсационная, неординарная, гениальная партия. Самое поразительное: ее разыграл тринадцатилетний».
Но Бобби увяз в цейтноте. Ему оставалось всего двадцать минут на сорок ходов. (здесь, несомненно, ошибка в количестве указанных ходов. В той партии, которую сам Фишер считал лучшей, он пожертвовал ферзя на 17-м ходу, т.е. до контроля оставалось 23 хода – редактор сайта). И тут он обнаружил, что может изменить ситуацию, придав игре новый смысл. А если пожертвовать Ферзя – сильнейшую фигуру? Это рассматривалось как самоубийственный «зевок». Но Бобби вела «мелодия»: если Берне заглотит наживку, белые парализованы. И противник взял Ферзя. Мальчишка был так сосредочен, что не слышал ропота толпы. Где-то там, звучали африканские тамтамы. и, следуя их ритму, он отправлял точно в мишени cвои отравленные дротики.

На сорок первом ходу, после пяти часов(!!!) игры, Бобби, с замиранием сердца, подняв свою ладью, поставил ее на доску и прошептал: “Mate”(мат). Пепельно-бледный, Берне встал и пожал противнику руку. Но профессор был благодарен мальчишке. Ведь тот ввел его за руку в историю, сделав соавтором гениальной партии. Она была изысканна, утонченно-изящна, как Eine kleine Nachtmusik Моцарта. Вокруг аплодировали. На старинных «дедовских часах» пробило полночь.

И только Регина не аплодировала. Напротив, она хотела исцелить Бобби от «пагубной одержимости». Как все еврейские матери, она мечтала о престижной карьере адвоката или врача для своего сына. И сама, завершая высшее медицинское образование, должна была вот-вот получить диплом. Случайно ей попалась в руки книга  психиатора (психиатра) – доктора Рейбена Файна, где говорилось: «Излечение от шахматной наркомании – сложный процесс. Он начинается с восстановления детских воспоминаний пациента, и, если возможно, с воспоминаний, сформированных еще in utero (в матке)». По теории выходило: Регина сама и виновата. И это усиливало в ней комплекс вины.
Однажды мать вундеркинда пришла излить душу в Манхэттенский Клуб. Как если бы Терпсихора заявилась в Кировский театр отговаривать Барышникова танцевать.
Шахматисты были: врачи, адвокаты, профессора. Почти все – евреи и потому в разговоре переходили на идиш.
– Мишуггенер, – говорили одни.
– Гаон, – возражали другие.
– Мишуггенер Гаон, – заключали третьи.

И все оказались правы. Фишер был «сумасшедший гений». И с этим ничего нельзя было поделать. Но они не подозревали: Бобби предстоит потрясти мир не только своим гением, но и своим безумием.
Участники первенства США 1957 года хотели написать над входом Манхэттенского шахматного особняка: “There’s Fisher” – Там Фишер.
Каждый из четырнадцати претендентов входил в Клуб “to take a crack at Bobby Fisher” – померяться силами с Бобби Фишером. Он становился «устрашающей легендой». Но Бобби не дал им шанса, никому. В первом же поединке он разгромил Артура Фейерштейна. Во втором атаковал и чуть было не опрокинул чемпиона США Самуэля Решевского. Самую сложную и напряженную партию Сэм с трудом свел к ничьей. Решевский оказался единственным достойным противником. К финалу, не потерпев ни одного поражения, Бобби набрал десять с половиной очков. Старый лис Сэм – на одно меньше. Судьба шахматной короны США решилась в последней партии: Решевский-Ломбарди.
– Вы играли превосходно, – сказал Бобби в конце, пожимая руку Ломбарди.
– Что же мне оставалось делать. Вы вынудили меня разгромить Сэмми.
Бобби Фишер стал чемпионом США. В 1957-м. Ему едва исполнилось четырнадцать.
Шел после турнира по заснеженному Центральному парку, ему казалось – он в Москве. Россия была для него Элизиумом, где гуляют шахматные Боги. И он хотел быть среди них. В книжном магазине «Четыре Континента» Бобби купил книгу в твердом переплете «Soviet School of Chess» – классику шахматной литературы. Там было написано: «Расцвет искусства шахмат в СССР – логический результат социалистического культурного строительства».
Бобби был в восторге от русских. В четырнадцать, давая интервью журналу «Шахматы в СССР», Фишер сказал: «Я наблюдаю за вашими гроссмейстерами. Они играют остро, в атакующей манере, полные боевого духа».
Но Бобби не знал всего. Он не знал, что когда чемпион мира Михаил Ботвинник входит в Большой Театр, ему устраивают овацию, что у каждого советского гроссмейстера статус кинозвезды, что во время игры их обслуживает команда аналитиков, что они – привилегированное сословие, что шахматы в СССР – «дело чести, дело славы, дело доблести и геройства».
Но зато ему было известно: экс-чемпион США гроссмейстер Сэмуэль Решевский живет на стипендию от своих поклонников: 200 долларов в месяц – зарплата бруклинского бухгалтера. Экс-вундеркинд так нуждается, что у него нет даже собственного chess set (шахматной доски с фигурами). Неужели и Бобби уготована та же участь?
Шахматы в США были частным делом, в СССР – государственным. Советские садились играть с американцами с тем же пылом, мастерством, самоотверженностью, с какими Вышинский и Молотов садились за стол переговоров.
Первая встреча русских с янки в 1954-м закончилась с разгромным для последних счетом: 20:12. Вторая, в 1955-м, с более унизительным: 25:7.
Хрущев отреагировал энергичным заявлением: «Советский Союз сегодня силен как никогда. Но мы хотим «детанта». Мы готовы сесть за стол переговоров, если американцы согласны говорить с нами всерьез».
Советский лидер выступал с позиции силы. Потому что граница холодной войны проходила не только по Берлинской стене. Но и по футбольным и хоккейным полям:
Эй, вратарь, готовься к бою.
Часовым ты поставлен у ворот.
Ты представь, что за тобою
Полоса пограничная идет.
Хоккеисты назывались «ледовые бойцы». Пограничная полоса проходила и по шахматной доске. И пусть в стране социализма очереди и дефицит:
Зато мы делаем ракеты,
Перекрываем Енисей.
А также в области балета
Мы впереди планеты всей.
И в области шахмат.
Деловая Регина отреагировала на детант письмом Хрущеву: пригласите Бобби и Джоан в Москву. Из Кремля пришло приглашение: прибыть на Всемирный Фестиваль молодежи и студентов. В Москве к самолету был подан правительственный лимузин. Бобби и Джоан разместили в лучшей гостинице «Националь». В их распоряжении были: шофер, гид, переводчик.
Русские воспринимали Фишера как американский ответ на советский Спутник. Они считали: Бобби растопит лед советско-американских отношений. Как и Ван Клиберн, победитель московского международного конкурса пианистов имени Чайковского. Мальчишку окружала толпа. Все хотели видеть бруклинского вундеркинда:
– Когда я смогу сыграть с чемпионом мира Ботвинником? – спросил неробкий паренек. – А со Смысловым?
– К сожалению, они на даче.
– А как насчет Кереса?
– Керес в данный момент за границей.
Зав. московской шахматной секции Абрамов вспоминал, как лихорадочно пытался подобрать среди гроссмейстеров достойного противника Фишеру. Наконец, в клуб затребовали Тиграна Петросяна. То был неформальный матч, серия «блиц-партий», большинство из которых Петросян выиграл. Потом Фишер говорил:
– Играть с ним чертовски скучно.
Но Москва казалась ему шахматным раем: мальчонка не знал, что таится за этими потемкинскими декорациями.
С Ботвинником ему довелось сыграть в 1962-м. На олимпиаде в Варне (Болгария) Бобби было девятнадцать. Михаилу Моисеевичу пятьдесят один.
Он был главной иконой советского шахматного иконостаса. Его ученик, Анатолий Карпов, сказал об Учителе: «Ботвинник недосягаем как Олимпиец». Чемпион мира застегнут на все пуговицы. На нем серый двубортный костюм, унылый как осеннее поле. На носу очки-велосипед в стальной оправе.
Он пожал Бобби руку, но не ответил на словесное приветствие. Когда затянувшаяся партия была отложена, на доске просматривалось явное позиционное преимущество американца. Вечером Фишер спокойно поужинал, мельком взглянул на доску, там брезжила победа, и завалился спать. А, между тем, потрясенный Чемпион кликнул на помощь всю королевскую рать: Михаил Таль, Борис Спасский, Пауль Керес, Ефим Геллер, Семен Фурман – ломали головы до пяти утра. Но они не были «специалистами по эндшпилю». Авторитетом был Юрий Авербах. Ему позвонили в Москву. И тот с трудом разыскал на клетчатом поле узенькую тропинку к ничье.
– Ботвинник дешевка, – заявил Бобби по прибытии в Нью-Йорк. – Он никогда не был “first among equal” (первым среди равных). Я не хочу иметь дело с этими “commie cheaters” (жуликами-коммунистами).
Но куда было ему от них бежать? Он был иконоборец: рубил иконы их шахматного иконостаса.
Вторым пошел под топор Марк Тайманов: на матче претендентов в Ванкувере, в мае 1971-го. «Русский» прибыл в Канаду с полным антуражем: секундант, ассистент, менеджер. Но Фишер не дал Тайманову ни единого шанса. Выиграл со счетом шесть-ноль. Всухую. Невиданный в истории мировых шахмат нокаут.
– Well, I still have my music, – сказал на хорошем английском с горькой усмешкой интеллигентный Тайманов.
Он был неплохим пианистом.
В Москве ждала расправа. Там фиаско (без единой ничьей) рассматривалось как национальное унижение. Его лишили всех привилегий, никогда не выпускали за границу. Шахматная карьера Марка Тайманова была закончена.
Но Бобби жаждал головы Тиграна. Поединок состоялся в Буэнос-Айресе (Аргентина). В аэропорту их приветствовал президент страны:
– Я самый сильный шахматист в мире, – заявил Фишер на пресс-конференции.
Петросян (экс-чемпион мира) был тоже не «слабак». С ним пришлось повозиться. Тигран напоминал кобру, готовую ужалить. В решающей партии дело клонилось к ничье, когда в зале погас свет. Темно было ровно одиннадцать минут. Концентрация Петросяна была нарушена. Фишер продолжал анализ, как будто ничего не произошло. Джек Коллинз научил Бобби играть вслепую еще в детстве. Когда включили свет, Каисса протянула ему на блюде голову Тиграна. Матч был выигран со счетом шесть с половиной против двух с половиной.
Дорога в Рейкьявик, на поединок с чемпионом мира – Борисом Спасским, – открыта. Путь к победе и безумию.
В Америке его чествовали как национального героя. Где бы он ни появлялся, “he was always given the red carpet treatment” – перед ним расстилали красный ковер. Бобби возвел США в ранг «шахматной державы», искупив победой позор поражения. Но чудик имел привычку отключать телефон и неделями оставаться incommunicado. Тогда Шахматная Федерация срочно сняла для него номер в роскошном Henry Hudson Hotel, чтобы безумный гений не исчез. Он был нужен стране.
Бобби демонстрировал самодисциплину и выдержку. Книга на немецком “Weltgeschichte des Schachs” (всемирная история шахмат), включающая 355 партий Спасского, стала его учебником. Готовясь к сражению, он бушевал на теннисном корте и в плавательном бассейне. К турниру было приковано внимание прессы. Исландский журналист Торбергссон писал: «Русские десятилетиями держали в рабстве другие нации и свою собственную. Они используют спортивные победы для идеологических целей. Победа Фишера отобьет пропагандистские кулаки коммунистов».
Гостеприимная крошечная Исландия замерла в ожидании. Все места в гостиницах и в зале Laugardalsholl раскуплены. Вечером 25 июня 1972-го со взлетной полосы международного аэропорта имени Кеннеди должен был стартовать самолет на Рейкьявик. Но безумец в последнюю минуту отменяет рейс.
“The name of the game was money” – игра называлась – ДЕНЬГИ. Игра на нервах, затеянная Бобби, стала вступлением к матчу.
Претендента не устраивал финансовый аспект. Победитель должен был получить 78 125 долларов. Проигравший 46 875. Кроме того, каждому причиталось 30 процентов от доходов телекомпаний. Но Бобби требовал тридцать процентов дополнительно – от платы за вход, примерно от 250 000, на которые имели право он и Спасский. Газета “The New York Times” отреагировала:
«Если он победит в Рейкьявике, его будущие гонорары сделают нынешние смехотворно малыми». Фишер знал, он получит свое. Мир требовал, чтобы матч состоялся. И чем больше проволочек, тем выше цена. Но тут не только шкурный интерес. Бобби был фехтовальщик за униженных и оскорбленных, таких как Сэм Решевский. Претендент стал (как бы) лидером «юниона». Гонорары за шахматное искусство, утверждал он, несопоставимы с миллионами Мухаммеда Али, которые боксер получает за мордобой.
Всемирное шоу – или переговоры профсоюза с администрацией? Скорей всего, и то и другое. Стороны стояли на своем. В течение последующей недели были забронированы дополнительные рейсы на Рейкьявик, но Бобби их отменял. Пресса бурно реагировала:
– Фишер озабочен прежде всего деньгами, интересы спорта для него на последнем плане, – возмущалось агентство ТАСС.
– Невиданные высокомерие и снобизм, – ругалась немецкая “Bild am Sonntag”.
– Бобби Фишер самый большой хам и псих Бруклина, – гневалась лондонская “Daily Mail”.
Но никто не хотел видеть подлинную причину скандала: Фишер защищал не только свои финансовые интересы, но и интересы коллег-шахматистов.
Для прессы – “the name of the game was money” – игра называлась ДЕНЬГИ. Газетам нужен скандал, он привлекает читателей и рекламодателей. Скандал – двигатель газетного бизнеса, поэтому его надо раздуть.
Но вдруг на доске явилась новая фигура. Английский банкир и страстный шахматист Джеймс Дерек Слэйтер. Он согласился выложить 125 тысяч долларов, если Бобби начнет играть.
– Stupendous, (колоссально) – отреагировал Бобби.
И вдруг телефонный звонок, и скрипучий голос с немецким акцентом:
– Самый плохой шахматист на земле звонит самому лучшему.
– Кто говорит?
– Государственный секретарь Киссинджер. Вы должны немедленно вылететь, чтобы разгромить русских. Правительство Соединенных Штатов желает вам победы.
В ту же ночь Бобби вылетел в Рейкьявик с секундантом Вильямом Ломбарди. Но и там кураж продолжался на полную катушку. Фишер не явился на жеребьевку, где его ждали сотни журналистов. Когда Спасский вошел, ему сказали: «Претендент спит, но прислал вместо себя секунданта. Пусть Ломбарди тянет жребий, кому играть белыми». Оскорбленный Спасский покинул гостиницу и выступил с заявлением, наверняка, сочиненным в Москве: «Советское общественное мнение и я возмущены поведением Фишера. Возникает сомнение: имеет ли он моральное право играть в этом матче».
В том же духе выступил президент FIDE Макс Эйве. Все ждали объяснений.
Ночью Бобби сочинил элегантное послание коллеге: «Дорогой Борис! Приношу искренние извинения за некорректное поведение. Знаю Вас как спортсмена и джентльмена и надеюсь сыграть в предстоящем турнире немало интересных партий.
Искренне Ваш,
Бобби Фишер»
Бобби вручил письмо коридорному мальчику и попросил «подсунуть» Спасскому под дверь. Москва отреагировала. Глава Госспорткомитета Сергей Павлов настаивал на возвращении Спасского: «Истерики Фишера есть оскорбление мирового шахматного чемпионата. Настоятельно рекомендуем вернуться». Спасский, «рекомендацию» вежливо отклонил, рискуя головой и карьерой.
Но Бобби продолжал вести себя как капризная примадонна. Потребовал сделать освещение над столиком поярче, шахматные фигуры ему показались маленькими, раскритиковал каменную доску и попросил деревянную, а кинокамеры немедленно убрать: отвлекают. Убрали, но не все. Тогда он разгневался на официантов: они не положили кубики льда в его апельсиновый сок, а потом приказал принести skyr-чашку исландского йогурта. Когда такового в буфете не оказалось, послали в соседний ресторан, и skyr был доставлен.
Но в Мире Горнем пришел конец терпению. Там лишили Фишера разума. Вконец «оборзевший» претендент совершил глупейшую ошибку и. проиграл первую партию.
Бобби утверждал: виновата кинокамера, она не дает сосредоточиться. Скорей всего, он был прав. Ведь и Лужин в набоковском романе тоже жалуется: «Я не могу подвергаться щелканью и вспышкам этих машин».
Но капризный гений всех так извел, что ему в просьбе было отказано. Упрямец из-за этого на вторую партию не явился и, по правилам FIDE, ему было засчитано поражение. Зал приветствовал Спасского овацией. Фишеру же кричали: «Отправляйся в свою в Америку!» Доктор Эйве предупредил: «Если претендент не явится и на третью партию, Борис Спасский останется чемпионом мира.
Бобби ринулся в аэропорт. Ломбарди с трудом его отговорил. И тут, во второй раз, позвонил Киссинджер: «На моем столе тысячи писем от американцев, умоляющих продолжать, и приглашение в Белый Дом, вне зависимости от исхода турнира». Возможно, немалую роль сыграл и денежный интерес. Проиграв, он обрекал себя на позор и нищету. Бледный и поникший, он садился за третью партию, как рыцарь в фильме Бергмана: сражаться в шахматы со Смертью.
И Моцарт проснулся. Он заиграл вдохновенно и мужественно, раскованно и свежо, вновь услышав звуки своих тамтамов. После двадцати изнурительных партий счет был 11,5:8,5 в пользу Фишера. Но для того, чтобы стать Чемпионом Мира, ему предстояло сделать двенадцать с половиной. Он набрал магическое число после двадцать первой партии.
В его честь восторженная Исландия задала пир в духе древних викингов. Кубки пенились. Фишера приветствовала планета. Чемпион получил тысячи поздравительных телеграмм. Одна пришла из Белого Дома: «Дорогой Бобби! Ваша убедительная победа в Рейкьявике – свидетельство абсолютного мастерства в шахматном искусстве. Это триумф. Присоединяюсь ко всем гражданам страны. Поздравляю от всей души и желаю всего наилучшего.
Ваш Ричард Никсон».
Наконец, у Фишера был досуг. И с той же страстью, с которой он впитывал шахматные знания, Чемпион Мира занялся самообразованием. Михаил Ботвинник был не совсем неправ, когда заметил: «Бобби страдает от отсутствия фундаментальной культуры и незначительности образования».
Но он наверстывал упущенное. Стал страстным читателем, постоянным посетителем библиотек и книжных магазинов.
Существует несколько теорий, почему именно в эти годы Фишер становится злобным антисемитом. Американский писатель Дэвид Мамет, лауреат Пулитцеровской премии, в книге “The Wicked Son” (злобный сын) объясняет этот феномен: «Юдофоб всегда начинает с самовозвеличивающего утверждения: существуют некие силы зла, которые он обнаружил и заклеймил. Противостоя им, он возвышает себя. Попирая зло, становится божеством. Невежественный относительно своего племени, отступник испытывает влечение к тем, которых он воспринимает как Других, полагая, что Они обладают особыми достоинствами. Но Другие попросту привлекают его потому, что они Другие».

