From Israel to Australia. About Jews and everything else / מישראל לאוסטרליה. על היהודים ועל כל דבר אחר / От Израиля до Австралии. О евреях и обо всем на свете
“Может ли виртуальная реальность способствовать лучшей реабилитации пациентов после инсульта? Программа “Футурис” отправилась за ответом в Барселону .
Там, в одной из клиник проходит реабилитацию на виртуальных тренажерах Глория. Молодая женщина перенесла инсульт после рождения второго ребенка, была парализована, не могла говорить.
Уже несколько месяцев она проходит программу реабилитации, в центре которой – компьютерная игра, или виртуальный тренажер. Женщина отмечает: “Меня очень вдохновила эта игра, она позволила освоить новые для меня вещи. Мне удалось ощутимо улучшить подвижность рук через простые и интуитивные упражнения”.
Систематическое выполнение которых обещает привести пациента к заветной цели – восстановить контроль за собственным телом.
Сусана Родригес Гонсалес, врач-невролог, комментирует: “Мы считаем, что эта технология может быть по-настоящему полезной для пациентов, которые уже завершили стандартную реабилитацию в больнице и вернулись домой. Часто люди считают, что все, лечение закончилось. При этом участки мозга, пораженные инсультом, остаются незадействованными. Наши программы помогают стимулировать эти спящие зоны, побуждая мозг “включить” их.
Новинка разработана в университете Барселоны командой программистов, психологов и ученых-биологов, объединенных Европейским исследовательским проектом. Они исходили из предположения, что мозг никогда полностью не утрачивает пластичности. А значит, подлежит восстановлению даже после такой тяжелой болезни, как инсульт.
Психолог Пол Вершур комментирует: “Мозг – механизм активного освоения действительности, новых моделей. Мы подумали, а что если задать ему новые модели в виде упражнений и так убедить в способности выполнять определенные задачи? Это возможно благодаря виртуальной реальности”.
Тренажер оптимизирует упражнения для пациента благодаря встроенной системе отслеживания и анализа его достижений. Виртуальные модели могут найти применение у медиков и пациентов не только на курсах реабилитации.
Невролог Анна Мура комментирует: “Предположим, мы видим зону мозга, которая была поражена инсультом. Мы можем виртуально спрогнозировать, как будет меняться активность клеток в этих участках. Можем визуализировать, как пострадают моторные и когнитивные функции пациента. Все это поможет нам в более качественной диагностике”.
Программа прошла успешные испытания. и виртуальные тренажеры появится в больницах Европы для комплексной реабилитации больных.
Врач Сусанна Родригес Гонсалес считает это настоящим прорывом: “Инсульт не только ограничивает движения пациентов. У них также возникают расстройство речи, нарушение глотательных функций, равновесия, нейропсихологические проблемы, потеря внимания … Все эти осложнения можно скорректировать благодаря виртуальному моделированию”.
Семена Лицина – изобретателя флэшки – вполне можно назвать воплощением «израильской мечты». Окончив в Союзе политех, он в 1991 году уехал преподавать в Тель-авивский университет и сразу оказался у истоков израильского хай-тека. Сегодня его называют «отцом флэшки»: его компания USB flash совершила революцию в компьютерных технологиях, выпустив на смену неудобным дискетам всем знакомые флэшки. А сейчас на выходе – новое изобретение. О нем, о феномене израильского хай-тека и о том, как устроены мозги у стартапера, Семен Лицин рассказал в эксклюзивном интервьюJewish.ru.
Семен, а что позволяет говорить сегодня об израильском феномене в сфере высоких технологий? Неужели есть что-то эдакое в израильском воздухе?
– Есть много не совсем политкорректных вещей, о которых говорить не принято. В чем-то мы отличаемся и от американцев, и от русских. Если вы посмотрите на крупные американские компании, то вы увидите непропорционально большое количество евреев. Понятно, что есть какая-то специфика, связанная с ментальностью, с воспитанием, с умением более быстро и гибко реагировать на вызовы времени, искать и реализовывать новые идеи. В Израиле это приняло масштабы «болезни». Вот есть очень близкая мне по духу модель Иванушки-дурачка. Как в русских сказках – ты должен лежать на печи, а оно возьмет и само произойдет… Эта модель – «обломовщина» – очень привлекательна и является отражением неких свойств народного характера. Вообще-то, я считаю, что ленивые размышления – полезны. Но когда-то же надо встать – вот в чем дело!
И тем не менее, когда вы приехали, этой хайтековской «болезни» в Израиле еще не было. Что произошло?
– Все случилось на наших глазах. Важной вехой стала знаменитая история 1988 года – остановка проекта самолета «Лави». В израильской авиапромышленности тогда было задействовано огромное количество специалистов. Построили модель самолета, она конкурировала с американскими моделями того времени, и началось непереносимое давление американских политических кругов на израильские. Вопрос стоял ребром – Израиль мог потерять военную помощь Америки. И проект был остановлен. Высвободилось огромное количество инженеров, и приехала алия 90-х, в которой оказалось много инженеров и программистов.
Все изменилось в один день, когда была продана за 380 миллионов долларов компания ICQ. Ну, вы помните, компанию основали четверо молодых ребят, папа одного из них дал 10 тысяч долларов… И выяснилось, что можно не идти по стандартной тропинке и все равно преуспеть. Тут же подоспели истории с Facebook, Google и другими компаниями, и стало ясно, что могут быть и такие истории успеха. Классическая еврейская модель – врач, адвокат – сменилась другими моделями.
Конечно, у молодых людей должна быть мотивация и хорошее образование, а в обществе – соответствующие условия: финансовый и деловой климат, инфраструктура. С мотивацией здесь всё хорошо – есть некая модель «израильской мечты». Дело в том, что ребята действительно в раннем возрасте могут преуспеть и разбогатеть. Уже лет в 20 с чем-то можно стать весьма состоятельным человеком, например, управляющим компанией. Процент преуспевающих израильских компаний выше в три раза, чем в Силиконовой долине. Структура израильского бизнеса в IT-сфере отличается от стандартов в других странах. Большая часть компаний – а всего их около пяти тысяч – состоит из 50–80 человек. В каждой компании 4-5 ведущих сотрудников. И вот мечта еврейской мамы стала вполне осязаема. Сейчас в университетах пользуются наибольшим спросом такие специальности, как биотехнология, компьютерные науки и электроника.
Какие важные события в истории израильского IT вы бы отметили?
– Была масса стартапов и последующих успешных продаж. Компания, которая занималась флэшкой, была продана в 2006 году. Компания Waze – гениальная идея, сбор информации от людей, которые едут на машинах, и интеграция этой информации в единое приложение – продана более чем за миллиард долларов Google. Их хотел купить Facebook, но владельцы Waze отказались переезжать, поэтому не срослось. Или вот Viber. Один из основателей – Игорь Магазинник, кстати, приехал из России.
А у русскоязычных специалистов нет здесь, на ваш взгляд, «стеклянного потолка»?
– Те, кто учились в израильских университетах, имеют те же возможности, что и остальные. Вот тем, кто приехал в более зрелом возрасте, сложнее – у них нет конкурентной культуры и есть страх брать на себя ответственность, что очень им мешает.
Вам не помешало в свое время?
– Я себя долго ковал. И есть вещи, которые я выучил только здесь: я много консультировал и наблюдал за деятельностью различных компаний. Ну, и были элементы удачи и в моей истории. Совсем непросто пойти на риски, на которые я шел, – это было смелое решение.
Есть два типа стартаперов. Одни – придумывают новый продукт. Вот та же флэшка – это продукт, Facebook – это продукт с использованием существующих технологий. А Google – это уже технология. Сейчас для технологий добывать деньги намного сложнее, чем для продуктов, потому что во втором случае – меньшие затраты и более скорый возврат вложенных средств. Например, идея аппликации для телефона, которая, скажем, подсчитывает количество волос у вас на голове (сейчас только придумал!), проще чего-то глобального. И возврат средств произойдет в течение 2–3 лет.
Марк Цукерберг, Билл Гейтс, Стив Джоббс – все они умные ребята, но бросили университеты, потому что поставили на свой бизнес. Нужно ли учиться? Это зависит от стартапа. Если это продукт, то тут главное – почувствовать дыхание времени. Стартап – одно из самых интересных занятий, которое есть на земле, но вы должны понимать, что то, что вы делаете, – по-настоящему нужно. Есть понятия nice to have (приятно иметь) и must have (нужно иметь). Вот если вы придумаете второе – то, что нужно, а не то, что хорошо – тогда победите. Вот, например, 3D – все считали, что все телевизоры будут такими, а оказалось, это nice to have.
Ваша новая разработка – тоже продукт?
– Да, батарейка, которая заряжается за пять минут. Мы не могли этого не сделать. Все будут ею пользоваться – у всех мобильные телефоны, которые разряжаются в течение дня. У нас две лаборатории – где создается батарейка и делается зарядное устройство. Мы уже дошли до прототипа. Можем, конечно, сделать так, чтобы батарея заряжалась за одну минуту, но тогда сам телефон сильно подорожает. Общались уже с шестью производителями смартфонов и начинаем испытания вместе с ними. Отдельно батарейки мы продавать не можем, так как требуются изменения в самом телефоне. Надеюсь, что в начале 2017 года вы уже увидите наши модели в телефонах и лэптопах, а к 2020-му уже не останется мобильных устройств, которые не предусматривали бы моментальной зарядки. Мы совершаем небольшую революцию.
Как вы ищете идею для разработки?
– Есть люди, которые генерируют идеи, и для них правильно отключать все фильтрационные механизмы. Ведь наиболее распространенная форма размышлений – начинать их с темы, почему эта идея не сработает. У тех, кто генерирует идеи успешно, этот механизм подавлен, для них выгоднее быть некритичным к своим идеям. И это приведет к большому успеху. И еще один важный момент: существует пропасть между тем, как работают инженеры-программисты, и как работают исследователи в университетах. Они не понимают друг друга, и успешность моей деятельности объяснялась тем, что я выучил, что должны делать практики, и могу им преподнести результаты исследования в той форме, в которой они могут его реализовать.
Может ли новая волна репатриантов, которая сейчас приходит в Израиль, интегрироваться в сферу высоких технологий?
– У меня половина коллектива компании говорит по-русски. И появляются стартапы, которые возглавляют люди из России – и в США, и в Израиле. Если приедет человек, который захочет открыть свое дело, – он может выиграть.
В то же время слышны голоса тех, кто разочарован, уезжает из Израиля. Здесь все время идут войны, интифада, много денег уходит на вооружение…
– Эти разговоры я слышу уже много лет, это просто в нашем национальном характере – причитать. Довольного всем еврея просто не бывает. Наша экономика переживает кризис достаточно достойно. Конечно, все зависит от того, в каком секторе ты находишься – Израиль очень разнороден. Если взять производительные секторы – уровень жизни у людей очень высокий. Да, среди новых репатриантов более высок процент тех, кто уезжает: есть много профессий, связанных с языком, и не так просто найти себя. А вот открыть стартап намного легче здесь, чем где-то в мире – тут и финансирование, и инфраструктура. А также система «теплиц» для поддержки ранних стадий стартапов, система консорциума, когда намечают перспективные направления, которые должны появиться через 5–7 лет – то есть из бюджета дают деньги компаниям, чтобы они занимались перспективными разработками. Отсюда вырастает большое количество стартапов. И доступен венчурный капитал – в большей степени, чем в других странах.
А что из мечтаний о будущем, какой из гипотетических проектов вы считаете наиболее реальным?
– Автомобиль без водителя – это абсолютно реально. Сейчас одна из компаний – «Мобилай» (Mobileye) – вышла на биржу с устройством, которое устанавливается в автомобиле и анализирует ситуацию, предупреждает о проблемах. Оценка компании – 12–13 миллиардов долларов. Вот такие проекты и ведут к созданию автомобиля без водителя. Думаю, мы увидим результат лет через пять. Интернет еще не реализовал свои возможности даже на 10 процентов. Думаю, что все наши привычки изменятся. Например, недавно я ознакомился с результатами одного исследования: выяснилось, что люди стали читать совершенно по-другому. Многое в интернете они видят иначе: глаз выхватывает параграф, ключевые слова, делает заключение и прыгает на следующий. Но тяжело стало читать хорошую литературу. И когда-то – думаю, что скоро – человечество наконец серьезно займется здоровьем, это нам еще предстоит. Интернет существенно поменяет очень много вещей в мире. И еще. Думаю, что в будущем человечество больше займется культурой и искусством.
Человек и гаджет. Сооснователь Viber: Со своего iPhone 5s пользуюсь исключительно интернет-услугами
На прошлой неделе стало известно, что японская интернет-компания Rakuten приобрела 100% акций компании Viber Media, владельца сервиса VoIP-звонков и мгновенных сообщений, за $900 млн. Некоторые эксперты считают, что продавцы Viber продешевили – без спешки компанию можно было бы продать и за 2 миллиарда долларов, но так как у владельцев закончились деньги – они торопились совершить сделку.
Головной офис Viber Media находится на Кипре, а центры разработки – в Минске, Бресте и Израиле. Игорь Магазинник, технический директор и сооснователь компании, на два дня приехал в белорусскую столицу и нашел время встретиться с IT.TUT.BY. Мы попытались выведать у Игоря подробности прошедшей сделки, которые он старается держать в секрете, расспросили о планах компании на ближайшее будущее, а также узнали, каким гаджетам он отдает предпочтение.
Игорь Магазинник, родился в Нижнем Новгороде. В 16 лет переехал в Израиль, где окончил школу. После этого работал программистом, отслужил 3 года в армии, окончил университет. Тогда же они с Талмоном Марко основали свой первый стартап iMesh. Вопреки расхожему мнению, Игорь не белорус и гражданство у него только израильское. С Беларусью его связывают лишь рабочие отношения. Сначала мы расспросили Игоря о его мобильном устройстве, а после перешли к более общим вопросам. Читать полностью
The 22nd annual International Mediterranean Tourism Market – IMTM 2016 was held at the Tel Aviv Exhibition Grounds on 9-10 February 2016.
Delegations from 48 countries attended this year’s IMTM, a record number of foreign representatives in recent years, including the first delegations from the US, Lapland, Taiwan, as well as a delegation from Egypt’s Air Sinai and the Moscow Tourism Board. Representatives from Italy, Germany, Bulgaria, Spain, Finland, Sweden, Portugal, India, France, Ecuador, Japan, Nepal, Vietnam, Greece, Cyprus, Serbia, Slovenia, Slovakia, Romania, Georgia, Lithuania, Hungary, Poland, Philippines, South Africa, Tanzania, Morocco, Ethiopia, Panama, Peru, and other countries also participated.
***
В выставочных павильнах “Ганей Тааруха” в Тель-Авиве 9-10 февраля состоялась 22-я международная выставка туризма IMTM 2016, в которой, помимо большого количества израильских, приняли участие фирмы из почти 50 стран мира. Здесь представлен фотоальбом, состоящий из сотен снимков.
***
בגני התערוכה בתל אביב, נערכה ב-9-10 בפברואר תערוכת תיירות בנלאומית שבה השתתפו המון חברות ישראליות ועוד חברות מכמעט 50 מדינות בעולם. פה מוצג האלבום שבו יש מאות תמונות מהתערוכה
Справка Еврорадио: Геннадий Шульман — продюсер, директор продюсерского центра “Класс-Клуб ДК”. Обладатель лицензии на концертно-гастрольную деятельность в Беларуси №1. В 2009 году был арестован по подозрению в крупном мошенничестве. 1 декабря 2010 года суд Советского района Минска приговорил Шульмана за “овладение чужим имуществом путём обмана в особо крупном размере” на 6 лет с отбыванием в колонии усиленного режима с конфискацией имущества. Сумму нанесённого Шульманом ущерба суд оценил почти в 162 тысячи долларов.
Люди, которые одолжили мне деньги, даже не знали, что я их частями, но отдаю
Еврорадио: Казалось, что на момент задержания Вы если и не были долларовом миллионером, то крепко стояли на ногах. И вдруг мошенничество в крупном размере! Проще говоря, кинули кого-то на деньги. Действительно, было “кидалово” или таким образом кто-то пытался “отжать” бизнес?
Геннадий Шульман: С тех пор прошло шесть лет и два месяца, но у меня до сих пор нет ответа на этот вопрос: я и сам не понимаю, что произошло. Здесь могло одно наложиться на другое: желание “отжать” и заявление, которое написал на меня и отнёс в милицию мой теперь уже бывший друг. Так звёзды сложились.
