Category Archives: Минская обл.

Об одной из семей белорусских Праведников народов мира.

27.01.2015 11:44 ,AЎТАР(Ы): ЗОЯ ХРУЦКАЯ

“Забілі б і нас, і іх”, − як беларускі хлопчык з Даўгінава дапамагаў ратаваць яўрэйскую сям’ю са спіса Кісялёва

Сын Праведніка свету Віктар Кур'яновіч выходзіць з дому, у якім ён дапамагаў хаваць яўрэйскую сям'ю

Сын Праведніка свету Віктар Кур’яновіч выходзіць з дому, у якім ён дапамагаў хаваць яўрэйскую сям’ю. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Сын Праведніка свету ўпершыню распавядае, як яго сям’я хавала сям’ю Хеўліных.

Юльян Кур’яновіч, што дапамог выжыць яўрэйскай сям’і, так і не ўбачыў высокую ўзнагароду: тытул атрымаў пасмяротна, ганаровы медаль і сертыфікат прыняў сын. А яго, які рызыкаваў жыццямі сваіх дзяцей, пасля вайны асудзілі на 25 год за садзейнічанне нямецкім акупантам.

З пяці тысяч яўрэяў з даўгінаўскага гета пасля дзвюх фашысцкіх чыстак засталося 278. Пад камандаваннем партызана Мікалая Кісялёва перайшлі праз фронт 218. Але каб і столькі сабралася, спатрэбілася рызыкаваць і хавацца, спадзявацца на дапамогу аднавяскоўцаў.

Сярод іх сям’я Кур’­яновічаў выра­тавала 12 жыццяў.

− Добра, што вёска была дружная, не выдалі, а так усё было б на­шай сям’і, − распа­вядае Віктар Юльянавіч. − Такая рызыка, ну, вы ж падумайце толькі!

Да вайны: не жыццё, а катарга

Кур’яновічы жылі ў вёсцы Замошша (карта), што ў двух кіламетрах ад Мільчы і ў васьмі ад Даўгінава. Яны месціліся побач з польска-савецкай мяжой.
У доме жылі бацька Юльян, два яго браты, сястра-калека, бабуля, жонка і Віктар з сястрой.

Пра даваенны час Віктар Юльянавіч гаворыць коратка: не жыццё, а катарга. Ніякай тэхнікі, за службу атрымлівалі малыя грошы.

Яўрэй Лейба Хеўлін меў магазін.

− Ён з бацькам сябраваў, часам начаваў у нас, − прыгадвае Віктар Кур’яновіч. − Некаторыя думалі, што бацька за золата іх ратаваў. У іх жа нічога не было! Лейбаў цесць рыззё збіраў па вёсках, мяняў на свае тавары. Якое там золата.

Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Кінуў дзіця назад у агонь

Першага немца ў 1941 годзе ў Замошшы Віктар Юльянавіч памятае добра:

− Прыляцеў на кані з Даўгінава. Ніхто ж слова не знаў па-нямецку, што яму трэба было. Балбоча, а што? Прывезлі з суседняй вёскі бабу, што знала па-нямецку і па-яўрэйску. Аказваецца, немец загадаў ці не тры быкі з калгаса ў Даўгінава завесці. Каб не яна, то хто яго ведае, як бы было.

Немцы зямлю пакінулі за тымі гаспадарамі, што былі пры Польшчы. Патрабавалі сплачваць падаткі прадуктамі, ды і проста адбіралі. Бацьку Віктара Кур’яновіча прызначылі солтысам.

У 1942 годзе фашысты знішчалі мясцовых яўрэяў. У першы пагром сагналі і спалілі 3,5 тысячы, у другі – 1,5 тысячы. Віктар Юльянавіч на свае вочы гэта не бачыў.

Але былі відавочцы, што расказвалі і пра тое, як прымушалі танцаваць аголеных дзяўчат, якіх пасля кінулі ў агонь, і пра тое, як адна маці выкінула з ахопленага полымем будынка дзіця, а фашыст узяў яго за нагу і ўкінуў назад.

− Гэта ж звяры! − выбухнуў мужчына. − Гэта людзей гнаць і паліць! І не толькі ж немцы былі ў паліцаях, былі і нашы. Хай бы з-за фронту болей падкінулі разведчыкаў. Ноччу ж можна было яўрэям сказаць, каб уцякалі ў кусты.