Но, думается, все проще. Мы не можем судить Фишера по законам формальной логики. Бобби, как и герой Набокова, воспринимает жизнь как шахматную партию. Он хочет быть готовым к атаке и отразить ее. Атака должны быть блокирована и отбита. Враг хитер и строит козни. Случилось так, что все его шахматные противники были евреи. В Манхэттенском Клубе, в FIDE во главе с Президентом Максом Эйве. И даже русская шахматная когорта была возмутительно еврейской.
И вот однажды в лавке букиниста, Бобби споткнулся о старую, расхристанную книгу. Она называлась «The Protocols of the Elders of Zion» – «Протоколы сионских мудрецов». В ней говорилось о «всемирном еврейском заговоре». Так вот где таилась погибель моя. Он, Бобби, жертва еврейского заговора. Все так поразительно совпадало. Его не отягощенное образованием сознание воспринимало, как откровение, провокационную фальшивку Нилуса, шитую белыми нитками в подвалах царской охранки.
«Как можно жить в стране, – возмущается Григорий Соломонович Померанц, – где на церковных папертях продаются «Протоколы сионских мудрецов». Но, увы, книга Нилуса продается не только в России. Ее можно купить везде. Юдофобство входит в метаболизм человечества, как неизбежный элемент бытия. Его в менделеевскую таблицу вписать надо. И антисемитизм вошел в плоть и кровь Бобби Фишера. Стал его религией.

Часть 3

С присущей ему основательностью он «овладевает вопросом»: изучает «Антихриста» Фридриха Ницше, его интересует личность Эрнста Кальтенбруннера, шефа главного управления имперской безопасности, обергруппенфюрера СС, казненного по приговору Нюренбергского суда. И он отправляются в Германию, нанести визит сыну Кальтенбруннера. Тот неожиданно оказался интеллигентным человеком и большим либералом. Неизвестно, о чем они беседовали. Возможно, играли в шахматы. После визита Кальтенбруннер Младший с гордостью демонстрировал гостям стул с бронзовой табличкой: НА ЭТОМ СТУЛЕ СИДЕЛ БОББИ ФИШЕР.
Но когда Бобби становилось одиноко, он отправлялся на север в Пало Алто – навестить сестру Джоан и ее мужа Рассела Тарге – профессора физики Стэнфордского университета. Они, разумеется, были евреи. Джоан и Расселу было странно и дико слышать в своем доме злобные юдофобские тирады. Однажды супруги решительно выставили родственничка за дверь.
Взбешенная Регина написала сыну: «Не смей оскорблять людей! Подобный тебе человек будет постепенно разрушен собственной совестью. Глупый и примитивный не пострадает, но чем больше разума и таланта, тем необратимей разрушения. У тебя нешуточная позиция. Но если бы даже ты был безвестным, обязанность каждого быть порядочным. Проще всего закрыть глаза, как это делали люди в нацистской Германии, когда других удушали в газовых камерах, как насекомых. Но если даже эти мои слова взбесят тебя, помни: что бы ни случилось, я твоя мать и потому ни в чем не откажу тебе, и ничто моих чувств к тебе не изменит.
С любовью,
Мама»
О, как они ему потом пригодились. Когда кончились сбережения и экс-чемпиону Мира нечем стало платить за квартиру, Бобби обратился за помощью к близким. Иначе он – бомж. Мать знала, что такое homeless. И стала высылать сыну из Никарагуа, где работала в американском госпитале врачом, свой Social Security Check – государственное пособие по социальному страхованию. Джоан получала деньги и открыла на имя Бобби банковский счет. Иначе безумный гений повторил бы судьбу Регины. От лося – лосенок, от порося – поросенок, от бомжа – бомжонок. Недаром в «Пятикнижии» тщательно прослеживается генеалогия: кто кого породил. Но Бобби был мутантом. Одиннадцатого сентября 2001 года его безумие достигло крещендо. И мир содрогнулся.
Ночью небоскребы-близнецы Всемирного Торгового Центра были как гранки газетной статьи об американском успехе. Когда в то утро я делал пробежку в Либерти Парк, все было мирно и красиво: дюралевые небоскребы в голубизне индейского лета. И вдруг пейзаж вспыхнул и стал чадить. И вдруг. Второй самолет ударил вкось, в серебряный угол второй башни, извергаясь пурпурной лавой, обломками компьютеров, ошметками обугленных трупов. А потом небоскреб стал оплывать. Как свеча. От Гудзона ветер нес запах паленого мяса, который все старались не замечать. Горели три тысячи погребенных под обломками. Я ринулся к машине и включил приемник.

И вдруг услышал по радио безумный голос Бобби Фишера:
– Да, конечно, потрясающая новость. Настало время накостылять fucking USА по шее. Настало время прикончить США раз и навсегда.
– Вы счастливы, что это случилось?
– Я аплодирую этому акту. Fuck the US. Я хочу, чтобы США стерли с лица земли.
То была филиппинская радиостанция Radio Baguio. Бобби давал интервью по телефону, из Японии. По горячим следам американской трагедии:
– Соединенные Штаты основаны на лжи. Они основаны на жульничестве. Вы только посмотрите, что я сделал для Соединенных Штатов. Никто не сделал столько, сколько сделал я. Когда я завоевал звание Чемпиона Мира в 1972-м, Соединенные Штаты воспринимались всеми как страна футбола и бейсбола. И никто не думал о ней, как об интеллектуальной стране. Я изменил ситуацию. И только я один. И я говорю: смерть президенту Бушу, смерть Соединенным Штатам, FUCK THE JEWS! Евреи – народ преступников. Они mutilate (увечат) своих детей, делая им обрезание. Они убийцы, преступники, воры, лживые ублюдки. Они выдумали Holocaust. В еврейских россказнях о Катастрофе ни слова правды. Fuck the United States.
Видимо, он не соображал: теперь на нем, до скончания дней, – каинова печать. Он будет проклят племенем, породившим его, и Америкой. Его выступление было самым антиамериканским, самым юдофобским за всю историю средств массовой информации. Беснования Фишера напоминали пропагандистские истерики Гитлера.
И ВСЕ-ТАКИ СУДИТЬ СЛЕДОВАЛО НЕ ЕГО. Судить надо было средства массовой информации, эксплуатировавшие имя и всемирную славу трагически больного человека. Это бредил не Бобби. ЭТО БРЕДИЛА ЕГО ПАРАНОЙЯ, унаследованная от матери.
Доктор Антони Сэйди, один из самых преданных друзей Бобби, сразу после выступления Фишера, обратился с письмом в журнал “Chess Life”:
«Его паранойя усугубляется с годами. И он все более и более изолирован в своей иной, «инопланетарной» культуре. Media (средства массовой информации), публикуя его самые омерзительные высказывания, цинично эксплуатирует Фишера. Оставит ли она, наконец, его в покое?».
Но весь мир ополчился на Бобби.
«Паранойя, утверждают специалисты, характеризуется длительными периодами необоснованного недоверия к окружающим, а также повышенной восприимчивостью. Психическое нарушение характеризуется подозрительностью и хорошо обоснованной системой сверхценных идей. Параноики, как правило, критически относятся к другим, не принимая критики в свой адрес».
Но, двадцать шесть лет до этого, в период его относительного здоровья, недоверие Фишера к Карпову нельзя было назвать необоснованным, а критику несправедливой.
«Карпов в СССР, – писал Владимир Буковский [3], – центральная пропагандистская фигура, идеал коммунистической молодежи и член ЦК ВЛКСМ. Конечно же русский, а не какой-то сомнительный еврей. Конечно же из рабочей семьи. Проиграть он не может, ему не дадут. За ним вся система, с миллиардами рублей, миллионами шпионов, дипломатов. Потешная сцена появления советской «шахматной делегации» на Филиппинах, состоящих почти из двух десятков кэгэбэшников, иогов, специалистов по каратэ и возглавляемая полковником Батуринским, вполне достойна пера Булгакова».
Против этой сумрачной когорты Фишеру предстояло отстаивать титул Чемпиона Мира. Но прежде нужно было договориться об условиях.
– При счете 9:9, чемпион сохраняет звание, – настаивал Бобби.
Матч будет состоять из неограниченного количества партий, в отличие от Рейкьявика. Первый, кто наберет десять очков, станет чемпионом.
Русские не соглашались: достаточно 36-ти партий. Счет 9:9 их не устраивал.
У них была железная максима: «Поскольку мы, Советский Союз, сильнее всех на свете, то не принимаем никаких условий: мы навязываем их».
Играть по их правилам Бобби отказался. Тогда ФИДЕ объявила Карпова Чемпионом Мира. Это произошло 3 апреля, 1975 года.
Карпов стал «чемпион по назначению». И в этом не было чести.
Но и его вины. Он был достойным противником Фишера, если бы матч состоялся.
И все-таки победил Фишер: в контексте вечности. Как Моцарт против Сальери.
В Маниле, в отличие от Рейкьявика, ставка была 5 000 000 долларов. Нисколько не меньшая, чем у Мохаммеда Али. Только за одно это Фишера следовало увенчать лаврами, как фехтовальщика за честь Каиссы. Но нищий Чемпион отказался от миллионов. И не потому, что боялся Карпова. Бобби боялся КГБ. Его мучили фобии. Он опасался: русские его отравят. Носил с собой склянку с противоядием. Особенно устрашала его израильская разведка. Евреи коварны. И потому Бобби не ходил к дантистам. Все дантисты – евреи. Он удалил изо рта металлические коронки и пломбы, чтобы израильская разведка Моссад, с помощью специальных излучений, не повредила его уникальный мозг. Он избегал людей. Единственный человек, которого не избегал Фишер, был Борис Спасский. Но и к нему он относился подозрительно:
– Спасский еврей, и нам нужно принять это во внимание. Он сказал, что я странный и очень сложный человек, что не является правдой.
И вдруг, нежданно-негаданно, Борис позвонил. Он жил теперь во Франции с женой Мариной:
– Есть бизнесмен. Выложит за матч 2 500 000 долларов.
– Согласен только на 5 000 000, – отреагировал Бобби.
И такой спонсор объявился. Югославский финансист Ездимир Василевич, довольно темная личность. Но, в конечном счете, все условия договора были соблюдены. В документе записано: победитель получает после матча 3 500 000, побежденный -1 500 000.
Когда Гарри Каспарова спросили, согласен ли он сразиться с Фишером, чемпион мира ответил: «Абсолютно нет. Я не верю, что Фишер достаточно силен».
В том же духе высказалась лондонская “Daily Telegraph”: «Представьте себе, вы слышите конец “Неоконченной симфонии” Шуберта».
Перед началом матча Бобби ерничал, но слегка. Его не устраивал шахматный Король: у Короля был еврейский нос, слишком длинный. Принесите другой set. И чтоб у Короля был арийский нос. Никто не посоветовал Фишеру посмотреть в зеркало.

Прошло двадцать лет после Рейкьявика. Но Бобби все еще был Фишер. Борис – Спасский. Игра по-прежнему – шахматы. И Бобби демонстрировал в первой партии былой класс игры. Агрессивно, неустанно, блестяще атакуя: с левого, правого флангов, неожиданно жертвуя фигуры, получая позиционное преимущество. Шахматный мир ликовал: Моцарт вернулся. Но одна ласточка не делает весны. Одна партия – чемпиона. Во второй – Фишер совершил глупейшую ошибку и Спасский легко получил ничью. То же и в третьей. Четвертая и пятая обнаружили: уникальный интеллект ржавеет. Каспаров оказался прав: Фишер и Спасский ему не противники.
Бобби выиграл девять партий. Спасский – четыре. Каждый вернулся из Югославии, увеличив свой банковский счет: Фишер на три с половиной миллиона, Спасский на полтора. Нью-Йоркский журнал “Time” подвел черту: «Явление Фишера на шахматной сцене можно сравнить с бегством Наполеона с острова Эльба в 1815-м». Но в статье не говорилось, чем это кончилось для Бонапарта. Мнение ведущих гроссмейстеров не льстило: Фишера можно поместить в первую десятку лучших шахматистов. Ничего более оскорбительного Бобби не мог себе представить.
В «Записных книжках» Достоевский пишет: «Человек как личность становится во враждебное отношение к закону масс и всех. Потеря живой идеи о Боге тому свидетельствует. Человек тоскует, теряет источник живой жизни. Высшее самоволие есть высшее отречение от своей воли. В том моя воля, чтоб не иметь воли».
Это, как если бы шахматные фигуры, проявив «высшее самоволие», отказались от всех и всяческих правил игры. Перед матчем Фишер получил из Вашингтона предупреждение: о запрещении гражданам США коммерческой активности в пределах Югославии. Эмбарго распространялось и на турнир. За нарушение: десять лет тюрьмы, штраф 250 000 долларов».
Выйдя на подиум, Бобби зачитал документ и. демонстративно на него плюнул. Публике жест не понравился, но все были на стороне Фишера: «Неужели янки засадят беднягу в тюрягу за невинное перемещение по клеточкам деревянных фигурок?» Югославский премьер Милан Паник посочувствовал: «Можно ли представить себе: санкции запрещают Моцарту писать музыку».
Ну а если «Моцарт» не платит налогов с 1977 года и вообще высказывает анархическое презрение ко всем и всяческим законам и постановлениям?
Арестовали Фишера в Стране Восходящего Солнца. За нарушение паспортного режима. Там не очень чтили шахматы. Но, воспитанные на острие самурайского меча, японцы уважали Закон.
Выкрикивая на весь мир: ”USA shit country of criminals! New Holocaust for Jews! Death to the President!“ «США вонючая страна преступников! Новый Холокост для евреев! Смерть Президенту!), Бобби стал Летучим Голландцем, кораблем без гавани. Кроме того, на нем висело обвинении в серьезном экономическом преступлении. И американский департамент юстиции аннулировал паспорт Фишера.
А Бобби в это время, ни о чем не подозревая, подымался в аэропорту Нарита по трапу самолета Токио-Манила. Тут, на лесенке, его и повязали.
Буйный нрав экс-чемпиона японцев не смутил. Когда странный зэк затеял с ними драку: из-за круто сваренных яиц, поданных на завтрак, (он любил «всмятку»), его затолкали в тесную одиночку, лишив пищи, свиданий, прогулок. Токио не Рейкьявик.
Но викинги не забывают своих героев. Исландцы создали Комитет Освобождения Экс-чемпиона. Японский министр юстиции Киеко Ноно откликнулся: «Если Фишеру дадите гражданство, отпустим в Рейкьявик». Гражданство было даровано мгновенно. Приземлившись в аэропорту Кефлавик, Бобби поцеловал землю, которую нанес на карту в 1972-м. Вулканический Остров был демократией. Но, похоже, теперь в стране был Король – Роберт Первый.
Исландцы предупреждали каждое Его желание, защищали от журналистов, давали финансовые советы, возили на рыбалку. Вальяжно раскинувшись, как римский сенатор, Бобби нежился в Thermal Baths – горячих источниках. В его распоряжении был bodyguard – телохранитель. Могучий и добродушный Саэми Палссон. Но страж однажды взроптал: Саэми вызволял Бобби из тюрьмы, летал на свои деньги в Японию, предан душой и телом, а повелитель не платит и цента за труды. Выяснилось: Фишер – патологический скряга. Исландия – маленькая. Все известно о всех: на швейцарском счету экс-чемпиона – три миллиона долларов. А, между тем, у него не только нет собственного автомобиля. Миллионер утверждает: платить за такси – идиотизм. Бобби предпочитает в снег, дождь, метель дожидаться автобуса. Но если за такси платит другой, охотно едет, при этом требует, чтобы водитель держал обе руки на руле, не вертел головой, не превышал скорость. В ресторан никогда не пригласит. А если случается обедать в компании, ждет, когда заплатят другие.
Все знали: Бобби женат на японке. Ее звали Мийеко. Но то был странный брак: по интернету. Она служила в фармацевтической компании в Токио, летала в Исландию «по бизнесу», была президентом Шахматной Федерации Японии.
Но как только Миллионер умер и над неостывшим телом разразилась война за наследство, возникла еще и филиппинка, Мэрилин Янг, у которой, будто бы, дочь от Фишера. Племянники Бобби усомнились. Тогда Мэрилин настояла на эксгумации. Анализ ДНК не подтвердил отцовства.
Были у Бобби и другие женщины, но как-то все проходило.
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

У Набокова, в «Защите Лужина», есть мысль: «Развитие шахматного дара связано с развитием чувства пола, шахматы являются особым преломлением этого чувства. Поэтому Валентинов, боясь, чтобы Лужин не расходовал драгоценную силу, не растратил бы ее естественным образом, держал его в стороне от женщин, радовался его целомудренной мрачности».
Но радоваться тут нечему. Сам-то Валентинов своей теории не придерживался. И Набоков. Потому что, как говорит Иоганн Вольфганг фон Гете в «Фаусте»: “Das Ewig-Weibliche zieht uns hinan” – Вечная Женственность нас возвышает.
Для Бобби – Ewig-Weibliche – была Регина. Когда она умерла, стало жутко и холодно, как будто в мире отключили отопление. А когда ушла Джоан – последняя родная душа, – единственное что осталось Бобби, – умереть.

На последней фотографии, сделанной исландским фотографом Ейнаром Айнарсоном, мы видим угасшего старика с запущенным лицом. Он весь в шерстях и видом непристоен. Стальная проволока диких усов лезет в рот, из которого торчат корешки зубов. Крупный нос в сетке прожилок. Кожа – в старческой гречке, голубоваторозовато-сизая. Воспаленные веки тусклых глаз, передать выражение которых мог бы только Рембрандт: раскаяние, усталость и боль, боль, боль. Душевная и физическая. Человек в эндшпиле и цейтноте.
Он умирал от болезни застойных холостяков. Воспаленная простата, величиной с бейсбольный мяч, заблокировала почки. Неспособность к мочеиспусканию стала кошмаром. Бобби никогда не доверял врачам, презирал их. И потому не захотел принимать лекарства. Тогда ему сказали: спасет только dialysis. Машину для очищения крови нужно периодически подключать к почкам. Бобби решительно отказался. Возможно, он просто хотел умереть. Перед смертью попросил принести портрет Регины. И долго смотрел в лицо матери.
Бобби Фишер прожил столько же лет, сколько клеточек на шахматной доске: ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ. Он умер 17 января 2007 года. (17 января 2008 г.)
В условиях вечной мерзлоты, в январе, в вулканическом грунте трудно вырубать могилу.
У Достоевского сказано: «Бог и дьявол ведут борьбу в этом мире, а поле битвы – душа человеческая». И потому мы должны отделить Моцарта шахматной доски от монстра параноидального эгоизма.

Безумный гений Бобби Фишер: псих и хам, скряга и скандалист, еврей-антисемит, – вписал в тысячелетнюю историю шахмат (и не только шахмат) такой знобящий сюжет, который вряд ли когда-нибудь повторится.

Григорий РЫСКИН, Нью-Йорк

Человек-легенда — Бобби Фишер

ИСЛАНДСКИЙ ГАМБИТ

Промозглым днем 9 марта 1943 года холодный ветер с озера Мичиган, как обычно в это время года, завывал в каньонах чикагского даунтауна. В тот день беженец из Германии, биофизик с туманным прошлым Ханс-Герхардт Фишер, согласно официальным документам, стал отцом человека, про которого полвека спустя А. Карпов скажет: “Я не знаю никого в истории шахмат, кому наша игра была бы так обязана”. Мальчика назвали Робертом.