Еврорадио: Но объясните ситуацию с одолженными у друга деньгами: деньги Вы, я так понимаю, брали, но что дальше — ему, возможно, жить было не за что, а Вы долг не отдавали?
Геннадий Шульман: Деньги это были частично его — остальное ему для меня дали под проценты другие люди. Этот факт он отрицал в суде. Более того, я объяснил, что не могу отдать всю сумму сразу, а могу частями. И отдавал по пять тысяч ежемесячно. Но он эти деньги забирал себе и тем людям, у которых он брал деньги для меня, он ничего не говорил — они даже не знали, что я отдаю деньги. У него была цель, не сводить нас вместе. Потому что если они узнают, что я постепенно отдаю, то вопросы будут не ко мне, а к нему. И только во время суда люди эти узнали, что я отдавал деньги, у меня были соответствующие расписки.
Еврорадио: И что, в этот момент у тех людей не возникло вопросов к этому “другу”?
Геннадий Шульман: Возможно, и возникли, но я об этом не знаю. Я был за решёткой, сначала на “Володарке”, потом в лагере, и всё это уже было без меня. Жена мне рассказала, что один из тех людей, после того, как они в результате суда узнали правду, позвонил ей, извинился и сказал, что они ничего не знали о ситуации. Но вернуть ничего назад было невозможно: заявление не забирается, я сижу уже год, и со мной что-то нужно делать.
Еврорадио: Если не отбрасывать версию о попытке таким образом “отжать” бизнес, то кто этого мог хотеть?
Геннадий Шульман: Не хочу углубляться в эту тему. С одной стороны, ты и сам, без меня можешь ответить на этот вопрос. С другой — “отжима” как такового не было. Сегодня рынок по организации концертов до такой степени анархичный и несбалансированный, что я думал, хуже, чем было до моих приключений, уже не будет. Оказалось — будет и есть! Безусловно, есть определённые фавориты, мои бывшие компаньоны, но всё равно в концертной сфере у нас всё происходит очень хаотично и нецивилизованно. Ты посмотри на афишу марта: столько запланированных рок-концертов город, даже больший, чем в Минск, не переварит. Понятно, что март — концертный месяц, что он “сладкий”, но поверь, он не будет сладким ни для кого!
Еврорадио: Как в творческой среде “звезды”, с которыми Вы работали, отнеслись к Вашему заключению?
Геннадий Шульман: Не знаю… Думаю, нормально. Здесь же так: от суммы и от тюрьмы… Ты не поверишь, как легко каждый из нас может оказаться по ту сторону тюремных ворот. Я просто это тебе к сведению. Потому что вы непуганые. Не обязательно даже, чтобы было так, как случилось со мной. Ситуация может возникнуть любая. Едешь трезвый на машине, занесло, кого-то сбил — и у тебя пять лет. Ты идёшь с девушкой, и компания каких-нибудь уродов начинает вас оскорблять. Ты делаешь то, что должен делать мужчина, а кто-то падает головой о бордюр и погибает. И с такими я сидел тоже.
Еврорадио: У Вас было много знакомых бизнесменов, неужели никто из них не предложил помощь?
Геннадий Шульман: Во-первых, никто не обязан. Во-вторых, здесь очень чётко сработал один из постулатов Христа: “И ближние станут дальними, а дальние — ближними”. Те, кто казался близким, с кем дружили — никто не откликнулся. А откликнулись, нашлись и стали поддерживать мою жену те люди, которых я не видел лет 10-15.
Лежу на грязном полу “отстойника”, а через дорогу в Русском театре у меня идёт Гришковец — мой аншлаговый проект
Еврорадио: Как Вы сами себя чувствовали в тюремной камере?
Геннадий Шульман: Отлично! Вообще шикарно! Единственное, на Окрестина подушек не дают, а тык бы и вообще всё было здорово. Поэтому приходилось наливать воду в двухлитровые пластиковые бутылки и класть под матрац (смеётся). Ну, а что нет возможности душ принять, других бытовых условий, которые в обычной жизни даже не замечаются, то с этим со временем миришься, привыкаешь. Я не знаю, откуда берутся резервы. Но откуда-то пришёл покой. Знаешь, у меня была такая странная ситуация … Из изолятора временного содержания меня привезли на “Володарку” и там я три дня находился в “отстойнике”. И вот лежу я на ужасно грязном полу “отстойника”, а через дорогу в Русском театре у меня идёт Гришковец — мой спектакль, мой аншлаговый проект. Здесь был момент какой-то фантасмагории: “крыша” не съезжала, но странно: я уже лежу на этом грязном полу, пытаюсь найти удобную позу, чтобы хоть немного поспать, а там, через решётку и дорогу у меня Гришковец. Крейзи ситуация, согласись. А так… ничего чувствовал себя.
Еврорадио: Что за люди были рядом с тобой в камере?
Геннадий Шульман: Первое время я был в обычной “хате”, где было очень много слегка обезумевшей молодёжи: наркоманы, убийцы, грабители, воры. Она была больше похожа на “пресс-хаты”. И там больше таких “легковесов”, как я, не было.
Еврорадио: Как эти люди относились к сокамернику-интеллигенту?
Геннадий Шульман: Сложно было с такими парнями. Но твой интеллект и твоя природа тебя спасают, так как начинает срабатывать один из основных инстинктов — самосохранение. И ты выставляешь какие-то заслонки, блоки … Хотя, иногда пробивались эти блоки, и было очень непросто. Тем не менее, всё там было относительно спокойно. Единственное, мне, как человеку взрослому, надоело это движение целые сутки в камере, чисто физически и психологически от этого устаёшь, и я попросил перевести в камеру к более взрослым людям — в нормальные, спокойные условия к взрослым дядькам.
Одно из самых страшных испытаний для интеллигентного человека за решёткой — вынужденное общение
Еврорадио: На этих этапах, задержание-изолятор-Володарка-лагерь — что было самым сложным морально, психологически, физически?
Геннадий Шульман: Скажу фразой из романа Достоевского “Записки из мёртвого дома”, когда Достоевский говорит о своей каторге, как он проводил время: “Одно из самых страшных испытаний для интеллигентного человека — это вынужденное общение”. С этими словами согласны все, кто сидит по экономическим статьям, те взрослые, интеллигентные люди, попавшие в такие сложные условия. Тяжело, когда ты вынужден общаться с такими людьми, с которыми бы ты никогда не столкнулся, если бы не попал в такую ситуацию. Общаться с маргинальной частью нашего общества очень не просто. Ведь это сложные люди… С воспитанием проблемы, с интеллектом проблемы, с образованием проблемы. И проблемы до такой степени запущенные, связанные с проживанием в неблагополучных семьях… Я ограничивал общение с ними такими темами как: “Передай хлеб” в столовой или “Кофе есть у тебя? Есть — бери “. Или какие-то темы чисто по работе. А что касается быта, то я выбрал не самый простой, но, как теперь понимаю, самый правильный путь, который в лагере называется “один на льдине”. Это когда ты стараешься никому не навредить и живёшь один, никого к себе не подпуская. Я пытался в начале с кем-то общаться, потому что понятно, что нужно тебе уже здесь обживаться и приживаться… Люди там “сбиваются” в “семьи”, объединяются, чтобы легче было выживать: кто-то покупает еду, кто-то готовит, и так компанией в 3-4 человека легче выживать. Я попробовал, посмотрел, и мне это не подошло. Не потому, что я такой конфликтный… Один хочет это, а другой — другое, у каждого свой график работы, я ем это и не ем другое — здесь много разной фигни… И через 2-3 месяца я выбрал форму “один на льдине” — ни от кого не зависел, но если могу кому чем помочь, кофе там дать или сигарет, помогу. За годы лагеря я подружился с двумя или тремя людьми. Простые люди, которые тянут свою долю, живут там никому не мешая, помогая по возможности другим, читают книжки, любят семью и детей. Просто нормальные люди, которые волей судьбы оказались за решёткой.
Еврорадио: Интересуются ли там люди политикой, выборами?
Геннадий Шульман: Там очень аполитичны и идеологически безразличны люди. По телевизору смотрятся только развлекательные передачи и, может, музыкальные каналы, сериалы, спорт, безусловно.
Еврорадио: Какие у Вас были отношения с администрацией лагеря?
Геннадий Шульман: Нормальные. Если не предъявлять серьёзных требований, сильно не стучать кулаками в грудь и не требовать чего-то такого, то более-менее отношения складываются, ничего. Мне и таким, как я было просто. В принципе, мы же не асоциальные люди, и если для кого-то из потомственных зэков выполнить какую-то установку администрации является постыдным, то для обычного человека в этом ничего сложного или предосудительного нет. Понятно, что сегодня ты ограничен во всём, и что здесь дёргаться, если так положено по режиму? Если ты не выпячиваешь себя, если ты не медийный человек, то кому ты нужен, кто будет специально к тебе на пустом месте цепляться?
Еврорадио: О медийности: о Вас же тоже в первое время много писали. Это помогало или мешало?
Геннадий Шульман: Мешало. Я сначала думал, что будет помогать, но потом… В тюрьме и в лагере у каждого своя проблема, и проблемы эти в тысячу раз больше моей. Вот, к примеру, я получил свои шесть лет и их тяну. А у кого-пятнадцать лет, а у кого-то — двадцать. А у кого-то перспектива получить пожизненное или ещё хуже. Свои проблемы у каждого в голове и чихать он хотел на твою проблему. Думал, у меня будут о звёздах расспрашивать, которых я много знаю, — чихать хотели на это все! Наоборот, это было на минус: пришёл человек из шоу-биза, и для тех людей, которые не знают настоящей ситуации в белорусском шоу-бизе, человек, который зашёл в камеру — безусловный миллионер! С него что-то нужно заполучить. И то, что я якобы богатый, меня преследовало все эти шесть лет. Хорошо, что есть чувство юмора и на просьбу финансово помочь отшучивался: “Бог поможет” или “Мне бы кто помог”. Нужно для начала поставить себя нормально, тогда они понимают, что с тебя как с гуся вода, и перекидываются на того, кто немного слабее.
Еврорадио: Было такое: если не убьют, то тумаков надают хорошо?
Геннадий Шульман: Нет. В лагере вообще гораздо легче, чем в тюрьме. Там немного больше пространства. Это в тюрьме ты постоянно нос к носу с двадцатью людьми разных характеров. И случается, что на пустом месте “заискрит”. Но странная вещь: у тебя нет склероза, но на следующий день ты не можешь вспомнить, почему и с какой стати у тебя “заискрило”.
В лагере культ силы, культ спорта, культ железа
Еврорадио: Знаю, что и при Вашей позиции не искать конфликтов с администрацией, такой конфликт был. Причём, когда Вы уже были на “химии”…
Геннадий Шульман: Забавная была ситуация. Я был ещё на поселении и пришёл на суд, так как комиссия администрации вынесла решение о моей замене. Разбирательство завершилось и судья сказал: “С сегодняшнего дня вы свободны”. И я так был рад, что через несколько дней я дал интервью, что не понравилось администрации “химии”. По их словам, я не свободен до такой степени, чтобы самостоятельно решать: давать мне интервью или нет. Я с ними в этом не согласился, тем более, я ничего не сказал такого, что бы не соответствовало нашему законодательству. Сказал какие-то спокойные вещи, которыми никому плохо не сделал. Но, тем не менее, это вызвало большой резонанс и меня перевели на “дальние рубежи” — в Мстиславль. Понимаешь, когда ко мне приехали из Департамента исполнения наказаний, я спросил: “А что я — этого делать нельзя?”. Мне ответили: “Можно, но зачем вы это сделали?” В ШИЗО меня за это не посадили, нарушение не повесили — значит, можно. Но нельзя!
Еврорадио: Слышал жалобы на питание…
Геннадий Шульман: Разумеется, хотелось бы, чтобы лучше кормили, но я человек ровный и мне эта жёсткая диета даже на пользу пошла. Не смотри так — я не выпендриваюсь! Да, очень сложно было в тюрьме. Нет, местную баланду там не ел никто — мы же в Минске были и нам всегда либо посылки приносили, либо деньги забрасывали. Там было очень плохо по физическому климату, очень сложная, как бы это сказать… экологическая обстановка. И даже дворики, куда должны водить раз в день, не спасают. Потому что дворики маленькие, а в камере народу много. Выходить и топтаться, как кони, нет никакого смысла. И я почти не ходил. Поэтому когда я приехал в лагерь и начал ходить, выяснилось, что у меня защемлены какие-то важные для ходьбы штуки (на Володарке Геннадий Шульман просидел 18 месяцев, — Еврорадио). Понадобился год походов и пробежек на стадионе, чтобы начать нормально функционировать. Там, естественно, культ силы, культ спорта, культ железа — подавляющее большинство занимается. Как в фильмах про американские тюрьмы. Только в американских фильмах у зэков тренажёры немного лучше. Хотя, не везде — есть у нас лагеря, где тренажёры очень хорошие. Так что, где лучше спортоборудование, где хуже, но этот культ силы есть у нас — везде баскетбол и железо. Так что, я не мерялся по освобождению ни с кем силами, чтобы проверить, поздоровел ли, но чувствую себя очень хорошо.
Всегда лучше говорить правду — людям очень важно, чтобы их не “разводили” и не обманывали
Еврорадио: Подведите итог: каким образом интеллигентному человеку выжить за решёткой? Чего то ни в коем случае нельзя говорить?
Геннадий Шульман: Быть собой и не врать. Просто говорить всегда правду любому — это я для себя вынес. Это то, в чём раньше сомневался. Раньше я считал, что иногда можно немного обмануть или не полную правду сказать для чьей пользы. На самом деле – нет. Просто потом могут возникнуть ситуации, когда из тебя спросят: “А почему получилось так?” Поэтому всегда лучше говорить правду, так как в итоге сам в этой лжи запутаешься и окажешься в ситуации, после которой тебя перестанут уважать. Или перестанут на тебя обращать внимание, как на достойного человека. Я это еще в тюрьме понял. Лучше сразу сказать, что это ты “накасячыв” – все можно исправить. А там людям очень важно, чтобы их не “разводили” и не обманывали. Да, везде это важно, не только там. А насчёт, чего нельзя говорить… ну, к примеру, нельзя людям говорить “пид…ас”. За это бьют сразу, без разговоров. А если ты не ударил — значит, ты признал. Возможно, это условности, возможно, глупость и эта ситуация может повлечь за собой для того, кто ударил, ШИЗО или ещё что, но без этого никак. Поэтому “следи за базаром”. Одно слово, и тебе могут до конца срока не простить.
Еврорадио: Самые неожиданные Ваши посетители?
Геннадий Шульман: Я был на “химии” в Минске, и ко мне приехал Александр Тиханович. Это было странно, потому что мы никогда не были близкими друзьями. И так он приезжал несколько раз, пока однажды не предложил мне после освобождения идти директором в его продюсерский центр. И отказываться от такого предложения человеку в моей ситуации было бы просто глупостью.
Геннадий Шульман и Александр Тиханович
Еврорадио: До этого предложения думали, что будете делать по освобождении?
Геннадий Шульман: Понятно! И каждый начинает об этом думать за какое-то время до освобождения. И получается очень печальная картина: работать некуда идти, у многих дома нет. Представляешь, люди отсидели по 15-20 лет? Семья тебя давно оставила, мать за эти годы умерла, и ты один — ни родственников, ни работы, ни жилья. Мне было проще: если я из лагеря на поселение приехал, мне позвонил друг из Москвы и предложил работать у него. Он, кстати, сына моего к себе забрал ещё в 2010 году. И поэтому у меня варианты были: либо поехать в Москву, либо снова начать в Минске свой бизнес и потихоньку влезать в белорусский шоу-биз. Мне эта работа нравится и у меня она, как мне кажется, получалась.
Еврорадио: Не возникло желание бросить работу, которая привела за решётку?
Геннадий Шульман: В начале я дал себе слово: никогда не вернусь в этот шоу-бизнес! Буду лучше строительством каким заниматься! Но чем ближе к “звонку”, тем больше мыслей: “Это, всё же, моё”.
Еврорадио: Чем отличается Геннадий Шульман до тюрьмы от Геннадия Шульмана сегодняшнего?
Геннадий Шульман: Возможно, стал немного добрее, более терпеливым к людям. До этих приключений у меня было такое: если меня кто-то не понимает, то я начинаю злиться и конфликтовать с человеком. А теперь мне это до такой степени “по барабану”! Я более спокойный стал. А ещё там меня научили “следить за базаром”. И если ты говоришь какие-то слова, которые не должен мужчина говорить, то ты должен за это “отгрести”.