У доме Віктара Кур'яновіча. Фота Аляксандра Манцэвіча.

У доме Віктара Кур’яновіча. Фота Аляксандра Манцэвіча.

У доме Віктара Кур'яновіча. Фота Аляксандра Манцэвіча.

У доме Віктара Кур’яновіча. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Як ратавалі яўрэяў

Частка яўрэяў з даўгінаў­скага гета змагла ўратавацца − тыя, каму хапіла смеласці і шанцавання кінуцца ў кусты і схавацца. Ніводны з тых, каго сагналі ў пуню, уцячы не змог. Мужчына шкадуе, што яўрэі не накінуліся і не раззброілі паліцаяў, бо было шмат маладых і здаровых мужчын, якія маглі б адолець катаў.

Юльян Кур’яновіч змог у Даўгінаве пасадзіць на воз 12 чалавек сям’і Лейбы Хеўліна. Усю сям’ю схавалі дома на печы. Калі б іх знайшлі фашысты, забілі б і Хеўліных, і Кур’яновічаў.

У Замошша было дзве дарогі. Адзін пад’езд пільнавала сястра, другі – Віктар, якому тады было 12 год. Як дзеці ўбачаць немцаў, павінны былі папярэдзіць яўрэяў, каб тыя праз заднія дзверы пайшлі ў балота.

− Але знайшлі б іх і ў балоце, каб падказалі, − дадае мужчына.

Пазней Юльян пераправіў іх у большую вёску, Слабаду, дзе дамовіўся з сябрамі, сям’ёй Гараніных. Там Хеўліны жылі ў лазні. Гаспадыня насіла ім ежу ў вядры, нібыта свінням.

− Надта небяспечная работа, − прыгадвае Віктар. − Ганька Гараніна казала, што не бяда, калі немцы забілі б, шкадавала сына Федзю, гадоў дзесяць яму было.

Са Слабады яўрэяў на конях завезлі пад Ізбішча да кіраўніка партызанскага атрада “Мсціўца” Кісялёва.

Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

“Усе мы былі вельмі жорсткія”

Мікалай Кісялёў прыняў на сябе адказнасць правесці выжыўшых за лінію фронту. Поспех аперацыі быў малаверагодны, ісці давялося тры месяцы. Тыя, хто выжыў, і праз паўстагоддзя бачаць у Кісялёве звышчалавечую іскрынку. Ён нёс на руках дзяўчынку, якую мама ўжо завяла ў рэчку тапіць, бо яна ўвесь час плакала і магла падставіць усіх. Ён аддаў свайго каня аднаногаму чалавеку, якому цяжка было ісці.

Пра гэты паход сведкі падрабязна распавядаюць у дакументальным фільме “Спіс Кісялёва”.

З успамінаў сына Лейбы Шымона Хеўліна, якому тады было 14 год: “Я захварэў, з-за мяне ўсе пачалі марудна ісці. Лю­дзі пачалі гаварыць, каб пакінуць мяне ў лесе. Усе мы былі вельмі жорсткія ад жудаснага нашага жыцця, і многія не хацелі думаць пра іншых.

Тады мама сказала, хай яе таксама застрэляць разам са мной. Прыйшоў Кісялёў і сказаў, каб працягвалі ісці. У час нашага шляху было шмат страшных гісторый. Цяпер я разумею, што шмат хто проста губляў разуменне чалавека з-за ўсёй сітуацыі”.

Бабулі Шымона асколкам бомбы параніла нагу. І доктара не было, каб вылечыць. Лейба ўзяў яе на рукі, але колькі ж адзін пранясеш. Праз нейкі час вырашылі кінуць жанчыну. Яе напаткалі партызаны, выратавалі, яна ім усю вайну хлеб пякла. А пасля вайны першая з яўрэяў вярнулася ў Даўгінава.

Віктар Кур'яновіч са свайго двара ў Мільчы паказвае, ў якім баку месціцца Замошша. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч са свайго двара ў Мільчы паказвае, ў якім баку месціцца Замошша. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч распавядае, як яны з сястрой каравулілі. Ён глядзеў у адзін бок дарогі, яна ў іншы, каб, заўважыўшы немцаў і паспець папярэдзіць Хеўліных. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч распавядае, як яны з сястрой каравулілі. Ён глядзеў у адзін бок дарогі, яна ў іншы, каб, заўважыўшы немцаў і паспець папярэдзіць Хеўліных. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Дом Кур'яновічаў у Замошшы. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Дом Кур’яновічаў у Замошшы. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Пасадзілі за спрэчку з кэгэбістам

Юльян пытаўся ў партызан пра лёс атрада Кісялёва, пытаўся пра Лейбу. Тыя нічога не маглі адказаць, і мужчына “аж злаваў”.