источник фото velikiemann.ru

Фишер-старший женился на Регине Вендер в Москве в 1933 году. Родом из семьи польских евреев, мисс Вендер родилась в Швейцарии, но выросла на Среднем Западе США, в Сент-Луисе. Став в Америке дипломированной медсестрой, Регина продолжила учебу в 1-ом Московском медицинском институте. История умалчивает, какими путями оказался в сталинской России ее жених. Наверняка в архивах на Лубянке можно найти немало любопытных фактов, связанных с пребыванием Фишеров в СССР тридцатых годов. Как бы то ни было, через несколько лет супруги благополучно покинули Советский Союз. Легко предположить, что Фишеры были связаны с Коминтерном и состояли на агентурном учете в НКВД. Однако прямых ссылок на это в открытых источниках нам найти не удалось.

Первый парадокс в жизни Роберта Фишера заключается в том, что после отъезда из СССР пути его родителей навсегда разошлись. По данным ФБР, натурализованная гражданка США Регина Фишер вернулась в Америку в 1939 году. Ее законный супруг Ханс-Герхардт Фишер никогда не посещал Соединенные Штаты, поскольку получил отказ в иммиграционной визе: его подозревали в связях с коммунистами.

В 1949 г. Регина Фишер вместе с детьми поселилась в центральной части нью-йоркского Бруклина, в безликом районе Флэтбуш: здания из коричневого кирпича, пожарные лестницы. Любопытно, что к тому времени в Бруклине незаметно проживал другой Фишер, владелец небольшой фотостудии. Однофамилец фрау Фишер стал известным всему миру после своего разоблачения в 1957-м под именем полковника Абеля. Но это всего лишь забавное совпадение.

В мае того же 1949 года Бобби сыграл первую партию в шахматы, научившись правилам игры по инструкции, найденной им в шахматной коробке. Шахматы были подарком сестры. Быстро овладев формальной теорией шахмат, Фишер уже в возрасте 12 лет стал членом Манхэттенского шахматного клуба – одного из сильнейших в мире.

В бруклинском районе Флэтбуш Бобби учился в школе, однако бросил учебу в 16 лет: формат занятий себя исчерпал. В те годы его одноклассницей была будущая концертная дива Барбра Стрейзанд, однако и это не остановило мятежного Бобби: на первом месте у Фишера всегда были шахматы.

Bobby Fischer in 1965. Photograph: AP

Вундеркинду из Бруклина было не до учебы. Список турнирных побед юного Фишера в 1950-е годы потрясает воображение. Его первый триумф пришелся на 1956 г.: выигрыш чемпионата США среди юниоров, затем блистательное участие в нескольких крупных турнирах. Его сенсационную партию, сыгранную в Нью-Йорке против Дональда Бирна в 1956-м, маститые комментаторы назвали “партией века”. Фишеру было присвоено звание Национального Мастера США.

Взлет Фишера был подобен запуску первого в мире спутника. В Нью-Йорке, состоялся чемпионат США среди взрослых, участники которого приглашались устроителями первенства без отборочных игр. Фишер победил со счетом 10,5 из 13,0, став в январе 1958-го международным мастером. Ему было 14 лет. Какая тут учеба?

Не совсем ясно, на какие средства жил юный Фишер в те годы. Известно, что отношения с матерью у Бобби не складывались, и в тот же период они расстались. Регина фактически съехала с квартиры, покинув своих подросших детей с целью продолжить медицинское образование. Фишер испытывал антипатию к матери отчасти и потому, что в маккартистской Америке она не скрывала своих симпатий к коммунистам и находилась под негласным надзором ФБР. Отсюда и его неприязнь с Советскому Союзу.

В конце 1950-х Фишер вышел на международную арену: Северная Америка становилась ему тесной. Он начал участвовать в межзональных турнирах. Они проходили в Европе и Южной Америке и были прологом к сражению за титул чемпиона мира. Одетый в начале своей карьеры в джинсы и рубашки-ковбойки юный Фишер сменил антураж бруклинского тинейджера на более респектабельный: начал одеваться в формальные деловые костюмы. Постепенно росли гонорары.

Соперниками Фишера стали легендарные шахматисты двадцатого века: Михаил Таль, Ефим Геллер, Марк Тайманов, Василий Смыслов, Борис Спасский, Пол Керес, Бент Ларсен, Богдан Слива, Тигран Петросян. В Америке Фишер уверенно выиграл 8 чемпионатов США подряд: с 1958-го по 1967 год. В 1968-м он вышел на финишную прямую к титулу чемпиона мира.

Следует отметить роль американской, да и вообще западной, прессы: как только американец стал реальным претендентом на первенство, уровень освещения старинной игры в печати и по ТВ многократно вырос. Политический контекст шахматного паблисити очевиден: весной 1970 года в Белграде состоялся матч сборной СССР против символической сборной мира. Советская команда шахматистов одержала победу со счетом 20,5 : 19,5. В ходе турнира Фишеру удалось победить экс-чемпиона мира Тиграна Петросяна. На расстоянии вытянутой руки перед Фишером замаячил твидовый пиджак действующего чемпиона Бориса Спасского.

С Борисом Спасским Фишер впервые встретился в 1960-м на престижном турнире Мар дель Плата в Аргентине. Всегда одетый на турнирах в элегантный твидовый пиджак, 23-летний Спасский был восходящей звездой советских шахмат и находился на пути к титулу чемпиона мира. Для обоих встреча была судьбоносной: спустя 9 лет, преодолев в упорной борьбе многих сильных соперников, Спасский стал чемпионом. Однако, по мнению историков шахмат, в борьбе Спасский “перегорел” и, достигнув Олимпа, начал терять интерес к игре. В 1972 году титул перешел к Фишеру. Сам Спасский, женившись на француженке, в 1977-м покинул Советский Союз и навсегда переехал во Францию.

Легендарное упрямство Фишера сполна проявилось при подготовке к финальному матчу со Спасским в 1972 году. Фишер настаивал на проведении матча в Югославии, Спасский предпочитал Исландию. Организаторы были уже готовы на соломоново решение, разбив встречу на две части, но и здесь договориться не удалось. Мистическим образом в географическом компоненте спора уступил Фишер, однако потребовал удвоить призовой фонд. В итоге лондонский финансист Дж. Слейтер пожертвовал 125 тыс. долларов, доведя ставку до 250 тысяч. Фишер принял условия.

В Рейкьявике соперники встретились летом 1972 года: матч продолжался от заполярных белых ночей в июле до первых заморозков в сентябре. Затерянная в Северной Атлантике Исландия внезапно получила мировую известность.

Первые две игры были проиграны Фишером, но затем Спасский уступил требованию претендента перенести игру за кулисы, подальше от блицев фоторепортеров и стрекота телекамер. Это сыграло роковую роль в матче: Фишер выиграл 7 из последующих 19 партий, проиграл всего лишь одну и свел вничью семь. Цель была достигнута: он стал 11-м чемпионом мира по шахматам. Спасский философски заметил: “Фишер принес славу шахматам, а нищих гроссмейстеров превратил в богачей”.

Двадцать лет спустя, в 1992 году, соперники вновь встретились за шахматной доской, но это была скорее дань ностальгии с коммерческим оттенком. Громкое название матча на острове Свети-Стефан в Югославии — “Матч-реванш XX века” — не могло скрыть от знатоков, что Спасский к тому времени занимал 96–102 места в рейтингах, а Фишер уже много лет жил в безвестности в солнечной Пасадене, штат Калифорния. Эмбарго, наложенное ООН на Югославию в 1992 году, не остановило организаторов матча: расчет явно делался на скандальный характер мероприятия. К тому же Гарри Каспаров был неоспоримым обладателем чемпионского титула по версии FIDE. Тем не менее, на кон было поставлено пять миллионов долларов, и две трети от этой суммы получил победитель матча. Им стал Роберт Фишер.

Примечательна и следующая история: в 1974-м на короля шахмат Фишера вышел новый претендент, 24-летний Анатолий Карпов. Фишер, не игравший в турнирах с 1972 года, выдвинул список условий проведения матча из 64 пунктов. Большинство из его условий носили технический характер, однако некоторые были откровенно странными: например, требование ко всем посетителем матча снимать шляпы при входе в зал. Комиссия ФИДЕ во главе с Максом Эйве, в которую входили представители США и СССР, постановила, что матч будет продолжаться до шести побед одной из сторон. Тогда Фишер пригрозил, что без боя отдаст свою корону. Шахматная федерация уступила, согласившись вести матч до девяти побед, но при этом под давлением советской делегации устранила преимущество для действующего чемпиона. Теперь чемпионом объявлялся тот, кто первым набрал 9 очков в матче. Фишер ответил руководству ФИДЕ телеграммой. В ней он повторил, что предлагаемые им условия не подлежали обсуждению, и поэтому он отказывается от чемпионского титула.

В апреле 1975 года Карпов без борьбы был объявлен чемпионом мира. Впоследствии Карпов неоднократно выходил на Фишера и в дружеской манере пытался убедить его провести матч. Безрезультатно. В своих мемуарах, опубликованных в 1991 году, Карпов горько сожалеет о том, что ему так и не довелось сразиться с Фишером.

Фишер сделал для шахмат очень много и в чисто техническом аспекте. В 1988 году он запатентовал дигитальные шахматные часы, которые в начале партии фиксировали каждому игроку определенное время для проведения партии. После каждого хода часы прибавляли игроку лимит времени на заданную инкрементальную величину. Таким образом быстрее играющий шахматист поощрялся за быстроту. Патент Фишера истек в ноябре 2001 года, но часы до сих пор используются в большинстве шахматных турниров.

В 1996-м в Буэнос-Айресе Фишер представил миру новый тип шахмат: стохастические шахматы, или шахматы-960. Суть их заключается в том, что фигуры первой линии путем случайных комбинаций расставляет компьютер. В итоге знание стандартных дебютов опытными игроками теряет значение и старинная игра обретает свежесть, непредсказуемость и остроту.

Бобби Фишер незадолго до отправки в Исландию. Токио, 24 марта 2005 года. Источник фото EPA

Бобби Фишер был соткан из комплексов и противоречий: еврей по крови, он стал ярым антисемитом и возненавидел сионизм во всех его проявлениях. Сын левой активистки из либерального Нью-Йорка, Фишер терпеть не мог Советский Союз и вступил на тропу войны с советской шахматной школой, сокрушив Бориса Спасского в 1972 году. Американец по рождению, Фишер проклял в конце концов и Америку вместе со всеми ее институтами, будь то госдепартамент или налоговая служба. Это был человек энциклопедических знаний: он читал, кроме английского, на русском, сербско-хорватском, немецком, испанском. Бессребреник, отказавшийся от десятков выгодных коммерческих ангажементов, он отказался платить подоходный налог со своего гонорара в 2/3 от призового фонда в пять миллионов долларов после матча со Спасским в Югославии в 1992 году.

Объявленный в розыск федеральными властями за неуплату налогов, Фишер лишь милостью исландских властей избежал депортации в США. Прожив много лет на жарких Филиппинах и в Японии с ее мягким муссонным климатом, Фишер нашел прибежище в последние годы жизни в заполярной Исландии.

Фишер не верил в продление жизни любой ценой, хотя у него хватало на это средств. Страдая в течение долгого времени почечной недостаточностью, он мог бы протянуть еще много лет, подключившись к машине искусственного диализа. Когда осенью 2007 года его выписали из госпиталя в Рейкьявике, Фишеру объявили о том, что жить ему осталось всего лишь несколько месяцев. Его супруга Мийоко Ватаи прилетела в Исландию из Японии, чтобы провести с магистром рождественскую неделю и новогодние праздники. Вернувшись в Японию 10 января 2008 года, Мийоко Ватаи узнала о кончине Фишера 17 января и вновь отправилась в дорогу. На этот раз — чтобы проводить Фишера в последний путь. Друг Фишера, исландский шахматист Магнус Скуласон, оставался рядом с Фишером в дни его угасания.

Последними словами магистра были: “Ничто так не утоляет боль, как простое прикосновение человека”.

Однако интрига на этом не кончилась: 28 января 2008 года было объявлено, что вдова и племянники Фишера оспаривают права на наследство, которое оценивается в два миллиона долларов. Исландский гамбит Фишера, как всегда, оказался открытым.

источник фото shahmatik.ru

Из личного архива. EVA&ADAM 2008 (с). Автор Юрий СОГИС

Размещено 30.10.2015

 

Еще о новой волне арабского террора

Вечный «другой»

Денис Драгунский о происходящем сегодня в Израиле и почему антисемитизм больше, чем один из вариантов ксенофобии

ДЕНИС ДРАГУНСКИЙ

Журналист, писатель

В Израиле уже месяц с лишним идет новая террористическая война. Точнее говоря, не в Израиле, а против Израиля. Эту войну уже назвали «интифада ножей» — в отличие от давней «интифады камней». Молодые арабы бросаются с ножами на евреев — солдат, полицейских, гражданских, посетителей кафе, людей на остановках. Израильская полиция и армия принимают меры. Но из Европы раздается ласковый окрик: «Меры должны быть симметричными!»

В Израиле отвечают: «Симметричные меры против «интифады ножей» — это как? Чтобы израильские подростки приходили в арабские кафе и бросались с ножами на посетителей?»

Вот такая, извините за выражение, шутка черного юмора.

На самом деле все очень серьезно. Серьезнее, чем в 1938 году.

Но сначала об антисемитизме. Чем больше думаешь об этой неистребимой компоненте северо-западного политического сознания…

…вот тут сразу оговорюсь: речь здесь идет только и исключительно о северо-западной четвертинке земного шара, о евроатлантическом и ближневосточном ареале; что там делается в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в Африке и Латинской Америке – в данном случае не имеет значения…

Итак.

Чем больше думаешь об антисемитизме, тем яснее видишь, что это нечто большее, чем один из вариантов ксенофобии.

Хотя такое мнение очень распространено, и поэтому, как только заговоришь, например, о холокосте, сразу сыплются возражения именно по части уникальности события. Потрясая именами и цифрами, люди изо всех сил доказывают, что кровавых геноцидов в истории было немало, а народов с трагической судьбой — еще больше. Верно. Да и вообще нехорошо меряться горем.

Однако антисемитизм — особый случай. И в смысле исторической длительности (современных наций-государств еще в проекте не было, а антисемитизм уже вовсю кипел), и в смысле распространенности, и в смысле идеологического объема. В этом печальном состязании он неизмеримо масштабней и галло-, и германо-, и русо-, и полоно-, и американо-, и вообще какой бы то ни было национальной фобии.

Германофобия и полонофобия практически неактуальны вне точек соприкосновения наций, они же государства. Франкофоба не найдешь в Греции, а русофоба — в Португалии (я говорю, разумеется, об искренних «фобах», а не о повторяльщиках газетных шаблонов). Но антисемитизм есть везде, и чем-чем, а искренностью антисемиты не обделены.

При том, что любая этнофобия может быть очень мощной, эмоционально заряженной и даже пользоваться якобы рациональными обоснованиями — с антисемитизмом нет сравнения. Книги, доказывающие ущербность или вредоносность, например, французов, занимают от силы книжный шкаф.

Книги, посвященные разоблачению еврейского заговора и еврейских козней, призывающие к погромам, изгнанию, истреблению евреев, — это библиотека из десятков тысяч томов.

Есть еще одно отличие антисемитизма от прочих этнокультурных фобий. Как правило, франкофобы (русофобы, германофобы и т.п.) рассуждают так: «О да, французский (русский, немецкий) народ — великая нация. Великая культура! О, Бальзак и Стендаль! О, Бизе и Дебюсси! О, Клод Моне и Эдуард Мане! Но вот эти вот люди — кошмарная публика, своими руками бы придушил. Поймите, я не о французах вообще, а вот о данных конкретных лавочниках и мещанах! Они позорят свой великий народ».

С евреями все наоборот.

Почти у каждого антисемита есть друг, сослуживец или сосед Рабинович — классный мужик.

Но этот друг конкретного Рабиновича уверен, что евреи в целом — это кровопийцы, тайное мировое правительство, пожиратели младенцев и поработители человечества. То есть разнообразные «этнофобы» не любят отдельных, пускай и многочисленных, представителей народа, который они, в принципе, готовы признать заслуживающим уважения: отсюда популярная поговорка «Нет плохих народов, есть плохие люди». А вот антисемиты готовы уважать отдельных евреев, но насчет еврейского народа у них есть твердое убеждение, что это зловредный «кагал».

То есть — и в этом еще одно отличие антисемитизма от прочих этнофобий — все евреи рассматриваются как некая организация, как общее социальное тело, чуть ли не как юридическое лицо. Поэтому идея коллективной ответственности в отношении евреев возникает почти автоматически. Так что «друг Рабинович», несмотря на всю дружбу, тоже всегда под сомнением.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что

антисемитизм — это особое мировоззрение, своего рода метаидеология, чем-то похожая на коммунизм, либерализм, консерватизм.

Больше того — антисемитизм крепче, живучее. Глобальные метаидеологии абстрактны, они имеют дело с отвлеченными объектами вроде «равенства», «собственности», «свободы», «права», «традиций», «порядка». Антисемитизм предельно конкретен.

Идеологию можно поменять. Пламенный коммунист может стать — и на наших глазах не раз становился — либералом-западником в 1990-е и консерватором-националистом в 2010-е. Богач может обеднеть, интеллектуал может опроститься, и новые братья по партии или по классу пожмут ему руку и примут в свои ряды. А еврей останется евреем.

В чем же тут дело?

Дело, наверное, в том, что еврей — это важнейшая фигура в нашей северо-западной (особенно же — европейской) идентичности. Существуют символические и одновременно реальные фигуры Женщины, Мужчины, Ребенка, Взрослого, Старика, Больного, Богача, Нищего, Сумасшедшего — относительно которых мы выстраиваем ощущение и понимание своего собственного «я». К этим фигурам необходимо прибавить Еврея как концентрированное выражение Другого — «иного, чем я».

Инакость Еврея более сильна и более значима для европейский культуры. Женщина, Нищий, Старик и прочие отличаются от нас (и друг от друга) каким-то одним признаком: полом, богатством, возрастом, здоровьем, умом. В остальном они такие же люди. Еврей отличается всем. Обликом, манерами, религией, трагическим историческим багажом, языком, социальными навыками… Но при этом он человек. С такими же, как у нас, чувствами и мыслями, так же, как и мы, имеющий право на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Хотя он совершенно другой. Не такой, как мы, но при этом точно такой же.

Переживание этого парадокса породило гуманистическую европейскую культуру — и оно же породило антисемитизм как модель всякой нетерпимости.

Вот что такое антисемитизм как концепция, как метаидеология: это идея дегуманизации, обесчеловечивания другого. Женщины, ребенка, старика, нищего, больного… Это, как говорил Томас Манн, протест против христианских корней европейской цивилизации. Здесь еще есть своего рода бунт сыновей, психологически объяснимая ненависть учеников к учителю.