Рождественско-новогодний сезон приближается и, значит, самое время подумать о подарках. В США распродажи традиционно начинаются после Дня благодарения. Последняя пятница ноября, так называемая “Черная пятница” – лучший день в году как для покупателей – из-за сумасшедших скидок – так и для продавцов, потому что выручка, по идее, взлетает до небес.
Почему “по идее”? Потому что в этом году, по предварительным оценкам, волшебство тотальной распродажи может не сработать. Многие по-прежнему готовы вставать ни свет, ни заря или даже спать у дверей торговых центров, но цифры говорят о том, что покупателя все чаще предпочитают делать покупки, не слезая с любимого дивана.
И пока продажи в “офлайновых” магазинах оставляют желать лучшего, в интернете – все наоборот. Продавцы вовсю используют новые потребительские привычки. Возможно, скоро ждать доставку заказанного в сети нам придется всего минут тридцать. На смену почтальонам в будущем могут придти – точнее, прилететь – дроны.
Этим постом я восстановлю равновесие в рассказах о Беларуси, чтобы ни у кого не складывалось ощущения, что я воспринимаю эту страну исключительно как Рай на Земле. При всей чистоте, аккуратности и ухоженности Беларусь очень далека от процветающей страны, на которую спешат равняться половина государств планеты.
Беларусь глубоко и безнадежно застряла в совке, правда при этом усердно закрашивая фасады и латая прорехи.
Особенно хорошо это становится заметно, когда все дальше отъезжаешь от Минска.
И хоть многие маленькие городки выглядят действительно очень ухожено, это всего лишь максимально возможный косметический ремонт того, что осталось в наследство от СССР. Его просто сберегли и не просрали…( Collapse )
2. В непарадную Беларусь мы поедем на машине. Выехав из Минска и направившись в сторону Вильнюса, мы увидим совершенно разную Беларусь. Причем дорога, как машина времени. Чем больше километров проезжаешь, тем больше лет назад отматывается.
Первых несколько десятков километров от столицы мы едем по отличной бетонной двухполосной дороге, на которой допускается скорость 120 км/час и которая является платной для иностранцев (кроме россиян). А для граждан Беларуси – бесплатной. Коммунизм… 3. Километров через 25 платная дорога заканчивается, две полосы сходятся в единое полотно, которое, в прочем, качеством покрытия ничуть не хуже бетонки. Да уж, что-что, а дороги белорусы в своей стране построили отличные. 4. На трассе до Бегомля довольно много электронных табло-указателей, где указана предельная скорость движения, температура воздуха и температура дорожного покрытия. Прямо как в Формуле-1 5. Навстречу несколько раз попадались колонны с техникой. Правда, не с военной и не с гуманитарными конвоями, а с сельскохозяйственной. В одной колонне я насчитал 25 комбайнов! 6. В 100 км от Минска все вокруг выглядит совершенно по-другому, чем около столицы.
Большие каменные частные дома сменились деревянными избушками, исчезли билборды и электронные указатели, вокруг все больше леса и маленькие деревушки.
7. На столбах вдоль дороги и на полях очень много аистов. Их здесь называют “бусел”, и буслик (аистенок) является одним из символов Беларуси наравне с картошкой, зубром и драниками.
8. Вместо электронных знаков ограничения скорости, встречаются даже такие чудеса дизайнерской мысли
9. Провинция в Беларуси живет очень небогато. В деревнях с работой далеко не все хорошо, поэтому внешне многие деревни выглядят не очень празднично. Но при этом и забор будет стоять ровно, и дом не будет выглядеть покосившимся.
10. В Беларуси до сих пор есть старые советские киоски Союзпечати. В России они тоже есть, но их наполнение хоть в какой-то степени ушло от 80-х годов прошлого века. В Беларуси не ушло. Заглянув в киоск, я даже подумал, что заглянул в киоск около своей школы, в котором в 86-м году я покупал марки с изображением голых греческих богинь.
11. Придорожные магазины навевают уныние. С придорожным сервисом в этой части Беларуси полная задница. В смысле, его нет вообще. Вот вообще. Попить кофе в придорожном кафе я хотел как только мы выехали из Минска. Это можно было сделать только на нескольких заправках и в кафе в Бегомле. Которое оказалось единственным (!!!) на пути до Глубокого (а это 150 км). Об отелях, ресторанах или шиномонтаже можно и вовсе молчать, этого вообще не встретилось.
12. В Беларуси можно увидеть много военной техники на постаментах на въездах в городах. Помимо этого ИЛ-14 мы видели штурмовик СУ, пару танков и БМП-1
13. На дорогах в провинции можно встретить самые разные транспортные средства
14. Иногда даже резвые мотоблоки
15. Пункт продажи дров
16. Вдоль дороги, конечно, очень красиво! Просто безумно красиво и … пусто.
17. Названия деревень иногда умиляют Казлы, Вауки, Сароки, Барсуки, Вуглы…
20. Сворачиваем с трассы и попадаем в еще более отдаленное прошлое с легким налетом современных реалий
21. Белорусская деревня
22. Видимо, это тоже дорога
23. Поселок Опса в 10 километрах от места схождения границ Беларуси, Литвы и Латвии.
Здесь вообще все застыло в 60-70-х
24. Местный супермаркет
25. Танцевальный зал. Это предшественник сельского клуба, который, в свою очередь, был предшественником дискотеки и ночных клубов
26. Деревенское ивент-агентство
27. Жестко. Пятница и суббота. По 7000 рублей с человека (около 27 российских рублей).
Вот куда нужно тусить ездить. Дешево и сердито
28. Местный МТС сдает рекламные площади
30. Совершенно случайно мы оказались около глубокского райотдела милиции и увидели этот шедевр.
Милиционеры долго не могли понять, почему около стенда с ориентировками стоит такой смех…
31. Видимо, в этой деревне электрик Царь и Бог. Без него здесь точно никто не разберется
32. Беларусьтелеком
33. Заброшенная усадьба, которую взялся реставрировать один предприниматель. Денег у него не хватило, поэтому пришлось все бросить как есть.
34. Не самое яркое детство
35. Ящики эксплуатируются, судя по газете в одном из них
36. Но, черт побери, как же в этих советских деревнях красиво!!!
37. Рыбаки унылы. Рыбы нынче в озерах очень мало. “Не то, что раньше”
38. Даже снасти, как в моем детстве, когда мы делали удочки из орешника. Правда, катушки к ним изолентой не прикручивали
39. Сюрр. Что делает этот пингвин с золотой рыбкой на глухом берегу озера, одному Богу известно…
40. При всем внешнем благополучии, чистоте и ухоженности, далеко не всем в Беларуси живется хорошо.
В комментариях к предыдущему посту мне справедливо обращали внимание на сложности с работой, низкие зарплаты, высокую инфляцию, зависимость от потрясений в России и т.д. и т.д. Все это действительно есть и беспокоит многих белорусов.
Их денежная единица летит в пропасть давно и быстро, постоянно обновляя рекорды курса по отношению к другим валютам. У меня в руках банкнота максимального номинала – 200 тысяч рублей. Когда я приехал в Беларусь, курс местного рубля к доллару был 16,5 тысяч, т.е. эта банкнота равна всего лишь 12 долларам. Когда я через неделю уезжал, курс приблизился к 18 тысячам за доллар…
В общем, далеко не все хорошо и радужно в Беларуси, как могло бы показаться из моих предыдущих публикаций.
41. Но дороги у них все равно отличные даже в маленьких деревнях в стороне от трасс.
С четкой разметкой, целыми бордюрами и новыми дорожными знаками…
Из фейсбука, Сергей Боженко, Симферополь, 20 августа в 9:46
О Беларуси слышно мало.
В общем если суммировать что я вообще об этой стране слышал, то получится вот такой набор:
1) Реальный клон СССР.
2) Действующее как в те годы КГБ.
3) Бизнес есть, работать тяжело, но кто договорился с властью, тот в шоколаде.
4) Продукты натуральные как в СССР.
5) Дороги – класс!
Так получилось, что ехать из Киева в Литву было короче через Беларусь, да и посмотреть своими глазами хотелось.
Поехал. Могу коротко поделиться впечатлениями, если интересно.
По Украине дорога проходила через Полесье, впечатление гнетущее. Вроде и Киев недалеко, а цивилизация кончилась достаточно быстро, так что к Беларуси я подъехал уже подготовленный.
Особое впечатление – Чернобыльская зона. На въезде-выезде проверяют, останавливаться и выходить из машины запрещено. Проехал мимо брошенных пятиэтажок, ощущения сюрреалистические.
Вдруг почувствовал першение в горле, непонятный шум в ушах. Думаю, что все таки психосоматика, так реагирует подкорка на наши давние страхи. Дальше красивая дорога через густой лес, периодически горелый. На дороге никого. Километров за 40 встретил одну машину.
После украинской вольницы на границе в Беларуси сразу стали приучать к порядку. Отогнали назад под светофор, на абсолютно пустой границе стоял почти час под палящим солнцем. Когда подъехали еще пару машин, всех пропустили. Документы смотрели очень пристально, тщательно выспрашивали о цели приезда, почему машина на европейских номерах, чем я вообще занимаюсь и т.д. Потом под предлогом ксерокопирования, мои документы куда то унесли почти на час.
За это время случайно подслушал пару разговоров белорусов что возвращались из Украины. Оказывается, ездят они в основном за продуктами. Особенно ценится мясо, но таможенники нещадно его изымают. Завозить не разрешают ни мясо, ни колбасу, даже не в торговых масштабах, для личного потребления.
Пропустили. Здравствуй Беларусь!
Тут меня ждал первый прикол. Сразу после выезда с белорусской таможни стоит ржавый-прержавый указатель “Украина, Житомирская область” и началась такая адская дорога, как будто по ней только танками ездят. В голове непонятка – куда же я попал? Вроде должен быть в Беларуси с “шикарными” дорогами, а тут такой ад. Через несколько километров встретил дальнобойщика, меняющего колесо. Он мне и пояснил что оказывается это еще территория Украины, а Беларусь начнется позже. Как такое возможно я не совсем понял, но где-то читал что процесс демаркации наших границ еще не закончен. В общем реальный идиотизм, позорящий наше государство.
Через некоторое время действительно появился знак извещающий что я наконец-то добрался до Беларуси, и ровно от этого знака началась достаточно гладкая дорога, практически без ям. Не европейская конечно, обычная двухрядка без разделителя, но без ям. Сразу же остановили люди в военной форме, обыскали машину. Кто это был – непонятно, сказали, что граница это одно, а они совсем другое. Разговаривают действительно как в СССР, усиленно формируя мнение что ты микроб. Ну да ладно.
До Гомеля мне было ехать 200 км. Ехать пришлось часа 4, несмотря на то что дорога ровная и абсолютно пустая. В деревнях ограничения 50, не только знаками, но и на асфальте написано. За эти 200 км, практически не встретил людей, даже деревни не производят впечатление жилых – свет почти не горит. Как мне пояснили уже в Минске, очень дорогая электроэнергия, в селах стараются свет, без особой нужды, не включать.
Очень хотелось есть. За эти 200 км на дороге четыре раза встретилась абсолютно идентичная реклама кафе, что то похожее на коопспилку. В одно из них и решил заехать.
Реальная машина времени, с запахами и аксессуарами. Я был единственный посетитель, обслуживала меня тетя в кокошнике, на груди у нее был бейдж “Буфетчица 7-го разряда…” Она мне обрадовалась. Но на вопрос могу ли я оплатить картой, очень взволновалась и предложила для начала оплатить мелкий платеж, например, чай. Мол если пройдет, то тогда уж накормим…
На вопрос, какой сейчас курс белорусского рубля к евро, напряглась, глаза у нее забегали. “Валютой я не интересуюсь и курса не знаю” – отрезала она. Оплата за чай прошла, мне позволили заказать ужин. Заказал я много ( собственно что было): рассольник, салат, чебурек. Рассольник представлял из себя маленькую плошку (у меня из такой кот ест) с прозрачной жидкостью в которой плавали соленные огурцы и картошка, правда было достаточно сметаны. На вкус это было также как и на вид. Салат представлял из себя еще более маленькую плошку в которую было мелко покрошена четвертинка небольшого помидора и столько же огурца. Чебурек был сделан из пышного дрожжевого теста Смайлик «smile» с непонятной субстанцией внутри. В общем это был беляш, как я помню его из детства, непонятно зачем они назвали его “чебуреком”…
Чтобы не умереть с голоду, взял в холодильнике действительно вкусное мороженое. Заплатив за столь содержательный ужин почти 10 евро, понял, что советский союз цен не касается. Дальше мне приходилось регулярно в этом убеждаться, например, бутылка “Боржоми” на заправке стоит больше 2 евро бутылка. Вообще цены после Украины, очень даже крутые.
В Гомеле меня ждала встреча с платной автодорогой. Хорошо, что я предварительно прочитал форумы и был теоретически и практически готов к этому. Хотя чуть было не попался. Выглядело это так: дорога идет-идет и вдруг съезд на автотрассу, и перед ним стоит знак «Платная дорога». Если бы я не читал форумы, то конечно же поехал бы на автостраду, ожидая что как в Европе, будет некий Paytoll где я смогу оплатить въезд или взять билет для оплаты на выезде. Но полученная инфа и шестое чувство опасности не дали мне заманить себя в ловушку Смайлик «smile» Резко свернув перед самым знаком, я принялся искать заправки, зная что где то там, можно купить некий девайс позволяющий ездить по платным дорогам. Указателей не было нигде, но ориентируясь только на свет фонарей, внутренний компас, привел меня на заправку где находился пункт оплаты за дороги.
Готов спорить, что такой системы оплаты вы нигде не видели! Для проезда любого расстояния по платной автодороге нужно купить специальное электронное устройство, оно вешается на лобовое стекло автомобиля и при проезде через металлические рамки, стоящие на дороге издает сигнал и отмечает проезд автомобиля через эту точку. Стоит устройство 20 евро! Теоретически его можно сдать при выезде из страны (если найти там пункт оплаты, но это отдельная история). Так же на счет нужно сразу положить 25 евро аванса. Купив за 40 евро, ГОДОВУЮ виньету для поездок по дорогам Швейцарии, где одни тоннели, я конечно офонарел что за 250 км пути до Литвы мне сейчас нужно заплатить 45 евро, без всякой гарантии возврата денег. Стоимость проезда 4 евроцента – километр. То есть, по нынешнему курсу 1 км=1 грн. Платить нужно всем, кроме граждан Беларуси, РФ, Казахстана, Армении ( ну это все понятно Таможенный союз) и внимание, ДНР-ЛНР! Слава Богу, я оказался в платном списке, поэтому пришлось купить мега-девайс. Заботливая тетенька предупредила чтобы я его полностью на стекло не приклеивал, а то «там такой клей, что потом забодаетесь его оттирать». Дала мне карту в руки, где обозначены точки для сдачи устройства и инструкцию на разных языках. На вопрос чтобы со мной было, если бы я не сообразил свернуть с дороги и ушел бы на платную, рассказала что после первой «рамки», меня бы остановили и взяли бы штраф порядка 150 евро. Большинство «перворазников» попадают на него регулярно, так как догадаться о столь извращенной системе просто невозможно.
Платная дорога напоминает автобан только от Гомеля до Минска, действительно можно ехать местами 120, хорошая четырехполосная с разделением, правда и там хватает населенных пунктов с ограничением 50.
А вот от Минска до литовской границы дорога практически не отличается от обычной провинциальной украинской, две полосы навстречу друг-другу без разделения, с максимально возможной скоростью 90 км.ч. и населенными пунктами. Откровенных ям немного, но встречаются, качество полотна – «советское». В нескольких местах идет ремонт, прямо поперек дороги катается спецтехника, рабочие неспеша раскидывают асфальт. В одном месте влетел на участок с любимой нашими дорожниками подлянкой – залитая смола сверху посыпана щебнем, счастье что не было встречки, стекло осталось целым, но вот крылья и двери машины в тонких соплях битума. И за все эти удовольствия девайс радостно отщелкивал 4 евроцента за километр. Все это выглядит абсолютным дурдомом, особенно учитывая, что сразу с границы начинаются идеальные дороги Литвы – БЕСПЛАТНЫЕ, также все дороги дальнейших стран Латвии, Эстонии, Швеции, Дании, Германии были бесплатны. Про отличия их от белорусских, даже писать не буду. В итоге проехать 250 км транзитом через Беларусь стоило мне 10 евро. И стоило бы еще больше, если бы я не задался целью, все-таки сдать этот проклятый девайс и получить назад его цену. Сделать это оказалось непросто, так как … в карте была опечатка и адрес точки возврата был указан неверно. Странно, но они продолжают раздавать карты с ошибками. А что? Польза двойная и брак полиграфический выбрасывать не нужно и деньги за эту пикалку возвращать не нужно.