Пасля вайны ён паспрачаўся з адным службістам, які знайшоў таго, хто б падпісаў ілжывы данос. Будучага Праведніка свету прыгаварылі да 25 год за нібыта садзейнічанне нямецкім акупантам.

− Меў дакумент партызанскі, але знайшоўся адзін, набалбатаў кэгэбісту, што ў арміі не быў, падпісаў, што таму трэба было, − успамінае Віктар.

− Быў не страявы, бо кульгаў, таму не на фронце, а аж ва Уладзівасток у шахты загналі.

Юльян сядзеў пяць год. Калі памёр Сталін, прыслаў ліст: “Цяпер мы хутка ўбачымся”. У 1965 годзе яго рэабілітавалі.

Медаль з імем Юльяна Кур'яновіча. Аверс і рэверс. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Медаль з імем Юльяна Кур’яновіча. Аверс і рэверс. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Тая печ так і стаіць

Пасля вайны было цяжка, у калгасах не плацілі. Так што адной працай на зямлі пракарміцца было не проста. Віктар Юльянавіч майстраваў папулярныя ў ваколіцы шафы, валёнкі валіў, пазней пайшоў шафёрам.

Таму і пра тытул Праведніка свету разважае з погляду перажытага − ім пасля вайны была б дарэчы сустрэчная падтрымка. А цяпер што – толькі ўспамінаць. З усёй сям’і, што жыла ў вайну, застаўся ў жывых адзін ён.

Сын Лейбы Шыман ажаніўся з Таісай, дачкой Гараніных, што ратавалі яго сям’ю ў Слаба­дзе. Ён і падаў сведчанне, каб Юльяну Кур’яновічу далі тытул Праведніка свету. Імя Юльяна выбіта на дошцы гонару ў Садзе Праведнікаў у Іерусаліме каля імя Кісялёва.

Віктар мае двух сыноў, дзве ўнучкі. Жыве ў суседняй Мільчы.

Дом Кур’яновічаў у Замошшы стаіць і цяпер. Стаіць і печка, на якой беларуская сям’я цаной жыцця ратавала яўрэйскую.

Віктар Кур'яновіч паказвае печ, на якой ратавалася яўрэйская сям'я з 12 чалавек. Справа зробленая яго рукамі шафа. Злева на сцяне вісяць старыя здымкі.Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч паказвае печ, на якой ратавалася яўрэйская сям’я з 12 чалавек. Справа зробленая яго рукамі шафа. Злева на сцяне вісяць старыя здымкі.Фота Аляксандра Манцэвіча.

Аднавяскоўцы: Пётр Цыгалка і Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Аднавяскоўцы: Пётр Цыгалка і Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Забілі за золата

Падчас размовы з карэспандэнтамі “РГ” жыхары Мільчы Віктар Кур’яновіч і Пётр Цыгалка прыгадалі гісторыю пра аднавяскоўца.

У той час, калі некаторыя, рызыкуючы жыццём сваім і сваіх родных, ратавалі ад Галакосту, адзін мясцовы жыхар прапанаваў двум яўрэйкам схавацца ў яго. Жанчыны нейкі час перабылі ў лазні.

З суседняй вёскі, што да вайны была ў Савецкай Беларусі, зламыснік паклікаў сваяка. Разам яны задушылі яўрэек і скралі іх золата.

Пасля вайны парэшткі іх цел знайшлі, але крымінальную справу не заводзілі. Аднак у вёсцы працуе свая пракуратура − пра той учынак гавораць і сёння.

Віктар Кур'яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Віктар Кур’яновіч. Фота Аляксандра Манцэвіча.

Праведнікі свету ў рэгіёне

33 чалавекі з нашага рэгіёна атрымалі тытул Праведнікаў народаў свету. У Беларусі іх 601 чалавек, у свеце − каля 25 тысяч.

АСТРАВЕЦ. Ян Сялевіч, Варняны. Ратаваў Цві Барадоўскага.

ВАЛОЖЫН. Іван і Антаніна Навадворскія, Валожын. Ратавалі сем’і Лавітаў і Годэсаў.

