А. Янкута
Магические истории vaysrusishe* бабамамы
Новая книга Павла Костюкевича уже обложкой намекает, что ничего страшнее плана Бабарозы нет. Вышитая красными нитками в традиционном стиле черепушка щерится на обложке, обещая читателю семейную сагу, и от этой обложки веет как минимум уютным домашним апокалипсисом, воплощением которого Бабароза в конце концов и сделается. Что ты, читатель, знаешь об убийственной силе бабушкиной любви, об уверенности в том, что с сегодняшнего дня и навсегда всё в мире должно происходить по бабушкиному сценарию? Главный герой романа «План Бабарозы» знает об этой силе всё, и единственное спасение, которое ему остаётся, – бесконечное «внукотерапевтическое» плетение историй. Он снова и снова пытается осмыслить прошлое, никуда от него не уходя, словно то, что случилось, ещё не пережито до конца.
Павел Костюкевич во время презентации книги «План Бабарозы» (Минск, март 2016)
Семейная сага – один из любимых жанров среди любителей послушать хорошую историю – была популярна ещё во времена норвежских конунгов, а после того, как Джон Голсуорси получил за «Сагу о Форсайтах» Нобелевскую премию, востребованность этого жанра только растёт. Стоит вспомнить хотя бы израильского писателя Меира Шалева, чьи магические семейные саги о евреях-переселенцах переведены на множество языков. Именно у него, как признаётся сам автор «Плана Бабарозы», позаимствована первая фраза романа: «Вот она». «Вот он, я» – так в русском переводе Р. Нудельмана и А. Фурман начинается роман Меира Шалева «В доме своём в пустыне». Дальше перед читателем разворачивается история Рафаэля Мейера, в роду которого все мужчины умирают молодыми, и потому он растёт и взрослеет среди пяти женщин – бабушки, матери, двух тёток и сестры, а повзрослев, пытается разгадать тайны своей семьи. Игорю Качуне, главному герою романа «План Бабарозы», который воспитывается бабушками и дедушками (но прежде всего, безусловно, бабушками) и слушает их бесконечные истории об иных – лучших – временах и странах, разгадывать никаких загадок не приходится. Эти истории, магические и иронические, переплетаются между собой и составляют запутанные корни генеалогического дерева Качуни, а их рассказчицы превращаются в одну большую бабамаму. Всё прошлое появляется перед главным героем как на ладони и оказывается таким цепким, чарующим и привлекательным, что расстаться с ним нет никаких сил.
Игорь Качуня попадает в ловушку своих запутанных, сплетённых корней, они его душат, мешают дышать, но в то же время приносят наслаждение. Сюжетная линия, посвящённая отношениям главного героя с немкой-румынкой Рони, – о попытке выбраться из этой ловушки, о минибегстве на несколько дней, которое привлекает как возможностью убежать, так и своей кратковременностью. Роман можно было бы назвать психологическим (автор говорит в интервью об инфантилизме белорусских мужчин и матриархате в семьях), но этот психологизм особого рода. Автор доводит ситуацию до абсурда, из-за чего она приобретает причудливые формы, делается фантасмагорией и начинает играть десятками оттенков смысла. Здесь можно найти всё, что хочешь: стоит повернуть роман иной гранью – и из коллекции юморесок он превращается в медитацию над собственной идентичностью.
Несмотря на то, что в пёстром мультикультурном роду главного героя есть только один еврейский корень – Дедюля – семейную сагу «План Бабарозы» так и хочется назвать еврейской. Возможно, благодаря сюжетным параллелям с романом Меира Шалева «В доме своём в пустыне» (кстати, эпиграф к «Плану Бабарозы» взят из ещё одного романа этого писателя – «Как один день»). Дух еврейских семейных историй Шалева, в которых есть могучие, почти мифические родоначальники, истоки которых находятся в легендарных былых эпохах (знания о них будут передавать из поколения в поколение, как настоящее сокровище), витает над минским романом Павла Костюкевича. В его произведение тоже есть пращур – Бабароза, не теряющая своей власти даже после смерти, и все истории о ней, а также о её преемниках, балансируют на грани магического и иронического, библейского и будничного, между неисправимой серостью окружающего города и яркими сказками о тех, кто его населяет. Бабароза, монструозная пророчица с библейским именем, предсказывает соседям будущее и, словно ветхозаветный патриарх, охватывает пильным оком всю свою семью, все свои стада и отары.
В. Рубинчик среди возможных источников вдохновения П. Костюкевича называет романы Мойше Кульбака и Андрея Мрыя. Роман «План Бабарозы» возвращает в белорусскую литературу если не еврейские кварталы, где жили зельменяне (ведь и возвращать, по существу, уже нечего), то воспоминания о них, знаки поликультурного прошлого – это попытка разобраться, как прошлое переплавилось в теперешнюю отрицающую себя белорусскость. Запутанные национальные идентичности нескольких поколений семьи Игоря Качуни, – поколений, которые благодаря своему долголетию сходятся под одной крышей, – рассказывают о Минске больше, чем мог бы рассказать учебник по истории города.
Интересная особенность романа «План Бабарозы» – в том, что об острых проблемах прошлого и не до конца осмысленных травмах в нём говорится легко и без надрыва. Еврейка Бабадора декламирует «куплет собственного сочинения о преимущественно счастливой жизни своей родни на просторах Европы», культ колтуна намекает на желание поиздеваться с тех сюжетов, которые западный книгоиздательский рынок ждёт от белорусских писателей, и даже история о том, как Дедвасилий потерял на допросе глаз, напоминает, скорее, анекдот. В привычной своей манере Павел Костюкевич показывает: в белорусской истории и современности поводов пошутить всегда найдётся вагон и тележка. Даже феминизм (а в романе есть раздел «Краткая история феминизма») показан здесь кротким и прирученным: он рождается в семье сам по себе и без особенных потерь (если не считать одного развода) даёт через несколько поколений богатый урожай.
Рассказывая в интервью о своём романе, Павел Костюкевич говорит, что его книга родилась из бытовых историй, которые доходили до автора разными путями. Они были подслушаны в электричках, рассказаны друзьями, прочитаны в газетах. В результате получился роман, в котором жизнь героев складывается из цветных историй: они нанизываются на реальность, расцвечивая её неожиданными красками. Если самая успешная из прежних книг Павла Костюкевича «Сборная РБ по неглавным видам спорта» – это сборник фантасмагорических рассказов, то роман «План Бабарозы» – также коллекция фантасмагорий, анекдотичных историй и сюжетов, замкнутых на самих себе. Это поэзия чистой красы, где прошлое лишено травм, а все самые страшные драмы происходят в кругу большой семьи, под крылом великой vaysrusishe бабамамы.
* vaysrusishe – белорусской (слово из идиша – В. Р.)
Перевод с белорусского В. Р.
Оригинал здесь
Опубликовано 28 июня 2016 21:59