Но самое большое удивление ждало меня впереди. Я хотел встретиться с другом в Минске, но связь у нас была только через интернет. Не подозревая подвоха, я заехал поздно вечером в Минск, с надеждой найти свободный wi-fi и связаться с ним. На заправках интернета не было, в кафе которые были открыты, тоже. Увидев рекламу МакДональдса я было обрадовался, но оказалось, что и там нет WI-FI! Это первый MD в моей жизни, где не было WI-FI.
После двух часов бесплодных поисков, я забрел в холл центральной гостиницы, где минимальный номер стоит 180 евро и попросил воспользоваться их интернетом. Портье-милая девушка, сказала, что не имеет права подключать посторонних, даже за деньги. Мне удалось ее убедить все-таки дать мне доступ на 10 минут, но паспортные данные мои, она скопировала.
Днем я встретился с другом а затем с коллегой. Несколько раз в их рассказах прозвучала аббревиатура КГБ, то есть это действительно существует и держит все под контролем. Бизнес там находится в плачевном состоянии, оказывается произошел очень сильный обвал местной валюты. Белорусский рубль прыгнул сначала с 3000 до 9000 за доллар, а с начала этого года и до 16 000. Прыжок за столь короткий промежуток больше чем в 5 раз, это даже не Украина, в которой идет война. Бизнес с трудом выживает, многие закрылись и процесс этот набирает обороты. Ситуацию только сдерживают предстоящие президентские выборы, что будет после них неизвестно, но прогнозы нерадостные.
В целом же впечатление от этой страны могу сформулировать фразой «Чистенько но бедненько». Ничем она меня не тронула за душу, люди мне показались уставшие и задолбанные, без искры радости, вкусной еды не попробовал, по радио все дорогу пела то Эдита Пьеха с Лещенко, то какие то местные коллективы с репертуаром аля «Самоцветы» и «Сябры». По новостям регулярно цитируют «бацьку», что мол все класс – печатный станок для денег включать не будем, не сцыте – прорвемся….
Путешествие на машине времени оказалось не таким уж и интересным, да и с самой границы было какое то ощущение напряга, которое пропало лишь когда веселые, бородатые литовские пограничники поставили штамп въезда в ЕС и в придорожном кафе я взял огромную порцию Цеппелинов Смайлик «smile»
Жизнь сразу стала налаживаться.
Второй раз бы не поехал.
Блошиный рынок Яффо, он же Шук аПишпишим, с каждым годом привлекает все больше внимания израильтян и туристов. И с каждым годом все меньше этого внимания приходится на долю самой “блохи”, а все больше — на кафе, бары, магазины и галереи, количество которых растет как на дрожжах.
Сегодня мы прошлись по району Пишпишим с уже “местной” актрисой, дизайнером и блогером Настей Цветаевой, которая живет “на районе” и поделилась с нами своими наблюдениями и любимыми местами.
Кафе Nelly’s Kitchen (28 Yehuda Margoza st.)
Очень часто завтракаю в этом маленьком и уютном заведении. Готовит там сама Нелли, женщина с русскими корнями, даже немного говорящая по-русски. Не знаю, что повлияло, русские корни или что-то еще, но «Нелли’с китчен» — это одно из немногих заведений в Израиле, где вам могут налить …настоящий заварной чай! Да-да, в Израиле очень вкусный кофе, но нет культуры чаепития, из-за чего я очень страдаю. А вот у Нелли можно и выпить чая, и даже купить его, упакованным в красивые коробочки, и забрать домой. Еще я люблю это кафе за то, что там готовят только из фермерских органических продуктов — салаты, супы, запеканки…а мое любимое блюда — куриные паровые котлетки с соусом из манго! Очень рекомендую!
Бутик Sharon Brunsler (13 Amida st.)
Это бутичек, в который я вожу всех своих подруг-туристок, и каждая из них всегда находит тут что-нибудь для себя, а еще чаще хочет скупить сразу добрую треть. Видимо, их бело-серо-черный стиль очень близок москвичкам. По мне так это самый стильный и самый концептуальный магазин на блохе! Кроме одежды здесь продают любопытный винтаж и очень достойный парфюм. Туда хорошо ходить за подарками — всегда найдешь что-то такое, что не стыдно подарить модной подруге!
Кафе-пекарня Margoza (24 Yehuda Margoza st.)
В Израиле очень вкусная выпечка, которую можно найти повсюду, но вот это кафе — оно буквально рекордсмен по вкусности и разнообразию булок в нашем районе блошиного рынка. Так что, если хочется кофе с круассаном, то только туда!
Магазин One bedroom (12 Yehuda Margoza st.)
На блохе достаточно много магазинов и магазинчиков, продающих мебель и штучки для дома, но One Bedroom — пожалуй, самый оригинальный и нетривиальный! Чего тут только нет! И оригинальные светильники, и стильные рамки, и подушки, и одежда израильских дизайнеров, и какие-то штучки типа сантиметра в винтажной коробке, а еще свечи, посуда, текстиль…. Если зайдете — без покупки не сможете выйти.
Лучшая в мире шаверма (под аркой, на углу, рядом с магазином Castro, Yehoshua Ben Prahya st.)
Секрет этой шавермы в потрясающей свежести продуктов! Мясо (можно выбрать — курица или баранина), хумус, овощи, салат, соусы — все такое вкусное и свежее, что у меня каждый раз кружится голова от удовольствия, когда я впиваюсь в эту шаверму зубами. Найти их непросто, но можно: если вы смотрите на магазин Castro на площади с часами (то есть с Турецкой башней), то справа от него есть невзрачная подворотня. Вам в нее, а дальше идите на запах!
Бар Jopiya (3 Rabbi Hanina st.)
Развеселый и атмосферный ночной бар со смешным для русского уха названием. Мы с друзьями так договариваемся о встрече: «Ну что, встречаемся в Жопе?»
Кафе Puaa (8 Rabbi Yohanan st.)
Пуа — самое первое и, как следствие, легендарное кафе на блохе! Это сейчас блошиный рынок в Яффо стал бутик-центром, а когда-то он был самым настоящим блошиным арабским рынком, куда редко ступала нога коренного израильтянина. И вот с Пуа как раз и началась “огламуризация блошки”. Вся мебель и посуда там не укомплектованная, а разрозненная — настоящая, блошиная. Раньше была даже такая система, что можно было купить стол или стул, на котором сидишь. На всей мебели висели ценники. Сейчас уже нет такого, но там по-прежнему очень атмосферно и вкусно! Кстати, там тоже наливают настоящий заварной чай! К чаю рекомендую яблочный пирог с шариком мороженого — он у них просто бесподобен! Когда я была беременна своей дочкой Эстер, то у меня от этих пирогов была настоящая зависимость.
Шелли делает яркие и массивные украшения из пластика в винтажном стиле. Когда Эвелина Хромченко приезжала в Тель-Авив и мы гуляли по “блошке”, она заглянула в магазин к Шелли и не осталась равнодушной! Теперь в эфире «Модного приговора» можно увидеть украшения от Шелли Дахари. Я лично обожаю ее кичевые серьги и колье, но в Москве не все понимают такой стиль, т.к. пластик не вызывает уважения у любительниц Tiffany и Chopard.
Ресторан Flea Market (10 Rabbi Yohanan st.)
Относительно новое заведение, которое уже успело зарекомендовать себя как стильное и вкусное место. Работают днем как ресторан, а ночью — как бар. Утром вообще не работают. Очень часто я там назначаю деловые встречи днем, а вечером с друзьями пропускаю бокальчик красного.
Лавочка нашего яффского парфюмера — это настоящее открытие и must visit для всех, кто здесь впервые. Сам Эрез (который и Зелински, и Розен в одном флаконе) — очень приятный и харизматичный мужчина. Я лично еще ни разу не ушла от него с пустыми руками!
Интерьерный магазин Hommage (13 Olei Tzion st.)
Еще один красивый и стильный мебельный магазин, в который заходить опасно — хочется купить ВСЁ! Если вы находитесь в процессе обустройства новой квартиры, то вам туда прямая дорога, не пожалеете!
Кафе-бар Sifo (3 Rabbi Nachman st.)
У них очень уютно и мило, много цветов в интерьере, а в туалете стоят “пахучки” от парфюмера Эреза, про которого я писала выше. На завтрак рекомендую выпечку с мягким сливочным сыром и грушами. А вечером, когда Сифо превращается из милого кафе в ночной бар, у них действует прекрасная система на некоторые вина и “каву” (сухое игристое вино) — платите 50 шекелей (примерно 13-14$), и пьете весь вечер, сколько душе угодно!
Развалы блошиного рынка (второй поворот налево с Yefet st. по направлению движения транспорта)
Настоящая “блошка”, где действительно продают всякое старье, а не гламурные новоделы, осталась на небольшом пятачке, в самом центре рынка. Настоящие знатоки и любители изредка могут найти там какие-то сокровища, но в основном там представлен всякий хлам: старые кастрюли, поношенная обувь, Барби без рук, видеокассеты с порнушкой, китайские пластиковые бусы и т.д. Но в самом углу этого дурдома есть магазинчик, в котором действительно собраны очень достойные раритеты. Цены там намного выше, чем в центральной части барахолки, но зато и ассортимент радует глаз. Иногда я там нахожу очень красивые винтажные украшения, которые забираю для своего он-лайн магазинчика nastia-olgan.ru
Интерьерный магазин Yosef (16 Pinhas Ben Yair)
Все-таки тема мебельных магазинов не оставляет меня спокойной. Еще один кладезь стильнющих мебелей и аксессуаров для дома! Там можно найти таблички с трогательными надписями, табуретки из срубов, огромные вазы, зеркала во французском стиле, комоды, столы, диваны, шкафы, даже камни — и всё это небесной красоты!
Лавочка на углу (9 Pinhas Ben Yair)
Она намного меньше и теснее, чем вышеописанные магазины с мебелью и аксессуарами для дома, но ассортимент там очень похожий, а цены пониже. Я, например, купила здесь белый комод в стиле шебби-шик перед рождением дочки. Теперь мы храним там ее пижамки и пеленки, и я считаю, что мебель в таком стиле гораздо больше подходит для девочки, чем розовые пластиковые комоды.
Ma’Asiya (3 Rabi Yohanan st.)
Никогда ничего не покупала в этом магазине, но каждый раз, когда прохожу мимо и заглядываю в их витрины, не могу не отметить чувство юмора дизайнера, который придумал шить одежду из вафельных полотенец.
Roni Kantor (4 Rabi Nachman st.)
Еще один магазин, где витрины достойны бОльшего внимания, чем ассортимент. Здесь продаются очень красивые и стильные платья, но, к сожалению, 90% из них — это синтетика. Я не ношу полиэстер, предпочитаю шелк и хлопок, особенно в таком жарком климате, как израильский. Зато каждый раз фотографирую их витрины, настолько нарядно и стильно они оформлены!
Лавка старьевщика (напротив Roni Kantor)
Ровно напротив этого магазина расположилась лавочка старьевщика, у которого можно купить точно такие же стаканы, как в магазине One Bedroom, но только там они продаются за 150 шекелей набор, а тут по 5 шекелей штука. И ещеу него есть целый букет старинных скалок!
Кафе-ресторан Ras Al Hanut (10 Yehuda Margoza st.)
Это новое заведение, где наливают по утрам и очень аппетитно запекают овощи — баклажаны, кабачки, лук и, в том числе, готовят коронное блюдо израильских шефов — запеченную целиком цветную капусту, которая подается на бумаге для выпечки. Здесь ее делают под соусом тахини, но если честно, то в ресторане Abraxas (40 Lilienblum st.), без всякого соуса, она еще вкуснее!
Sofi (3 Rabi Nachman st.)
Я называю этот магазин «Разноцветный». В основном здесь представлена очень стильная и яркая посуда из пластика, а также досочки, полотенца, развеселые эмалированные кастрюльки и ковшики. Я частенько покупаю там всякие мелочи для кухни, которые очень повышают настроение своими цветами и дизайном!
Магазин израильских дизайнеров керамики. Здесь вообще очень развита эта тема с керамикой, у израильтян талант делать красивую посуду и очень оригинально и стильно расписывать ее. Если вы ищете какую-то уникальную тарелочку, которой не будет ни у кого больше, то вот это один из магазинов, куда вам надо заглянуть. Кроме керамики там продается еще и текстиль от дизайнера с аргентинскими корнями, которая принтует на свои ткани настоящие…листья! И окрашивает сами ткани в ручную, используя только натуральные природные красители.
Вот они мы с ней на фото, она мне как раз рассказывает про все эти технологии, а я, раскрыв рот от удивления, внимаю.
Кафе-мороженое Capitolina (9 Olei Tzyon st.)
По версии одного из самых уважаемых израильских журналов (сейчас уже не помню названия), это кафе входит в тройку лучших морожениц Израиля. Мне в израильских мороженых нравится то, что прежде, чем выбрать какое-то мороженое, можно все их перепробовать. И Капитолина — не исключение! Мое любимое — французская ваниль с вишней.
(Надеюсь, что и не очень хорошо владеющие белорусским, также смогут прочесть и понять достаточно интересный, а в чем-то и практически полезный материал постоянного автора сайта – А. Ш.)
Раніцай 21 ліпеня мы з жонкай заехалі ў Чарнігаўскую вобласць праз прапускны пункт “Новыя Ярылавічы” і неўзабаве апынуліся ў абласным цэнтры. Галоўнай нашай задачай было адпачыць, змяніць антураж. Выбралі Чарнігаў мы найперш таму, што ён недалёка ад мяжы з Беларуссю. Яшчэ я прачытаў артыкул http://brestchess.ucoz.ru/publ/zacharovana_desna_v_chernigove_2015/1-1-0-191 брэсцкага шахматнага трэнера Уладзіслава Каташука, дзе гаварылася пра танныя нумары ў гатэлі і недарагія абеды.
Адпачылі мы даволі добра, пабачылі многа новага – пра гэта будзе ў 1-й частцы. А ў 2-й трохі раскажу пра свае ўражанні ад кампаніі па (да)выбарах у Вярхоўную Раду, міжвольнымі сведкамі якой мы аказаліся 21-25 ліпеня.
Вачыма турыста
Прыгожы вакзал (выяву ў інтэрнэце знайсці лёгка). Безліч гандлёвых кропак на кожным кроку. Масіўныя помнікі ў гонар украінскага народу – праўда, пасля Кіева гэта не навіна. А вось здаравезныя “скульптуры” з раслін, што стаяць на некаторых плошчах і нагадваюць ці то големаў, ці то гародных пудзілаў, больш нідзе бачыць не выпадала.
Мы прайшліся па вул. Шчорса праз Музычную да вул. Талстога. Калі Шчорса – звычайная постсавецкая магістраль, то Музычная прывабіла квітнеючымі садамі вакол двухпавярховікаў з чырвонай цэглы. На вуліцы Талстога – старажытныя царква і манастыр, шматвяковы дуб і парк “Болдзіна гара”, у якім пазней мы натрапілі на курганы Х ст., магілу пісьменніка Міхайлы Кацюбінскага (1864-1913) і адну з найбольшых цікавостак Чарнігава – пячоры Антонія. На гэтай жа вуліцы – своеасаблівы “Курган славы” савецкага часу, вакол яго пасвяцца козы. А яшчэ – фабрыка вырабаў з лазы, на якой вісіць шыльда ў гонар заснавальніка – Барыса Маркавіча Гольдэнберга.
Вуліца Талстога з абрыкосавымі, гарэхавымі, тутавымі дрэвамі вакол прыватных дамоў паступова, не адразу выводзіць да цэнтра, дзе дамінуе праспект Міру. Гэта доўгая алея, фактычна бульвар, шпацыруючы па якім можна знайсці што заўгодна: філармонію, бібліятэку, банкі, гатэлі, тэатр, супермаркет, фантаны, дзіцячыя атракцыёны і, вядома ж, кавярні. Уражваюць помнікі ахвярам Чарнобылю і вайны ў Афганістане, асабліва другі (чалавек, уцягнуты ў кола часу і перакулены дагары нагамі). Крыху ўбок ад праспекту – музычны фантан, які ўлетку грае класічныя мелодыі ды свеціцца рознымі колерамі амаль кожны вечар. Нешта не сустракаў я ў Беларусі такіх “фішак”: у Шчучыне фантан свеціцца, але не грае.