Антисемиту кажется: выгоним (уничтожим, приструним) евреев — и все будет хорошо. Как хорошо? Кому хорошо? В чем это «хорошо» заключается? А неважно! Антисемитизм похож на алкоголизм: выпить сейчас, во что бы то ни стало, чтобы «захорошело», а там хоть замерзнуть на пороге кабака.

Когда в ноябре 1938 года в Германии случилась Хрустальная ночь, реакция европейских держав и европейских народов была нулевая и, даже полагаю, внутренне отчасти позитивная (на эту мысль, увы-увы, наталкивает упорный отказ европейских союзников бомбить подъездные пути к лагерям уничтожения уже в самом конце войны). То есть Гитлер-то, конечно, нехороший человек и опасный, но его грязными руками будет осуществлена вековая мечта чистеньких цивилизованных антисемитов.

Сначала Европа проглотила Хрустальную ночь. Потом она получила войну, оккупацию, разграбление.

Уничтожение евреев санкционировало все остальные зверства нацистов, потому что Другой Человек (хоть русский, хоть француз) был дегуманизирован, превратился в «биологический потенциал противника», как выражался Гитлер.

Может быть, конечно, я чрезмерно драматизирую ситуацию.

Но мне все сильнее кажется, что происходящее в Израиле — и особенно реакция европейских держав на «интифаду ножей» — опасно напоминает 1938 год в Германии. Рубеж, который так хочется пройти, не заметив, — но впереди маячит 1939-й.

Печально и несправедливо, что европейские державы призывают Израиль к «сдержанности» и даже «возлагают ответственность за террор на Израиль». Говорят, все дело в проблеме палестинских беженцев. Но это уже много лет не проблема беженцев, а желание уничтожить или фатально ослабить Израиль.

Позволю себе такую параллель: в 1947 году из перешедшей к СССР Восточной Пруссии выселено около 100 тыс. немцев. Да, это был жестокий и негуманный акт, но сейчас разговор не о том. Разговор вот о чем: представим себе, что эти беженцы не стали адаптироваться в Германии, а поселились где-то на границе с Польшей, начали активно рожать детей, через три поколения их стало уже около миллиона, они получают гуманитарную помощь, и все-все, в том числе внуки и правнуки депортированных, с легкой руки ООН считают себя беженцами. Они требуют возвращения в Калининград-Кенигсберг и окрестные городки, требуют, чтоб им вернули изъятую недвижимость, а в регионе чтобы было немецко-русское государство, а еще время от времени постреливают по Калининграду самодельными ракетами и устраивают диверсионные вылазки. А ООН называет этот террор и реваншизм «проблемой кенигсбергских беженцев».

«Нет, господа, — сказал бы пресс-секретарь нашего МИДа. — Это не проблема беженцев, а неприкрытые попытки оттяпать у нас Калининград, пересмотреть итоги Второй мировой войны».

Я не верю в то, что в Европе (сюда я, разумеется, включаю Россию) антиизраильский настрой оплатили нефтяные шейхи. Вряд ли. Скорее в дело вступил старый европейский антисемитизм. «Палестинские террористы, конечно, нехорошие и опасные люди, — думает средний европейский политик, журналист, общественник-правозащитник. — Но зато они, как бы это выразиться, решат еврейский вопрос, который вдруг превратился в израильский. А дальше мы уже сами разберемся».

Не разберетесь. Лучше помогите Израилю, пока не поздно.

В сороковые-пятидесятые годы (да и сейчас тоже) об уничтоженных евреях с циничным сочувствием говорили: «Но почему же они шли на расстрелы и в печи, как овцы на бойню?»

Больше так не будет. Если Израилю не останется места на карте мира, то он сумеет хлопнуть дверью перед уходом. У него достаточно сил, чтобы… Но не будем описывать словами ядерную катастрофу: слов не хватит.

Нет, не бойтесь, все не умрут. Многие останутся.

И когда-нибудь, примерно в 2040 году, в чилийском городке Пуэрто-Уильямс, на Огненной Земле, что южнее Магелланова пролива, какой-нибудь айтишник найдет на старом сервере эту статью и скажет соседу:
— Вот ведь, предупреждали их! Но они не послушали.
— Да кто сейчас кого слушает! — скажет сосед. — Эх!

Вот и я говорю: эх.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

____________________________________________________________________________________________________

На лезвии ножа  19.10.2015

На Израиль обрушилась новая волна террора. Почему сейчас? Владимир Бейдер — из Иерусалима

______________________________________________________________________________________________________

23 октября

Одна из крупнейших охранных компаний Польши City Security направила в министерство внутренней безопасности Израиля письмо с предложением об оказании бесплатной помощи.

Один из владельцев компании Биньямин Крешицки предложил главе МВБ Гиладу Эрдану направить за свой счет в Израиль 100 сотрудников для помощи в патрулировании улиц.

“Мы с ужасом смотрим на подлые нападения на израильских граждан. Как люди, стремящиеся к миру, мы потрясены до глубины души. Как граждане Польши, мы слишком часто видели нападения на евреев. Мы хотим предложить вам нашу помощь и на добровольной основе направить 100 наших самых подготовленных сотрудников в ваше распоряжение. Те, кто хочет мира, должны поддержать Израиль и помочь защищать единственную демократию на Ближнем Востоке”, – цитирует письмо портал NRG.

В интервью порталу Крешицки отметил, что 100 сотрудников компании уже ответили согласием на предложение отправиться в Израиль, при том, что компания полностью оплатит их командировку, и что компания договорилась с авиаперевозчиком LOT о существенной скидке для доставки охранников в Израиль.

_____________________________________________________________________________________________________

Выступление Президента Литовской Республики Дали Грибаускайте на встрече с литваками в Израиле

21.10.2015

Уважаемые участники мероприятия!

До недавнего времени о литваках говорили как об экзотическом аспекте истории Литвы, который исчез из нашей жизни и имеет мало общего с настоящим.

Сегодня литваки слышны и видны, а их вклад в экономику, культуру или науку Литвы признается и ценится.

Отношения между Литвой и Израилем лучше, чем когда-либо прежде. Мы последовательно поддерживаем Израиль на международной арене, мы расширяем политическое и экономическое сотрудничество. В этом году Израиль открыл свое посольство в Вильнюсе – это большой шаг в деле  укрепления двусторонних связей.

В настоящее время в Тель-Авиве проходит Всемирный литовский экономический форум. Это важное мероприятие не только подчеркивает значение нынешних тесных экономических отношений, но и демонстрирует потенциал перспективного экономического сотрудничества, в который несомненно свой вклад вносят и литваки.

Литва и Израиль – свободные и независимые страны. Мы дорожим основными ценностями нашей цивилизации – демократией, правами человека, толерантностью.

Мы сталкиваемся с теми же глобальными вызовами международной безопасности – угрозами терроризма и агрессии. Мы все хотим, чтобы в международных отношениях голос каждого государства был слышен в равной степени и преобладал дух партнерства и доброжелательности.

Нас объединяет общее историческое прошлое. У нас есть болезненные страницы нашей истории. Но мы можем вместе вспомнить и моменты, вызывающие чувство гордости.

Литовские евреи и их потомки, известные в мире под именем литваки, сыграли особую роль в создании обоих государств – и Литвы, и Израиля.

Литваки были, есть и будут одними из активнейших общественных деятелей, предпринимателей, деятелей культуры и политики Израиля. Они активно работали во всех сеймах демократической Литвы, как в межвоенный период, так и после восстановления независимости нашей страны. Много представителей культуры, науки и бизнеса продолжают работать именно в Литве или прославляют имя родной страны в мире.

Мы создаем нашу историю сегодня. Какой она будет, зависит от нашей доброй воли и совместных усилий. Поэтому я искренне приглашаю вас всех – литваков, проживающих в Израиле и в мире – бережно хранить наши связи.

Вас всегда ждут в Литве, и сегодня, и завтра. Здесь не только ваше прошлое, здесь – тысячи дружелюбных, толерантных и доброжелательных людей, готовых к реализации совместных идей.

Будем помнить то, что нас объединяет, и строить будущее вместе!

Президент Литвы: мы против экономической изоляции Израиля

время публикации: 22 октября 2015 г., 09:02 | последнее обновление: 22 октября 2015 г., 09:02блог версия для печати фото
Даля Грибаускайте и Биньямин Нетаниягу в Иерусалиме. 20 октября 2015 года
Даля Грибаускайте в Рамалле. 20 октября 2015 года

Прибывшая с официальным визитом в Израиль президент Литвы Даля Грибаускайте выступила против решения Евросоюза о маркировке продукции, произведенной в Иудее, Самарии и на Голанских высотах, и против экономической изоляции Израиля.

Грибаускайте заявила, что Литва знает, “что такое жизнь в окружении неспокойных соседей, сопровождающаяся вспышками ненависти и гибелью людей”, и предостерегла от вмешательства России в ситуацию на Ближнем Востоке. “По моему опыту, рассчитывать на действующие российские власти нельзя. Их действия только усиливают хаос. Путин – угроза вашему региону”, – заявила она.

Президент Литвы также добавила, что ее страна, являющаяся временным членом Совета безопасности ООН, проголосует против французской инициативы направить на Храмовую гору международных наблюдателей.

В ходе визита в Израиль Грибаускайте провела встречи с президентом страны Реувеном Ривлиным, его предшественником Шимоном Пересом, премьер-министром Биньямином Нетаниягу, а также посетила Рамаллу, где встретилась с председателем ПНА Махмудом Аббасом.

Размещено 23 октября

КАТЛЕТЫ & МУХІ (4)

Вольф Рубінчык

Ізноў шалом-здароў! Гэтым разам пагаворым пра Беларусь як несавецкую краіну і пра тое, як у ёй (вы)жыць.

1. Чвэрць стагоддзя на незалежніцкай хвалі

Першы масавы апазіцыйны рух у найноўшай гісторыі Беларусі нарадзіўся ў 1988 г., аформіўся ў 1989 г., а выпрабаванне выбарамі прайшоў у 1990 г. Іменна тады дзясяткі прадстаўнікоў Беларускага народнага фронту патрапілі ў Вярхоўны Савет БССР – які-ніякі, а парламент – і разам з некаторымі іншымі дэпутатамі сфармавалі т. зв. «Дэмакратычны клуб», а потым і Апазіцыю БНФ.

Адной з першых акцый новаўтворанай Апазіцыі сталася «антысвяткаванне» 7 лістапада, калі на помнік Леніну ў Мінску былі навешаны пудзілы і антыкамуністычныя лозунгі. Пракуратура вывучала «правакацыйныя» паводзіны фронтаўцаў, у тым ліку Зянона Пазьняка, але нікога не пакарала. Выглядае, іменна гэтая акцыя стала пачаткам канца для Беларусі савецкай. Больш падрабязна пра падзеі можна пачытаць у 800-старонкавай кнізе «Апазіцыя БНФ у Вярхоўным Савеце ХІІ склікання» аўтарства кандыдата гістарычных навук Аляксандра Кур’яновіча (2015), якую мне выпала рэдагаваць.

Kniha_apazicyja

Пасля абвяшчэння Незалежнасці ў жніўні 1991 г. і распаду СССР у снежні 1991 г. працэс натуральнай дэсаветызацыі (развітання з БССР-аўскім мінулым) набыў незваротны характар. Узлёт небезвядомага палітыка ў 1993–94 гг. можна трактаваць як рэакцыю на занадта хуткія перамены, але памылкова лічыць, што Аляксандр Лукашэнка вярнуў Беларусь у савецкі час, што ў нас запанаваў «чырвоны чалавек».

Замежнікі, прыязджаючы ў Мінск на колькі дзён, бачаць помнік Леніну, вуліцы Маркса ды Энгельса, і крывяць нос: «фэ, савок». Між тым к 2015 г. «савок» у нас практычна сканаў. Наўрад ці хто стане спрачацца, што хрыбцінай савецкага ладу былі камуністы-ленінцы, але ў РБ з тузіна палітычных партый (скарэй гурткоў па інтарэсах…) дзве камуністычныя ледзь прадстаўлены на ўзроўні мясцовых саветаў. Помнікі, назвы вуліц, убогае «святкаванне» 7 лістапада і нават «Лінія Сталіна» – адно дэкарацыя, або костка, якую ўлады кідаюць кансерватарам старэйшага пакалення. З гэтай жа прычыны трывае назва газеты адміністрацыі прэзідэнта «Советская Белоруссия», якую рэдакцыя старанна скарачае да «СБ» – або наогул карыстаецца неафіцыйным найменнем «Беларусь сегодня». Сама адміністрацыя Лукашэнкі нагадвае колішні ЦК КПБ, але будуецца іначай, у ёй больш цэніцца асабістая адданасць і крэўныя сувязі, а не вернасць якойсьці канкрэтнай ідэалогіі, пагатоў марксізму-ленінізму. Эканоміка, культура, сістэма адукацыі, міжнародныя адносіны развіваюцца паводле прынцыпаў, далёкіх ад норм савецкага часу (зараз не кажу, лепшых ці горшых). «Выбары» з квазіпрымусовым галасаваннем ладзяцца ўсё-ткі з аглядкай на назіральнікаў, і кандыдатаў у прэзідэнты з 1994 г. ніколі не было менш за трох.

Што самае важнае, за чвэрць стагоддзя адбыліся істотныя змены ў свядомасці мільёнаў людзей, якія паспелі забыцца на савецкія стабільныя цэны, чэргі і паўпустыя паліцы. Разумна выказаўся літаратар Альгерд Б., даведаўшыся пра рашэнне Нобелеўскага камітэта 8 кастрычніка 2015 г.: «Мы жывыя і жывем сёння, і краіна, дзе гэта адбываецца, даўно ўжо не Савецкі Саюз. У яе, гэтай краіны, выраслі малочныя зубы. І нам хочацца гаварыць: новым голасам, пра нашае сёння». Гэтак адчуваю і я, і не магу згадзіцца з іншым літаратарам Ціханам Ч., які настойваў на «Радыё Свабода» ў тым самым кастрычніку 2015 г.: «Дастаткова адысці крыху ўбок ад усім вядомых кнігарняў і галерэй, каб нізрынуцца ў пафарбаваную савецкую сымболіку і ў якасны, новенькі савецкі лад, які прэ з усіх шчылінаў і гегемоніць па поўнай праграме… Цяпер відавочна, што беларускі нацыяналізм занадта рана пахаваў антыкамуністычную рыторыку: шкілет Савецкага Саюза… грукае ў дзверы». Як казаў больш за стагоддзе таму трэці літаратар пра творы чацвёртага, «ён пужае, а мне не страшна».

Гэта праўда, што адукаваныя людзі ў беларускай правінцыі нярэдка гаворыць пра асяроддзе з доляй сарказму. Мастак Верамейка-Залескі лічыць, што жыхары вёскі, за выняткам моладзі, захоўваюць савецкую свядомасць. А журналіст Сяргей А. з Клімавіч адказаў Альгерду Б. так: «шмат насельнікаў гэтай краіны дасюль савецкія людзі. Яны лічаць, што нармальна – парушаць законы, баяцца вялікіх і малых кіраўнікоў, пагарджаць тымі, хто высоўваецца…». Але, па-мойму, слушны дыягназ тут – не савецкасць, а патрыярхальны тып палітычнай культуры, які існаваў да 1917 г. (у Заходняй Беларусі – да 1939 г.) і перажыў СССР. На людзях гэтага тыпу з іхнім недаверам да законаў, грамадскай актыўнасці і «палітыкі» штораз выязджае «бацька». «Чырвонымі» называць іх некарэктна: скарэй ідзецца аб маргіналізаванай частцы сялянства (накшталт паслядоўнікаў Альяша з рамана Аляксея Карпюка «Вершалінскі рай») і тым самым «мяшчанстве», з якога дзесяцігоддзямі кпілі савецкія публіцысты.

Недахопу ў песімістычных прагнозах адносна Беларусі ніколі не было, і ўсё ж… Пра пэўны плюралізм на палітычнай сцэне згадана вышэй, і нават у паслухмяным парламенце час ад часу выяўляецца нязгода, як гэта было ўвесну 2015 г. пры зацвярджэнні «дэкрэта аб дармаедах» (нехта прагаласаваў-такі супраць).

Няма ў краіне і татальнай манаполіі на прадстаўніцтва інтарэсаў наёмных работнікаў: з цяжкасцю, але працуюць незалежныя прафсаюзы, чаго таксама не магло быць у СССР. (Між іншага, чуткі з падручніка для студэнтаў ЕГУ пра тое, што ў лукашэнкаўскай Беларусі пры прыёме на работу аўтаматычна запісваюць у «чэсны» прафсаюз, не пацвярджае практыка: у 2003 г. працаваў ва ўстанове міністэрства адукацыі, у 2004 г. – ва ўстанове сацыяльнага забеспячэння, у 2009-2011 гг. – на дзяржаўным прадпрыемстве сувязі, ні разу не далучаўся да іхніх «прафсаюзных ячэек».)

Бадай, найменш «савецкай» зрабілася сфера паслуг, асабліва ў гарадах. У ХХІ ст. пабудавана безліч «буржуазных» месцаў адпачынку: казіно, рэстарацый, клубаў… Рэальная канкурэнцыя існуе паміж банкамі, турфірмамі, размаітымі крамамі, а сярэдні беларускі гіпермаркет мала чым адрозніваецца ад ізраільскага. У пэўным сэнсе мы перажываем ранні капіталізм – эпоху «пачатковага назапашвання капіталу», з усімі яе плюсамі і мінусамі, вялізнымі кантрастамі ў даходах і выдатках. Як заўважыў Аляксей Кудрыцкі А ЧТО ДЕСОВЕТИЗИРОВАТЬ-ТО?: «У Беларусі дзейнічае рынкавая эканоміка, з наступствамі якой насельніцтва сутыкаецца штораз, ходзячы ў крамы… Эканоміка, якая паступова пазбаўляецца прыстаўкі “сацыяльна-арыентаваная”». Паўтараць следам за Кудрыцкім, што Беларусь – «цалкам дэсаветызаваная дзяржава», я б не стаў, бо астраўкі мінулага раскіданы ад Асвеі да Лунінца, але, дапраўды, ужо 5-10 гадоў не яны вызначаюць паводзіны большасці беларусаў.

  1. А як гэта ўсё адбілася (і адаб’ецца) на яўрэях?

«Капіталізацыя» беларускага грамадства ў кароткачасовай перспектыве мела для большасці яўрэяў станоўчыя наступствы – адкрыліся магчымасці для бізнэса, падвысілася роля адукацыі. Сярод работнікаў культуры («інтэлігенцыя» для РБ – устарэлае паняцце…) прыкладна з канца 1990-х добрым тонам стала цікавіцца яўрэйствам і яго спадчынай. Часам гэтая цікавасць была шчырай, часам выклікалася жаданнем падзарабіць – на мой погляд, зусім зразумелым.