Аліма і Браніслаў Пажарыцкія, вёска Гіневічы. Ратавалі сям’ю Грынгаўзаў.

ВІЛЕЙКА. Анастасія і Андрэй Уладыкі, Саблінка. Ратавалі Раісу Баршчэву.

Пётр, Фёдар, Ганна Гараніны з Даўгінава. Ратавалі сям’ю Хеўліных.

Юльян Кур’яновіч, Даўгінава. Ратаваў Хеўліных.

Генадзь Сафонаў, Ілья. Ратаваў Ёхельмана, Саламянскага, Захаравых.

МЯДЗЕЛ. Баляслава, Ванда, Юзаф і Цаліна Анішкевічы, вёска Зосіна. Ратавалі сям’ю Славіных.

Іван Валай, вёска Кабыльнікі. Ратаваў Фрыдманаў, Эфраіма Краўчынскага.

Адольф Жалубоўскі, Нарач. Ратаваў Фрыдмана Юдзіта і Краўкера Ашара.

Ванда Скуратовіч, Зосіна. Ратавала сям’ю Славіных.

Ёзаф Тункевіч, Нарач. Ратаваў Каплана Чарнецкага.

МАЛАДЗЕЧНА. Аля­ксандра і Аляксандр Бельскія з Маладзечанскага раёна. Ратавалі сям’ю Бабкісаў.

Вольга, Анатоль і Іосіф Сарокі, Маладзечанскі раён. Ратавалі сям’ю Бабкісаў.

Антон Шніп, Мала­дзечанскі раён. Ратаваў сям’ю Бабкісаў.

Галіна і Уладзімір Імшэнік, Насілава. Ратавалі Алену Жодзінскую.

Антаніна і Іван Карповічы, вёска Сакольнікі. Ратавалі Валянціну Казакевіч.

Вольга Куліна, Радашкавічы. Ратавала Барыса Левітана.

Іван Крупіч, Радашкавічы. Ратаваў Марыю Боршч.

Іосіф Пясецкі, Радашкавічы. Ратаваў Марыю Боршч.

Даведка “РГ”. Міжнародны дзень ахвяр Галакосту прызначаны менавіта на 27 студзеня, таму што ў гэты дзень вызвалілі канцэнтрацыйны лагер Асвенцім, дзе загінула каля 1,4 мільёна чалавек, пераважна яўрэяў.

Дзе спалілі тысячы людзей у Красным, садзяць бульбу

На траіх з’елі скураны рэмень, каб выжыць. Расказывае сын былога вязня канцлагера

Оригинал

Размещено на сайте 28 января 2015

“Волошин” – новое название белорусского городка.

Получил письмо из Минска, в котором было обращено внимание на то, что

Прадстаўнікі левінскага саюза не ведаюць, як называецца горад, у якім яны нібыта пабывалі:

Массовое захоронение евреев в городе Волошине

16.10.2014
16 октября место раскопок посетили представители Союза белорусских еврейских общественных объединений и общин. Никакие строительные работы на месте захоронений не ведутся. Более того, как сообщили представители Волынского (выделено мною – А.Ш.) исполнительного комитета, в связи с обнаруженным захоронением, отменено решение о выделении этой площадки под любое строительство. Кстати, в этом немалая заслуга местной общественности, которая, узнав о возможной стройке, сигнализировала о том, что на территории стадиона могут быть могилы казнённых узников гетто. На место исполкомом было вызвано специальное подразделение Министерства обороны, которое ведёт работы по обнаружению и эксгумации похороненных в общей могиле людей. Пока извлечены останки 104-х человек.
Военнослужащие ведут работу чрезвычайно аккуратно, тщательно просеивая почву. Все останки, как и найденные предметы,   помещаются в специальное хранилище, регистрируются и описываются. После окончания всех работ будет проведена церемония перезахоронения, с участием общественности, раввина, с соблюдением всех необходимых ритуалов. Безусловно, в данном случае церемония пройдёт с участием СБЕООО.

http://beljews.org/news2405.html

А здесь материалы по теме возникшего скандала в Воложине:

В Воложине прошел пикет против стройки на костях евреев

Июль 16, 2014

НеЦеР

Приятно осознавать, что наша работа приносит результаты. В ноябре 2013 года мы писали о стройке в Воложине, которая должна вестись на месте массового захоронения евреев. В результате появились  евреи, которые приняли статью как руководство к действию. 