Даволі хутка знайшоўся гатэль “Градзецкі”. Яго цяжка не прыкмеціць – 18-ціпавярховы гмах навісае над праспектам. Паколькі мы арыентаваліся на бюджэтны адпачынак, то выбралі недарагі нумар, прычым адміністратарка запэўніла, што ён – адзін з найлепшых… Мама мія, што ж у такім выпадку ўяўлялі з сябе горшыя? Адсутнае вечка ўнітаза, бітая плітка, старая бялізна і мэбля… Калі ідзеш па калідоры 14-га паверха, то ўсцяж бачыш дзіркі і шчыліны ў сценах – нібыта з 1980-х нічога не рамантавалася. З іншага боку, персанал быў даволі ветлівы, ложкі нас вытрымалі, ліфты і тэлевізар працавалі, гарачая вада знікала толькі пасля 22.00.
Паўтару следам за Віктарам Цоем пра “Градзецкі”: “Мотор заржавел, но мы едем вперед”. Усё ж падарожнікам з грашыма гэты гатэль я не рэкамендаваў бы. На тым жа праспекце Міру бліжэй да Краснай плошчы (!) стаіць трохзоркавы гатэль “Україна” – ёсць шанс, што камфорту там болей. Дый многія чарнігаўцы ахвотна здадуць кватэрку… Але пошукам жытла варта займацца заранёў. Мы ж фактычна выбралі першы-лепшы варыянт (прыкладна 10 долараў за суткі на дваіх).
Пра Чарнігаў нярэдка пішуць, што ён “ціхі і спакойны”. Насамрэч горад нечым нагадвае Пінск, дзе рака “павольна і зачаравана” нясе воды свае; толькі тут замест Прыпяці і Струменя – Дзясна і ейны прыток Стрыжань. У Дзясне можна купацца, што мы і рабілі. Пэўная нязручнасць у тым, што рака плыткая, і нават на сярэдзіне асабліва не паплаваеш, дый цячэнне зносіць. Затое немалую асалоду мы атрымалі ад відовішча рыб, дробных і вялікіх, якія часам гойсаюць ля дна, а часам выскокваюць з вады і лётаюць на манер дэльфінаў. Файнай была і прагулка на цеплаходзе пад некалькімі мастамі, яна доўжылася гадзіну і каштавала ўсяго 30 грн (менш за 1,5 долара; а ў Пінску, толькі што паглядзеў, каля 3 долараў за 40 мінут). Цеплаход адыходзіць штодзённа – у выходныя аж па некалькі разоў – ад рачнога вакзала, маляўнічае наваколле якога само па сабе заслугоўвае агляду. У чарнігаўскай зямлі хіба што жалеза не расце…
Яшчэ лепшыя ўмовы для плавання – у гідракар’еры “Земснарад” за пару кіламетраў ад цэнтра, калі ісці або ехаць на поўдзень. Знайсці “Земснарад” на карце горада – не праблема, як і сама карта. Што дзіўна, 23 ліпеня нават на пляжы я бачыў агітацыйны аўтамабільчык дэпутата Вярхоўнай Рады Юрыя Бубліка (так!) – відаць, прыехаў разам з паплечнікамі па партыі падтрымаць кандыдата ад “Свабоды” Мішчанку. Зрэшты, як будзе паказана далей, пляжная агітацыя свабодаўцу не памагла.
Пабывалі мы, натуральна, на рынках Чарнігава. Прывакзальны не дужа запомніўся, а вось на “Казаку” (уваход ля Галоўпаштамту) насамрэч хапала ўсяго. Мы аддалі перавагу вішням за 0,3 долара; абрыкосы каштавалі прыкладна столькі ж. Каўбасу з ласяцінай пакаштаваў упершыню, балазе адносна недарагая. Нават за 1 грыўню ў горадзе можна купіць булачку, і паабедаць за 30-45 грн (1,5-2 долары) не ёсць вялікай праблемай.
Чарнігаўшчына лічыцца бедным рэгіёнам, заробкі ў “горадзе легенд” ці не ўдвая меншыя, як у Кіеве (па неправераных звестках, ледзь перасягаюць 2000 грн), але беднасць не заўсёды кідаецца ў вочы. Абцерханыя фасады, тралейбусы 20-30-цігадовай даўніны з пункту гледжання турыста проста дадаюць каларыту… Дарэчы, меркаванне пра кепскі стан дарог ва Украіне цяжка прыняць без агаворак. Шляхі ад беларускай мяжы да Чарнігава і далей да Кіева выглядаюць цалкам прыстойна, дый у самім горадзе асфальту бракуе толькі на асобных вуліцах.
Сэрца Чарнігава – Вал, некалі там быў замак, а цяпер – парк, дзе стракаціць уваччу ад цэркваў (у тым ліку ХІІ ст.), манументаў такім дзеячам, як князь Ігар, Іван Мазэпа, Аляксандр Пушкін, Тарас Шаўчэнка. Хапае і гарматаў… Па дрэвах скачуць вавёркі з пухнатымі хвастамі; шмат дзе вісяць для іх кармушкі. Мы зайшлі ў будынак калегіума, дзе за 5 грн нам паказалі выставу “Чарнігаў і чарнігаўцы 100 гадоў таму” – з самаварамі і стэрэаскопам амерыканскай фірмы, праз якую тагачасныя жыхары разглядалі паштоўкі ў фармаце 3D.
У адной з кнігарань натрапіў на кнігу, якую перакладаў з англійскай яшчэ ў 2012 г., што мяне добра пацешыла. Пацешыў і салон “Інтэрмеца” на вул. Шаўчэнкі, дзе апрача кніг, здаецца, частуюць кавай (не правяраў). На адной з кніжных паліц фламастарамі распісаліся пісьменнікі, прыемна было пабачыць прозвішчы беларусаў Уладзіслава Ахроменкі, Максіма Клімковіча.
Танна ў горадзе каштуюць сувеніры. На прасп. Міру мы набылі гліняны кубак за 25 грн (крыху болей за долар), а магніцікі знайшлі нават па 6 грн. Аналагічныя ў Кіеве абышліся б даражэй у 1,5-2 разы, а ў Мінску дык і ў 3 разы. Даволі багаты выбар сувеніраў – на вул. Войкава, 5, метраў за 200 ад “Градзецкага”.
Зайшлі мы і на яўрэйскія могілкі – у заходняй частцы горада, на той жа вул. Войкава. Большасць пахаванняў датуецца пачаткам 1970-х гадоў. Відавочна, магілы даглядаюцца слаба; многія з іх зараслі травою ў чалавечы рост. У той жа час мы не заўважылі слядоў вандалізму, могілкі добра агароджаны і ў бліжэйшы час іх ніхто не знясе.
Рэзюмуючы, РЭКАМЕНДУЮ Чарнігаў усім турыстам. Мажліва, ён не мае сталічнага лоску, аднак кожны ў ім знойдзе, што паглядзець і што купіць: нездарма вясёлы малады падарожнік Яраслаў Гула тут https://www.youtube.com/watch?v=RodcrFituAc выставіў яму ацэнку 4,6 з 5. Дробныя побытавыя нязручнасці (так, увесну на паштамце закрыўся перагаворны пункт і доступ да інтэрнэту) – не перашкода для крэатыўных асоб 🙂 Інтэрнэт па 5 грн за гадзіну ёсць каля рынку – зала з камп’ютарамі схавалася ў памяшканні абласной суполкі мастакоў. Гавораць у горадзе пераважна па-руску і па-украінску, але разумеюць і беларускую. Афіцыянты пазітыўна рэагуюць на англійскую мову.
Вачыма палітолага
Украінскія выбары ніколі мяне асабліва не цікавілі, і на ранку ў дзень прыезду я нават не ведаў, што ладная частка Чарнігава – гэта 205-я выбарчая акруга, дзе адбываюцца жорсткія перадвыбарныя баталіі. Аднак неўзабаве ўвайшоў у курс, як толькі агледзеўся… Цяжка было ігнараваць транспаранты на сценах дамоў, бігборды, налепкі і агітацыйныя палаткі, якімі быў застаўлен ці не ўвесь праспект.
Спачатку я падумаў, што на месца ў Вярхоўнай Радзе прэтэндуе дзясятак кандыдатаў, але ж іх было 100 з лішнім (да дня выбараў застаўся 91, і ў выніку выбарчы бюлетэнь меў даўжыню каля метра). Насамрэч рэальных кандыдатаў было не больш за тузін, астатнія хіба “адбывалі нумар”, імітавалі сваю прысутнасць.
Найбольш актыўна агітацыяй займаліся, на мой погляд, Сяргей Беразенка, Аляксей Дзям’яненка, Мікола Звераў, Уладзімір Зуб, Тарас Кастанчук, Генадзь Корбан, Аляксандр Мельнік, Андрэй Мішчанка – прынамсі іхнія агітматэрыялы патрапілі ў маю калекцыю. Жыўцом бачыў Беразенку, Зверава і Кастанчука. Зараз, калі пішу гэтыя радкі (28 ліпеня), ужо вядома, што перамог стаўленік уладнага “Блока Пятра Парашэнкі” Беразенка, але тыдзень таму вынікі яшчэ не былі ясныя. Ясна было адно: адміністрацыя прэзідэнта зробіць усё, каб у Вярхоўную Раду не трапіў прадпрымальнік Корбан, былы намеснік Ігара Каламойскага ў Днепрапятроўскай абласной адміністрацыі, увесну 2015 г. адхілены з пасады разам з шэфам.
У першы ж дзень я пабачыў мітынг прыхільнікаў Мішчанкі – так званае “народнае веча” ў парку, на якое прыехаў “сам” Алег Цягнібок. Вядома, асаблівых сімпатый да “Свабоды” не маю і мець не магу, але мушу аддаць належнае: Цягнібок – харызматычны прамоўца. Выступаў ён супраць прыватызацыйных планаў урада, падвышэння камунальных тарыфаў… Я так даўно не быў на перадвыбарных мітынгах, што слухаў прамовы з цікавасцю.
Увечары 21 ліпеня, пачуўшы музыку з двара насупраць “Градзецкага”, мы вырушылі ў той бок… і апынуліся на мітынгу-канцэрце ў падтрымку Кастанчука, “сапраўднага кропа”. Скора я зразумеў, што гэты ўдзельнік баёў на ўсходзе Украіны процістаўляў сябе “несапраўднаму кропу”, то бок старшыні партыі “УКРОП” Корбану… Проста на дваровай пляцоўцы прыхільнікі Кастанчука зладзілі выступ кіеўскага гурта “Украіначка” пад кіраўніцтвам народнага артыста Віталя Юхіменкі. За канцэртам можна было сачыць з вокнаў шматпавярховых дамоў – паглядзелі і мы на скокі дзяўчат. Як ні дзіўна, праз тры дні, вяртаючыся ў цэнтр горада зусім іншым шляхам, мы зноў пачулі “Украіначку” на мітынгу Кастанчука, і таксама на дваровай пляцоўцы (на якой было пазначана, што адрамантаваў яе Беразенка…) Апрача таго, 24 ліпеня камандзіра штурмавой роты батальёна “Данбас” падтрымлівалі людзі ў форме колеру хакі. Адзін з іх, Ярэма, на пацеху публіцы жангляваў гірамі. Каляровы інфармацыйны бюлетэнь “Вісник справедливості”, што раздаваўся на другім мітынгу, уразіў добрай паперай… і звышагрэсіўнымі, на мяжы фолу, нападкамі на Корбана.
“Наязджаў” на пратэжэ Каламойскага і іншы кандыдат у вайсковай форме – Алег Мікац. Ад яго імя на мясцовым тэлебачанні круцілі ролік, дзе людзі сварацца ў чарзе па дармовыя прадукты, якія раздавала дабрачынная суполка “Укроп”. Аднак з падачы Корбана на цэнтральных вуліцах былі вывешаны плакаты: “Лепш карміць людзей ежай, чым пустымі абяцанкамі”. Чаргу па ежу ля Дома ўрачыстасцей 24 ліпеня бачыў сам, канфліктаў “вакол грэчкі” тады не было. Запомніўся добра апрануты чалавек, які падыходзіў да пенсіянераў і раздаваў ім візітоўкі. Прыгледзеўшыся, я пазнаў старшыню Чарнігаўскага абласнога савета Міколу Зверава, каляровыя афішкі якога таксама былі развешаны па горадзе. Яго лозунгам было “Не галасуй за акупантаў” (падобна, мелася на ўвазе, што асноўныя прэтэндэнты, Беразенка і Корбан, раней у горадзе не жылі, а вось ён, Звераў, “свой у дошку”).
Мы з жонкай атрымалі “нішцякі” не толькі ад Кастанчука, але і ад Корбана (пракаціліся на каруселі, уваход на якую дзякуючы “Укропу” быў дармавы), і ад Беразенкі (бясплатны канцэрт гурта “Brutto” на Краснай плошчы 24 ліпеня – праўда, гэтая імпрэза з выхадам на сцэну самога “героя” і яго агітатараў мела дзіўнаваты прысмак), і ад лекара Зуба (яго актывісты проста на праспекце мералі ціск ахвотным). Будучы староннім назіральнікам, я мог сабе дазволіць пасмейвацца ў кулак з усіх кандыдатаў.
Дыялог з прадстаўніцай штабу 33-гадовага “апазіцыянера” Дзям’яненкі быў прыкладна такі:
Хіба ў гэтага хлопца зараз ёсць шансы?
Ой, практычна няма… Але мы арыентуемся на мясцовыя выбары (увосень 2015 г. – В. Р.) За ім не стаяць вялікія грошы… (злавіўшы мой позірк на агітацыйны аркуш, дзе за Дзям’яненку выступае Вадзім Рабіновіч). А Вы ведаеце, хто такі Рабіновіч? Гэта самы сумленны яўрэй! Ёсць жыды, такія як Сенька і Валодзька (Яцанюк і Гройсман – В. Р.), а ёсць яўрэі – гэтаксама як ёсць хахлы і ёсць украінцы. Вось Рабіновіч – малайчына!
Па мясцовым канале “Дзяцінец” 22 ліпеня паказвалі, як пенсіянеры часова перакрылі вуліцу, калі ўлады прыпынілі раздачу грэчкі ад Корбана. Нейкая цётка з “маршруткі” абуралася паводзінамі пратэстоўцаў: “Вы прадаліся жыдам, ідзіце, як я, у сяло працаваць!” Усё гэта журналісты падавалі без каментарыяў.
Перад канцэртам 24 ліпеня Беразенка аб’явіў прысутным на Краснай плошчы, што адбываецца выбар паміж палітыкай узору 90-х і палітыкай, скіраванай у будучыню. Што ж, доля ісціны ў тых словах была: напэўна, Корбан (1970 г. нар.) як асоба склаўся ў 1990-я гады і запазычыў з таго часу некаторыя свае метады. Магу памыліцца, але аматар шахмат і член іудзейскай абшчыны слаба валодае ўкраінскай, і сваю агітацыю вёў пераважна па-руску. Аднак ці лепшай будзе альтэрнатыва – “загадчык гаспадаркай” Парашэнкі? Плюсам гэтага хлопца з’яўляецца хіба маладосць (ён 1984 г. нар.), а так збольшага ён выдае на беспрынцыповага палітыкана. Характэрна, што ў выбарчы спіс трапіў нейкі Карбан – тыповы паліттэхналагічны прыём, калі рэгіструецца чалавек з падобным прозвішчам, каб заблытаць выбарцаў. Не буду спыняцца на тым, што ў Чарнігаве быў затрыманы аўтамабіль са зброяй і “дамовамі” на карысць Беразенкі, за падпісанне якіх гараджанам нібыта плацілі неблагія грошы (дарэчы, 26 ліпеня ў цэнтры віселі абвесткі з кур’ёзным тэкстам: “Задержанные с оружием в Toyota Camry съели все списки на выплату 400 грн и социальные договоры!”) Цікава, што яшчэ 16 ліпеня Беразенка заяўляў праз сваю рэкламную газету, што “не час рабіць для людзей гучныя канцэрты, якія хоць і даруюць людзям радасць, але не прыносяць адчувальнай карысці”, а ўжо праз тыдзень у горадзе распачаліся тыя самыя “гучныя канцэрты”… І каб хаця выступаў толькі Сяргей Міхалок з таварышамі, як тут: https://www.youtube.com/watch?v=rG7ktTFlzZ8 , а то 23 і 25 ліпеня самадзейныя артысты ў спёку круціліся перад 20-30 гледачамі…
У цэлым палітычная сістэма Украіны застаецца няўстойлівай. Замнога людзей спекулююць на ідэях “Майдану” і вайны з тэрарыстамі-сепаратыстамі, замала жадання дамаўляцца міжсобку. Калі б замест 91 кандыдата вылучалася не больш за 5-6, як бы прыдаліся краіне зэканомленыя грошы! Насцярожвае і гатоўнасць “актывістаў” дзяліць грамадства на “правільных” і “няправільных” змагароў, “жыдоў” і “нежыдоў”, “акупантаў” і “тутэйшых”… Між тым я не ўпэўнены, што хаос у розумах палітыкаў істотна ўплывае на свядомасць выбарцаў. Украінцы – як правіла, людзі прагматычныя і выжываюць, як умеюць. Палі па дарозе з Чарнігава ў Кіеў спрэс засеяныя, хаты ў вёсках глядзяцца дыхтоўна і нават курс нацыянальнай валюты, здаецца, стабілізаваўся. Сімвалам здаровага глузду сталіся для мяне палаткі агітатараў за Беразенку і Корбана, што мірна суседнічалі перад “Градзецкім”.