У 2013 г. выйшаў «яўрэйскі» нумар «альманаха сучаснае беларускае культуры» «Партызан»: http://partisanmag.by/?p=3806 , у ім бралі ўдзел некаторыя мае знаёмыя. Сёлета я быў сведкам мінімум трох імпрэз з «яўрэйскім акцэнтам». Першая адбылася ў студзені 2015 г. у мінскім музеі-кватэры Петруся Броўкі. Вядучыя гаварылі пра паэтаў-ідышыстаў, чыталі іхнія творы. Старшыня беларускага ПЭН-цэнтра Андрэй Хадановіч (на здымку злева) здаўна перакладае з ідыша вершы Майсея Кульбака, і ў музеі прачытаў тры свае пераклады. Я коратка распавёў пра выданні суполкі «Шах-плюс»: зборнікі Ільі Злотніка, Ізі Харыка, Элі Савікоўскага, Гірша Рэлеса.

Khadanovich_Rubinchyk

Пазней наведалі мы з жонкай два спектаклі Купалаўскага тэатра: «Другая сусветная» – http://kupalauski.by/performances/large_stage/second-world-war/ – і «Местачковае кабарэ» – http://kupalauski.by/performances/large_stage/cabaret/ . Выкананне твораў пра вайну аўтарства былога мінчаніна Марка Мермана (у час кранальнага спектакля-канцэрта актрыса праспявала і песню Мермана пра Саламона Міхоэлса, забітага ў 1948 г.) спадабалася куды больш, чым эклектычнае «Кабарэ». Аднак другі спектакль – рэдкая магчымасць убачыць цыганскі танец пад песню на ідышы і паслухаць яўрэйскія показкі-«шмонцэс».

Пра стэрэатыпныя «яўрэйскія рысы» (ініцыятыўнасць, еtc.) з 2000-х гадоў у пазітыўным ключы гаворыцца як у афіцыйных, так і ў альтэрнатыўных крыніцах. Так, былы старшыня Нацбанка, гадоў 10 таму ставіў Ізраіль у прыклад кіраўнікам сельскай гаспадаркі Брэсцкай вобласці; кіраўнік афіцыёзнага сацыялагічнага агенцтва набыў «дом Вейцмана» ў Моталі і захапляўся першым прэзідэнтам Ізраіля як палітыкам. Улетку 2015 г. шаблоннае ўспрыманне яўрэяў пашыраў і папулярны сярод «прасунутай моладзі» сайт з птушынай назвай: маўляў, беларусы, будзьце як яўрэі, разумныя і хітрыя…

Паўстае пытанне, ці надоўга захаваецца гэтая «юдафільская» тэндэнцыя: на мой одум, ёсць у ёй і небяспека. Мудры Фелікс Хаймовіч пісаў у 2014 г.: «Антысемітызм пачынаецца з прысваення габрэям звання самай таленавітай нацыі. Далейшая логіка такая: яны самыя таленавітыя, яны выцесняць нас, ад іх трэба бараніцца». Гадоў з трох таму пачасціліся факты «абароны ад яўрэяў», прычым у колах, якія раней у ксенафобіі, нібыта, заўважаны не былі. Так, апазіцыйны (?) грамадскі дзеяч М. «жартоўна» заявіў свайму суразмоўцу-яўрэю ў снежні 2012 г.: «Няма беларускамоўных яўрэяў у Беларусі, то і не лезьце ў беларускую мову, у яе і без вашага пытання праблем больш чым дастаткова!» Сваю лепту ў адчужэнне яўрэяў ад беларусаў унёс і былы пасол Ізраіля Ш., хаця, напэўна, не варта перабольшваць шкоду ад яго цынічных выказванняў пра палітзняволеных у Беларусі. Людзі скемілі, што погляды Ш. падзяляла толькі меншасць беларускіх яўрэяў – як у самой Беларусі, так і ў Ізраілі.

У красавіку 2015 г. на «яўрэйскі ўплыў» ды памыснасць яго абмежавання намякалі і кіраўнік краіны (у сумнавядомым пасланні парламенту…), і паэт-«апазіцыянер», чыю цытату пра кантроль яўрэяў над сілавымі структурамі Беларусі хуценька падчысціў «Белсат», – belisrael.info паведамляў пра абодва выпадкі. На жаль, крызісны стан эканомікі стварае глебу для далейшых інсінуацый.

Ва ўмовах прававога нігілізму прадстаўнікам этнічных меншасцей наўрад ці бывае лёгка; апрыёры яны займаюць слабейшую пазіцыю, чым большасць. Магла б дапамагчы салідарнасць, сістэмная пабудова абшчыны, але якая ў Беларусі «салідарнасць» сярод яўрэяў, пастаянныя чытачы гэтага сайта ведаюць. І вось думка доктара гістарычных навук Юрыя Гарбінскага з яго пісьма ад 24.09.2015: «Пра захаванне і адносіны да габрэйскай спадчыны (перадусім матэрыяльнай) у Беларусі можна сказаць больш чым з горыччу – яна дзесяцігоддзямі ўжо не замоўчваецца, але нішчыцца. Ну не разумеюць беларусы і ўсе тыя, хто жыве тут, што без габрэйства проста не існуе такое паняцце, як культурны ландшафт Беларусі…» На першы погляд, катэгарычна, але навуковец валодае тэмай. Яму, а таксама ксяндзу Яцаку Хутману, мы абавязаны рэстаўрацыяй старых яўрэйскіх могілак у Камаях Пастаўскага раёна (2012 г.).

Трывожыць пашырэнне ў Беларусі паганскіх каштоўнасцей (не блытаць з атэізмам савецкага ўзору). Фота з былых яўрэйскіх могілак на вуліцы Сухой у Мінску з’явілася на «прасунутым» сайце ў верасні 2015 г. Сімвалічны шпацыр…

Kyky_Kalenda

Адказ рэдактаркі сайта на мой зварот гучаў так: «…не вельмі зразумела, чаму вас так збянтэжыў сабака пароды Джэк Расел на могілках. Могiлкi (няважна, яўрэйскія, беларускія, нямецкія) існуюць для жывых, каб жывыя – помнілі. Сюды нармальна прыходзіць з сем’ямі, тут павінны гуляць дзеці, таму што гэта жыццё, і яно працягваецца. Не павінен собака на яўрэйскіх могілках выклікаць настолькі дзіўную і дрымучую рэакцыю». І рэдактарцы сайта, і гаспадару сабакі, літаратару Сяргею К. – ледзь за 30, то бок на «савецкасць» іх паводзіны не спішаш. Сяргей дык увогуле вучыўся ў БДУ на гебраіста (!)

Адылі не хочацца завяршаць гэтую частку – а відаць, і ўсе «Катлеты з мухамі» – на сумнай ноце. Яркай падзеяй 2015 г. стаў выхад серыі «Мая беларуская кніга» ў мінскім выдавецтве «Папуры»: http://popuri.ru/belkniga/ Пачэснае месца сярод 26 лепшых кніг розных стагоддзяў заняў раман Майсея Кульбака «Зельманцы» ў перакладзе Віталя Вольскага. Ён не перавыдаваўся ў Беларусі звыш 50 гадоў, а цяпер даступны ў вольным продажы: http://oz.by/books/more10442041.html

Кур’ёзнымі падаліся мне і віншаванні, якія Іудзейскае рэлігійнае аб’яднанне накіравала С. Алексіевіч і А. Лукашэнку ў кастрычніку 2015 г. Працытую ў арыгінале з захаваннем арфаграфіі (узята з фэйсбука ІРА):

  1. Мужская история  (Исповедь еврея-партизана)

Светлана Алексиевич, лауреат Нобелевской Премии в литературе. Сардэчна вiншуем

  1. Иудейское Религиозное Объединение в Республике Беларусь поздравляет Александра Лукашенко с избранием на должность Президента страны и надеется на благоразумную и взвешенную политику с его стороны в конфессиональных вопросах, как это было и ранее, начиная с 1994 года. Мазл тов!

Што ж, «мабыць, так і трэба». Прынамсі ІРА выпісала рэцэпт, а што з ім рабіць – справа кожнага.

Мінск, 22.10.2015

rubinczyk[at]yahoo.com

О книге Льва Симкина «Коротким будет приговор»

18.05.2015  Евгений Гамбург:

Пусть долгим будет разговор

Учительские размышления над книгой Льва Симкина «Коротким будет приговор»

Красноармеец ведет на допрос предателя Токарева, служившего при немцах бургомистром
Евгений ХАЛДЕЙ и Петр МЕХИЗЕВ / Фотохроника ТАСС

Сегодня, когда вконец запутавшиеся в идеологических соснах взрослые пытаются с помощью унифицированного учебника истории наставить на путь истинный подрастающее поколение, им самим не мешало бы разобраться во многих травмирующих проблемах нашего прошлого. В этой связи появление книг, опирающихся на черствый и горький хлеб фактов, подвергнутых сдержанному содержательному, а не только эмоциональному анализу, — одинаково полезно и взрослым, и юношеству. Именно к таким работам я отношу книгу Л. Симкина «Коротким будет приговор». По отношению к пособникам нацизма, совершившим кровавые преступления (а именно о них идет речь в книге), приговоры были действительно короткими и беспощадными. Но разговор на эту больную тему требуется долгий. Но обо всем по порядку.

Размытые метафоры и ментальные эмоции

По понятным обстоятельствам тема коллаборационизма сегодня на слуху, что вполне естественно в условиях нагнетания военного психоза. Обвинения в предательстве национальных интересов, принадлежности к «пятой колонне» звучат по обе стороны баррикад, разделяющих непосредственных участников и сторонних, но от этого ничуть не менее пылких наблюдателей конфликта на юго-востоке Украины. Похоже, что посторонних в этой страстной полемике нет, ибо разрыв во взглядах и оценках проходит сегодня по семьям, затрагивая детей, которые, как им и положено, задают детские вопросы: «А что такое коллаборационизм?» Детские вопросы, как правило, самые трудные. При ответах на них не отделаться словарными определениями: «умышленное, добровольное сотрудничество с оккупантами». Ребята мыслят конкретно, живо и непосредственно реагируя на то, что видят своими глазами: например, на Арбате, где некоторое время назад висели фотографии активистов так называемой «пятой колонны». Наивный, но не лишенный основания вопрос: «А что, нас уже оккупировали?» Но оставим на время в стороне политические тяжбы.

В книге профессионального юриста Л. Симкина речь идет о тех, кто действительно пошел на сотрудничество с оккупантами, запятнав себя кровавыми преступлениями. Источниками для нее послужили материалы судебных процессов, которые начались в СССР сразу, по мере освобождения оккупированных территорий, и продолжились вплоть до 80-х годов прошлого века. Возвращение термину его подлинного смысла и точной юридической трактовки — это по нынешним временам уже немало, поскольку мы зачастую имеем дело с размытыми метафорами, которые бьют наотмашь по нашим глубоким ментальным эмоциям.

Удивляться этому не приходится. У людей, переживших войну, и моего послевоенного поколения реакция на термин «коллаборационизм» жесткая и однозначная. Родственники моей мамы погибли на Харьковском тракторном заводе. Еврейских детей, рожденных после Катастрофы, нарекали именами в память погибших. Потому их называли поминальными свечами. Я и сам такая поминальная свеча, получивший имя тети, уничтоженной в Севастополе. Карательные акции оккупанты производили руками местных жителей. Вот почему при любых политических раскладах невозможно принять оправдание задним числом тех националистических организаций, деятельность которых сегодня пытаются романтизировать, представляя их идейными борцами против сталинской тирании. Об этом читаем в книге Л. Симкина «Коротким будет приговор». И все же, кого считать коллаборационистом? Вопрос непраздный, поскольку ныне в пылу политических баталий возникают экзотические оксюморонные определения, например «жидобендеровцы» и др.

В поисках ответа на этот вопрос автор неизбежно выходит за рамки юриспруденции, ибо за томами уголовных дел, фиксирующих преступные деяния палачей, встает, на мой взгляд, главная тема книги, которая до сих пор не получила достаточного освещения.

Повседневная жизнь людей в оккупации

Что мы знаем о повседневной жизни 70 миллионов людей, оказавшихся на оккупированных территориях? Наши представления почерпнуты из советских фильмов, повествующих о героической борьбе подпольщиков, соблюдавших строгую конспирацию, организовавших мощный отпор врагу. На память немедленно приходит эпизод, где с помощью пароля и отзыва проверяется надежность явки:

— У вас продается славянский шкаф?

— Шкаф продан. Есть никелированная кровать с тумбочкой.

На деле в организации сопротивления не все обстояло так картинно. История киевского подполья, представленная в книге по материалам уголовных дел, — тому доказательство. Чего стоит хотя бы тот факт, что во главе киевского подпольного горкома оставили человека с ярко выраженной семитской внешностью, из-за чего он не мог даже выйти на улицу. Что это — отсутствие у спецслужб информации о расовой политике нацистов? Не думаю. Скорее всего, обычный чиновничий формализм и разгильдяйство, характерные для нашей государственной машины во все времена.

Но оставим на время в стороне как палачей, которых оказалось избыточно много, так и героев сопротивления, действовавших часто не благодаря, а вопреки «мудрым» указаниям центра. Обратимся к жизни рядовых обывателей. И хотя, как утверждалось в известной советской песне, «у нас героем становится любой». Но это явное преувеличение. Среди 70 миллионов большинству приходилось как-то выживать. Строго говоря, не Л. Симкин первым обратил внимание на эту сторону жизни на оккупированных территориях. Будучи молодым учителем и впервые еще в самиздате прочитав «Архипелаг ГУЛАГ», я был поражен той оценкой, которую дал А.И. Солженицын своим и моим коллегам педагогам, продолжившим обучение детей в школах на территориях, занятых врагом.

«А школьные учителя? Те учителя, которых наша армия в паническом откате бросила с их школами и с их учениками — кого на год, кого на два, кого на три.

Все знают, что ребенок, отбившийся от учения, может не вернуться к нему потом. Так если дал маху Гениальный Стратег всех времен и народов — траве пока расти или иссохнуть? детей пока учить или не учить? <…> Такой вопрос почему-то не возникал ни в Дании, ни в Норвегии, ни в Бельгии, ни во Франции. Там не считалось, что легко отданный под немецкую власть своими неразумными правителями или силой подавляющих обстоятельств народ должен перестать жить. Там работали и школы, и железные дороги, и местные самоуправления. <…>

Конечно, за это придется заплатить. Из школы придется вынести портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками. Елка придется уже не на Новый год, а на Рождество, и директору придется на ней (и еще в какую-нибудь имперскую годовщину вместо октябрьской) произнести речь во славу новой замечательной жизни, — а она на самом деле дурна. Но ведь и раньше произносились речи во славу замечательной жизни, а она тоже была дурна».

Так считать ли учителей, которые по большей части репрессированы после войны, пособниками врага или нет? Ответ очевиден. Нельзя ставить на одну доску палачей — и людей, не по своей вине оказавшихся в экстремальных обстоятельствах. Справедливости ради надо отметить, что расширенное понимание коллаборационизма было присуще не только нам. Во Франции в послевоенные месяцы вошло в обиход определение «горизонтальный коллаборационизм» — относящееся к женщинам, вступавшим в интимные отношения с немцами. Шельмование их сопровождалось обритием голов, прочими символическими, а порой вполне реальными расправами. Самосуд — он и в ликующем Париже самосуд. За боль утрат рассчитывались люто.

Повседневная жизнь людей, проступающая в книге сквозь строки уголовных дел, дает богатую пищу для размышлений. На оккупированных территориях открывались частные магазины, кафе и парикмахерские, работали театры, которые выдавали идеологически выверенный репертуар. Так, в Орловском кукольном (!) театре с успехом шел спектакль «Толстый жиденок». Массированная нацистская пропаганда не могла не оставить след в сознании и душах 70 миллионов людей, среди которых были дети и взрослые. Здесь вслед за автором придется затронуть еще одну больную тему.

Заразность антисемитизма

Люди, хорошо помнившие довоенные годы в СССР, в один голос утверждают, что до войны массового бытового антисемитизма почти не было. Расцвел он пышным цветом в конце 40-х — начале 50-х годов. Казалось бы, этот феномен имеет понятные объяснения. В ходе войны изменился идеологический дискурс государства: интернационализм уступил место державным ценностям, война стала священной и отечественной, для сплочения против врага пришлось призвать тени великих русских полководцев прошлого, опереться на авторитет полузадушенной РПЦ. После победы эта линия была усилена идеологическими кампаниями с явно антисемитским подтекстом: разгром еврейского антифашистского комитета, борьба с космополитизмом, дело врачей. Все так, но перечисленные предпосылки и вехи становления государственного антисемитизма не дают ответа на один неудобный вопрос: каковы эмоциональные и психологические корни неподдельного искреннего массового воодушевления населения, с которым были встречены эти кампании?

Поддержка и энтузиазм миллионов не могут держаться только на страхе перед репрессивной машиной государства. Эффективный менеджер, осуществляя свои коварные политические планы, хорошо осознавал, что они ложатся на хорошо подготовленную взрыхленную почву. Годы оккупации не прошли бесследно, оставив неизгладимый след в массовом сознании едва ли не трети населения страны (напомню: 70 миллионов), заразив его антисемитизмом.

В своей пропаганде нацисты постоянно подчеркивали, что сражаются за освобождение русского, украинского и белорусского народов от чужеродной власти коммунистов и евреев. Разумеется, это был чисто пропагандистский ход. (Нам хорошо известны подлинные планы гитлеровцев в отношении славян.) Но первоначально он возымел действие на многих людей, прошедших через Голодомор и испытавших на себе иные «прелести» советской власти. Позже, когда каратели приступили к поголовному уничтожению местного населения уже не по национальному признаку, отношение к ним изменилось. Но акции устрашения зачастую производились в ответ на действия партизан и подпольщиков, которые вызывали у населения неоднозначную реакцию: их рассматривали как источник бед и несчастий. Однако на первых порах оккупанты, которых во многих городах встречали с цветами, как освободителей, демонстрировали лояльность к местным жителям. Так, например, захваченных в плен в начале войны солдат-украинцев отпускали по домам. Оказавшись в родных местах, некоторые из них охотно шли служить в полицию, другие обустраивали свою частную жизнь. Поразительно, но в книге приводятся неопровержимые документальные свидетельства того, что коммунисты, которые по приказу немцев зарегистрировались как члены партии в муниципалитетах, не только не подвергались репрессиям, но иногда занимали при оккупантах мелкие административные посты, порой совпадавшие по роду деятельности с их довоенными должностями.

В таких обстоятельствах советской контрпропаганде было не с руки выделять евреев в особую группу жертв, подлежащих тотальному истреблению, тем самым косвенно подтверждая нацистский тезис о еврейской природе большевизма. По отношению к ним применили нейтральную формулировку: «Уничтожение мирных советских граждан». Позже эта формулировка, умалчивающая о том, кого конкретно казнили в местах уничтожения, оказалась запечатлена на советских памятниках жертвам Холокоста.

Фигура умолчания, помимо прочего, должна была маскировать печальную реальность. Среди местного населения оказалось много, слишком много тех, кто сочувственно отнесся к карательным акциям нацистов. Одни приняли в них непосредственное участие, за что получили короткий суровый приговор. Другие не преминули воспользоваться имуществом жертв и их квартирами. Позже, по возвращении из эвакуации, у тех, кому посчастливилось уцелеть, на этой почве возникали конфликты с соседями. Еще один дополнительный фактор расцвета бытового антисемитизма после войны.