На месте предполагаемого строительства недавно прошел пикет, который организовал Георгий Корженевский.  Данное мероприятие прошло с разрешения администрации города Воложин, в котором приняли участие 20 человек. Там присутствовали два члена еврейской молодежной организации НеЦеР  Стас Турко и Женя Клебанов. В заключении акции ребята прочитали поминальный кадиш, к которому присоединились присутствовавшие.

А это то, что писали ранее:

В Воложине на еврейских костях строят дома

Ноябрь 5, 2013

Холокост

В Воложине на старом войсковом стадионе, где в 1941 году расстреляли сотни местных евреев, строят многоквартирные дома.

Главный архитектор Воложинского района Татьяна Чуприс рассказала, что заказчиками строительства комплекса жилых домов стали фирмы «Дан Прод» и «Трайпл»

72 квартиры будут сданы для сотрудников аграрного предприятия СООО «Дан Прод», которое строится около деревни Довгалевка. А еще 72 построят для местных военных.

Земляные работы на месте будущих домов проводятся как раз там, где расстреливали и хоронили людей, — утверждает местный житель Егор Корженевский.

Егор Корженевский показывает, где расстреливали евреев

Памятный знак, установленный на горе, место захоронения не фиксирует. А как раз на него будут ориентироваться рабочие, когда развернется строительство.

памятный знак

«Где стоит памятник, там и захоронение», — заверяет управляющий делами райисполкома Александр Уланчик. Он подтверждает, что все необходимые разрешения уже получены. По его словам Министерство культуры дало свое заключение и обозначенную охранной, зону строители трогать не будут. Делать перезахоронение останков райисполком пока что тоже не планирует.

Стадион принадлежит размещенной в Воложине военной части. Построен он был для польских пограничников еще до Второй мировой войны. А Корженевский утверждает, что на этом месте размещались еще войска Витовта. Правда, когда стало известно про строительство домов, стадион быстренько разобрали, а еще пару лет назад он был в хорошем состоянии.

У Корженевского своя «еврейская» история:

«В Первую мировую войну еврей спас моего деда, — говорит Егор, — а уже во Вторую мировую дед с моим отцом семью этого еврея из гетто выкрали».

Теперь вот так выглядит военный стадион, а еще пару лет назад он был в хорошем состоянии. Разобрали его под строительство.

Расстрелы евреев на этом месте зафиксированы в книге местного историка Мечислава Новика. Новик сам родился в Воложине в 1926 году. Тут же пережил войну. Работал учителем истории и еще 10 лет в местном музее. С гордостью говорит, что в его трудовой книжке – 60 лет стажа. Отличник народного просвещения БССР.

Мечислав Новик

Мечислав Новик опросил свидетелей и восстановил историю Холокоста на Воложинщине в своей книге «Кровавый след немецко-фашистской оккупации в истории Воложинского района». Говорит, что расстрел на стадионе произошел в ноябре 1941 года.

«На первый расстрел пригнали группу из 200 человек, женщин и мужчин, выбрали самых здоровых. Сказали приходить в военную часть, чтоб помыть. И с ведрами, метлами загнали этих людей в штаб нашей войсковой части, во дворец Тышкевича. Потом отбирали по 10 человек и гнали на стадион для расстрела».

«На том самом месте и похоронили, никто их не перезахоранивал», — утверждает Новик.

Страница из книги Мечислава Новика про расстрел воложинских евреев на военном стадионе в 1941 году

В  школе Мечислав Новик учил истории в том числе и теперешних чиновников.

Управляющий делами райисполкома Александр Уланчик тоже из Воложина. На вопрос, ничего ли, что жилые дома строятся рядом с местом, где убивали людей, говорит, что весь Воложин построен на костях.

«Может и мы с Вами на костях стоим, кто его знает».

Попытка сослаться на авторитет местного краеведа тоже ни к чему не привела:

«Он написал книжку. И кто-нибудь другой может написать книжку. Это не истина», — заключает чиновник.

Список расстрелянных в Воложине евреев

То, что жить в новостройках будут сотрудники нового агрокомплекса, волоинцев не утешает. Говорить под запись никто не отваживается, но уверенно говорят: «Не для воложинцев это строят».

Получить разрешение на строительство в историческом центре Володина да еще на месте действующего военного стадиона видимо было непросто.