Максу Левчину – украинскому эмигранту, сумевшему стать своим в Кремниевой долине, сегодня исполняется всего 40 лет. Однако за его спиной уже множество успешных интернет-проектов. Состояние IT-гения оценивается в сотни миллионов долларов, а его главным детищем – электронной платежной системой PayPal – пользуются более 160 млн человек в 190 странах мира.
Не физик, не лирик
15 июля 1975 года в семье известного киевского прозаика и поэта Рафаэля Левчина и физика-теоретика Лилии Зельцман родился мальчик. Его назвали Максимилианом, в честь любимого отцовского поэта – Волошина. Никто тогда и предположить не мог, что из советского ребенка с «литературным» именем вырастет компьютерный гений. Физика и лирика с детства хорошо уживались в Максе. Он любил точные науки (а физиков, кроме мамы, в семье было немало) и успешно учился в одной из самых престижных в украинской столице физмат школ. Однако папины гены тоже давали о себе знать: мальчик писал фантастическую прозу. А также играл на кларнете.
Юношей Макс мыслил себя в будущем ученым-математиком. Но судьба распорядилась иначе. Его родители советскую власть никогда особо не жаловали, скорее даже наоборот: Рафаэль Залманович был убежденным антисоветчиком и диссидентом, а семья неоднократно сталкивалась со случаями антисемитизма, поэтому, когда в 1991 году появилась возможность покинуть страну, решение об отъезде было принято без колебаний. Так в 16 лет юный Максимилиан Левчин оказался в Чикаго.
Сумасшедший русский
К моменту переезда Макс, а именно в США его имя окончательно укоротилось до общеизвестного, уже хорошо знал английский язык. Это помогло ему быстро привыкнуть к жизни в новой стране и почувствовать себя американцем. Он окончил школу и поступил в Иллинойский университет в Урбана-Шампейне.
Время учебы Макса в университете совпало с бумом развития высоких технологий. Из громоздких и применимых только в специализированных конторах машин компьютеры превращались в товар массового потребления. Персональные компьютеры появились в каждом доме, а глобальная сеть Интернет становилась год от года всё популярнее. Вполне объяснимо, что именно компьютерные и интернет-технологии стали студенческим увлечением Макса. Он научился основным языкам программирования, стал делать веб-странички. Но его беспокоило не только, как придумать и разработать интересный проект, но и как заставить его приносить прибыль. Ник для сетевого общения в те годы Макс выбрал себе весьма провокационный: Mad Russian – «сумасшедший русский». В 1997 году Левчин закончил учебу и уехал в Кремниевую долину.
Покорение Америки и всего мира
Первые бизнес-эксперименты не принесли Максу ничего, кроме головной боли. Проект Sponsor Net, которым он занимался вместе с однокурсником Люком Носеком, никто не заметил, Net Momentum закрылся из-за отсутствия инвесторов, а Net Meridian был продан компании Microsoft за совсем скромные деньги. Но Левчин не сдавался, еще несколько стартапов принесли ему немного денег, которых всё же хватило для того, чтобы начать работу над тем, что в итоге сделало Макса миллионером. В 1999 году состоялся официальный запуск электронной платежной системы PayPal. А с октября 2000 года начался ее фантастический взлет.
Чем же система Левчина отличалась от конкурирующих, почему в итоге PayPal стала одной из самых популярных в мире? Ответов на этот вопрос много. И один такой: Макс защитил деньги клиентов от попыток хакеров их украсть. Основным минусом электронных платежных сервисов в то время как раз была их уязвимость при взломах. Также Макс принял участие в разработке защитного теста Граусбека-Левчина – одного из первых коммерческих воплощений системы CAPTCHA. Трудности с защитой в те годы испытывал и интернет-аукцион eBay, чья система расчетов Billpointо оказалась крайне уязвимой. В итоге PayPal стали активно использовать для оплаты покупок в интернет-магазинах (этот рынок в США в начале 2000-х очень активно рос), и прежде всего на eBay. В 2002 году eBay купил PayPal за $1,5 млрд, доля Левчина, которому принадлежало 2,3% ее акций, составила $34 млн. В 27 лет Макс стал мультимиллионером.
Неутомимый инноватор
В 2002-м вестник Массачусетского технологического института назвал Левчина «Инноватором года», и Макс не преминул оправдать это звание. В 2004 году он в одиночку запустил новый стартап – фотохостинг Slide, сервис для удобного хранения и публикации фотографий в социальных сетях. Сначала Slide был сайтом для обмена снимками, но успех пришел, когда программа «внедрилась» в соцсети, где пользователям понравилось смотреть на свои фотографии в формате слайд-шоу. Первое время Slide позиционировался как проект для MySpace, которая была главной социальной сетью того времени, но со временем он был доработан и для появившегося позднее Facebook.
В 2010 году Google купил принадлежащий Левчину фотохостинг, сам Макс не только получил $182 млн, но и стал вице-президентом компании. По версии журнала Fortune, в 2009 году он занял 25-е место в рейтинге самых успешных бизнесменов моложе 40 лет. На базе Slide Google планировала запустить собственную социальную сеть, но вскоре планы компании изменились, и в 2011 году проект был закрыт, а Левчин покинул IT-гигант.
В 2004 году одновременно со Slide Левчин запустил еще один проект – социальную сеть Yelp, в которой пользователи оставляли отзывы о компаниях и заведениях. Этот сервис не обрел высокой популярности, но тем не менее существует и сегодня, принося владельцам более $230 млн в год. В компании Yelp Inc. Левчин все эти годы занимает пост председателя совета директоров и остается ее главным акционером.
Сейчас IT-гуру снова интересуют платежные системы, но уже виртуальные. Левчин – прекрасный прогнозист, и, наблюдая за тем, как быстро растет денежный оборот в онлайн-играх, он считает, что реальность компьютерных игр с точки зрения бизнеса в ближайшее время перестанет отличаться от обычной.
Великий квантификатор
Левчин также страстный поклонник квантификации (количественное выражение качественных характеристик для последующего измерения) и лайфлоггинга (автоматическая фиксация повседневной жизни на цифровой носитель). Он делает измерения и строит графики по каждому параметру своей жизни. Например, в течение длительного времени Макс вел график размеров груди своих девушек. После свадьбы бросил. Макс женился на эмигрантке из России Нэлли Миньковой в 2008 году.
Левчин признается, что хотел бы отслеживать гораздо больше данных, чем сейчас, например: уровень кортизола, тестостерона, других гормонов, кислорода в крови, гематокрит, температуру, пульс и многое другое. Сам он говорит об этом так: «Большинство параметров, которые я отслеживаю, – это либо предикторы каких-то состояний, либо они объясняют постфактум результат моей производительности. Стресс, концентрация или ее отсутствие, реакция, физическая сила, скорость выведения молочной кислоты и другие показатели. Я собираю эти данные не из любви к цифрам, а ради достижения максимальной производительности. Я хочу быть максимально эффективным человеком, насколько это возможно для меня. Я не могу стать в два раза умнее, но я могу быть на 5% более сконцентрированным и на 3% быстрее реагировать. Чтобы получить такой небольшой бонус, нужно выполнять очень точные наблюдения и знать о влиянии каждого параметра на производительность».
В будущем такие измерения станут проводиться автоматически, уверен Левчин. Единственное, о чем он сожалеет сейчас – о примитивности современных приборов, призванных отслеживать состояние человека: «Я действительно хотел бы, чтобы кто-то начал продвигать сенсоры длительного действия: игла, которая внедряется под кожу и в течение недели собирает образцы». Макс Левчин уже пытается улучшить жизнь с помощью этого своего увлечения: его новый стартап Glow помогает женщинам забеременеть, измеряя характеристики различных процессов внутри организма.
Есть у Макса и хобби. Первый велосипед ему купила мама. Науку велоспорта он осваивал на треке, расположенном позади их дома в Киеве. Сейчас Левчин проводит время не на велодроме, а в горах Калифорнии, проезжая до 500 км в неделю. Когда Макс переехал в Кремниевую долину, велосипед пылился в гараже. Интерес к нему вернулся после продажи PayPal: Левчин тогда скучал и к тому же сильно поправился. Наконец он стал следить за своим весом и настолько похудел, что его жена, «подсадившая» его снова на велосипед, сказала ему как-то: «Еще немного, и мне придется искать нового мужа. От этого уже почти ничего не осталось».
Несколько лет назад Макс упал на скорости 65 километров в час, повредил бедро и вынужден был прекратить участвовать в гонках. Но не бросил тренироваться, чтобы не потерять форму. Хобби для Левчина – это не отдых, а соревнование, всё, как в бизнесе. Сейчас его главная цель – попасть в большой спорт. Он хочет принимать участие в марафонах и выигрывать гонки.
Но и тут Макс остается верным себе – он пользуется специальным велосипедным компьютером, измерителями мощности и сердечного ритма и датчиком вращения педалей. Это его образ жизни: этот человек не может даже несколько секунд ничего не считать.
Откровения Макса Левчина
Из интервью журналу Technology Reviewот 15.08.2007:
«Я действительно хотел получить научную степень по теории чисел или криптографии. Это может звучать немного странно, но если бы у меня было бесконечное количество времени и возможность сосредоточиться на чем-то, кроме бизнеса, это было бы именно то, чем я хотел бы заниматься. Однажды во время моего годового перерыва я разговорился с человеком, которого хотел бы видеть своим научным руководителем. Ему поначалу понравилась моя идея. Но в конце концов он сказал мне: “Знаешь, ты просто обманываешь сам себя. Ты хочешь создать новую компанию. Так займись этим”. Я начал спорить: “Нет, нет, давай, Дэн, я хочу, чтобы это произошло!” И он сказал: “Нет, ты хочешь начать новое дело”. И он был прав».
«Это был, вероятно, самый несчастливый год в моей жизни: между продажей PayPal и запуском Slide. Если вы испытываете удовольствие, создавая компании, если вы не способны по-настоящему расслабиться и не думать о новых идеях и работе, то вы поймете, что на самом деле отдыхать – это больно. Если бы кто-то сказал мне: “Ты будешь психовать, ты не сможешь выкинуть из головы ситуацию на рынках, это тебе принесет больше боли, чем пользы”, я не уверен, что прислушался бы. Но это действительно был год, когда я мог бы сделать что-то крутое. Вместо этого я пытался расслабиться, но это не сработало».
«Одним из интересных уроков, которые я усвоил, стал тот, что вы осознаете значение чего-то, когда этого чего-то слишком мало. Это касается и вашей личной жизни. Когда вы работаете так тяжело, как мы, создавая компании, у вас есть три часа на сон и четыре, чтобы расслабиться в выходные дни. Это лучшие четыре часа, которые у вас есть. Вы всё еще думаете о работе, но вы очень благодарны за возможность иметь свободное время, чтобы, например, прокатиться на велосипеде».
People on both sides of the border of the Russian Federation – Ukraine, recently were real family, and now are ready to curse each other and accuse each other of “all mortal sins.”
So, who created the conflict between us? what happened and what was the reason that we started believing more to people appearing on TV than our family members? Why “brothers forever” suddenly became “we will never be brothers?” Communicating with people on both sides of the border, to all these questions the film tries to find the answer …
The film characters – residents of Lviv, Ivano-Frankivsk, Kyiv, Kharkiv, Slavic, Kherson and their relatives and friends from Moscow. Voronezh. Smolensk, Sevastopol.
“Кто нас раZвел?” Фильм российского тележурналиста Евгения Лесного (Evgeniy Lesnoy) . Сколько таких “разводов” сейчас. И не только с теми, кто живет в России. Но и с теми, кто, порой, живет с тобой в одном доме, в одной квартире, в одной семье.
Российский тележурналист Евгений Лесной чуть больше года назад уволился с телеканала НТВ. Говорит, сложности начались, когда в Украине люди вышли на Майдан.
В отличие от многих коллег, он не готов был лепить ярлыки “фашистов” и “бендеровцев” своим украинским друзьям. Он приезжал на Майдан, чтобы разобраться самому в мотивах украинцев. “Бандеровцев не нашел, чем очень расстроил коллег по каналу”, – шутит он.
После, когда началась война на Востоке Украине, его точка зрения поставила крест не только на общении с коллегами, но и на возможности работать.
Уволившись, Евгений Лесной снял фильм: “Кто нас развел?”, в котором попытался разобраться, какие убеждения и заблуждения разделили украино-российские семьи и смогут ли они когда-нибудь восстановить отношения. Деньги на съемки, как и героев Лесной нашел через фейсбук.
Этот фильм в том числе и про его личную историю. Его мать львовянка, в молодости переехала в Тольятти, где и родился Евгений. Сам он много лет уже живет в Москве, успел поработать на большинстве каналов, преимущественно в развлекательных программах.
“Никогда не занимался политикой, не ходил на митинги до 2011 года, – говорит он. – Иногда корю себя за это. Потому что именно пассивность как журналистов, так и обывателей, сделала возможным то, что сейчас происходит в России”.
Сейчас он всерьез задумался о том, чтобы переехать в Украину. Почему? Говорит, журналисты в России никому не нужны. Нужны бойцы информационного фронта.
Во время съемок программы “Незвездное детство” (НТВ)
– Не так давно с телеканала НТВ уволился журналист Константин Гольденцвайг. Он написал пост, в котором извинился за то, что участвовал в пропагандистском безумии. Вот, на ваш взгляд, это единичный случай или какой-то важный маркер?
– Он планировал уволиться, но уволили его на две недели раньше за откровенный комментарий о Путине. Это, конечно, не массовое явление, но симптоматичное.
Вообще, зачистка российских медиа началась в 2000-х с уничтожения независимого канала НТВ, который тогда принадлежал Гусинскому, перешел под контроль Газпроммедиа. Это была громкая история, которая фактически легализовала процесс взятия под контроль общественного мнения.
Тогда в начале “нулевых” говорить можно было обо всем, кроме Путина. Я тогда работал в программе Льва Новоженого. Как-то мы сняли эпизод с одноклассником Путина, и его пришлось вырезать. Уже тогда в середине нулевых на канале был такой тихий, незаметный дяденька и говорил: “А вот это, пожалуй, вырежьте”.
Как-то в разговоре Доренко, возглавивший радиостанцию “Русскуя служба новостей”, сказал, примерно следующее: “говорить можно обо всем, только о маленьких нельзя”. Маленькие ростом – это Путин и Медведев. С этого все начиналось. То, есть каста “неприкасаемых”. И в тот момент этих “недотрог” – было всего двое. Но с каждым днем появлялось все больше и больше запретных тем.
Треш начался в период протестных акций в России 2011 – 2012 годов. Когда десятки тысяч москвичей вышли на улицы с требованием честных выборов. Это было сразу после фальсификации результатов выборов в Государственную Думы РФ. Тогда федеральные СМИ осознанно занижали цифры участников митингов и шествий. А потом и вовсе начали стряпять компромат на лидеров оппозиции.
В тот самый момент федеральным ТВ и был запущен мем – про “печеньки госдепа США”, которые якобы раздавали на акциях протеста. Мол, народ выходил из-за печенья. Хотя, в отличие от событий на Майдане в Киеве послы зарубежных стран на акции проеста не появлялись.