Исходя из соображений высокой политики, дабы не подрывать единство советских народов, государство посчитало, что не стоит бередить былые раны, и засекретило документы, свидетельствующие о роли и масштабах участия местного населения в Холокосте. По понятным политическим причинам они сегодня рассекречены в отношении Украины и Прибалтики. Справедливости ради следует отметить, что такое избирательное отношение к своему прошлому характерно не только для нас. Поляки до сих пор болезненно относятся к упоминанию о местечке Едвабне, где местное население уничтожило евреев еще до прихода немцев. Не по нацистскому приказу, а, как сказал поэт, «по велению польского пылкого сердца». (А. Городницкий)

Так нацистская пропаганда, опыт активного или пассивного участия в геноциде, конъюнктурное умолчание всей правды государством заразили значительную часть населения антисемитизмом. Послевоенные сталинские кампании упали на взрыхленную почву. Государственный антисемитизм вызвал энтузиазм миллионов еще и потому, что помогал оправдывать в глазах многих людей их недавнее непотребство. Эту нехитрую эмоциональную логику легко воспроизвести: «Да, мы не слишком сочувственно отнеслись к страданиям евреев, но, как выясняется, они, в силу присущих им качеств, постоянно вредят нашему родному государству, о чем регулярно пишут газеты. Гитлер, конечно, чудовище, но в отношении евреев он был не так уж неправ». Увы, шлейф подобных рассуждений не развеян до сего дня, в чем легко убедиться, заходя на националистические сайты, в какой бы стране они ни создавались.

И все же, быть может, не стоит обращать внимание на детали, углубляться в подробности, бередить былые раны? Не проще ли в целях патриотического воспитания подрастающего поколения придерживаться спрямленной линии единого учебника истории? Был грозный враг, победить его удалось благодаря морально-политическому единству советского народа. И точка! Зачем затевать этот долгий трудный разговор?

Чтобы наши дети не стали палачами

Среди 200 уголовных дел, которые перелопатил Л. Симкин, проступают биографии и судьбы рядовых полицаев. Большинство из них не были садистами и изуверами. Так — рядовые обыватели, в своей прошлой довоенной жизни не проявлявшие особой жестокости. Мотивы, побудившие их участвовать в кровавых расправах, самые банальные: страх за свою шкуру, желание обеспечить пайком семью, стремление нажиться на чужом добре, стадный инстинкт. (Некоторые, поддавшись на призыв вожаков, вооружившись палками, побежали громить соседей, отчетливо не представляя, куда и зачем они бегут.) Но опьянение первой кровью, усиленное раздаваемым спиртом, мгновенно превращало обычных людей в чудовища. Обратной дороги уже не было.

Эта та самая реальность, о которой убедительно писала Х. Арендт в книге «Банальность зла». Вслед за ней М. Ромм, развенчивая обаяние фашизма, с его факельными шествиями и величественными ритуалами, которые до сих пор поражают воображение зрителей, в том числе молодых, в лентах Лени Рифеншталь, назвал свой фильм «Обыкновенный фашизм».

Почему тривиальность зла, а следовательно, легкость сползания к нему необходимо постоянно держать в фокусе внимания?

По-моему, ближе всего к пониманию этой задачи подошел нидерландский адвокат и общественный деятель Авель Херцберг. Испытав на себе ад нацистских лагерей, он знал, о чем говорил. Когда после очередных чтений одна из слушательниц спросила его, что делать, чтобы наши дети снова не стали жертвами насилия, он ответил: «Это неправильная постановка вопроса. Правильная: что делать, чтобы наши дети сами не стали палачами». И я с ним согласен.

Оригинал

А это уже как продолжение прочитанное на стр. автора книги в фейсбуке, рассказ о ее презентации:

Лев Симкин, 19 Май в 10:27

Там, где были вчера…

Сам себе завидую – какие же у меня замечательные друзья, собравшиеся вчера в Овальный зал Иностранки. Некоторых из них вы увидите на фото Андрея Трубецкого – Генри Резника, Дениса Драгунского, Алексея Малашенко, Михаила Федотова и примкнувших к ним замечательных Евгения Ямбурга, Илью Альтмана и Николая Митрохина. А были еще Елена и Николай Мясниковы, Александра Муравьева и Игорь Кренин, Елена Тришина, Ольга Яблонская, Анита Соболева, Михаил Гуськов, Владимир Вестерман.
Лучше всех написал о вчерашнем Валерий Зеленогорский, на то он и знаменитый писатель. Вот его ночной пост, перепощенный на правах фейсбучной и, надеюсь, не только дружбы.

«Если все время сидеть дома с зашторенными окнами и грести лопатой дерьмо в ФБ, то в какой-то момент оказывается, что ты уже не жив, ни мертв и кажется, что ты уже зомби.
И вдруг, твой товарищ зовет тебя на презентацию своей книги, а ты себе говоришь, делать мне больше нечего, чего я там забыл на чужом празднике, а потом ты чертыхаешься, бреешь морду и идешь…. и оказывается, что это единственно разумное действие за последние дни.
Оказывается, что есть места, где собираются приличные люди, их лица давно не ко двору нашему телевизору, а ведь они титаны общественной мысли, столпы отечества.
Оказывается, что и книга хороша, а предисловие к ней написал Дмитрий Орешкин, а рецензию сам Ямбург, а модерирует все действо чарующим голосом Генри Резник и выступают люди, один другого лучше.
А в зале сотня людей- приятных и умных и к сожалению ни одной камеры, а зачем показывать народу нормальных людей, если в эфире одни хари и мракобесы.
Вот , что я увидел сегодня на презентации книги профессора Льва Симкина ” Коротким будет приговор” в Овальном зале Библиотеки иностранной литературы.
Наши оппоненты все время доказывают нам, что люди в России кончились, что теперь они соль земли, но люди есть и я их видел сегодня».

И несколько избранных комментов:

Михаил Гуськов Спасибо, Лев Семенович, за прекрасную и познавательную встречу! Давно не испытывал такой глубины интеллектуального удовольствия! Да и закусочки были на высоте!!! Удачи Вам и доброго здоровья!!!

Диляра Тасбулатова Лева, дорогой! Как жаль что я вчера заболела. А книгу я читала – в ворде, даже интервью мы сделали. КНИГА гениальная!!! Правда, это не славословие из вежливости: написано пластично, ярко и при этом чуть отстраненно: так и надо об ужасах. У Левы не только выдающийся талант юриста, но и перо!!!!

Юрий Сипко Лев Семёнович, вы человек благодати. Спасибо вам. Вы подарили мне книгу свою. И она не отпускает меня. И я вот уже сутки в плену мысли. Мы ведь ныне все под оккупацией. Предаём себя, продаём себя, предаём друзей…. А приговор короток, как выстрел. Вчерашний вечер тронул меня несказанно. Хочется каждому выступавшему, друзьям вашим сказать спасибо. Ваш вечер вернул мне надежду. В России есть светлые умы. В России есть истинные патриоты. Их немного, но свет во тьме светит и тьма не объяла его. Так светите и впредь. Всем вашим друзьям низкий поклон и пожелание счастья в каждом дне и во веки веков.

Леонид Бажанов Жалею, что не был – болею. Но книгу прочитал с ужасом и уважением: оказывается так бывает. Читать обязательно! Поклон автору.

Более раннее интервью от 08.05.2015 с автором книги, Львом Симкиным:

«Настоящий Холокост начался именно в СССР»

В продолжение, пусть и не совсем перекликается в предыдыщим материалом, размещу здесь текст не новый, от 2 января, но ставший вновь популярным в последние дни:

А напоследок я скажу…

Под самый Новый год я улетаю домой, в Бостон. Я уехал насовсем из Москвы 21 год назад, но я за эти годы много раз приезжал ненадолго, а эту осень провел целиком в Москве. У меня sabbatical в текущем учебном году, и я решил провести осенний семестр в Сколтехе, новом университете, создаваемом в Сколково при участии Массачусетского технологического института. Но я ничего не буду говорить о Сколтехе, скажу только, что его весьма герметичная среда оказалась недостаточно герметичной, чтобы изолировать меня от остальной страны. Впрочем, я и не стремился к изоляции.
Что же я ощущаю в отношении моей родины покидая ее опять, проведя здесь целых 4 месяца? В ходе моего пребывания здесь у меня постепенно появилось и постоянно усиливалось непреодолимое чувство тошноты. Такой централизации, такой концентрации всей власти в огромной стране в руках одного человека здесь не было со времен Сталина. Но Сталин добился этого путем установления железного занавеса, путем великого террора, истребления всех и вся, тотальной слежки, тотального доносительства и устрашающей системы ГУЛАГа. Ничего этого теперь нет и в помине. Границы открыты, репрессивная машина если и есть, то вполне вегетарианская. И при всем этом среди интеллигенции какой-то кретинской мантрой стало декларировать свою безмерную и безусловную любовь к России, к р-р-русской культуре, к «русской цивилизации». Такое впечатление, что они боятся, что если они перестанут исступленно повторять эту мантру, их немедленно поставят к стенке. Я уже не говорю о каком-то иррациональном антиамериканизме, присущем буквально всем. Разумеется, все это следствие чудовищного комплекса неполноценности, но это же не может бесконечно служить оправданием!
Никого не интересует геополитика, то есть то, как поведение России на мировой арене воспринимается остальным миром. Хватит, мол, насмотрелись на других, теперь полюбуйтесь на нас! Но у других решения, пусть не всегда разумные и правильные, принимаются в рамках демократического процесса и ошибки одной администрации могут быть исправлены следующей. В России же сегодня ВСЕ решения принимает один человек, смена которого может произойти только вследствие его естественной или насильственной смерти. И самое поразительное, что граждане этой страны, по крайней мере подавляющее большинство, не усматривают в этой ситуации угрозы себе, своим близким и всему окружающему миру. Нет, конечно, хватает тех, кто сматывает удочки. Но таких все равно ничтожное меньшинство. На что же рассчитывают остальные? Для меня это загадка. У меня сильное ощущение, что люди верят начальству, что в 2015-м году цены на нефть пойдут вверх, и рубль вновь укрепится.
Одно маленькое наблюдение, которое, что называется, drives me crazy. Готовясь к отъезду, я прошелся по сувенирным магазинам на Арбате. Практически на всех футболках, которые вы можете в них найти, изображен Путин в разных видах с надписями типа: «Лучший президент», «Самый вежливый президент» и т.д. И ведь это не госпропаганда, очевидно это то, что пользуется спросом: людям не только нравится это, но они готовы за это платить! Боюсь, что расплачиваться в конечном счете придется всем без исключения, и расплата будет жестокой. И вот почему еще я так думаю: нельзя безнаказанно выставлять в сувенирных магазинах отвратительные расистские изображения президента великой страны (я имею в виду в данном случае США). Рано или поздно это ой как аукнется.
Пользуясь своим достаточно уникальным положением человека, давно живущего в Штатах и в то же время проведшего 4 последних месяца уходящего года в Москве, хочу напоследок высказаться с предельной прямотой:
Все разговоры о том, что США и Саудиты сговорились опустить цену на нефть, чтобы осадить распоясавшегося русского медведя, это полная чушь. Никто в мире всерьез Россию как не воспринимал (с тех пор, как СССР накрылся медным тазом), так и не воспринимает. Та ситуация, в которой Россия оказалась, лучше всего соответствует понятию perfect storm. Независимо и одновременно сошлись три процесса:
1. В результате появления в течение последних 15 лет новых технологий (не только сланцевых), резко возросла добыча нефти в США и в Канаде, что в реальности единое экономическое пространство. В результате Штаты/Канада перестают импортировать нефть и начинают ее экспортировать. Те производители нефти, как Нигерия и отчасти Саудиты, которые лишились традиционного покупателя в лице Штатов, бросились искать новых клиентов. Так возникло очень существенное увеличение предложения и, соответственно, борьба за рынки сбыта нефти, ведь США – это главный потребитель нефти в мире.
2. Совершенно независимо от этого произошло снижение темпов роста мировой экономики, прежде всего в Европе и Китае. Японская экономика уже давно не растет. В результате упал спрос на нефть.
Комбинация этих двух факторов, рост предложения и падение спроса, не могла не обрушить цену на нефть. Причем каждому здравомыслящему человеку было ясно уже в начале 2013 года, что такой сценарий неизбежен. Я, например, специально навестил Москву в мае 2013 года и говорил всем, кто хотел (да и тем , кто не хотел) меня слушать, что я приехал «посмотреть на родину накануне коллапса». В общем-то двух указанных факторов уже достаточно, чтобы вызвать perfect storm, который так и так разразился бы этой осенью. Но, видимо, кое-кому этого показалось недостаточно: была искусственно добавлена еще одна причина, уже бьющая прямо по России и ее жителям:
3. КРЫМНАШ!
Русские до сих пор не могут понять, что аннексия территории другой страны, даже без единого выстрела, это не тоже самое, что победа национальной сборной в чемпионате мира по футболу. Такая аннексия – это опаснейший прецедент, особенно в Европе, основном театре военных действий обеих мировых войн. Да, русские уверены, что Крым – это русская земля, и она по справедливости должна быть частью России. Имеют полное право так думать, не так ли? Ну а как насчет так называемой Калининградской области, т. е. Кенигсберга и Восточной Пруссии? Это тоже русская земля? Или все же немецкая? Ведь немцы тоже имеют полное право так думать, не так ли? Что если следующий раз, когда Россия опять окажется на коленях (не такое уж невероятное предположение, не так ли?), Германия вернет себе назад Восточную Пруссию и выгонит к чертовой матери всех русских оттуда, как русские выгнали в свое время оттуда всех немцев? Так что же, давайте опять, уже в третий раз за последние 100 лет, перекраивать карту Европы «по справедливости» при помощи аннексий, пушек и танков? Хоть с кем-нибудь, хоть с одним мировым лидером, не говоря уже об ООН или НАТО, Путин обсудил свои планы аннексии Крыма, прежде чем приступить к их осуществлению? Даже Гитлер вел переговоры в Мюнхене с Францией и Великобританией, прежде чем захапать Чехословакию. Путин видимо считает, что обладание ядерным оружием делает его неуязвимым. Он что, уже забыл о «крупнейшей геополитической катастрофе ХХ века»?! Спас тогда СССР ядерный арсенал? Как я уже говорил, никто Россию всерьез не боится – слишком она слаба во всех отношениях – но надеть на сумасшедшего смирительную рубашку в виде весьма серьезных санкций все же пришлось.
Русских бесит, что американцам есть дело до Крыма, расположенного от них за тридевять земель и о местонахождении которого никто в Америке еще год назад не имел ни малейшего представления, да и сейчас не имеет. Русские не понимают, что дело совсем в другом. Да американцам начхать на Крым, и Украина им до лампочки (как, впрочем, и Россия). Но им совсем не начхать на стабильность в Европе. Американцы не сильны в географии, но у них хорошая память, и они помнят, что дважды в ХХ веке многие тысячи американских парней гибли в Европе, которая оказалась не способна сама решить свои проблемы. И они решительно не хотят, чтобы это повторилось опять, особенно с учетом того, что на этот раз мальчиш-плохиш еще и размахивает ядерным оружием. На беду русским, за последние годы, в связи с борьбой с терроризмом и с Ираном, были разработаны и детально апробированы очень эффективные средства введения санкций. Особенно в связи с Ираном, банки и бизнесы по всему миру получили наглядные уроки того, как сильно можно пострадать, если нарушать режим санкций, объявленных Америкой. С Америкой вообще шутки плохи, должен сказать.
Из сказанного выше ясно, что я не возлагаю на Путина вину, ни прямую ни косвенную, за обвал цены на нефть. Но я возлагаю именно на него, узурпировавшего всю полноту власти в огромной стране, полную ответственность за то, что вместо того, чтобы попытаться всеми силами смягчить удар приближающего perfect storm, он своими безумными действиями в Украине сделал Россию многократно более уязвимой.
Что же я пожелаю остающимся здесь в Новом Году? Чтобы сбылись их мечты, и по щучьему веленью западные санкции и путинские контр-санкции были отменены и чтобы в магазинах вновь появился хороший сыр, чтобы нефть стала стоить $250 за баррель, как давно обещал глава Газпрома Миллер, и чтобы Украина приползла на коленях проситься в состав России. Ну а если ничего этого не случится и разразится полномасштабный кризис, то и в этом случае остаются две возможности: ужасный конец (для режима) или ужас без конца (для россиян). Думаю, нет надобности говорить, чего бы желал я, тем более, что такое пожелание может подпасть под какую-нибудь статью Уголовного кодекса РФ, столь стремительно пополняемого новыми статьями чуть ли не ежедневно.
С Новым Годом!
Максим Франк-Каменецкий
Professor of Boston University, USA
Visiting Professor of Skoltech, Russia

http://www.jewish.ru/history/facts/2015/05/news994329061.php

“Je Suis Charlie” (Я — Шарли)

Биатлон. Плакат сборной Франции “Je Suis Charlie” поставил комментаторов каналов “Спорт 1” и “Беларусь 5” в синхронный тупик   

2015-01-08 22:31:38

Во время прямой трансляции мужской эстафетной гонки на этапе Кубка мира по биатлону в Оберхофе известный комментатор российского телеканала “Спорт 1” Дмитрий Губерниев не понял суть показа в кадре плаката французской сборной “Je Suis Charlie”:

“Я не знаю, что здесь написано по-французски. Если это смотрит Алексей Попов, сейчас пришлет смс-ку”.
(смотреть с 1:32.56)

Через несколько минут, видимо, редакторы трансляции в наушники объяснили Губерниеву, что означает эта надпись, с которой вот уже сутки как знаком весь мир, после чего Дмитрий рассказал в эфире про страшный теракт во французской столице, случившийся в день православного Рождества.

В это же время схожая реакция телекомментатора на международную картинку наблюдалась на канале “Беларусь 5”, также осуществлявшем прямую трансляцию биатлона. Анне Любенковой публичная акция солидарности французской сборной также ни о чем не сказала:

“Французы поддерживают какого-то Чарли. Узнаю подробности этой истории, расскажу”.

Мужская сборная Франции по биатлону сегодня во время награждения после эстафеты на четвертом этапе Кубка мира в немецком Оберхофе (3-е место) присоединилась к акции “Je Suis Charlie” (Я — Шарли). Спортсмены достали плакат с надписью на церемонии.

Je Suis Charlie
Je Suis Charlie

Вчера в Париже в редакции газеты Charlie Hebdo произошел теракт, в результате которого из автоматического оружия были в упор расстреляны 12 человек (10 журналистов и 2 полицейских). Сегодня во Франции был объявлен общенациональный траур.

После трагедии по всему мира прошла акция “Я — Шарли” (Je Suis Charlie), чтобы выразить солидарность с изданием и французским народом.

Je Suis Charlie
Je Suis Charlie
Je Suis Charlie

 

Нетаниягу принес Франции соболезнования: “У нас общий враг”

время публикации: 9 января 2015 г., 15:44 | последнее обновление: 9 января 2015 г., 15:47блог версия для печати фото
Посол Франции Патрик Мезонав и премьер-министр Биньямин Нетаниягу

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу 9 января встретился с послом Франции Патриком Мезонавым и принес соболезнования в связи с терактами в Париже.

“Я выражаю глубочайшие соболезнования президенту Франсуа Олланду, семьям погибших и всему французскому народу. Мы скорбим вместе с нашими братьями и сестрами во Франции и выражаем в очередной раз обязательство сотрудничать по имя победы над врагами демократических ценностей”, – приводит слова главы правительства пресс-служба канцелярии премьера.