Хоть официальным заказчиком строительства является СООО «Дан Прод», уже давно со слов местных чиновников стало известно, что строит там «Трайпл». К персоне самого хозяина «Трайпла» Юрия Чижа местные жители относятся насторожено. Тем более, что они сильно переживают и за местную экологию и за свое благосостояние – агрокомплекс будет в 5 километрах от Налибокской пущи и, по слухам, в радиусе 5-ти километров от фермы запретят выращивать свиней, а в каждом из местных хозяйств из по 5- 6 голов.

Удивительно также, что Белорусский союз евреев не принимает никаких мер по поводу этой ситуации. Хотя о их деятельности и так крайне мало известно.

Воложинская ешива

Помещено на обновляющемся сайте 14 ноября 2014

P.S. Кто повлиял, публикация на нашем сайте, в фейсбуке, или другие обращения, но на сайте Союза белорусских еврейских объединений и общин исправили название города на правильное Воложин.  

17 ноября  

01

Черный обелиск, или История об антисоветском памятнике

Михаил Володин

Этот рассказ должен был появиться месяц назад, к 70-ой годовщине уничтожения Минского гетто. Я тянул с публикацией: старался отыскать фотографии тех, благодаря кому возник Черный обелиск; тех, кто стоял стеной, когда его пытались снести; тех, кто навек уезжая, приходил сюда прощаться с городом, чтобы отсюда отправиться на вокзал.

Я тянул, пытаясь найти подход к одному из из самых горьких минских памятников… Ведь остальные — просто монументы, а этот — разверстая могила. Я тянул, пока не понял, что говорить нужно от первого лица. Потому что весь город прошел через Яму, и у каждого минчанина она своя. Даже у тех, кто этого не знает или не хочет знать.

Мне трудно назвать этот рассказ историйкой — это история.

01

***

Кажется, Яма была всегда. В 60-х мы с мамой, испуганно косясь, обходили ее стороной на пути к шляпнице, тете Циле — ее крошечный домик стоял на месте «Брестской крепости», что на Танковой. В 70-х Яма раскрывала страшный свой зев, когда вечерами я спешил мимо нее в дом на несуществующем нынче Зеленом переулке: там для недавних учеников «Парната» читал лекции об искусстве незабвенный Кирилл Зеленой. Скорее всего, и раньше, до 60-х, существовала моя Яма — куда ей было деться!

Первый митинг на Яме прошел в 1971 году. С тех пор - ежегодно.

Детская память рисует место, которого боялись взрослые — со склонами, уходящими вглубь земли, и дном, терявшимся в темноте. Взрослых пугала не только пролитая здесь кровь, но и стоявший внизу памятник с непонятной надписью на запрещенном еврейском языке. Никто толком не знал, иврит это или идиш, зато все знали, что место это связано с отъездами в Израиль.

Мои родные — что еврейские, что русские — на Яму не ходили. И их образованные друзья — врачи, музыканты, преподаватели — тоже. В Израиль никто из них не собирался, а карьеру можно было испортить запросто. К Яме шли те, кому нечего было терять:«отъезжанты», «отказники» и беспартийный еврейский пролетариат: столяры-слесари, сапожники-портные, парикмахеры-сантехники. С ними советская власть ничего поделать не могла.

 Цветы под конвоем.

Так и получилось, что Черный обелиск, помещенный в сердце Ямы, стал антисоветским памятником. Его не показывали по телевизору, о нем не писали в газетах и не упоминали в путеводителях… Вообще нигде не упоминали! Его не однажды пытались снести — под разными предлогами, но всегда, чтобы улучшить. Улучшить хотели надпись — убрать из нее этот самый то ли идиш, то ли иврит.

Это был, пожалуй, единственный случай, когда советской власти не удалось реализовать свое желание: и памятник, и надпись отстояли. Кто? Эти самые столяры-слесари и иже с ними.

Легендарные минские полковники Альшанский, Овсищер и Давидович, восставшие против государственного антисемитизма и разжалованные в рядовые.

Благодаря всем этим людям, в начале 80-х, когда я впервые попал на Яму, прочел на Черном обелиске те же слова, что были начертаны там изначально. Их же можно прочесть и сегодня.

Светлая память на вечные времена пяти тысячам евреев, погибшим от рук лютых врагов человечества — фашистско-немецких злодеев 2 марта 1942 года

Против фашистско-немецких злодеев советская власть ничего не имела, а вот евреи ей были не по душе. Всего-то и нужно было, заменить их на абстрактных советских граждан. Но евреи не хотели быть советскими гражданами, они хотели быть евреями и потому уезжали в Израиль.