Осознанно снимались именно постановочные кадры, которые выдавали за реальную документальную съемку, хотя это был чистый фейк.
– В какой момент вы почувствовали, что все журналистика закончилась, и началась эпоха пропаганды?
– Ну, это все происходило технично. Но последним маркером стала ситуация, когда у Ирены Лесневской, которая создала РЕН-ТВ, начали отжимать канал. 30% телекомпании были выкуплены близкими к Путину братьями Ковальчуками, членами того самого кооператива “Озеро”. Они уже до этого владели питерским 5 каналом.
А Рен-ТВ долгое время оставался такой крышкой пароварке, через которую можно было выпустить пар. Аудитория канала была ограниченной. Долгое время пока не стало распространяться цифровое телевидение. Вот тут администрация президента напряглась, и поняла, что Рен-ТВ – это опасно. Сразу же пропала популярная аналитическая программа с Мариной Максимовской.
Сейчас складывается ощущение, что хотят развалить “Эхо Москвы”, которое принадлежит на 60% Газпроммедиа. Хотя у нее такая либеральная аудитория, которая между посидеть в ресторане и посидеть в автозаке за убеждения, выберет, конечно, ресторан. Эта либеральная аудитория не способна выйти на Майдан.
Тем не менее, судя по всему, стоит задача разогнать либеральных авторов, которые понимают, что происходит и дают этому четкое определение. И там пошли по другому пути: используя брезгливость либеральных авторов, одним из главных интервьюеров на “Эхо Москвы” сделали некую Лесю Рябцеву – девушку хамоватую. Вот постоянные спикеры либерального толка и стали “пачками” отказыватся приходить к Лесе Рябцевой в эфир.
– То есть у думающего читателя тоже альтернатив немного.
– Надо понимать, что в России не существует ни одного СМИ федерального или регионального масштаба, которое бы имело возможность доносить альтернативную точку зрения.
Информационное поле в России зачищено как на ТВ, так и в интернете, – у lenta.ru,gazeta.ru также за последние полтора года поменялись собственники. А Росназдор, благодаря новым законам, получил право блокировать ресурсы по предъявлению прокуратуры. Например, заблокированы Грани Ру. Также заблокированы на территории РФ многие украинские издания. Читать их можно только со смартфонов, видимо, на эти устройства блокировка не распространяется.
В России, так же как и в Украине, большинство получают информацию из телевизора. И в этом смысле люди в Кремле четко и правильно все просчитали.
Программы по ТВ все одинаковые, с одинаковыми месседжами, нет разницы НТВ или Россия 24. Варьироваться может только степень жесткости. Например, на телеканале “Звезда” будет больше сюжетов про распятие и сожжения ополченцев. И тут, для тех, кто знает телевизионную кухню, понимает причину.
В 2013-м этот канал возглавил Юрий Шалимов, бывший директор общественно -правового вещания телеканала НТВ, той самой дирекции, которая снимала “Анатомия протеста”, “Анатомия протеста-2”. Эти рейтинговые программы, работающие на дискредитацию протеста 2012 года, программы, доходящие до маразма, в которых рассказывалось о том, что люди вышли на протест не по своей воле, а потому что это организовал Госдеп.
Моя подруга, которая работала в этом проекте, снимала и удивлялась – как же его смотрят люди.
Мне сложно было ей доказать, что из-за таких сюжетов невообразимым образом искривляется реальность настолько, что кто-то идет убивать либералов или едет на Донбасс убивать украинцев. У моей собеседницы (журналиста!) логическая связь между сюжетами и реальностью не выстраивалась.
Возглавляют эту массу “сотрудников СМИ” люди типа Маргариты Симонян, главного редактора RT (Russia Today), которые в случае смены режима, скажут, что они просто работали и ничего личного.
Российские СМИ в большинстве своем работают как “Радио и телевидение тысячи холмов”, которое стало одной из причин геноцида в Руанде. Но есть одно отличие. Африканский медиаменеджер, создатель этого радио, был приговорен Международным трибуналом на пожизненное заключение.
У нас сложно представить не то, что наказание, а даже профессиональную “люстрацию”.
– Получается, журналисты в сговоре с властью, сознательно приняли решение стать таким медиавойском?
– Я сам из Тольятти, того самого злополучного города, где находится военная часть спецназа, в которой служили российские военные, которые попали в плен под Счастьем, – Александров и Ефремов.
В Тольятти – ни одно СМИ не написало и не выдало в эфир, что арестованы спецназовцы, пока не получили официальные формулировки Москвы.
У нас, журналистов в России, к сожалению, нет миссии, нет общей цели.
Все, кто был журналистами, вынуждены остаться без профессии. Остались на каналах и в газетах только “сотрудники”, у которых нет профессиональной этики. Если завтра сменится кардинально курс, то они только пожмут плечами: “Ну, мы же работали”, “Мы не знали”, “Нам давали такие задания”.
Украинские СМИ – это дети по уровню профессионализма, и как у детей у вас есть мечты, есть ценности, есть сообщество, есть более менее общее видение и есть чувство ответственности. Российские журналисты профессиональнее, они умеют делать рейтинговый контент, но они абсолютно не верят в то, что они на что-то влияют, поэтому становятся инструментом.
Все яркие медиа личности ушли в пропаганду. Такие люди как Тина Канделаки, Петр Толстой, Александр Гордон, Владимир Соловьев.
Они просто за год мутировали. Хотя процесс этот начался с начала нулевых.
В России люди переходят из одного издания в другое не из-за ценностей или цензуры, а из-за зарплаты. Они меняли редакции, прежде всего, по финансовым соображениям.
– Твой фильм: “Кто нас развел?” – это твоя попытка остаться в профессии, твой профессиональный протест? Ты для себя на этот вопрос ответил. Ведь вопрос риторический.
– Я начал снимать фильм 20 февраля 2015 во Львове. Там как раз в эти дни как раз была годовщина и поминальные события годовщина по Небесной сотне. Я снимал в Киеве, Харькове, Славянске, Херсоне, Одессе. В целом 10 дней в Украине, и две недели в России. Сам снимал в Москве, Воронеже, Смоленске. И заказывал съемки в Хабаровске.
В Мюнхене снимал стендап. На всю работу над фильмом ушло два месяца. Мне его помогали монтировать и редактировать мои коллеги. Меня очень уносило в проукраинскую сторону, но мне не дали это сделать.
Мне не нравится говорить “проукраинская” сторона, это понятие придумали в Кремле, только касалось оно “пророссийских жителей Украины”. Я бы назвал свою позицию адекватной.
Почему мне в ходе съемок украинцы оказались ближе?
Когда я написал пост в фейсбуке о том, что ищу героев для этого фильма, откликнулось очень много украинцев. Они с радостью рассказывали свои истории, просили совета и помощи в том, чтобы восстановить отношения. Когда я приезжал к их родственникам в России, я не знал, откроют ли мне дверь, захотят общаться.
Это было два разных отношения. Россия не прятались за стереотипами и оценивали своих родных через ту призму, которую им создал телевизор.
– К какому выводу ты пришел в результате своего “полевого исследования”?
– У меня раньше была надежда, что холодильник победит телевизор. Но сейчас уже, кажется, что не победит.
Пока большинство из нас остаются советскими людьми, даже те, кто не жил при Союзе.
У украинцев сейчас больше шансов прекратить быть советскими людьми. Как только это произойдет, начнутся серьезные изменения не только в вашей стране, но и в России.
Митинг на проспекте Академика Сахарова в Москве в поддержку Украины и против российской военной агрессии. Фото: FB
– Родственники, оказавшиеся по разные стороны, которым ты пытался помочь услышать друг друга, после съемки начали общаться? Есть намек на то, что они, в конце концов, поймут друг друга?
– Почти все мои герои не способны услышать друг друга. Я в этом случае не оптимист. Что-то порвалось между нами. Некоторые из них в лучшем случае приедут на похороны.
В фильме очень четко показан мировоззренческий раскол. Общаться нормально со своими российскими родственниками как прежде вы вряд ли сможете, пока в России существует режим.
Но с другой стороны – вы не сильно хотите. Я вижу по соцсетям, как украинцы начинают культивировать ненависть к русским. Украинцы не замечают тех, кто принял удар от режима. Да их незначительная часть, но есть такие люди, как вот многодетная мать из Ростова которая звонила в украинское консульство, как активисты, которые выходят на протесты в поддержку украинских узников.
Вы метете всех под одну гребенку.
И не важно, что человек из-за своей позиции по отношению к этому конфликту просто перестал общатся с когда-то близкими людьми, которые теперь “крымнашисты”. Кажется, раз ты россиянин – ты уже враг.
В свое время Европа помогала немцам, которые выезжали из фашисткой Германии, трудоустраивала, интегрировала в свое общество. Мне кажется, что сейчас Украина может привлечь думающих россиян, которых просто выталкивают из страны.
Телеканал НТВ уволил главу корпункта в Берлине Константина Гольденцвайга. Это случилось за несколько недель до истечения его контракта и сразу после того, как на немецком телеканале вышло небольшое интервью с Гольденцвайгом. В нем журналист рассказал, что, по его мнению, Владимир Путин чувствует себя обиженным из-за того, что Россию исключили из «Большой восьмерки». После увольнения Гольденцвайг написал у себя в фейсбуке, что просит прощения за то, что участвовал «в этом позорище». Андрей Лошак записал монолог Гольденцвайга о том, как пропаганда вытеснила с телевидения журналистику и почему он не захотел ей больше заниматься.
Я работал на саммите «Большой семерки» в баварских Альпах. Ко мне подошли немецкие коллеги с Phoenix — это такой небольшой информационный канал, не самый популярный, прямо скажем. Они сказали, что ищут российских журналистов, которые могли бы прокомментировать, каково российскому руководству ощущать себя изгнанным с саммита G7, болезненно ли переживает это Путин? Я, как человек, который не раз освещал визиты Путина и наблюдал за ним как журналист, предположил, что да, мне кажется, что он — с его очень непростой психологией — обижен, задет, для него это болезненно. Меня спросили, как может повлиять на Путина возможное ужесточение санкций, которое обсуждалось на саммите, заинтересован ли он в действительности в разрядке всей этой истории на Донбассе. Я сказал, что у него такого интереса нет, потому что в моем представлении Москве, наоборот, выгодно, чтобы этот конфликт тлел. Это был прямой эфир, все было очень спонтанно, мы проговорили минут пять, и вскоре я об этом забыл.
На следующий день появился пост госпожи Юденич — я впервые услышал о существовании этой дамы, имеющей какое-то отношение к каким-токремлевским организациям, — про то, что меня никто не уполномочивал рассуждать за президента, что я не являюсь его пресс-секретарем — и вообще, с какой стати телеканал, принадлежащий государственной компании, позволяет себе такие выходки. Мои друзья на НТВ сообщили, что с утра звонили чуть ли не из Кремля, что генеральный директор [Владимир Кулистиков] в бешенстве, и что отношения со мной решено закончить не 1 июля, как я планировал, а немедленно. В тот же день я был уволен.
Мне действительно стыдно за то, чем я занимался последние полтора года, несмотря на то, что до недавнего времени эти сюжеты занимали, может быть, процентов десять от всего объема моей работы. Я, вопреки общему тренду, старался свести политические сюжеты к минимуму. Тем не менее, раз стыдишься, значит надо раскаяться и принести извинения. Понятно, что из этого не следует, будто наутро ты проснешься белым и пушистым — ответственность тебе и твоей репутации за это все равно нести — но, по крайней мере, сам факт публичного признания того, что в последнее время мне приходилось заниматься пропагандой, а не журналистикой, душу облегчил. Мне действительно пройти через это было полезно. Не в смысле извлечения какой-то выгоды… Сейчас у меня на карточке 352 евро, и я себе с трудом представляю, что я вместе со своей семьей буду делать дальше. Но есть поговорка: ты либо трусы надень, либо крест сними.
Вообще, о намерении уволиться я сообщил начальству еще в марте. Я не мог уйти спонтанно, потому что это корпункт, это огромные деньги, которые тратятся на техническое обслуживание, это судьба еще двух человек. Поэтому о своем желании я сообщил заранее.
Интервью Константина Гольденцвайга каналу Phoenix, 8 июня 2015-го / Phoenix
Сводить свое участие в пропаганде к минимуму оказалось невозможно
Тут важно рассказать, почему я вообще решил уйти только в этом году. Дело в том, что в телекомпании НТВ по причинам, связанным с общим положением тележурналистики в стране, царило долгое и медленное… ну, если говорить жестко, разложение. Из которого я, чего там скрывать, научился извлекать своеобразную выгоду в чисто профессиональном плане. То есть еще два-тригода назад, до начала всей этой тотальной пропагандистской мобилизации, когда мне звонили из Москвы и пытались заказать какой-то идеологически заряженный сюжет, я запросто мог сказать: «Это очень здорово, но я снимаю сейчас про юбилей Вагнера, а завтра у меня интервью с немецким журналистом, который построил монастырь под Берлином. А еще у меня тут прекрасный съезд толкиенистов. А еще у меня драмкружок, кружок по фото, а мне еще и петь охота…»
При такой раскоординации ты мог, как уж на сковородке, юлить и делать хорошие материалы, как мне представляется, на неполитические темы. И тут совершенно мне стыдиться нечего, потому что я старался выдавать приемлемый продукт на темы культуры, науки, Второй мировой, гуманитарных отношений России и Германии, на какие-то социальные темы, да и на бульварные, поскольку это все-таки НТВ.
Но осенью начальство пополнилось новыми людьми, которые были присланы ровно для того, чтобы на фоне рухнувших рейтингов и информационной войны телекомпанию НТВ из этого летаргического сна вывести. И вот в этих новых условиях лавировать и сводить если не к нулю, то к минимуму свое участие в прямой пропаганде оказалось невозможным.
Мне стали звонить с предложениями поснимать какие-то мотопарады «Ночных волков», стали предлагать снимать заграничные презентации книжек про украинских фашистов-бандеровцев, написанных бывшими деятелями РНЕ, митинги каких-то фриков, которые в Германии участвуют в пикетах за «Новороссию». Мне стали объяснять, что мы не можем взять, например, в материале про визит Порошенко в Германию два синхрона Порошенко, а не один, потому что это уже пиар.
Или, например, Владимир Путин совершает госвизит в Голландию, где его встречают обиженные геи и устраивают ему акцию против гомофобии в России, а до этого тем же днем в Ганновере его атакуют голые барышни из «Фемен». Ну, что ты будешь с этим делать? Ты корреспондент здесь, ты подписан на выполнение этой работы. Естественно, тебе присылают подробные ЦУ, что это все цепь единого заговора, это все неспроста одновременно происходит, это грязная кампания против царя-батюшки и так далее. Откуда-то находяткаких-то голландских идиотов, организовавших партию педофилов, — и заказывают тебе сюжет о них.
Иногда ЦУ приходят из Администрации президента на общеизвестных такихлисточках-справочках. Хотя это нигде не подписано, и никогда ничего не докажешь. Это такие «настоятельные рекомендации», которые, среди прочего, регулярно рассылают итоговым программам — и по основным, и по неудобным, щекотливым темам. На что обратить внимание, какой скандал заострить, какие тезисы имеет смысл дать и так далее. В особо экстренных случаях присылают сканы этих листочков — на моей практике так было, может быть, один или два раза, и сам я, к счастью, не видел даже малой части всего механизма.
О самоцензуре
Постепенно я научился договариваться с собой. Как это происходит? Сначала ты, как было два-три года назад, пишешь все как есть. Потом тебе говорят: ну, слушай, этот синхрон не надо брать… Окей, ты его выкидываешь и пишешьпо-другому. Потом ты пишешь уже с учетом — ага, этот синхрон, наверное, не надо брать, давай-ка мы запишем других людей, потому что зачем писать тех, кого все равно в корзину отправят. Хорошо, ты пишешь «правильных» спикеров. Потом ты думаешь: окей, но что тут, на самом деле, уже бороться, если понятно, что все равно-либо это будет вырезано, либо ты просто не сможешь донести свою позицию, потому что она прямо противоположна тому, что от тебя требуется. И ты начинаешь говорить сам то, что от тебя требуется.
Изредка удавалось хитрить. Помню, мы давали прямые куски интервью со Штайнмайером, министром иностранных дел Германии, где он называл людей, воюющих в Донбассе, не «ополченцами», а сепаратистами, творящими безобразия. И я, кстати, ни в одном из сюжетов их «ополченцами» не называл. У меня были какие-то придуманные фигуры речи; например: это те люди, которых в России называют «ополченцами», а на Западе — сепаратистами. Но все равно ты юлишь перед самим собой и пытаешься сохранить какой-то там квадратный сантиметр своей репутации. Понятно, что это нелепица. Сейчас на НТВ нет, наверное, ни одной темы, которая хоть как-то вскользь была бы связана с общественно-политической повесткой, но при этом не подвергалась бы ЦУ.