“Мы прошли через это и знаем, что вы испытываете. Мы разделяем ваш траур и понимаем вашу решимость противостоять врагам нашей общей культуры. Одни и те же террористы убивают журналистов во Франции, обезглавливают работников гуманитарных миссий в Сирии, похищают учеников в Нигерии, взрывают церкви в Ираке, режут туристов на Бали, обстреливают из Газы граждан Израиля и стремятся заполучить ядерное оружие в Иране. У них, может быть, разные имена, ИГ, “Боко-Харам”, ХАМАС, “Аль-Каида”, “Хизбалла”, но всеми ими движет одна и та же ненависть и жажда крови. Все они стремятся к уничтожению свободы и навязыванию нам средневековья. Это – мировая борьба, и суд над убийцами в Париже – лишь начало. Она должна сопровождаться решительным натиском на радикальных исламистов по всему миру. Это наша общая борьба. Террористы жаждут уничтожить нас, но они не в состоянии реализовать это желание. Суть нашей борьбы – противостояние свободы варварству. Свобода должна победить, и для этого мы обязаны бороться вместе. Вот что мы хотим передать французскому народу и всем гражданам цивилизованных стран. Я верю в то, что в Париже, в Иерусалиме и в любом месте, первое правило борьбы с террором заключается в отказе подчиняться страху”, – добавил премьер.

Напомним, в результате теракта в редакции Charlie Hebdo, совершенного братьями Куаши 7 января, погибли 12 человек, еще 11 получили ранения.

Утром 8 января полицейские попытались задержать подозрительного человека в парижском пригороде Монруж. Он открыл огонь и застрелил сотрудницу полиции, а также тяжело ранил муниципального инспектора.

9 января спецназ полиции блокировал братьев Куаши в типографии в районе на юге департаментов Эна и Уаза (восточнее Парижа). Тем временем в парижском районе Порт-де-Винсен убийца из Монруж захватил шестерых заложников в кошерном супермаркете и убил двух человек. Он тоже блокирован полицией.

В Париже террористы удерживают заложников сразу в двух местах. (видео)

Напряжение в Париже и пригородах достигает предела: сразу в двух местах террористы удерживают заложников. Не успели правоохранители окружить братьев Куаши, которые позавчера совершили теракт в редакции издания Charlie Hebdo, как их сообщник ворвался в еврейский магазин и захватил там людей.

Президент Украины сказал “Шарли – это я!” (видео)

Украинцы продолжают приносить цветы, свечи и рисунки под стены Посольства Франции в Украине. Сегодня туда приехал и Президент, чтобы выразить соболезнования по погибшим во время террористического нападения в Париже.

 

Эмигрант-мусульманин спас евреев в парижском супермаркете

время публикации: 10:06 11 января| последнее обновление: 10:37блог версия для печати фото

24-летний эмигрант из Мали Лассана Батили спас шестерых покупателей в парижском супермаркете Hyper Cacher, захваченном 9 января террористом Амеди Кулибали. Он укрыл их в холодильнике, расположенном в подвале магазина.

Батили, который исповедует ислам, во время захвата находился в подвале. “Я подозвал нескольких человек, велел им спрятаться в холодильнике и сидеть тихо, выключил в нем электричество и погасил свет”, – цитирует его телеканал France 24.

Малиец поднялся наверх на грузовом лифте, незаметно выскользнул из магазина и сообщил полицейским о том, что происходит внутри. Он также передал стражам порядка свои ключи. Это помогло полиции взять магазин штурмом и ликвидировать террориста.

Тем, кто укрылся в холодильнике, пришлось сбиться в кучу, чтобы согреться. Однако им удалось выжить. Они также смогли связаться по телефону с родственниками и полицейскими и сообщить им о происходящем.

За последние сутки Батили стал одним из самых популярных людей во Франции. Для сторонников теории мультикультурализма он стал подтверждением неприемлемости деления людей по религиозным, этническим и расовым признакам.

Однако и ее противники отдают должное мусульманину, который спас нескольких евреев. Многочисленные посты, посвященные Лассане, появились и в социальных сетях. Пользователи называют его “крутейшим человеком во Франции”, “мусульманским героем” и “настоящим меншем”, отмечает сайт Buzzfeed.

Мусульманами были и двое из 12 убитых во время нападения террористов 7 января на редакцию сатирического журнала Charlie Hebdo (“Шарли Эбдо”): корректор алжирского происхождения Мустафа Урад и офицер полиции Ахмед Мерабе.

Напомним, что жертвами теракта в кашерном парижском супермаркете стали четыре человека: 22-летний Йоан Коэн, 45-летний Филипп Браам, 64-летний Франсуа-Мишель Саада и Яакоб Хатаб, которому был 21 год. Погибшие будут похоронены в Иерусалиме.

Глава Европейской еврейской ассоциации: “Призыв к репатриации – павловский рефлекс Израиля”

время публикации: 13:19 11 января| последнее обновление: 13:28блог версия для печати фото
Глава Ассоциации европейских евреев: "Призыв к репатриации – павловский рефлекс Израиля"

Глава Европейской еврейской ассоциации раввин Менахем Марголин призвал правительство Израиля принять действенные меры по обеспечению безопасности еврейского населения Европы. “Нельзя подчиняться павловскому рефлексу и отвечать на каждый теракт призывами к репатриации”, – заявил он.

По мнению общественного и религиозного деятеля, возглавляющего также Совет раввинов Европы, именно еврейское государство несет ответственность за безопасность евреев. “Вместо дежурных призывов нужно задействовать дипломатические и разведывательные каналы, чтобы европейские евреи могли жить в безопасности”, – цитирует раввина сайт “Кипа”.

По мнению Марголина, евреи, ощущающие связь с Израилем, а так же те, кто решил перебраться в еврейское государство после теракта, сделают это и без громких заявлений израильских лидеров. Однако подавляющее большинство членов общин не собираются в Израиль. Раввин заявил, что подобные призывы еще более подрывают у евреев уверенность в завтрашнем дне.

Вместе с тем раввин отмечает: лидеры еврейских общин в ходе встреч с политиками Франции и других европейских стран предупреждали: новая форма антисемитизма представляет угрозу не только для евреев, но и для политической стабильности Европы.

Отметим, что против призыва репатриироваться выступил и глава реформистской общины Израиля раввин Гилад Карив. “Недопустимо создавать у евреев ощущение, что Израиль – единственное место, где они могут жить в безопасности. Сейчас главное – совместная борьба с террором”, – заявил он.

Олланд: синагоги и еврейские школы – главный приоритет служб безопасности

время публикации: 14:06 | последнее обновление: 14:06блог версия для печати фото
 Франсуа Олланд на встрече с лидерами еврейских общин Франции. 11 января 2015 года

Президент Франции Франсуа Олланд встретился в Елисейском дворце с лидерами еврейских общин страны и в ходе встречи заверил их, что защита еврейских школ и синагог является сегодня главным приоритетом армии и полиции.

Об этой встрече, происшедшей в воскресенье, 11 января, пишет агентство еврейских новостей JTA со ссылкой на Роже Кукерман – президента Совета еврейских общин Франции (CRIF) и вице-президента Всемирного Еврейского Конгресса.

Олланд также пообещал, что позже в этот день посетит главную синагогу Парижа – после того, как примет участие в марше солидарности с жертвами террора.

Напомним, что накануне президент провел очередное совещание по ситуации в сфере безопасности в стране, в ходе которого было принято решение разместить в Париже и пригородах еще 500 солдат.

Премьер-министр Мануэль Вальс признал серьезные просчеты в работе служб безопасности, которые в итоге позволили террористам совершить задуманное. По словам главы правительства, 1.200-1.400 граждан Франции отправились на Ближний Восток, чтобы примкнуть к исламистам в Сирии и Ираке. Часть из них вернулись, приобретя боевой опыт, который они использовали для расстрела редакции журнала Charlie Hedbo и побега с места происшествия.

Министр внутренних дел Франции Бернар Казнев сообщил, в свою очередь, что в столице оставлен высший уровень потенциальной террористической угрозы.

Мануэль Вальс: евреи – душа Франции, массовый исход равнозначен краху

время публикации: 14:52 | последнее обновление: 14:52блог версия для печати фото
Мануэль Вальс на встрече с лидерами еврейских общин Франции. 11 января 2015 года

Глава МИД Франции Мануэль Вальс дал интервью Джеффри Голдбергу, колумнисту издания The Atlantic, в ходе которого заявил: республика находится сегодня под угрозой “массового исхода” евреев.

“Если 100.000 евреев покинут страну, она уже не будет Францией, она потеряет душу – это будет означать крах. Евреи испытывают глубокую привязанность к этой стране, но их надо убедить, что жизнь здесь безопасна. Наш выбор был сделан в 1789 году, во время Революции, когда Французская республика признала евреев полноправными гражданами, и это остается нашим основополагающим принципом”, – цитирует издание слова министра.

Вальс надеется, что французы сумеют убедить евреев остаться, несмотря на то, что 7.000 французских граждан репатриировались в Израиль только в прошлом году – на фоне резкого роста антисемитизма и акций насилия.

“Евреи сыграли ключевую роль в истории Франции. Временами они подвергались преследованиям, которые, однако, несравнимы с тем, что происходило в Испании и других странах. Мы никогда их не изгоняли – евреи всегда были в центре политической и культурной жизни республики”, – убежден Вальс.

Глава МИД признал опасность ” новой разновидности антисемитизма”, охватившей сегодня Францию, которая исходит от мусульманской общины – выходцев из Северной Африки и Ближнего Востока, населяющих бедные районы.

Вальс заявил, что не верит, будто этот всплеск агрессии в отношении евреев спровоцирован палестино-израильским конфликтом и операцией ЦАХАЛ в Газе – он уверен, что это явление имеет намного более глубокие корни.

Министр признает за гражданами страны право критиковать политику еврейского государства и израильских политиков, однако то, что происходит сегодня во Франции, он называет “радикальным неприятием самого существования Государства Израиль” и считает антисионизм маской, за которой скрывается антисемитизм.

Отметим, что репатриация из Франции, где проживает сегодня около полумиллиона евреев, достигла за 11 месяцев прошлого года рекордной цифры в 6.655 человек – 172% по сравнению с позапрошлым годом, когда количество репатриантов составляло 3.293 человека.

По данным министерства абсорбции алия из мирной Франции значительно превысила репатриацию из находящейся в состоянии войны Украины, откуда в этом году приехали в Израиль 5.700 человек – 154% по сравнению с прошлым годом, а из России прибыли около 4.500 репатриантов.

Марш единства в центре Парижа собрал полтора миллиона людей (видеорепортаж корр. ТСН Евгении Руденко)

11 янв. 19:44

Это событие уже назвали историческим. Осудить насилие во Франции прибыли также более 40 мировых лидеров. В Париже сейчас повышенные меры безопасности, порядок охраняют тысячи полицейских и военных.

Кто стоит за организацией терактов в Париже (видео)

11 янв. 19:58

Некоторые говорят об одиночном проявление терроризма, а некоторые события во Франции называет последующей попыткой, после Украины, дестабилизировать ситуацию в Европе. Кто заинтересован в усилении нестабильности в Европе, узнавал Иван Гребенюк.

Мустафа Джемилев и Ахмед Закаев указали на российский след во французской трагедии (видео)

11 янв. 20:09

Лидер чеченского правительства в изгнании, враг Путина и друг Украины, сразу после парижских терактов заявил, что их заказчиком является российский президент. Ахмет Закаев и Мустафа Джемилев в прямом эфире рассказали о собственном взгляде на всплеск терроризма в Европе.

На площадь Наций в Париже постоянно подходят десятки тысяч людей (видеорепортаж корр. ТСН Натальи Нагорной)

11 янв. 20:33

Символами мирного шествия солидарности стали слова «Шарли – это я!» и карандаши, которые, по мнению парижан, могут быть сильнее любого оружия. С самого утра улицы французской столицы были переполнены, наземным транспортом передвигаться было невозможно, а метро работало бесплатно.

 

Польша избавляется от антисемитизма

27.10.2014

Польша, страна, на территории которой произошли самые кровавые преступления Холокоста, сегодня стремится напомнить мировому сообществу, что тысячелетняя история польского еврейства не ограничивается лишь трагедиями. Завтра в Варшаве откроется основная экспозиция недавно построенного Музея истории польских евреев.

Усилия Польши по увековечиванию своего еврейского наследия контрастируют с ситуацией, сложившейся во многих других странах Европы, где в последнее время участились случаи проявления антисемитизма. «Во Франции, Германии, скандинавских странах евреев нередко избивают на улицах, известны случаи поджогов синагог. У нас же ничего подобного нет, — говорит в интервью Reuters вице-президент еврейской общины Варшавы Петр Кадлчик. — Я думаю, что сегодня безопаснее гулять в кипе по Варшаве, чем по некоторым районам Парижа». 

Размещено на обновляющемся сайте 2 ноября 2014

Из мрака, или Тайные евреи Польши

Тусия Дабровска

Из мрака, или
Тайные евреи Польши

Перевод с английского Игоря Файвушовича

— Я была воспитана в Варшаве как полька-католичка. Сегодня я в полной мере обрела мою еврейскую идентичность.

Тусия Дабровска выросла в Варшаве и не знала, что она еврейка. О чём-то она подозревала, но убедилась в этом только когда она была уже в подростковом возрасте. И вот, все последние 15 лет она разрывается между Варшавой и Бруклином…

Помню, как моя бабушка, подвижная в свои шестьдесят с лишним лет женщина, склонилась над ванной, и засунула руку в щель между стиральной машиной и облицованной бледно-розовым кафелем стеной. Мы находились в подвале её дома. Бабушка была слишком мала ростом и ей пришлось взобраться на выступ ванны. Присев, она, наконец, дотянулась до пластикового пакета… Стояло сухое и тёплое польское лето 1995 года. Бабушка спустилась на пол, бережно держа плотно завернутый пакет с семейными фотографиями. Стиральная машина уже давно была сломана и бабушка использовала её как своего рода тайник, хранящий воспоминания о семье. Неприличные воспоминания. Бабушка всегда считала, что будет лучше, если история нашей семьи умрет вместе с ней.

Было в этой истории что-то неназываемое, что-то для нас постыдное. Соседские дети говорили, что моя семья — уродливая, вежливые взрослые — что я похожа на испанку, а невежливые взрослые… те говорили другие слова. Я выросла в Варшаве, далеко от того маленького городка, из которого моя мама сбежала при первой возможности. Далеко от той улицы, где моя бабушка прожила всю свою жизнь, включая годы, когда она скрывалась в подвале. Это была улица, к которой принадлежала моя бабушка, как и её мать. Она принадлежала этой улице, которая была сердцем еврейского района. Бабушка принадлежала этой улице все последние полвека, когда мы были последними евреями на этой земле. Ещё до окончания войны, когда бабушка скрывалась, её крестили. И всю оставшуюся ей жизнь она стремилась найти свой дом, вернуться в прошлую веру и реальность.

Навязанная бабушкиным выбором необходимость постоянно приспосабливаться эхом повторилась в жизни моей матери. Я росла, зная, что самая страшная в нашем постоянном приспособленчестве угроза — что в любой момент тайна нашего еврейства может быть обнаружена. Ликвидация еврейской жизни в нашей части света было, мягко говоря, горьким опытом для выживших. Но в Польше это сочеталось с почти полным разрушением всех социальных структур. И коммунистический режим отнюдь не был заинтересован в восстановлении нормальных человеческих отношений. Именно потому я, родившаяся спустя 40 лет после войны, я оставалась по-прежнему уязвимой, когда мне неоднократно делали по различным поводам замечания — таксисты, одинокие пьяницы, старые женщины, которым нужна была причина, чтобы унизить меня в очереди в магазине, или сосед, который считал, что музыка у меня звучит слишком громко. Я была не просто восприимчива к их мнению; у меня не было никакой другой точки отсчёта.

Tusia’s Grandmother

Моя бабушка была католичкой, красившей свои волосы хной и прятавшей семейные фотографии. Эти фотографии она показала мне лишь однажды. На своём смертном одре, в 2006 году, первый раз за все годы после войны, она поведала моей матери, строго конфиденциально, что мы — евреи. Моя мама открыла, что она еврейка, за 35 лет до того, когда услышала от одноклассника, что тот не может с ней встречаться из-за её еврейства. Но даже если б парень и не сказал ей этого, всплыли б другие факты. Как то, что бабушка хранила фотографии за стиральной машиной. И то, что по пятницам был самый вкусный хлеб — хала. Или то, что Пол Ньюман был единственным светловолосым актёром, которого моя бабушка считала красавцем.

Несмотря на свой отчаянный страх, бабушка передала нам богатство культуры, пусть и в виде амальгамы польских и еврейских традиций. И эта была та сила, что направляла жизнь моей матери в Варшаве. Она переехала туда в конце 1970-х, примерно через десять лет после последнего акта изгнания евреев из Польши.

Социо-культурное сообщество польских евреев, формально и неформально, но стремилось привнести смысл в те крохи, что остались от еврейской жизни. Когда я была маленькой, практически все, с кем дружила мама, были евреями. Это была безымянная сеть людей, которые сохраняли свои жизненные истории в ночных беседах, рассказывая их шёпотом. Их было немного, и у них была очень узкая, если только была, связь с позитивным смыслом их этнической, культурной или религиозной самобытности. Но и вне ощущения этой негласной связи они продолжали поддерживать друг друга, в том числе женщин, подобных моей матери — матери-одиночки из сельской местности Польши с болезненным ребёнком — недоношенной дочерью с больными почками.

Я пришла к выводу, что самая трудная часть преодоления болезни, которой отмечена наша идентичность, — это отнюдь не пестование традиций, которые были мне переданы. Я подошла к тому моменту, когда могу начать рассказывать о том, что у меня было забрано. Чувство потери — это было общим настроением молодых людей в Польше, евреев и неевреев. Тем не менее, для меня еврейские праздники, которые фетишируют прошлое штетла, являются такими же чуждыми, как Хабад-центры, появляющиеся в Польше. В то время, когда большинство молодых людей, к лучшему это или к худшему, но выбирают и обретают свою национальную идентичность, еврей, находясь в Польше, часто ощущает себя так, будто играет бесконечную роль «скрипача на крыше».

Как и многие другие варшавские евреи, я ощущала себя ненасытной. Под предлогом подготовки к написанию романа, я потратила год на каждодневные исследования жизни еврейских женщин в довоенной Варшаве. В фотоархивах YIVO я искала фотографии И.Л. Переца, чтобы увидеть квартиру, в которой жила его жена и собирались соратники по социальным акциям. В онлайновых фотоархивах Мемориального музея Холокоста США я изучала женскую моду. При чтении различных блогов, посвящённых старой Варшаве, я охотилась за любопытными фактами. Я узнала о рынке идей, где еврейские политические агитаторы призывали других евреев присоединиться к их партии. Я читала о пресловутом ресторане «Adria» и ночном клубе, которым управлял композитор Хенрик Голд, и который считался одним из центров культуры — еврейской и польской жизни. Я обнаружила еврейских феминистских активисток, скандалисток и мечтательниц, пишущих на трёх языках, которые населяли улицы моего родного города ещё за 50 лет до меня. Я нашла свой дом…

Tusia’s great grandmother

После войны Варшава была, по крайней мере, с точки зрения архитектурной, построена заново. Прошлое — разнообразное, изобилующее этнической и культурной напряжённостью, но и богатое в этом своем совместном обитании — это прошлое безвозвратно ушло. Очень немногие сохранившие пережитки прошлого изменили свои функции, как будто скрывая первоначальное назначение. В Варшаве, которая выжила, в начале 1970-х годов была снесена деревянная синагога рядом с домом моей матери. Предполагалось, что в этой стране нет больше нужды в еврейской архитектуре или её применении.