История Черного обелиска — это история исхода евреев из Беларуси.

Идея воздвигнуть монумент узникам Минского гетто родилась в 1945 году, когда вернувшиеся с войны солдаты узнали, что их родные убиты и тела их брошены в старый песчаный карьер. Карьер стали звать Ямой — с большой буквы.

Еврейская колонна Минского гетто. Они еще живы...

К 1947 году всем миром были собраны деньги на памятник, и известный городской камнетес Мордух Спришен из надгробья со старого еврейского кладбища на Сухой вырезал мраморный обелиск. Надпись для него на идише написал поэт Хаим Мальтинский. Через годы, вспоминая о нем в книге «Толькi б яурэi былi!», его друг Рыгор Бородулин скажет: «Як прыходiць дзядзька Хаiм, сустракаем дружным хаем». Видно, хорошим человеком был идишистский поэт.

Мальтинский прошел войну до Берлина, был награжден орденами и медалями, в бою потерял ногу. И вот он, надев боевые награды, пошел согласовывать надпись на памятнике в Главлит — так в СССР называлось цензурное ведомство. Цензоры сидели в Доме правительства на шестом этаже. Лифт не работал. Когда одноногий фронтовик добрался до нужного кабинета, от боли и усталости чуть не плакал. Цензор прочел текст и, как ожидалось, разрешения не дал. Спорить было бесполезно. Перед тем, как уйти, Мальтинский произнес всего одну фразу: «У меня там лежат мать, жена и семилетний сын». И произошло чудо: цензор, тоже фронтовик, подписал разрешение.

Мордух Спришен с разрешением на изготовление памятника.

С таким трудом добытая бумага окажется плохой защитой: через несколько лет Мальтинского разыщут в Биробиджане, куда он уедет работать в издательство. Его приговорят к десяти годам лагерей «за попытку продать американцам Дальний Восток и часть Сибири». От Владивостока до Якутска — ни больше ни меньше! Камнетес Спришен будет осужден за коллекцию пластинок советской фирмы «Мелодия» с еврейскими песнями. Тоже на десять лет.

Такой будет цена, которую создатели заплатят за памятник. Первый в СССР памятник убитым евреям.

В 70-х и 80-х «антисоветская» Яма будет стоять посреди города, как крепость, окруженная врагом. Советская власть будет бороться с ней не на жизнь, а на смерть. И проиграет:Советского Союза не станет, а Яма останется. Впрочем, победа окажется пирровой — с развалом СССР уедут почти все, кому она была нужна.

О чем думают бывшие узники гетто, глядя в объективы фотоаппаратов?

***

Несколько лет назад меня попросили провести экскурсию для джазового ансамбля De Phazz. Автобус катил по Проспекту, а я рассказывал — об удивительном нашем Вавилоне, где переплелись множество культур; о бесчисленных войнах, пожарах и разрушениях; о коммунистах и фашистах; о начале всемирной революции и убийце президента Кеннеди… Музыканты только что отыграли концерт и были уставшими: они смотрели в окно, за которым скользил зимний город, и время от времени вежливо кивали головами. Неожиданно один из них спросил:

А евреям памятники у вас есть?
Есть, — ответил я и рассказал о Яме.
Можно туда поехать? — попросил музыкант.

Просьба была неожиданной. Еще более странной ее делало то, что мой собеседник был негром.

После некоторых колебаний я изменил маршрут. Мы подъехали к Яме и музыкант, собрав в охапку цветы, подаренные зрителями, сошел по ступеням к памятнику. В темноте на фоне снега черный человек казался призраком. Он положил цветы на камень и молча застыл рядом. Черный человек у Черного обелиска.

Я спросил, зачем ему еврейский памятник. И услышал удивительную историю. Предки странного гостя попали в США из Эфиопии, и среди них бытовала легенда о том, что они… евреи. Одно из затерянных израильских колен.

Наверное у меня на лице промелькнуло недоверие, мой собеседник на мгновение запнулся, а потом сказал:

Легенду трудно проверить, легче поверить, что ты еврей.

С этими словами он протянул мне фотоаппарат и попросил сфотографировать его на фоне Черного обелиска.

08

Оригинал и ряд интересных комментов здесь

Опубликовано 24.11.2013  19:19