Пример последний: до неузнаваемости был порезан наш сюжет о том, что Германия решила выплатить компенсации бывшим советским военнопленным. Мы записали интервью с одним из лидеров правящей меркелевской партии, который говорил: это хорошо, мы готовы выплачивать компенсации, но в ответ мы ждем, что Россия тоже будет выплачивать компенсации за изнасилованных немецких женщин в 1945 году, за людей, угнанных без приговора суда в лагеря, и так далее. Это очень спорная реплика, для меня — неочевидная, я не знаю, соглашаться с ней или нет. И я вставляю ее в материал, чтобы показать, почему этот спор о несчастных компенсациях тянулся так долго. Моя обязанность как журналиста — выдать эту точку зрения.
Мне из Москвы говорят: «Твой спикер лжет!» Я говорю: «Хорошо, допустим, он лжет, но наша задача — объяснить, почему этот вопрос решался так долго, показав точку зрения другой стороны». В результате — половина вещей из материала вырезается, а еще все это снабжается на усмотрение телекомпании НТВ специальными заголовками, плашками, и в итоге появляется материал — в моем как бы исполнении — про то, что Германия специально ждала, пока все умрут, чтобы поменьше нашим людям выплачивать.
Другой пример. На саммите «Большой семерки» я записываю стендап про то, что в итоговом коммюнике, несмотря на долгие споры, страны «Большой семерки» отказались закрыть глаза на присоединение Крыма. Это просто факты, никакой оценки — я показываю в кадре финальное заявление и говорю, что нет, их позиция, вопреки ожиданиям, не изменилась. Стендап тут же потребовали заменить — эта информация не интересует нашего зрителя.
Потом присылают какие-то списки, есть уже готовые спикеры, которых нужно снимать. Обязательно нужно снять представителей Левой партии Германии, отчасти сочувствующей Путину, несмотря на то, что она там набирает в одних регионах страны три процента, в других — девять. Обязательно показать, что Ангела Меркель — на самом деле, марионетка США, а народ-то вот как думает. Ну, и так далее. Когда ты работаешь в этих условиях, ты понимаешь… ну, чегободаться-то…
Одновременно мне действительно давали все эти годы заниматься, как мне представлялось, интересными темами. Я имею в виду не политику. Вот сейчас, к 9 мая, на фоне всеобщего бряцания оружием мы сняли, на мой взгляд, совершенно пронзительную, щемящую историю про людей. О простом немецком пенсионере, который десятилетиями ухаживал за могилой неизвестного русского летчика, сбитого над Германией 8 мая, за день до Победы. И про дочь этого летчика из России, которая родилась в 1945-м, уже после его гибели. Только сейчас благодаря, в том числе, этому немцу она узнала, где находится могила ее отца. И вся эта их встреча — одна из сильнейших для меня историй. И везений таких за пять лет в Германии было немало.
В конце концов появилось стойкое ощущение, что я занимаюсь чем-тонеправильным. Это вопрос не только совести. Просто ты готовился заниматься одним ремеслом — журналистским — а делаешь порой совершенно другое. И ты понимаешь, что чем дольше ты занимаешься этой ерундой, тем меньше шансов из этой колеи выбраться. В какой-то момент ты понимаешь, что перед тобой — последняя развилка. Новые установки стали входить в критическое противоречие с моими представлениями о допустимых компромиссах. Я понимал, что те задачи, которые передо мной все активнее и жестче ставит редакция, я выполнять не могу. А раз я выполнять их не могу, зачем уважаемым коллегам мешать? Когда я это окончательно понял, я оповестил начальство о том, что намерен уволиться.
Акция Femen на промышленной ярмарке в Ганновере. 8 апреля 2013-го
Фото: Juri Reetz / dpa / Corbis / Vida Press
Если тебе стыдно, идешь и включаешь украинское ТВ
Вот кому я завидовал все время, так это коллегам, которые во все это искренне верят. Я знаю таких. Нормальные ребята в человеческом плане. То есть они правда верят в то, что фашисты захватили власть на Украине, или в то, что «Новороссия» должна завтра войти в Россию, или в то, что Россия спасла Крым от уничтожения. Они не задаются лишними вопросами. И таким гораздо проще.
Но рефлексирующие, адекватные люди на телеканале тоже остались, причем в большом количестве. Они занимаются этим под разными предлогами: у меня кредиты на квартиру в Жулебино, а куда я пойду с НТВ, а чем лучше украинское телевидение…
Я когда включаю украинское телевидение, оно у меня здесь есть — это отличное лекарство от рефлексии. То есть если тебе стыдно, и тебе хочется зарыть голову в песок, ты идешь и включаешь украинское телевидение. И — о, слушай… все не так уж плохо! Их пропаганда, я бы сказал, более топорная. Я видел какого-томальчика, который включался из Донбасса и говорил, что сейчас колонны с украинской техникой встречают десятки местных жителей, и вы сами можете заметить, что все они пьяные. Вот, понимаешь, уровень! И я думал: ну, хорошо, вот еще такое бывает…
До недавнего времени я вел какие-то переговоры с потенциальными работодателями, но после столь стремительного увольнения понимаю, что переговоры с федеральными российскими каналами вести бессмысленно. Хотя у меня были идеи делать для них какие-то неполитические материалы. Теперь, возможно, у меня будет бан. Надо уходить в инфотейнмент, но, может быть, и на инфотейнмент тоже будет бан, кто его знает… Да и в Германии как работать, если на родине тебя в этих обстоятельствах назначат предателем и перебежчиком? Я все-таки исходил из того, что у меня будет люфт в полтора месяца еще на спокойные раздумья. Сейчас у меня этого люфта нет. Я сейчас говорю из квартиры, которую оплачивала телекомпания НТВ, у меня в руках служебный телефон, который оплачивала телекомпания НТВ, мой ребенок годовалый ходит к врачу, потому что у него медицинская страховка, которую ему оплачивала телекомпания НТВ, и так далее. Изначально я собирался, уволившись из НТВ, слетать в Москву, получить отпускные, остатки зарплаты, поговорить с коллегами на разных каналах, может, мы что-то придумаем с ними, не связанное вообще с общественно-политическим вещанием, ну и так далее. Теперь это все едва ли реально.
Я, конечно, не думал, что мое интервью третьестепенному немецкому каналу вызовет такую бурю. Но в конечном итоге мне остается этих людей только поблагодарить. Это как сходить помыться. Вот ты ходил по болотам, блуждал, уже забыл, зачем ходил, а потом вдруг очутился в душе и — помылся. Тепло, чисто, свежо… Завтра непонятно, где жить, конечно, но это ж все мелочи… Все будет хорошо, я думаю. Даже не сомневаюсь, что все будет хорошо, потому что, когда почистишь карму, то и с каким-то внутренним ростом, профессиональным, все будет лучше. Этого я за собой в последнее время, к сожалению, не наблюдал.
P. S. В день увольнения Гольденцвайга на сайте телекомпании НТВ появился ролик «Прощай, Костя!» со стендапами корреспондента из разных политических сюжетов, снятых им за последние полтора года. В своем фейсбуке Гольденцвайг поблагодарил авторов этого ролика: «Приносить извинения за постыдное участие в этом позоре проще, когда собраны за тебя воедино все грехи и огрехи. Надеюсь все же обойтись без публичной дискуссии о том, как и кем позор этот на НТВ контролируется, а еще каково в таких условиях многим другим адекватным, замечательным людям, что все еще вынуждены работать на этом самом независимом канале. Я — все, ушел на дезинфекцию».
29.06.2015 Евгений Лесной, российский журналист, фрилансер
Совсем недавно глава корпункта НТВ в Германии Константин Гольденцвайг написал пост в фейсбуке о том, что уходит с НТВ. Попросил прощение за участие в кремлевской пропаганде и сообщил, что уходит на личную “дезинфекцию”.
Конечно же, данный факт не мог быть не замеченным всеми СМИ, которые хоть каким-то образом имеют право называть себя независимыми. А также фейсбучным сообществом, считающим себя либеральным.
И тут началось, кто во что горазд. Все тут же повытаскивали, затасканные и порядком замусоленные с 2011—2012 года, белые ленточки -символ протестного движения в России. И “биясь” в пафосе “праведного” гнева начали доказывать общественности свою непогрешимость, словно девушка – факт невинности “замаранной” простыней.
На перебой начали упрекать бывшего пропагандиста: “Поздно, ты господин нтвшный журналистишка опомнился. А куда деть твои 12 лет работы на ненавистном телеканале?”. И не важно, что в информации отработал всего шесть.
Даже уважаемый мною Аркадий Бабченко заявил, что покаяние – это конечно дело хорошее, только как быть с погибшими на Донбассе украинскими ребятами. И вроде бы все логично.
Если бы не одно существенное но. Все, что сейчас происходит в России, в Украине, в мире в целом – это не конкурс на звание самой главной девственницы в СМИ. А настоящая информационная война. И из этих двух слов, пожалуй, главное слово война. А на войне смею напомнить есть и погибшие и раненные, и сдавшиеся в плен и даже те самые – перебесчики и те, кто осознал и вышел из войны.
На войне отбитый у врага каждый блокпост (а Гольденцвайг, как раз и был такой до недавнего времени, талантливый блокпост путинской пропаганды) – это повод радоваться. Поскольку, больше не будут из него стрелять. А с учетом того, что бывший нтвшник ушел громко – так это вдвойне победа.
И сейчас самое бы время оппозиционной прессе (российской да и украинской тоже) выстроится в очередь с предложениями о работе. Да потому, что он, как и многие его коллеги, (к коим и себя отношу) как никто лучше других знает, как надо воздействовать на сознание российской аудитории, чтобы верили!
И если хотят в России “распятых мальчиков” и “сожжённых ополченцев” – то и выдавать их надо, не стесняясь.
Тем более что в отличие от обратной стороны этой информационной войны – агитационной машины Кремля, выдумывать ничего и не надо. Достаточно чуть-чуть сместить акценты! И не надо фыркать, и морщить нос, господа из якобы либеральной прессы России – мол, это не журналистика.
Да, может быть – там разберемся, но не сейчас.
Сейчас главное выиграть эту самую информационную войну! Пока же, же среди тех самых либеральных СМИ какой-то разброд и шатание. Есть “Дождь”, который непонятно кто и как смотрит. (Г-жа Синдеева, судя по всему, совершенно отказывается выходить своим сознанием за пределы Москвы. И объявив о подписке своего канала – напрочь лишила тех, кто за МКАДом получать иную информацию нежели на федеральных каналах. Ну не будет россиянин платить деньги за “Дождь” – Москва, это не Россия. А ведь, ей предлагали многие региональные кабельные операторы включить “Дождь” в доступный пакет. Ан нет, подавай подписку аля – карт).
Есть, правда, в России еще одна структура – знаменитая “Радио Свобода”. Казалось бы, СМИ с именем, с позицией. Только у них сейчас нормальная такая вполне респектабельная жизнь за хорошую зарплату, со стабильными выходными в субботу и воскресенье. Ну а если учесть, что люди эти – талантливые и умные бесспорно, мало что смыслят в телепроизводстве (а сейчас именно ТВ делает погоду) и вещают, по сути, для таких же, как они сами кучке интеллектуалов. Только они же каста – белая кость либералов – неприкасаемые. Они же, как мне сказал один такой деятель, “уже 25 лет на Свободе”. Что ж, остаётся только порадоваться.
Вот и получается, что все СМИ худо-бедно либерального толка в России, ограничились работой на очень узкую аудиторию. На тех, кто и так осознает, что происходит и кто виноват. А вот инертную аудиторию в интернете никто “цеплять” не планирует. А значит, информационную войну на данный момент в России можно считать проигранной. Белые ленточки оппозиционной борьбы теперь более походят на белые флаги капитуляции.
И что самое главное, обычному журналисту, который до этого времени работал в федеральных СМИ и отказавшийся участвовать в информационной войне на стороне Кремля, податься то не куда. Ибо не ждут его никто. Ибо, уж простите все тепленькие местечки в либеральной прессе заняты.
И хочется в этот самый момент обратиться к братьям-украинцам, с криком “я с тобой одной крови” – а ответ: “Никогда мы не были братьями”.
И не интересует, любимых и обожаемых мною украинцев, что работу потерял ты потому, что не захотел рассказывать “про хунту и прочих фашистов”. А видят лишь они, твое прошлое – НТВ. Так же как и у Кости Гольденцвайга.
И поливают тебя с ног до головы, и чувствуешь себя незаслуженно люстированным сидя засунутым в бак со словестными помоями.
Семена Лицина – изобретателя флэшки – вполне можно назвать воплощением «израильской мечты». Окончив в Союзе политех, он в 1991 году уехал преподавать в Тель-авивский университет и сразу оказался у истоков израильского хай-тека. Сегодня его называют «отцом флэшки»: его компания USB flash совершила революцию в компьютерных технологиях, выпустив на смену неудобным дискетам всем знакомые флэшки. А сейчас на выходе – новое изобретение. О нем, о феномене израильского хай-тека и о том, как устроены мозги у стартапера, Семен Лицин рассказал в эксклюзивном интервью
А у русскоязычных специалистов нет здесь, на ваш взгляд, «стеклянного потолка»?
В то же время слышны голоса тех, кто разочарован, уезжает из Израиля. Здесь все время идут войны, интифада, много денег уходит на вооружение…
3. Километров через 25 платная дорога заканчивается, две полосы сходятся в единое полотно, которое, в прочем, качеством покрытия ничуть не хуже бетонки. Да уж, что-что, а дороги белорусы в своей стране построили отличные.
4. На трассе до Бегомля довольно много электронных табло-указателей, где указана предельная скорость движения, температура воздуха и температура дорожного покрытия. Прямо как в Формуле-1
5. Навстречу несколько раз попадались колонны с техникой. Правда, не с военной и не с гуманитарными конвоями, а с сельскохозяйственной. В одной колонне я насчитал 25 комбайнов!
6. В 100 км от Минска все вокруг выглядит совершенно по-другому, чем около столицы.
Максу Левчину – украинскому эмигранту, сумевшему стать своим в Кремниевой долине, сегодня исполняется всего 40 лет. Однако за его спиной уже множество успешных интернет-проектов. Состояние IT-гения оценивается в сотни миллионов долларов, а его главным детищем – электронной платежной системой PayPal – пользуются более 160 млн человек в 190 странах мира.
Первые бизнес-эксперименты не принесли Максу ничего, кроме головной боли. Проект Sponsor Net, которым он занимался вместе с однокурсником Люком Носеком, никто не заметил, Net Momentum закрылся из-за отсутствия инвесторов, а Net Meridian был продан компании Microsoft за совсем скромные деньги. Но Левчин не сдавался, еще несколько стартапов принесли ему немного денег, которых всё же хватило для того, чтобы начать работу над тем, что в итоге сделало Макса миллионером. В 1999 году состоялся официальный запуск электронной платежной системы PayPal. А с октября 2000 года начался ее фантастический взлет.
В 2002-м вестник Массачусетского технологического института назвал Левчина «Инноватором года», и Макс не преминул оправдать это звание. В 2004 году он в одиночку запустил новый стартап – фотохостинг Slide, сервис для удобного хранения и публикации фотографий в социальных сетях. Сначала Slide был сайтом для обмена снимками, но успех пришел, когда программа «внедрилась» в соцсети, где пользователям понравилось смотреть на свои фотографии в формате слайд-шоу. Первое время Slide позиционировался как проект для MySpace, которая была главной социальной сетью того времени, но со временем он был доработан и для появившегося позднее Facebook.
Есть у Макса и хобби. Первый велосипед ему купила мама. Науку велоспорта он осваивал на треке, расположенном позади их дома в Киеве. Сейчас Левчин проводит время не на велодроме, а в горах Калифорнии, проезжая до 500 км в неделю. Когда Макс переехал в Кремниевую долину, велосипед пылился в гараже. Интерес к нему вернулся после продажи PayPal: Левчин тогда скучал и к тому же сильно поправился. Наконец он стал следить за своим весом и настолько похудел, что его жена, «подсадившая» его снова на велосипед, сказала ему как-то: «Еще немного, и мне придется искать нового мужа. От этого уже почти ничего не осталось».