И когда коммунизм сначала покрыл страну величественными зданиями из известняка, а затем — из дешёвого бетона, казалось, что некогда яркая еврейская жизнь стала ископаемой, буквально, геологическим фактом. Моя собственная квартира в Варшаве — в доме, построенном сразу после войны, и в стенах его — щебень варшавских руин, повторно использованный. Призраки той, другой Варшавы живут в стенах моего дома, и они дают мне силы и гордость быть сейчас еврейкой в Польше.

Для польского еврея созидание настоящего должно укореняться в умении учиться на уроках прошлого, несмотря на все беды и страхи. Разрешение голосам стёртой истории отдаваться во мне эхом помогает моему собственному голосу испытывать радость от того, что, будучи еврейкой, я не чувствую ни вины, ни дискомфорта. Мой опыт раскрытия истории моей семьи, пересмотр моей принадлежности и роли в моём еврейском сообществе является процессом, который отражает и движение Польши в свободную страну. Возможно, самое худшее — это быть евреем в сегодняшней Польше и никогда не почувствовать своего места в истории…

… Тусия — одна из ряда молодых польских евреев, показанных в ещё не завершённом документальном фильме Адама Цукера «Возвращение». Этот фильм исследует вопрос сегодняшнего бытия евреев в Польше, прослеживая историю четырёх молодых женщин, которые были воспитаны в католичестве и только в подростковом возрасте обнаружили, что они — еврейки. Каждая изо всех сил пытается воссоздать живую еврейскую идентичность в виртуальном вакууме — в той стране, которая когда-то была центром еврейского мира. Цукер ездил в Польшу в течение последних четырёх лет, чтобы собрать материал для этого фильма.

Оригинал от 5.06.13 на сайте http://club.berkovich-zametki.com/?p=4873

Размещено на обновляющемся сайте 2 ноября 2014

Исход из Польши

В 1967-1968 гг. в Польше была развернута широкомасштабная антисемитская кампания. Ее возглавил первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии – ПОРП Владислав Гомулка. Эта позорная кампания привела к эмиграции из этой страны евреев, чудом уцелевших после Холокоста.

До Второй мировой войны в Польше была крупнейшая в Европе еврейская община. Она превышала 3,5 миллиона человек. В результате Холокоста было уничтожено 2,8 миллиона. Уцелели немногие, однако и они, по сути, вынуждены были спасаться бегством. В 1967-1968 гг. из оставшихся в Польше 30 тысяч евреев подавляющее большинство покинули страну. Это было результатом антисемитской кампании, которой руководил Гомулка. Она велась под флагом “борьбы с сионизмом”.

Польша была первой страной в Европе, оказавшей вооруженное сопротивление гитлеровским захватчикам. Ни одно воинское подразделение под польским флагом не сражалось на стороне фашистской Германии. Польша была единственной европейской страной, где не было марионеточного правительства. Многие поляки сражались в армиях антигитлеровской коалиции, а в самой стране действовало широкое движение Сопротивления.

Немецкая оккупация Польши отличалась особой жестокостью. Гитлер включил часть Польши в состав Третьего рейха Остальные захваченные территории были превращены в генерал-губернаторство. Промышленное и сельскохозяйственное производство Польши подчинены были военным нуждам Германии. Польские университеты и другие вузы оккупанты просто закрыли, а интеллигенция подвергалась гонениям. Казалось бы, в такой ситуации полякам не до евреев и не до антисемитизма. Ан нет. Даже в условиях оккупации юдофобы, которых в Польше всегда хватало, спешили себя проявить на этой позорной ниве.

Маленький польский городок Едвабне расположен вблизи восточной границы Польши. До войны здесь жило 1600 евреев, что составляло больше половины его населения. В понедельник, 23 июня 1941 года в городок вошли немецкие войска, а 25 июня поляки приступили к еврейским погромам. Они убивали своих соседей топорами, протыкали вилами, вырезали им языки, выкалывали глаза, топили в пруду, рубили головы. Местный ксендз отказался остановить кровопролитие, потому что считал всех евреев коммунистами. Поляки “согласовали” погром с немецкими властями. Затем гитлеровцы отдали приказ уничтожить всех еще оставшихся в живых евреев. Выполнили приказ поляки. Они согнали евреев на центральную площадь, затем повели их в сарай на окраине городка, куда раньше побросали тела растерзанных жертв. Там сожгли их вместе – живых и мертвых. До недавнего времени на месте захоронения евреев стоял памятник с надписью, что здесь похоронены жертвы, убитые немецкими фашистами. Сейчас установлен новый памятник, на котором высечена надпись: “Памяти евреев убитых и сожженных”.

Польский историк Ян Томаш Гросс теперь живет в Нью-Йорке. Он опубликовал очерк в котором рассказал о зверском уничтожении поляками евреев Едвабне. Затем издал книгу “Соседи” с подробным описанием этого варварского преступления. Книга эта взбудоражила всю Польшу, вызвала резонанс во всем мире. В 1949 году состоялся процесс по делу погромщиков из Едвабне. Он проходил в Ломже. Большая часть обвиняемых была осуждена, и получила от 8 до 15 лет тюрьмы. Процесс в Ломже проходил в обстановке секретности, в печати о нем не сообщалось и о суде мало кто знал. Погром в Едвабне не был единственным случаем уничтожения евреев руками поляков. Это имело место в Радзивиллове, где было убито 659 человек, в Вонсоши, Визне и других городах и местечках. На траурной церемонии в Едвабне, посвященной 60-летию погрома, тогдашний президент Польши Александр Квасневский от себя лично и от имени тех поляков, которые испытывают большой стыд, попросил прощения у еврейского народа.

Антисемитизм в Польше не исчез и после войны. Особенно он подогревался в связи с тем, что в состав нового руководства страны входило несколько евреев, в частности Якуб Берман и Хиляри Минц. Кроме того несколько евреев работали на руководящих постах в органах госбезопасности и это обстоятельство вовсю использовали юдофобы.

Историк Ян Томаш Гросс – еврей, родившийся уже в послевоенной Польше. После событий 1967-1968 гг. и кратковременного заключения в тюрьму он покинул Польшу и обосновался в США. Профессор Принстонского университета. Выше мы упоминали его книгу “Соседи” о погроме в Едбавне. Так вот, после “Соседей” он издал еще одну книгу, “Страх”. Она имеет подзаголовок “Антисемитизм в Польше после войны. История морального падения”. Книга “Страх” посвящена тому как складывались отношения между евреями и поляками уже после войны Автор описывает антисемитские настроения многих поляков после немецкой оккупации и Холокоста. В “Страхе”, рассказывается об еврейских погромах в Польше после войны, о событиях в Кельце в июле 1946 года. Тогда, в результате самого большого в послевоенной Европе погрома, погибло 37 и было ранено 35 евреев. Это при том, что всего в городе было чуть больше 200 чудом уцелевших евреев. Гросс обвиняет поляков в патологическом антисемитизме. Подчеркивает, что большинство из них и в годы войны были антисемитами, а многие сами убивали евреев.

Книга Яна Гросса “Страх” вызвала в Польше и за ее пределами довольно бурную реакцию. Ее автора обвинили в провокации. Резко выступила против Гросса католическая церковь. По сути в книге содержался вывод, что все поляки антисемиты. Об этом автор написал крайне жестко. Дело дошло до того, что книгой заинтересовался прокурор Кракова.

Конечно, с Гроссом нельзя согласиться, что якобы все поляки юдофобы. Нет сомнения, что и в Польше есть тысячи людей, которые с омерзением относятся к антисемитизму. Об этом убедительно свидетельствует такой факт. На Аллее Праведников в Иерусалимском институте “Яд ва-Шем” более 6 тысяч деревьев высажено в честь поляков, спасавших евреев в годы гитлеровской оккупации (за это им грозила смерть). Однако с другой стороны, ни краковский, ни все другие прокуроры Польши, не смогут опровергнуть тот факт, что антисемитизм в стране имеет давнюю историю и пустил глубокие корни. Именно в этой связи следует рассматривать антисемитскую кампанию, организованную в 1967-1968 годах польскими коммунистами под руководством их тогдашнего лидера Владислава Гомулки.

Прежде всего, познакомим читателя немного подробнее с героем или скорее антигероем настоящей публикации.

* * *

Владислав Гомулка родился в феврале 1905 года в поселке Бяллабжег, близ города Красно в семье рабочего. После трехлетней учебы в школе, в возрасте 14 лет начал работать на заводе механиком. С юных лет принимал участие в революционном движении, был организатором коммунистической рабочей группы, позже стал “профессиональным партийным активистом” и агитатором. Был арестован, судили, но приговор ограничился условным сроком. В 1926-1929 гг. был одним из руководителей профсоюза рабочих химической промышленности. В 1932 году за участие в подпольной организации коммунистов осужден к 4 годам тюрьмы. Отсидел половину срока и был освобожден по болезни. В 1934-1935 гг. Гомулка в Москве, он учился в Ленинской школе. Ему тогда повезло, удалось избежать репрессий. Находившиеся в СССР функционеры Польской компартии были арестованы, а вся партия обвинена в троцкизме. Возвратившись на Родину Владислав Гомулка очутился в польской тюрьме. В заключении он находился до Второй мировой войны. Когда Варшаву захватили немецкие оккупанты он выбрался из тюрьмы и в 1941 году перебрался в Львов, занятый Красной Армией. Когда Германия напала на СССР и Львов заняли немецкие войска, Гомулка ушел в подполье и был участником движения Сопротивления.

В 1944 году под покровительством советских властей в Люблине был создан Комитет национального освобождения Польши. В его состав вошел и Гомулка. После освобождения Польши он вернулся в Варшаву с т. н. Люблинским правительством, в котором стал заместителем премьер-министра. Был избран генеральным секретарем Польской рабочей парии. После создания Польской объединенной рабочей партии вошел в состав руководства этой партии. В 1949 году Гомулка и его ближайшее окружение были обвинены в правом националистическом уклоне и исключены из партии, а затем арестованы. Из тюрьмы Гомулка вышел в 1954 году. И в обстановке разразившегося в стране политического кризиса произошло возвращение Владислава Гомулки к власти. 21 октября 1956 года его избрали первым секретарем ЦК ПОРП. Были проведены некоторые реформы. Ликвидирована часть коллективных хозяйств на селе, прекращено преследование Римско-католической церкви, смягчена цензура и др. Однако в целом, Польша и при Гомулке шла в фарватере Москвы, и новое руководство страны проводило политику, одобренную Кремлем.

Реформистский запал у Гомулки быстро иссяк, а многие возникшие проблемы новые руководители Польши или не замечали или просто игнорировали. Это привело к политическому кризису, который разразился в стране в конце 60-х годов прошлого века. Одной из целей антисемитской кампании, развернутой в Польше в 1967-1968 гг. было отвлечь внимание общества от насущных проблем, и в ход был пущен старый испытанный метод – сделать крайними евреев. Даже Гитлер говорил, что если бы не было евреев, пришлось бы их выдумать. То, что в Польше почти не осталось евреев Гомулку и его окружение не очень смутило. Катализатором стала Шестидневная война в июне 1967 года. На совещании в Москве руководители социалистических стран получили указание разорвать дипломатические отношения с Израилем. Гомулка и другие поспешили выполнить желание Кремля. Исключение составила Румыния. Чаушеску отказался это сделать.

Возвратившись в Варшаву, первый секретарь ЦК ПОРП начал раскручивать маховик юдофобии. Он выступил на собрании партактива столицы и заявил о необходимости “дать отпор израильской агрессии” и изложил все те аргументы, которые услышал в Москве. Но этим, конечно, не ограничился. Он заявил, что Израиль поддерживают в Польше “сионистские круги”, они ведут подрывную работу. Гомулка не без пафоса воскликнул:

– Нам не нужна пятая колонна!

Таким образом, антиизраильская кампания получила название антисионистской, а по сути оказалась антисемитской. Своего пика она достигла в марте 1968 года. В это время общая ситуация в Польше обострилась. Все началось со студенческих выступлений. Поводом для них стало запрещение властями постановки в Национальном театре пьесы “Дзяды” Адама Мицкевича. В ней разглядели антироссийскую, антисоветскую направленность. Студенты подали протест в сейм. Его подписали тысячи поляков. Гомулка и другие руководители ПОРП очень боялись, что к студентам присоединятся рабочие, профсоюзы, поэтому начали усиленно разоблачать “козни сионизма”. В тот момент появилось огромное количество антисемитских листовок, в которых события в стране трактовались как происки сионистов и их союзников – польских интеллектуалов. Газеты были полны статей, в которых громили сионистов – “врагов народной Польши”. Излюбленный “разоблачающий” прием – составление списков фамилий с указанием прошлых имен и фамилий. В этой позорной кампании приняли участие все польские издания за очень редким исключением. Затем последовали невероятные для послевоенной Европы гонения на евреев. Была развернута грандиозная идеологическая кампания по образцу сталинского времени, правда людей не убивали. Все остальное происходило по той же схеме. За две недели кампании было проведено 1900 одних только партсобраний с осуждением сионизма. Собирались митинги, проводились собрания трудовых коллективов все с той же повесткой дня. Раздавались призывы: “Очистить Польшу от евреев-сионистов”. Имели место случаи, когда с евреями расправлялись физически.

19 марта 1968 г. Гомулка выступил на одном из митингов и заявил:

– Евреи, которым Израиль дороже чем Польша, должны покинуть нашу страну.

Следует отметить, что, пожалуй не меньшую роль, а может быть даже бОльшую в гонениях на евреев сыграл тогдашний министр внутренних дел генерал Мечислав Мочар (настоящие имя и фамилия – Миколай Демко), который имел большую группу своих сторонников наиболее жесткой линии, противников либерализма. В то время появился анекдот:

“В чем разница между антисемитизмом сегодня и до войны? До войны он не был обязательным”.

В результате кампании по борьбе с сионизмом были уволены с работы тысячи людей. В первую очередь изгоняли евреев, работавших в госучреждениях, в вузах и школах, в сфере культуры. В результате около 20 тысяч человек покинули Польшу. Для евреев, желающих ехать в Израиль, дорога была открыта. Им выдавали оригинальный документ, в котором было написано, что предъявитель сего не является гражданином Польши. Страну покинули инженеры, врачи, ученые, университетские профессора, журналисты, музыканты и др.

В итоге этой кампании авторитет Гомулки сильно пострадал. Вся эта кампания вызвала глубокое возмущение в США, Западной Европе. Да и в самой Польше, многие люди крайне отрицательно отнеслись к затеянной Гомулкой и Мочаром кампании. Они прекрасно поняли ее подлую цель.

Когда в Чехословакии пытались начать строить “социализм с человеческим лицом”, Кремль мобилизовал все силы на борьбу с “Пражской весной”. Польские войска приняли участие в оккупации Чехословакии в августе 1968 года.

В конце 1970 года в Польше разразился новый политический кризис. Он был связан с серьезными экономическими трудностями, которые испытывала страна. Власти объявили о повышении цен на продукты и основные потребительские товары. Была введена новая система начисления зарплат. Начались волнения. Рабочие вышли на демонстрации. Волнения, которые вспыхнули в Гданьске, Гдыне и Щецине подавили армейские части. Было убито 70 и ранено более 1000 рабочих. Гомулка и другие руководители ПОРП вновь пытались объяснить события в стране “происками сионистов”. Но в стране уже не было евреев и это просто выглядело смешно.

14 лет правил Польшей Владислав Гомулка. За это время он прошел долгий путь. В октябре 1956 г. только что избранный первый секретарь ПОРП заявил, если рабочие выходят на улицу, то правда на их стороне. В 1970 году он же приказал стрелять в рабочих, которые вышли на улицу. Гомулке пришлось уйти в отставку с поста первого секретаря ЦК ПОРП. Его сменил Эдвард Герек. Надежды Мочара на власть не сбылись. После ухода в отставку Владислав Гомулка превратился в обычного пенсионера, забытый друзьями и врагами, он умер в Варшаве в сентябре 1982 года.

Новый всплеск антисемитской кампании произошел в Польше уже в 70-е годы. Как и раньше, входившая в состав руководства ПОРП группа так называемых “партизан” во главе с генералом Мечиславом Мочаром стала вновь всячески раздувать ненависть к евреям, хотя в то время их оставалось в стране всего несколько тысяч и они практически не играли никакой роли в политической жизни. Именно тогда мировая печать заговорила о польском феномене “антисемитизме без евреев”.

Тема мартовских событий 1968 года, антисемитской кампании того периода, находит все больший отклик в современной Польше. На собрании в связи с 40-летием тех событий президент Польши Лех Качиньский назвал антисемитскую кампанию позором, которому нет оправдания. В теперешней Польше нет государственного антисемитизма. Между Польшей и Израилем установились хорошие, даже дружеские отношения. Варшава всячески подчеркивает приязнь к нашей стране. Но так называемая бытовая юдофобия все еще иногда дает себя знать. Но что делать, есть много людей для которых антисемитизм стал их призванием, их профессией, хотя часто их и людьми трудно назвать.

Иосиф ТЕЛЬМАН

Еженедельник “Секрет” 29.03.2010

 

ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ МОЛДОВЫ

Введение.

Люди переезжают в большие города, уезжают в другие страны и зачастую теряют нити со своим прошлым. И вот уже следующее поколение ничего не знает о том, как и где жили его предки.

Еврейское местечко (а идише штетл) – самобытная неповторимая культура ашкеназских евреев Восточной Европы насчитывала несколько столетий. Это было время сапожников и молочников, кузнецов и скорняков. Здесь в густой жизненной закваске, наполненной тяжкими сомнениями и непоколебимой верой, в жестокой среде преследований и нелюбви плелись нити миллионов еврейских судеб.

Уникальность местечкового бытия родила своеобразие мелодий и песен, особенную сочность языка идиш, специфические архитектурные элементы. В этих проявле-ниях культуры выражались мысли, чаяния, чувства людей, порой безысходно грустные, порой бесшабашно веселые, а подчас трепетно романтические.

И если Вы всмотритесь в стены старых синагог, зачастую безымянные надгробные плиты, возможно, Вы услышите ноты ностальгии по ушедшему миру, который еще застали наши бабушки и дедушки, узнаете что-то необычайно близкое, зовущее, родное. Как узнавали и слышали мы, когда ходили по разбитым улочкам Рашкова, Бричан или Згурицы. Мы вспоминали рассказы наших родителей об этих местечках, видели то, что в детстве казалось необыкновенно далеким, сказочным, небывалым. [1]

Для прочтения всего материала, кликнуть на текст.

Размещено на обновляющийся сайт 1 ноября 2014